Кокон (гет)

Кап. Кап. Кап.

Вода срывалась с ржавого крана на кухне размеренно, неумолимо, как секундная стрелка, отсчитывающая пору, которую Макс ненавидела больше всего. Ночь.

Четвёртую ночь подряд она лежала с открытыми глазами и слушала, как мир за окном продолжает жить, пока она застряла в этой темноте, из которой нет выхода. Где-то за стеной взревел мотор запоздалой машины, от чего она резко вздрогнула и зажмурила глаза.

Кап.

Макс перевернулась на бок, из-за чего простынь сбилась в гармошку. Жёсткий матрас въелся в кожу грубой тканью, но сил поправить постель не было. Спустя несколько минут она снова перекатилась на спину. Каждое движение отдавалось скрипом в пустой комнате, от чего навязчивые мысли спокойно прорывались сквозь толщу отрицания.

Кап.

Как бы она хотела встать, завернуть кран до упора или замотать его тряпкой, лишь бы он заткнулся… Но сначала для этого нужно было найти в себе силы, чтобы вообще пошевелиться. Поднять своё тело. Спустить ноги к полу. Пересесть на ненавистную коляску и не шлёпнуться, как в прошлый раз. Неосознанно Макс коснулась рукой свежей раны над глазом, полученной утром.

Проще было лежать и ненавидеть этот звук.

Кап.

Проще было говорить себе, что бессонница именно из-за крана. Из-за громких машин с улицы. Из-за соседского трейлера, в котором живёт семья пьянчуг. Из-за чего угодно, только не из-за того, что стоит за закрытыми веками.

Стоило ей закрыть глаза, и тишина начинала давить на перепонки так, что хотелось закричать, лишь бы разорвать эту вязкую пустоту. Иногда Макс вообще не была уверена, что по-настоящему очнулась тогда, из этого мерзкого забытия. Восемнадцать месяцев комы не прошли бесследно — она до сих пор жила как в бреду, подрываясь среди ночи от ощущения мерзких щупалец в ногах.

Кап.

Каждый день теперь походил на день сурка, только без надежды на завтра.

По утрам Макс открывала глаза и титаническим усилием, словно поднимая со дна океана якорь, заставляла себя сесть, чтобы хотя бы попытаться дотащить свою тушу до ванной. На то, чтобы умыться, теперь уходило 30 секунд — главное — не смотреть в зеркало. Потом она брала чипсы (в какой-то момент её запасли ими друзья до следующего года точно), пересаживалась на диван и залипала в телевизор. Глупые шоу, которые не требуют ни внимания, ни мыслей, ни чувств. Если днём удавалось провалиться в сон под очередную бессмысленную передачу, она считала его удачным.

Три месяца она жила в таком состоянии, отказываясь от любой помощи.

Сначала всё казалось нормальным. Когда Мейфилд очнулась, Лукас был рядом. Он был таким заботливым, держал её в своих крепких объятиях и отказывался выпускать. Казалось бы, кошмар закончился и можно выдохнуть. Но тогда они ещё не понимали, сколько на самом деле потеряют в этой битве.

В первые дни после комы ей было не до себя. Мир снова трещал по швам, Векна в бешенстве пытался добраться до них, Оди сражалась за всех, да и остальные друзья были заняты делом... А у Макс была инвалидная коляска и полное отсутствие сил, но это казалось мелочью по сравнению с тем, что творилось вокруг. Она была нужна, пусть даже просто как голос, как присутствие, как та, кто уже однажды выжила.

А потом Оди погибла.

В тот момент звуки исчезли. Просто отключились, будто кто-то крутил звук на минимум. Макс видела, как в ужасе шевелятся губы Майка, но не слышала ни слова. Все вокруг двигались словно в замедленной съёмке, и лишь Макс оставалась на месте в виду своего положения. Только когда в горле что-то надорвалось от собственного вопля, Макс поняла, что звуки вернулись. Но было уже поздно.

Она старалась жить дальше. Честно старалась.

Сначала Лукас приходил каждый день. Вытаскивал её на улицу, заставлял дышать этим дурацким свежим воздухом, пытался делать с ней упражнения. Но без врачей, без программы и денег это было всё равно что черпать воду дуршлагом. А деньги были нужны постоянно — на реабилитацию, на специалистов, на то, чтобы просто иметь шанс когда-нибудь встать на ноги.

Мама... мама же просто ушла.

Пока Макс лежала в коме, она собрала свои вещи и уехала, оставив дверь незапертой. Не оставила ни записки, ни контактов, ни прощания. Ничего. Похоронила своё прошлое и похоронила Макс вместе с ним. Может быть, для неё так было проще — сделать вид, что дочери больше нет.

Если бы не мать Стива, которая оказалась заведующей той самой больницы, Макс не продержалась бы и недели. Именно благодаря миссис Харрингтон аппараты продолжали работать, поддерживая жизнь в израненном теле Мейфилд. В те 18 месяцев было так много неразберихи с погибшими и пострадавшими от разломов, что никто не задавал лишних вопросов. Так что жизнью Макс обязана одной женщине с добрым сердцем, которая поддалась на уговоры сына и решила дать шанс бледной рыжеволосой девчонке.

Когда стало ясно, что всё закончилось — по-настоящему закончилось, — Лукас решил, что теперь можно жить дальше.

Он взялся за дело с таким упрямством, будто от этого зависела его жизнь. Старался изо всех сил, чтобы всё снова стало как прежде, чтобы они как раньше могли смеяться и дурачиться, сидеть в подвале у Майка за игрой в D&D и спорить, кто следующий поведёт персонажа в бой. Чтобы Макс снова улыбалась той своей колючей улыбкой, за которой всегда пряталось что-то тёплое. Он никак не понимал, почему же она не может просто встать.

Лукас оказался единственным, кого война не сломала. Или он просто умел запихать эту боль так глубоко, что казалось, будто её и нет совсем. И всё же внутри него жила непоколебимая вера: если приложить достаточно усилий, всё можно починить. Даже то, что разбито вдребезги. Он отказывался принимать то, что некоторые вещи не склеиваются обратно.

Первые два месяца Макс старалась. Честно старалась. Она улыбалась, когда Лукас рассказывал глупости, кивала, когда он строил планы на будущее, скрепя зубами терпела, когда он пытался заставить её ноги работать одной лишь силой своего оптимизма.

А потом она закрыла двери.

Захлопнула так, что трейлер качнулся на шатких колёсах, и задёрнула каждый засов, нацепила все амбарные замки, что нашла. А в те щели, где замков не было, затолкала старые тряпки, чтобы никакой сквозняк, никакой звук, никакой человек не могли просочиться внутрь. И чтобы не было соблазна впустить кого-то.

Сначала Лукас приходил каждый день. Стучал, звал, уговаривал, даже пытался угрожать, что выломает ей двери. Потом — через день. Потом приводил остальных: Дастина, Майка, даже Эрику однажды притащил, надеясь, что её ядовитый язык пробьёт брешь в этой глухой стене.

Макс слышала их всех. Сидела в коляске по ту сторону двери, прижавшись лбом к холодному дереву, и слушала, как они пытаются до неё достучаться.

— Макс, пожалуйста, открой. Ну хотя бы на минуту, мы просто поговорим! — срывал голос Лукас.

— Мы принесли пиццу, твою любимую. Помнишь, с ананасами, из-за которых ты вечно спорила с Хоппером? — Дастин заходил с козырей, и тем не менее всегда оставлял все вкусняшки около её окна.

— Макс, Оди бы не хотела, чтобы ты... — тихий голос Майка больше всех выводил её из себя. Она всегда отъезжала от двери, не дослушав его до конца.

Казалось, что каждый человек в Хокинсе теперь охотился за ней. Что они все сговорились выковырять её из этого кокона, как улитку из раковины, и заставить жить. Как будто это было так просто — жить.

Однажды пришёл Стив Харрингтон.

Глядя в окно, Макс узнала его издалека — такую причёску сложно с кем-то спутать. Казалось, он стал ещё красивее с этим дурацким шрамом на подбородке и взглядом, потерявшим всякий намёк на несерьёзность.

Он постучал. Не настойчиво, как Лукас, всего пару раз, чтобы обозначить своё присутствие.

— Эй, Мейфилд, — раздалось из-за двери. — Я знаю, что ты там. Слышу, как ты дышишь... А ещё видел твою рыжую копну в окне. Подглядывала? — он ухмыльнулся и вальяжно прислонился рукой к косяку двери. — Я пришёл не уговаривать тебя открывать.

