Сны Меркурио (гет)

Терновые холмы осветились первыми лучами рассветного солнца. По зеленым травинкам капала утренняя роса — прозрачная, волшебная. Руины замка неизвестного лорда, давным-давно забытого неблагодарными потомками, высились на высочайшем из холмов. От былого величия не осталось и намека. Жители местного городка у подножия под покровом ночи брали тесанные камни из кладки и распоряжались ими по собственному усмотрению. Не пропадать же добру?

У принцессы Амбер восторга камни не вызывали. Как, впрочем, и расположение старинного и ветхого сооружения. Будь ее воля, замок следовала бы строить не над землей, а под ней: скрытым от неприятельских глаз в глубинах, соединенных сложной системой туннелей и переходов. Да, от кроличьих привычек никуда не уйдешь.

За ночь Амбер, неся в левой руке горящий факел, прошерстила заброшенное помещение за помещением, чудом еще не обвалившиеся от времени, обошла когда-то пышную залу, видавшую в прошлом богатые пиры и причудливые балы-маскарады, простукала бесчисленное множество камней на предмет тайников или скрытых ходов. К ее удивлению на этот раз фортуна изменила искательнице сокровищ. Улов, по сравнению с недавними вылазками, был невелик: пара подсвечников, столовых ножей и позолоченные ножницы с вычурной рукояткой, найденные среди хлама. На роскошном швейном инструменте осела въедливая пыль.

— Сойдет. Апчхи!

Амбер сложила добычу в широкий мешок, нередко нагружаемый доверху. Даже копание в грязи и пыли, по мнению принцессы, следовало осуществлять в подобающем виде. Благо состояние и выручка от продажи реликвий позволяли. Хотя везде и у всего найдутся критики. Всегда найдутся.

В Двуречье — небольшом городке у подножия — Амбер вернулась к завтраку. Клонило в сон, но в начале — навестить скупщика и сбагрить мелочевку, которую тащить в гостиницу крольчихе ох как не хотелось.

— Негусто, леди. Да, негусто.

— Зато посмотри — каков инструмент, — Амбер показала ножницы.

— Что ж, — антиквар повертел находку. — Соглашусь. Хорошая работа с автографом мастера. Я дам за нее тридцать серебряных.

— Знаешь, как трудно отыскать что-нибудь стоящее? — Амбер прислонилась к стене. — Пятнадцать золотых. Только взгляни на ручку: Веркер, не иначе.

— Веркер? — скупщик нахмурился. — Разве Веркер занимался изготовлением ножниц?

Он снял очки, протер шелковым платком линзы, и хорошенько взглянул на подпись ремесленника. Затем встал с удобного сиденья и подошел к массивному книжному шкафу. Пробегая глазами по полкам, наконец он заметил нужное — собственноручный справочник. Зашелестели пожелтевшие страницы с собранными подписями мастеров со всего королевства. Среди них Руди Веркер занимал не последнее место — место добросовестного работника и исправного изготовителя.

— Удивительно, — антиквар смотрел то в книгу, то на рукоять. — Но почему пятнадцать?

— За новехонькие и вылизанные до блеска я попросила бы все тридцать, — подмигнула тому крольчиха.

— Пятнадцать, так пятнадцать, — вздохнул скупщик.

Амбер вышла из антикварного магазина уставшая и довольная. Оставалось принять ванну, смыв пыль древности, и лечь на мягкую постель. Спать, спать и только лишь спать.

На торговой площади отдохнувшие, в отличие от крольчихи, зверьки вновь открывали ларьки, ставили палатки, носились с телегами и ящиками. Кто-то с кем-то спорил о цене или о весе, а может и обвесе. Кто-то кому-то что-то доказывал, а тот, в свою очередь, наотрез отказывался. Кто-то покупал, продавал, менял. У Амбер тем временем слипались глаза, сил вдаваться в подробности совершенно не находилось. Зато крольчиха поймала на себе пристальный взгляд, исходивший от крысы в красном плаще, с золотыми серьгами в обоих ушах и алой розой, приколотой на гладкой рубахе. Какая встреча.

— Прекрасное утро, мадемуазель! Позвольте заметить, какой у вас большой, — Меркурио не сводил глаз с легонько выглядывающих из-под платья ягодиц и мерно покачивающихся бедер крольчихи, — кошелек. Вы просто сказочны богаты, мадемуазель!

