Часы Феникса: Цена одного дня (джен)

Лондон просыпался под холодным октябрьским дождём.

Капли барабанили по окнам Министерства магии так настойчиво, словно сама погода предупреждала о грядущей беде.

Гарри Поттер терпеть не мог дождливые дежурства.

Обычно именно в такие дни происходило всё самое странное.

Он только успел поставить кружку с крепким кофе на стол, как дверь кабинета распахнулась.

— Поттер!

Рон появился на пороге растрёпанный, с расстёгнутой мантией и папкой под мышкой.

— Ты опоздал, — спокойно заметил Гарри.

— Нет.

— Уже девять пятнадцать.

— Именно.

Значит, опоздал не я, а утро.

Гарри усмехнулся.

Некоторые вещи не менялись даже спустя годы.

— Нас вызывает Кингсли.

— Срочно?

— Судя по его лицу — очень.

Кабинет Министра магии находился под сильнейшей защитой.

Сегодня перед дверью дежурили сразу четверо авроров.

— Это уже интересно, — пробормотал Рон.

Когда они вошли, Кингсли Бруствер стоял у широкого окна.

Рядом находилась Гермиона.

Её лицо было непривычно серьёзным.

На столе лежал небольшой деревянный футляр.

Старинный.

Почерневший от времени.

— Хорошо, что вы пришли быстро, — сказал министр.

— Что случилось?

Кингсли несколько секунд молчал.

— Сегодня ночью в Отделе тайн нашли помещение, которого раньше не существовало.

Гарри переглянулся с Гермионой.

— Не существовало?

— Именно.

Оно появилось после землетрясения в нижних уровнях.

— В Министерстве бывают землетрясения?

— До вчерашнего дня — нет.

Футляр открылся.

Внутри лежали карманные часы.

Они были удивительно красивыми.

Корпус — из тёмного золота.

Вместо цифр — двенадцать маленьких рубинов.

Стрелки не двигались.

На крышке был выгравирован феникс.

Но не Фоукс.

Совсем другой.

С расправленными крыльями.

Будто летящий сквозь пламя.

— Что они делают? — спросил Гарри.

Ответила Гермиона.

— Пока мы знаем только легенду.

Она раскрыла толстую книгу.

— Артефакт называется «Часы Феникса».

Созданы больше тысячи лет назад.

Считается, что они позволяют вернуться в любой уже прожитый день.

Рон присвистнул.

— Это же маховик времени.

— Нет.

Гермиона покачала головой.

— Маховик позволяет попасть лишь на несколько часов назад.

Эти часы…

Она осторожно посмотрела на артефакт.

— Если легенды правдивы, можно вернуться хоть на двадцать лет.

В кабинете стало очень тихо.

Гарри первым нарушил молчание.

— Почему тогда ими никто не пользовался?

Кингсли тяжело вздохнул.

— Потому что существует цена.

Старый пергамент нашли рядом с футляром.

Текст был написан выцветшими чернилами.

Гермиона начала читать вслух:

— «Феникс возвращает лишь того, кто готов сгореть сам.»

— И всё? — удивился Рон.

— Ниже есть ещё одна строчка.

Она замолчала.

Потом тихо закончила:

— «Каждый возвращённый день станет последним днём другого.»

Наступила мёртвая тишина.

— Что это значит? — спросил Гарри.

— Пока не знаем.

Но выясним.

В этот момент дверь кабинета открылась.

На пороге появился молодой невыразимец.

Лицо было белым как мел.

— Господин министр…

— Что произошло?

— Мы проверили артефакт.

— И?

— Он уже использовался.

Все замерли.

Кингсли резко поднялся.

— Когда?

— Неизвестно.

Но совсем недавно.

— Это невозможно.

Часы нашли только сегодня.

— Значит…

Неизвестный нервно сглотнул.

— Кто-то нашёл их раньше нас.

И успел вернуть время назад.

Через час Гарри уже осматривал тайную комнату Отдела тайн.

