У последнего порога (гет)

Согласно общепринятым правилам, все события происходят в каком-то конкретном месте и в какое-то время. В материальном мире это такая же прописная истина, как то, что вода мокрая, огонь горячий, а тыкать спящему виверну палкой в глаз — так себе идея.

Но конкретно этот разговор состоялся в месте, где пространство и время спутаны между собой, как пряжа нерадивой хозяйки, мало отличаясь друг от друга. Вероятность сменялась вероятностью, и среди них можно было легко заплутать, оказавшись в будущем, которого не случится.

«Все пошло не так, как было задумано».

«Жизнь — непредсказуемый оппонент».

Речь, которая не звучала, ненадолго прекратилась. Затем возобновилась снова.

«Мы двинулись по неправильному пути. Предполагаемый исход приведёт к проблемам».

«Это было опрометчиво. Отступник должен быть наказан и стёрт из истории».

«Мы согласны».

«Поддерживаю».

«Единственно верный выбор».

Приговор был вынесен.

* * *

Другая беседа проходила в куда более привычных для наблюдателя условиях. Здесь время поймали и приручили, заставив настоящее двигаться из прошлого в будущее, а материя мирно служила обитателям, принимая только ту форму, которая была им необходима. Например, надёжного убежища, способного вместить целую базу повстанцев, которые когда-то восстали против деспотичных богов.

Или, как сейчас, — ставку командования Стражи Завесы. Название, придуманное для удобства историков, скрывало под собой остатки Инквизиции и рекрутов, которые скрытно собирались со всего Тедаса по той же причине, что и древние эльфы в допотопные времена.

А Маяк вновь услужливо распахнул свои двери, как и века назад.

… — Говоришь, с Минратосом стало то же самое, что и с Переправой Д’Меты?

Для разведчицы Нитки Хардинг вопрос оказался неожиданно сложным. Её не только не взяли на операцию в Тевинтер — что может поделать обычный лук против дракона? — но и подробностями делиться не спешили. Всё, что она слышала от перемазанных в саже, обожжённых, раненых бойцов, так это лаконичное «Было сложно» и «Мы сделали всё, что могли». А какой-то юноша без конца бормотал: «Тени на стене… от них остались только тени на стене».

Хардинг всё прекрасно понимала. Попробуй-ка навскидку прикинуть масштабы разрушения, скажем, спустя какой-то час после небывалого смерча, когда на твоих глазах ветер с корнем выкорчёвывает целую рощу. Вряд ли визит дракона в многотысячный Минратос обошёлся побитой черепицей и парой порванных бельевых верёвок.

— Ну, Портовому городу точно здорово досталось, — осторожно ответила Хардинг.

— Портовый город? Кажется, наш детектив оттуда родом. Как она?

— Нэв пока не вернулась. Даврин обмолвился, что она осталась разбирать завалы и искать выживших вместе с Драконами Тени. — Гном вздохнула, вновь вспомнив бредившего солдата и его слова об отпечатках людей на стенах. — Но боюсь, что питомица Гилан’найн не оставила там и камня на камне.

Умолкнув, Нитка Хардинг устроила арбалет поудобнее, чтобы тот смотрел прямо на собеседницу. Взведённый, но на предохранителе.

С противоположной стороны устало пожали плечами.

— Нитка, ты же знаешь, что это бессмысленно…

— Прости, Астрид, — покачала головой разведчица. — Но приказ есть приказ, сама понимаешь.

Астрид Ингельвар по прозвищу Рук всё понимала. В конце концов, в качестве альтернативы ей светили только застенки Церкви, чьи служители с большим энтузиазмом занялись бы авантюристкой с голосом древнего бога в голове. Лишь милостью Инквизитора она сейчас сидела в приличной комнате, ела сносную еду и выходила наружу по любой нужде, пусть и в сопровождении пары охранников. Даже получала последние новости через Хардинг.

И всё-таки она была заключённой, чью судьбу могли решить в любой момент. Не обязательно в её пользу.

— Лорд Тревельян уже определился со следующим шагом? — спросила Астрид, отгоняя неприятные мысли как назойливых мух.

— С Хоссбергских топей поступают нехорошие вести. Говорят, что-то неладное со скверной. — Хардинг озадаченно потёрла висок, не забывая держать Астрид на прицеле. — Как только эванурисы вырвались, так даже порождения стали какими-то другими. Более… организованными. Словно следуют намеченному плану.

Из-за двери вдруг донёсся громкий вопль, смешавший в себе нечеловеческую ярость и вой попавшего в капкан зверя. Следом последовал грохот, с которым обычно пытаются вырвать вместе с петлями массивную дверь. Дробно простучали по камню несколько пар подбитых гвоздями подошв.

Астрид встрепенулась, заставив чуть дрогнуть арбалет в руках Хардинг.

— Что это? Это… Луканис? — Сложно было даже представить себе, что обычная человеческая глотка способна на такой рёв. — Неужели Злость вырвался?

— Ты не знаешь? Ах да, — гном резко помрачнела лицом, — я ведь не рассказала тебе самую плохую новость: Тревизо пал. Города больше нет. Совсем нет. Эльгар’нан постарался.

На то, чтобы переварить услышанное, у Астрид ушло несколько мгновений. Полки её сознания и так трещали под весом всех тех невероятных вещей, которые она видела за последние несколько дней, и впихнуть ещё один шокирующий факт стоило некоторых трудов. Города просто так не пропадают. Но и боги выходят в люди не каждый день.

— Похоже, Луканиса только что обрадовали известиями о его доме, — с горечью заключила Хардинг. — А Злости только дай повод.

Она поднялась, чтобы забрать поднос с остатками обеда, когда её взгляд упал на стол неподалёку от дивана. Глаза разведчицы округлились, словно та только что узрела второе пришествие Андрасте.

— Но ведь я несколько минут назад видела его на столе у Вестника, — растерянно пробормотала Нитка Хардинг. — Откуда он здесь?

Астрид не стала оборачиваться. К этому она уже успела привыкнуть.

— Не знаю, — солгала она, не двинув ни единым мускулом лица. — Может быть, у Инквизитора лежало что-то другое? Стальной клинок, случайный отблеск… можно и с лириумом спутать.

Необходимо иметь определённую степень наглости, чтобы так бессовестно врать, но Астрид поставила всё на наземное происхождение Хардинг. Будь разведчица «истинным» гномом, за такую крамолу — перепутать блеск лириума и стали — можно было и промеж глаз получить.

Хардинг колебалась. Было видно, что она сильно сомневается в столь шатком предположении, но, если подумать — а какие ещё могли быть версии? Исключая те, от которых в позвоночник вонзаются ледяные иголки тревоги.

Даже запертый, Ужасный Волк всё равно отбрасывал свою тень…

— Что ж, — Хардинг наконец стряхнула оцепенение. — Тогда отнесу его к Инквизитору. Подай мне, пожалуйста, — и, спохватившись, добавила: — Только заверни во что-нибудь.

Быстро обернув лириумный кинжал промасленной тряпкой, которой она чистила оружие, Астрид протянула Клык Волка разведчице. Пальцы ощутили лёгкое покалывание, когда свёрток перешёл из рук в руки.

— Я зайду с ужином вечером, как обычно. Слышала, на складе появился целый бочонок вина — думаю, мне не откажут принести тебе немного, — ободряюще улыбнулась Нитка Хардинг на прощание и закрыла за собой тяжелую дверь.

В замке загремел ключ. Воцарилась тишина.

Астрид вытянулась на мягком диване, задрав ноги на подлокотник и заложив руки за голову. Её взгляду предстала одна из многочисленных фресок, которыми Солас расписал своё жилище. Здесь, на потолке, он запечатлел какую-то из сцен древнего Элвенана — как и большинство других, эта повествовала о рабской доле простых эльфов.

«Прошли века, а ничего не изменилось», — мелькнуло в голове у Астрид.

В полумраке раздался лёгкий певучий звон, словно перо упало на струну арфы.

Хоть она прекрасно понимала, что увидит, Астрид всё равно приподнялась на локтях. Порой невозможно удержаться от ещё одного взгляда в бездну, даже если с первого стало ясно, что ничего хорошего тебя не ждёт.

На столе, источая слабое синее свечение, лежал лириумный кинжал.

* * *

«Ваше Инквизиторство (право, я так и не разобрался в твоих титулах)! Думаю, это письмо застанет тебя к моменту, когда всё важное уже случится, так что отсылаю его больше для истории. Мы наконец напали на след Смеюна в Тевинтере и одним глазком собираемся посмотреть, что же он задумал. Не бойся, на рожон не полезем. Если, конечно, не потребуется.

Здесь со мной небольшая компания из местного детектива, Нитки Хардинг и одной старой знакомой, Рук из Неварры. К последней я бы рекомендовал присмотреться, хорошая девчонка. Как-нибудь за кружкой расскажу нашу историю знакомства и ты сразу всё поймёшь. Знаешь, есть такой зверёк, ласка — вроде давит только кур да мышей, но при случае может и в морду собаке вцепиться. И что она забыла в своей яме с мертвецами… Впрочем, чужая душа — потёмки.

P.S. Передай Кассандре, что я почти завершил новый роман. Как закончу, первый же экземпляр с автографом отправлю ей.

Варрик».

В очередной раз перечитав письмо, лорд Инквизитор Осмунд Тревельян аккуратно сложил клочок бумаги и бережно положил его под пресс-папье. И лишь после этого поднял взгляд на незваных гостей перед его столом, которые стояли в окружении порядком взвинченной стражи.

Разговор явно предстоял не из приятных, так что стоило подготовиться и создать нужную атмосферу. Вид, что ты очень занят важными документами, обычно заставляет посетителей немного нервничать.

Внимание Инквизитора ненадолго зацепилось за леди в чёрных шелках. Несмотря на внешнюю приветливость, что-то в её фигуре и взгляде выдавало холодный ум, стальной характер и напористость, как у роты кунари. Кроме того, в штабе с появлением чужаков воцарилась странная тишина, словно этот уголок отгородился от остального мира толстым шерстяным покрывалом. Вот только вместо тепла веяло лёгкой прохладой. И ещё чем-то неуловимым, что Инквизитор не мог описать — как будто бы кто-то прошёл по его могиле, которой пока нет.

Напоминание о смерти. Неудивительно, учитывая, что род своей деятельности эти маги даже не скрывали. Кости, черепа, зелёное свечение на навершиях посохов — полный набор классического некроманта. А знаки отличия с головой выдавали неварранских морталитаси.

— Назовитесь, пожалуйста. Кто вы и что делали на Перекрёстке вблизи нашей ставки?

Как лорд Тревельян и ожидал, вперёд выступила колдунья в чёрном. Держалась она почтительно, но без какого-либо заискивания.

— Позвольте представиться, лорд Инквизитор, — начала магесса с лёгким акцентом. — Я — Мирна, Хранительница печатей Великого Некрополя. Уверяю вас, случившееся не более чем недоразумение. Мои коллеги проводили исследовательскую экспедицию, и столкновение с вашими агентами не имело никакого злого умысла с нашей стороны.

— Хм, — лорд Тревельян задумчиво поскрёб пальцами уцелевшей руки рыжую щетину на подбородке. — С каких это пор морталитаси из Некрополя так запросто посещают Перекрёсток?

Мирна вежливо улыбнулась.

— Боюсь, тот же вопрос мы можем задать и вам, лорд Инквизитор. Полагаю, что в обоих случаях ответом будет сеть элувианов, которая с недавних пор вдруг стала активна.

Осмунд Тревельян насторожился.

— Вы обнаружили ещё один?

Вместо Мирны ответил высокий маг в причудливом плаще, церемонно отвесив поклон. На воротнике его рубашки блеснула золотая застёжка в виде — ну конечно же — черепа.

— Да, и в опасной близости от Великого Некрополя. Совсем недавно кто-то отыскал его и злонамеренно использовал, чтобы проникнуть на нижние уровни. Расследуя вторжение, мы нашли тела принесённых в жертву рабов. — Некромант выдержал тревожную паузу. — И мёртвых венатори.

— Вы узнали, с какой целью венатори посещали Некрополь?

— К сожалению, пока нет, — вздохнул морталитаси, разочарованно дёрнув кончик тонких усов. — Мы знаем лишь, что в этом деле был замешан другой некромант, хорошо знающий местность.

— Другой некромант, говорите… — протянул лорд Тревельян. — А знакома ли вам некая особа, тридцати с лишним лет на вид? Сломанный нос, шрам на подбородке, синие глаза, тёмные волосы с белым надо лбом?

Группка магов позади Мирны обменялась взглядами, в которых читалось всё что угодно, кроме удивления. Это о многом говорило.

— Вы описываете Астрид Ингельвар, одну из Дозорных Скорби Некрополя, — ответила Хранительница печатей. — Что бы она не натворила, это точно не связано с вторжением. Полагаю, вы знаете, где она сейчас?

— Я рекрутировал её, воспользовавшись своим правом как Инквизитор, — коротко ответил Осмунд Тревельян. Взглядом в сторону Мирны он добавил: «И это не обсуждается».

«Я понимаю», — так же молча ответила колдунья в полном соответствии с ожиданиями Вестника Андрасте. И всецело им следуя, она не стала даже намекать на банальное «Но», а просто выложила следующую карту:

— Мы рады, что наша коллега оказалась столь ценной для общего благого дела. Мы знаем, кто и что выпустил из Тени, и до нас уже дошли слухи об участи Минратоса и Тревизо. И поскольку та же опасность может грозить Неварре, предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ингельвар способна помочь в общем расследовании, чтобы узнать, почему венатори проникли в Некрополь. В конце концов, это её прямой долг как Дозорной.

— Я не могу отпустить своего ценного агента, — парировал Инквизитор.

— Позвольте, — вдруг вмешался усатый некромант с застёжкой-черепом.

Шагнув вперёд, он достал какой-то небольшой ящичек, покрытый светящимися печатями. Открыв его, маг продемонстрировал содержимое лорду Тревельяну.

В ту же секунду грохнул металл — это стражники, кто полюбопытнее, отшатнулись в стороны, а затем выхватили оружие и взяли морталитаси в оцепление, словно тот вот-вот должен был призвать демона из Тени. На лице самого Осмунда Тревельяна отобразилась сложная палитра эмоций, будто ему как минимум показали голову гарлока, три недели мариновавшуюся в компостной куче и всё ещё живую.

— Это — доказательство, что у нас с вами появился могущественный враг, пользующийся покровительством венатори, — произнёс некромант, не обращая внимания на суету вокруг. — Если спустить случившееся ему с рук, последствия могут быть непредсказуемыми.

Морталитаси закрыл шкатулку, вызвав очередную волну испуга. Чуть поморщившись, он отвёл в сторону остриё глефы одного особо разнервничавшегося стражника, которое опасно замерло в паре дюймов от его глаз.

Лорд Тревельян старался дышать как можно глубже. Не так просто сохранять самообладание, когда вчерашний ужин поднимается в горле.