— Зная вас, сэр Меркурио, — Амбер подглядывала на того через плечо, — вы наверняка захотели бы поддержать его в руках. После же я, вероятно, не досчиталась бы нескольких десятков золотых. Хи-хи. Утро действительно прекрасное.

— Прошу вас, называете вашего скромного спутника просто-напросто месье, — авантюрист приложил руку к груди. — Про кошелек — напрасно. Я с преогромным удовольствием пополню вашу суму парочкой других монет. Чем больше, тем лучше.

— Не думаю, месье Меркурио. Иногда совсем наоборот.

— Разве? — всплеснул руками Улыбающийся Мечник. — Разве приятно проводить время в одиночестве?

— Кому как лучше, месье.

Усталость давала о себе знать, и Амбер желала быстрее окончить изрядно затянувшуюся светскую беседу.

— Мадемуазель, вы верно слышали новость? — с прищуром спросил Меркурио.

— О нападениях гадов в дальних землях? — ответила Амбер.

— Да нет же, нет же, — замотал головой Мечник. — О трагической гибели воришки на улочке Каменотесов.

— Не слышала. Аох, — принцесса зевнула, прикрыв рот рукой.

— Вот как. При следующей нашей встрече обязательно все поведаю в мельчайших деталях.

— Вы куда-то торопитесь? — немного удивилась крольчиха.

— Вовсе нет, — Меркурио сцепил руки за шеей. — Вижу, вам мое общество навевает скуку. Да к тому же вы чрезвычайно утомлены, мадемуазель.

— А вы, месье, чрезвычайно наблюдательны. Я не против послушать последние слухи позже, — Амбер остановилась перед самым носом авантюриста. — Однако вы не правы, принижая свою персону. Приятно продолжить общение, скажем, в несколько иной обстановке.

— За бодрящим тело и дух напитком? — подмигнул Мечник, хлопая по своему карману.

— Было бы кстати.

В гостинице "Очаг" принцесса, что нисколько не удивительно, заняла самый роскошный номер, имеющийся у владельца. Пока Амбер закрылась в ванной и смывала с себя грязь, пыль и пот, Меркурио расположился в удобном кресле с резными ручками. Амбер ни капельки не боялась плутовских навыков знакомого: осмелится что-нибудь стибрить, получит с лихвой. Да и в Клане Крыс у принцессы найдется достаточно друзей и должников, которые достанут Меркурио в любой точке королевства, из-под земли включительно. Обыскивать руины древних городов или обчищать жителей городов нынешних — сходные занятия, если подумать. Разница заключается в следовании букве закона.

Расписная дверь в ванную отворилась. Из нее вышла завернутая в пару полотенец крольчиха.

— Прошу, месье.

— Не стоит, мадемуазель.

— Вы же не думали, что я готова вкушать вино из немытых рук?

Меркурио закатил глаза. Чего не сделаешь ради мадемуазель? Особенно такой мадемуазель.

Мечник прямо перед хихикающей зрительницей стянул с себя плащ, камзол, рубаху, новенькие штаны и исподнее, аккуратно сложив одежду вместе с мечом и кинжалом на кресло. Он набрал полную ванну, взял мочалку, сделанную из морской губки, и дорогое ароматное мыло. Меркурио прошелся по всему телу, надраив хвост до сверхъестественного сияния. Через менее получаса из ванной вышел посвежевший, если не помолодевший, авантюрист, обернутый полотенцем вокруг пояса.

— Мадемуазель, теперь ваш покорный слуга достаточно чист сердцем и душой для наполнения ваших бокалов?

— Вполне, месье. Хи-хи.

Меркурио легким движением руки и штопора откупорил бутылку. Бордовое как кровь вино заструилось в кристально-чистые, сверкающие в лучах полуденного солнца бокалы.

— За ваше здоровье! — поднял свой бокал Меркурио.

— Вы хотели сказать: за мой кошелек? Хи-хи.

— Учту. За наши здоровые кошельки!

— Хи-хи! Вы в своем репертуаре.

Амбер, одетая в викторианскую ночную сорочку, осушила бокал и прилегла на пышную кровать. Не хватало балдахина, свисающего с потолка. Меркурио, отложив полотенце в сторону, выпил вино до дна и последовал примеру крольчихи. С пару минут они лежали в приятном молчании. Вино оказалось выше всяких похвал. Накатил неодолимый сон...