Макс недоверчиво подняла бровь и с подозрением взглянула на дверь, около которой сидела уже пару минут.

— Моя мама просила передать, что в больнице до сих пор лежат твои анализы. Какие-то бумажки, которые надо подписать. Я заеду завтра и положу их в почтовый ящик. Если захочешь — выйдешь и заберёшь.

Она слышала, как он вздохнул и переступил с ноги на ногу.

— Слушай, я не знаю, что там у вас происходит с этим твоим... Лукасом и всей компанией. Но если ты когда-нибудь захочешь просто посидеть в тишине с кем-то, кто не будет тебя трогать и лезть в душу… ты просто знай, что я рядом. У меня есть машина, можем уехать куда-нибудь без цели. И музыка ещё есть, правда не та, что ты любишь, конечно, но... — он хмыкнул. — Могу купить кассету Кейт Буш, если хочешь.

Она не ответила.

Но когда его шаги стихли, Макс вдруг поняла, что всё ещё сидит у двери, а её рука замерла на холодной ручке. Бледные пальцы сжимали металл так, будто он мог дать ответ на вопрос, который она боялась себе задать.

Она хотела открыть?.. Ему?

На следующий день Макс не находила себе места. Она порывисто принималась за уборку, бурча себе под нос, что дверь откроет только через свой труп, затем умывалась ледяной водой, пытаясь смыть остатки получасового сна. С самого утра зарядил сильный ливень, и в трейлере царил уютный шум, из-за которого её постоянно снова клонило в сон, но каждые пять минут Макс в ожидании косилась на часы, отбивавшие ровный ритм времени, и ругала себя за то, что сегодня она чего-то ждёт. Ладно, кого-то. Кого-то дурацкого, волосатого, с глупой ухмылкой. Хотя, пожалуй, ухмылка у него не глупая… «Ох, не туда меня несёт…» — простонала Макс, схватившись за голову.

И всё же, несмотря на то что день клонился к вечеру, он так и не приехал. Сначала стало обидно до ужаса, ведь он даже не подозревал, что заставил её себя ждать. Макс так давно ничего не чувствовала, что теперь даже такая мелочь занимала все её мысли. Но спустя некоторое время она начала злиться уже на себя за то, что вообще позволила ему забраться к ней в голову. Раздражённо выдохнув, она постаралась отбросить мысли о Стиве Харрингтоне.

И всё равно каждые несколько минут её взгляд снова возвращался к часам.

Когда к трейлеру, светя фарами в кромешной тьме, подъехала машина, стояла глубокая ночь. Дождь лил как из ведра, видимость была почти нулевая. Злобно ворча себе под нос, из машины вывалился Стив и, стараясь как можно меньше намочить свою новую куртку, добежал до порога. В этот раз он даже не тратил времени на вежливые постукивания и сразу принялся барабанить в дверь так, что чуть не вышиб её вместе со всеми навешенными с обратной стороны замками:

— Макс, открой! Это я, меня сейчас тут затопит, открывай давай!

За дверью послышался какой-то шум — кажется, что-то с глухим стуком упало на пол, — затем ворчание и стук катящихся колёс инвалидной коляски.

— Пошёл к чёрту, Харрингтон! Ты время вообще видел? — из-за долгого молчания голос казался хриплым и каким-то чужим.

На секунду Стив опешил, но грохот молнии где-то у ближайшего леса заставил его подпрыгнуть, и он заколотил в дверь с новой силой:

— ОТКРЫВАЙ ДАВАЙ! Внутри можешь на меня орать, просто дай зайти!

— Можешь катиться на своей машине туда, откуда приехал, я не открою! — несмотря на свои слова, в это самое время Макс судорожно шарилась в поиске ключей от бесчисленных амбарных замков и ругала себя на чём свет стоит за эту слабость.

— Не хочешь открывать — ладно! — крикнул он, и спустя несколько секунд Макс услышала хлюпанье ботинок по грязи.

Макс замерла, вцепившись в последний замочек так, что побелели костяшки. Заржавевший ключ уже почти провернулся. Пытаясь утихомирить гулко бьющееся сердце, она закусила губу и сильно зажмурилась. И откуда только взялась эта дурацкая обида? Он ведь приехал. Правда, когда уже стемнело, но приехал же. А потом она сама его выгнала. Сама! Так почему же в груди всё сжалось в тугой, болезненный комок?

Долго думать ей не пришлось. Где-то со стороны спальни послышался громкий треск, звук падающего тела, а затем нецензурные ругательства. Макс бросила ключ на пол, неуклюже развернула коляску и, схватив какую-то палку, двинулась в сторону своей комнаты. Вдруг дверь распахнулась, и в гостиную влетел злющий и совершенно мокрый Харрингтон. Он в бешенстве раздувал ноздри и сверлил Макс взглядом. Та же только ошарашенно приоткрыла рот и выронила палку.

— Как… как ты сюда попал? — выдохнула она.

— Люк на крыше, — Стив нервно отряхнулся, разбрызгивая воду во все стороны. — Неужели никто из твоей шайки про него не вспомнил?

Макс только и успела, что проморгаться, а Стив уже вовсю хозяйничал. Он уверенно прошагал к вешалке, стянул с себя промокшую куртку, которая жалобно хлюпнула, и огляделся.

— Полотенце у тебя где? — спросил он таким тоном, будто собирался переезжать сюда прямо сейчас.

— Э-э-э… в ванной, за дверью, — растерянно ответила Макс, всё ещё не понимая, что происходит.

Стив кивнул и скрылся за дверью ванной. Оттуда послышался шум воды — он явно не церемонился и сразу решил принять горячий душ. Через несколько минут он вернулся уже с одним полотенцем на поясе, а другим принялся яростно вытирать свою шевелюру, оставляя на полу мокрые следы. «Чувство стыда в нём явно атрофировано напрочь», — отвлечённо подумала Макс.

— Сменная одежда у тебя есть? — спросил он, бросив свою мокрую одежду на спинку стула. — Футболка какая-нибудь, штаны?

Макс смотрела на него круглыми глазами, пытаясь осмыслить происходящее. Он вломился к ней в дом посреди ночи, промокший до нитки, ругается на неё как сапожник, а ещё она почти уверена, что он проломил ей люк на потолке, из-за чего её кровать заливает «тропический» ливень. Теперь же он, практически голый, требует у неё одежду? Как ни странно, злость куда-то улетучилась, уступив место полнейшему недоумению.

— Там, в шкафу рядом с ванной, остались шмотки Билли, можешь хоть всё забрать. — Хоть она и пыталась сделать свой голос максимально ровным, Стив всё равно услышал небольшую горечь. — Ты… ты вообще зачем приехал? — наконец выдавила она. — Мы же вроде как… ну, я же тебя выгнала. Ты ушёл. Зачем вернулся?

Стив, уже вовсю роясь в её вещах, выудил большую клетчатую рубашку и какие-то домашние штаны. Он обернулся, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то странное — то ли смущение, то ли досада.

— За тем же, за чем и вчера приезжал, — буркнул он, отворачиваясь и начиная натягивать сухую рубашку. Слава богам, когда он стянул с себя полотенце, на нём всё ещё были трусы. Быстро влетев в штаны, Стив обернулся. — Документы из больницы привёз. В ящике твоём для писем уже бассейн, не кидать же их туда. А ты… ну, ты дверь не открыла. Пришлось искать другие варианты.

Макс открыла было рот, чтобы сказать что-то резкое, но вдруг заметила, как он поёжился от холода, и слова застряли в горле. Вместо этого она только покачала головой и пробормотала:

— Ты ненормальный, Харрингтон.

— Это я уже слышал сегодня, — отозвался он, засунув палец в ухо, пытаясь избавиться от лишней воды. — И, судя по всему, услышу ещё не раз. Но сейчас, может, чаем напоишь? Я тут чуть не утонул, между прочим.

Макс раздражённо дёрнула плечами и, неуклюже развернувшись на коляске, двинулась в сторону небольшой кухоньки. Учитывая её нынешний рост, она могла достать только до раковины. Зрелище вышло скорее жалкое, чем забавное. Стив несколько мгновений смотрел на это, затем вздохнул и поплёлся на помощь. Он сам достал себе кружку, краем глаза осматривая помещение.

