Сны Меркурио (гет)

Черные тучи сгущались над острыми пиками Серых гор. Крупные хлопья снега падали на крутой склон. Заревел шквалистый ветер. Путникам в пещере у подножия, застанным врасплох разыгравшейся бурей, посчастливилось найти в ней сносный приют. Лучше, чем ничего.

Около получаса волчица терла кремень об кресало, высекая спасительные искры. Наконец, впопыхах собранный хворост озарился слабым огоньком. Пламя поедало древесную "пищу" и росло вширь. Становилось теплей и светлей.

— Ай! Щиплет! — огрызнулся Тейн.

— Потерпите, принц, — Ривер накладывала повязку с горным мхом.

У сталагмита Ривер сложила синие доспехи. Плащ с воротником служил волку больничной койкой. Рана на левом плече зудела.

— Ыр! Я этого так просто не оставлю, — шерсть Тейна стояла дыбом. — Отольются усачу пистоли. Клянусь!

Ривер молча обрабатывала рану на взбудораженном волке. Нашел чем клясться. Клан Волков надеется на молодого выскочку, а он что? Лезет в драку с кем попало? Нарывается словно петух, завидевший чужой гребень в курятнике? Слава Волку, что остался жив. Взорвись капсюль чуть правее — и ей пришлось копать яму для наследничка.

"Я рождена защищать королей, но не щенков", — сказала Магна перед тем, как сложить с себя полномочия телохранителя и отправится на поиски свихнувшегося Фанга. Вероломное убийство Седогрива во имя чести ордена и всех верных Клану должно быть отмщено. Кровь за кровь.

Ривер закончила лечебные процедуры и села ближе к огню. Тепло приятно согревало озябшие руки. За спиной в бреду постанывал и порыкивал Тейн.

Шум снаружи усиливался. Погода уже выбрала их место ночлега.

Что они будут есть? Ривер не была привередлива во вкусах: ягоды, орехи, грибы, коренья, мох, черствый хлеб, речная вода, выловленная рыба, подстреленная птица, запасы лесных разбойников, дар добрых землепашцев, редкие покупки у бродячих торговцев. Волчица старалась обходить стороной крупные города: крепкие стены и обилие излишеств делали городских зверьков слабее телом, духом, волей. Перед лицом дикой природы те становились беспомощными.

Ривер не боялась смерти, как и ее сестра — Скай, как все следопыты Волчьей Охоты. Тяготила лишь мысль о беспомощности. Она обернулась и внимательно посмотрела на страдающего волка-неудачника. За что на ее мохнатую голову свалилась обуза?

Волчица взяла лук и провела пальцем по верхнему плечу; колчан набит до отказа белохвостыми стрелами. Прекратить мучения? Один выстрел и... и... и...

— Так поступают крысы, — сказала себе под нос Ривер.

Мерзкий поступок сравняет ее и отступника Фанга. Каким бы ни был щенок, он — часть стаи; Тейн — сородич. Она в ответе за жизнь волка и за будущее Клана.

Треск огня убаюкивал, глаза слипались сами собой...

Ривер вздрогнула. Костер давно потух, и в пещере потемнело. Из каменного портала поблескивал снег, освещаемый лучами утреннего солнца.

Волчица попробовала встать. Тело сильно затекло от сидячего сна. Неприятно, но еще более неприятным стало отсутствие больного. Тейн пропал.

— О, Волк, — Ривер злилась не на шутку. Плащ пуст, доспехи вместе с мечом Хакона исчезли.

Воющая Стрела застегнула плащ на восьмиконечную пряжку и двинулась по следу беглеца. Благо буря кончилась. Четкие следы припадавшего на левую ногу тянулись от входа вниз по спуску.

До вечера Ривер спускалась с Серых гор, петляя по отметинам лап среди белых сугробов. Несмотря на то, что горы де-юре не принадлежали Клану Волков, каждому разбойнику Армелло было известно — соваться себе дороже. Недавнее исключение лишь подтверждало правило: усатый наглец вызвал принца на дуэль. Жаль волчицы рядом не оказалось, очень жаль.

К закату Ривер достигла зеленеющей долины у подножия. Шумела горная река. "Забавно", — подумала волчица.