Меркурио проснулся ближе к закату. Что произошло в хмельном бреду, он смутно не помнил. Открыв глаза, крыс обнаружил спящую крольчиху, куда-то подевавшую тонкую сорочку, использовавшую его всем телом в качестве импровизированной подушки и сопевшую тому в длинный нос. Так и раздавит любовника ненароком.

— Кхм, мадемуазель. Не хочу портить момент, но ваша прекрасная ножка расплющит мой нежный хвост, если вы сию минуту не соизволите переместить ее в менее болезненное для меня место.

Амбер приоткрыла один глаз словно дельфин в тихий час. Сопение прекратилось.

— Сами виноваты, месье. Не стоит спаивать дам, не подходящих вам по размеру, — ответила принцесса.

— Напротив, уж так заведено природой, что дамы сердца, в подавляющем числе случаев, крупнее своих кавалеров. Я обожаю, когда все крупное. Особенно кошелек.

— Хи-хи! Хи-хи! Хи-хи!

Амбер перевернулась на свою половину кровати. Крольчиху изнутри раздирал смех.

— Вот вы смеетесь, а воришке с улицы Каменотесов было явно не до смеха, — надулся Мечник.

— Рассказывайте! Хи-хи! Рассказывайте же! Хи-хи! Ох-хо!

— Как я могу вам отказать? Вчерашняя ночь в Двуречье выдалась неспокойной. Мало того, что мелкий вор попытался проникнуть в дом местного мастера, так к тому же нарвался на... — Мечник замолчал.

— Нет, месье. Продолжайте. Я вас внимательно слушаю, — Амбер натягивала платье.

— ... не знаю, кого. Однако неизвестный зверь вырвал воришке ноздри, отрезал пальцы и в довершении ужасной расправы покромсал ножом на куски, как мясник на скотобойне. Печальная участь, мадам.

— Вы думаете — подмастерья? Стража? — Амбер не смеялась.

— Вряд ли. Попади он в их руки, то предстал бы перед местным судьей. Но согласитесь: мера наказания не подходит задуманному, хотя и не свершенному, преступлению. Вот где настоящая несоразмерность, мадемуазель.

Принцесса одевалась молча. Амбер планировала очередную вылазку заранее, и ей не терпелось разведать остатки местечка у круга камней. Хватит с нее вина и веселья.

Мечник все понял без слов. Настала пора удалиться. Меркурио собрал свои вещи, зашел в ванную, а вышел — в полном обмундировании дуэлянта.

— Благодарю за приятно проведенное время, Амбер, — Мечник торжественно поклонился и поцеловал руку крольчихи.

— Вы украсили мой обыкновенный день. Я ценю это, Меркурио, — Искательница ответила реверансом.

С нижних этажей донесся шум доспехов. Застучали деревянные ступеньки. Дверь номера затряслась под тяжелыми ударами:

— Именем Короля! Откройте!

— В чем дело?! — громко произнесла Амбер.

— Вы нарушили указ Короля! Есть свидетели! Откройте! Или мы вышибем дверь!

— Какой указ, джентльмены? Извольте объясниться, — Амбер негодовала.

— Вы были на развалинах графского замка вопреки королевскому запрету! Откройте, сейчас же!

Амбер оценила сложившуюся ситуацию. Сражаться одна с одним или даже с тремя вполне сносно. Однако точное число стражей, терявших всякое терпение за порогом, неизвестно.

Счет шел на секунды. По дереву заговорили алебарды, созданные специально для королевской стражи умельцами Клана Кроликов. Принцесса в иной обстановке от души бы посмеялась над этим ироничным фактом.

Амбер нравилось отыскивать сокровища. В сейфах верных принцессе банкиров хранилось достаточно реликвий, чтобы на время залечь на безбедное дно, пока суматоха не уляжется. Единственное, что оставалось взять, представляло собой бутылку выдержанного вина. Принцессе не хотелось оставлять такую прелестную вещь ищейкам спятившего короля.

Мечник, вполне в своем духе, давно исчез вместе с белой простыней.

— Последую примеру. Хи-хи.

Псы Короля наконец разрубили преграду в щепки. В номере преступницы уже не было. Из настежь открытого двустворчатого окна светил месяц в окружении россыпи звезд.

Двумя часами позже крольчиха пересекала потемневший лес.

— Какова жадность, — говорила она себе под нос. — Ничего. Дорого ему обойдется навет.

Силуэт наследницы Клана Кроликов скрылся в густой чаще Лихолесья.