Это был типичный трейлер, каких он повидал немало: небольшой диванчик с телевизором, длинная узкая кухня и две двери в конце — в туалет с душевой и в спальню. Но здесь всё выглядело иначе. Мусорное ведро было переполнено пустыми пачками из-под чипсов и скомканными коробками из-под пиццы — видно, что это был не просто беспорядок, а образ жизни, на который давно махнули рукой. На столешнице одиноко стояла единственная кружка, в которой, судя по всему, давно не было чая: дотянуться до чайника Макс так и не смогла и просто налила себе воды из-под крана в бумажный стаканчик. Стив поймал себя на мысли, что здесь вообще ничего не было для двоих — ни второй кружки, ни тарелки, ни стула.

Как же так вышло, что она осталась здесь совсем одна? Почему не впускала своих друзей? Он переводил взгляд с одной стены на другую, пытаясь найти ответ, пока не наткнулся на колючий взгляд Макс. И в этот момент всё стало понятно.

Она не могла позволить себе помочь.

Это была её личная клетка, которую она выстроила вокруг себя кирпич за кирпичиком. Её личный ад, где не было места ни жалости, ни сочувствию, ни даже простой второй кружки. Потому что принять чью-то помощь значило бы признать, что она действительно сломлена.

— Макс… — поражённо выдохнул Стив. Глубоко вздохнув, он осторожно поставил кружку с горячим чаем перед девушкой, но та даже не взглянула на него.

— Макс, — снова начал он, стараясь говорить мягко. — Что происходит?

— Ничего.

— Перестань, Мэйфилд, я же не слепой. Мне казалось, что Лукас и Дастин прорыли тайный тоннель к тебе, лишь бы помочь… Не думал, что увижу…

Макс усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— И что же ты видишь, Мамочка? — саркастично протянула она.

— Вижу, что ты здесь одна. Заперлась в своей скорлупе и живёшь… — он запнулся, подбирая слова. — Не живёшь, а существуешь.

— Отличное наблюдение, — сухо отрезала она и отвела взгляд. — Насмотрелся? Теперь можешь идти отсюда, жить свою жизнь дальше.

— Я хочу помочь, — Стив настойчиво пытался посмотреть ей в глаза.

— Тебя никто не просил, так что не лезь не в своё дело.

Стив присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— А если я всё равно влезу?

Макс наконец подняла на него глаза. В них была усталость и злость, от чего Стив сжал губы.

— Думаешь, ты какой-то особенный? Будешь четвёртым, кому я скажу валить отсюда. И, поверь, в этот раз вежливо уже не будет, — она выразительно обвела взглядом разбросанные по полу замки и засовы у двери.

Стив не двинулся с места.

— Тебе нельзя оставаться одной, — сказал он, обводя рукой пространство трейлера. — И раз уж остальные провалили эту миссию, ты прости, но тебе придётся смириться с тем, что это буду я.

— Мне нужно, чтобы меня оставили в покое! — голос Макс сорвался на крик, и она дёрнулась в коляске, словно пыталась отодвинуться от него. — Ты вообще ничего не знаешь обо мне!

Стив с болью взглянул на вмиг ставшую хрупкой в этой несуразной коляске девушку и придвинулся ближе, взяв её руку в свою, несмотря на слабые попытки вырваться.

— Тогда расскажи мне, Макс. Ты же знаешь, что я на всё для тебя пойду.

— Я не обязана тебе ничего рассказывать! — в голосе девушки послышались слёзы, от чего она закусила губу и злобно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Не обязана, — согласился он спокойно. — Но, если не расскажешь, я не пойму, что мне делать.

— А с чего ты взял, что я хочу, чтобы ты понял? — голос Макс снова дрогнул, и она быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает стену.

Стив помолчал.

— Потому что иначе ты бы переехала меня коляской и выставила за дверь, а не тратила время на эти споры. А ещё я вижу в твоих глазах, что ты скучала по мне, — Стив нахально улыбнулся и слегка склонил голову на бок.

Макс замерла, забыв выдернуть свою руку из его, и не сразу поняла, что он водит большим пальцем по её ладони — скорее всего неосознанно, но это касание, казалось, чесало её против шерсти, как кошку.

— Ты идиот, Харрингтон, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

— Знаю.

Макс сидела неподвижно, сжавшись в коляске, и Стив видел, как её плечи начали мелко дрожать. Он замер, тревожно всматриваясь в её лицо.

— Я не знаю, как мне помочь и… не знаю зачем, — выдохнула Макс, и в этом выдохе не осталось ярости, только усталость и какая-то пустота. — Вы все живёте дальше. Ходите, смеётесь, строите планы. А я… я застряла, понимаешь? Я как будто всё ещё в коме, в той пещере в разуме Генри. И я ничего не могу с этим сделать.

Голос у неё сорвался на последнем слове. Макс до крови закусила губу, но было уже поздно — слёзы всё равно потекли по щекам, и она не успела их спрятать.

— Они все приходят и смотрят на меня так, будто… будто если они будут достаточно сильно хотеть, я снова стану прежней. Буду кататься на скейте, огрызаться, смеяться, играть с ними в D&D, — Макс громко шмыгнула носом и вытерлась рукавом рубашки. — А я так не могу. Не могу больше притворяться, что всё нормально, — она медленно подняла стеклянный взгляд на парня. — Не могу делать вид, что я не сломана.

Она судорожно вздохнула, а пальцы свободной руки вцепились в подлокотники коляски.

— Я не сплю вообще. Потому что они приходят каждую ночь — Оди, Билли… Я не могу смотреть на них и не думать о том, что… что это я должна была умереть. Что они заслуживают жить, а я нет. Но какого-то хрена я здесь, а Билли… его нет. И это чувство никогда не проходит.

Стив молчал. Макс сжала челюсть, пытаясь справиться с дрожью в голосе, а слова продолжали литься потоком.

— Они говорят: «ты справишься», «мы рядом», «всё будет хорошо». А мне не нужно, чтобы они были рядом. Не нужны мне их улыбки и надежда на то, что я когда-нибудь снова стану той беззаботной Макс. Потому что та Макс — её больше нет! Она умерла на том чердаке с переломанными костями.

Она резко замолчала, уставившись в одну точку на полу. Слёзы продолжали течь, но она даже не пыталась их вытереть.

— Мне так жаль, Макс, — наконец сказал Стив. Голос у него был тихим, но твёрдым. — Я не думал, что тебе настолько плохо. Прости…

На секунду Макс решила, что он уйдёт. И она бы прекрасно его поняла, ведь слушать этот бред было невозможно. Но вместо этого она почувствовала тёплую ладонь на своей щеке. Стив осторожно, но настойчиво повернул её лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза.

— Прости, что не пришёл раньше. Я… я не умею говорить правильные слова, — запнувшись, сказал он. — И не могу сделать так, чтобы всё стало как раньше. Но я умею быть рядом и никуда не уйду. Даже если ты скажешь мне уйти в пятый раз или позовёшь своего адвоката.

Макс медленно подняла на него заплаканные глаза.

— Ты правда не уйдёшь? — голос Макс сорвался на шёпот, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на надежду. Или ему просто показалось.

— Я тебя не оставлю.

Остаток ночи они проговорили на какие-то отвлечённые темы. Стив больше не задавал неудобных вопросов и не пытался лезть ей в душу, и постепенно Макс пришла в себя. Впервые за долгое время она говорила что-то вслух, от чего неразработанные связки периодически начинали побаливать. Тогда Стив, давая ей передохнуть, разбавлял тишину своими историями. Он травил какие-то нелепые байки из своей жизни: про дурацкие вечеринки в старшей школе, про то, как однажды чуть не въехал в столб на отцовском «Камаро», пытаясь впечатлить друзей, а ещё упомянул, что Дастин до сих пор называет его «мистер Волосатик», намекая на его шикарную шевелюру на груди. Макс фыркала, но почти не улыбалась.

Ближе к трём часам ночи она наконец признала очевидное: из-за дыры в потолке её кровать промокла насквозь, и возвращаться в комнату не имело смысла.

— Останусь здесь, — кивнула она на небольшой диван. — Всё равно уже не усну.

— Тогда я останусь здесь, — Стив кивнул на второй конец дивана.

Макс нахмурилась и хотела было возразить, но в последний момент передумала. Она только устало махнула рукой, кое-как перебралась с коляски на диван и стала разминать затекшие ноги. Стив притащил откуда-то плед и подушку, и Макс поймала себя на мысли, что смотрит на это с каким-то странным, давно забытым ощущением тепла в груди.

