Имя мне Винтер (джен)

Фелука отдала швартовы. Казалось бы, у судьбы все рассчитано как часы: взрыв, вынужденное купание в море и драка. Но все меняется в мгновение ока, а значит, история будет не такой короткой! Длань судьбы поворачивает колесо фортуны в обратную сторону, и, чёрт возьми, всё не так просто!

Мордаунт поднёс факел совсем близко к фитилю. Язычок пламени на миг колыхнулся от еле сдерживаемого дыхания. Огонь медленно поплыл к просаленной веревке, которую сжимали побелевшие пальцы. Сейчас или никогда.

Его била дрожь от нетерпения и предвкушения скорого события. Так всегда бывает, когда всю жизнь стремишься, летишь к чему-то, всеми силами сопротивляешься, доползаешь, борешься за что-то, что уже, кажется, не наступит никогда. И в голове начинают томиться мысли о том, что этот бег будет вечным, без конца: руки будут стираться в кровь, ноги набьют мозоли, голос охрипнет, а рубеж не приблизится ни на йоту… Но вдруг, незаметно, сам собой настаёт час, миг, когда каким-то чудесным образом до заветной цели остаётся шаг, всего лишь шаг. Ещё рывок — и всё, всё закончится.

Мордаунт повёл от холода плечами. Именно в этот момент ему хотелось, чтобы время просто остановилось. Замерло. Чтобы часы застыли, отметив минуту, когда останется всего лишь шаг, граница того, чего он так хотел. Промелькнула, взвилась мысль о том, чтобы навсегда остались фитиль, порох, тёмная каюта, запах моря и надежда. Навсегда.

Чтобы он, Джон Мордаунт, так и остался с поднятым факелом, освещая себе дорогу в миг, который никогда не наступит. Момент, когда он близок к цели как никогда.

Господь всё решает за нас. Что потом будет? Что тогда случится, как далеко его унесёт от мечты?

У него есть только эта минута и ощущение, что победа близко, можно дотянуться рукой, схватить, но… рука отводится сама собой, хочется просто вглядываться в надежду и самому замереть…

Мордаунт вздохнул. Вот и всё. Пора.

— За тебя, матушка, — прошептал он и поднес фитиль. Красный цветок пламени завис в дюйме от фитиля, когда…

Дверь вылетела с петель и…

— Попался, змеёныш! — в проёме, как черт из табакерки, появился д'Артаньян с перекошенным лицом и шпагой наголо. Мордаунт отпрянул.

Пламя факела встрепенулось и потухло. Трюм окутала тьма.

— Змеёныш! А ну, иди сюда, от нас не убежишь! — глас д'Артаньяна разносился в темноте. Напрасно. В тёмном трюме, кроме него, больше никого не было.