Черные тучи сгущались над острыми пиками Серых гор. Крупные хлопья снега падали на крутой склон. Заревел шквалистый ветер. Путникам в пещере у подножия, застанным врасплох разыгравшейся бурей, посчастливилось найти в ней сносный приют. Лучше, чем ничего.

Около получаса волчица терла кремень об кресало, высекая спасительные искры. Наконец, впопыхах собранный хворост озарился слабым огоньком. Пламя поедало древесную "пищу" и росло вширь. Становилось теплей и светлей.

— Ай! Щиплет! — огрызнулся Тейн.

— Потерпите, принц, — Ривер накладывала повязку с горным мхом.

У сталагмита Ривер сложила синие доспехи. Плащ с воротником служил волку больничной койкой. Рана на левом плече зудела.

— Ыр! Я этого так просто не оставлю, — шерсть Тейна стояла дыбом. — Отольются усачу пистоли. Клянусь!

Ривер молча обрабатывала рану на взбудораженном волке. Нашел чем клясться. Клан Волков надеется на молодого выскочку, а он что? Лезет в драку с кем попало? Нарывается словно петух, завидевший чужой гребень в курятнике? Слава Волку, что остался жив. Взорвись капсюль чуть правее — и ей пришлось копать яму для наследничка.

"Я рождена защищать королей, но не щенков", — сказала Магна перед тем, как сложить с себя полномочия телохранителя и отправится на поиски свихнувшегося Фанга. Вероломное убийство Седогрива во имя чести ордена и всех верных Клану должно быть отмщено. Кровь за кровь.

Ривер закончила лечебные процедуры и села ближе к огню. Тепло приятно согревало озябшие руки. За спиной в бреду постанывал и порыкивал Тейн.

Шум снаружи усиливался. Погода уже выбрала их место ночлега.

Что они будут есть? Ривер не была привередлива во вкусах: ягоды, орехи, грибы, коренья, мох, черствый хлеб, речная вода, выловленная рыба, подстреленная птица, запасы лесных разбойников, дар добрых землепашцев, редкие покупки у бродячих торговцев. Волчица старалась обходить стороной крупные города: крепкие стены и обилие излишеств делали городских зверьков слабее телом, духом, волей. Перед лицом дикой природы те становились беспомощными.

Ривер не боялась смерти, как и ее сестра — Скай, как все следопыты Волчьей Охоты. Тяготила лишь мысль о беспомощности. Она обернулась и внимательно посмотрела на страдающего волка-неудачника. За что на ее мохнатую голову свалилась обуза?

Волчица взяла лук и провела пальцем по верхнему плечу; колчан набит до отказа белохвостыми стрелами. Прекратить мучения? Один выстрел и... и... и...

— Так поступают крысы, — сказала себе под нос Ривер.

Мерзкий поступок сравняет ее и отступника Фанга. Каким бы ни был щенок, он — часть стаи; Тейн — сородич. Она в ответе за жизнь волка и за будущее Клана.

Треск огня убаюкивал, глаза слипались сами собой...

Ривер вздрогнула. Костер давно потух, и в пещере потемнело. Из каменного портала поблескивал снег, освещаемый лучами утреннего солнца.

Волчица попробовала встать. Тело сильно затекло от сидячего сна. Неприятно, но еще более неприятным стало отсутствие больного. Тейн пропал.

— О, Волк, — Ривер злилась не на шутку. Плащ пуст, доспехи вместе с мечом Хакона исчезли.

Воющая Стрела застегнула плащ на восьмиконечную пряжку и двинулась по следу беглеца. Благо буря кончилась. Четкие следы припадавшего на левую ногу тянулись от входа вниз по спуску.

До вечера Ривер спускалась с Серых гор, петляя по отметинам лап среди белых сугробов. Несмотря на то, что горы де-юре не принадлежали Клану Волков, каждому разбойнику Армелло было известно — соваться себе дороже. Недавнее исключение лишь подтверждало правило: усатый наглец вызвал принца на дуэль. Жаль волчицы рядом не оказалось, очень жаль.

К закату Ривер достигла зеленеющей долины у подножия. Шумела горная река. "Забавно", — подумала волчица.

Хворост в избытке, да и розжиг легче, чем наверху. Ривер быстро управилась с кострищем и прилегла у хвойного дерева. Откусывая краюху, волчица мучилась одной и той же мыслью: "След Тейна обрывается в высокой траве. Я больше не чую его запаха. Погиб при спуске? Вряд ли. Разлагающийся труп волка разил бы на всю округу. Что тогда?" — беспокойство стучало в сердце и висках волчицы. Прежде всего, стоит выспаться и набраться сил для завтрашних поисков.

