Восстань, погасшая душа! (джен)

Несколько дней меня никто не тревожил. Сов с письмами не присылали, а Дурсли, кажется, начали бояться даже собственного дыхания в моем присутствии.

Утром я просто спускался на кухню и молча садился за стол. Тетя Петунья сначала пыталась смотреть на меня враждебно, как и дядя Вернон, но стоило мне просто поднять на них глаза, как они тут же поспешно отводили взгляд. Чего они так боятся? Золотистого отблеска Благодати в моих зрачках? Или того, что за этой оболочкой подростка они почуяли нечто, способное стереть их в пыль?

Дадли смотрел на меня иначе — не со страхом, а с каким-то немым вопросом, будто хотел что-то сказать, но не решался. Позавтракав, я так же молча вставал и выходил на улицу. Дурсли провожали меня взглядами, полными суеверного ужаса.

Ничтожества! Если вы так реагируете на человека, в котором едва теплится свет Благодати, то понятно, кто вы такие. Лучше вам не стоять у меня на пути — я оборву ваши жизни без малейшего сожаления. У Гарри, судя по обрывкам его памяти, тоже не осталось о них добрых чувств. Никто не станет скучать.

Но… лучше не привлекать внимания без нужды. К тому же мне нужно было освоиться в новом состоянии.

Мир оказался не двадцать первым веком, а концом двадцатого. 1995 год, если быть точным. Не велика разница. Непривычно, конечно, видеть эти серые квадратные коробки после ослепительной архитектуры Лейнделла и величественного Древа Эрд, уходящего в небеса. Здесь всё казалось слишком… крошечным, будто игрушечным.

Мои размышления прервал резкий сигнал машины. Я инстинктивно сделал перекат в сторону и приготовился атаковать молитвой, уже чувствуя в руке фантомный вес Черного Клинка…

— Жить надоело? Смотри, куда прешь, пацан! — крикнул водитель, проносясь мимо.

Возможно, здесь не каждое живое существо пытается тебя убить, но бдительность терять нельзя. Кто знает, что представляет собой Смерть в этом мире?

Смерть… Что есть смерть? Для меня она стала обыденностью. Хотя можно ли считать смертью то, что происходило в Междуземье? Одно я знал точно: тот парень, чье тело я занял, окончательно ушел той ночью в переулке. Я — лишь эхо другого мира, заполнившее пустой сосуд. Со мной осталась Благодать и моя магия. Но была и другая… слабая, неразвитая сила, дремавшая в этом теле. Местные маги используют её, размахивая своими палочками.

Я достал свою «волшебную палочку» и осмотрел её. Выглядит как-то ненадежно. В Междуземье мы использовали посохи из крепкого дерева или кости, усиленные драгоценными кристаллами. А это? Даже не жезл — просто тонкая щепка. Дерево и какая-то сердцевина. Примитив.

Память Гарри возвращалась волнами. Я помнил его жизнь, но не воспринимал её как свою. Будто смотрел чужое, затертое кино. Мне были доступны даже его чувства, но они казались пресными. Он мучился из-за смерти некоего Седрика Диггори — для меня же это был просто очередной труп. Он испытывал влюбленность к девушке по имени Чжоу — для меня она была никем.

Так прошло три дня. Ничего не происходило. Я спускался к завтраку, уходил на многочасовые прогулки, возвращался к обеду и ужину. В городке было непривычно тихо. В Междуземье тишина всегда была обманчива — она означала либо засаду, либо затишье перед бурей. Здесь же людям было либо всё равно на угрюмого подростка, либо они дрожали от страха, как мои «родственники».

— Мы уходим, — выдавил из себя Вернон однажды вечером.

Я поднял на него взгляд. Он снова испуганно попятился.

— Мы, то есть твоя тетя, Дадли и я — сейчас уезжаем — уточнил он.

Я кивнул. Мне было плевать.

— Пока нас нет, не выходи из дома ни под каким видом! — добавил он, обретая каплю храбрости. Я снова кивнул.

— Не прикасайся ни к телевизору, ни к стереосистеме, ни к другим нашим вещам!

