У последнего порога (гет)

Согласно общепринятым правилам, все события происходят в каком-то конкретном месте и в какое-то время. В материальном мире это такая же прописная истина, как то, что вода мокрая, огонь горячий, а тыкать спящему виверну палкой в глаз — так себе идея.

Но конкретно этот разговор состоялся в месте, где пространство и время спутаны между собой, как пряжа нерадивой хозяйки, мало отличаясь друг от друга. Вероятность сменялась вероятностью, и среди них можно было легко заплутать, оказавшись в будущем, которого не случится.

«Все пошло не так, как было задумано».

«Жизнь — непредсказуемый оппонент».

Речь, которая не звучала, ненадолго прекратилась. Затем возобновилась снова.

«Мы двинулись по неправильному пути. Предполагаемый исход приведёт к проблемам».

«Это было опрометчиво. Отступник должен быть наказан и стёрт из истории».

«Мы согласны».

«Поддерживаю».

«Единственно верный выбор».

Приговор был вынесен.

* * *

Другая беседа проходила в куда более привычных для наблюдателя условиях. Здесь время поймали и приручили, заставив настоящее двигаться из прошлого в будущее, а материя мирно служила обитателям, принимая только ту форму, которая была им необходима. Например, надёжного убежища, способного вместить целую базу повстанцев, которые когда-то восстали против деспотичных богов.

Или, как сейчас, — ставку командования Стражи Завесы. Название, придуманное для удобства историков, скрывало под собой остатки Инквизиции и рекрутов, которые скрытно собирались со всего Тедаса по той же причине, что и древние эльфы в допотопные времена.

А Маяк вновь услужливо распахнул свои двери, как и века назад.

… — Говоришь, с Минратосом стало то же самое, что и с Переправой Д’Меты?

Для разведчицы Нитки Хардинг вопрос оказался неожиданно сложным. Её не только не взяли на операцию в Тевинтер — что может поделать обычный лук против дракона? — но и подробностями делиться не спешили. Всё, что она слышала от перемазанных в саже, обожжённых, раненых бойцов, так это лаконичное «Было сложно» и «Мы сделали всё, что могли». А какой-то юноша без конца бормотал: «Тени на стене… от них остались только тени на стене».

Хардинг всё прекрасно понимала. Попробуй-ка навскидку прикинуть масштабы разрушения, скажем, спустя какой-то час после небывалого смерча, когда на твоих глазах ветер с корнем выкорчёвывает целую рощу. Вряд ли визит дракона в многотысячный Минратос обошёлся побитой черепицей и парой порванных бельевых верёвок.

— Ну, Портовому городу точно здорово досталось, — осторожно ответила Хардинг.

— Портовый город? Кажется, наш детектив оттуда родом. Как она?

— Нэв пока не вернулась. Даврин обмолвился, что она осталась разбирать завалы и искать выживших вместе с Драконами Тени. — Гном вздохнула, вновь вспомнив бредившего солдата и его слова об отпечатках людей на стенах. — Но боюсь, что питомица Гилан’найн не оставила там и камня на камне.

Умолкнув, Нитка Хардинг устроила арбалет поудобнее, чтобы тот смотрел прямо на собеседницу. Взведённый, но на предохранителе.

С противоположной стороны устало пожали плечами.

— Нитка, ты же знаешь, что это бессмысленно…

— Прости, Астрид, — покачала головой разведчица. — Но приказ есть приказ, сама понимаешь.

Астрид Ингельвар по прозвищу Рук всё понимала. В конце концов, в качестве альтернативы ей светили только застенки Церкви, чьи служители с большим энтузиазмом занялись бы авантюристкой с голосом древнего бога в голове. Лишь милостью Инквизитора она сейчас сидела в приличной комнате, ела сносную еду и выходила наружу по любой нужде, пусть и в сопровождении пары охранников. Даже получала последние новости через Хардинг.

И всё-таки она была заключённой, чью судьбу могли решить в любой момент. Не обязательно в её пользу.

— Лорд Тревельян уже определился со следующим шагом? — спросила Астрид, отгоняя неприятные мысли как назойливых мух.

— С Хоссбергских топей поступают нехорошие вести. Говорят, что-то неладное со скверной. — Хардинг озадаченно потёрла висок, не забывая держать Астрид на прицеле. — Как только эванурисы вырвались, так даже порождения стали какими-то другими. Более… организованными. Словно следуют намеченному плану.

Из-за двери вдруг донёсся громкий вопль, смешавший в себе нечеловеческую ярость и вой попавшего в капкан зверя. Следом последовал грохот, с которым обычно пытаются вырвать вместе с петлями массивную дверь. Дробно простучали по камню несколько пар подбитых гвоздями подошв.

Астрид встрепенулась, заставив чуть дрогнуть арбалет в руках Хардинг.

— Что это? Это… Луканис? — Сложно было даже представить себе, что обычная человеческая глотка способна на такой рёв. — Неужели Злость вырвался?

— Ты не знаешь? Ах да, — гном резко помрачнела лицом, — я ведь не рассказала тебе самую плохую новость: Тревизо пал. Города больше нет. Совсем нет. Эльгар’нан постарался.

На то, чтобы переварить услышанное, у Астрид ушло несколько мгновений. Полки её сознания и так трещали под весом всех тех невероятных вещей, которые она видела за последние несколько дней, и впихнуть ещё один шокирующий факт стоило некоторых трудов. Города просто так не пропадают. Но и боги выходят в люди не каждый день.

— Похоже, Луканиса только что обрадовали известиями о его доме, — с горечью заключила Хардинг. — А Злости только дай повод.

Она поднялась, чтобы забрать поднос с остатками обеда, когда её взгляд упал на стол неподалёку от дивана. Глаза разведчицы округлились, словно та только что узрела второе пришествие Андрасте.

— Но ведь я несколько минут назад видела его на столе у Вестника, — растерянно пробормотала Нитка Хардинг. — Откуда он здесь?

Астрид не стала оборачиваться. К этому она уже успела привыкнуть.

— Не знаю, — солгала она, не двинув ни единым мускулом лица. — Может быть, у Инквизитора лежало что-то другое? Стальной клинок, случайный отблеск… можно и с лириумом спутать.

Необходимо иметь определённую степень наглости, чтобы так бессовестно врать, но Астрид поставила всё на наземное происхождение Хардинг. Будь разведчица «истинным» гномом, за такую крамолу — перепутать блеск лириума и стали — можно было и промеж глаз получить.

Хардинг колебалась. Было видно, что она сильно сомневается в столь шатком предположении, но, если подумать — а какие ещё могли быть версии? Исключая те, от которых в позвоночник вонзаются ледяные иголки тревоги.

Даже запертый, Ужасный Волк всё равно отбрасывал свою тень…

— Что ж, — Хардинг наконец стряхнула оцепенение. — Тогда отнесу его к Инквизитору. Подай мне, пожалуйста, — и, спохватившись, добавила: — Только заверни во что-нибудь.

Быстро обернув лириумный кинжал промасленной тряпкой, которой она чистила оружие, Астрид протянула Клык Волка разведчице. Пальцы ощутили лёгкое покалывание, когда свёрток перешёл из рук в руки.

— Я зайду с ужином вечером, как обычно. Слышала, на складе появился целый бочонок вина — думаю, мне не откажут принести тебе немного, — ободряюще улыбнулась Нитка Хардинг на прощание и закрыла за собой тяжелую дверь.

