Кокон (гет)

На следующий день Макс не находила себе места. Она порывисто принималась за уборку, бурча себе под нос, что дверь откроет только через свой труп, затем умывалась ледяной водой, пытаясь смыть остатки получасового сна. С самого утра зарядил сильный ливень, и в трейлере царил уютный шум, из-за которого её постоянно снова клонило в сон, но каждые пять минут Макс в ожидании косилась на часы, отбивавшие ровный ритм времени, и ругала себя за то, что сегодня она чего-то ждёт. Ладно, кого-то. Кого-то дурацкого, волосатого, с глупой ухмылкой. Хотя, пожалуй, ухмылка у него не глупая… «Ох, не туда меня несёт…» — простонала Макс, схватившись за голову.

И всё же, несмотря на то что день клонился к вечеру, он так и не приехал. Сначала стало обидно до ужаса, ведь он даже не подозревал, что заставил её себя ждать. Макс так давно ничего не чувствовала, что теперь даже такая мелочь занимала все её мысли. Но спустя некоторое время она начала злиться уже на себя за то, что вообще позволила ему забраться к ней в голову. Раздражённо выдохнув, она постаралась отбросить мысли о Стиве Харрингтоне.

И всё равно каждые несколько минут её взгляд снова возвращался к часам.

Когда к трейлеру, светя фарами в кромешной тьме, подъехала машина, стояла глубокая ночь. Дождь лил как из ведра, видимость была почти нулевая. Злобно ворча себе под нос, из машины вывалился Стив и, стараясь как можно меньше намочить свою новую куртку, добежал до порога. В этот раз он даже не тратил времени на вежливые постукивания и сразу принялся барабанить в дверь так, что чуть не вышиб её вместе со всеми навешенными с обратной стороны замками:

— Макс, открой! Это я, меня сейчас тут затопит, открывай давай!

За дверью послышался какой-то шум — кажется, что-то с глухим стуком упало на пол, — затем ворчание и стук катящихся колёс инвалидной коляски.

— Пошёл к чёрту, Харрингтон! Ты время вообще видел? — из-за долгого молчания голос казался хриплым и каким-то чужим.

На секунду Стив опешил, но грохот молнии где-то у ближайшего леса заставил его подпрыгнуть, и он заколотил в дверь с новой силой:

— ОТКРЫВАЙ ДАВАЙ! Внутри можешь на меня орать, просто дай зайти!

— Можешь катиться на своей машине туда, откуда приехал, я не открою! — несмотря на свои слова, в это самое время Макс судорожно шарилась в поиске ключей от бесчисленных амбарных замков и ругала себя на чём свет стоит за эту слабость.

— Не хочешь открывать — ладно! — крикнул он, и спустя несколько секунд Макс услышала хлюпанье ботинок по грязи.

Макс замерла, вцепившись в последний замочек так, что побелели костяшки. Заржавевший ключ уже почти провернулся. Пытаясь утихомирить гулко бьющееся сердце, она закусила губу и сильно зажмурилась. И откуда только взялась эта дурацкая обида? Он ведь приехал. Правда, когда уже стемнело, но приехал же. А потом она сама его выгнала. Сама! Так почему же в груди всё сжалось в тугой, болезненный комок?

Долго думать ей не пришлось. Где-то со стороны спальни послышался громкий треск, звук падающего тела, а затем нецензурные ругательства. Макс бросила ключ на пол, неуклюже развернула коляску и, схватив какую-то палку, двинулась в сторону своей комнаты. Вдруг дверь распахнулась, и в гостиную влетел злющий и совершенно мокрый Харрингтон. Он в бешенстве раздувал ноздри и сверлил Макс взглядом. Та же только ошарашенно приоткрыла рот и выронила палку.

— Как… как ты сюда попал? — выдохнула она.

— Люк на крыше, — Стив нервно отряхнулся, разбрызгивая воду во все стороны. — Неужели никто из твоей шайки про него не вспомнил?

Макс только и успела, что проморгаться, а Стив уже вовсю хозяйничал. Он уверенно прошагал к вешалке, стянул с себя промокшую куртку, которая жалобно хлюпнула, и огляделся.

— Полотенце у тебя где? — спросил он таким тоном, будто собирался переезжать сюда прямо сейчас.

— Э-э-э… в ванной, за дверью, — растерянно ответила Макс, всё ещё не понимая, что происходит.

Стив кивнул и скрылся за дверью ванной. Оттуда послышался шум воды — он явно не церемонился и сразу решил принять горячий душ. Через несколько минут он вернулся уже с одним полотенцем на поясе, а другим принялся яростно вытирать свою шевелюру, оставляя на полу мокрые следы. «Чувство стыда в нём явно атрофировано напрочь», — отвлечённо подумала Макс.