Они включили телевизор. Шёл какой-то старый комедийный сериал, где закадровый смех подсказывал, где зрителям нужно смеяться, от чего Макс закатывала глаза. Затем Стив, схватив пульт, начал залпом переключать каналы — кулинарное шоу, новости, канал с дурацкими викторинами… Он комментировал всё с таким энтузиазмом, что Макс даже пару раз выдавила из себя нечто отдалённо похожее на усмешку.

Она не заметила, в какой момент начала проваливаться в сон. Глаза просто стали тяжелыми, картинка на экране расплылась, и где-то на середине вопроса ведущего о том, сколько континентов на Земле, Макс отключилась.

Её голова опустилась Стиву на плечо, и он замер, боясь пошевелиться. Посмотрев на её расслабленное лицо без уже ставшей привычной маски злости и усталости, он неожиданно понял, что она давно перестала быть для него той противной девчонкой, которая однажды угнала его тачку (с ним же в машине, но это уже детали). Удивлённо задрав брови, Стив впервые осознал, что Макс — эта заноза в заднице, которая ещё недавно влипала в неприятности со своей шайкой, — в действительности красивая девушка. Да, сейчас она была в тяжёлом состоянии, под глазами залегли тени, а сквозь футболку было заметно, как сильно она исхудала. Но ничего из этого не отменяло тот факт, что Стив уже несколько минут пялился на её лицо, пытаясь запомнить каждый изгиб её губ.

«Ох, как же я влип», — мелькнуло у него в голове. И, как ни странно, он был совсем не против.

— Спокойной ночи, Мейфилд, — шёпотом произнёс он, касаясь губами рыжей макушки. Затем он накинул плед на её ледяные ноги и, в конце концов, позволил себе откинуться на спинку дивана.

Макс проснулась от того, что слюнка скатилась с её подбородка.

Во сне её всё время преследовал какой-то чудесный запах, и она пыталась всеми силами до него добраться, но ватные ноги упрямо не давали ей нормально двигаться. Резко распахнув глаза, Макс осознала, что запах ей совсем не приснился.

Сначала она не поняла, что это. Так пахло где-то в прошлом, когда мама ещё жила с ней, и по утрам готовила ей завтраки перед школой. Тогда день начинался не с тишины и самобичевания, а со звука шипящей на сковороде яичницы и маминого голоса: «Макс, вставай, опоздаешь!», и даже Билли, в то время вечно чем-то раздражённый, теперь казался не таким уж и невыносимым. Сейчас та жизнь казалась ей далёким сном.

Макс медленно села на кровати, протирая лицо рукой, и поморщилась, пытаясь понять, где находится. Она снова уснула на диване? Воспоминания медленно возвращались, и она неосознанно провела рукой по пустому месту рядом.

На кухне что-то зашипело на сковороде. Сковороде? Где он её вообще откопал?

Она с трудом приподнялась, пытаясь перебраться в коляску, и в этот момент из-за угла показался Стив. В одной руке у него была тарелка с горкой золотистых блинчиков, в другой — кружка с чаем. На футболке красовалось белое пятно от муки, а волосы торчали во все стороны.

— Доброе утро, — улыбнувшись, сказал он, будто это было самым обычным утром в его жизни. — Я надеюсь, ты голодная, а то я слегка переборщил, там ещё штук 20.

Макс, упав обратно на диван, ошарашенно посмотрела на него, потом на блинчики, а потом снова на него. Горло сжало так, что стало трудно дышать.

— Ты… — начала она и замолчала.

— Я, кстати, нашёл вторую кружку, — не заметив её замешательства, он поставил завтрак перед ней на журнальный столик. — Пришлось обшарить всю кухню, я тогда и муку, кстати, нашёл, ну заодно и мусор выкинул. А, и ещё вытащил твой матрас на улицу, чтобы до вечера успел подсохнуть.

Макс, пытаясь обработать столько новой информации, медленно взяла кружку в руки и почувствовала давно забытое ощущение тепла от керамической посуды. Мысли, которые ранее носились со скоростью света в её голове, на мгновение притихли. Она прикрыла глаза, сделала маленький глоток и удовлетворённо выдохнула.

— Стив, — осипшим от сна голосом произнесла она, не поднимая глаз.

— М? — не отвлекаясь от накладывания ей в тарелку порции блинчиков, промычал парень.

— Спасибо.

Стив ничего не ответил и неловко пожал плечами. Его взгляд задержался на её лице на пару секунд, затем он сел рядом, взял свою кружку и откинулся на спинку дивана.

— Как я уже сказал, там столько блинов, что на обед хватит, — как ни в чём не бывало заметил он. — Если, конечно, ты готова рискнуть. Сахара я насыпал на глаз.

Макс удивлённо посмотрела на него и откусила первую за долгое время домашнюю еду. От удовольствия она слегка прикрыла глаза и сделала ещё один укус.

— Очень вкусно, — сказала она, доедая блинчик. — Не знала, что ты умеешь готовить. Мне казалось…

— Что я пустоголовый король школы с дурацкой причёской на крутой тачке? — хмыкнув, спросил он. Глядя в расширившиеся глаза Макс, Стив не выдержал и слегка хохотнул. — Да, Дастин рассказал, как ты обо мне отозвалась как-то раз. Но я не в обиде, потому что знаю, что это ложь. Моя причёска самая крутая на свете.

Он поправил волосы для убедительности, и Макс неожиданно рассмеялась. Тихо, почти шёпотом, но это был самый настоящий смех. Стив смотрел на неё и думал, что ради этого звука он готов печь блины каждое утро.

Они доели завтрак почти молча. Макс пила чай маленькими глотками, стараясь растянуть удовольствие, а Стив, посмотрев в окно, за которым медленно разгоралось серое утро, глубоко вздохнул.

— Мне нужно уехать, — наконец произнёс он, и Макс почувствовала, как что-то внутри неё сжалось.

Она кивнула, стараясь не показать, что её накрывает. Конечно, ему нужно ехать. У него своя жизнь, свои дела. А она… она останется здесь. Одна.

— Я ненадолго, — быстро добавил он, словно прочитав её мысли. — К вечеру вернусь, честно. — Он постарался вложить максимум уверенности в свой голос. — Кстати, на столе лежат те документы, которые я вчера привёз. Почитай, если будет скучно, это...

— Не нужно, — перебила его Макс, снова натягивая привычную маску безразличия. — Я в порядке, можешь не возвращаться.

Стив снова вздохнул и подумал, что она опять пытается закрыться в своём коконе. Понимая, что спорить с Макс бессмысленно и им обоим нужно немного времени, он решительно встал и накинул на себя куртку. Не говоря ни слова, Стив мягко улыбнулся ей и вышел за дверь.

Макс проводила его взглядом. Она уже хотела было что-то сказать, но сжала губы с такой силой, что они побелели. Спустя несколько секунд она услышала, как заурчал двигатель, затем машина отъехала от трейлера, и звук постепенно затих где-то вдалеке. И наступила тишина.

Она неверяще смотрела на закрытую дверь, будто надеялась, что Стив сейчас вернётся и скажет, что это шутка и он никуда не собирается. Но он не вернулся ни через 5, ни через 10 минут. Макс не понимала, как он мог за сутки так сильно привязать её к себе, при этом даже не пытаясь сделать что-то особенное. Постепенно она начала замечать, что с каждой минутой ей становится всё сложнее дышать. Вокруг будто сгустились тени, придавливая своим весом. Вчера, сам того не осознавая, Стив разогнал всех её демонов каким-то своим внутренним светом, и она впервые смогла по-настоящему поспать без кошмаров. Было так легко, словно его присутствие не давало им подобраться слишком близко. А теперь он ушёл, и они снова вернулись.

«Я в порядке», — повторила она себе. — «И мне совсем не страшно».

Но руки уже дрожали.

Медленно переведя взгляд на стол, Макс заметила ту самую папку, про которую ей говорил Стив. Встряхнув головой, чтобы отогнать свои мысли, она потянулась к документам, просто чтобы отвлечься и занять руки. Внутри оказалась кипа каких-то бумаг, бланки с печатями и официальными формулировками, от которых сразу заныло в висках.

А потом до неё дошло.