В замке загремел ключ. Воцарилась тишина.

Астрид вытянулась на мягком диване, задрав ноги на подлокотник и заложив руки за голову. Её взгляду предстала одна из многочисленных фресок, которыми Солас расписал своё жилище. Здесь, на потолке, он запечатлел какую-то из сцен древнего Элвенана — как и большинство других, эта повествовала о рабской доле простых эльфов.

«Прошли века, а ничего не изменилось», — мелькнуло в голове у Астрид.

В полумраке раздался лёгкий певучий звон, словно перо упало на струну арфы.

Хоть она прекрасно понимала, что увидит, Астрид всё равно приподнялась на локтях. Порой невозможно удержаться от ещё одного взгляда в бездну, даже если с первого стало ясно, что ничего хорошего тебя не ждёт.

На столе, источая слабое синее свечение, лежал лириумный кинжал.

* * *

«Ваше Инквизиторство (право, я так и не разобрался в твоих титулах)! Думаю, это письмо застанет тебя к моменту, когда всё важное уже случится, так что отсылаю его больше для истории. Мы наконец напали на след Смеюна в Тевинтере и одним глазком собираемся посмотреть, что же он задумал. Не бойся, на рожон не полезем. Если, конечно, не потребуется.

Здесь со мной небольшая компания из местного детектива, Нитки Хардинг и одной старой знакомой, Рук из Неварры. К последней я бы рекомендовал присмотреться, хорошая девчонка. Как-нибудь за кружкой расскажу нашу историю знакомства и ты сразу всё поймёшь. Знаешь, есть такой зверёк, ласка — вроде давит только кур да мышей, но при случае может и в морду собаке вцепиться. И что она забыла в своей яме с мертвецами… Впрочем, чужая душа — потёмки.

P.S. Передай Кассандре, что я почти завершил новый роман. Как закончу, первый же экземпляр с автографом отправлю ей.

Варрик».

В очередной раз перечитав письмо, лорд Инквизитор Осмунд Тревельян аккуратно сложил клочок бумаги и бережно положил его под пресс-папье. И лишь после этого поднял взгляд на незваных гостей перед его столом, которые стояли в окружении порядком взвинченной стражи.

Разговор явно предстоял не из приятных, так что стоило подготовиться и создать нужную атмосферу. Вид, что ты очень занят важными документами, обычно заставляет посетителей немного нервничать.

Внимание Инквизитора ненадолго зацепилось за леди в чёрных шелках. Несмотря на внешнюю приветливость, что-то в её фигуре и взгляде выдавало холодный ум, стальной характер и напористость, как у роты кунари. Кроме того, в штабе с появлением чужаков воцарилась странная тишина, словно этот уголок отгородился от остального мира толстым шерстяным покрывалом. Вот только вместо тепла веяло лёгкой прохладой. И ещё чем-то неуловимым, что Инквизитор не мог описать — как будто бы кто-то прошёл по его могиле, которой пока нет.

Напоминание о смерти. Неудивительно, учитывая, что род своей деятельности эти маги даже не скрывали. Кости, черепа, зелёное свечение на навершиях посохов — полный набор классического некроманта. А знаки отличия с головой выдавали неварранских морталитаси.

— Назовитесь, пожалуйста. Кто вы и что делали на Перекрёстке вблизи нашей ставки?

Как лорд Тревельян и ожидал, вперёд выступила колдунья в чёрном. Держалась она почтительно, но без какого-либо заискивания.

— Позвольте представиться, лорд Инквизитор, — начала магесса с лёгким акцентом. — Я — Мирна, Хранительница печатей Великого Некрополя. Уверяю вас, случившееся не более чем недоразумение. Мои коллеги проводили исследовательскую экспедицию, и столкновение с вашими агентами не имело никакого злого умысла с нашей стороны.

— Хм, — лорд Тревельян задумчиво поскрёб пальцами уцелевшей руки рыжую щетину на подбородке. — С каких это пор морталитаси из Некрополя так запросто посещают Перекрёсток?

Мирна вежливо улыбнулась.

— Боюсь, тот же вопрос мы можем задать и вам, лорд Инквизитор. Полагаю, что в обоих случаях ответом будет сеть элувианов, которая с недавних пор вдруг стала активна.

Осмунд Тревельян насторожился.

— Вы обнаружили ещё один?

Вместо Мирны ответил высокий маг в причудливом плаще, церемонно отвесив поклон. На воротнике его рубашки блеснула золотая застёжка в виде — ну конечно же — черепа.

— Да, и в опасной близости от Великого Некрополя. Совсем недавно кто-то отыскал его и злонамеренно использовал, чтобы проникнуть на нижние уровни. Расследуя вторжение, мы нашли тела принесённых в жертву рабов. — Некромант выдержал тревожную паузу. — И мёртвых венатори.

— Вы узнали, с какой целью венатори посещали Некрополь?

— К сожалению, пока нет, — вздохнул морталитаси, разочарованно дёрнув кончик тонких усов. — Мы знаем лишь, что в этом деле был замешан другой некромант, хорошо знающий местность.

— Другой некромант, говорите… — протянул лорд Тревельян. — А знакома ли вам некая особа, тридцати с лишним лет на вид? Сломанный нос, шрам на подбородке, синие глаза, тёмные волосы с белым надо лбом?

Группка магов позади Мирны обменялась взглядами, в которых читалось всё что угодно, кроме удивления. Это о многом говорило.

— Вы описываете Астрид Ингельвар, одну из Дозорных Скорби Некрополя, — ответила Хранительница печатей. — Что бы она не натворила, это точно не связано с вторжением. Полагаю, вы знаете, где она сейчас?

— Я рекрутировал её, воспользовавшись своим правом как Инквизитор, — коротко ответил Осмунд Тревельян. Взглядом в сторону Мирны он добавил: «И это не обсуждается».

«Я понимаю», — так же молча ответила колдунья в полном соответствии с ожиданиями Вестника Андрасте. И всецело им следуя, она не стала даже намекать на банальное «Но», а просто выложила следующую карту:

— Мы рады, что наша коллега оказалась столь ценной для общего благого дела. Мы знаем, кто и что выпустил из Тени, и до нас уже дошли слухи об участи Минратоса и Тревизо. И поскольку та же опасность может грозить Неварре, предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ингельвар способна помочь в общем расследовании, чтобы узнать, почему венатори проникли в Некрополь. В конце концов, это её прямой долг как Дозорной.

— Я не могу отпустить своего ценного агента, — парировал Инквизитор.

— Позвольте, — вдруг вмешался усатый некромант с застёжкой-черепом.

Шагнув вперёд, он достал какой-то небольшой ящичек, покрытый светящимися печатями. Открыв его, маг продемонстрировал содержимое лорду Тревельяну.

В ту же секунду грохнул металл — это стражники, кто полюбопытнее, отшатнулись в стороны, а затем выхватили оружие и взяли морталитаси в оцепление, словно тот вот-вот должен был призвать демона из Тени. На лице самого Осмунда Тревельяна отобразилась сложная палитра эмоций, будто ему как минимум показали голову гарлока, три недели мариновавшуюся в компостной куче и всё ещё живую.

— Это — доказательство, что у нас с вами появился могущественный враг, пользующийся покровительством венатори, — произнёс некромант, не обращая внимания на суету вокруг. — Если спустить случившееся ему с рук, последствия могут быть непредсказуемыми.