— Думается мне, эта… мерзость должна была стать веским аргументом в нашем споре, — произнёс он, осторожно двигая кадыком. — Но сотрудничество через Ингельвар невозможно. При всём своём уважении к магам Некрополя, я не могу её отпустить. Ситуация сложнее, чем вы думаете.

Мирна кивнула, что-то мысленно просчитывая.

— Однако само предложение взаимовыручки вы не отвергли, — мягко напомнила она.

Осмунд Тревельян и колдунья вновь обменялись взглядами, означающими: «Я знаю, что ты знаешь, о чём я думаю».

Ситуация действительно складывалась не очень. Совершенно случайно группа посторонних магов набрела на хорошо скрытое убежище организации, от которой сейчас зависела судьба мира. Просто так разойтись они уже не могли: Маяк скомпрометирован, Перекрёсток превратился в проходной двор, и демон его знает, что за элувиан обнаружился в Некрополе. Опять же, венатори и беглый некромант грозили взрывным дуэтом — мало им порождений тьмы, не хватало ещё и армии нежити…

Ручкаться с магами смерти? Да половине его людей проще принять в свои ряды вартеррала, чем морталитаси! С другой стороны, у них уже есть Антиванский ворон с демоном в голове, так чем хуже обитатели Некрополя? В конце концов, когда-то сам Тревельян держал в своём отряде духа, который вселился в мертвеца и убивал магов…

Решение пришло неожиданно. Как обычно, всё лежало на поверхности.

— Мне нужен кто-то, кто хорошо разбирается в природе Тени, — ответил наконец Инквизитор. — Есть один вопрос, касающийся… своего рода одержимости, если это можно так назвать. И, прежде чем кто-то из вас согласится, — поднял голос Осмунд Тревельян, — я должен предупредить: с момента вступления в Стражу этот маг перейдёт под моё командование.

Высокий усатый морталитаси вежливо кашлянул.

— Профессор Эммрик Волькарин из Дозора Скорби, к вашим услугам, — учтиво представился он. — Я провёл много лет, изучая Тень и общаясь с духами. И если вам требуется эксперт, вы не найдёте никого более квалифицированного, чем я.

— В таком случае — добро пожаловать, — невесело усмехнулся Инквизитор, откидываясь на спинку кресла.

Профессор Волькарин вновь склонил голову в почтительном кивке, тряхнув короткими чёрными волосами с густой сединой.

— Благодарю, лорд Инквизитор. Позвольте тогда представить вам моего ассистента Манфреда. Должен сказать, что без него я как без рук, и поэтому вынужден настаивать на участии моего спутника. — Он оглянулся куда-то за спину. — Ну же, Манфред, не стесняйся!

Из-за одеяний некромантов показалось какое-то невысокое существо, одетое во что-то вроде ливреи преимущественно зелёного цвета. Двигаясь со странным звуком, словно кто-то перекатывал в кулаке игральные кубики, оно опасливо осматривалось своими зелёными окулярами вместо глаз.

Лорд Тревельян услышал, как по рядам стражников пронёсся испуганный вздох. Кто-то даже зашептал тихую молитву. Он и сам испытал некоторую оторопь, когда Манфред обратил к нему свою вечную костяную «улыбку».

— Это скелет, — скорее утвердительно, но с намёком на вопрос произнёс Инквизитор.

— Это дух Любопытства, — деликатно поправил его Эммрик Волькарин. — Да, как вы верно подметили, его вместилищем стал скелет, но уверяю, проблем он не создаст.

«Скелеты, некроманты, одержимые… Хорошенькую же я собрал команду». Осмунд Тревельян на миг устало прикрыл глаза, примиряясь с неизбежным.

Его единственная уцелевшая рука вновь нащупала последнее письмо Варрика Тетраса. Они уже дорого платили, и кто его знает, какой счёт за победу им выставят в итоге. Так что не время разбрасываться союзниками.

— Значит, пусть будет так, — промолвил лорд Инквизитор.

Строго говоря, он не был похож на волка. Скорее, застрял в форме гигантского собакоподобного существа, которое умудрилось проглотить дракона, но так его и не переварило.

Зверь внимательно наблюдал шестью глазами, источавшими ярко-синий свет. Его морда покоилась на массивных передних лапах, а уши рассеянно улавливали что-то в Тени. Веки сонно и лениво трепетали.

Затем он зевнул.

Нарочито широко, со вкусом, показав все зубы в пасти. Усы встопорщились, нос пошёл складками, и верхняя челюсть выдвинулась из-под губы. Завершив зевок лёгким поскуливанием, существо уложило голову обратно на когтистые лапы.

Сидевший у ног Ужасного Волка эльф сверлил Астрид таким же неподвижным взглядом, что и зверь. Его глаза давали странный отблеск — точь-в-точь одна из пар огоньков вокруг ночного костра, в которых читается лишь терпеливое внимание охотника. Не хватало только облачков горячего дыхания и хруста лесной подстилки под лёгкими шагами.

Астрид тоже следила за Соласом, устроившись боком на диване и подложив руку под голову.

Да, их разделяла пропасть, но от этого соседа так просто не отмахнёшься горящей веткой, если вдруг что-то пойдёт не так. Пропасть, как и пресловутый костёр, может однажды исчезнуть, и тогда…

Игра в гляделки с богом. Кто заберёт банк, ясно с самого начала.

Первым тишину нарушил Солас.

— Скажи, зачем тебе это? — спросил он, не выказывая никаких эмоций. — У нас общий враг. Разве не разумнее заручиться помощью единственного союзника, способного дать отпор Эльгар’нану и Гилан’найн?

Астрид молчала.

Шестиглазый зверь равнодушно встряхнул ушами.

— Понимаю. Ты не хочешь отвечать. Но однажды тебе придётся ответить хотя бы самой себе. И, боюсь, к тому времени этот вопрос уже ничего не изменит.

Астрид отвернулась к спинке дивана.

— Возможно, ты считаешь это героизмом. Я называю это глупостью. Вынужден разочаровать, Рук, но судьба не торговка, с которой можно договориться о приемлемой для всех цене. Жертвы — необходимая часть перемен, и я предлагаю тебе наименее кровопролитный вариант.

Ответа по-прежнему не было. Солас вздохнул.

— Я знаю, что виноват. Я смертельно ранил этот мир много веков назад, и теперь мне предстоит вернуть всё обратно. Это как лечить тяжёлую болезнь. Непременно будет больно. Но когда ты увидишь хотя бы отдалённое подобие того, каким он был раньше, когда всё встанет на свои места…

— Однажды в детстве я стащила кошелёк у какого-то купца, — вдруг подала голос Астрид. Взглядом она упрямо продолжала сверлить обивку. — Срезала заточенной монеткой с пояса. Это был мой самый крупный улов за всю жизнь на улице.

Она умолкла. Солас тоже молчал, вежливо ожидая продолжения.

— И знаешь, что я сделала? Спустила всё на шоколад в первой же попавшейся лавке, где продавали сладости. Представляешь, я могла бы целую неделю есть мясо на обед, но предпочла до отвала наесться шоколада. А на следующий день у меня осталось всего несколько медяков.

Эльф кивнул головой.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Этот мир полон несовершенства, но даже в нём находится место маленьким радостям. Наверняка это был самый вкусный шоколад в твоей жизни.

— Шутишь? — Астрид дёрнула плечами. — Он был отвратительный. Такой жирный, что впору лампы заправлять. Меня тошнило потом целых два дня.

— Тогда в чём мораль?

Астрид наконец повернулась к Соласу и села на край дивана.

— А кто сказал, что она должна быть? Я не поучаю тебя. Просто поделилась моментом из своей жизни. Но если хочешь, вот тебе скрытый смысл: мир вообще не идеален, но он настоящий. Ты можешь нажраться кошмарного шоколада и запомнить это, или всю жизнь мечтать о лакомстве, которого никогда не попробуешь. То же и с твоими сказками про счастье для всех. Сколько до него вообще доживёт?

Последние слова канули в пустоту ­— образ Соласа-волка смазался, поплыл, и Астрид осознала, что смотрит на аквариум в своей импровизированной камере. Рыбки, похожие на слитки гибкого живого серебра, равнодушно таращили круглые глаза и неспешно скользили в толще воды, чтобы скрыться в никуда и больше не появляться. Последнее наводило на мысли, что «аквариумом» был не какой-то жалкий стеклянный ящик, а настоящее море, которое до сих пор не затопило Маяк лишь благодаря магии.

Конечно, никуда Ужасный Волк не делся. Он всё ещё здесь, следит всеми шестью глазами и терпеливо ждёт, когда погаснет костёр и человек останется один, во мраке.

Полоска света под запертой дверью исчезла на мгновение, словно её закрыла чья-то тень. Затем — тихий шелест и быстро удаляющаяся мягкая поступь.

Воровато осмотревшись, Астрид метнулась к двери и подобрала вчетверо сложенный лист.

Внимательно прочла. Улыбнулась.

Сложив записку ещё несколько раз, она засунула бумажный квадратик в импровизированный тайник, которым служила подушка дивана с предусмотрительно распоротым швом. Ранее туда же отправился Клык Волка, который было решено закопать в обивку от греха подальше.

Какие письма? Какой кинжал из лириума? Ничего не знаю. Чаю, сир?

* * *

Сначала Астрид ощутила это всем телом, впервые за очень долгое время.

За пределами Неварры устоялось мнение, что каждый житель страны чуть ли не с детства посвящён в искусство некромантии. Мол-де по улицам городов и деревень слоняются толпы живых мертвецов и духов, а местные только вежливо кивают и приподнимают шляпы при встрече с нежитью. «Добрый день, господин Траутмансдорф! Ваши рёбра сверкают сегодня как никогда!»

На самом деле, с покойниками дело имеют только морталитаси. Любой неварранец от вида ходячего мертвеца придёт в такой же ужас, что и ферелденский крестьянин. Для усопших есть своё место — Великий Некрополь, и они не должны покидать его: так же, как и мирянину настрого запрещено тревожить покой нежити в любые дни, кроме поминальных.

Поэтому присутствие некроманта особенно заметно каждому, кто не имеет отношения к ремеслу смерти. Сопутствующий холодок и шёпотки на грани слуха служат таким же цеховым знаком, что и гильдейский герб. За годы в Некрополе Астрид перестала обращать на это внимание, как мельник — на гул водяного колеса. Но несколько недель на поверхности дали о себе знать.

Некромант? Здесь, на Маяке? Неужели её ищет орден? Может, это Мирна? Но как?..

Или кто-то решил припомнить ей Войну Стягов ⁽¹⁾ ?

Насторожившись, Астрид положила руку на подушку, где был спрятан лириумный кинжал.

Из-за двери донёсся голос Нитки Хардинг. По обыкновению спокойный тон разведчицы на этот раз изобиловал нотками тревоги и неуверенности.

— Сэр, может быть, я всё-таки составлю вам компанию? На всякий случай, конечно же. Мало ли что может произойти.

— А что-то уже происходило? — Второй голос, несомненно, принадлежал некроманту. Судя по акценту, из Неварры — следовательно, это кто-то из морталитаси. И всё указывает на то, что его сюда пригласили.

А направляются они к ней.

— Нет. Но…

— Значит, и беспокоиться не о чем. Уверяю вас, лорд Инквизитор не просто так дал мне на это разрешение.

Загремел ключ в замке.

— Да и ваш арбалет мало чем поможет, если что-то пойдёт вразрез планам. — Фраза прозвучала так, словно говоривший хотел ненавязчиво пошутить. — А вот и вы, мисс Ингельвар! Надеюсь, мы вас не разбудили?

На пороге возник высокий маг средних лет. И первым, за что зацепился взгляд Астрид, были не полуседые волосы, зачёсанные назад так, словно кто-то чихнул на них со всей силы, не тонкие аккуратные усы на длинном лице и даже не причудливое пальто, которое сшил какой-то свихнувшийся на теме скелетов портной. Нет, вовсе нет.

Погребальное золото высокопоставленного морталитаси Великого Некрополя. Вот, что бросилось в глаза в первую очередь.

Челюсти Астрид сжались помимо её воли.

— Можете оставить нас, мисс Хардинг. Я всецело уверен, что проблем не возникнет.

Хардинг бросила полный сомнений взгляд на своего спутника. По её лицу было видно, что она очень сомневается в успехе мероприятия и совершенно не доверяет ни энтузиазму некроманта, ни в целом ему самому, но приказ есть приказ, каким бы странным он ни был.

Послушно опустив арбалет, разведчица закрыла дверь, отрезав их обоих от остального мира.

Когда-то Астрид довелось посетить представление бродячего цирка, который остановился в провинциальной глуши в попытке заработать немного денег. Репертуар был типичным для такого рода заведений: дрессированный иглоспин, балансирующий на деревянном шаре, тощий шут в вылинявшем костюме а-ля знатный орлесианец, бегающий на задних лапках наг в колпаке с бубенцами да несколько похмельных гимнастов, которые то и дело запарывали номера к огромному удовольствию публики. Но больше всего ей запомнилась грубая клетка с кривой табличкой «НЕ ПАДХАДИТЬ! САМЫЙ НАСТАЯЩЧИЙ ГАРРЛОХ», в которой сидел обыкновенный размалёванный эльф в тряпье. Он картинно рычал и тряс прутья всякий раз, когда к нему приближалась ошалевшая от восторга ребятня — и стоит ли говорить, что именно «гаррлох» стал гвоздём программы? Чуть позже, кстати, Астрид встретила его на задворках балагана, где липовое порождение азартно резалось с шутом в порочную добродетель, посасывая пиво.

В общем, сейчас она чувствовала себя на его месте. Разве что таблички не хватало.

— Чего же мы стоим? Присаживайтесь! — Маг указал Астрид на диван и сам подтащил к себе стоявший рядом табурет, усевшись нога на ногу. И только когда его собеседница осторожно опустилась на краешек дивана, протянул звенящую браслетами и кольцами руку: — Эммрик Волькарин, профессор. Искренне рад наконец пообщаться с вами лично.

Из приличия Астрид коснулась ладони и тут же отдёрнула кисть. Нечто звериное, закопанное глубоко внутри, шевельнуло носом, проснулось и глухо зарычало — впервые за очень долгое время.

Назвавшийся же Волькарином не обращал на это никакого внимания: подавшись вперёд, он с огромным интересом рассматривал в Астрид что-то, ведомое только ему, неразборчиво при этом бормоча под нос и кивая самому себе. Затем он выпрямился и, одёрнув рукава рубашки, начал сплетать длинными пальцами сложные фигуры в воздухе, словно пытался что-то нащупать и одновременно вслепую сыграть на струнном инструменте. Зелёный свет взбаламутил пустоту, как перепуганный косяк рыб — водную гладь.

Астрид следила за его движениями взглядом, который можно случайно поймать в лесной чаще прямо перед тем, как вас сожрут.

Вдруг профессор замер, остановив свои манипуляции.