— Ты думаешь, мне есть до них дело? — холодно спросил я. Вернон дернулся, словно от удара.

— Нет, но… впрочем… бери что хочешь, только прибери за собой.

Он пятился, пока не уперся спиной в стену, затем быстро развернулся и, кряхтя, поспешил к выходу. Через минуту хлопнула дверь и заработал мотор.

Ну и ладно. Что вы есть, что вас нет — безразлично. Я сел за стол. Единственное полезное, что я сделал за эти дни — разобрал вещи Гарри и нашел его учебники. Местная магия казалась мне детским лепетом, а пользоваться палочкой я поостерегся. Если за этим миром следят, лучше не давать им повода прийти за мной раньше времени.

С магией вообще всё было странно. Мои Молитвы остались со мной — печати призывались в ладонях, стоило лишь подумать. А вот с Чарами возникла проблема: для них нужен был посох. Тут-то я и вспомнил про дар Мелины. Я сосредоточился на золотистой метке, активировал её и… в моей руке материализовался Карианский королевский посох. Я почувствовал его привычную тяжесть и холод кристалла. Но, увы, он исчезал почти сразу после использования, требуя новых сил для призыва. Что ж, лучше, чем ничего.

Мои размышления прервал звук снизу. Что-то разбилось.

Я мгновенно поднялся, вызвал в правой руке Печать Убийцы и бесшумно скользнул к дверному проему.

— Лучше вам убраться, грязные воры, или я обрушу на вас небеса! — мой голос прозвучал из темноты верхнего этажа подобно приговору.

Внизу воцарилась гробовая тишина.

— Эй, парень, не переоценивай себя! — раздался резкий мужской голос.

— Я предупредил! — в моей левой руке уже пульсировала Печать.

Сначала я активировал молитву «Мгла убийцы». Черная, непроницаемая завеса мгновенно заполнила первый этаж, скрывая всё из виду. Следом я ударил молитвой «Отказ». Мощная ударная волна чистого давления обрушилась вниз. Послышался грохот падающих тел, звон посуды и сдавленные проклятия.

— Прочь, ничтожные воры!

— Гарри, это мы! — донесся до меня чей-то голос из глубины тьмы.

«Мы»? Я никого не ждал. Дурсли не могли вернуться так быстро, да и звука машины не было.

— Кто — «мы»? — я не опускал рук.

— Это я, Римус. Римус Люпин!

Память услужливо подсказала: учитель защиты от темных искусств, друг покойного отца, оборотень.

— Докажи!

— Я был другом твоего отца, — быстро заговорили из темноты. — Я один из Мародеров, мы создали Карту, про которую ты знаешь. А теперь докажи, что ты — Гарри!

Тьма начала медленно рассеиваться, но я коротким пассом вызвал её снова.

— Гарри, если это ты — убери мглу!

— Только когда буду уверен, что я в безопасности, — отрезал я. Посох уже был в руке.

— А пацан-то параноит похуже тебя, Грюм, — раздался другой, глубокий голос.

— Кингсли, лучше помоги мне подняться, черт подери! — прохрипел третий.

— Если бы я тебя еще видел в этой жиже…

— Гарри! Если ты — это ты, ответь: какой вид принимает твой Патронус?

Я напряг память. Ночь, озеро, сотни ледяных фигур, сосущих жизнь… и серебристое сияние, бьющее из палочки.

— Олень, — ответил я.

— Это Гарри, Аластор.

— Парень, да убери ты наконец эту чертову тьму! — снова этот надтреснутый голос.

— Люмос! Черт, ничего не вижу.

— Похоже на перуанский порошок мгновенной тьмы, — вклинился женский голос. — Нужно подождать, пока само рассеется.

— Сколько вас? — спросил я, не двигаясь с места.

— Нас девятеро, Гарри, — ответил Люпин.

— Пусть Люпин поднимется один. Остальные остаются внизу.

— Нет уж…

— Гарри, тебе не нужно нас бояться…

— Пусть Люпин поднимется, или в вас полетит что-то похуже тумана! — мой голос лязгнул сталью.

