У последнего порога (гет)

Строго говоря, он не был похож на волка. Скорее, застрял в форме гигантского собакоподобного существа, которое умудрилось проглотить дракона, но так его и не переварило.

Зверь внимательно наблюдал шестью глазами, источавшими ярко-синий свет. Его морда покоилась на массивных передних лапах, а уши рассеянно улавливали что-то в Тени. Веки сонно и лениво трепетали.

Затем он зевнул.

Нарочито широко, со вкусом, показав все зубы в пасти. Усы встопорщились, нос пошёл складками, и верхняя челюсть выдвинулась из-под губы. Завершив зевок лёгким поскуливанием, существо уложило голову обратно на когтистые лапы.

Сидевший у ног Ужасного Волка эльф сверлил Астрид таким же неподвижным взглядом, что и зверь. Его глаза давали странный отблеск — точь-в-точь одна из пар огоньков вокруг ночного костра, в которых читается лишь терпеливое внимание охотника. Не хватало только облачков горячего дыхания и хруста лесной подстилки под лёгкими шагами.

Астрид тоже следила за Соласом, устроившись боком на диване и подложив руку под голову.

Да, их разделяла пропасть, но от этого соседа так просто не отмахнёшься горящей веткой, если вдруг что-то пойдёт не так. Пропасть, как и пресловутый костёр, может однажды исчезнуть, и тогда…

Игра в гляделки с богом. Кто заберёт банк, ясно с самого начала.

Первым тишину нарушил Солас.

— Скажи, зачем тебе это? — спросил он, не выказывая никаких эмоций. — У нас общий враг. Разве не разумнее заручиться помощью единственного союзника, способного дать отпор Эльгар’нану и Гилан’найн?

Астрид молчала.

Шестиглазый зверь равнодушно встряхнул ушами.

— Понимаю. Ты не хочешь отвечать. Но однажды тебе придётся ответить хотя бы самой себе. И, боюсь, к тому времени этот вопрос уже ничего не изменит.

Астрид отвернулась к спинке дивана.

— Возможно, ты считаешь это героизмом. Я называю это глупостью. Вынужден разочаровать, Рук, но судьба не торговка, с которой можно договориться о приемлемой для всех цене. Жертвы — необходимая часть перемен, и я предлагаю тебе наименее кровопролитный вариант.

Ответа по-прежнему не было. Солас вздохнул.

— Я знаю, что виноват. Я смертельно ранил этот мир много веков назад, и теперь мне предстоит вернуть всё обратно. Это как лечить тяжёлую болезнь. Непременно будет больно. Но когда ты увидишь хотя бы отдалённое подобие того, каким он был раньше, когда всё встанет на свои места…

— Однажды в детстве я стащила кошелёк у какого-то купца, — вдруг подала голос Астрид. Взглядом она упрямо продолжала сверлить обивку. — Срезала заточенной монеткой с пояса. Это был мой самый крупный улов за всю жизнь на улице.

Она умолкла. Солас тоже молчал, вежливо ожидая продолжения.

— И знаешь, что я сделала? Спустила всё на шоколад в первой же попавшейся лавке, где продавали сладости. Представляешь, я могла бы целую неделю есть мясо на обед, но предпочла до отвала наесться шоколада. А на следующий день у меня осталось всего несколько медяков.

Эльф кивнул головой.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Этот мир полон несовершенства, но даже в нём находится место маленьким радостям. Наверняка это был самый вкусный шоколад в твоей жизни.

— Шутишь? — Астрид дёрнула плечами. — Он был отвратительный. Такой жирный, что впору лампы заправлять. Меня тошнило потом целых два дня.

— Тогда в чём мораль?

Астрид наконец повернулась к Соласу и села на край дивана.

— А кто сказал, что она должна быть? Я не поучаю тебя. Просто поделилась моментом из своей жизни. Но если хочешь, вот тебе скрытый смысл: мир вообще не идеален, но он настоящий. Ты можешь нажраться кошмарного шоколада и запомнить это, или всю жизнь мечтать о лакомстве, которого никогда не попробуешь. То же и с твоими сказками про счастье для всех. Сколько до него вообще доживёт?