— Интересно, очень интересно…

…И тронул в воздухе что-то.

— Впечатляюще, — произнёс Солас, наклонив свою огромную шестиглазую голову к Астрид и морталитаси и улыбнувшись во все зубы. — Этот человек действительно разбирается в Тени.

ПРОЧЬБЕЖАТЬСПАСАТЬСЯ. Умом Астрид понимала, что никто не сумел бы так легко высвободить эвануриса из созданной им же тюрьмы, и происходящее не более чем иллюзии бога Обмана, но всё её существо вопило от желания унести ноги как можно дальше отсюда — туда, где Ужасный Волк тебя не достанет. Кошмарное мгновение тянулось непозволительно долго…

…а потом наваждение прекратилось. Осталось только угасающее чувство соприкосновения с разумом невероятно большим и древним, нежели её собственный. Лишь расширенные от удивления и почти детского восторга глаза Эммрика Волькарина подтверждали, что случившееся только что было реальным.

Сама же Астрид его энтузиазма не разделяла. Обливаясь холодным потом, она вскочила с места и отшатнулась в сторону, подальше от некроманта.

— Хватит! — выкрикнула она, непроизвольно выставив руки так, словно собиралась драться. — Ещё раз выкинете что-то подобное, и я…

Морталитаси тоже поднялся с места, сделав примиряющий жест.

— Прошу, простите меня, мисс Ингельвар. У меня и в мыслях не было причинить вам вред! Пожалуйста, успокойтесь. И опустите этот… нож.

Только сейчас Астрид сообразила, что взгляд профессора направлен не на неё саму, а предмет, который она сжимала в правой руке и направляла в его сторону.

— Нет. — Она поудобнее схватила лириумный кинжал, сделав вид, что тот ни разу не подозрительно материализовался у неё в ладони прямо из воздуха, хотя был спрятан глубоко в диване. — Пусть у меня будет хоть какая-то гарантия, что мы поняли друг друга.

Гнев внутри торжествовал. Теперь она хозяйка положения! И сквозь ускользающую связь в голове Астрид чувствовала, как Солас удовлетворённо кивает. Он действительно был доволен её поступком и всецело его одобрял, потому что знал… он знал, что… что-то глубоко внутри её разума…

«Да. Этот маг копался в твоём сознании, когда ты лежала в беспамятстве после Войны Стягов ⁽²⁾», — подтвердил Ужасный Волк.

Астрид задохнулась.

— Вы сделали что? — прошептала она, не веря в то, что только что узнала.

Худощавое лицо Эммрика Волькарина озадаченно вытянулось, став ещё длиннее.

— Пардон?

Острие кинжала нацелилось точно в горло мага.

— Вы рылись у меня в голове, — процедила Астрид, — и за целый год не нашли ни времени, ни уважения, чтобы сказать мне об этом?

— Мисс Ингельвар, мы должны были спасти выживших…

Астрид уже не слушала.

Долгие месяцы она копила в себе ненависть к старшим морталитаси Некрополя, которые не удосужились предупредить трагедию и сразу же замяли дело, когда непоправимое всё-таки случилось. Вступление в Дозор Скорби казалось какой-то жестокой шуткой: каждый день ей приходилось пересекаться с магами ордена, который не выполнил своё прямое предназначение — хранить хрупкий баланс между живыми и мёртвыми. Работать с ними, разговаривать, видеть эти надменные лица, слушать напыщенные речи и звон погребального золота… О, это золото! Что за высокомерная, мелочная, пошлая традиция! Всё, лишь бы в очередной раз подчеркнуть бездонную, как Глубинные тропы, пропасть между ними и такими, как Астрид и те несчастные, что годами копались в костной пыли и в ней же умирали…

Плотина, сложенная из терпения и благодарности перед Мирной, наконец рухнула.

Астрид откровенно несло. Не слыша саму себя, она обрушила на голову опешившего некроманта всё, что обдумывала долгими бессонными ночами. Про Некрополь, про морталитаси, про традиции, про каждый из орденов и Дозор в частности… Слова и ругательства лились из неё потоком, словно кто-то метким ударом киянки открыл водную жилу.

Когда она закончила, воздух так звенел от напряжения, что к металлической утвари было страшно прикасаться. Волосам уж точно полагалось потрескивать.

Стоило отдать должное профессору Волькарину: хоть первый удар застиг его врасплох, последующую бурю он встретил достойно. Лишь чуть побледнел сильнее обычного.

Переводя дух, Астрид подобралась, как кошка. Сейчас её оппонент ответит что-то, что даст ей манёвр для следующей атаки. Это как в рукопашном бою: противник только-только начинает замах, а ты уже видишь, куда придётся удар и бьёшь на упреждение, лишая равновесия. Наверняка морталитаси сейчас начнёт оправдываться, или спорить, или фальшиво жалеть, или…

— Спасибо, — произнёс Эммрик Волькарин.

Астрид моргнула. В своей голове она только что поцеловала носом землю и не поняла, как.

— Что?

Морталитаси мягко улыбнулся. Очень обезоруживающе. Так, словно несколько мгновений назад его не осыпали последними словами.

— Просто благодарю вас. Вы только что натолкнули меня на очень хорошую идею, мисс Ингельвар. Пожалуйста, постарайтесь отдохнуть — я ещё загляну к вам в другое время.

И как ни в чём ни бывало взялся за ручку двери с видом человека, который только что раскланялся с другом после приятной вечерней беседы за чашкой чая и засобирался домой, договорившись о следующем визите.

Астрид снова осталась одна. На этот раз в полном недоумении.

* * *

— Ну, что скажете? Насколько Рук опасна? — спросил лорд Инквизитор Осмунд Тревельян часом спустя, когда ему представилась столь редкая роскошь поговорить с глазу на глаз с менее чем двумя людьми. — Как мы можем ограничить влияние Соласа?

Профессор Волькарин ответил не сразу. Непринуждённо сидя в кресле напротив стола Инквизитора, он задумчиво крутил одно из колец на левой руке. Почему-то, в отличие от прочих, оно было латунным и тускло посверкивало обыкновенной крашенной стекляшкой вместо настоящего рубина.

— Да, ваша милость, она опасна, — честно произнёс он наконец, прекратив вращать кольцо вокруг пальца. — Но не для окружающих. Себя.

Перехватив вопросительный взгляд Тревельяна, Эммрик Волькарин продолжил:

— Представьте себе человека, который вынужден делить одно пространство в Тени с древним демиургом, чьи возможности и опыт тысячекратно превышают силы всех Кругов Тедаса, вместе взятых. Одновременно человека насильно закрывают от остального мира, лишая общения с сородичами и давая понять, что с этого самого момента он не более чем бочка с селитрой, которая может взорваться в любой момент. И вот задача: как быстро этот несчастный попадёт под влияние эльфийского бога, которому мифы веками предписывали аспекты вроде хитрости и обмана?

— Я не собираюсь её отпускать, если вы об этом, — отрезал лорд Тревельян.

— Нет, вовсе нет, — спокойно ответил морталитаси. — Но в ваших интересах предпринять всё, чтобы Ингельвар выжила. Отпустите её к людям. Дайте работу. Займите чем-нибудь ум. Предложите задачу, достаточно сложную и полностью подконтрольную вам, чтобы она как можно реже проводила время в одиночестве и сомнениях. Не позволяйте Соласу зацепиться хоть за что-то, что перетянет Рук на его сторону. Вы понимаете, чем это чревато.

«Очень даже понимаю». По старой привычке Инквизитор попробовал побарабанить пальцами левой руки по столу. Конечно же, деревяшка не откликнулась на его просьбу. Протез остаётся протезом, даже если его сработали лучшие гномьи мастера.

— А кинжал из лириума? Вы видели его?

Некромант кивнул.

— Как вы и предполагали, кинжал откликается на волю Соласа, проводником которой теперь вынужденно выступает мисс Ингельвар. Разъединить их не получится.

Осмунд Тревельян невесело усмехнулся.

— Так что мы имеем на данный момент? Связь разрушить нельзя, важный артефакт нам не забрать, а его носительницу я должен отпустить на все четыре стороны?

— Почти что так, ваша светлость. Разве что с последним пунктом я бы поспорил.

Лорд Инквизитор вопросительно вздёрнул брови.

— Вот как?

— Я бы предложил отпустить её со мной на родину, в Великий Некрополь, — ответил профессор Волькарин. — Разумеется, в сопровождении ваших людей и всего на один день. Но поверьте, — тут он посветлел лицом, откинулся на спинку стула и сложил пальцы треугольником, словно только что безапелляционно выиграл спор, — когда она узнает кое-что, Солас потеряет ещё один рычаг воздействия.

1) К Войне Стягов в Veilguard это событие практически не имеет отношения, так что если вам интересно — вэлком! Коротенько, но интересно в рассказе "Два милосердия": https://fanfics.me/fic244241

Вернуться к тексту

2) Вот тут для полного понимания действительно лучше ознакомиться с небольшим рассказом "Два милосердия": https://fanfics.me/fic244241

Вернуться к тексту

 — Итак… Это и есть ваш Великий Некрополь? — Голос Хардинг звенел от напряжения, как туго натянутая тетива.

Некоторое время назад она позволила остаться сторожить лифт паре сопровождающих их солдат, которые проявили неожиданно бурный интерес к караульной службе, и согласилась отправиться одна вместе с Астрид в глубины Некрополя. По всему было видно, что бывалая разведчица с куда большим удовольствием развернулась бы и рванула обратно к солнцу и свежему воздуху, но Хардинг хватало мужества шаг за шагом спускаться вниз.

С учётом того, кто был их гидом, это выглядело почти что подвигом.

— Один из его глубинных уровней, да, — ответила Астрид. В отличие от гнома, она уверенно ступала по заметённым песком плитам. — Целиком увидеть его всё равно невозможно, даже с поверхности.

— Долго же ваши предки копали такую глубокую яму, ха? — неловко попыталась пошутить Хардинг, явно пытаясь отвлечься от соблазнительных мыслей о лифте.

Астрид пожала плечами.

— Никто не знает. Учёные лбы не нашли ни единого доказательства, что Некрополь вообще создавали.

В их беседу вмешался третий голос. Минуя уши, этот голос вонзался прямо в мозг, добирался до самых глубин души и вытаскивал на белый свет что-то древнее, маленькое и очень-очень испуганное, которое до боли сжимало в руках камень и вглядывалось во тьму за пределами костра. Впервые слыша его, люди, как правило, впадали в кататонический ступор.

И лишь завсегдатаи Некрополя были способны воспринимать Воргота без необходимости привязывать себя к стулу, чтобы в паническом бегстве не сломать шею в какой-нибудь вентиляционной шахте.

— ЭТО ПОВЕРХНОСТНОЕ РАССУЖДЕНИЕ. СОЗДАЮТ ТОЛЬКО ТО, ЧЕГО НЕТ.

Не глядя, Астрид машинально перехватила запястье Хардинг, которая в ужасе вскинула арбалет. Последний звонко разрядился в потолок. К счастью, без особых последствий: лишь добавил к витающей в воздухе пыли ещё пригоршню. Воргот же не выказал никакого интереса, продолжив мирно плыть перед ними по заранее намеченному маршруту.

— Что… что оно вообще такое? — хрипло прошептала разведчица, когда к ней вернулось самообладание. Арбалет слегка дребезжал в её руках.

Астрид мысленно покачала головой. Это будет нелегко.

— Это Воргот, — произнесла она. — Просто Воргот.

— Да, но что такое Воргот?

— Над этим книгочеи тоже бьются уже не один век, — пробормотала Астрид.

Хардинг повернула к ней бледное и очень серьёзное лицо. Веснушки разведчицы выделялись на белой, без единой кровинки, коже как чернильные брызги на пергаменте.

— А ваши учёные вообще хоть что-то знают о том, где и с чем они работают? — дрожащим голосом спросила гном.

— Поздравляю, всего за четыре вопроса ты дошла до самой сути науки в Неварре.

* * *

Если вам когда-нибудь захочется осмотреть весь Великий Некрополь, не стоит брать в провожатые первого же попавшегося морталитаси. Начнём с того, что вас туда с большой вероятностью не пустят. Но если вам как-то удастся выбить пропуск, вы столкнётесь с другой проблемой — скорее всего, ваш знакомый некромант практически не ориентируется в городе мёртвых, из года в год работая только на вверенном ему участке.

Самые сакральные уголки Некрополя и вовсе были доступны только очень, очень малому кругу избранных магов. Вот почему Астрид, которая провела здесь всё своё детство и ещё добрую часть жизни, пришлось послушно следовать за Ворготом, чтобы добраться до Садов Памяти.

Была, конечно, ещё одна немаловажная причина, но Астрид решила не нервировать Хардинг.

— НА ЭТОТ РАЗ ОНИ ЗА ХРАНИЛИЩЕМ ДРАГОЦЕННОГО, — вновь заговорил немногословный Воргот, когда они спустились в длинный переход, полный перестука камней и совсем юных аколитов-морталитаси. Как и полагалось самым младшим в иерархии, они занимались самой низкоквалифицированной работой. Конкретно сейчас — разбирали каменное крошево и мусор, оставшийся после очередной самоперепланировки Некрополя.

— На этот раз? — встрепенулась внимательная к деталям Нитка Хардинг. — В каком смысле?

— Спасибо, Воргот, — сказала Астрид, проигнорировав вопрос разведчицы. — Дальше мы сами.

Тьма под капюшоном кивнула и неспешно уколыхала прочь. Воздух вокруг стал чуточку теплее.

— В Садах его светлость просил тебя не сопровождать, — произнесла заметно повеселевшая Хардинг, которую явно радовало окружение относительно простых смертных. — Наверное, приятно наконец отдохнуть от охраны, а?

У Астрид невольно прорезалась кривая улыбка. Кое-что, замеченное ею по дороге сюда, придавало словам разведчицы несколько иной оттенок.

— Какое великодушие с его стороны…

Гном посерьёзнела.

— Послушай, с учётом всех этих Соласовых штучек, телепортирующихся кинжалов и так далее, Инквизитор проявляет небывалое доверие. Астрид, я не один год знаю его и могу ручаться, что он никогда не принимает решения просто так.

— Ага. Кстати, у тебя кое-что выпало из-за воротника.

Разведчица опустила взгляд вниз. Чуть раскачиваясь из стороны в сторону, её нагрудник царапал некий кулон на цепочке. Красная инкрустация в центре подозрительно напоминала крохотный пузырёк с кровью.

Хардинг поспешно запрятала филактерию⁽¹⁾ обратно под броню.

— Это всего лишь мера предосторожности, — ответила она.

— Ну да, и те солдаты у лифта явно не бывшие храмовники.

— Допустим. И какая тебе печаль, если ты не собираешься сбегать? — Хардинг решительно уселась на кучке камней у стены, всем своим видом давая понять, что тема закрыта. — Будь добра, постарайся без глупостей. Не хотелось бы в поисках тебя бродить по склепам с нежитью.