Морталитаси закрыл шкатулку, вызвав очередную волну испуга. Чуть поморщившись, он отвёл в сторону остриё глефы одного особо разнервничавшегося стражника, которое опасно замерло в паре дюймов от его глаз.

Лорд Тревельян старался дышать как можно глубже. Не так просто сохранять самообладание, когда вчерашний ужин поднимается в горле.

— Думается мне, эта… мерзость должна была стать веским аргументом в нашем споре, — произнёс он, осторожно двигая кадыком. — Но сотрудничество через Ингельвар невозможно. При всём своём уважении к магам Некрополя, я не могу её отпустить. Ситуация сложнее, чем вы думаете.

Мирна кивнула, что-то мысленно просчитывая.

— Однако само предложение взаимовыручки вы не отвергли, — мягко напомнила она.

Осмунд Тревельян и колдунья вновь обменялись взглядами, означающими: «Я знаю, что ты знаешь, о чём я думаю».

Ситуация действительно складывалась не очень. Совершенно случайно группа посторонних магов набрела на хорошо скрытое убежище организации, от которой сейчас зависела судьба мира. Просто так разойтись они уже не могли: Маяк скомпрометирован, Перекрёсток превратился в проходной двор, и демон его знает, что за элувиан обнаружился в Некрополе. Опять же, венатори и беглый некромант грозили взрывным дуэтом — мало им порождений тьмы, не хватало ещё и армии нежити…

Ручкаться с магами смерти? Да половине его людей проще принять в свои ряды вартеррала, чем морталитаси! С другой стороны, у них уже есть Антиванский ворон с демоном в голове, так чем хуже обитатели Некрополя? В конце концов, когда-то сам Тревельян держал в своём отряде духа, который вселился в мертвеца и убивал магов…

Решение пришло неожиданно. Как обычно, всё лежало на поверхности.

— Мне нужен кто-то, кто хорошо разбирается в природе Тени, — ответил наконец Инквизитор. — Есть один вопрос, касающийся… своего рода одержимости, если это можно так назвать. И, прежде чем кто-то из вас согласится, — поднял голос Осмунд Тревельян, — я должен предупредить: с момента вступления в Стражу этот маг перейдёт под моё командование.

Высокий усатый морталитаси вежливо кашлянул.

— Профессор Эммрик Волькарин из Дозора Скорби, к вашим услугам, — учтиво представился он. — Я провёл много лет, изучая Тень и общаясь с духами. И если вам требуется эксперт, вы не найдёте никого более квалифицированного, чем я.

— В таком случае — добро пожаловать, — невесело усмехнулся Инквизитор, откидываясь на спинку кресла.

Профессор Волькарин вновь склонил голову в почтительном кивке, тряхнув короткими чёрными волосами с густой сединой.

— Благодарю, лорд Инквизитор. Позвольте тогда представить вам моего ассистента Манфреда. Должен сказать, что без него я как без рук, и поэтому вынужден настаивать на участии моего спутника. — Он оглянулся куда-то за спину. — Ну же, Манфред, не стесняйся!

Из-за одеяний некромантов показалось какое-то невысокое существо, одетое во что-то вроде ливреи преимущественно зелёного цвета. Двигаясь со странным звуком, словно кто-то перекатывал в кулаке игральные кубики, оно опасливо осматривалось своими зелёными окулярами вместо глаз.

Лорд Тревельян услышал, как по рядам стражников пронёсся испуганный вздох. Кто-то даже зашептал тихую молитву. Он и сам испытал некоторую оторопь, когда Манфред обратил к нему свою вечную костяную «улыбку».

— Это скелет, — скорее утвердительно, но с намёком на вопрос произнёс Инквизитор.

— Это дух Любопытства, — деликатно поправил его Эммрик Волькарин. — Да, как вы верно подметили, его вместилищем стал скелет, но уверяю, проблем он не создаст.

«Скелеты, некроманты, одержимые… Хорошенькую же я собрал команду». Осмунд Тревельян на миг устало прикрыл глаза, примиряясь с неизбежным.

Его единственная уцелевшая рука вновь нащупала последнее письмо Варрика Тетраса. Они уже дорого платили, и кто его знает, какой счёт за победу им выставят в итоге. Так что не время разбрасываться союзниками.

— Значит, пусть будет так, — промолвил лорд Инквизитор.

Строго говоря, он не был похож на волка. Скорее, застрял в форме гигантского собакоподобного существа, которое умудрилось проглотить дракона, но так его и не переварило.

Зверь внимательно наблюдал шестью глазами, источавшими ярко-синий свет. Его морда покоилась на массивных передних лапах, а уши рассеянно улавливали что-то в Тени. Веки сонно и лениво трепетали.

Затем он зевнул.

Нарочито широко, со вкусом, показав все зубы в пасти. Усы встопорщились, нос пошёл складками, и верхняя челюсть выдвинулась из-под губы. Завершив зевок лёгким поскуливанием, существо уложило голову обратно на когтистые лапы.

Сидевший у ног Ужасного Волка эльф сверлил Астрид таким же неподвижным взглядом, что и зверь. Его глаза давали странный отблеск — точь-в-точь одна из пар огоньков вокруг ночного костра, в которых читается лишь терпеливое внимание охотника. Не хватало только облачков горячего дыхания и хруста лесной подстилки под лёгкими шагами.

Астрид тоже следила за Соласом, устроившись боком на диване и подложив руку под голову.

Да, их разделяла пропасть, но от этого соседа так просто не отмахнёшься горящей веткой, если вдруг что-то пойдёт не так. Пропасть, как и пресловутый костёр, может однажды исчезнуть, и тогда…

Игра в гляделки с богом. Кто заберёт банк, ясно с самого начала.

Первым тишину нарушил Солас.

— Скажи, зачем тебе это? — спросил он, не выказывая никаких эмоций. — У нас общий враг. Разве не разумнее заручиться помощью единственного союзника, способного дать отпор Эльгар’нану и Гилан’найн?

Астрид молчала.

Шестиглазый зверь равнодушно встряхнул ушами.

— Понимаю. Ты не хочешь отвечать. Но однажды тебе придётся ответить хотя бы самой себе. И, боюсь, к тому времени этот вопрос уже ничего не изменит.

Астрид отвернулась к спинке дивана.

— Возможно, ты считаешь это героизмом. Я называю это глупостью. Вынужден разочаровать, Рук, но судьба не торговка, с которой можно договориться о приемлемой для всех цене. Жертвы — необходимая часть перемен, и я предлагаю тебе наименее кровопролитный вариант.

Ответа по-прежнему не было. Солас вздохнул.

— Я знаю, что виноват. Я смертельно ранил этот мир много веков назад, и теперь мне предстоит вернуть всё обратно. Это как лечить тяжёлую болезнь. Непременно будет больно. Но когда ты увидишь хотя бы отдалённое подобие того, каким он был раньше, когда всё встанет на свои места…

— Однажды в детстве я стащила кошелёк у какого-то купца, — вдруг подала голос Астрид. Взглядом она упрямо продолжала сверлить обивку. — Срезала заточенной монеткой с пояса. Это был мой самый крупный улов за всю жизнь на улице.

Она умолкла. Солас тоже молчал, вежливо ожидая продолжения.

— И знаешь, что я сделала? Спустила всё на шоколад в первой же попавшейся лавке, где продавали сладости. Представляешь, я могла бы целую неделю есть мясо на обед, но предпочла до отвала наесться шоколада. А на следующий день у меня осталось всего несколько медяков.