Последние слова канули в пустоту ­— образ Соласа-волка смазался, поплыл, и Астрид осознала, что смотрит на аквариум в своей импровизированной камере. Рыбки, похожие на слитки гибкого живого серебра, равнодушно таращили круглые глаза и неспешно скользили в толще воды, чтобы скрыться в никуда и больше не появляться. Последнее наводило на мысли, что «аквариумом» был не какой-то жалкий стеклянный ящик, а настоящее море, которое до сих пор не затопило Маяк лишь благодаря магии.

Конечно, никуда Ужасный Волк не делся. Он всё ещё здесь, следит всеми шестью глазами и терпеливо ждёт, когда погаснет костёр и человек останется один, во мраке.

Полоска света под запертой дверью исчезла на мгновение, словно её закрыла чья-то тень. Затем — тихий шелест и быстро удаляющаяся мягкая поступь.

Воровато осмотревшись, Астрид метнулась к двери и подобрала вчетверо сложенный лист.

Внимательно прочла. Улыбнулась.

Сложив записку ещё несколько раз, она засунула бумажный квадратик в импровизированный тайник, которым служила подушка дивана с предусмотрительно распоротым швом. Ранее туда же отправился Клык Волка, который было решено закопать в обивку от греха подальше.

Какие письма? Какой кинжал из лириума? Ничего не знаю. Чаю, сир?

* * *

Сначала Астрид ощутила это всем телом, впервые за очень долгое время.

За пределами Неварры устоялось мнение, что каждый житель страны чуть ли не с детства посвящён в искусство некромантии. Мол-де по улицам городов и деревень слоняются толпы живых мертвецов и духов, а местные только вежливо кивают и приподнимают шляпы при встрече с нежитью. «Добрый день, господин Траутмансдорф! Ваши рёбра сверкают сегодня как никогда!»

На самом деле, с покойниками дело имеют только морталитаси. Любой неварранец от вида ходячего мертвеца придёт в такой же ужас, что и ферелденский крестьянин. Для усопших есть своё место — Великий Некрополь, и они не должны покидать его: так же, как и мирянину настрого запрещено тревожить покой нежити в любые дни, кроме поминальных.

Поэтому присутствие некроманта особенно заметно каждому, кто не имеет отношения к ремеслу смерти. Сопутствующий холодок и шёпотки на грани слуха служат таким же цеховым знаком, что и гильдейский герб. За годы в Некрополе Астрид перестала обращать на это внимание, как мельник — на гул водяного колеса. Но несколько недель на поверхности дали о себе знать.

Некромант? Здесь, на Маяке? Неужели её ищет орден? Может, это Мирна? Но как?..

Или кто-то решил припомнить ей Войну Стягов ⁽¹⁾ ?

Насторожившись, Астрид положила руку на подушку, где был спрятан лириумный кинжал.

Из-за двери донёсся голос Нитки Хардинг. По обыкновению спокойный тон разведчицы на этот раз изобиловал нотками тревоги и неуверенности.

— Сэр, может быть, я всё-таки составлю вам компанию? На всякий случай, конечно же. Мало ли что может произойти.

— А что-то уже происходило? — Второй голос, несомненно, принадлежал некроманту. Судя по акценту, из Неварры — следовательно, это кто-то из морталитаси. И всё указывает на то, что его сюда пригласили.

А направляются они к ней.

— Нет. Но…

— Значит, и беспокоиться не о чем. Уверяю вас, лорд Инквизитор не просто так дал мне на это разрешение.

Загремел ключ в замке.

— Да и ваш арбалет мало чем поможет, если что-то пойдёт вразрез планам. — Фраза прозвучала так, словно говоривший хотел ненавязчиво пошутить. — А вот и вы, мисс Ингельвар! Надеюсь, мы вас не разбудили?

На пороге возник высокий маг средних лет. И первым, за что зацепился взгляд Астрид, были не полуседые волосы, зачёсанные назад так, словно кто-то чихнул на них со всей силы, не тонкие аккуратные усы на длинном лице и даже не причудливое пальто, которое сшил какой-то свихнувшийся на теме скелетов портной. Нет, вовсе нет.