Направление в реабилитационный центр Хокинса. Контакты специалиста по ПТСР. Список адаптационных программ… И главное — уже заполненное заявление на получение гранта на лечение для жертв стихийного бедствия. Там, где требовалось описать причину травмы, чьим-то аккуратным почерком было выведено: «Землетрясение в Хокинсе, федеральная декларация о чрезвычайной ситуации».

Стоило взглянуть на эти слова, и перед глазами снова встала та самая ночь, когда её бедное тело было настолько изломано, что она до сих пор не могла оправиться. Собственный крик, ужасом отражающийся от стен, до сих пор слышится в кошмарах, заставляя её просыпаться в холодном поту.

Макс моргнула, прогоняя непрошеное воспоминание.

Единственное пустое место оказалось на последнем листе, там, где ей нужно было поставить свою подпись. Всё остальное Стив заполнил сам, она сразу узнала его немного корявый почерк. Макс провела кончиками пальцев по строчкам, пытаясь осознать, что делать дальше — никто и никогда не совершал таких поступков ради неё. Мейфилд не сомневалась, что компания Лукаса на всё готова ради неё, но почему-то именно этот занудный нянька-переросток с дурацкой причёской стал тем, кто реально что-то сделал. И когда только успел?

Значит, он подумал об этом ещё раньше, до того, как впервые приехал сюда, и заранее подготовил все бумаги. Его мама наверняка знала об этой программе и подсказала, какие бумаги нужны, куда звонить, как заполнить заявление, чтобы его приняли. А Стив… Стив просто взял и сделал.

Комок подкатил к горлу, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от благодарности, которую она не умела принимать, и ужаса, что теперь придётся что-то с этим делать.

Швырнув папку на стол, Макс отъехала к окну, пытаясь взять себя в руки. Уже в который раз за последние сутки Харрингтон выводил её из равновесия, заставляя снова что-то чувствовать! И самое страшное было, что каким-то образом эти чувства касались и его самого.

Нервно взглянув на себя в зеркало, Макс устало вздохнула. Где же осталась та яркая и красивая девчонка, от которой мальчишки в школе сходили с ума? Сейчас на неё смотрело бледное, растрёпанное чудище, по нелепой случайности носившее её имя. Проворчав что-то про красавчиков, обитающих у неё дома в последнее время, Макс покатила коляску в сторону душевой, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. В душевой, скинув всю одежду, она кое-как перебралась на пластиковый стул, служивший ей там опорой, и долго сидела под струями горячей воды, не в силах заставить себя двигаться дальше. Когда кожа сильно покраснела, а подушечки пальцев стали совсем морщинистыми, она выключила воду и осторожно потянулась к коляске, держась за скользкий край раковины. Нога скользнула по мокрому полу, и она даже не успела ничего сообразить. Только почувствовала, как тело теряет равновесие, хлипкий стул уезжает в сторону, и острый край раковины встречается с её челюстью.

Боль вышибла воздух из лёгких. Она вскрикнула и рухнула на холодный кафель, прижимая руку к ушибленному месту. Несколько секунд она просто лежала, глядя на потоки воды, смешанные с ручейком крови, вытекающим из её разбитой губы.

Боже, как же стыдно. Она не может даже просто помыться, как нормальный человек. Слёзы навернулись сами собой — от боли и бессилия, и какой-то обиды на саму себя.

И в этот момент снаружи послышался звук мотора.

Сердце пропустило удар. Стив? Но ведь он же сказал, что приедет вечером, а прошло только… Сколько она просидела в душе? Час-полтора? Макс зажмурилась, осознавая, в каком виде он её найдёт, но встать сил не было. Она услышала шуршание пакетов, лёгкое бормотание, а затем крик:

— Макс? — голос Стива раздался из прихожей, и она услышала, как он замер. — Ты в душе?

Она хотела крикнуть, чтобы он не уходил, но из горла вырвался только сдавленный звук. Макс попыталась подняться, но рука снова соскользнула, и на весь трейлер раздался громкий шлепок тела о кафель. Макс не услышала, а скорее почувствовала, как Стив бросился на звук и, ни о чём не думая, открыл дверь в душевую.

Стив замер на пороге с пакетом в руке. Сначала он смутился — она была без одежды, прикрытая лишь небольшим полотенцем для рук, которое едва прикрывало тело. Но как только его взгляд упал на лужу воды, смешанную с кровью, и на её неестественную позу, смущение мгновенно исчезло, сменившись ужасом.

— Макс!

Пакет грохнулся на пол, и он уже был рядом, опускаясь на колени прямо в воду. Одной рукой Стив осторожно коснулся её лица, приподнимая голову, другой же убрал налипшие на глаза волосы.

— Чёрт, Макс, что случилось? — его голос срывался, а пальцы уже ощупывали её затылок и шею, проверяя, нет ли там ушибов. Он аккуратно провёл пальцем по её разбухшей губе и стёр струйку крови. — Как же ты умудрилась… Где ещё болит?

— Я… — Макс, шмыгнув носом, попыталась отвернуться, но он не позволил. — Я в порядке.

— В порядке? — Стив почти рассмеялся, но смех вышел нервным. — Лежишь на полу с разбитым лицом, и ты считаешь это порядком?

Макс замолчала, а на глаза снова навернулись слёзы. Стив, увидев это, напрягся, и его голос стал тише.

— Прости. Я не должен был уезжать. Думал, тебе не повредит отдохнуть от моей физиономии. Боюсь представить, если бы я приехал позже.

— Тебе нечего было здесь делать, — перебила она, стараясь звучать твердо, но он всё равно услышал слёзы в её голосе. — Я бы сама справилась.

— Конечно справилась бы, — он усмехнулся, но вместо сарказма она впервые уловила заботливые нотки в его голосе.

Отойдя от первоначального шока, Стив схватил большое банное полотенце и обернул его вокруг пострадавшей девушки.

— Давай я тебя подниму, — тихо сказал Стив.

— Не надо.

— Макс.

Она подняла на него глаза. Он спокойно смотрел в ответ, и в его взгляде она не увидела ни жалости, ни брезгливости. Стив старался не отводить глаза, чтобы ненароком её не смутить.

— Ты весь промокнешь, — упрямилась она.

— Конечно промокну, — согласился он. — Но тебя я отсюда всё равно вытащу.

Пока Макс искала, что ответить, он просунул руку ей под спину, другую — под колени, и поднял, прижимая к груди. Мокрое тело девушки тут же прилипло к его футболке, а вода с её волос стекала по его шее, но он не обращал на это внимания.

Макс вцепилась в его плечо, рискуя оставить на нём синяки, но Стив даже не поморщился. Он аккуратно вышел из душевой и, крепко прижимая её к себе, отнёс на диван.

— У тебя есть аптечка? Нужно обработать твою губу.

— Там, на холодильнике, что-то было. — Стив кивнул, и Макс резко ощутила холод, когда он отстранился.

Он быстро нашёл аптечку и вернулся, опускаясь перед ней на корточки. Взял вату, смочил перекисью и замер.

— Будет больно, — предупредил он тихо.

— Я не маленькая.

Стив усмехнулся уголком губ, но улыбка вышла какой-то растерянной. Его пальцы слегка подрагивали, когда он осторожно коснулся её разбитой губы. Макс, которая всё это время пристально наблюдала за каждым его действием, вздрогнула от жжения, но не отстранилась.

— Терпи, — прошептал он и слегка подул ей на ранку.

Макс смотрела, как он склонился над ней, как осторожно убирает волосы с её лица, как хмурится, счищая кровь. Вблизи его ресницы казались длиннее, а на щеке была маленькая россыпь родинок, которую она раньше никогда не замечала.

— Ты дрожишь, — сказал он, откладывая вату в сторону.

— Я же мокрая.

— Тебе холодно?

Макс приоткрыла рот, чтобы сказать «да», но почему-то не смогла. Потому что ей не было холодно. Вообще. С того самого момента, как он поднял её с пола, ей было нестерпимо жарко, будто в летнюю жару кто-то включил обогреватель.

Стив наклеил пластырь, но не отстранился. Он замер, рассматривая её лицо, и вдруг что-то изменилось. Его глаза будто потемнели, и взгляд опустился на её нижнюю губу. Она ощутила, как по спине пробежал холодок, и сама не заметила, как перестала дышать. В воздухе повисло напряжение — такое плотное, что, казалось, его можно было разрезать ножом.

— Всё, — сказал он тихо. — Теперь не трогай.