— Угрожать? Нам? — Грюм явно терял терпение.

— Аластор, успокойся. Я поговорю с ним… Гарри, я поднимаюсь.

Тьма начала оседать. Внизу я разглядел группу людей в странных одеждах. Кое-кто еще потирал ушибленные места после моего «Отказа». По лестнице осторожно поднимался человек лет сорока в поношенной мантии. Он выглядел изможденным, даже хуже, чем в воспоминаниях Гарри.

Я отступил в комнату.

— Гарри… А, вот ты где.

Я посмотрел на него в упор.

— Закрой дверь и стой у неё.

Римус на мгновение замешкался, но выполнил требование. Он смотрел на меня с нескрываемым опасением. Инстинкты Междуземья кричали мне: они вошли тайно, скрытно — значит, они враги. Но память Гарри шептала, что этот человек — друг.

— Гарри… где твои очки? И что у тебя с глазами?

— С глазами всё в порядке. Я вижу лучше, чем когда-либо.

— Правда? Ну, ладно…

— Зачем вы пришли? Почему вошли как грабители?

— Мы пришли забрать тебя отсюда в безопасное место. А те люди внизу — твоя охрана. Там Аластор Грюм, Кингсли Шеклболт и другие.

Внизу снова что-то с грохотом разбилось.

— Тонкс… ну что ты опять… — вздохнул Люпин и снова повернулся ко мне.

— Собирай вещи, мы ждем сигнала.

Я молча кивнул и вернулся к чемодану. Большинство вещей уже было сложено. Я аккуратно уложил книги и защелкнул замки.

— Метла, Гарри! Мы полетим на метлах.

Метла? А, ну да, тут же на метлах летают. Она стояла в углу. Обычная метла с неким подобием стремян и выгнутой в середине рукоятью с утолщением, похожим на седло велосипеда. Я взял ее.

Люпин взял мой чемодан, и мы спустились. Внизу стояли пять мужчин и три женщины. Почти все смотрели на меня с опаской. Спокойными казались лишь двое: высокий темнокожий маг с серьгой в ухе и калека с деревянным протезом вместо ноги.

Тишину нарушила молодая женщина с фиолетовыми волосами, которая тут же споткнулась о кресло. Люпин быстро представил всех. С протезом — Аластор Грюм, чернокожий — Кингсли шеклбот, Женщина с фиолетовыми волосами — Нимфадора Тонкс, почему-то обозлившаяся когда ее назвали Нимфадорой. Пожилой человек в странном фиолетовом цилиндре — Дедалус Дингл, еще один пожилой, уже седой — Эльфиас Дож. Женщина среднего возраста в изумрудно-зеленой накидке — Эммелина Вэнс. Чародей с квадратным подбородком и густой шапкой волос соломенного цвета — Стерджис Подмор. И Гестия Джонс — розовощекая черноволосая волшебница.

— Тьфу ты, — выругался Грюм и поднес к глазу руку. — С тех пор как им пользовался этот гад, все время заклинивает —

С неприятным хлюпающим звуком он вытащил из глазницы стеклянный шар.

— Аластор, ты ведь понимаешь, как это мерзко? — заметила Тонкс.

— Гарри, будь добр, принеси стакан воды.

— Кухня там, — я просто указал направление.

Грюм замер, уставившись на меня своим единственным настоящим глазом. Видимо, он не привык к такому обращению от «Золотого мальчика». Я же не собирался уходить, поворачиваясь к ним спиной. Ворча, он сам пошел за водой. Люпин бросил на меня неодобрительный взгляд, но мне было всё равно. Когда Грюм вернулся, его магический глаз бешено вращался.

— Эй, парень, что у тебя с глазами? Почему они светятся? — спросил он в лоб.

— Волшебство, — коротко ответил я. — Вы ведь волшебник, должны знать.

Я понимал, что объяснять им природу Благодати или кто такие Погасшие — пустая трата времени.

— Ты какой-то странный, Поттер. Ты точно Гарри? Римус…

Тут в памяти всплыло: этого «легендарного» мракоборца в прошлом году целый год продержали в сундуке под замком.

