Таннены: Английский смог и американский дым (джен)

Дверь в подвал захлопнулась с характерным сухим стуком. Наверху, на первом этаже, послышался шаркающий шаг старого Эбиффнизера, а затем щелчок тяжёлого замка — старик заперся в своей конторе, чтобы в сотый раз за день пересчитать дневную выручку.

В подвале воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Уильям резко встал, отчего дряхлый стул жалобно скрипнул. Он подошёл к столу и с размаху вогнал старый кухонный нож прямо в деревянную столешницу.

— Если мы не уберёмся из этой выгребной ямы до конца недели, я лично проломлю старику череп его же писчим пером, — процедил Билл, и его желтоватые зубы хищно блеснули в полумраке. — Двадцать пять лет! Мы пашем на него как проклятые волы, таскаем мешки в порту, выбиваем дерьмо из его должников, а он сегодня устроил часовую истерику из-за того, что Хепзиба налила в суп лишнюю ложку копеечного масла!

Таддеус «Чернозуб» вытащил нож из стола, крутанул его в руке и нехорошо ухмыльнулся, обнажая щербатый рот:

— Остынь, Билл. Зачем грех на душу брать и мараться о родную кровь? Старик так увлечён своими грошами, что не заметит, если из его личного тайника пропадёт пара сотен фунтов. Этого как раз хватит на четыре билета первого класса до Нью-Йорка на трансатлантический пакетбот. И пусть эта старая пиявка сама выбивает свои долги в Спитлфилдсе.

— Это воровство, — сухо и чётко отрезал Боргард, даже не подняв головы от своей портупеи. — Причём у собственного отца. На флоте или в полку за такое к мачте вяжут и шкуру спускают плетьми. Должен быть законный способ.

Хепзиба, до этого сидевшая неподвижно у очага, резко повернулась. В её глазах вспыхнул такой холодный папиросный огонёк, что даже Билл инстинктивно сделал шаг назад.

— Законный способ, Боргард? — её голос прозвучал как шелест сухих страниц. — Может, попросишь у него благословения и подъемных? Твоя кадетская школа — единственное, на что этот старый хрыч расщедрился за четверть века, и то лишь потому, что кадетов кормят за счёт казны Её Величества! Я пять лет веду его чёртову бухгалтерию на текстильном складе. Я знаю каждую его заначку. Он не отец, он паразит, сосущий нашу молодость. Если вы, три здоровых мешка с мясом, боитесь, я сама вскрою его сейф. Я уже трижды видела, куда он прячет ключ после полуночи.

Братья переглянулись. Против авторитета и ледяной решимости Хепзибы у них аргументов не нашлось. Боргард лишь тяжело вздохнул и поправил воротник. Америка манила его слишком сильно — там, за океаном, назревала большая война, где грамотный офицер с его закваской мог подняться с самых низов, не оглядываясь на лондонское происхождение.

— Ладно, — Билл опёрся тяжёлыми кулаками о стол, подавшись вперёд. — Каков план, сестрица?

— Всё просто, — Хепзиба понизила голос, заставив братьев склонить головы ближе к огарку свечи. — Завтра четверг. В полночь старик уходит на ежемесячное заседание гильдии ист-эндских ростовщиков. Там будут подавать бесплатный эль и жареный окорок, так что Эбиффнизер расшибётся в лепёшку, но не пропустит возможность набить брюхо за чужой счёт. Его не будет часа три.

Она обвела братьев цепким взглядом:

— План такой. Я караулю у парадного входа в контору. Боргард, твоя задача — встать на углу коммерческой улицы. Если на горизонте появится патруль констеблей — подашь сигнал, свистнешь три раза. Билл, Таддеус — вы идёте внутрь. Мы поднимаем половицы под его дубовым столом, забираем ровно столько, сколько нужно на билеты, и уходим. Никакой лишней роскоши, никаких дорогих шмоток в порту. Если старик поднимет шум, полиция перевернёт все доки, так что действовать нужно тихо.

— А если Скряга вернётся раньше времени? — прищурился Чернозуб. — Такое бывало. Если у него из-под носа утащат бесплатный сыр, он прибежит обратно злой как чёрт.

— Если вернётся — познакомится с моим кулаком, — Билл с хрустом сжал пальцы. — Ему полезно на старости лет узнать, каков на вкус Танненовский апперкот.

На том и порешили. В полутёмном подвале, под завывание лондонского ветра в трубе, четыре молодых Таннена скрепили свой первый криминальный союз. На кону стояла свобода и целая Америка.