— Я и не собиралась, — прошептала она в ответ.

Стив кивнул, разрушив напряжение, которое зависло между ними, и поднялся. На секунду он задержался, глядя на неё сверху вниз, и неожиданно улыбнулся краешком губ, а затем пошёл на кухню. Макс же осталась сидеть на диване, прижимая к груди промокшее полотенце, и чувствовала странную легкость, будто она на несколько секунд стала пушинкой, которую Стив без малейшего напряжения мог бы носить хоть весь день.

«Вот же придурок», — подумала она, — «А вот я влипла».

Пока Мэйфилд постепенно приходила в себя, Стив дважды успел сбегать до машины и теперь, как ни в чём не бывало, разбирал пакеты, напевая себе под нос музыку из «Назад в будущее». Макс узнала её мгновенно, потому что Дастин и Лукас таскали её на этот фильм два раза, и ещё трижды сами ходили вместе с Майком. Она закатила глаза, но губы всё равно дрогнули в усмешке.

Зябко поведя плечами, она вдруг осознала, что сидеть в мокром полотенце — удовольствие сомнительное. Чистая одежда была в её комнате, но добраться туда без посторонней помощи не представлялось возможным, ведь эта чёртова коляска всё ещё стояла около душевой.

Звать же Стива она не хотела.

В голове царил сумбур, и с каждой секундой в ней росло раздражение — на себя, на героя-Харрингтона, на эти чёртовы ноги, которые отказывались её слушаться. Даже руки снова дрожали, из-за чего она чувствовала себя ещё более ничтожной. Ей хотелось встать и сделать хоть что-то самой, да просто одеться! Но тело словно приросло к дивану.

Макс сжала зубы и ухватилась пальцами за край дивана, пытаясь удержаться на этой зыбкой грани, где она ещё могла что-то контролировать. Но трясущиеся руки не слушались, перед глазами всё плыло, и единственным якорем был голос Стива, который всё ещё напевал что-то на кухне, не подозревая, что она снова вязнет в пучине своих больных мыслей.

Сквозь пелену самобичевания Макс разобрала вопросительную интонацию и резко вскинула голову, отгоняя прочь навязчивые мысли.

— …будешь сидеть в одном полотенце? Не скажу, что я против, да и твои синие губы теперь неплохо сочетаются с глазами… — Стив стоял в проходе с кухонным полотенцем через плечо и смотрел на неё с лёгкой усмешкой, не заметив срыва, который он невольно предотвратил. — Я говорю, принести тебе одежду?

Макс незаметно перевела дыхание и показательно закатила глаза, но от помощи в этот раз не отказалась. Стив кивнул и на несколько секунд скрылся в коридоре. Она слышала, как он зашёл в её комнату и затем громко ругнулся.

— Чёрт, чёрт! — девушка услышала хлопанье створок шкафа и подозрительные хлюпающие звуки. — Да быть не может!

— Я, конечно, понимаю, что моя спальня не образец чистоты, но чтобы настолько… — проговорила Макс, недоуменно вглядываясь в сторону ушедшего парня.

— Всё пропало, Мейфилд. — Стив вернулся и с кислым видом показал мокрую тряпку, которая, на проверку, оказалась её футболкой. В этот момент она осознала, что вчера, свалившись в люк, он затопил не только её матрас, но и всё вокруг. — Дверца шкафа была открыта, и в общем… Сухих вещей я не нашёл.

Вид у него был виноватый и одновременно какой-то растерянный. Макс смотрела на его физиономию и футболку, с которой медленно срывались капли воды, и почему-то вместо злости её накрыло неуместное веселье. Сначала она медленно выдохнула, затем фыркнула, и, не выдержав, звонко рассмеялась, от чего Стив опешил и изумлённо на неё уставился.

— Ты чего? — спросил он, хотя сам уже улыбался в ответ.

— Ты… — Макс попыталась вздохнуть, но хохот снова вырвался наружу. Она не была уверена, был ли это истерический смех, но демоны вокруг вновь отступили, дав ей небольшую передышку. — Ты затопил мою комнату!

— Ну… технически, я просто забыл закрыть люк, — он пожал плечами, но от неё не укрылось, как он восторженно наблюдает за ней. — А дождь сам пошёл. Это обстоятельства непреодолимой силы.

— Сам ты обстоятельство непреодолимой силы, Харрингтон. — хмыкнула Макс, успокаиваясь. — Больше у меня шмоток нет, так что тащи сюда свою новомодную куртку.

— Ну-ну, Мейфилд, ты уж палку-то не перегибай, — он скрестил руки на груди, а в глазах плясали смешинки. — Ты, конечно, ничего, но я эту бомберку у Робин с таким боем отбирал, что тебе придётся попотеть, чтобы её получить.

Стив хохотнул от собственной шутки, закинул полотенце, которым вытирал руки, обратно на плечо и двинулся к спортивной сумке, которую Макс заметила только сейчас.

— Так, это не то… А это как сюда попало?… Ага, вот, — в следующее мгновение в Макс прилетела серо-зелёная толстовка с какими-то вставками. Не оборачиваясь, парень продолжил рыться в сумке и достал оттуда мешковатые штаны на подвязках и огромные шерстяные носки. Стив положил вещи на диван около девушки и слегка склонил голову, глядя на свою толстовку в её руках.

— Это моя любимая, между прочим, так что я буду следить за тобой.

— Твоя любимая? — она приподняла бровь. — И ты отдаёшь её мне?

— Только потому, что ты замерзаешь, — он скрестил руки на груди, но не мог сдержать хитрой ухмылки. — Ну и, возможно, на тебе она будет неплохо смотреться.

— Это с чего ты взял?

Он не ответил, лишь пожал плечами. Макс чуть сжала ткань, отмечая мягкость и лёгкий запах одеколона Харрингтона, от чего захотелось зажмуриться и уткнуться в толстовку носом. Но Стив продолжал на неё смотреть, и она раздражённо приподняла бровь.

— Ты дашь мне одеться или так и будешь пялиться?

— Неужели Безумная Макс смущается? — он беззастенчиво поиграл бровями.

Подушка прилетела ему в лицо быстрее, чем он успел среагировать.

— Всё-всё, понял, ухожу, — он поднял руки в примирительном жесте, но улыбаться не перестал.

— И не подглядывай, — пригрозила она, сжимая вторую подушку. — А то в следующий раз я тебя пну.

— Ага, только есть нюанс, — он уже развернулся к кухне, но на полпути обернулся, сверкнув улыбкой. — Ты, пока что, меня не догонишь. Так что твои угрозы — пустой звук.

— Пошёл вон! — рявкнула она, но Стив уже скрылся за углом, и подушка в её руках так и осталась не брошенной.

Макс невольно усмехнулась и быстро скинула с себя мокрое полотенце. Натянув одежду на голое тело, она с наслаждением втиснула ледяные ноги в носки и для верности накрылась колючим пледом. Толстовка Стива висела на ней мешком, штаны пришлось перевязать практически под грудью, но от этого стало только теплее. На секунду она уткнулась носом в рукав и глубоко вдохнула слабый запах парня. Ей вдруг стало так спокойно, что глаза начали слипаться сами собой.

И тут к ней пришло осознание, от которого весь сон мигом пропал.

— Кхм, Харрингтон? — нарочито спокойным голосом позвала Макс.

— Ты уже оделась? Пару минут, я заканчиваю делать маринад, — его голос доносился из кухни, перемежаясь со звоном посуды.

— Зачем ты привёз сюда свои шмотки?

Во всём трейлере резко стало так тихо, что Макс впервые за эти пару дней различила звуки капающего крана на кухне.

Стив показался в проходе. Усмешка исчезла с его лица, от чего Макс подозрительно прищурилась. Он прислонился плечом к косяку, засунув руки в карманы, и смотрел на неё так, будто решал, сказать правду или снова отшутиться.

— Думал, ты уже догадалась, — сказал он наконец.

— Догадалась о чём?

— О том, что я не собираюсь уезжать.

Лицо Макс вытянулось, и её рот слегка приоткрылся от шока. В обычное время Стив нашёл бы это забавным, но в данную секунду он пристально наблюдал за её реакцией.

— Совсем крыша поехала, да? Не нужна мне тут нянька! Я спра…

— Только не начинай, — он поднял руку, останавливая её. — Не говори, что ты справишься сама.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил, и его голос стал жёстче, чем он сам ожидал.