Ривер завернулась в плащ и с тревогой уснула...

Шуршание. Ушки Ривер не ослышались, сон как рукой сняло. Незваный длинноносый гость в рыбацкой шляпе копошился у кострища и бесцеремонно лапал колчан. Ее колчан.

— О, мадемуазель, уже проснулись, — незнакомец улыбался. — Разрешите вас ограбить? Всего на пару-другую. Мне как раз не хватает зубочисток.

— Когда я вышибу тебе мозги, они не понадобятся, — волчица схватила лук.

— Зачем? — удивился незнакомец. — Зачем тратить восхитительные зубочистки на несусветную чушь? Да и мозгов у меня будет отыскать трудней, чем колосок в стоге иголок. Посмотрите сами. — Незнакомец снял головной убор с крючками и поклонился. — Видите? У курицы и то побольше выйдет, мадемуазель.

Узнав золотые серьги, Ривер поморщилась. Кого-кого, а его встретить волчица не ожидала.

— К чему весь этот маскарад, Меркурио? — проронила та и встала на ноги.

— Маскарад? — Мечник пробежал глазами по своему наряду. — Извините, мадемуазель, но ловить рыбу в бархате, золоте и шелке было бы куда страннее. Не находите?

— Рыбу? С каких пор прохвост всея королевства увлекся рыбной ловлей? — чуть смягчилась Ривер.

— Какой вздор, мадемуазель! — крыс играл на публику. — Сплошные стереотипы. Прикажите теперь мне из-за вашего общественного абсурдного мнения птичьи клетки делать? Другое ни-ни под страхом осуждения и клеймения позором? И волков из реки не вытаскивать? Пусть тонут на здоровье и с молчаливого согласия безумного звериного общества? В таком случае позвольте откланяться. Аревуар!

— Постой, Меркурио. Тонул? Какой волк тонул?

— А такой волк, — Меркурио скрестил руки, — который проснется и первым делом перегрызет своему спасителю глотку. Крыса ведь, мадемуазель, жить недостойна, как и спасать кого бы то ни было. Это крыса — вор, прохиндей, мошенник, лгун, дрянь. А, зачем я распинаюсь перед вами? Идите за мной, увидите своими собственными глазами. Вас то он не тронет, надеюсь.

"Темнит Мечник, ох темнит. С таким держи ухо востро", — промелькнуло у Ривер. — "Подыграю-ка его словоблудию, но только ради сородича".

— Говорите о стереотипах, а сами гневитесь по пустяку, — волчица шла чуть поодаль от крысы. — С каких пор волки неблагодарны? Врете, Меркурио.

— Вру? — Мечник шагал по тропинке у реки. — Представьте только: крыса приходит в обитель Клана Волков, да-да прямо в сердце клановых земель, и объявляет о том, что чудом спас наследного принца и ждет какого-никакого вознаграждения за скромные труды. Что ему ответят? Отрубить голову? Повесить?

Ривер молчала. "Тот еще фрукт. Цену себе набивает. Крыса есть крыса", — рассуждала волчица.

— Вот, — Ривер достала мешок с золотыми монетами. — Передашь мне принца живым и здоровым, получишь награду. Клянусь Великим Волком.

— Купить меня решили, мадемуазель? — Мечник сник. — Думаете, если крыса, то продажная? Все продается и покупается? Мир — бесстыдный магазин?

— Не устраивают деньги, — волчица спрятала мешок. — Я могу прославить твое милосердие среди волков. Принцу и свидетелю поверят на слово.

— Слава? Довольно славы, злая штука слава, — покачал головой Меркурио. — Внимания, ласки, любви. Вот чего я ищу, желаю, жажду. Возможно, и не только я. Поймите меня, мадемуазель.

— Что такое любовь? — Ривер удивилась незнакомому ей слову.

— В двух словах не скажешь. Любовь бывает разной: когда о вашем благополучии заботятся мама и папа, несмотря на никакие лишения, — это любовь; когда вы мимолетно флиртуйте с красавицей или в вашем случае красавцем — это другая любовь; когда вы дружите и братайтесь — это еще одна любовь; когда вы любите положение, власть, богатство и престиж персоны, а не ее саму — это четвертая любовь; когда вас день и ночь безумно тянет желание овладеть к одному и тому же образу, но ответные чувства вам безразличны — это пятая любовь; когда вы думаете исключительно о страсти в постели — это шестая любовь; когда вам просто приятно находится вместе где угодно даже без слов и прикосновений — это седьмая любовь.