Эльф кивнул головой.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Этот мир полон несовершенства, но даже в нём находится место маленьким радостям. Наверняка это был самый вкусный шоколад в твоей жизни.

— Шутишь? — Астрид дёрнула плечами. — Он был отвратительный. Такой жирный, что впору лампы заправлять. Меня тошнило потом целых два дня.

— Тогда в чём мораль?

Астрид наконец повернулась к Соласу и села на край дивана.

— А кто сказал, что она должна быть? Я не поучаю тебя. Просто поделилась моментом из своей жизни. Но если хочешь, вот тебе скрытый смысл: мир вообще не идеален, но он настоящий. Ты можешь нажраться кошмарного шоколада и запомнить это, или всю жизнь мечтать о лакомстве, которого никогда не попробуешь. То же и с твоими сказками про счастье для всех. Сколько до него вообще доживёт?

Последние слова канули в пустоту ­— образ Соласа-волка смазался, поплыл, и Астрид осознала, что смотрит на аквариум в своей импровизированной камере. Рыбки, похожие на слитки гибкого живого серебра, равнодушно таращили круглые глаза и неспешно скользили в толще воды, чтобы скрыться в никуда и больше не появляться. Последнее наводило на мысли, что «аквариумом» был не какой-то жалкий стеклянный ящик, а настоящее море, которое до сих пор не затопило Маяк лишь благодаря магии.

Конечно, никуда Ужасный Волк не делся. Он всё ещё здесь, следит всеми шестью глазами и терпеливо ждёт, когда погаснет костёр и человек останется один, во мраке.

Полоска света под запертой дверью исчезла на мгновение, словно её закрыла чья-то тень. Затем — тихий шелест и быстро удаляющаяся мягкая поступь.

Воровато осмотревшись, Астрид метнулась к двери и подобрала вчетверо сложенный лист.

Внимательно прочла. Улыбнулась.

Сложив записку ещё несколько раз, она засунула бумажный квадратик в импровизированный тайник, которым служила подушка дивана с предусмотрительно распоротым швом. Ранее туда же отправился Клык Волка, который было решено закопать в обивку от греха подальше.

Какие письма? Какой кинжал из лириума? Ничего не знаю. Чаю, сир?

* * *

Сначала Астрид ощутила это всем телом, впервые за очень долгое время.

За пределами Неварры устоялось мнение, что каждый житель страны чуть ли не с детства посвящён в искусство некромантии. Мол-де по улицам городов и деревень слоняются толпы живых мертвецов и духов, а местные только вежливо кивают и приподнимают шляпы при встрече с нежитью. «Добрый день, господин Траутмансдорф! Ваши рёбра сверкают сегодня как никогда!»

На самом деле, с покойниками дело имеют только морталитаси. Любой неварранец от вида ходячего мертвеца придёт в такой же ужас, что и ферелденский крестьянин. Для усопших есть своё место — Великий Некрополь, и они не должны покидать его: так же, как и мирянину настрого запрещено тревожить покой нежити в любые дни, кроме поминальных.

Поэтому присутствие некроманта особенно заметно каждому, кто не имеет отношения к ремеслу смерти. Сопутствующий холодок и шёпотки на грани слуха служат таким же цеховым знаком, что и гильдейский герб. За годы в Некрополе Астрид перестала обращать на это внимание, как мельник — на гул водяного колеса. Но несколько недель на поверхности дали о себе знать.

Некромант? Здесь, на Маяке? Неужели её ищет орден? Может, это Мирна? Но как?..

Или кто-то решил припомнить ей Войну Стягов ⁽¹⁾ ?

Насторожившись, Астрид положила руку на подушку, где был спрятан лириумный кинжал.

Из-за двери донёсся голос Нитки Хардинг. По обыкновению спокойный тон разведчицы на этот раз изобиловал нотками тревоги и неуверенности.

— Сэр, может быть, я всё-таки составлю вам компанию? На всякий случай, конечно же. Мало ли что может произойти.

— А что-то уже происходило? — Второй голос, несомненно, принадлежал некроманту. Судя по акценту, из Неварры — следовательно, это кто-то из морталитаси. И всё указывает на то, что его сюда пригласили.

А направляются они к ней.

— Нет. Но…

— Значит, и беспокоиться не о чем. Уверяю вас, лорд Инквизитор не просто так дал мне на это разрешение.

Загремел ключ в замке.

— Да и ваш арбалет мало чем поможет, если что-то пойдёт вразрез планам. — Фраза прозвучала так, словно говоривший хотел ненавязчиво пошутить. — А вот и вы, мисс Ингельвар! Надеюсь, мы вас не разбудили?

На пороге возник высокий маг средних лет. И первым, за что зацепился взгляд Астрид, были не полуседые волосы, зачёсанные назад так, словно кто-то чихнул на них со всей силы, не тонкие аккуратные усы на длинном лице и даже не причудливое пальто, которое сшил какой-то свихнувшийся на теме скелетов портной. Нет, вовсе нет.

Погребальное золото высокопоставленного морталитаси Великого Некрополя. Вот, что бросилось в глаза в первую очередь.

Челюсти Астрид сжались помимо её воли.

— Можете оставить нас, мисс Хардинг. Я всецело уверен, что проблем не возникнет.

Хардинг бросила полный сомнений взгляд на своего спутника. По её лицу было видно, что она очень сомневается в успехе мероприятия и совершенно не доверяет ни энтузиазму некроманта, ни в целом ему самому, но приказ есть приказ, каким бы странным он ни был.

Послушно опустив арбалет, разведчица закрыла дверь, отрезав их обоих от остального мира.

Когда-то Астрид довелось посетить представление бродячего цирка, который остановился в провинциальной глуши в попытке заработать немного денег. Репертуар был типичным для такого рода заведений: дрессированный иглоспин, балансирующий на деревянном шаре, тощий шут в вылинявшем костюме а-ля знатный орлесианец, бегающий на задних лапках наг в колпаке с бубенцами да несколько похмельных гимнастов, которые то и дело запарывали номера к огромному удовольствию публики. Но больше всего ей запомнилась грубая клетка с кривой табличкой «НЕ ПАДХАДИТЬ! САМЫЙ НАСТАЯЩЧИЙ ГАРРЛОХ», в которой сидел обыкновенный размалёванный эльф в тряпье. Он картинно рычал и тряс прутья всякий раз, когда к нему приближалась ошалевшая от восторга ребятня — и стоит ли говорить, что именно «гаррлох» стал гвоздём программы? Чуть позже, кстати, Астрид встретила его на задворках балагана, где липовое порождение азартно резалось с шутом в порочную добродетель, посасывая пиво.

В общем, сейчас она чувствовала себя на его месте. Разве что таблички не хватало.

— Чего же мы стоим? Присаживайтесь! — Маг указал Астрид на диван и сам подтащил к себе стоявший рядом табурет, усевшись нога на ногу. И только когда его собеседница осторожно опустилась на краешек дивана, протянул звенящую браслетами и кольцами руку: — Эммрик Волькарин, профессор. Искренне рад наконец пообщаться с вами лично.

Из приличия Астрид коснулась ладони и тут же отдёрнула кисть. Нечто звериное, закопанное глубоко внутри, шевельнуло носом, проснулось и глухо зарычало — впервые за очень долгое время.