— Вообще-то, это вас в прошлом году скрутили и год держали в ящике, пока за вас выдавал себя другой человек. Так что не вам упрекать меня в подмене.

В комнате стало очень тихо. Грюм побагровел от ярости, но Люпин быстро шагнул между нами.

— Аластор, успокойся! Это точно Гарри. Кто еще, кроме него, знал бы такие подробности? Ладно, пора выдвигаться.

Мы вышли на газон перед домом. Холодный ночной воздух коснулся моего лица, и я крепче сжал рукоять метлы.

— Поди-ка сюда, Гарри, — проворчал Грюм. — Мне надо тебя дезиллюминировать.

— Что?

— Дезиллюминационное заклинание, — сказал Грюм, поднимая палочку. — Люпин говорит, у тебя есть мантия-невидимка, но в полете ее сорвет. Этот камуфляж будет понадежнее. Ну-ка…

Он достал палочку и я едва сдержался чтобы не перехватить его руку, когда он коснулся моей головы. Чувство неприятное — будто на голове сырое яйцо разбили. Но и минуты не прошло как я постепенно покрылся некоей маскирующей субстанцией. Ну это получше, потому что план лететь на метлах мне показался не очень безопасным. Да и от кого меня охраняют? И как — этими палочками? Я перебрал в памяти молитвы и заклинания которые я знал. Интересно, а они могут своими палочками призвать что-то подобное Комете Азура или Метеориту Астеля?

— Ночка-то ясная, — проворчал Грюм, озирая небо волшебным глазом. — Кой-какая облачность нам бы не помешала. Так, слушать меня, — рявкнул он, обращаясь ко всем. — Полетим сомкнутой группой. Тонкс перед тобой, держись за ней вплотную. Люпин прикроет тебя снизу, я сзади. Остальные вокруг нас. Строй не нарушать ни под каким видом, понял меня? Если кого-нибудь из нас убьют, то другие летят дальше, не задерживаются, не ломают строя. Если погибнут все, кроме тебя, Гарри, то в игру вступит вспомогательный отряд. Он пока выжидает. Продолжай двигаться на восток, и они возьмут тебя под защиту.

— Слишком уж ты радостные речи ведешь, Грозный Глаз. Гарри подумает, мы несерьезно относимся к делу, — заметила Тонкс, закрепляя мой чемодан и клетку Букли ремнями, свисавшими с ее метлы.

— Я просто рассказываю парню план, — прорычал Грюм. — Наша задача — доставить его в штаб-квартиру невредимым, и если это будет стоить нам жизни…

— Это никому не будет стоить жизни, — успокаивающе пробасил Кингсли.

— Все на метлы! Вот первый сигнал! — отрывисто произнес Люпин, показывая на небо.

Высоко-высоко в небе рассыпался среди звезд сноп ярких красных искр.

Это они тайной операцией называют? Подобное только привлекает врагов. Но все же все взобрались на метлы и полетели.

Летели мы довольно долго, петляли, снижались и снова поднимались разве что не к облакам. В конце концов нытье Тонкс всем надоело и все решили снижаться. Сели где-то в городе на небольшую площадь. Грюм какой-то штукой, похожей на зажигалку погасил фонари вокруг, затем протянул мне бумажку.

— Читай.

Я взял бумажку.

«Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12». Я вопросительно посмотрел на Грюма. Он указал на дома перед которыми мы стояли. Перед нами были дом 11 и дом 13. 12-го дома не было.

— Повтори мысленно и сосредоточься.- проворчал Грюм. Я мысленно повторил адрес и увидел как между 11 и 13 домом появился другой дом, видимо спрятаный пространственными чарами.

— Пойдем.

Люпин один раз стукнул в дверь волшебной палочкой. Я услышал много громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь, скрипя, отворилась.

— Входи быстро, Гарри, — прошептал Люпин, — но там не иди далеко и ничего не трогай.