* * *

На профессора Эммрика Волькарина Астрид наткнулась ещё на подступах к Садам Памяти. Надежда избежать встречи сгинула так же быстро, как дневная получка в кармане пьяницы.

«Вряд ли он простил мне всё, что я наговорила тогда». Осторожно ступая, Астрид приблизилась к некроманту. Тот, рассеянно насвистывая какой-то мотивчик и засучив рукава, возился с одной из «живых картин», совершенно игнорируя присутствие ещё кого-то. Рядом на металлическом подносе сверкали инструменты разной степени неприятности.

Живые картины. О, святые булки Андрасте… Они даже хуже, чем в воспоминаниях.

— Что вы думаете об этом, мисс Ингельвар? — Вопрос раздался столь неожиданно, что Астрид вздрогнула. Мысли панически разлетелись в стороны.

— Простите?

Морталитаси наконец обернулся. Взгляд Астрид почему-то перебежал на его бриджи с алым кушаком и сапоги: странно, но по какой-то причине на них было немного дорожной грязи, словно их владелец совсем недавно ехал в бричке.

— Картины с усопшими. Что вы думаете о них? — с мягкой терпеливостью повторил свой вопрос профессор.

«Неужели он уломал Инквизитора отпустить меня в Некрополь только за тем, чтобы я поработала критиком?» Как бы там ни было, «исповедь» на Маяке вскрыла все карты, и притворяться вежливой Астрид более не собиралась.

— Они отвратительны.

— Вот как? Интересное мнение. — Некромант смерил Астрид задумчивым взглядом, отчего та снова почувствовала себя препаратом под увеличительным стеклом. — Расскажете, почему?

«С тем же успехом он мог бы спросить, почему вода мокрая».

— А что может быть красивого в том, чтобы выставить на всеобщее обозрение чучело умершего? — вопросом на вопрос ответила Астрид. — Какой-то богатой дуре вздумалось потешить своё эго мумией любимой служанки, а я должна этим восхищаться? У людей отняли даже их посмертие, и при этом мы смеем говорить, что в Неварре нет рабства.

Снова долгий взгляд. Не оскорблённый, не презрительный, не высокомерный. Любопытный.

— Вы, насколько я знаю, много лет провели вне Неварры, верно? — вдруг спросил Волькарин.

— Да. И что с того?

Профессор улыбнулся.

— И, тем не менее, вернулись обратно в Великий Некрополь.

Астрид почувствовала себя карточным игроком, который только в середине партии сообразил, что остальные участники уже давно достали шахматные доски.

Она пожала плечами.

— Мне нужно было начать всё сначала.

Некромант понимающе кивнул головой, словно подтвердилась какая-то его гипотеза, и снова склонился над позвонками одного из «экспонатов». Последний, кажется, изображал швею: иссушённые руки застыли над пяльцами, которые удерживали незаконченную вышивку.

— Не так давно я обнаружил, что её грудные позвонки были немного повреждены. Но, кажется, теперь всё в порядке. Вот, взгляните. Кем ты была, когда дышала полной грудью?

Второй раз за их встречу Астрид невольно вздрогнула — тон профессора резко изменился, породив странное эхо, которому не полагалось звучать.

Мумифицированное тело задвигалось. Зашуршала ткань, зашелестела тонкая кожа, пальцы вновь ожили над вышивкой. В глубине глазниц слабо засияли зелёные отсветы.

— Это тело принадлежало портной. Матери. Она смеялась, учила, ткала одеяния, которые были достойны королей.

Профессор Волькарин повернулся к Астрид. Ей показалось, что он слегка… подмигнул?

— Ты помнишь последний визит сына сюда?

Сухой рот вновь открылся.

— Радость. Он показал новорождённого внука. Ребёнок держал её за палец. Было… умиротворение.

— Спасибо. Более не смею тебя тревожить, — серьёзно и без тени театральности произнёс некромант.

Мёртвые глазницы потухли.

— Эта женщина умерла от болезни, которая заживо пожирала её кости, — произнёс Эммрик Волькарин. — Её предсмертной мечтой было увидеть внука, который на тот момент ещё даже не родился.

Он с неожиданной энергичностью спрыгнул с опоры, которая позволяла ему возвышаться над платформой с «живой картиной», собрал инструменты в потёртый кожаный саквояж и протянул Астрид руку, как бы приглашая.

— Вы не против, если я кое-что вам покажу?..

* * *

Пока они пробирались между всевозможными гробницами, мавзолеями, мемориальными часовнями, криптами и надгробиями, Астрид разрывали внутренние противоречия.

Одна её часть твердила: «Надо же, стоило нам показать слезливое представление с нежитью, так мы сразу размякли!» Вторая отвечала: «Эта нежить помнила, что хотела увидеть внука при жизни. Её голос был искренен».

Первая часть пренебрежительно скалилась: «Это не более чем ходячий труп, в который по прихоти засунули духа». Вторая парировала: «Даже если так, духи не умеют врать и выдумывать. У них нет воображения».

Первая рычала: «Некромант! Он может управлять ими как куклами! Что мешает ему заставить их сказать то, что нужно ему?» Вторая, качая головой, возражала: «Зачем бы ему устраивать балаган для нас лично?»

Первая цедила: «Всего лишь хочет показать, какой он весь из себя добренький. Произвести впечатление». Вторая с сомнением опровергала: «А кто мы такие, чтобы ради нас так стараться? И вообще, он даже не сам привёл нас сюда».

Пытаясь отделаться от дебатов в своей голове — спасибо, уже одного Соласа с лихвой хватало, — Астрид решила переключиться на другую тему. Выбор рубрик был небольшой: смерть, рассуждения о вечном, ещё раз смерть и опционально — ботаника, если брать во внимание буйно цветущую растительность вокруг, которая за время потери Садов Памяти быстро наверстала упущенное вдали от садовников. Ни один из вариантов не показался интересным, так что Астрид решила выбрать что-то попроще и приземлённее.

— У вас сапоги в грязи, — нарушила она молчание, наблюдая за мерно мелькающими подмётками впереди. — И край плаща вымазан. Не припомню, чтобы в Некрополе шли дожди.

Профессор Волькарин рассеянно отряхнул руками бриджи, не замедляя ход. Звонко брякнули браслеты, словно рядом споткнулась ривейнская танцовщица.

— А, это… Просто ездил в город на обход мёртвых. Едва успел вернуться.

Астрид навострила уши.

— Обход мёртвых? Это ведь работа для учеников — забирать трупы умерших!

— Верно. Но кто-то же должен их научить, как подобрать правильные слова для родителей, чей единственный сын погиб накануне из-за драки в таверне?

Астрид мысленно прикусила язык.

Миновав древний осыпающийся оссуарий, они выбрались на пологий холм — самую высокую точку Садов. Похоже, за долгие века этот пятачок земли так и остался нетронутым: лишь на вершине виднелись каменные стойки, поддерживающие массивный колокол.

Дав Астрид знак оставаться на месте, морталитаси приблизился к колоколу и бережно коснулся шестигранной бронзовой поверхности, испещрённой странными бороздками.

Прозвучал всего один удар. Гулкий, тягучий, как смола — словно сам звук не спешил разноситься по Садам, чтобы не потревожить вечный покой.

— Они должны знать, что мы пришли, — пояснил профессор Волькарин. — Это как постучать в двери перед визитом.

Астрид оставалось только молча кивнуть.

С лёгким «вуш-ш-ш» воздух вокруг вдруг стал гуще, уплотнился и сформировал две неясные фигуры. Их очертания было очень сложно уловить — они перетекали друг в друга, дробились, дрожали, как марево над раскалённой сковородой.

— Повторяйте за мной, — шепнул Эммрик Волькарин и уже громче произнёс: — Мы свидетельствуем своё почтение великим духам-хранителям Некрополя.

Астрид неловко пробормотала ритуальную формулировку вслед за ним. Она не очень понимала, что происходит и в чём принимает участие. Однако спорить сейчас было бы так же безрассудно, как пытаться доказать опытному страннику, что запасное огниво и тёплые одеяла летом ни к чему.

Голоса в ответ не столько зазвучали, сколько сами собой возникли в голове:

Все договорённости соблюдены и исполнены. Дозорные Скорби могут спуститься.

А затем тени растворились, оставив за собой лёгкий запах озона.

— Что ж, — бодро сообщил некромант, жестом призвав Астрид следовать за ним. — Мы оповестили о нашем прибытии, и внизу нас уже ждут.

* * *

Что можно представить себе, услышав фразу «сердце Великого Некрополя»? Кто-то, наверное, вообразит себе бесконечные, уходящие вдаль ряды древних полуразрушенных мавзолеев. Слушатели с фантазией побогаче увидят причудливое архитектурное нагромождение грандиозных погребальных комплексов. А любители историй про охотников за сокровищами будут уверены, что глубоко в недрах скрываются гробницы королей, полные золота и драгоценностей.

И все они будут неправы.

— Мне казалось, здесь будет как-то… величественнее, — Астрид не смогла сдержать некоторого разочарования в голосе.

— Всё великое начинается с простого, мисс Ингельвар. — Она не видела лица своего спутника, но могла поклясться, что услышала лёгкую понимающую улыбку. — Сюда, прошу.

Самое почитаемое место во всём Некрополе представляло собой не более чем прорытые в земле катакомбы. Вероятно, столетия назад сюда стягивались первые маги смерти, чьё искусство ещё не нашло поддержки и опоры в лице правящей династии. И хотя с тех пор их потомки перебрались в условия комфортнее, про это место они не забыли.

«А многие и вовсе остались тут», — подумала Астрид, наблюдая, как из тени выплывало одно мёртвое лицо за другим. Некоторые провожали визитёров поворотом головы, слабо звеня украшениями.

Извилистый туннель привёл их в естественную пещеру, чей пол был покрыт плотно утоптанным песком. В известняковых стенах были прорублены грубые ниши, в которых древние некроманты коротали вечность.

Эммрик Волькарин вышел на середину грота и поставил саквояж у ног. Поправив браслеты на руках так, будто готовился к сложной операции, он поднял ладони и зачерпнул что-то в воздухе. Завесное пламя в светильниках стало ярче — оно всё ещё не нарушало многовековой полумрак, но позволяло видеть немного отчётливее.

— Взгляните, пожалуйста, — негромко произнёс профессор, указывая на одну из ниш.

Астрид осторожно приблизилась к высеченному в породе углублению. И замерла.

… Они были самыми разными. Грубыми, потёртыми или заношенными — и наоборот: блестящими, сделанными любящей рукой, тщательно отполированными. Но кое-что объединяло их воедино, и это читалось с первого взгляда.

— Эти вещи были очень ценными для их владельцев, — тихо произнесла Астрид, рассматривая россыпь перед собой.

Неумело вырезанная из деревяшки фигурка галлы, начищенная медная пуговица, из которой кто-то смастерил медальон, прядь волос, яркая шерстяная нитка для ношения на запястье в качестве оберега, вырванная из книги страница с рисунком, обточенный водой камешек с разноцветными полосами, обтёсанный из куска металла ножик с составной рукояткой… Даже с точки зрения старьевщика это не более чем мусор. Однако в чьём-то понимании не было сокровища дороже, чем собранный в нише хлам.

Она бережно коснулась медальона из пуговицы.

Пылинки в лучах солнца. Смех. Созревшие стебли трав сухо хлещут по щекам. Стрекот кузнечиков. Вкус свежего хлеба. Перепавшая половинка яблока, сочная и хрупкая. Мягкая куртка в роли подушки…

Астрид отдёрнула пальцы.

— Это воспоминания… — прошептала она.

— Да, — подтвердил стоящий позади некромант. — И вещи принадлежали погибшим из Пути Мёртвых. Не помню, кто первый придумал приносить их сюда, но теперь все находки оттуда мы оставляем в этом месте.

Астрид обвела взглядом странный мемориальный уголок.

Одна вещь — одна жизнь. Когда-то были руки, сотворившие или нашедшие их. Маленький отпечаток, говоривший: да, они существовали.

Не всем нужны грандиозные памятники. Иногда достаточно камешка, которым кто-то тайком любовался, спрятавшись от строгих наставников.

— Мы не всегда можем узнать, кем был человек. Но иногда можем выяснить, что для него было важно.

— Если так, — тихо произнесла Астрид, не оборачиваясь, — где в тот момент находились вы? Почему не предотвратили Войну Стягов? Почему не остановили бойню?

Вместо ответа вокруг послышался шелест, похожий на шорох иссохших прошлогодних листьев, гонимых ветром. Он был слабым и почти таким же бестелесным, как предсмертный крик бабочки.

…мы не слышали… …глаза закрыты… …они боялись нас и избавились… …кощунство… …воздвигли стены, и было глухо…

Шелест умер, оставив лишь древнюю тишину.

Завесное пламя стало слабее, словно кто-то повернул заслонку фонаря.

— Где-то в недрах Великого Некрополя угнездилось зло. Но попомните моё слово, мисс Ингельвар: Дозор Скорби однажды доберётся и до него, — твёрдо произнёс профессор Эммрик Волькарин.

Обратно они уходили в полном молчании.

Нет, прежний мир для Астрид не треснул и не развалился. Он оставался таким же, каким она знала его всю свою жизнь.

Но теперь она чувствовала, как её провожают сотни и сотни тихих голосов, хрупких, невесомых и ярких, как искры в бесконечной ночи.

1) Хоть в каноне Dragon Age и прописано, что филактерии использовались для поисков беглых магов, кодексы не опровергают такую же возможность и для обычных людей. В конце концов, это просто форма магии крови.

Вернуться к тексту

Утро, начинающееся с резкого пробуждения, редко бывает хорошим. Начало это, как правило, разное: кого-то будят сапогом по лицу, кто-то получает ведро холодной воды на голову, третьего просто растолкали ни свет ни заря, а четвёртый очнулся после вечернего кутежа с ощущением, будто бы череп тщательно выскоблили песком, предварительно вместо мозга засунув кусок свинца.

Откинув с лица прядь, Астрид устроилась поудобнее, продолжая держать лириумный кинжал у горла скорчившегося под ней тела.

— Ещё раз — кто ты? — повторила она.

Тело что-то быстро пролепетало сквозь странную маску, что жуткой харей предстала перед Астрид несколько мгновений назад, едва та открыла глаза.

Кинжал ещё плотнее прижался к коже.

— Не понимаю.

Давление лезвия на шею оказало некоторый лингвистический эффект и бормотание стало немного отчётливее. Как раз к этому моменту разум, зевнув и потеснив инстинкты у места рулевого, обнаружил некоторые несостыковки. Во-первых, кошмарная маска оказалась не более чем причудливым шлемом со странным забралом, сделанным из закопчённого стекла. Во-вторых, комплекцией «нападавший» оказался не крупнее ребёнка, а острые ушки выдавали эльфа. Точнее, вусмерть перепуганную, сжавшуюся от ужаса и смутно знакомую эльфийку.

