Часы Феникса: Цена одного дня (джен)

Министерство магии никогда не выглядело таким тихим.

Обычно Атриум гудел голосами, звоном каминов и шелестом мантий. Сегодня же люди говорили вполголоса, словно боялись произнести лишнее слово.

Гарри шёл по длинному коридору Отдела магического правопорядка, когда заметил странную сцену.

Молодая ведьма с растерянным видом смотрела на настенный календарь.

— Простите… — спросила она проходившего мимо колдуна. — Сегодня двадцать второе сентября?

— Нет, шестнадцатое октября.

— Тогда… почему я уверена, что вчера было двадцатое?

Колдун пожал плечами и поспешил уйти.

Такие разговоры теперь звучали повсюду.

Исчезнувший день оставил в памяти людей незримую трещину.

Кингсли срочно созвал закрытое совещание.

За длинным дубовым столом собрались Гарри, Гермиона, Рон, несколько невыразимцев и руководитель Отдела тайн — пожилой волшебник по имени Альфред Сомерсет.

Перед каждым лежала одинаковая папка.

— Мы закончили первую проверку, — начал Сомерсет.

Он выглядел измученным.

— Все документы, созданные двадцать первого сентября, исчезли.

— Их уничтожили? — спросил Рон.

— Нет.

Они никогда не существовали.

— А воспоминания?

— То же самое.

Гермиона медленно перелистывала страницы.

— Но следы всё-таки есть…

— Верно.

Некоторые события указывают, что этот день был.

Но никто не способен вспомнить, что произошло.

Она подняла взгляд.

— Будто кто-то вырвал страницу из книги, а остальные главы остались.

После совещания Гарри задержался в архиве.

Он решил начать с самого простого.

Посмотреть собственное расписание.

Личные журналы авроров автоматически фиксировали все задания.

Шестнадцатое сентября.

Семнадцатое.

Двадцатое.

Двадцать второе.

Пустота.

Графа за двадцать первое отсутствовала вовсе.

Не была зачёркнута.

Не стёрта.

Её никогда не существовало.

— Это невозможно… — пробормотал он.

— Возможно.

Голос прозвучал за спиной.

Гарри резко обернулся.

В дверях стоял мужчина в серой мантии.

Высокий.

Спокойный.

Лет сорока.

— Вы Гарри Поттер?

— Да.

— Меня зовут Оливер Кейн.

Я работаю хранителем магических архивов.

— Кингсли говорил о вас.

Оливер кивнул.

— Тогда вы знаете, что я один из немногих, кто ещё помнит исчезнувший день.

Гарри застыл.

— Что?

— Не полностью.

Только обрывки.

И с каждым часом они становятся всё слабее.

Они прошли в маленький кабинет.

Оливер закрыл дверь сразу тремя защитными заклинаниями.

Затем достал старый блокнот.

На страницах были беспорядочно разбросаны слова.

"Феникс."

"Башня."

"Кровь."

"Часы."

"Не открывать."

— Что это?

— Всё, что я успел записать.

— Почему не воспользовались Омутом памяти?

Лицо архивариуса стало мрачным.

— Потому что воспоминания исчезают и оттуда.

Гарри почувствовал неприятный холод.

Это было невозможно.

Омут памяти сохранял события независимо от памяти владельца.

До сегодняшнего дня.

Вечером Гарри отправился домой.

Джинни сразу заметила, что что-то случилось.

— Опять работа?

Он устало улыбнулся.

— Всегда.

Она поставила перед ним чашку горячего чая.

— Расскажешь?

Он рассказал всё.

Про исчезнувший день.

Про часы.

Про архив.

Про человека, который всё ещё помнил.

Джинни долго молчала.

Потом неожиданно спросила:

— А ты уверен, что потеряли только один день?

— Конечно.

— Тогда почему…

Она нахмурилась.

— Мне кажется, будто чего-то не хватает.

Не дня.

Человека.

Гарри медленно поднял голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю.

Странное чувство.

Будто раньше в нашей жизни был кто-то ещё.

Я не могу вспомнить лицо.

Имя.

Даже голос.

Но ощущение осталось.

Словно мы кого-то потеряли…

И забыли сам факт этой потери.

Ночью Гарри долго не мог уснуть.

Около трёх часов его разбудила сова Министерства.

Короткая записка.

«Срочно.

Архив Министерства.

Кингсли.»

Через десять минут он уже был на месте.

Вход в архив оцепили авроры.

Внутри царил беспорядок.

Стеллажи были перевёрнуты.

Пергаменты разбросаны по полу.

— Что произошло? — спросил Гарри.

Кингсли молча указал вперёд.

На полу лежал Оливер Кейн.

Живой.

Но без сознания.

Рядом валялся его блокнот.

Все записи исчезли.

Белые страницы.

Будто никто никогда ничего не писал.

— Целители ничего не понимают, — тихо сказал министр.

— На нём нет следов проклятий.

— Тогда что?

Кингсли посмотрел прямо на Гарри.

— Он потерял память.

Полностью.

Он не помнит собственного имени.

Пока целители осматривали архивариуса, Гермиона изучала помещение.

Она остановилась возле большого зеркала.

— Гарри.

— Что?

— Подойди.

Он подошёл ближе.

На стекле проступали едва заметные золотые линии.

Очень похожие на следы старинных чар.

Гермиона осторожно коснулась их палочкой.

Линии вспыхнули.

В зеркале появилась надпись.

Всего одна.

«Первый свидетель замолчал.»

Надпись исчезла.

Зеркало снова стало обычным.

— Это предупреждение? — спросил Рон.

Гермиона покачала головой.

— Нет…

— Тогда что?

Она долго смотрела на своё отражение.

— Мне кажется…

Она произнесла это почти шёпотом.

— Часы Феникса не являются артефактом.

Они являются испытанием.

Следующей ночью произошло ещё одно событие.

Невыразимцы сообщили о странной находке.

В самой глубокой части Отдела тайн обнаружили дверь.

Её раньше не было.

Она была сделана из чёрного дерева.

Без ручки.

Без замка.

Только с круглым углублением посередине.

На каменном полу перед дверью лежало нечто, чего не было ещё час назад.

Карманные часы.

Те самые.

Часы Феникса.

Они спокойно тикали.

Впервые с момента обнаружения.

Когда Гарри осторожно поднял их, крышка сама открылась.

Под стеклом, рядом с циферблатом, появилась новая надпись.

Не выгравированная.

Словно написанная огнём прямо в золоте.

«Верни один день — и узнаешь, кого потерял.»

В ту же секунду часы начали отсчитывать время в обратную сторону.

Тик.

Тик.

Тик.

И с каждым ударом Гарри всё отчётливее чувствовал странное, мучительное ощущение.

Ему казалось, что он действительно забыл кого-то очень важного.

Кого-то, ради кого многие готовы были бы рискнуть самим временем.