— Сменная одежда у тебя есть? — спросил он, бросив свою мокрую одежду на спинку стула. — Футболка какая-нибудь, штаны?

Макс смотрела на него круглыми глазами, пытаясь осмыслить происходящее. Он вломился к ней в дом посреди ночи, промокший до нитки, ругается на неё как сапожник, а ещё она почти уверена, что он проломил ей люк на потолке, из-за чего её кровать заливает «тропический» ливень. Теперь же он, практически голый, требует у неё одежду? Как ни странно, злость куда-то улетучилась, уступив место полнейшему недоумению.

— Там, в шкафу рядом с ванной, остались шмотки Билли, можешь хоть всё забрать. — Хоть она и пыталась сделать свой голос максимально ровным, Стив всё равно услышал небольшую горечь. — Ты… ты вообще зачем приехал? — наконец выдавила она. — Мы же вроде как… ну, я же тебя выгнала. Ты ушёл. Зачем вернулся?

Стив, уже вовсю роясь в её вещах, выудил большую клетчатую рубашку и какие-то домашние штаны. Он обернулся, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то странное — то ли смущение, то ли досада.

— За тем же, за чем и вчера приезжал, — буркнул он, отворачиваясь и начиная натягивать сухую рубашку. Слава богам, когда он стянул с себя полотенце, на нём всё ещё были трусы. Быстро влетев в штаны, Стив обернулся. — Документы из больницы привёз. В ящике твоём для писем уже бассейн, не кидать же их туда. А ты… ну, ты дверь не открыла. Пришлось искать другие варианты.

Макс открыла было рот, чтобы сказать что-то резкое, но вдруг заметила, как он поёжился от холода, и слова застряли в горле. Вместо этого она только покачала головой и пробормотала:

— Ты ненормальный, Харрингтон.

— Это я уже слышал сегодня, — отозвался он, засунув палец в ухо, пытаясь избавиться от лишней воды. — И, судя по всему, услышу ещё не раз. Но сейчас, может, чаем напоишь? Я тут чуть не утонул, между прочим.

Макс раздражённо дёрнула плечами и, неуклюже развернувшись на коляске, двинулась в сторону небольшой кухоньки. Учитывая её нынешний рост, она могла достать только до раковины. Зрелище вышло скорее жалкое, чем забавное. Стив несколько мгновений смотрел на это, затем вздохнул и поплёлся на помощь. Он сам достал себе кружку, краем глаза осматривая помещение.

Это был типичный трейлер, каких он повидал немало: небольшой диванчик с телевизором, длинная узкая кухня и две двери в конце — в туалет с душевой и в спальню. Но здесь всё выглядело иначе. Мусорное ведро было переполнено пустыми пачками из-под чипсов и скомканными коробками из-под пиццы — видно, что это был не просто беспорядок, а образ жизни, на который давно махнули рукой. На столешнице одиноко стояла единственная кружка, в которой, судя по всему, давно не было чая: дотянуться до чайника Макс так и не смогла и просто налила себе воды из-под крана в бумажный стаканчик. Стив поймал себя на мысли, что здесь вообще ничего не было для двоих — ни второй кружки, ни тарелки, ни стула.

Как же так вышло, что она осталась здесь совсем одна? Почему не впускала своих друзей? Он переводил взгляд с одной стены на другую, пытаясь найти ответ, пока не наткнулся на колючий взгляд Макс. И в этот момент всё стало понятно.

Она не могла позволить себе помочь.

Это была её личная клетка, которую она выстроила вокруг себя кирпич за кирпичиком. Её личный ад, где не было места ни жалости, ни сочувствию, ни даже простой второй кружки. Потому что принять чью-то помощь значило бы признать, что она действительно сломлена.

— Макс… — поражённо выдохнул Стив. Глубоко вздохнув, он осторожно поставил кружку с горячим чаем перед девушкой, но та даже не взглянула на него.

— Макс, — снова начал он, стараясь говорить мягко. — Что происходит?

— Ничего.

— Перестань, Мэйфилд, я же не слепой. Мне казалось, что Лукас и Дастин прорыли тайный тоннель к тебе, лишь бы помочь… Не думал, что увижу…

Макс усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— И что же ты видишь, Мамочка? — саркастично протянула она.

— Вижу, что ты здесь одна. Заперлась в своей скорлупе и живёшь… — он запнулся, подбирая слова. — Не живёшь, а существуешь.

— Отличное наблюдение, — сухо отрезала она и отвела взгляд. — Насмотрелся? Теперь можешь идти отсюда, жить свою жизнь дальше.

— Я хочу помочь, — Стив настойчиво пытался посмотреть ей в глаза.

— Тебя никто не просил, так что не лезь не в своё дело.

Стив присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— А если я всё равно влезу?

Макс наконец подняла на него глаза. В них была усталость и злость, от чего Стив сжал губы.