Погребальное золото высокопоставленного морталитаси Великого Некрополя. Вот, что бросилось в глаза в первую очередь.

Челюсти Астрид сжались помимо её воли.

— Можете оставить нас, мисс Хардинг. Я всецело уверен, что проблем не возникнет.

Хардинг бросила полный сомнений взгляд на своего спутника. По её лицу было видно, что она очень сомневается в успехе мероприятия и совершенно не доверяет ни энтузиазму некроманта, ни в целом ему самому, но приказ есть приказ, каким бы странным он ни был.

Послушно опустив арбалет, разведчица закрыла дверь, отрезав их обоих от остального мира.

Когда-то Астрид довелось посетить представление бродячего цирка, который остановился в провинциальной глуши в попытке заработать немного денег. Репертуар был типичным для такого рода заведений: дрессированный иглоспин, балансирующий на деревянном шаре, тощий шут в вылинявшем костюме а-ля знатный орлесианец, бегающий на задних лапках наг в колпаке с бубенцами да несколько похмельных гимнастов, которые то и дело запарывали номера к огромному удовольствию публики. Но больше всего ей запомнилась грубая клетка с кривой табличкой «НЕ ПАДХАДИТЬ! САМЫЙ НАСТАЯЩЧИЙ ГАРРЛОХ», в которой сидел обыкновенный размалёванный эльф в тряпье. Он картинно рычал и тряс прутья всякий раз, когда к нему приближалась ошалевшая от восторга ребятня — и стоит ли говорить, что именно «гаррлох» стал гвоздём программы? Чуть позже, кстати, Астрид встретила его на задворках балагана, где липовое порождение азартно резалось с шутом в порочную добродетель, посасывая пиво.

В общем, сейчас она чувствовала себя на его месте. Разве что таблички не хватало.

— Чего же мы стоим? Присаживайтесь! — Маг указал Астрид на диван и сам подтащил к себе стоявший рядом табурет, усевшись нога на ногу. И только когда его собеседница осторожно опустилась на краешек дивана, протянул звенящую браслетами и кольцами руку: — Эммрик Волькарин, профессор. Искренне рад наконец пообщаться с вами лично.

Из приличия Астрид коснулась ладони и тут же отдёрнула кисть. Нечто звериное, закопанное глубоко внутри, шевельнуло носом, проснулось и глухо зарычало — впервые за очень долгое время.

Назвавшийся же Волькарином не обращал на это никакого внимания: подавшись вперёд, он с огромным интересом рассматривал в Астрид что-то, ведомое только ему, неразборчиво при этом бормоча под нос и кивая самому себе. Затем он выпрямился и, одёрнув рукава рубашки, начал сплетать длинными пальцами сложные фигуры в воздухе, словно пытался что-то нащупать и одновременно вслепую сыграть на струнном инструменте. Зелёный свет взбаламутил пустоту, как перепуганный косяк рыб — водную гладь.

Астрид следила за его движениями взглядом, который можно случайно поймать в лесной чаще прямо перед тем, как вас сожрут.

Вдруг профессор замер, остановив свои манипуляции.

— Интересно, очень интересно…

…И тронул в воздухе что-то.

— Впечатляюще, — произнёс Солас, наклонив свою огромную шестиглазую голову к Астрид и морталитаси и улыбнувшись во все зубы. — Этот человек действительно разбирается в Тени.

ПРОЧЬБЕЖАТЬСПАСАТЬСЯ. Умом Астрид понимала, что никто не сумел бы так легко высвободить эвануриса из созданной им же тюрьмы, и происходящее не более чем иллюзии бога Обмана, но всё её существо вопило от желания унести ноги как можно дальше отсюда — туда, где Ужасный Волк тебя не достанет. Кошмарное мгновение тянулось непозволительно долго…

…а потом наваждение прекратилось. Осталось только угасающее чувство соприкосновения с разумом невероятно большим и древним, нежели её собственный. Лишь расширенные от удивления и почти детского восторга глаза Эммрика Волькарина подтверждали, что случившееся только что было реальным.

