Новая жизнь. (джен)

Первые две недели в теле Тильды Миньярд прошли как в тумане. Тори действовала на автомате, словно разбирала чужую жизнь по полочкам, пытаясь понять, где заканчивается бред и начинается реальность. Она просыпалась в чужой постели, смотрела в чужое зеркало и каждый раз заново переживала шок от того, что её собственное лицо исчезло.

Она нашла документы. Много документов. Свидетельство о рождении Аарона, договор аренды дома, банковские выписки с пугающими суммами на счетах и такими же пугающими долгами. Но главное — она нашла фотографию. Старую, выцветшую, с погнутыми краями. На ней были двое младенцев в одинаковых белых конвертах. На обороте было написано: «Аарон и Эндрю. 7 дней».

Где-то там, в системе опеки Калифорнии, был маленький мальчик, который вырос в человека, которого она любила больше жизни. И где-то там были люди, которые должны были его сломать.

«Мне было семь. Конечно, я поверил ему».

Тори помнила все, что Эйджей рассказывал ей о своем детстве. Не сказать, что это было много — он всегда говорил скупо, отрывисто, словно выдёргивал слова из самого себя. Но она помнила главное.

«— Сколько их было?

— Двенадцать семей до Кэсс.

— Были ли среди них хорошие?

— Я такого не помню».

Тори сидела за кухонным столом и смотрела на фотографию, чувствуя, как внутри неё формируется что-то страшное. Она могла быть страшной, и она такой будет. Если ради спасения Эндрю нужно было стать чудовищем — она станет им. Она уже была чудовищем. В прошлой жизни она смотрела, как умирают те, кого она любила, и ничего не могла сделать. Теперь у неё был шанс. Один-единственный шанс.

Аарон подошёл сзади и заглянул ей через плечо.

— Кто это? — спросил он.

Тори чуть не вздрогнула. Она забыла, что ребёнок — настоящий, живой, дышащий — находится рядом с ней. Она всё ещё воспринимала его как часть сна, декорацию, которую нужно поддерживать, чтобы бред не разрушился. Но Аарон был реален. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание, видела, как он смотрит на неё с той же настороженностью, с которой смотрел когда-то на Тори в другой жизни.

— Это… — она запнулась. Она не знала, что говорить. Сказать правду? Сказать, что у него есть брат-близнец, о котором мать никогда не упоминала? Что его брата отдали в систему опеки, и что этот брат сейчас страдает вдали от него?

— Это позже, — сказала она вместо этого. — Иди, собери свои вещи. Нам нужно будет уехать.

Аарон нахмурился. В его глазах мелькнул страх — тот самый, который Тори видела в первый день. Он боялся, что его снова бросят. Что она исчезнет, как исчезала раньше. Как исчезала Тильда в его прошлой жизни.

— Куда? — спросил он.

— К Лютеру, — ответила Тори. — Мы едем к твоему дяде Лютеру.

Она не могла сказать «к моему брату». Тори была слишком неуверена, что этот разговор не разрушит хрупкую конструкцию её безумия. Но она помнила: когда-то Лютер, узнав о существовании Эндрю, смог помочь вернуть его Тильде. Пусть здесь попытается сделать это раньше.

Ей не нравился Лютер тогда, вряд ли он понравится ей сейчас. Впрочем, речь не о ней. Свои границы она выстроит в любом случае. Она знала одно: если она может спасти Эндрю — она должна попытаться. Даже если это сон. Даже если это бред. Даже если она просто сходит с ума в тихой палате, а этот мир — лишь плод её воображения.

Потому что если она ничего не сделает, Эндрю попадёт к тому, чьё имя она даже не знает — к тому, кто сломает его, как сломали её саму. И тогда никакая терапия не поможет.

Тори собрала вещи. Это оказалось проще, чем она думала — у Тильды не было ничего, кроме дорогой одежды, пустых бутылок и тоски. Тори оставила почти всё, взяв только документы, немного наличных и ключи от старой машины, которую Тильда держала в гараже.

— Мы поедем далеко? — спросил Аарон, когда они садились в машину.

— В Колумбию, — кивнула Тори. — Но это нужно.

Она не знала, как найти Эндрю. Она знала только, что его отдали в систему опеки сразу после рождения, и что он несколько раз менял приёмные семьи. Но она помнила одну деталь — ту, которую он рассказывал много лет назад, когда они сидели на крыше Лисьей норы и смотрели на звёзды.

«Все они были в Калифорнии».

Эндрю попал к тому уроду примерно в семь лет. Сейчас ему шесть. Значит, у неё был почти год. Меньше года. Она не могла терять ни дня.

Но сначала ей нужно было убраться из Сан-Хосе. Навсегда. Потому что Марк не исчез — он звонил, оставлял сообщения, угрожал. И Тори знала: если она останется, ей придётся сосредоточиться на другой борьбе. На борьбе за выживание там, где у неё нет шансов. А у неё была цель поважнее.

Они ехали. Тори планировала маршрут по картам и чувствовала, что нужно двигаться. Она остановилась в мотеле, когда Аарон начал засыпать на заднем сиденье. Маленький, худой, со светлыми волосами и тёмными кругами под глазами. Он не жаловался, не просил остановиться. Он просто сидел и смотрел в окно, доверяя ей.

Это было странное чувство. Ответственность. Тори не чувствовала ничего уже столько лет, но сейчас, глядя на спящего ребёнка, она поняла, что ответственность — это тоже цель. Цель не позволить причинить вред этому хрупкому существу.

Она сняла номер, уложила Аарона в кровать и села за маленький столик у окна. Перед ней лежала карта Калифорнии и список приёмных семей, которые она успела найти. Список был коротким, но Тори знала: где-то там, в одном из этих домов, живёт маленький Эндрю, который ещё не стал тем, кем станет.

Она провела пальцем по строчке с фамилией «Спир» и почувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на решимость.

— Я найду тебя, — прошептала она. — Я обещаю.

Но даже когда она говорила это, она знала: всё это будет не просто. Впрочем, время у неё было. Время и некоторые знания будущего. Сработают ли они здесь? Где-то там, в этом мире, была Лили Джексон, которую ещё не сломали. И Ники, который ещё не знал, какими жестокими могут быть любимые взрослые. И Жан, который ещё не стал пленником Морияма.

Она не могла спасти всех. Но она могла попытаться.

Тори свернула карту и посмотрела на Аарона. Он спал, свернувшись калачиком, и его лицо было спокойным. Она вспомнила, каким он стал потом — закрытым, злым, недоверчивым. Она вспомнила, как он смотрел на неё в той жизни, когда она была просто Тори, новичком в команде Лисов. Он не любил её тогда. И она не любила его.

Но сейчас он был просто ребёнком. Ребёнком, который доверял ей. Ребёнком, который боялся, что его бросят. И Тори знала: она не бросит его. Даже если этот мир — просто бред. Даже если она умрёт завтра.

— Ты даже не знаешь, какой будет твоя жизнь, — тихо сказала она. — Но я постараюсь сделать её лучше. Даже если это просто сон.

Она закрыла глаза и позволила себе поверить, что у неё получится. Потому что если она не поверит — у неё ничего не останется.

У неё получится?

Тори сжала кулаки и посмотрела на спящего мальчика. Она не знала ответа на этот вопрос. Но она знала одно: она попытается. Даже если это будет стоить ей всего.