Помещение было круглым.

Абсолютно пустым.

Только в центре каменного пола виднелся выжженный символ феникса.

Гарри присел.

Следы магии ощущались даже спустя несколько часов.

Очень древней.

Очень сильной.

И…

Очень знакомой.

Он нахмурился.

— Гермиона.

— Что?

— Ты ничего не чувствуешь?

Она подошла ближе.

Закрыла глаза.

Через несколько секунд её лицо изменилось.

— Нет…

— Что?

— Здесь применяли не только магию времени.

— Тогда что?

Она едва слышно ответила:

— Магию памяти.

Именно в этот момент в коридоре раздался громкий крик.

Авроры бросились к выходу.

По полу бежал молодой сотрудник архива.

Он был смертельно напуган.

— Что случилось?

Юноша тяжело дышал.

— Календари…

— Какие календари?

— Все календари Министерства…

Он поднял дрожащую руку.

— Они изменились.

На всех исчезло одно и то же число.

— Какое?

— Двадцать первое сентября.

Во всём Министерстве больше не существует этого дня.

И никто не может вспомнить, что тогда произошло.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод.

Если легенда оказалась правдой…

Значит, кто-то уже заплатил цену за использование Часов Феникса.

Только никто ещё не знал, кто именно стал жертвой.

Министерство магии никогда не выглядело таким тихим.

Обычно Атриум гудел голосами, звоном каминов и шелестом мантий. Сегодня же люди говорили вполголоса, словно боялись произнести лишнее слово.

Гарри шёл по длинному коридору Отдела магического правопорядка, когда заметил странную сцену.

Молодая ведьма с растерянным видом смотрела на настенный календарь.

— Простите… — спросила она проходившего мимо колдуна. — Сегодня двадцать второе сентября?

— Нет, шестнадцатое октября.

— Тогда… почему я уверена, что вчера было двадцатое?

Колдун пожал плечами и поспешил уйти.

Такие разговоры теперь звучали повсюду.

Исчезнувший день оставил в памяти людей незримую трещину.

Кингсли срочно созвал закрытое совещание.

За длинным дубовым столом собрались Гарри, Гермиона, Рон, несколько невыразимцев и руководитель Отдела тайн — пожилой волшебник по имени Альфред Сомерсет.

Перед каждым лежала одинаковая папка.

— Мы закончили первую проверку, — начал Сомерсет.

Он выглядел измученным.

— Все документы, созданные двадцать первого сентября, исчезли.

— Их уничтожили? — спросил Рон.

— Нет.

Они никогда не существовали.

— А воспоминания?

— То же самое.

Гермиона медленно перелистывала страницы.

— Но следы всё-таки есть…

— Верно.

Некоторые события указывают, что этот день был.

Но никто не способен вспомнить, что произошло.

Она подняла взгляд.

— Будто кто-то вырвал страницу из книги, а остальные главы остались.

После совещания Гарри задержался в архиве.

Он решил начать с самого простого.

Посмотреть собственное расписание.

Личные журналы авроров автоматически фиксировали все задания.

Шестнадцатое сентября.

Семнадцатое.

Двадцатое.

Двадцать второе.

Пустота.

Графа за двадцать первое отсутствовала вовсе.

Не была зачёркнута.

Не стёрта.

Её никогда не существовало.

— Это невозможно… — пробормотал он.

— Возможно.

Голос прозвучал за спиной.

Гарри резко обернулся.

В дверях стоял мужчина в серой мантии.

Высокий.

Спокойный.

Лет сорока.

— Вы Гарри Поттер?

— Да.

— Меня зовут Оливер Кейн.

Я работаю хранителем магических архивов.

— Кингсли говорил о вас.

Оливер кивнул.

— Тогда вы знаете, что я один из немногих, кто ещё помнит исчезнувший день.

Гарри застыл.

— Что?

— Не полностью.

Только обрывки.

И с каждым часом они становятся всё слабее.

Они прошли в маленький кабинет.