— Хочешь правду? Не справишься. Ты уже пыталась, и что? Три месяца топишь себя в этом трейлере, отгоняешь друзей, отказываешься от их помощи. А я ещё, идиот, слушал Дастина всё это время и говорил себе: «Они всё разрулят, зачем там моё присутствие?».

Макс молчала. Её лицо застыло, и Стив заметил, как она с силой сжала ладони в кулак. Она хотела что-то сказать, но он не дал прервать себя.

— Я не собираюсь быть твоей нянькой, Макс. Но, как бы ты ни хотела снова завернуться в свой кокон из обид и самобичевания, я не уйду, пока не пойму, что ты действительно в порядке. Не могу я тебя оставить, понимаешь?

Он замолчал, тяжело дыша, чувствуя, как слова выплеснулись наружу и теперь повисли в тишине, оставляя после себя только пустоту и её испуганный взгляд, от которого у него самого сжималось всё внутри.

— Ты не можешь просто так взять и… — начала она, но голос её дрогнул.

— Могу, — он опустился на корточки перед диваном, чтобы видеть её лицо. — И, честно говоря, мне плевать, что ты об этом думаешь.

Она долго всматривалась Стиву в лицо, пока он терпеливо ждал. Все её доводы — логичные и не очень — разбивались об его упрямый взгляд, не обещающий ничего, кроме одного: он не отступит. Спустя несколько секунд её плечи медленно опустились, и Макс признала своё поражение.

А в голове тут же возник непрошенный вопрос: «Был бы это Лукас, согласилась бы она на такое?»

Горький ответ пришёл мгновенно, не оставляя места сомнениям.

Нет.

Но почему? В какой момент её самый близкий и родной человек перестал быть в её голове 24/7? Почему вместо его помощи она позволила этому… придурку Харрингтону ломать свои стены?

— Ещё минута, и ты прожжёшь дыру в моём лбу, Мейфилд. — Стив напомнил о себе, мягко щёлкнув её по носу, от чего она рефлекторно отбросила его руку и хмуро потёрла нос. Лукаво ей улыбнувшись, парень резко подскочил и пошёл в сторону кухни.

— Ты хотя бы готовить умеешь? — спросила она, всё ещё держа ладонью кончик носа.

— Оскорбительно, что ты спрашиваешь это после моего утреннего шедевра, — вместе с иронией в его голосе прозвучало облегчение, от которого у неё кольнуло в груди. — Ну и маринад для курицы я делал не для того, чтобы устроить поминальную сауну бедной птичке.

— Тогда иди готовь, — она махнула рукой в сторону кухни. — А то я умру с голоду раньше, чем ты успеешь меня достать. И да, если ты взорвёшь мою кухню — будешь убираться там своей зубной щёткой.

Стоило хохочущему Стиву скрыться из виду, Макс вновь погрузилась в свои мысли. Сейчас, когда голос в голове, твердивший последние несколько месяцев о том, какая она никчёмная, наконец приутих, она снова могла трезво мыслить.

Она так долго жалела и ненавидела себя, что упустила из виду свои чувства к Лукасу. Точнее — их отсутствие.

Эта мысль не пришла внезапно. Она зрела где-то на задворках сознания всё это время, прячась за её болью и за привычным «я того не стою». Но теперь, когда внутри стало тише, а из кухни доносился запах еды и приглушённое пение Стива-мистера-Волосатика (спасибо, Дасти-бан)-Харрингтона, она больше не могла притворяться.

Лукас был самым лучшим человеком, которого она знала. Он был рядом буквально каждый день, после того как они подружились. Находил причины встретиться, устраивал ей сюрпризы, спорил до хрипоты из-за того, кто лучший персонаж в ДнД, но спокойно признавал поражение и ходил ей за клубничным мороженым, которое она так любила. Он защищал её от брата, даже если сам дрожал как осиновый лист, и не бросил, когда она отталкивала его после смерти Билли…

И он был с ней, когда она умерла.

Воспоминания кружили в её голове, и к горлу подкатил ком. Лукас всегда был невероятно преданным и терпеливым к ней, а она предала его. Как она могла просто взять… и перестать любить его?

Наверное, в душе она давно это поняла. Ещё тогда, когда в последний раз выгнала его и друзей, а потом заперлась в своём аду, будто наказывая себя за что-то. Потому что с момента, когда она очнулась из комы, она мучительно ждала, что к ней вернутся те чувства, которые Лукас вызывал в ней когда-то. Что однажды она проснётся и снова будет скучать по его улыбке.

Но не дождалась.

…И всё-таки она любила его. Как самого близкого ей человека, как лучшего друга и ту самую опору, благодаря которой она вырвалась из кошмарного мира Генри. Но любить — это не всегда значит быть влюблённой, и Макс наконец-то позволила себе это признать. Однажды, когда она сможет взять себя в руки, им придётся это обсудить. Потому что Макс Мэйфилд никогда не умела врать тем, кто по-настоящему был ей дорог.

— Макс? — голос Стива вырвал её из мыслей. — Ты там не заснула?

Она вздрогнула, от чего плед скатился на пол, и посмотрела на парня. Свет, льющийся с кухни, затемнял его лицо, превращая знакомые черты в силуэт, но она чувствовала, как он озабоченно на неё смотрит. Взяв себя в руки, Мейфилд смахнула волосы с лица и ответила:

— Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что, уже спалил мне кухню?

— Стараюсь избежать этой участи, а то у меня только одна зубная щётка, — он аккуратно поставил две тарелки с ароматным ужином перед ней на стол и сел рядом.

— Будешь хорошо себя вести — выделю тряпку. Ты и так уничтожил мой гардероб, возьми оттуда.

— Всего-то подмочил немного, — закатил глаза он и, чуть придвинувшись, на автомате накинул ей на колени слетевший плед. — Всё, давай кушать. Слушай, а давай посмотрим «Назад в будущее»? Его сегодня по телику показывают!

Она забавно скривила лицо и фыркнула, но ничего не сказала. А спустя несколько минут после ужина уже сладко спала, уткнувшись носом в плечо Харрингтона. Устраиваясь поудобнее, он приобнял её одной рукой, закинул ноги на стол и спокойно продолжил смотреть фильм.

В эту ночь Макс впервые за три месяца спала без сновидений.

— Давай, Макс. Ещё чуть-чуть.

— Я не могу, — голос Макс был хриплым от напряжения. — Давай признаем, что это бесполезно и пойдем смотреть ту кассету с фильмом, где секси Суэйзи.

Тихо усмехнувшись, Стив закатил глаза и покачал головой. Он бы ни за что не признался, но каждая шутка Макс вызывала в нём небольшую гордость, учитывая её недавнее состояние.

Во время тренировок он стоял за её спиной, держа ладони у талии, готовый подхватить в любую секунду, но почти не прикасался. Ещё на первом занятии она пообещала сломать ему руку, если тот будет с ней няньчиться, поэтому он старался уважать её границы. Но и уйти далеко тоже не мог.

И теперь Макс всем телом ощущала жар его ладоней — там, где они застыли в паре сантиметров от её кожи. Иногда она ловила себя на мысли, что хочет упасть, просто чтобы он подхватил её своими крепкими ладонями и ненадолго прижал к себе.

Но, конечно, она не падала. Вместо этого она стояла у поручней, вцепившись в них так, что побелели костяшки. Левая нога, которая почти не слушалась, застыла в нескольких сантиметрах от пола. Макс попыталась согнуть её в колене, чтобы сделать шаг, но ничего не происходило.

— Дыши глубже, — прошептал Стив, оказавшись совсем рядом с её ухом. — Ещё немного и от злости у тебя пойдёт пар из ушей.

— Я не злюсь, — дёрнулась Макс и смахнула взмокшую прядь волос со лба. — И вообще ты мне соврал, когда сказал, что не будешь меня принуждать.

— Слукавил немного, — со смешком ответил он. — А вот ты маленькая злобная обманщица.

Она хотела было огрызнуться, но взглянув в глаза парня, Мейфилд выдохнула и медленно расслабила плечи. Какого-то чёрта он был прав. И в какой момент он стал так разбираться в её эмоциях?

— Посмотри, что ты уже умеешь, — продолжил он. — Твои пальцы шевелятся! И на тренировке недавно ты уже без инструктора смогла натянуть носочек на себя. А ведь неделю назад ты вообще стоять дольше трёх секунд не могла, даже держась за поручни…

— И толку? — Она опустила ногу на пол и резко развернулась, практически утыкаясь лбом в его нос.