Назвавшийся же Волькарином не обращал на это никакого внимания: подавшись вперёд, он с огромным интересом рассматривал в Астрид что-то, ведомое только ему, неразборчиво при этом бормоча под нос и кивая самому себе. Затем он выпрямился и, одёрнув рукава рубашки, начал сплетать длинными пальцами сложные фигуры в воздухе, словно пытался что-то нащупать и одновременно вслепую сыграть на струнном инструменте. Зелёный свет взбаламутил пустоту, как перепуганный косяк рыб — водную гладь.

Астрид следила за его движениями взглядом, который можно случайно поймать в лесной чаще прямо перед тем, как вас сожрут.

Вдруг профессор замер, остановив свои манипуляции.

— Интересно, очень интересно…

…И тронул в воздухе что-то.

— Впечатляюще, — произнёс Солас, наклонив свою огромную шестиглазую голову к Астрид и морталитаси и улыбнувшись во все зубы. — Этот человек действительно разбирается в Тени.

ПРОЧЬБЕЖАТЬСПАСАТЬСЯ. Умом Астрид понимала, что никто не сумел бы так легко высвободить эвануриса из созданной им же тюрьмы, и происходящее не более чем иллюзии бога Обмана, но всё её существо вопило от желания унести ноги как можно дальше отсюда — туда, где Ужасный Волк тебя не достанет. Кошмарное мгновение тянулось непозволительно долго…

…а потом наваждение прекратилось. Осталось только угасающее чувство соприкосновения с разумом невероятно большим и древним, нежели её собственный. Лишь расширенные от удивления и почти детского восторга глаза Эммрика Волькарина подтверждали, что случившееся только что было реальным.

Сама же Астрид его энтузиазма не разделяла. Обливаясь холодным потом, она вскочила с места и отшатнулась в сторону, подальше от некроманта.

— Хватит! — выкрикнула она, непроизвольно выставив руки так, словно собиралась драться. — Ещё раз выкинете что-то подобное, и я…

Морталитаси тоже поднялся с места, сделав примиряющий жест.

— Прошу, простите меня, мисс Ингельвар. У меня и в мыслях не было причинить вам вред! Пожалуйста, успокойтесь. И опустите этот… нож.

Только сейчас Астрид сообразила, что взгляд профессора направлен не на неё саму, а предмет, который она сжимала в правой руке и направляла в его сторону.

— Нет. — Она поудобнее схватила лириумный кинжал, сделав вид, что тот ни разу не подозрительно материализовался у неё в ладони прямо из воздуха, хотя был спрятан глубоко в диване. — Пусть у меня будет хоть какая-то гарантия, что мы поняли друг друга.

Гнев внутри торжествовал. Теперь она хозяйка положения! И сквозь ускользающую связь в голове Астрид чувствовала, как Солас удовлетворённо кивает. Он действительно был доволен её поступком и всецело его одобрял, потому что знал… он знал, что… что-то глубоко внутри её разума…

— Да. Этот маг копался в твоём сознании, когда ты лежала в беспамятстве после Войны Стягов ⁽²⁾, — подтвердил Ужасный Волк.

Астрид задохнулась.

— Вы сделали что? — прошептала она, не веря в то, что только что узнала.

Худощавое лицо Эммрика Волькарина озадаченно вытянулось, став ещё длиннее.

— Пардон?

Острие кинжала нацелилось точно в горло мага.

— Вы рылись у меня в голове, — процедила Астрид, — и за целый год не нашли ни времени, ни уважения, чтобы сказать мне об этом?

— Мисс Ингельвар, мы должны были спасти выживших…

Астрид уже не слушала.

Долгие месяцы она копила в себе ненависть к старшим морталитаси Некрополя, которые не удосужились предупредить трагедию и сразу же замяли дело, когда непоправимое всё-таки случилось. Вступление в Дозор Скорби казалось какой-то жестокой шуткой: каждый день ей приходилось пересекаться с магами ордена, который не выполнил своё прямое предназначение — хранить хрупкий баланс между живыми и мёртвыми. Работать с ними, разговаривать, видеть эти надменные лица, слушать напыщенные речи и звон погребального золота… О, это золото! Что за высокомерная, мелочная, пошлая традиция! Всё, лишь бы в очередной раз подчеркнуть бездонную, как Глубинные тропы, пропасть между ними и такими, как Астрид и те несчастные, что годами копались в костной пыли и в ней же умирали…

Плотина, сложенная из терпения и благодарности перед Мирной, наконец рухнула.

Астрид откровенно несло. Не слыша саму себя, она обрушила на голову опешившего некроманта всё, что обдумывала долгими бессонными ночами. Про Некрополь, про морталитаси, про традиции, про каждый из орденов и Дозор в частности… Слова и ругательства лились из неё потоком, словно кто-то метким ударом киянки открыл водную жилу.

Когда она закончила, воздух так звенел от напряжения, что к металлической утвари было страшно прикасаться. Волосам уж точно полагалось потрескивать.

Стоило отдать должное профессору Волькарину: хоть первый удар застиг его врасплох, последующую бурю он встретил достойно. Лишь чуть побледнел сильнее обычного.

Переводя дух, Астрид подобралась, как кошка. Сейчас её оппонент ответит что-то, что даст ей манёвр для следующей атаки. Это как в рукопашном бою: противник только-только начинает замах, а ты уже видишь, куда придётся удар и бьёшь на упреждение, лишая равновесия. Наверняка морталитаси сейчас начнёт оправдываться, или спорить, или фальшиво жалеть, или…

— Спасибо, — произнёс Эммрик Волькарин.

Астрид моргнула. В своей голове она только что поцеловала носом землю и не поняла, как.

— Что?

Морталитаси мягко улыбнулся. Очень обезоруживающе. Так, словно несколько мгновений назад его не осыпали последними словами.

— Просто благодарю вас. Вы только что натолкнули меня на очень хорошую идею, мисс Ингельвар. Пожалуйста, постарайтесь отдохнуть — я ещё загляну к вам в другое время.

И как ни в чём ни бывало взялся за ручку двери с видом человека, который только что раскланялся с другом после приятной вечерней беседы за чашкой чая и засобирался домой, договорившись о следующем визите.

Астрид снова осталась одна. На этот раз в полном недоумении.

* * *

— Ну, что скажете? Насколько Рук опасна? — спросил лорд Инквизитор Осмунд Тревельян часом спустя, когда ему представилась столь редкая роскошь поговорить с глазу на глаз с менее чем двумя людьми. — Как мы можем ограничить влияние Соласа?

Профессор Волькарин ответил не сразу. Непринуждённо сидя в кресле напротив стола Инквизитора, он задумчиво крутил одно из колец на левой руке. Почему-то, в отличие от прочих, оно было латунным и тускло посверкивало обыкновенной крашенной стекляшкой вместо настоящего рубина.

— Да, ваша милость, она опасна, — честно произнёс он наконец, прекратив вращать кольцо вокруг пальца. — Но не для окружающих. Себя.

Перехватив вопросительный взгляд Тревельяна, Эммрик Волькарин продолжил:

— Представьте себе человека, который вынужден делить одно пространство в Тени с древним демиургом, чьи возможности и опыт тысячекратно превышают силы всех Кругов Тедаса, вместе взятых. Одновременно человека насильно закрывают от остального мира, лишая общения с сородичами и давая понять, что с этого самого момента он не более чем бочка с селитрой, которая может взорваться в любой момент. И вот задача: как быстро этот несчастный попадёт под влияние эльфийского бога, которому мифы веками предписывали аспекты вроде хитрости и обмана?