Сама же Астрид его энтузиазма не разделяла. Обливаясь холодным потом, она вскочила с места и отшатнулась в сторону, подальше от некроманта.

— Хватит! — выкрикнула она, непроизвольно выставив руки так, словно собиралась драться. — Ещё раз выкинете что-то подобное, и я…

Морталитаси тоже поднялся с места, сделав примиряющий жест.

— Прошу, простите меня, мисс Ингельвар. У меня и в мыслях не было причинить вам вред! Пожалуйста, успокойтесь. И опустите этот… нож.

Только сейчас Астрид сообразила, что взгляд профессора направлен не на неё саму, а предмет, который она сжимала в правой руке и направляла в его сторону.

— Нет. — Она поудобнее схватила лириумный кинжал, сделав вид, что тот ни разу не подозрительно материализовался у неё в ладони прямо из воздуха, хотя был спрятан глубоко в диване. — Пусть у меня будет хоть какая-то гарантия, что мы поняли друг друга.

Гнев внутри торжествовал. Теперь она хозяйка положения! И сквозь ускользающую связь в голове Астрид чувствовала, как Солас удовлетворённо кивает. Он действительно был доволен её поступком и всецело его одобрял, потому что знал… он знал, что… что-то глубоко внутри её разума…

— Да. Этот маг копался в твоём сознании, когда ты лежала в беспамятстве после Войны Стягов ⁽²⁾, — подтвердил Ужасный Волк.

Астрид задохнулась.

— Вы сделали что? — прошептала она, не веря в то, что только что узнала.

Худощавое лицо Эммрика Волькарина озадаченно вытянулось, став ещё длиннее.

— Пардон?

Острие кинжала нацелилось точно в горло мага.

— Вы рылись у меня в голове, — процедила Астрид, — и за целый год не нашли ни времени, ни уважения, чтобы сказать мне об этом?

— Мисс Ингельвар, мы должны были спасти выживших…

Астрид уже не слушала.

Долгие месяцы она копила в себе ненависть к старшим морталитаси Некрополя, которые не удосужились предупредить трагедию и сразу же замяли дело, когда непоправимое всё-таки случилось. Вступление в Дозор Скорби казалось какой-то жестокой шуткой: каждый день ей приходилось пересекаться с магами ордена, который не выполнил своё прямое предназначение — хранить хрупкий баланс между живыми и мёртвыми. Работать с ними, разговаривать, видеть эти надменные лица, слушать напыщенные речи и звон погребального золота… О, это золото! Что за высокомерная, мелочная, пошлая традиция! Всё, лишь бы в очередной раз подчеркнуть бездонную, как Глубинные тропы, пропасть между ними и такими, как Астрид и те несчастные, что годами копались в костной пыли и в ней же умирали…

Плотина, сложенная из терпения и благодарности перед Мирной, наконец рухнула.

Астрид откровенно несло. Не слыша саму себя, она обрушила на голову опешившего некроманта всё, что обдумывала долгими бессонными ночами. Про Некрополь, про морталитаси, про традиции, про каждый из орденов и Дозор в частности… Слова и ругательства лились из неё потоком, словно кто-то метким ударом киянки открыл водную жилу.

Когда она закончила, воздух так звенел от напряжения, что к металлической утвари было страшно прикасаться. Волосам уж точно полагалось потрескивать.

Стоило отдать должное профессору Волькарину: хоть первый удар застиг его врасплох, последующую бурю он встретил достойно. Лишь чуть побледнел сильнее обычного.

Переводя дух, Астрид подобралась, как кошка. Сейчас её оппонент ответит что-то, что даст ей манёвр для следующей атаки. Это как в рукопашном бою: противник только-только начинает замах, а ты уже видишь, куда придётся удар и бьёшь на упреждение, лишая равновесия. Наверняка морталитаси сейчас начнёт оправдываться, или спорить, или фальшиво жалеть, или…

— Спасибо, — произнёс Эммрик Волькарин.

Астрид моргнула. В своей голове она только что поцеловала носом землю и не поняла, как.

— Что?

Морталитаси мягко улыбнулся. Очень обезоруживающе. Так, словно несколько мгновений назад его не осыпали последними словами.