С ощущением некоторой вины Астрид выпустила свою жертву и уселась обратно на диван, с которого минуту назад взвилась пружиной.

— Извини за… это, — пробормотала она, пряча лириумный кинжал под подушку. — Но могла бы и не пугать с утра пораньше. Так кто ты?

— Бе… бубубу… тейр…бубубу…

— Ради Создателя, да сними ты уже эту маску!

Шуршание — и вот на белый свет показались длинные уши, огромные глаза и маленькое личико, разрисованное валласлином. Хрупкий образ неожиданно сопровождал костюм, больше похожий на броню с уймой кармашков и петель: тут и там торчали инструменты самого разного назначения, будто бы перед Астрид стояла не эльфийка, а ходячая лавка жестянщика.

— Беллара Лютейр, — протарахтело создание, всё ещё нервно косясь на подушку, под которой скрывался кинжал. — И мне очень-очень нужна твоя помощь.

* * *

— И давно он так? — спросила Астрид спустя пару минут, прикрывая глаза ладонью и оставив лишь маленькую щёлку.

— Уже четверть часа, — вздохнула Беллара, вернув шлем обратно на голову. — И что хуже всего, он каждый раз находит себе новую забаву. Ой, плакал мой гальванический резонатор…

Оба лица озарила очередная ярко-белая вспышка с характерным трескучим «зззап». К нему добавился странный хрип, словно престарелая фея испустила последний дух на дне глубокого кувшина.

Астрид покосилась на Беллару.

— Так и что тебе нужно от меня? Позови его хозяина, и всего делов.

Забрало задохнулось от ужаса.

— Мага смерти?! Ты хочешь, чтобы я сказала об этом магу смерти? Да ты вообще знаешь, что он со мной сделает?!

— Понятия не имею.

— Вот и я тоже!

Потерев сломанную переносицу, Астрид вновь обернулась в сторону лаборатории Беллары.

По просторному залу носился скелет в ливрее. Сама ситуация уже могла перепугать любого адекватного обитателя Маяка, но суть проблемы заключалась в другом. И если само по себе присутствие кучки дружелюбных одержимых костей грозило больше обмороком от испуга, то сжимаемая в… руках?.. цепь несла уже реальную опасность.

— Он забрёл ко мне, когда я как раз проводила опыты с найденным в Арлатанском лесу энергетическим ядром, — пожаловалась эльфийка. — Я попыталась аккуратно его выгнать, но он заигрался с щипцами и в какой-то момент поднёс их к изолирующей рамке…

Манфред определённо веселился, судя по издаваемым им хрипам. Новая игрушка громко бренчала и сверкала в его отбелённых фалангах, а ливрея уже дымилась в нескольких местах. Не обращая ни малейшего внимания на тлеющую ткань, дух Любопытства подносил край цепи, соединённый с рамкой, к самым разным металлическим предметам и зачарованно следил, как между ними сверкала и трещала белая до фиолетового дуга.

— Это всё ясно, но что я могу сделать?

— Ты? Ну… Это же был бесценный арканный конденсатор, ты, бестолковая черепушка!.. Ох… просто задержи его, хорошо? Пусть он пока сидит в своей лаборатории. А я пока попробую тут… тихо-мирно разобраться…

«ЗЗЗАП». Очередная вспышка заставила Астрид зажмуриться даже сквозь пальцы. Манфред счастливо шипел, постепенно превращаясь в подвижный столбик дыма. Отчётливо воняло палёными ногтями.

— Послушай, то, что мы оба из Некрополя, не делает из нас хороших собеседников. И как, скажи на милость, я должна его задержать? Привязать к кровати?

— Если это поможет — да! Только молю, не дай ему превратить меня во что-то… ужасное. Пожалуйста?

* * *

«Дыхание Создателя, в какую же глупость я ввязалась».

Откровенно говоря, после памятного визита в Великий Некрополь Астрид несколько сомневалась, что профессор Волькарин способен сделать что-то ужасное даже с мухой, которая упорно пытается сесть на чашку с чаем. У самых дверей лаборатории это сомнение переросло в робкую уверенность. Но умоляющее личико Беллары тоже никуда не делось.

— «Жизни и тела тех, кто беспокоит нежить Некрополя, отдаются Дозору Скорби…» — прошептала она. Когда-то это правило стоило ей свободы и юности. Так что кто знает, как некромант отнесётся к порче своего любимого питомца, если Манфред себя всё-таки угробит.

Толкнув двери, Астрид вошла в лабораторию. Створки тяжело замкнулись за её спиной, отсекая от остального Маяка.

…Труп. Ещё не успев увидеть, она уже почуяла его.

Даже сломанный, нос явно ощущал знакомый до одури запах — тяжёлый и металлический с ноткой приторной удушливости. Будто бы где-то по соседству готовили кровяную колбасу с жареной кислой капустой.

И только затем она рассмотрела содержимое мраморного стола, который хозяин установил прямо перед дверями, не особо заботясь о чувствах возможных посетителей.

Возможно, Беллара была не так уж и не права…

— Мисс Ингельвар? Рад вашему визиту! Хотя, признаться, и немало удивлён.

Откуда-то сверху по винтовой лестнице спускался сам обитатель кабинета. Осторожно выглядывая из-за целой стопки книг и свитков, Эммрик Волькарин аккуратно шагал со ступени на ступень, стараясь преодолеть пролёт без происшествий. Книжная башня угрожающе кренилась из стороны в сторону.

Астрид опасливо отступила за письменный стол — медленно, без резких движений.

— А… да, неожиданно получилось, — она тщательно подбирала слова, наблюдая, как профессор взгромоздил книги у мраморной плиты. — Знаете, решила познакомиться со всеми обитателями, раз уж меня выпустили из-под ареста.

— Вот как? — Деловито выхватив один из томиков знающими пальцами, некромант быстро пролистал гримуар до нужного ему места. — Польщён, что вы решили вновь заглянуть ко мне.

— Ага. И вижу, что у вас тут посетитель, — вторила Астрид, сверкая глазами над столешницей, погребённой под бумагами, письмами, формулами, костями, препаратами и какими-то малоприятными артефактами. Некоторые из них внимательно наблюдали за гостьей.

— Да, и очень важный, скажу я вам!

Ни капли не смущаясь, профессор Волькарин набросил поверх белой льняной рубашки измызганный в крови фартук, до локтей натянул такие же перемазанные перчатки и нагнулся над истерзанным телом на плите. Его фигура переломилась ровно в пояснице, оставив спину всё такой же прямой.

— Не хотите ли ассистировать мне?

Волей-неволей Астрид вытащила себя из угла. Двигаясь с опаской кошки, оказавшейся на псарне, она подкралась к мраморному столу.

Тело действительно выглядело ужасно. Начать стоило с того, что оканчивалось оно там, где обычно у живых начинаются ноги. Одежда была так густо испачкана в крови, что её пришлось бы не срезать, а спиливать. А раны на теле наводили на мысли о виверне, который не столько хотел поесть, сколько почесать обо что-нибудь зубы.

Морталитаси тем временем деловито продел в иглу тонкую шёлковую нить и сделал первый узелок на мёртвом лице, которое отсутствовало как класс.

— Вот, зажмите пожалуйста тут пальцем… Очень хорошо. Итак, вы знаете, кто перед вами?

— Да. Покойник, — пробормотала Астрид, придерживая руками искромсанную голову.

— Верное наблюдение, — профессор Волькарин подхватил шутку, как брошенный в его сторону мяч. — Но что именно за покойник?

— Просветите же меня, профессор.

— Венатори, мисс Ингельвар, венатори. Один из тех, с кем мы безуспешно боремся уже на протяжении десятилетия, — вздохнул некромант, продолжая быстро сшивать кожу. — И конкретно этот был найден нами в Великом Некрополе.

Астрид перевела взгляд на то, что некогда было человеком.

— А когда вы его нашли, он был…

— …уже в таком состоянии. Кто-то, кто проник в Некрополь, привёл с собой рабов и венатори-подручных. И если рабам изначально была уготована участь «ключа», то этот тип, похоже, стал жертвой собственной неосторожности.

«Венатори. Вот, значит, как». Первоначальная растерянность переросла в холодный интерес.

— И что же они забыли в Некрополе?

— Это я и пытаюсь выяснить, — произнёс профессор Волькарин. Выудив из нагрудного кармана фартука ножницы, он срезал остаток нити с последнего узелка. — Видите ли, они кое-что украли у нас, и сделали это с помощью некоего некроманта. Очень хорошего некроманта. Я бы даже отважился сказать — гения.

Лицо перед ними уже больше напоминало человеческое, если низвести богатый набор черт до условных носа, глаз и рта.

— Вы же в любой момент можете опросить кого-то из найденных жертв. Так почему же ещё этого не сделали? — спросила Астрид.

Эммрик Волькарин покачал головой.

— Боюсь, всё не так просто, мисс Ингельвар. Тот некромант знал, что среди нас есть заклинатели трупов. И очень старательно подправил тела.

— Так эти раны…

— По большей части — да. Этот маг буквально изрубил лица всех погибших, — серьёзно ответил морталитаси, стягивая перчатки. — Но к счастью, нашего гостя он обработал недостаточно тщательно. И с ним я сейчас и поговорю.

Сначала он потёр ладони, будто в предвкушении. Потом несколько раз встряхнул кистями, издавая оглушительный звон погребального золота, словно с горы кувыркался небольшой брасс-оркестр. С хрустом размял пальцы.

А затем поднял их вверх — так, словно готовился дать оглушительное вступление на пианино. Или до предела натянул ниточки марионеток.

Вокруг что-то начало меняться.

Астрид не могла в точности объяснить, что именно переменилось в комнате, стоило некроманту воздеть руки. Скорее, пришло знание, что они здесь не одни, и за ними внимательно наблюдают. Повеяло лёгким холодком — трудно было сказать, родился ли он в позвоночнике или действительно принёсся откуда-то со стороны.

Она перевела взгляд на мага. В глубине его глаз горели зелёные точки, а сухое вытянутое лицо было в крайней степени сосредоточено.

— Кто сделал это с тобой?— спросил он, и голос заметался эхом в каких-то неведомых далях.

Тело на мраморной плите задрожало, а затем выгнулось, упираясь затылком и пятками в камень, и рухнуло обратно.

Астрид уже видела, как выглядит вселение духов в мёртвые тела. Порой это было очень болезненно… и очень громко. Только от мага зависело, где очнётся создание из Тени — в опустевшем доме без хозяина или мучительной, продолжающейся агонии.

У этого тела были все риски, чтобы случилось второе.

Мертвец открыл глаза и медленно осмотрел комнату.

Не похоже, чтобы дух испытывал боль. Астрид коротко выдохнула.

— Кто сделал это с тобой? — вновь спросил Эммрик Волькарин, продолжая держать руки на весу так, словно к его пальцам был привязан груз.

— Маг… смерти… — пробулькало тело.

— Кто этот маг? Что ты помнишь о нём?

Тело беспокойно заворочалось. Руки над ним начинали подрагивать от напряжения.

— Пыль и холод… Сильверит… десять тысяч слитков в Неварру…

— Имя?

Едва заметные движения сообщили Астрид, что ещё миг — и боль, хранимая в памяти трупа, достигнет разума духа. И в ту же самую секунду, как она успела это осознать, профессор Волькарин сделал почти незаметный жест. Его кисти и запястья прошли сквозь друг друга, как бы разрывая некий узел, и тело опало на плиту без малейших признаков жизни.

Воцарилась тишина. Тепло вновь заполняло комнату, волной наползая из камина.

Астрид взглянула на некроманта. Его высокий лоб покрывала испарина, а сам он с трудом выравнивал дыхание, словно пробежал несколько миль. И тем не менее, ей пришлось всматриваться, чтобы подметить такие детали.

Очень… достойно.

— А вы хорошо держались, — похвала вырвалась вперёд прежде, чем она спохватилась.

— О, ничего особенного, — бодро отозвался профессор, разминая кисти. Дрожь в них уже почти прошла. — Годы практики и открытое сердце — вот и всё.

Ровно на одну секунду больше нужного Астрид задержала взгляд на жилистых, длиннопалых руках некроманта. Какая-то непрошенная мыслишка прошмыгнула в сознание и подбросила ей образ, где год назад, точно так же и, возможно, на такой же мраморной плите, под этими пальцами лежала она…

Мысль получила пинка и укатилась обратно, но своё дело сделала — разум слегка поплыл и потерял темп, как подвыпивший наездник.

«Десять тысяч слитков сильверита…» Астрид отошла к рабочему столу, изо всех сил обдумывая услышанное, чтобы отвлечься от внезапной неловкости. Если опустить всё, что её смутило, ситуация со слитками казалась знакомой...

— Этот некромант запросил немалую награду, — заметила она, рассеянно осматривая содержимое стола. Взяв какую-то странную, грубо вырезанную фигурку, Астрид задумчиво покрутила её в пальцах. — Как думаете, куда ему столько? Проще было попросить деньгами.

Эммрик Волькарин с любопытством склонил голову набок.

— Неужели вы заинтересовались делом?

— Должна же я хоть как-то оправдать свою принадлежность к Дозорным.

— Тогда я рад, что нашёл помощника в вашем лице. Знаете, здесь очень сильно не хватает кого-то, кто способен по достоинству оценить наши практики.

«Не думаю, что я из этих кто-то». Рука, слепо шарившая по столу, пока работал мозг, наткнулась на нечто вроде дневника. Краем глаза Астрид успела увидеть какие-то формулы и аккуратный, размашистый почерк.

На дневник тут же надвинули стопку пергамента.

— Это личное, — с извинительной улыбкой пояснил профессор Волькарин. — Так могу ли я надеяться, что вы поможете мне в поисках?

— Я — навряд ли, — ответила Астрид. — Но вот те, что точно вам помогут, найдутся в некоторых заведениях Неварры. Особых заведениях, — подчеркнула она голосом.

Морталитаси просиял. Кажется, это о многом ему сказало.

— Благодарю вас. В таком случае позвольте выразить свою признательность за ваше участие и ассистирование. Знаете, обычно мне помогает Манфред, но сегодня он куда-то вновь запропастился. Этот Маяк для него как одна большая корзина с игрушками! …Кстати, вы не видели, где он?

В эту самую секунду двери за спиной Эммрика Волькарина чуть приоткрылись, и оттуда показался один-единственный огромный глаз. А затем — рука с оттопыренным большим пальцем, перемазанным в саже.

— Он у Беллары Лютейр, — не покривив душой, ответила Астрид. — В её лаборатории.

— Вот как? Что ж, я рад, что он тянется к науке. А теперь мне, пожалуй, пора откланяться. Было очень приятно поработать с вами, мисс Ингельвар.

* * *

Это был долгий и подозрительно хороший день.