Хворост в избытке, да и розжиг легче, чем наверху. Ривер быстро управилась с кострищем и прилегла у хвойного дерева. Откусывая краюху, волчица мучилась одной и той же мыслью: "След Тейна обрывается в высокой траве. Я больше не чую его запаха. Погиб при спуске? Вряд ли. Разлагающийся труп волка разил бы на всю округу. Что тогда?" — беспокойство стучало в сердце и висках волчицы. Прежде всего, стоит выспаться и набраться сил для завтрашних поисков.

Ривер завернулась в плащ и с тревогой уснула...

Шуршание. Ушки Ривер не ослышались, сон как рукой сняло. Незваный длинноносый гость в рыбацкой шляпе копошился у кострища и бесцеремонно лапал колчан. Ее колчан.

— О, мадемуазель, уже проснулись, — незнакомец улыбался. — Разрешите вас ограбить? Всего на пару-другую. Мне как раз не хватает зубочисток.

— Когда я вышибу тебе мозги, они не понадобятся, — волчица схватила лук.

— Зачем? — удивился незнакомец. — Зачем тратить восхитительные зубочистки на несусветную чушь? Да и мозгов у меня будет отыскать трудней, чем колосок в стоге иголок. Посмотрите сами. — Незнакомец снял головной убор с крючками и поклонился. — Видите? У курицы и то побольше выйдет, мадемуазель.

Узнав золотые серьги, Ривер поморщилась. Кого-кого, а его встретить волчица не ожидала.

— К чему весь этот маскарад, Меркурио? — проронила та и встала на ноги.

— Маскарад? — Мечник пробежал глазами по своему наряду. — Извините, мадемуазель, но ловить рыбу в бархате, золоте и шелке было бы куда страннее. Не находите?

— Рыбу? С каких пор прохвост всея королевства увлекся рыбной ловлей? — чуть смягчилась Ривер.

— Какой вздор, мадемуазель! — крыс играл на публику. — Сплошные стереотипы. Прикажите теперь мне из-за вашего общественного абсурдного мнения птичьи клетки делать? Другое ни-ни под страхом осуждения и клеймения позором? И волков из реки не вытаскивать? Пусть тонут на здоровье и с молчаливого согласия безумного звериного общества? В таком случае позвольте откланяться. Аревуар!

— Постой, Меркурио. Тонул? Какой волк тонул?

— А такой волк, — Меркурио скрестил руки, — который проснется и первым делом перегрызет своему спасителю глотку. Крыса ведь, мадемуазель, жить недостойна, как и спасать кого бы то ни было. Это крыса — вор, прохиндей, мошенник, лгун, дрянь. А, зачем я распинаюсь перед вами? Идите за мной, увидите своими собственными глазами. Вас то он не тронет, надеюсь.

"Темнит Мечник, ох темнит. С таким держи ухо востро", — промелькнуло у Ривер. — "Подыграю-ка его словоблудию, но только ради сородича".

— Говорите о стереотипах, а сами гневитесь по пустяку, — волчица шла чуть поодаль от крысы. — С каких пор волки неблагодарны? Врете, Меркурио.

— Вру? — Мечник шагал по тропинке у реки. — Представьте только: крыса приходит в обитель Клана Волков, да-да прямо в сердце клановых земель, и объявляет о том, что чудом спас наследного принца и ждет какого-никакого вознаграждения за скромные труды. Что ему ответят? Отрубить голову? Повесить?

Ривер молчала. "Тот еще фрукт. Цену себе набивает. Крыса есть крыса", — рассуждала волчица.

— Вот, — Ривер достала мешок с золотыми монетами. — Передашь мне принца живым и здоровым, получишь награду. Клянусь Великим Волком.

— Купить меня решили, мадемуазель? — Мечник сник. — Думаете, если крыса, то продажная? Все продается и покупается? Мир — бесстыдный магазин?

— Не устраивают деньги, — волчица спрятала мешок. — Я могу прославить твое милосердие среди волков. Принцу и свидетелю поверят на слово.

— Слава? Довольно славы, злая штука слава, — покачал головой Меркурио. — Внимания, ласки, любви. Вот чего я ищу, желаю, жажду. Возможно, и не только я. Поймите меня, мадемуазель.

— Что такое любовь? — Ривер удивилась незнакомому ей слову.

— В двух словах не скажешь. Любовь бывает разной: когда о вашем благополучии заботятся мама и папа, несмотря на никакие лишения, — это любовь; когда вы мимолетно флиртуйте с красавицей или в вашем случае красавцем — это другая любовь; когда вы дружите и братайтесь — это еще одна любовь; когда вы любите положение, власть, богатство и престиж персоны, а не ее саму — это четвертая любовь; когда вас день и ночь безумно тянет желание овладеть к одному и тому же образу, но ответные чувства вам безразличны — это пятая любовь; когда вы думаете исключительно о страсти в постели — это шестая любовь; когда вам просто приятно находится вместе где угодно даже без слов и прикосновений — это седьмая любовь.