Оливер закрыл дверь сразу тремя защитными заклинаниями.

Затем достал старый блокнот.

На страницах были беспорядочно разбросаны слова.

"Феникс."

"Башня."

"Кровь."

"Часы."

"Не открывать."

— Что это?

— Всё, что я успел записать.

— Почему не воспользовались Омутом памяти?

Лицо архивариуса стало мрачным.

— Потому что воспоминания исчезают и оттуда.

Гарри почувствовал неприятный холод.

Это было невозможно.

Омут памяти сохранял события независимо от памяти владельца.

До сегодняшнего дня.

Вечером Гарри отправился домой.

Джинни сразу заметила, что что-то случилось.

— Опять работа?

Он устало улыбнулся.

— Всегда.

Она поставила перед ним чашку горячего чая.

— Расскажешь?

Он рассказал всё.

Про исчезнувший день.

Про часы.

Про архив.

Про человека, который всё ещё помнил.

Джинни долго молчала.

Потом неожиданно спросила:

— А ты уверен, что потеряли только один день?

— Конечно.

— Тогда почему…

Она нахмурилась.

— Мне кажется, будто чего-то не хватает.

Не дня.

Человека.

Гарри медленно поднял голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю.

Странное чувство.

Будто раньше в нашей жизни был кто-то ещё.

Я не могу вспомнить лицо.

Имя.

Даже голос.

Но ощущение осталось.

Словно мы кого-то потеряли…

И забыли сам факт этой потери.

Ночью Гарри долго не мог уснуть.

Около трёх часов его разбудила сова Министерства.

Короткая записка.

«Срочно.

Архив Министерства.

Кингсли.»

Через десять минут он уже был на месте.

Вход в архив оцепили авроры.

Внутри царил беспорядок.

Стеллажи были перевёрнуты.

Пергаменты разбросаны по полу.

— Что произошло? — спросил Гарри.

Кингсли молча указал вперёд.

На полу лежал Оливер Кейн.

Живой.

Но без сознания.

Рядом валялся его блокнот.

Все записи исчезли.

Белые страницы.

Будто никто никогда ничего не писал.

— Целители ничего не понимают, — тихо сказал министр.

— На нём нет следов проклятий.

— Тогда что?

Кингсли посмотрел прямо на Гарри.

— Он потерял память.

Полностью.

Он не помнит собственного имени.

Пока целители осматривали архивариуса, Гермиона изучала помещение.

Она остановилась возле большого зеркала.

— Гарри.

— Что?

— Подойди.

Он подошёл ближе.

На стекле проступали едва заметные золотые линии.

Очень похожие на следы старинных чар.

Гермиона осторожно коснулась их палочкой.

Линии вспыхнули.

В зеркале появилась надпись.

Всего одна.

«Первый свидетель замолчал.»

Надпись исчезла.

Зеркало снова стало обычным.

— Это предупреждение? — спросил Рон.

Гермиона покачала головой.

— Нет…

— Тогда что?

Она долго смотрела на своё отражение.

— Мне кажется…

Она произнесла это почти шёпотом.

— Часы Феникса не являются артефактом.

Они являются испытанием.

Следующей ночью произошло ещё одно событие.

Невыразимцы сообщили о странной находке.

В самой глубокой части Отдела тайн обнаружили дверь.

Её раньше не было.

Она была сделана из чёрного дерева.

Без ручки.

Без замка.

Только с круглым углублением посередине.

На каменном полу перед дверью лежало нечто, чего не было ещё час назад.

Карманные часы.

Те самые.

Часы Феникса.

Они спокойно тикали.

Впервые с момента обнаружения.

Когда Гарри осторожно поднял их, крышка сама открылась.

Под стеклом, рядом с циферблатом, появилась новая надпись.

Не выгравированная.

Словно написанная огнём прямо в золоте.

«Верни один день — и узнаешь, кого потерял.»

В ту же секунду часы начали отсчитывать время в обратную сторону.