Ривер внимательно слушала о чувствах, которые сама никогда не испытывала.

— Наконец, когда вы готовы отдать всего себя — свободу, здоровье, счастье, жизнь — за ту или за того, а те в свою очередь без колебаний поступят также — это любовь. Поймите меня, мадемуазель.

— Допустим. Я ценю свой верный лук. Он не раз и не два спасал мне жизнь. По-вашему, это тоже любовь?

— Любовь к вещи? Почему нет? Я ценю свой меч. Я люблю, но по-иному.

— Необычно.

За время беседы Ривер и Меркурио пришли к крохотной хижине на берегу горной реки. Крыс открыл хлипкую дверь и указал на спящего мокрого волка на ветхой кровати:

— Смотрите, мадемуазель. Волк плыл в доспехах через реку, однако не справился с течением и пошел ко дну.

Ривер осмотрела Тейна с головы до ног. Рана на левом плече затянулась.

— Как тебе это удалось? — и указала когтем на место ранения.

— Зелье Сил Природы, — качнул плечами Мечник. — Останавливает кровь, обеззараживает, ускоряет восстановление тканей. Что там от природы, мне, честно сказать, неизвестно. Обыкновенный аптекарский трюк. Назови Зельем Смешали Что Было Под Рукой, никто ведь не купит.

Волчица не смеялась. Взгляд Ривер упал на прислоненный к кровати меч Хакона.

— И семейная реликвия цела. Превосходно, Меркурио.

— Меч? Пришлось за ним понырять. Довольно громоздкий. Как только принц с ним управляется?

Вопрос остался без ответа. Теперь Ривер не сводила глаз с самого Меркурио.

— Давай выйдем к берегу. Есть разговор.

Быстро темнело. На небе загорались первые звезды. Волчица и крыс устроились на траве.

— Я и все волки благодарны тебе, Меркурио, за спасение нашего принца. Клан вовек этого не забудет, уж я постараюсь, — Ривер говорила как обычно сухо и твердо. — Ты жаждешь любви и ее получишь.

Ривер резким движением опрокинула Меркурио и сверху прижала к земле.

— Не двигайся. Я никогда этого не делала.

Меркурио выпучил от столь странного жеста глаза, но все-таки повиновался.

Волчьи губы приблизились к крысиным. В свете звезд и Луны Меркурио ясно различал лишь холодные янтарные глаза и острые белые клыки. Ривер, неторопясь, высунула язык и аккуратно облизнула тому губы, дойдя до самого носа. Затем волчица разжала хватку и поднялась.

— Знай, тебя поцеловала Воющая Стрела — последняя из следопытов Волчьей Охоты, которая не целовала никого до этого. Это самое ценное, что я могу предложить из любви.

Душа Меркурио ушла в пятки. Язык не слушался. Мечник кое-как поднялся на ноги.

— Вы, наверно, голодны? — выдавил из себя крыс. — Пойдемте. Я вам рыбки пожарю. Свежая. Плавала.

— Не откажусь.

Ночь Меркурио провел у вертела. Ривер наелась досыта.

К утру очнулся Тейн. Ривер молча сверлила того взглядом, оставив все расспросы на потом.

— Идемте, принц. Нам пора домой. От меня ни на шаг.

— Так точно, леди Ривер, — опустил глаза наследник.

Попрощавшись, Меркурио дал путникам в дорогу сушеной и вяленой рыбы. Помахивая вслед уходящим спасателям Клана Волков, Мечник думал: "А что я ожидал? Любовь от той, кто никогда не знал любви? Но и такая любовь существует. Удивительно", — и чесал подбородок, на котором все еще чувствовался след неловкой и суровой нежности.

Меркурио вернулся в хижину и переоделся в шелк. Медлить было нельзя.

Через пару часов он греб вниз по реке на самодельном плоту. Издали в небо шел столб черного, как смоль, дыма.

— Нашли, — подумал Меркурио. — И в глуши не скрыться.

Мечник достал из-за пазухи золотую свирель и повертел на солнце. Инкрустированные драгоценные камни горели всеми цветами радуги.

— Все интересней и интересней, — произнес крыс и спрятал находку...