Переступив порог, я попал в почти полную тьму прихожей. Пахло сыростью, пылью и чем-то гнилым, сладковатым. Это уже было привычнее. Так пахли заброшенные катакомбы, пещеры, руины замков в Междуземье… Оглянувшись, я увидел, как следом за ним входят другие. Люпин и Тонкс несли мой чемодан и клетку Букли. Грюм, стоя на верхней ступени крыльца, выпускал на свободу световые шары, похищенные гасилкой у фонарей. Они проворно возвращались в свои стекляшки, и вот уже площадь снова залита оранжевым светом. Грюм, хромая, вошел в дом и захлопнул за собой дверь, так что мрак в прихожей стал вовсе непроницаемым.

— Так, ну-ка…

Он снова замахнулся на меня палочкой но инстинкт сработал быстрее и я перехватил руку.

— Да я заклинание сниму, ты невидимый до сих пор. Вот же ненормальный ты стал…

Он таки коснулся моей головы палочкой. Я снова почувствовал, как по спине что-то течет, на этот раз горячее, и понял, что Дезиллюминационное заклинание перестало действовать.

— Погодите теперь, я света маленько дам, — прошептал Грюм.

Раздалось тихое шипение — и на стенах ожили старинные газовые рожки. В их слабом мерцающем свете возник длинный мрачный коридор с отстающими от стен обоями и вытертым ковром на полу. Над головой тускло отсвечивала затянутая паутиной люстра, на стенах вкривь и вкось висели потемневшие от времени портреты. Из-за плинтуса донеслось какое-то шебуршание. И люстра, и подсвечники на расшатанном столе были оформлены по-змеиному.

Зазвучали торопливые шаги. Из темноты, залитая светом одинокой лампы, на меня стремительно неслась фигура. Первое, что я увидел — вспышка ярко-рыжих волос.

В голове будто лопнула струна. Мир вокруг мгновенно подернулся багровой дымкой. Перед глазами всплыли не стены дома, а проклятые корни Святого Древа, залитые ядовитой росой. Рыжий шелк волос, грация смерти и шепот, от которого кровь стыла в жилах: «Я — Маления, Клинок Микеллы…»

Гниль. Она здесь! Она вернулась!

Мое тело сработало раньше, чем разум успел осознать реальность. Я резко отступил, уходя в боевую стойку. Правая рука метнулась вверх, золотистая метка на коже обожгла запястье, и в воздухе с сухим треском материализовалось черное пламя Предначертанной Смерти. Воздух в коридоре задрожал от колоссального давления. Я был готов выпустить клинок, готовый аннигилировать всё на своем пути.

— НАЗАД! — мой рык заставил люстру над головой жалобно звякнуть. — НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ! ОСТАНОВИСЬ, ИЛИ Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА КУСКИ!

Женщина замерла как вкопанная в трех шагах от меня. Её лицо, круглое и доброе, исказилось от внезапного испуга. Она прижала руки к груди, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Дрожащее пламя в моей руке медленно угасло. Багровая пелена перед глазами рассеялась, оставляя после себя горький привкус паники и бешено колотящееся сердце. Это не Маления. Это просто невысокая, полноватая женщина в домашнем фартуке. Всего лишь волосы… просто рыжие волосы.

Я тяжело дышал, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Магия Междуземья неохотно втягивалась обратно под кожу.

— Гарри?.. — прошептала Молли Уизли, её голос дрожал от шока. — Милый, это же я…

Люпин, стоявший рядом со мной, застыл, не решаясь даже коснуться моего плеча. Его рука так и замерла в воздухе.

— Не подходи ко мне близко, — отрезал я, голос звучал хрипло и неестественно грубо. Я всё еще видел в её волосах отблеск того самого проклятого пламени. — Держи дистанцию. Я предупредил.

— Молли… Гарри немного… устал после полета, — наконец проговорил Люпин, прерывая затянувшееся молчание. — Гарри, я проведу тебя к Рону и Гермионе. У нас сейчас собрание… они тебе всё расскажут.

Молли Уизли так и осталась стоять в холле, провожая меня ошарашенным взглядом. Я же последовал за Римусом на третий этаж.

— Тебе сюда, — сказал он, указав на дверь. — Я должен идти на собрание Ордена. Рон и Гермиона тебе всё объяснят.