— Я не собираюсь её отпускать, если вы об этом, — отрезал лорд Тревельян.

— Нет, вовсе нет, — спокойно ответил морталитаси. — Но в ваших интересах предпринять всё, чтобы Ингельвар выжила. Отпустите её к людям. Дайте работу. Займите чем-нибудь ум. Предложите задачу, достаточно сложную и полностью подконтрольную вам, чтобы она как можно реже проводила время в одиночестве и сомнениях. Не позволяйте Соласу зацепиться хоть за что-то, что перетянет Рук на его сторону. Вы понимаете, чем это чревато.

«Очень даже понимаю». По старой привычке Инквизитор попробовал побарабанить пальцами левой руки по столу. Конечно же, деревяшка не откликнулась на его просьбу. Протез остаётся протезом, даже если его сработали лучшие гномьи мастера.

— А кинжал из лириума? Вы видели его?

Некромант кивнул.

— Как вы и предполагали, кинжал откликается на волю Соласа, проводником которой теперь вынужденно выступает мисс Ингельвар. Разъединить их не получится.

Осмунд Тревельян невесело усмехнулся.

— Так что мы имеем на данный момент? Связь разрушить нельзя, важный артефакт нам не забрать, а его носительницу я должен отпустить на все четыре стороны?

— Почти что так, ваша светлость. Разве что с последним пунктом я бы поспорил.

Лорд Инквизитор вопросительно вздёрнул брови.

— Вот как?

— Я бы предложил отпустить её со мной на родину, в Великий Некрополь, — ответил профессор Волькарин. — Разумеется, в сопровождении ваших людей и всего на один день. Но поверьте, — тут он посветлел лицом, откинулся на спинку стула и сложил пальцы треугольником, словно только что безапелляционно выиграл спор, — когда она узнает кое-что, Солас потеряет ещё один рычаг воздействия.

1) К Войне Стягов в Veilguard это событие практически не имеет отношения, так что если вам интересно — вэлком! Коротенько, но интересно в рассказе "Два милосердия": https://fanfics.me/fic244241

Вернуться к тексту

2) Вот тут для полного понимания действительно лучше ознакомиться с небольшим рассказом "Два милосердия": https://fanfics.me/fic244241

Вернуться к тексту

 — Итак… Это и есть ваш Великий Некрополь? — Голос Хардинг звенел от напряжения, как туго натянутая тетива.

Некоторое время назад она позволила остаться сторожить лифт паре сопровождающих их солдат, которые проявили неожиданно бурный интерес к караульной службе, и согласилась отправиться одна вместе с Астрид в глубины Некрополя. По всему было видно, что бывалая разведчица с куда большим удовольствием развернулась бы и рванула обратно к солнцу и свежему воздуху, но Хардинг хватало мужества шаг за шагом спускаться вниз.

С учётом того, кто был их гидом, это выглядело почти что подвигом.

— Один из его глубинных уровней, да, — ответила Астрид. В отличие от гнома, она уверенно ступала по заметённым песком плитам. — Целиком увидеть его всё равно невозможно, даже с поверхности.

— Долго же ваши предки копали такую глубокую яму, ха? — неловко попыталась пошутить Хардинг, явно пытаясь отвлечься от соблазнительных мыслей о лифте.

Астрид пожала плечами.

— Никто не знает. Учёные лбы не нашли ни единого доказательства, что Некрополь вообще создавали.

В их беседу вмешался третий голос. Минуя уши, этот голос вонзался прямо в мозг, добирался до самых глубин души и вытаскивал на белый свет что-то древнее, маленькое и очень-очень испуганное, которое до боли сжимало в руках камень и вглядывалось во тьму за пределами костра. Впервые слыша его, люди, как правило, впадали в кататонический ступор.

И лишь завсегдатаи Некрополя были способны воспринимать Воргота без необходимости привязывать себя к стулу, чтобы в паническом бегстве не сломать шею в какой-нибудь вентиляционной шахте.

— ЭТО ПОВЕРХНОСТНОЕ РАССУЖДЕНИЕ. СОЗДАЮТ ТОЛЬКО ТО, ЧЕГО НЕТ.

Не глядя, Астрид машинально перехватила запястье Хардинг, которая в ужасе вскинула арбалет. Последний звонко разрядился в потолок. К счастью, без особых последствий: лишь добавил к витающей в воздухе пыли ещё пригоршню. Воргот же не выказал никакого интереса, продолжив мирно плыть перед ними по заранее намеченному маршруту.

— Что… что оно вообще такое? — хрипло прошептала разведчица, когда к ней вернулось самообладание. Арбалет слегка дребезжал в её руках.

Астрид мысленно покачала головой. Это будет нелегко.

— Это Воргот, — произнесла она. — Просто Воргот.

— Да, но что такое Воргот?

— Над этим книгочеи тоже бьются уже не один век, — пробормотала Астрид.

Хардинг повернула к ней бледное и очень серьёзное лицо. Веснушки разведчицы выделялись на белой, без единой кровинки, коже как чернильные брызги на пергаменте.

— А ваши учёные вообще хоть что-то знают о том, где и с чем они работают? — дрожащим голосом спросила гном.

— Поздравляю, всего за четыре вопроса ты дошла до самой сути науки в Неварре.

* * *

Если вам когда-нибудь захочется осмотреть весь Великий Некрополь, не стоит брать в провожатые первого же попавшегося морталитаси. Начнём с того, что вас туда с большой вероятностью не пустят. Но если вам как-то удастся выбить пропуск, вы столкнётесь с другой проблемой — скорее всего, ваш знакомый некромант практически не ориентируется в городе мёртвых, из года в год работая только на вверенном ему участке.

Самые сакральные уголки Некрополя и вовсе были доступны только очень, очень малому кругу избранных магов. Вот почему Астрид, которая провела здесь всё своё детство и ещё добрую часть жизни, пришлось послушно следовать за Ворготом, чтобы добраться до Садов Памяти.

Была, конечно, ещё одна немаловажная причина, но Астрид решила не нервировать Хардинг.

— НА ЭТОТ РАЗ ОНИ ЗА ХРАНИЛИЩЕМ ДРАГОЦЕННОГО, — вновь заговорил немногословный Воргот, когда они спустились в длинный переход, полный перестука камней и совсем юных аколитов-морталитаси. Как и полагалось самым младшим в иерархии, они занимались самой низкоквалифицированной работой. Конкретно сейчас — разбирали каменное крошево и мусор, оставшийся после очередной самоперепланировки Некрополя.

— На этот раз? — встрепенулась внимательная к деталям Нитка Хардинг. — В каком смысле?

— Спасибо, Воргот, — сказала Астрид, проигнорировав вопрос разведчицы. — Дальше мы сами.

Тьма под капюшоном кивнула и неспешно уколыхала прочь. Воздух вокруг стал чуточку теплее.

— В Садах его светлость просил тебя не сопровождать, — произнесла заметно повеселевшая Хардинг, которую явно радовало окружение относительно простых смертных. — Наверное, приятно наконец отдохнуть от охраны, а?

У Астрид невольно прорезалась кривая улыбка. Кое-что, замеченное ею по дороге сюда, придавало словам разведчицы несколько иной оттенок.

— Какое великодушие с его стороны…

Гном посерьёзнела.