Тик.

Тик.

Тик.

И с каждым ударом Гарри всё отчётливее чувствовал странное, мучительное ощущение.

Ему казалось, что он действительно забыл кого-то очень важного.

Кого-то, ради кого многие готовы были бы рискнуть самим временем.

Гарри не спал всю ночь.

Часы Феникса лежали на столе в его кабинете под десятком защитных заклинаний, но каждую минуту он слышал их размеренное тиканье.

Тик.

Тик.

Тик.

Словно артефакт отсчитывал не секунды, а чью-то жизнь.

На рассвете Гарри снова взял часы в руки.

Крышка открылась сама.

Под циферблатом появилась новая надпись.

«Время не возвращает. Оно предлагает обмен.»

В девять утра Кингсли собрал экстренное совещание.

— Сегодня ночью произошло ещё одно изменение, — сказал министр.

Он выглядел хуже, чем накануне.

— В чём дело?

Гермиона положила на стол несколько газет.

Все они были разными.

Но в каждой отсутствовала одна и та же статья.

— Исчезло событие, произошедшее двадцать первого сентября.

— Какое?

Она подняла взгляд.

— Никто не знает.

Мы помним, что была опубликована важная новость.

Но сам текст исчез.

Во всех экземплярах.

Одновременно.

Рон нервно постучал пальцами по столу.

— Такое ощущение, будто весь мир постепенно соглашается с новой историей.

— Именно этого я и боюсь, — тихо ответила Гермиона.

Неожиданно двери распахнулись.

В кабинет вошла молодая женщина в чёрной мантии невыразимца.

— Господин министр.

Мы нашли ещё один документ.

Она осторожно положила на стол пожелтевший конверт.

Печать была сломана.

На лицевой стороне стояла лишь одна надпись.

«Открыть только тому, кто захочет изменить прошлое.»

Внутри лежало письмо.

Почерк был удивительно аккуратным.

Если вы читаете эти строки, значит, Часы Феникса снова нашли хозяина.

Не пытайтесь уничтожить их.

Их невозможно разбить, сжечь или спрятать.

Они существуют, пока существует сожаление.

Единственный способ остановить часы — отказаться от самого дорогого воспоминания.

Подписи не было.

В тот же вечер Гарри вновь спустился в тайную комнату Отдела тайн.

На этот раз один.

Ему казалось, что часы чего-то ждут.

И действительно.

Как только он переступил порог, циферблат вспыхнул золотым светом.

Стрелки пришли в движение.

Вокруг исчезли стены.

Перед Гарри возник Лондон.

Но другой.

Тихий.

Солнечный.

Календарь на здании Министерства показывал:

21 сентября.

— Значит…

Я действительно вернулся.

Он сделал несколько шагов.

Люди проходили мимо, не замечая его.

Он был лишь наблюдателем.

Внезапно двери Министерства открылись.

Из них вышел человек.

Гарри сразу узнал его.

Оливер Кейн.

Только моложе.

Он крепко прижимал к груди тот самый деревянный футляр.

Следом выбежала женщина.

Эвелин Руквуд.

Невыразимец.

— Не открывайте их! — крикнула она.

— Уже поздно.

— Оливер!

Он остановился.

На его лице читалась боль.

— Если я этого не сделаю…

Он запнулся.

— Моя дочь умрёт завтра.

Гарри почувствовал, как сердце болезненно сжалось.

Теперь всё стало ясно.

Оливер не стремился к власти.

Он хотел спасти ребёнка.

Эвелин медленно подошла к нему.

— Ты знаешь цену.

— Знаю.

— Тогда не делай этого.

— Я уже потерял жену.

Не позволю потерять и дочь.

Он открыл футляр.

Часы Феникса вспыхнули.

Воздух вокруг задрожал.

Эвелин закрыла глаза.

— Тогда выбери.

Оливер прошептал:

— Я выбираю её жизнь.

Он перевёл стрелку часов на один день назад.

Мир вздрогнул.