С этими словами он поспешил вниз по лестнице. Я вошел в комнату и… тут же, повинуясь инстинкту, молниеносно ушел в перекат. В моих ладонях уже вспыхнули печати — кто-то бросился на меня, едва я переступил порог.

Впрочем, это оказалась всего лишь девчонка с густой копной каштановых волос. Но был кто-то еще. Парень. И тоже рыжий. Я едва не призвал Черный Клинок, но вовремя осознал — это еще один Уизли. Кажется, Рон.

Чертовы рыжие… Снова перед глазами пронеслись проклятые корни, мерзкий запах гнили и высокий женский силуэт с длинным тонким мечом, сотни раз пронзавшим мою плоть.

— Гарри… ты что?.. — Гермиона (так её звали, мой разум услужливо подкинул имя) удивленно уставилась на меня.

Она была близким другом. Этот рыжий — тоже. Будет трудно. Нужно что-то сказать, потому что они смотрели на меня так, будто я превратился в чудовище. Хотя, по их меркам, возможно, так оно и было. Разве объяснишь им, что я не тот мальчик, которого они знали? Что я совершенно не помню, как он должен себя вести?

— Извините. Я… многое пережил, — я поднялся на ноги и убрал печати. — Не нужно так набрасываться на меня без предупреждения.

— Прости… мы не думали… — Гермиона медленно подошла и осторожно обняла меня. — Я просто так рада тебя видеть! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и о слушании в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни…»

— Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая дверь.

Так, рыжие не враги. Сколько их еще в этой семье?

— Привет, Рон, — коротко бросил я.

Друзья переглянулись.

— А почему ты без очков? — спросила Гермиона.

— Я теперь лучше вижу. Они мне больше не нужны.

— У тебя глаза как-то… светятся, — протянул Рон, приглядываясь.

— Поэтому я и вижу лучше.

Снова воцарилось молчание. Они явно чего-то ждали, но я не понимал, чего именно.

— Ты, наверное, злишься на нас за письма? — снова начала Гермиона.

— Нет.

Их брови поползли вверх. Что их так удивляет? Я отвечал коротко и ясно.

— А дементоры… на тебя правда напали дементоры?

— Да. Я их отогнал.

— Но… мы слышали, что тебе назначено слушание…

— Двенадцатого августа, в девять утра.

Пауза затянулась. Гермиона переглядывалась с Роном, явно не зная, как продолжать разговор с этим «новым» Гарри. Хотя что тут сложного — четкие, немногословные и понятные ответы. Им на каждый вопрос книгу писать?

— И… что теперь? — Гермиона первой нарушила очередную паузу.

— Буду ждать слушания. Где моя кровать?

Рон указал на одну из постелей. Я прошел к ней, поставил рядом чемодан и клетку с Буклей. Лег прямо в одежде.

— Мне нужно отдохнуть.

— Ладно… — прошептала Гермиона.

Наконец-то тишина. Они слишком много шумят. Однако спустя некоторое время раздался резкий хлопок. Я подскочил, уже активируя печати. В комнате появились еще двое рыжих. Близнецы, Фред и Джордж.

— Привет, Гарри! — в один голос воскликнули они. Я кивнул и снова лег.

— Ну что там? — быстро спросил Рон.

— Ничего не услышали, — разочарованно протянул один из них.

Дверь снова распахнулась.

— Ой, Гарри, здравствуй! — воскликнула Джинни, младшая сестра Рона. Она повернулась к братьям: — С Удлинителем ушей ничего не получится, мама наложила на дверь кухни Заклятие недосягаемости. Тонкс научила меня, как это проверить. Я бросала в дверь навозные бомбы — они просто отскакивают.

Они еще какое-то время обсуждали свои попытки шпионажа за Орденом Феникса. Мне было безразлично. Я пытался восстановить обрывки воспоминаний этого тела: кладбище, зеленая вспышка, мертвый парень в желтом… Как его звали? Сид? Нет. Седрик. Жуткий безволосый человек со змеиными чертами. А это Вол…

— Собрание окончено, идите вниз ужинать. — прервала мои размышления миссис Уизли — Всем не терпится тебя видеть, Гарри! — в комнату заглянула миссис Уизли. — И откуда под кухонной дверью навозные бомбы?