— Думаешь, ты какой-то особенный? Будешь четвёртым, кому я скажу валить отсюда. И, поверь, в этот раз вежливо уже не будет, — она выразительно обвела взглядом разбросанные по полу замки и засовы у двери.

Стив не двинулся с места.

— Тебе нельзя оставаться одной, — сказал он, обводя рукой пространство трейлера. — И раз уж остальные провалили эту миссию, ты прости, но тебе придётся смириться с тем, что это буду я.

— Мне нужно, чтобы меня оставили в покое! — голос Макс сорвался на крик, и она дёрнулась в коляске, словно пыталась отодвинуться от него. — Ты вообще ничего не знаешь обо мне!

Стив с болью взглянул на вмиг ставшую хрупкой в этой несуразной коляске девушку и придвинулся ближе, взяв её руку в свою, несмотря на слабые попытки вырваться.

— Тогда расскажи мне, Макс. Ты же знаешь, что я на всё для тебя пойду.

— Я не обязана тебе ничего рассказывать! — в голосе девушки послышались слёзы, от чего она закусила губу и злобно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Не обязана, — согласился он спокойно. — Но, если не расскажешь, я не пойму, что мне делать.

— А с чего ты взял, что я хочу, чтобы ты понял? — голос Макс снова дрогнул, и она быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает стену.

Стив помолчал.

— Потому что иначе ты бы переехала меня коляской и выставила за дверь, а не тратила время на эти споры. А ещё я вижу в твоих глазах, что ты скучала по мне, — Стив нахально улыбнулся и слегка склонил голову на бок.

Макс замерла, забыв выдернуть свою руку из его, и не сразу поняла, что он водит большим пальцем по её ладони — скорее всего неосознанно, но это касание, казалось, чесало её против шерсти, как кошку.

— Ты идиот, Харрингтон, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

— Знаю.

Макс сидела неподвижно, сжавшись в коляске, и Стив видел, как её плечи начали мелко дрожать. Он замер, тревожно всматриваясь в её лицо.

— Я не знаю, как мне помочь и… не знаю зачем, — выдохнула Макс, и в этом выдохе не осталось ярости, только усталость и какая-то пустота. — Вы все живёте дальше. Ходите, смеётесь, строите планы. А я… я застряла, понимаешь? Я как будто всё ещё в коме, в той пещере в разуме Генри. И я ничего не могу с этим сделать.

Голос у неё сорвался на последнем слове. Макс до крови закусила губу, но было уже поздно — слёзы всё равно потекли по щекам, и она не успела их спрятать.

— Они все приходят и смотрят на меня так, будто… будто если они будут достаточно сильно хотеть, я снова стану прежней. Буду кататься на скейте, огрызаться, смеяться, играть с ними в D&D, — Макс громко шмыгнула носом и вытерлась рукавом рубашки. — А я так не могу. Не могу больше притворяться, что всё нормально, — она медленно подняла стеклянный взгляд на парня. — Не могу делать вид, что я не сломана.

Она судорожно вздохнула, а пальцы свободной руки вцепились в подлокотники коляски.

— Я не сплю вообще. Потому что они приходят каждую ночь — Оди, Билли… Я не могу смотреть на них и не думать о том, что… что это я должна была умереть. Что они заслуживают жить, а я нет. Но какого-то хрена я здесь, а Билли… его нет. И это чувство никогда не проходит.

Стив молчал. Макс сжала челюсть, пытаясь справиться с дрожью в голосе, а слова продолжали литься потоком.

— Они говорят: «ты справишься», «мы рядом», «всё будет хорошо». А мне не нужно, чтобы они были рядом. Не нужны мне их улыбки и надежда на то, что я когда-нибудь снова стану той беззаботной Макс. Потому что та Макс — её больше нет! Она умерла на том чердаке с переломанными костями.

Она резко замолчала, уставившись в одну точку на полу. Слёзы продолжали течь, но она даже не пыталась их вытереть.

— Мне так жаль, Макс, — наконец сказал Стив. Голос у него был тихим, но твёрдым. — Я не думал, что тебе настолько плохо. Прости…

На секунду Макс решила, что он уйдёт. И она бы прекрасно его поняла, ведь слушать этот бред было невозможно. Но вместо этого она почувствовала тёплую ладонь на своей щеке. Стив осторожно, но настойчиво повернул её лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза.

— Прости, что не пришёл раньше. Я… я не умею говорить правильные слова, — запнувшись, сказал он. — И не могу сделать так, чтобы всё стало как раньше. Но я умею быть рядом и никуда не уйду. Даже если ты скажешь мне уйти в пятый раз или позовёшь своего адвоката.

Макс медленно подняла на него заплаканные глаза.

— Ты правда не уйдёшь? — голос Макс сорвался на шёпот, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на надежду. Или ему просто показалось.

— Я тебя не оставлю.