— Послушай, с учётом всех этих Соласовых штучек, телепортирующихся кинжалов и так далее, Инквизитор проявляет небывалое доверие. Астрид, я не один год знаю его и могу ручаться, что он никогда не принимает решения просто так.

— Ага. Кстати, у тебя кое-что выпало из-за воротника.

Разведчица опустила взгляд вниз. Чуть раскачиваясь из стороны в сторону, её нагрудник царапал некий кулон на цепочке. Красная инкрустация в центре подозрительно напоминала крохотный пузырёк с кровью.

Хардинг поспешно запрятала филактерию⁽¹⁾ обратно под броню.

— Это всего лишь мера предосторожности, — ответила она.

— Ну да, и те солдаты у лифта явно не бывшие храмовники.

— Допустим. И какая тебе печаль, если ты не собираешься сбегать? — Хардинг решительно уселась на кучке камней у стены, всем своим видом давая понять, что тема закрыта. — Будь добра, постарайся без глупостей. Не хотелось бы в поисках тебя бродить по склепам с нежитью.

* * *

На профессора Эммрика Волькарина Астрид наткнулась ещё на подступах к Садам Памяти. Надежда избежать встречи сгинула так же быстро, как дневная получка в кармане пьяницы.

«Вряд ли он простил мне всё, что я наговорила тогда». Осторожно ступая, Астрид приблизилась к некроманту. Тот, рассеянно насвистывая какой-то мотивчик и засучив рукава, возился с одной из «живых картин», совершенно игнорируя присутствие ещё кого-то. Рядом на металлическом подносе сверкали инструменты разной степени неприятности.

Живые картины. О, святые булки Андрасте… Они даже хуже, чем в воспоминаниях.

— Что вы думаете об этом, мисс Ингельвар? — Вопрос раздался столь неожиданно, что Астрид вздрогнула. Мысли панически разлетелись в стороны.

— Простите?

Морталитаси наконец обернулся. Взгляд Астрид почему-то перебежал на его бриджи с алым кушаком и сапоги: странно, но по какой-то причине на них было немного дорожной грязи, словно их владелец совсем недавно ехал в бричке.

— Картины с усопшими. Что вы думаете о них? — с мягкой терпеливостью повторил свой вопрос профессор.

«Неужели он уломал Инквизитора отпустить меня в Некрополь только за тем, чтобы я поработала критиком?» Как бы там ни было, «исповедь» на Маяке вскрыла все карты, и притворяться вежливой Астрид более не собиралась.

— Они отвратительны.

— Вот как? Интересное мнение. — Некромант смерил Астрид задумчивым взглядом, отчего та снова почувствовала себя препаратом под увеличительным стеклом. — Расскажете, почему?

«С тем же успехом он мог бы спросить, почему вода мокрая».

— А что может быть красивого в том, чтобы выставить на всеобщее обозрение чучело умершего? — вопросом на вопрос ответила Астрид. — Какой-то богатой дуре вздумалось потешить своё эго мумией любимой служанки, а я должна этим восхищаться? У людей отняли даже их посмертие, и при этом мы смеем говорить, что в Неварре нет рабства.

Снова долгий взгляд. Не оскорблённый, не презрительный, не высокомерный. Любопытный.

— Вы, насколько я знаю, много лет провели вне Неварры, верно? — вдруг спросил Волькарин.

— Да. И что с того?

Профессор улыбнулся.

— И, тем не менее, вернулись обратно в Великий Некрополь.

Астрид почувствовала себя карточным игроком, который только в середине партии сообразил, что остальные участники уже давно достали шахматные доски.

Она пожала плечами.

— Мне нужно было начать всё сначала.

Некромант понимающе кивнул головой, словно подтвердилась какая-то его гипотеза, и снова склонился над позвонками одного из «экспонатов». Последний, кажется, изображал швею: иссушённые руки застыли над пяльцами, которые удерживали незаконченную вышивку.

— Не так давно я обнаружил, что её грудные позвонки были немного повреждены. Но, кажется, теперь всё в порядке. Вот, взгляните. Кем ты была, когда дышала полной грудью?

Второй раз за их встречу Астрид невольно вздрогнула — тон профессора резко изменился, породив странное эхо, которому не полагалось звучать.

Мумифицированное тело задвигалось. Зашуршала ткань, зашелестела тонкая кожа, пальцы вновь ожили над вышивкой. В глубине глазниц слабо засияли зелёные отсветы.

— Это тело принадлежало портной. Матери. Она смеялась, учила, ткала одеяния, которые были достойны королей.

Профессор Волькарин повернулся к Астрид. Ей показалось, что он слегка… подмигнул?

— Ты помнишь последний визит сына сюда?

Сухой рот вновь открылся.

— Радость. Он показал новорождённого внука. Ребёнок держал её за палец. Было… умиротворение.

— Спасибо. Более не смею тебя тревожить, — серьёзно и без тени театральности произнёс некромант.

Мёртвые глазницы потухли.

— Эта женщина умерла от болезни, которая заживо пожирала её кости, — произнёс Эммрик Волькарин. — Её предсмертной мечтой было увидеть внука, который на тот момент ещё даже не родился.

Он с неожиданной энергичностью спрыгнул с опоры, которая позволяла ему возвышаться над платформой с «живой картиной», собрал инструменты в потёртый кожаный саквояж и протянул Астрид руку, как бы приглашая.

— Вы не против, если я кое-что вам покажу?..

* * *

Пока они пробирались между всевозможными гробницами, мавзолеями, мемориальными часовнями, криптами и надгробиями, Астрид разрывали внутренние противоречия.

Одна её часть твердила: «Надо же, стоило нам показать слезливое представление с нежитью, так мы сразу размякли!» Вторая отвечала: «Эта нежить помнила, что хотела увидеть внука при жизни. Её голос был искренен».

Первая часть пренебрежительно скалилась: «Это не более чем ходячий труп, в который по прихоти засунули духа». Вторая парировала: «Даже если так, духи не умеют врать и выдумывать. У них нет воображения».

Первая рычала: «Некромант! Он может управлять ими как куклами! Что мешает ему заставить их сказать то, что нужно ему?» Вторая, качая головой, возражала: «Зачем бы ему устраивать балаган для нас лично?»

Первая цедила: «Всего лишь хочет показать, какой он весь из себя добренький. Произвести впечатление». Вторая с сомнением опровергала: «А кто мы такие, чтобы ради нас так стараться? И вообще, он даже не сам привёл нас сюда».

Пытаясь отделаться от дебатов в своей голове — спасибо, уже одного Соласа с лихвой хватало, — Астрид решила переключиться на другую тему. Выбор рубрик был небольшой: смерть, рассуждения о вечном, ещё раз смерть и опционально — ботаника, если брать во внимание буйно цветущую растительность вокруг, которая за время потери Садов Памяти быстро наверстала упущенное вдали от садовников. Ни один из вариантов не показался интересным, так что Астрид решила выбрать что-то попроще и приземлённее.

— У вас сапоги в грязи, — нарушила она молчание, наблюдая за мерно мелькающими подмётками впереди. — И край плаща вымазан. Не припомню, чтобы в Некрополе шли дожди.

Профессор Волькарин рассеянно отряхнул руками бриджи, не замедляя ход. Звонко брякнули браслеты, словно рядом споткнулась ривейнская танцовщица.

— А, это… Просто ездил в город на обход мёртвых. Едва успел вернуться.