Астрид наслаждалась вновь обретённой свободой. Конечно, его милость почему-то поставил перед собой задачу завалить её работой, но даже убираться в грифоньем загоне было в разы приятнее, чем проводить дни, лёжа на одном и том же диване, слушая Соласа и считая в шагах расстояние между углами комнаты. Пусть сегодня ей доверили только навозные вилы, но вот завтра…

«Завтра, не завтра — ты до сегодняшней ночи доживи», — беспокойно шуршал червячок сомнения.

«Плевать на завтра, живи сегодня», — дуэтом твердили восхитительное вечернее рагу и кружка холодного пива с армейских складов.

Под вечер ей даже удалось вызнать, где солдаты и младшие офицеры собираются тайком для игры в «порочную добродетель». Компания разномастных картёжников с охотой приняла с виду неопытную женщину в свой кружок и уже спустя полчаса горько об этом пожалела. Особенно кусала локти какая-то новобранка из Вольной Марки, которая просадила пару запасных сапог и паёк на неделю вперёд. Паёк Астрид милостиво вернула, а вот пара дармовых сапог тут же ушла «на склад» — в походе такое добро грех не урвать.

Вот так, с нечестно нажитым добром на плече, Астрид и возвращалась в свой угол на Маяке. Новые сапоги и ужин приятно грели душу и тело, Солас молчал, и рука была совершенно целой после попытки почесать за ухом грифона.

Значит, точно быть беде.

…Началось всё снова с тихого звона. Обычно Астрид не заглядывала в комнату, где стоял элувиан, что вёл на Перекрёсток, но на этот раз что-то натолкнуло её на идею хотя бы одним глазком взглянуть на него. В последний раз, кажется, дело закончилось тем, что их втянуло на Маяк, а дальше были Инквизитор и арест.

Зайди туда.

Да, надо зайти. Почему бы и нет?

По какому-то счастливому совпадению она попала как раз на пересменку: предыдущая охрана уже покинула пост, а новая не заступила. Никем не замеченная, Астрид проскользнула в святая святых Маяка.

Он был… ну, не таким впечатляющим. Просто побольше других, что удалось повидать на своём веку. На поверхности, как на горном озере, сверкали блики, и за ними виднелись неясные очертания — не города, не леса и не горы, но всё вместе.

Подойди.

Послушно приблизившись к зеркалу, Астрид коснулась поверхности. Почему-то она ожидала почувствовать что-то вроде воды, но на ощупь это был обычный холодный металл.

Открой.

Она спокойно произнесла фразу-ключ. Откуда та взялась? Неважно. Наверное, всегда лежала где-то на закоулках памяти.

Элувиан вспыхнул ярким.

К её ногам упало тело. Убитый эльф-маг наполовину вывалился из зеркальной поверхности, раскинув руки и обратив остекленевший взгляд вверх.

Ещё свежая, кровь тихо заструилась по плитам и продолжила тёмными пятнами расползаться по синей ткани. Изорванной в клочья, увенчанной грифоном и утыканной грубыми стрелами, словно подушечка для иголок.

Мёртвый Серый Страж, растрелянный из луков целым отрядом.

А вот и расплата за прекрасный день.

Здесь было довольно темно и попахивало плесенью. Ящики и мешки, грудами сложенные у стен, зарастали подушкой пыли до следующей ревизии, а пауки сменили уже несколько десятков поколений, плетя сети в одних и тех же местах. Слабые лучики дня из световых оконцев наверняка заглядывали сюда только по большим праздникам.

Крысы, объедавшие тело в доспехах, вдруг насторожились и порскнули по углам.

По каменной кладке мазнул свет факела. Откуда-то выросли длинные тени, мерно поднимаясь вверх по стене.

… — Так как ты говоришь, всё было? — спросил лорд Осмунд Тревельян, закрепив высоко поднятый факел в протезе левой руки. Каждый его шаг отзывался лёгким звоном металла.

Астрид начинала раздражаться, но ей хватало ума не перечить Инквизитору.

— Ваша милость, я просто подошла к элувиану, и вдруг оттуда выпал этот мёртвый маг. Клянусь Создателем, это правда!

Лорд Тревельян негромко хмыкнул, продолжая разгонять огнём тьму перед собой.

— Просто подошла к элувиану? Вот так, без цели? И рядом не было охраны?

— Да… сэр. — Астрид чуть замялось: что-то в вопросе Вестника Андрасте её смутно беспокоило. — Говорю вам — всё так и было.

Их отряд пробирался среди бочек, ящиков и мешков, что устроились на грубо сколоченных полках. Всё вокруг кричало о былом величии, которое с веками заплесневело, заросло мхом и стало слегка попахивать: слишком мало рук, чтобы поддерживать гордость прошлого. Да и не до порядка было.

— И разумеется, просто так вдруг заработал элувиан в хранилищах Вейсхаупта, — произнёс Инквизитор с едва скрываемым сарказмом. — Нет, я не верю в совпадения.

— Может быть, тот Страж-эльф знал ключ к порталу? — предположила Нитка Хардинг. Маленькая разведчица шла в авангарде, водя арбалетом из стороны в сторону. — Всё-таки это наследие его народа.

— И вспомнил только сейчас? — спросил Инквизитор.

— Ну… возможно?

Мерно капала вода. Шуршал и скрипел мусор под сапогами. Попискивали крысы. Медленно продвигаясь, отряд приближался к выходу со складов.

— Быть может, мы… — начала Беллара, когда с негромким «пат» неожиданно разрядился арбалет.

ПЛЮХ.

Сверху, гремя доспехами, с неприятным жидким звуком приземлилось тело. Из его лица торчал болт, метко всаженный Хардинг.

— Дело плохо, ваша милость, — пробормотала гном, перезаряжаясь.

Присмотревшись, Астрид поняла, что впервые за свою жизнь очень близко увидела его.

Пустые, мёртвые глаза. Рот, полный острых кривых зубов и раскрытый до самых ушей так, словно его обладатель с разбегу налетел на серп. Грубая, неуклюжая, но всё равно демонски эффективная броня, которую мог соорудить только кузнец, в чьих лапах даже меч выглядел бы не больше зубочистки…

Порождение тьмы.

— Какая необычная костная деформация… — услышала Астрид знакомое бормотание позади себя. Протиснувшись мимо солдат, Эммрик Волькарин склонился над телом с видом энтомолога, который только что обнаружил крайне редкую бабочку.

Лорд Тревельян поймал морталитаси за плечо.

— Не вздумайте даже касаться этой дряни, профессор, — произнёс он. — Если, конечно, не желаете лично узнать, как становятся Серыми Стражами.

Где-то вдали над степями Андерфелса гремел гром и сверкали молнии. По камням, которыми был вымощен двор, застучали первые крупные капли грядущего дождя.

Астрид прищурилась, вглядываясь в мрак позднего вечера. Странно, но для огромной крепости Стражей Вейсхаупт почему-то был очень тихим и очень тёмным…

Она встрепенулась.

— Сюда кто-то идёт!

* * *

Допив из фляги, эльф со шрамом на губе благодарно вернул её одному из солдат. Его довольно-таки цыплячья грудь часто поднималась и опускалась, словно ему не хватало воздуха.

— Спасибо… что пришли на помощь… — произнёс он с сильным орлесианским акцентом. — Я — Антуан, а это моя жена, Эвка. Мы как раз пытались отыскать ещё кого-то, кто уцелел…

— Уцелел? — встрепенулся Инквизитор. — В смысле уцелел?

Эльф и Стражница-гном с огромным молотом наперевес переглянулись.

— Мы точно не знаем, ваша милость, — ответила вместо Антуана Эвка. — Здесь происходит что-то странное, сэр.

— Связанное с порождениями тьмы? Мы подстрелили на входе одного красавца.

Эвка замялась. Зато вновь заговорил Антуан — тихо, словно сам не веря в сказанное.

— Сэр, вы когда-нибудь видели, чтобы земля сама по себе разверзалась под ногами до самых глубин, чтобы выпустить этих тварей?

… Одна из огромных трещин как раз расколола пополам двор с казармами, где жила немногочисленная обслуга Вейсхаупта вроде конюхов, кузнецов и плотников. Здоровенный ломоть тьмы уходил куда-то вниз — казалось, что до самой бездны. Оттуда доносился глухой рокот, словно под толщей земли проходила праздничная ярмарка.

Вот только остальным было не до праздника. Да и трупы порождений и Серых Стражей, лежащие то тут, то там, тоже как-то не добавляли радости.

— Сколько их? — спросил Инквизитор. — Я имею в виду: сколько таких провалов?

Антуан помотал головой.

— Никто не знает. Когда это случилось, мы, кто остался по эту сторону, начали оборонять склады. Когда всё зачистили, было как-то не до разведки.

— А где остальные? — Хардинг, которая последние минут пять крутила головой по сторонам, повернулась к эльфу. — Почему здесь только вы? Почему нет подмоги из крепости? Где Первый Страж? Я не вижу даже огней в окнах!

— Говорю же, не знаем, — задыхаясь, произнёс Антуан. — Мы потеряли связь с остальной крепостью. Порождения тоже почему-то притихли, и никто не понимает причины.

Он вздрогнул и скорчился, словно от сильной боли. Эвка присела рядом с ним, взяв мужа за руки и с тревогой глядя в его лицо.

Краем глаза Астрид увидела, как смуглый полуэльф-Страж из их отряда, которому принадлежал чуть ли не единственный на весь Тедас грифон, поднёс руку ко лбу и сморщился. Кажется, его звали Даврин…

— Тут действительно что-то неладно, — пробормотал он, щурясь, будто бы его одолевала мигрень. Тёмная кожа лоснилась — то ли от дождя, то ли от пота. — Это не как с обычными порождениями… похоже на Зов, но странный… Оно неправильно шепчет. Очень неправильно.

Сверкнула зарница. Сухо прогремел гром. На этот раз между вспышкой и грохотом прошло всего несколько мгновений.

— Значит, мы должны разобраться, — твёрдо произнёс Инквизитор.

* * *

— Но мы не Серые Стражи, господин Инквизитор!

Дождь уже лил вовсю, так что небольшой отряд Инквизитора и выжившие Стражи укрылись на складе. Последних собралось немного — Антуан, Эвка, да ещё с десяток во главе с капитаном Яносом. Как выразилась Хардинг: «Одну дыру заткнуть хватит, две — уже некому».

Куда многочисленнее была тёмная груда, собранная под одной из стен. Всё, что они смогли сделать, это лишь перенести их сюда с улицы и накрыть порванными на полотнища мешками. Теперь мертвецы тихо лежали в одном помещении с живыми, пропитывая грубую ткань водой и кровью.

В другом углу, почти так же неподвижно, застыли раненые. Многие из них уже даже не стонали и не ворочались, и, несмотря на первую помощь, лишь сипло втягивали воздух сквозь бесцветные губы.

Маг с сильным тевинтерским акцентом выступила вперёд, стуча металлическим ножным протезом по камням. Её глаза горели ледяным из-под траурной вуали.

— Я опросила всех, ваша милость, и выяснила, что их не просто захватили врасплох, — произнесла Нэв Галлус. — Антуан утверждает, что даже в такой неординарной ситуации с дрожью земли Стражи как минимум смогли бы наладить оборону самостоятельно. Что-то произошло в самом Вейсхаупте. И мы собираемся прямо туда. Простите за нарушение субординации, но это опрометчивое решение, сэр.

Она умолкла, испытующе сверля взглядом Инквизитора, который в эту самую минуту чертил что-то на столешнице куском угля. Все ждали, затаив дыхание.

— Согласен. Опрометчивое, — спокойно ответил лорд Тревельян. И продолжил рисовать, как ни в чём не бывало.

— И… что же нам делать? — спросил Даврин, нервно прокапывая концом меча бороздки между плитами пола. Его лицо всё ещё лоснилось, а ноздри слишком часто трепетали.

— Всё, что в наших силах.

Лорд Тревельян наконец оторвался от столешницы и выпрямился.

Это возымело странный, но впечатляющий эффект. В одно мгновение искалеченный человек без руки, с мешками под глазами и ранними залысинами из-за постоянной носки шлема обрёл твердокаменные черты, словно бы высеченные скульптором в граните. Сверкнувшая за воротами молния пришлась как нельзя кстати — всё-таки у природы есть театральная жилка.

— Я веду вас не потому, что вы лучшие, нет, — начал лорд Осмунд Тревельян. — Просто сейчас идти некому. Так что, раз уж здесь оказались мы, теперь это наша задача.

Он обвёл глазами присутствующих и продолжил:

— Конечно, вы можете прямо сейчас сложить с себя обязательства и вернуться домой, к своим семьям и своей службе. Но вот что я вам скажу: избежав ужасов здесь, вы не защититесь от них там, у домашнего очага. Они придут к вам во стократ сильнее, чем тогда, когда вы повернули назад. Но рядом уже никого не будет, чтобы протянуть руку помощи. Так что вы выберете?

Несмотря на неприязнь, внутренне Астрид всё-таки восхитилась ходом Инквизитора. Чистейший пафос, но произнесённый ровно тогда и так, чтобы люди после этой речи переглянулись и заорали, подбрасывая шапки вверх.

Так оно и было. Правда, крики и шапки остались лишь красивой метафорой: всё-таки для некоторых вещей нужны места и обстоятельства побезопаснее. Просто шёпотки стали чуть громче, а взгляды — увереннее.

— А теперь — время проверить снаряжение, — повысил голос Инквизитор. — Полчаса на всё, и мы выдвигаемся.

* * *

Самое страшное, что может быть перед боем — безделье.

Астрид оказалась единственной, у кого не было даже столового ножика, чтобы воткнуть его в потенциального врага. Попытка тихо стащить хотя бы короткий меч у одного из покойных Серых Стражей встретила молчаливый взгляд Инквизитора, и оружие пришлось бросить.

Поэтому всё, что ей оставалось, так это слоняться из угла в угол, считая шаги и плиты под ногами.

Каждый занимался чем-то своим. Луканис методично натачивал каждый из своих метательных ножей, Даврин проверял баланс меча и поправлял броню на Ассане, который терялся в ней, как котёнок в доспехах гладиатора. Нэв Галлус сосредоточенно курила, Эвка поила Антуана. Капитан Янос тщательно обстукивал лезвие на древке пики, а профессор Эммрик Волькарин…

Намаявшись от скуки и неизвестности, Астрид присела рядом с морталитаси.

Батарея пузырьков с микстурами. Длинные свёртки со скрытыми в них скальпелями, иглами, зажимами и лопаточками странной формы. Рядом поблёскивали крючки для отведения тканей, тонкие распаторы и зонды с тупыми концами. Катушки ниток всевозможных размеров, которых хватило бы, чтобы сшить паруса для целого фрегата. Где-то даже затесалась пила по кости, а под ней обнаружился небольшой трепан — на случай, если придётся добираться до содержимого чужого черепа.

— Вы собираетесь кого-то там вскрывать? — не удержалась от колкого комментария Астрид.

Ответ был спокоен и мягок, как и всегда.