— Это Живоглот, — не моргнув глазом, соврала Джинни. — Он любит с ними играть.

— Понятно… — подозрительно протянула Молли. — А я думала, это Кикимер. Джинни, вымой руки. И ведите себя в коридоре потише!

Когда они вышли, я задержался. Этому Гарри было пятнадцать. Для ребенка увидеть смерть — это травма. Буду прикрываться этим. Я в глубоком шоке из-за смерти этого Седрика. Убили на глазах, бывает.

Снизу донеслись крики и грохот. Опять эта Тонкс что-то перевернула. Подождав, пока всё затихнет, я спустился на кухню. Помещение было мрачным, затянутым густым табачным дымом, который стоял в воздухе, как пороховая гарь после битвы. Длинный стол был завален пергаментами и пустыми бутылками, которые поспешно убирали.

— Привет, Гарри. Как лето? — спросил мужчина с длинными темными волосами. Сириус Блэк. Мой крестный.

— Нормально, — ответил я.

— Слышал, на тебя напали?

— Да. Я их отогнал.

Сириуса, в отличие от остальных, не смущала моя немногословность. Кажется, он и сам был рад выговориться. Он жаловался на скуку, на то, что заперт в этом доме, пока министерство ищет его, а враг набирает силу.

Разговор то и дело прерывался окриками Молли, которая воевала с близнецами из-за их привычки колдовать по пустякам. Наконец, ужин был подан. Остальные ели и шутили, Молли переговаривалась с Сириусом насчет уборки, Джинни сидела рядом с Тонкс, которая развлекала ее тем что меняла цвет и длину своих волос, постоянно при этом роняя столовые приборы или опрокидывая стаканы. Я молча поглощал тушеное мясо. На меня оглядывались, но больше не расспрашивали. Неужели поняли, что меня лучше оставить в покое?

Когда с едой было покончено, Сириус отодвинул тарелку.

— Знаешь, Гарри, ты меня удивляешь. Я думал, ты первым же делом начнешь засыпать нас вопросами о Волдеморте.

«А, вот как его зовут полностью…» — отметил я про себя.

— Сириус! Я не думаю что Гарри нужно рассказывать все! — вдруг взвилась Миссис Уизли

— Гарри имеет право знать… — возразил Сириус и наверное минут десять я выслушивал взаимное препирательство о том что я должен знать а что не должен. В конце концов было решено что я имею право знать. Следующие пять минут решали могут ли знать все остальные. В итоге близнецов, Гермиону и Рона было решено оставить, Джинни же Молли увела наверх. Как же эти рыжие шумят…

— Гарри… ты наверняка хочешь что-то узнать? Спрашивай.

— Так что Волдеморт? С ним уже разобрались?

На меня уставились все присутствующие.

— Нет, — удивленно выговорил Сириус. — Он же возродился прямо у тебя на глазах.

— Я помню. Так что он делает?

— Охотится за тобой! Собирает сторонников…

— Где он?

— Неизвестно. Мы, Орден феникса, организация, которую собрал Дамблдор чтобы противостоять ему.

— И что вы конкретно делаете.

— Собираем информацию, но пока много добыть не удалось. Гарри, Ты в опасности, поэтому мы привезли тебя сюда — говорил Сириус — это мой дом, точнее дом моей семьи.

— Я должен вступить в Орден? — спросил я.

— Нет, мы принимаем только взрослых волшебников, — ответил Люпин. — И ты должен быть под охраной.

Значит сидеть под охраной? Ну ладно, не будем пока без повода лезть на рожон.

— Здесь безопасно? —

— Дамблдор считает, что здесь ты в безопасности. Дом защищен заклятием Фиделиус.

Я кивнул. Безопасность — это хорошо. Меньше ненужной возни.

— Это всё, что я хотел знать. Я могу идти?

— Да… — Сириус ответил с заметной задержкой, явно обескураженный моей реакцией. — Спокойной ночи.