— Просто благодарю вас. Вы только что натолкнули меня на очень хорошую идею, мисс Ингельвар. Пожалуйста, постарайтесь отдохнуть — я ещё загляну к вам в другое время.

И как ни в чём ни бывало взялся за ручку двери с видом человека, который только что раскланялся с другом после приятной вечерней беседы за чашкой чая и засобирался домой, договорившись о следующем визите.

Астрид снова осталась одна. На этот раз в полном недоумении.

* * *

— Ну, что скажете? Насколько Рук опасна? — спросил лорд Инквизитор Осмунд Тревельян часом спустя, когда ему представилась столь редкая роскошь поговорить с глазу на глаз с менее чем двумя людьми. — Как мы можем ограничить влияние Соласа?

Профессор Волькарин ответил не сразу. Непринуждённо сидя в кресле напротив стола Инквизитора, он задумчиво крутил одно из колец на левой руке. Почему-то, в отличие от прочих, оно было латунным и тускло посверкивало обыкновенной крашенной стекляшкой вместо настоящего рубина.

— Да, ваша милость, она опасна, — честно произнёс он наконец, прекратив вращать кольцо вокруг пальца. — Но не для окружающих. Себя.

Перехватив вопросительный взгляд Тревельяна, Эммрик Волькарин продолжил:

— Представьте себе человека, который вынужден делить одно пространство в Тени с древним демиургом, чьи возможности и опыт тысячекратно превышают силы всех Кругов Тедаса, вместе взятых. Одновременно человека насильно закрывают от остального мира, лишая общения с сородичами и давая понять, что с этого самого момента он не более чем бочка с селитрой, которая может взорваться в любой момент. И вот задача: как быстро этот несчастный попадёт под влияние эльфийского бога, которому мифы веками предписывали аспекты вроде хитрости и обмана?

— Я не собираюсь её отпускать, если вы об этом, — отрезал лорд Тревельян.

— Нет, вовсе нет, — спокойно ответил морталитаси. — Но в ваших интересах предпринять всё, чтобы Ингельвар выжила. Отпустите её к людям. Дайте работу. Займите чем-нибудь ум. Предложите задачу, достаточно сложную и полностью подконтрольную вам, чтобы она как можно реже проводила время в одиночестве и сомнениях. Не позволяйте Соласу зацепиться хоть за что-то, что перетянет Рук на его сторону. Вы понимаете, чем это чревато.

«Очень даже понимаю». По старой привычке Инквизитор попробовал побарабанить пальцами левой руки по столу. Конечно же, деревяшка не откликнулась на его просьбу. Протез остаётся протезом, даже если его сработали лучшие гномьи мастера.

— А кинжал из лириума? Вы видели его?

Некромант кивнул.

— Как вы и предполагали, кинжал откликается на волю Соласа, проводником которой теперь вынужденно выступает мисс Ингельвар. Разъединить их не получится.

Осмунд Тревельян невесело усмехнулся.

— Так что мы имеем на данный момент? Связь разрушить нельзя, важный артефакт нам не забрать, а его носительницу я должен отпустить на все четыре стороны?

— Почти что так, ваша светлость. Разве что с последним пунктом я бы поспорил.

Лорд Инквизитор вопросительно вздёрнул брови.

— Вот как?

— Я бы предложил отпустить её со мной на родину, в Великий Некрополь, — ответил профессор Волькарин. — Разумеется, в сопровождении ваших людей и всего на один день. Но поверьте, — тут он посветлел лицом, откинулся на спинку стула и сложил пальцы треугольником, словно только что безапелляционно выиграл спор, — когда она узнает кое-что, Солас потеряет ещё один рычаг воздействия.

1) К Войне Стягов в Veilguard это событие практически не имеет отношения, так что если вам интересно — вэлком! Коротенько, но интересно в рассказе "Два милосердия": https://fanfics.me/fic244241

Вернуться к тексту

2) Вот тут для полного понимания действительно лучше ознакомиться с небольшим рассказом "Два милосердия": https://fanfics.me/fic244241

Вернуться к тексту