— Нет. Просто не хочу зависеть от чужой неосмотрительности.

Одна из катушек вдруг выпала из сумки профессора и покатилась по камням. Чисто инстинктивно Астрид метнулась прибить её ладонью к полу и лишь на секунду опоздала — её рука опустилась на руку Волькарина, который уже поймал нитки.

Холодную. Мокрую. Дрожащую руку.

Только сейчас Астрид обратила внимание, насколько бледным было лицо морталитаси. Единственной сколько-нибудь цветной чертой оставались только тонкие тёмные усы. Даже для некроманта это было чересчур.

Атмосфера перед боем — удивительное явление. Волнение заставляет людей сбиваться в кучки, чтобы почувствовать плечом плечо сотоварища. Почти каждый ненадолго, но становится другом всем остальным, напряжённо вглядывается в лица, неловко шутит, испытывает странную волну нежности к собственной жизни и жизням других соратников… По крайней мере, чаще всего.

— Бояться — это нормально, — тихо произнесла Астрид. — Просто не пытайтесь распланировать весь бой. Переживите первые минуты, и вы поймёте, что делать дальше.

— Я бы вообще хотел его не допустить, — так же тихо ответил морталитаси. — Но если придётся…

Он бросил многозначительный взгляд на прислонённый к ящикам посох. А затем перевёл его на Астрид, и в глубине глаз зажглись тёплые, благодарные огоньки.

— Спасибо, мисс Ингельвар. Мы справимся. Я уверен.

— Время, — сухо произнёс Инквизитор. — Выдвигаемся через пять минут.

Поспешно расфасовав все баночки-скляночки-пинцеты по сумке и карманам, Эммрик Волькарин обернулся к Астрид и его глаза расширились от удивления.

— Вы пойдёте так? Без оружия?

Астрид развела руками.

— Простите, профессор, но мне оно не положено.

— Но вы же не сможете защищать себя!

— Может, в этом и состоит суть плана его инквизейшества? — сардонически улыбаясь, ответила Астрид.

Оставив профессора переваривать услышанное в одиночестве, она отошла в сторону от остальных и устроилась прямо за ящиками у входа — там, где можно было наблюдать за происходящим во дворе и самой не быть подстреленной, как утка в середине заводи.

Дождь лил как из ведра, окутав Вейсхаупт серой пеленой. Молнии рвали небо на части, а грохот грома ощущался даже в костях. Наверное, обычный летний вечер в Андерфелсе… Неудивительно, что тут массово идут в Серые Стражи.

Щурясь, она попыталась рассмотреть впереди хотя бы что-то.

Ничего. Серые стены, мрачные, заросшие мхом и лишайником статуи прославленных Стражей и грифонов — наверняка давних прадедушек Ассана, которые когда-то стаями жили тут. Строители крепости не поскупились на камень: изваяния шли далеко ввысь, своими габаритами не уступая даже дракону. Такому, который присел на задние лапы, поставил на них передние и обвил вокруг хвостом, сложив крылья.

В общем, да. Большому дракону. На редкость уродливому. Сидящему абсолютно неподвижно…

…и моргающему от дождя.

Внутренности Астрид словно сорвались в ледяную воду. Перестав дышать, она наблюдала, как огромное чудовище лениво мигает, и белёсая пленка как бы сползает с гигантского глаза с вертикальным, налитым кровью зрачком.

Её стало подташнивать от ужаса столь безграничного, что даже горло отказывалось извлекать какие-то звуки. Получались лишь слабые хрипы, тоненькие и поскуливающие.

В пелене дождя возникла маленькая фигурка. Она бежала через заливаемую дождём площадку, размахивая руками и что-то неразборчиво крича.

Тварь начала разворачивать крылья.

— А… архидемон… — наконец, просипела Астрид и, набрав достаточно воздуха в лёгкие, заорала во всю глотку: — Архидемон!

Вернувшаяся с разведки Хардинг обернулась вовремя. Чудовищная громадина уже начинала вдыхать, и под полуоблезшей чешуёй разгорались просветы зарождающегося пламени. Гном метнулась за одну из статуй, и в тот же миг на место, где она только что была, обрушилась струя огня.

Именно струя. Сложно как-то иначе описать субстанцию, которая спокойно входит в камень, как нож в масло, заставляя его раскаляться, плавиться и пузыриться, как гороховый суп на костре. Самого пламени даже не было видно — это была его самая суть, чистая настолько, что не имела почти никакого цвета и испаряла всю воду на несколько ярдов вокруг, превращая местность в клубы раскалённого тумана.

Из которого клубочком прямо под ноги взволнованных солдат выкатилась живая Нитка Хардинг.

— Плохо, очень плохо, — скороговоркой резюмировала гном, вскакивая и отряхиваясь. — Там полно порождений… а остальное вы и сами видите. И еще это… присмотритесь получше к облакам.

Пар медленно рассеивался, и теперь все могли разглядеть то, что приняли за одну из грозовых туч.

На полнеба раскинулась огромная тень. Холодное лицо, скрытое за непроницаемой маской и увенчанное монструозной короной, равнодушно наблюдало за Вейсхауптом с терпеливостью удава на охоте.

Похоже, существо находилось тут всё время, пока «свита» Инквизитора пыталась разобраться, что происходит. Пока они искали врага на земле, он всё это время был над ними.

Тёмный абрис с рогами-полумесяцем... Астрид задыхалась от вновь пережитого кошмара.

— Гилан’найн… — прошептала она.

— Матерь Галл и создательница чудовищ, — вторил ей тихий голосок Беллары Лютейр.

Окружающие вновь всполошились. Кто-то дёрнул Астрид за шиворот, опрокидывая на пол.

— Ложись!!! — заорал Инквизитор.

Ещё одна струя огня ударила уже точно в склад. Дерево и ткань занялись, как хорошо просушенная бумага в сталелитейной печи. Кто-то страшно кричал от нестерпимой боли, и его тщетно пытались потушить, хлопая по доспехам.

Воняло гарью и жареным.

— Все назад! В подвалы! — вновь дал команду Инквизитор.

Толкаясь, отряд стал беспорядочно отступать под землю, утаскивая за собой раненых, среди которых уже были и мёртвые. Раскалённый воздух жёг кожу и лёгкие.

С грохотом захлопнулись толстые дубовые двери, на время укрыв команду от ярости бушующего пламени.

— Итак, план другой, — задыхаясь, начал лорд Тревельян. — Мы отступаем к элувиану и…

«Нет, — произнёс Солас, — Это не выход. Убить Гилан’найн — вот выход».

— Тебе надо, ты и убивай, — огрызнулась Астрид.

И в ту же секунду сообразила, что произнесла это слишком громко. Взгляды обратились против неё, как ножи в пьяной драке моряков в кабаке.

— И кого же нам надо убить? — вкрадчиво спросил Инквизитор.

Астрид оставалось только вздохнуть.

* * *

— Это может сработать, — получасом позже произнёс лорд Осмунд Тревельян, почесав заросший подбородок. — Я не верю Соласу, но то, что он рассказал… Кое о чем я и сам имею понятие.

Рот Астрид пересох в одно мгновение.

— Сэр, я… — хрипло начала она и умолкла. Взгляды всё ещё были устремлены на неё, и в них читались проблески надежды.

О Создатель… Надежда всегда умирает последней, потому что перед этим обязательно угробит всех остальных. Не Антиванские вороны, нет — вот, кто самый эффективный убийца.

— Послушайте, я же не могу просто так взять и пройти туда, верно? — Астрид попятилась к стене спиной. Глазами она зачем-то отыскала профессора Волькарина и убедилась, что хотя бы он не смотрел на неё как на чудо-оружие. Скорее, в его взгляде читался ужас. — У нас на пути целый архидемон и армия порождений тьмы, а я одна и…

Бряцнул доспех.

— У нас ещё есть возможность попасть в Вейсхаупт, — подал вдруг голос капитан Янос, морщась и прикладывая руку к разбитой голове. — Тайный ход, ваша милость. Отсюда и до самой крепости.

В сыром, воняющим дымом полумраке повисло напряжённое молчание.

«Тебя-то кто за язык тянул?!» Астрид чувствовала, что ещё чуть-чуть, и коленям не хватит воли, чтобы удерживать её на ногах.

— То есть раньше вы не могли об этом сказать, — вежливо, но с ноткой угрозы и заканчивающегося терпения произнёс Инквизитор, — а только сейчас, когда мы потеряли часть людей?

Капитан Янос сухо усмехнулся углом рта.

— У нас свои законы, ваша милость. Считайте, я только что подвёл себя под трибунал, когда сообщил вам об этом.

— В таком случае, решено, — резюмировал Инквизитор. — Капитан, берите с собой Хардинг и Ингельвар и покажите им дорогу. Остальные пойдут со мной. Возражения я не принимаю.

— Ваша милость… — начала Астрид, но на её плечо уже опустилась тяжёлая латная рукавица Стража.

Пресвятая Андрасте, он ведь смотрит на неё так, словно коснулся последней соломинки…

— Идём, девочка, — сипло произнёс капитан Янос и вновь поморщился, словно испытывал сильную боль. — Пора отшлёпать богиню длинноухих по попке.

… Когда дверь от тайного лаза вновь встала на место, в центре всеобщего внимания оказался уже Инквизитор. В отличие от Астрид, он не испытал неожиданной слабости в коленях, но наоборот: словно вырос на полголовы в сравнении с остальными. Люди обступали его, как древнего пророка.

— Итак, — произнёс лорд Осмунд Тревельян, — а теперь начинается моя самая любимая часть. Все, кто способен держать оружие, откройте те ящики, что стоят у стенки. Пришло время опробовать твои разработки, Беллара.

Кап.

Кап.

Кап.

Потайной лаз под Вейсхауптом полностью соответствовал общему состоянию крепости. Длинная каменная кишка, полная влаги из-за бури наверху, слизи неясного происхождения, мусора, мха, лишайника и какой-то особой формы жизни, облюбовавшей местные стены. Кое-где прогнившие деревянные балки поддерживали осыпающуюся древнюю кладку. Местами виднелось неясное свечение, потухавшее при приближении факела и вновь тускло разгоравшееся, едва огонь таял во тьме туннеля.

Казалось, тут был свой маленький, обособленный мирок, который потревожили впервые за много сотен лет. И теперь его обитатели терпеливо и безмолвно ждали, когда незваные гости уберутся восвояси.

Кап.

Кап.

Кап.

Долгое время тишину нарушала лишь капель, плюханье луж под ногами и бряцанье доспехов. Но в конце концов терпение Астрид дало брешь.

— Я так понимаю, всё уже решили без меня, да? — повысив голос, спросила она. — Просто вывести меня под нос к архидемону, поманить лириумным кинжалом как косточкой и дело с концом? А последнее слово хоть дадите сказать?

Капитан Янос промолчал — с его стороны доносилось только сосредоточенное дыхание раненого человека, который тащит на себе пятьдесят фунтов стали. Отражаясь от стен, эхо возвращалось с лёгким хрипом.

Астрид взглянула через плечо на Нитку Хардинг, замыкающую их маленький отряд.

— Ты тоже ничего не ответишь, да?

— Астрид, ты сама слышала приказ, — вздохнула гном. — Инквизитор считает, что это хороший план, и я верю в него.

— Он просто человек. А люди порой ошибаются.

— Но не лорд Тревельян, — твёрдо возразила маленькая разведчица. — Пойми меня, я знакома с ним не один год и знаю, о чём говорю.

— То есть, ты дашь ему скормить меня архидемону, — с горечью подытожила Астрид.

В полумраке послышался тихий вздох.

— Нет, — произнесла Хардинг тоном, в котором чувствовалось искреннее сожаление. — Я просто выполню приказ.

Кап.

Кап.

Кап.

* * *

А на другой стороне туннеля тем временем проходили спешные приготовления.

— Что это, сэр? — спросил Даврин, извлекая из запыленных ящиков очередной кусок металла, сверкающий воронёной сталью. — Похоже на части арбалетов, но странные какие-то.

— Подарок Первому Стражу, за которым я буквально под землю лез⁽¹⁾, — бросил лорд Тревельян, сосредоточенно отдирая ломиком крышку очередного ящика. — Как-нибудь расскажу за костром эту историю. Нет, Атааш, даже не вздумай! — прикрикнул он на васготку-потрошительницу, которая всё это время с горящими глазами изучала механизм взвода. Хмыкнув, та отложила оружие, продолжая пожирать его жадным взглядом.

— Этот cacharro вообще стреляет? — деловито осведомился Луканис, споро собирая неведомый «арбалет». — Что у него за снаряды?

— Вот, — Инквизитор ногой придвинул коробку, набитую соломой. Среди стеблей проглядывали толстые стрелки, начиненные чем-то жёлтым и подозрительно светящимся. — Только осторожно, Беллара постаралась на славу.

Холодно кивнув, Луканис принялся заряжать пустующие гнёзда барабана.

— А наш некромант так и будет ходить туда-сюда? — поинтересовался он, не поднимая головы. — Или, может, займётся чем-то более полезным?

Лорд Тревельян поднял голову. Ссутулившись, профессор Волькарин и в самом деле бродил из угла в угол с самым обеспокоенным видом, будто бы прислушиваясь. В нём было что-то от встревоженной цапли, которая осторожно вышагивает по заводи в попытках понять, пора ли бежать в камыши, или та тень в небе не более чем обычная ворона.

Это и в самом деле действовало на нервы.

— Вас что-то волнует, профессор? — сдержанно спросил лорд Тревельян, налегая на ломик. — Не поймите меня неправильно, но сейчас нам не помешали бы лишние руки.

Морталитаси обернулся к Инквизитору. Его длинное лицо казалось в полумраке почти белым.

— Вам не кажется, ваша милость, что снаружи стало очень тихо? — негромко произнёс он.

Окружающие невольно умолкли и опустили оружие, прекратив сборку.

В самом деле, для беснующегося архидемона царило необычайное затишье. Ни рёва пламени, ни рыка, ни хлопанья огромных крыльев — даже грохота петель, с которых пытаются сорвать ворота в подвал, не было. Только шум дождя, раскаты грома да молчание, угрожающее, как блеск стали в тёмном переулке.

И как часто бывает в подобных ситуациях, тишину вдруг разорвал одинокий вопль.

* * *

— Это Инквизитор тоже предусмотрел, верно? — спросила Астрид, так и не сумев удержаться едкого комментария.

Нитка Хардинг не ответила. Стоя на коленях, гном сосредоточенно сжимала запястье капитана Яноса в попытках нащупать пульс. Латная перчатка с его руки была небрежно отброшена в сторону и теперь сиротливо лежала в луже, в которую минуту назад грохнулся потерявший сознание Страж. Тут же жалко трепетало бледное, почти синее пламя факела.

— Он жив, — наконец вынесла вердикт разведчица. — Наверное, сказалось ранение или что-то в этом роде.

Астрид посмотрела в чёрную глубину туннеля, откуда доносилась беспрестанная капель сочащейся влаги.