Ривер внимательно слушала о чувствах, которые сама никогда не испытывала.

— Наконец, когда вы готовы отдать всего себя — свободу, здоровье, счастье, жизнь — за ту или за того, а те в свою очередь без колебаний поступят также — это любовь. Поймите меня, мадемуазель.

— Допустим. Я ценю свой верный лук. Он не раз и не два спасал мне жизнь. По-вашему, это тоже любовь?

— Любовь к вещи? Почему нет? Я ценю свой меч. Я люблю, но по-иному.

— Необычно.

За время беседы Ривер и Меркурио пришли к крохотной хижине на берегу горной реки. Крыс открыл хлипкую дверь и указал на спящего мокрого волка на ветхой кровати:

— Смотрите, мадемуазель. Волк плыл в доспехах через реку, однако не справился с течением и пошел ко дну.

Ривер осмотрела Тейна с головы до ног. Рана на левом плече затянулась.

— Как тебе это удалось? — и указала когтем на место ранения.

— Зелье Сил Природы, — качнул плечами Мечник. — Останавливает кровь, обеззараживает, ускоряет восстановление тканей. Что там от природы, мне, честно сказать, неизвестно. Обыкновенный аптекарский трюк. Назови Зельем Смешали Что Было Под Рукой, никто ведь не купит.

Волчица не смеялась. Взгляд Ривер упал на прислоненный к кровати меч Хакона.

— И семейная реликвия цела. Превосходно, Меркурио.

— Меч? Пришлось за ним понырять. Довольно громоздкий. Как только принц с ним управляется?

Вопрос остался без ответа. Теперь Ривер не сводила глаз с самого Меркурио.

— Давай выйдем к берегу. Есть разговор.

Быстро темнело. На небе загорались первые звезды. Волчица и крыс устроились на траве.

— Я и все волки благодарны тебе, Меркурио, за спасение нашего принца. Клан вовек этого не забудет, уж я постараюсь, — Ривер говорила как обычно сухо и твердо. — Ты жаждешь любви и ее получишь.

Ривер резким движением опрокинула Меркурио и сверху прижала к земле.

— Не двигайся. Я никогда этого не делала.

Меркурио выпучил от столь странного жеста глаза, но все-таки повиновался.

Волчьи губы приблизились к крысиным. В свете звезд и Луны Меркурио ясно различал лишь холодные янтарные глаза и острые белые клыки. Ривер, неторопясь, высунула язык и аккуратно облизнула тому губы, дойдя до самого носа. Затем волчица разжала хватку и поднялась.

— Знай, тебя поцеловала Воющая Стрела — последняя из следопытов Волчьей Охоты, которая не целовала никого до этого. Это самое ценное, что я могу предложить из любви.

Душа Меркурио ушла в пятки. Язык не слушался. Мечник кое-как поднялся на ноги.

— Вы, наверно, голодны? — выдавил из себя крыс. — Пойдемте. Я вам рыбки пожарю. Свежая. Плавала.

— Не откажусь.

Ночь Меркурио провел у вертела. Ривер наелась досыта.

К утру очнулся Тейн. Ривер молча сверлила того взглядом, оставив все расспросы на потом.

— Идемте, принц. Нам пора домой. От меня ни на шаг.

— Так точно, леди Ривер, — опустил глаза наследник.

Попрощавшись, Меркурио дал путникам в дорогу сушеной и вяленой рыбы. Помахивая вслед уходящим спасателям Клана Волков, Мечник думал: "А что я ожидал? Любовь от той, кто никогда не знал любви? Но и такая любовь существует. Удивительно", — и чесал подбородок, на котором все еще чувствовался след неловкой и суровой нежности.

Меркурио вернулся в хижину и переоделся в шелк. Медлить было нельзя.

Через пару часов он греб вниз по реке на самодельном плоту. Издали в небо шел столб черного, как смоль, дыма.

— Нашли, — подумал Меркурио. — И в глуши не скрыться.

Мечник достал из-за пазухи золотую свирель и повертел на солнце. Инкрустированные драгоценные камни горели всеми цветами радуги.

— Все интересней и интересней, — произнес крыс и спрятал находку...