Небо словно раскололось.

Все звуки исчезли.

Гарри почувствовал, как само время начинает складываться заново.

Видение исчезло.

Он вновь оказался в тайной комнате.

Часы продолжали тихо тикать.

Теперь он знал правду.

— Всё было из-за дочери…

Позади послышался голос.

— Да.

Гарри резко обернулся.

В дверях стояла Эвелин Руквуд.

Настоящая.

Постаревшая.

Уставшая.

— Вы живы?

Она грустно улыбнулась.

— Я всё это время пыталась найти человека, который сможет остановить часы.

— Почему не вы?

— Потому что однажды я уже сделала свой выбор.

Она посмотрела на артефакт.

— После того дня девочка действительно выжила.

Но цена оказалась куда страшнее.

— Какая?

Эвелин закрыла глаза.

— Каждый год часы требуют новую плату.

Один украденный день.

Один человек, которого мир забывает.

Гарри застыл.

— Поэтому исчез двадцать первый сентября…

— Да.

Часы продолжают оплачивать желание Оливера.

Через несколько минут в комнату вошли Гермиона, Рон и Кингсли.

Гарри рассказал всё.

Наступило тяжёлое молчание.

— Значит, — медленно произнесла Гермиона, — если мы уничтожим действие часов…

— Девочка погибнет.

Эвелин закончила за неё.

— Потому что её жизнь существует только благодаря изменённому прошлому.

Рон тяжело опустился на каменную ступень.

— И что теперь?

Все посмотрели на Гарри.

Он молчал.

Очень долго.

Потом подошёл к часам.

Вспомнил письмо.

«Откажитесь от самого дорогого воспоминания.»

И вдруг понял.

Артефакт не требовал смерти.

Он требовал жертвы.

Гарри поднял часы.

— Я принимаю цену.

Гермиона резко шагнула вперёд.

— Нет!

— Это единственный способ.

— Ты не знаешь, что потеряешь!

Он улыбнулся.

Спокойно.

— Именно поэтому это сработает.

Он закрыл крышку часов.

Феникс вспыхнул ослепительным пламенем.

Комнату залил золотой свет.

На несколько секунд Гарри перестал чувствовать собственное тело.

Перед глазами промелькнули десятки воспоминаний.

Первый полёт.

Первое письмо.

Первый матч.

Сириус.

Люпин.

Хагрид.

Джинни.

Рон.

Гермиона.

Все они кружились вокруг него, словно листья на ветру.

Потом одно воспоминание медленно отделилось.

Самое тёплое.

Самое дорогое.

День, когда Гарри впервые увидел своих родителей благодаря Воскрешающему камню в Запретном лесу.

Он услышал голос Лили.

— Мы всегда рядом.

Голос Джеймса.

— Иди.

Не оглядывайся.

Воспоминание превратилось в золотую птицу.

Феникс взмахнул крыльями.

И исчез.

Когда свет погас, часы рассыпались золотым пеплом.

Двадцать первое сентября вернулось.

Газеты изменились.

Документы появились вновь.

Люди вспомнили прожитый день.

Оливер сохранил дочь.

Но больше никогда не увидел Часы Феникса.

Они исчезли навсегда.

Через несколько недель Гарри сидел дома у камина.

Джинни рассказывала о тренировке по квиддичу.

Дети смеялись в соседней комнате.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

— О чём задумался? — спросила Джинни.

Гарри посмотрел на семейную фотографию.

На ней были все, кого он любил.

И вдруг поймал себя на мысли, что не может вспомнить один очень счастливый день.

Он точно знал, что когда-то пережил его.

Этот день был бесконечно дорог.

Но теперь от него осталось только странное чувство тепла.

Будто кто-то однажды сказал ему самые важные слова.

И он уже никогда не сможет вспомнить какие.

Гарри улыбнулся.

Иногда память хранит не события.

Иногда она оставляет лишь чувство, ради которого стоит жить.

И, возможно, этого достаточно.