Астрид навострила уши.

— Обход мёртвых? Это ведь работа для учеников — забирать трупы умерших!

— Верно. Но кто-то же должен их научить, как подобрать правильные слова для родителей, чей единственный сын погиб накануне из-за драки в таверне?

Астрид мысленно прикусила язык.

Миновав древний осыпающийся оссуарий, они выбрались на пологий холм — самую высокую точку Садов. Похоже, за долгие века этот пятачок земли так и остался нетронутым: лишь на вершине виднелись каменные стойки, поддерживающие массивный колокол.

Дав Астрид знак оставаться на месте, морталитаси приблизился к колоколу и бережно коснулся шестигранной бронзовой поверхности, испещрённой странными бороздками.

Прозвучал всего один удар. Гулкий, тягучий, как смола — словно сам звук не спешил разноситься по Садам, чтобы не потревожить вечный покой.

— Они должны знать, что мы пришли, — пояснил профессор Волькарин. — Это как постучать в двери перед визитом.

Астрид оставалось только молча кивнуть.

С лёгким «вуш-ш-ш» воздух вокруг вдруг стал гуще, уплотнился и сформировал две неясные фигуры. Их очертания было очень сложно уловить — они перетекали друг в друга, дробились, дрожали, как марево над раскалённой сковородой.

— Повторяйте за мной, — шепнул Эммрик Волькарин и уже громче произнёс: — Мы свидетельствуем своё почтение великим духам-хранителям Некрополя.

Астрид неловко пробормотала ритуальную формулировку вслед за ним. Она не очень понимала, что происходит и в чём принимает участие. Однако спорить сейчас было бы так же безрассудно, как пытаться доказать опытному страннику, что запасное огниво и тёплые одеяла летом ни к чему.

Голоса в ответ не столько зазвучали, сколько сами собой возникли в голове:

Все договорённости соблюдены и исполнены. Дозорные Скорби могут спуститься.

А затем тени растворились, оставив за собой лёгкий запах озона.

— Что ж, — бодро сообщил некромант, жестом призвав Астрид следовать за ним. — Мы оповестили о нашем прибытии, и внизу нас уже ждут.

* * *

Что можно представить себе, услышав фразу «сердце Великого Некрополя»? Кто-то, наверное, вообразит себе бесконечные, уходящие вдаль ряды древних полуразрушенных мавзолеев. Слушатели с фантазией побогаче увидят причудливое архитектурное нагромождение грандиозных погребальных комплексов. А любители историй про охотников за сокровищами будут уверены, что глубоко в недрах скрываются гробницы королей, полные золота и драгоценностей.

И все они будут неправы.

— Мне казалось, здесь будет как-то… величественнее, — Астрид не смогла сдержать некоторого разочарования в голосе.

— Всё великое начинается с простого, мисс Ингельвар. — Она не видела лица своего спутника, но могла поклясться, что услышала лёгкую понимающую улыбку. — Сюда, прошу.

Самое почитаемое место во всём Некрополе представляло собой не более чем прорытые в земле катакомбы. Вероятно, столетия назад сюда стягивались первые маги смерти, чьё искусство ещё не нашло поддержки и опоры в лице правящей династии. И хотя с тех пор их потомки перебрались в условия комфортнее, про это место они не забыли.

«А многие и вовсе остались тут», — подумала Астрид, наблюдая, как из тени выплывало одно мёртвое лицо за другим. Некоторые провожали визитёров поворотом головы, слабо звеня украшениями.

Извилистый туннель привёл их в естественную пещеру, чей пол был покрыт плотно утоптанным песком. В известняковых стенах были прорублены грубые ниши, в которых древние некроманты коротали вечность.

Эммрик Волькарин вышел на середину грота и поставил саквояж у ног. Поправив браслеты на руках так, будто готовился к сложной операции, он поднял ладони и зачерпнул что-то в воздухе. Завесное пламя в светильниках стало ярче — оно всё ещё не нарушало многовековой полумрак, но позволяло видеть немного отчётливее.

— Взгляните, пожалуйста, — негромко произнёс профессор, указывая на одну из ниш.

Астрид осторожно приблизилась к высеченному в породе углублению. И замерла.

… Они были самыми разными. Грубыми, потёртыми или заношенными — и наоборот: блестящими, сделанными любящей рукой, тщательно отполированными. Но кое-что объединяло их воедино, и это читалось с первого взгляда.

— Эти вещи были очень ценными для их владельцев, — тихо произнесла Астрид, рассматривая россыпь перед собой.

Неумело вырезанная из деревяшки фигурка галлы, начищенная медная пуговица, из которой кто-то смастерил медальон, прядь волос, яркая шерстяная нитка для ношения на запястье в качестве оберега, вырванная из книги страница с рисунком, обточенный водой камешек с разноцветными полосами, обтёсанный из куска металла ножик с составной рукояткой… Даже с точки зрения старьевщика это не более чем мусор. Однако в чьём-то понимании не было сокровища дороже, чем собранный в нише хлам.

Она бережно коснулась медальона из пуговицы.

Пылинки в лучах солнца. Смех. Созревшие стебли трав сухо хлещут по щекам. Стрекот кузнечиков. Вкус свежего хлеба. Перепавшая половинка яблока, сочная и хрупкая. Мягкая куртка в роли подушки…

Астрид отдёрнула пальцы.

— Это воспоминания… — прошептала она.

— Да, — подтвердил стоящий позади некромант. — И вещи принадлежали погибшим из Пути Мёртвых. Не помню, кто первый придумал приносить их сюда, но теперь все находки оттуда мы оставляем в этом месте.

Астрид обвела взглядом странный мемориальный уголок.

Одна вещь — одна жизнь. Когда-то были руки, сотворившие или нашедшие их. Маленький отпечаток, говоривший: да, они существовали.

Не всем нужны грандиозные памятники. Иногда достаточно камешка, которым кто-то тайком любовался, спрятавшись от строгих наставников.

— Мы не всегда можем узнать, кем был человек. Но иногда можем выяснить, что для него было важно.

— Если так, — тихо произнесла Астрид, не оборачиваясь, — где в тот момент находились вы? Почему не предотвратили Войну Стягов? Почему не остановили бойню?

Вместо ответа вокруг послышался шелест, похожий на шорох иссохших прошлогодних листьев, гонимых ветром. Он был слабым и почти таким же бестелесным, как предсмертный крик бабочки.

…мы не слышали… …глаза закрыты… …они боялись нас и избавились… …кощунство… …воздвигли стены, и было глухо…

Шелест умер, оставив лишь древнюю тишину.

Завесное пламя стало слабее, словно кто-то повернул заслонку фонаря.

— Где-то в недрах Великого Некрополя угнездилось зло. Но попомните моё слово, мисс Ингельвар: Дозор Скорби однажды доберётся и до него, — твёрдо произнёс профессор Эммрик Волькарин.

Обратно они уходили в полном молчании.

Нет, прежний мир для Астрид не треснул и не развалился. Он оставался таким же, каким она знала его всю свою жизнь.

Но теперь она чувствовала, как её провожают сотни и сотни тихих голосов, хрупких, невесомых и ярких, как искры в бесконечной ночи.

1) Хоть в каноне Dragon Age и прописано, что филактерии использовались для поисков беглых магов, кодексы не опровергают такую же возможность и для обычных людей. В конце концов, это просто форма магии крови.

Вернуться к тексту