Я поднялся в комнату. Вскоре пришел Рон.

— Гарри? — позвал он. Я не ответил, притворившись спящим. Зачем-то аппарировали близнецы, но Рон что-то быстро шепотом им заговорил. Я только услышал «спит» и «не говорил». Близнецы ушли.

Вскоре в доме воцарилась тишина. И тогда я позволил себе по-настоящему закрыть глаза.

Я снова стоял на краю скалы. Передо мной, заполняя собой весь небосвод, сияло Древо Эрд. Его исполинские ветви, сотканные из чистого золотого света, медленно колыхались, рассыпая вокруг мириады искр. Благодать. Она была повсюду. Я чувствовал, как её тепло наполняет мои пустые вены, возвращая мне смысл и силу.

Я протянул руку, пытаясь поймать плывущую мимо золотую нить. Еще немного. Только бы коснуться её, и я снова стану целым. Я не позволю себе снова «погаснуть». Не здесь. Не в этой серой темнице.

Но стоило моим пальцам почти коснуться света, как мир дрогнул.

Вспышка боли. Резкая, как удар раскаленным ножом, она прошила мой череп. Шрам. Тот самый проклятый шрам на лбу ожил. Я почувствовал не просто боль — я почувствовал чужое присутствие. Что-то склизкое, черное и злобное вцепилось в мой разум, затуманивая взор.

Золотые нити Благодати начали стремительно улетать, растворяясь в наползающей тьме.

«Нет… нет!» — мой крик застрял в горле. Без Благодати я — ничто. Просто прах под ногами богов.

Паника, холодная и острая, смешалась с яростью. Я чувствовал, как эта черная дрянь внутри моей головы пытается оттолкнуть меня от света. Инстинкт ветерана сработал мгновенно: если рана мешает тебе сражаться — исцели её. Любой ценой.

Я призвал остатки воли и заставил свои фантомные руки сложиться в печать. Внутри сна я не кричал заклинания — я взывал к самой сути магии.

Молитва Исцеления.

Яркий, ослепительный столб золотого пламени ударил из моих ладоней прямо в мой лоб. Я хотел выжечь заразу. Я хотел очистить этот сосуд.

Мир взорвался.

— Гарри! Проснись! — меня трясли за плечи. Я распахнул глаза. Грязный потолок, лунный свет и лицо Рона, искаженное ужасом.

— Гарри… Мерлин… — он отпрянул.

Голова раскалывалась. Что-то теплое и густое заливало мне глаза, капало на подбородок. Я коснулся лба. Кровь. Она выходила из шрама толчками, пропитывая всё вокруг.

— Ты орал так, будто тебя режут! — сорвался на крик Рон. — А потом из шрама просто брызнуло! Я позову маму!

Он убежал. Я тяжело дышал, размазывая кровь по лицу. Боль в шраме не утихла, но теперь она была другой — тупой и оглушенной, словно тварь внутри забилась в самый темный угол, испугавшись священного пламени.

Я посмотрел на свои ладони. Одеяло и футболка были пропитаны кровью, в которой плавали странные темные сгустки, похожие на ошметки разложившейся плоти. Что это? Осторожно коснулся головы — кость цела. Прошел к зеркалу в ванной: шрам в виде молнии будто «вскрылся», из него всё еще сочилась сукровица.

Прибежала миссис Уизли. Запричитала, принялась вытирать кровь, смазывать рану какой-то мазью. Она решительно выставила за дверь любопытных близнецов и Джинни с Гермионой. Я молча терпел эту суету.

И только когда она ушла, а испуганный Рон наконец заснул, я снова встал и подошел к зеркалу. Снял повязку. Шрам теперь не был похож на то, что я видел утром. Теперь это был именно старый, давно затянувшийся и едва заметный рубец.

Но главное — я перестал чувствовать нечто. Тварь, которая постоянно подглядывала за мной изнутри моей головы, исчезла или глубоко спряталась.

Я снова лег. Мне снова приснилось Древо Эрд. Но в этот раз ничто не мешало мне коснуться золотого сияния.

Я не погасну. Больше никогда.