— Отлично. План провалился, так? — подытожила она. — Тогда вытаскиваем его из доспехов и тащим назад.

Нагнувшись, она начала расстегивать один из ремней на нагруднике капитана, как почувствовала прикосновение острой стали ко лбу.

Астрид замерла.

— Встань, — негромко приказала Нитка Хардинг, поудобнее устроив приклад арбалета у плеча.

Астрид медленно поднялась, не сводя взгляд с болта, который целился ей промеж глаз. Несмотря на ситуацию, в голове всплыла весёлая мысль: а ведь для выстрела в упор Хардинг пришлось бы встать на табуретку или подпрыгнуть…

— Прости меня, пожалуйста, — тихо произнесла гном. — Но мы пойдём дальше.

* * *

— Держите его, держите!

— Вы слышали его крик? Было точь-в-точь, как…

— Цыц, накликаешь!

— М-мать… Чуть не укусил меня, гадёныш!

В складском подземелье царил переполох. Потребовалось сразу три пары рук, чтобы удерживать бьющегося в конвульсиях Антуана, пока Эвка пыталась безуспешно успокоить мужа. Но, несмотря на все увещевания, эльф продолжал скрипеть зубами и с какой-то животной яростью вырываться из захвата, хрустя суставами.

Вдруг Даврин, который безуспешно искал хотя бы каплю спиртного для обезумевшего Антуана, пьяно зашатался и рухнул на колени. За ним с бряцаньем и грохотом свалились ещё несколько Стражей.

— Она… она внутри… — захрипел Даврин, хватаясь за грудь и рвя на себе рубашку. — Внутри меня… шепчет…

Лорд Тревельян подлетел к нему, почти упав рядом.

— Кто шепчет? О ком ты? Говори яснее! — требовательно крикнул он, встряхнув Стража за плечо.

Даврин завыл. Обхватив голову руками, он ничком прижался к холодным камням пола.

Неожиданно в суматохе прозвучал металлический щелчок, громкий и чёткий, как хлесткий удар тетивы — то замкнулась застёжка саквояжа.

— Кажется, я знаю, в чём дело, — негромко произнёс профессор Волькарин под софитами взглядов.

В чадном свете факелов блеснул металл.

И раньше, чем Осмунд Тревельян успел открыть рот и сказать хоть что-то, морталитаси неожиданно оказался над Антуаном, и на руке эльфа зазияла тонкая красная полоска, мгновенно набухнувшая кровью. Густая жидкость тут же воспарила в воздух, даже не касаясь пальцев некроманта, который, совершая какие-то пассы руками, сформировал из неё переливающийся шарик.

Происходящее было настолько сюрреалистичным, что несколько мгновений царило дружное молчание. Даже страдающие от неясного недуга Стражи притихли.

— Mierda! Это магия крови! — рыкнул Луканис и рванулся вперёд, но рука Инквизитора немедленно ухватила его за плащ, словно последний о чём-то догадался.

— Одна из её форм и совершенно безобидная, уверяю вас, — быстро проговорил Эммрик Волькарин, продолжая вращать шарик крови в воздухе и высматривать что-то, ведомое только ему. — Я всего лишь… ох!

Вздрогнув, он уронил кровавый шарик на пол, и тот шлёпнулся густой кляксой, расплываясь на камнях.

— Силы небесные, так слухи были правдой… — прошептал морталитаси, поворачиваясь к лорду Тревельяну. — В крови Серых Стражей — скверна!

Вокруг зароптали. Инквизитор сухо кивнул.

— Да. Но какое оно имеет отношение… — начал он и вдруг умолк, побледнев. — Погодите, неужели…

— Верно, — подтвердил его догадку профессор. Кадык на его шее дёрнулся. — Раз Гилан’найн управляет порождениями, она управляет и Стражами. Вот что с ними сейчас происходит.

В эту самую секунду странный шорох и бульканье, которое уже некоторое время доносились из угла с ранеными, стали наконец громче и привлекли всеобщее внимание. Головы присутствующих, как по команде, повернулись в сторону источника звука, и холодок пробежал абсолютно по каждой спине без исключения.

— Я так понимаю, никто не против марш-броска к крепости, — пробормотал лорд Тревельян.

* * *

Всё началось со странного, текучего и пузырящегося звука, словно кто-то разливал по раскалённой поверхности густой суп. Затем жидкий шорох сменился ещё более мерзкими нотами — костным хрустом, лопаньем хрящей и влажным треском растягиваемой кожи. Словно шаловливый дух вселился в мясную лавку и теперь от души развлекался, собирая кадавра из бычьих потрохов.

Астрид и Хардинг, забывшись, зачарованно смотрели во мрак.

Тьма шевелилась. В трепещущем пламени подмокшего факела нечто выползало из опустевших доспехов капитана Яноса, которые послушно повторяли форму некогда человека. Вытягиваясь, как слизень на ветке в поисках листа, на который можно переползти, масса слепо зашарила по стенам.

Астрид поняла, что её снова начало тошнить.

— Создатель милостивый… — прошептала Хардинг, не замечая, как руки сами собой опустили арбалет.

А тёмная груда всё продолжала формироваться во что-то человекоподобное. Прорезались и выросли когтистые руки, ноги упёрлись в плиты и подняли на себе сутулое, скорченное тело. По спине твари неспешно проплыли подобия глаз и полного кривых, острых зубов рта, которые медленно переползли на короткий толстый обрубок, в котором слабо угадывалась голова. Та не сразу нашла своё место, но жуткая насмешка над живым существом подняла лапы и с щелчком водрузила её промеж узких плеч.

А затем оно обернулось и посмотрело прямо на двух женщин, которые всё никак не могли сбросить с себя оцепенение.

Наверное, больше всего это походило на гарлока. Однако даже между гарлоком и этим пролегала столь же глубокая разница, как между обычным пауком в деревенском сортире и вартерралом. Казалось, оно пришло из самых тёмных кошмаров каких-нибудь древних, дремлющих в космическом мраке тварей, один взгляд на которых повергал бы человека в безумие.

Чудовище нагнулось и подняло меч бывшего капитана Яноса. Астрид сумела разглядеть на его правой лапе как минимум три больших пальца, два из которых принадлежали левой руке.

— Бежим? — предложила она.

Вместо ответа Хардинг выстрелила в тварь.

Болт сочно вонзился прямо в грудь кадавра — так, что тот даже несильно отшатнулся. Но буквально через мгновение он снова стоял прямо.

Выдавившись из тела, болт звонко ударился о камни у ног преобразившегося Яноса.

А затем оно неожиданно стремительно сделало шаг вперёд и Астрид услышала, как тихо охнула Нитка Хардинг. До ужаса знакомым, характерным полувсхлипом-полувздохом человека, которого только что пронзили острой сталью.

Оцепенение спало, словно Астрид окатили ледяной водой. Схватив арбалет разведчицы, она попыталась перезарядить его, но получила пинок в живот и отлетела назад, рухнув на спину и задыхаясь от боли. Казалось, что лёгкие вместе с рёбрами вколотили в позвоночник, и она бессильно лежала, открывая и закрывая рот, как рыба на суше, не способная даже подняться на четвереньки…

Не то что бы она покорно ждала своей участи. Просто для непокорного ожидания тело слишком страдало.

Но участь всё не наступала.

Кое-как, сквозь красное марево перед глазами, Астрид рассмотрела привалившуюся к стенке туннеля Хардинг и нависающего над ней кадавра. Меч Яноса вонзился разведчице прямо под нагрудник, туда, где металл был приклёпан к толстой коже, и конец лезвия торчал из-под лопатки гнома…

…которая сжимала это самое лезвие голыми руками, не давая своему убийце выдернуть его и направиться к Астрид.

Это был шанс на тысячу. Нет, на миллион. С трудом оторвав себя от земли, шатаясь, Астрид нашарила какой-то кусок доспеха Яноса и побрела в сторону твари, которая тупо дёргала на себя меч в попытках стряхнуть тело Хардинг.

Не глядя на то, что именно она сжимает, Астрид с размаху нанесла удар в голову кадавра. И ещё один. И ещё.

И ещё, и ещё, и ещё, и ещё.

Чёрная кровь лилась ручьём. Руки поднимались и опускались, оставляя всё более глубокую дыру на том месте, где у бывшего капитана Яноса когда-то был затылок.

Она вколачивала кусок стали до тех самых пор, пока даже двумя руками не смогла вытащить его обратно. И только тогда, отшатнувшись, Астрид бросила своё занятие, опёрлась спиной о стену туннеля и бессильно сползла на пол.

Бок жгло огнём. А перед ней на коленях сидел и подёргивался кадавр, чья податливая, ещё не окрепшая голова была практически разрублена до самой шеи краем наплечника. Наплечника, на котором красовался грифон с такими острыми, широкими металлическими крыльями.

— Нитка… — хрипло позвала Астрид.

Хардинг не откликнулась.

Тогда Астрид подползла к телу маленькой женщины и осторожно, бережно повернула её, стараясь не задеть торчавший из груди меч. Веки Хардинг ещё трепетали, и в такт дыханию что-то слабо хрипело и пузырилось возле раны.

Возможно, это была просто агония. Возможно, через минуту она умрёт. Но сквозь боль в боку зудела мысль, что нельзя бросать её так, в грязном окровавленном туннеле.

Подтащив к себе нагрудник Яноса, Астрид начала привязывать к нему плащ капитана, чтобы смастерить салазки для Хардинг. А затем, кое-как приладив грубую ткань к нагруднику, она попыталась аккуратно передвинуть тело гнома так, чтобы оно оказалось прямо на куске металла.

И тут же замерла на месте.

Маняще поблескивая, из-за ворота Хардинг выскользнул филактерий с кровью Астрид.

Её ключ к свободе. Достаточно только протянуть руку и сорвать.

* * *

А снаружи бушевала буря. Молнии сверкали и рвали небо на части, то и дело подсвечивая гигантский силуэт в небе в порыве драматического экстаза. Дождь не шёл, а беспорядочно проливался везде и сразу, и резкие порывы ветра превращали его в мощные струи ледяной воды, которые летели почти вертикально земле.

И прямо сейчас ливень трудился над нелёгкой задачкой: ярко пылающим складом, в котором каким-то образом вспыхнули все бочки со смолой разом. Из огня какое-то время доносился многоголосый вой, который очень быстро стих.

— Это было эффектно, сэр! — проорал Даврин сквозь дождь, который норовил залить ему рот, чтобы тот захлебнулся. Серые от приступов скулы Стража всё ещё ходили желваками — сказывалось влияние скверны. — Но вам не кажется, что так Гилан’найн наверняка обратит на нас внимание?!

— Я на это надеюсь!

— Что, сэр?!

— Говорю, ей это точно не понравится!

Маленький отряд пробивался к центральной части крепости, ощетинившись дарёными «арбалетами», как очень рассерженный иглоспин. Время от времени вокруг него оживали странные тени, больше похожие на кустарники из плоти, и тянули свои искривлённые руки-ветви: тогда «арбалеты» шли в ход, превращая всё живое на своём пути в красную пыль.

Но здесь были не только преображённые. То тут, то там из мрака выбирались израненные, измученные искажённым подобием Зова Серые Стражи и примыкали к отряду Инквизитора, который рос, как несущийся с горы снежный ком. Вскоре это была маленькая армия, которая двигалась вперёд упрямой черепахой, оставляя за собой хвост из тел обычных порождений, превращённых… и тех, кто больше не смог сопротивляться.

Так что в командный зал лорд Осмунд Тревельян прорвался уже в составе внушительной свиты. И очень вовремя.

То, что предстало их глазам, было сложно описать. Самым близким будет представить, что людей слепили в один огромный ком плоти, после чего шваркнули его об землю со всей силы — так, что тела расплескало по стенам, потолку и полу, как мокрую глину. То тут, то там виднелись конечности, лица, органы… которым не полагалось ещё двигаться и пульсировать.

И посреди этой чудовищной инсталляции ожесточённо дралась кучка выживших Стражей во главе с самим Первым Стражем Йовином Гластрумом.

Первый Страж воткнул меч в последнего превращённого, с которым как раз заканчивал к приходу Инквизитора, и повернулся к незваным гостям. С ног до головы его покрывала кровь, и белки глаз ярко выделялись на лице.

— Наконец-то! — рыкнул Гластрум и выдернул меч из мёртвого тела, стряхнув по пути красные брызги с лезвия. — Вы… Подождите, что? Инквизиция?

— Считайте, вам в помощь, — лорд Тревельян шагнул вперёд. — У вас на пороге — богиня из прошлого, и подмога точно не помешает.

Пышные усы Первого Стража хищно встопорщились.

— Богиня? Вы бредите, — отмахнулся он. — Я знаю, что для обычных людей Мор само по себе явление экстраординарное, но какие-то боги… вы явно хватили лишку. Видите архидемона? Помогите мне сразить его, и мы быстро положим этому конец.

В глазах лорда Тревельяна сверкнули недобрые огоньки.

— То есть, гигантская голова в небе нам всем чудится? И превращения Серых Стражей в чудовищ тоже бред?

— Это уже не моя забота, — отрезал Йовин Гластрум. — Моя задача — остановить Мор, и я…

Кулак Инквизитора впечатал нос в лицо Первого Стража. Обмякнув, тот стёк на пол, громыхнув доспехами.

Лорд Тревельян окинул взглядом оставшихся офицеров.

— Кто-то ещё желает поспорить со мной? — Он помолчал, наблюдая, как одна пара глаз за другой опускается вниз, проявляя неподдельный интерес к собственным сапогам. — Отлично. В таком случае я беру на себя командование. Где капитан Янос?

В командном зале повисла тишина, тяжёлая, как свинцовый груз на ногах утопленника.

Только сейчас Осмунд Тревельян и его спутники осознали, что капитан уже давным-давно должен был добраться до крепости. Покачнувшись, Инквизитор тяжело осел на краешек перевёрнутого стола.

На его плечо легла рука Даврина. Обычно смуглая, сейчас она была серой, как пепел.

— Ещё ничего не потеряно, сэр, — хрипло произнёс он. — Мы ещё можем заманить архидемона в ловушку.

— Что ты задумал? — спросил Инквизитор, не поднимая головы.

По лицу Даврина проползла кривая, сардоническая ухмылка.

— Вы знаете, что. Потребуется больше людей. Думаю, как-нибудь мы сумеем привлечь внимание твари. Она не откажется полакомиться, если нас будет достаточно много.

От окна вдруг донёсся тихий голос профессора Волькарина — приглушённый и скорбный, словно он находился на похоронах.

— Нет, — пробормотал он и повернулся к присутствующим. Под усталыми глазами залегли глубокие тени. — Ваш изначальный план всё ещё в действии, ваша милость. Вы пожертвуете только одним человеком.

1) Ма-аленькая отсылка к дополнению "Нисхождение" (The Descent) к Dragon Age: Inquisition.

Вернуться к тексту