Стив слегка отшатнулся, но, заметив, как она качается, схватил девушку за талию и чуть прижал к себе для устойчивости.

Несмотря на то, как перехватило её дыхание, Макс продолжила свою тираду:

— Я не могу согнуть эту грёбаную ногу в колене. Как я пойду, если она не сгибается?

— Наберись терпения. — Он мягко сжал руки на её талии и настойчиво развернул упрямую девушку обратно к поручням. — Я уверен, что ты не просто пойдёшь, а сможешь бегать и даже попытаешься снова сломать себе ноги на скейте. Дай себе время.

Макс фыркнула и, схватив поручни дрожащими пальцами, снова подняла ногу, размышляя какими манипуляциями и угрозами заставить её в итоге согнуться.

— Иногда ты жутко бесишь, Харрингтон, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от коленки.

— Не правда, я душка.

Она зажмурилась и не ответила. По лбу градом катились капельки пота, и было ощущение что они провели в реабилитационном центре много часов, хотя цифры на настенном таймере упрямо показывали лишь 49 минут с начала тренировки.

Медленно открыв глаза, она попыталась успокоиться и сосредоточиться на том, что видит и чувствует. Побелевшие костяшки пальцев. Слабость в лодыжках. Дрожащие руки, которые точно накачаются к концу этого мучения под название «оздоровительная физическая терапия», мать её.

Сжав зубы, Макс едва подавила желание откинуться всем телом на Стива, стоящего позади, и произнесла:

— Ладно. Ещё один подход. Но если я распластаюсь на этом полу — ты сам потащишь меня к машине.

— Ты не упадёшь, — сказал он.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я тебя поймаю.

Макс замерла. Его слова повисли в воздухе, и ей впервые захотелось заговорить, о чем угодно, лишь бы перевести тему. Щёки девушки предательски потеплели, и она с содроганием увидела в зеркале как по шее расползаются красные пятна.

— Просто держи руки наготове, Харрингтон, — сказала она, надеясь, что голос прозвучал ровно.

Неделю назад

— Нет, — сказала Макс, даже не поднимая головы. — Хочешь, скажу по-испански? No!

Стив стоял в дверях её спальни, скрестив руки на груди. Уже полчаса они спорили о реабилитационном центре. Когда все логические доводы закончились, Стив избрал новую тактику — просто стоял и молчал, пока она кричала, и терпеливо ждал, когда она выдохнется.

— Мейфилд, я и не думал, что ты такая трусиха, — наконец сказал он. — В чём проблема? Почему нет?

— Потому что это бесполезно.

— Откуда ты знаешь?

— Не включай дурачка, Харрингтон. Сам же видишь, что мои ноги ни на что больше не способны. — Макс попыталась скрыть горечь, которая каждый раз проскальзывала, когда дело касалось её состояния.

— Неужели? — Иронично спросил он. — А когда ты в последний раз проверяла, на что они способны?

Она замолчала и устало отвернулась к окну. Этот разговор длился уже несколько часов. Сначала Стив аккуратно спросил, что она думает о той папке, что он оставил на столе. Когда Макс промычала что-то несуразное, он принял это за хороший знак и стал намекать что было бы неплохо попробовать. И в конец честно сказал, что это необходимость, и он не сдастся, пока она не рискнёт.

— Макс, — Стив подошёл ближе и опустился на корточки рядом с её креслом, вглядываясь ей в глаза. — Я же не прошу тебя пробежать марафон. Давай просто съездим и поговорим с терапевтом? Один раз. Я обещаю, что не буду тебя принуждать к самим тренировкам.

— Не будешь? — с подозрением спросила она.

— Не-а, — Стив пожал плечами, но она заметила его манипуляцию со скрещенными за спиной пальцами.

Она закатила глаза и едва усмехнулась.

Стив терпеливо смотрел на неё, отмечая количество веснушек, выступивших на лице, после того как они пару раз выезжали прогуляться в солнечный день. Не отдавая себе отчет, он автоматически положил ладонь ей на колено и легонько сжал.

Взгляд Макс упал на его ладонь и её глаза ошарашенно расширились. Конечно, за последнюю неделю, что Стив обосновался в её трейлере, она немного привыкла к его беспардонной тактильности, но всегда списывала это на случайность — как, к примеру, они несколько дней подряд просыпались в обнимку на диване, потому что просто засыпали у телика. Или то, как он подхватывал её на руки, чтобы перенести в коляску, хоть она и всё время ворчит на него за такие выходки.

Но сейчас его касание вызывало в ней какое-то… ощущение. Не тупую боль, к которой привыкла и не онемение, которое стало обычным делом. Она до сих пор помнила, как однажды в очередном срыве била кулаками по ногам, царапала кожу, заставляя себя почувствовать хоть что-то — и не чувствовала ничего. А здесь, под его тяжёлой ладонью, вдруг появилось тепло и лёгкое покалывание.

Она медленно подняла глаза и сглотнула. Стив растерянно смотрел на неё, будто сам не ожидал, что сделает это. Извинения, готовые сорваться с его губ, потонули в её следующих словах:

— Хорошо, — тихо сказала она, отводя взгляд. — Один раз.

Он облегчённо выдохнул и убрал руку. И колено снова стало чужим.

Неделю спустя

— Ещё раз, — прошипела Макс.

— Ты уже выдохлась, пора отдохнуть. — Стив озабоченно посмотрел на девушку, но та упрямо махнула головой.

— Я не хочу отдыхать, — огрызнулась она, хотя ноги дрожали от напряжения. — Мне нужно сделать этот чёртов шаг.

— Вот уж не думал, что увести тебя отсюда будет сложнее, чем притащить.

— Сама знаю.

Она снова вцепилась в поручни и подняла ногу, приговаривая что, если та не станет сотрудничать, она её отрежет, но колено упрямо не сгибалось. Макс напряглась ещё сильнее. Краем глаза она видела в зеркале, как сначала покраснело её лицо, а потом вся шея. И как на лбу вздулась небольшая венка. Казалось, что ещё чуть-чуть, и в глазу бы лопнуло пару капилляров.

— Макс, — настойчиво начал уговаривать её Стив. — Хватит. Ты и так сегодня много сделала, а завтра мы вернёмся с новыми силами, и я обещаю, что в итоге твои ноги снова начнут тебя слушаться. Даже без угроз насилия.

Макс раздраженно фыркнула, но сдалась под его напором. Это была самая трудная тренировка за всё время терапии, но с тех пор, как она впервые пошевелила пальцами, она так и не смогла вновь ощутить триумф победы.

— Я сегодня ничего не добилась.

— Ты шутишь, да? — Стив смотрел в её глаза через отражение в зеркале. — Макс, ты простояла на ногах двадцать минут! Даже не представляешь, как я тобой горжусь.

Не отрывая взгляда от его лица, Макс задумалась над словами парня. Что ж, может она и не стала ходить за неделю, но теперь она может стоять. От этой мысли Макс внезапно почувствовала, насколько сильно устали её гудящие ноги и застонала.

— Всё, поехали домой, Харрингтон, — Макс медленно повернулась к нему лицом, снова утыкаясь макушкой в его нос.

С тихим смешком, Стив с лёгкостью подхватил её на руки и донёс до одиноко стоящей в коридоре коляске. Пока Макс приводила себя в относительный порядок, он собрал все их вещи. Довольно быстро она вырулила из душевой, и Стив аккуратно пересадил её на переднее сидение, а коляска заняла своё, уже привычное, место в багажнике.

— Эй, Стив? — проговорила она, не отрывая взгляда от городских пейзажей, быстро пролетающих мимо машины.

За окном стоял июнь, и на улице наконец-то стало теплее. За те месяцы в больнице, а потом в мрачном трейлере она почти забыла, как сильно любила солнце когда-то. Ветер врывался в окно машины и трепал её влажные после душа волосы, от чего на коже появились мурашки. А ноги продолжали гудеть от напряженной тренировки, но это было почти приятно.

Стив на пару секунд отвлекся от дороги и взглянул на умиротворённую девушку. У него внезапно перехватило дыхание, и даже не от того, что сейчас она прекрасно выглядела. А от того, что он впервые за очень долгое время увидел её живой.

— Да? — спросил он, крепче сжимая руль.

— Спасибо.

Он удивлённо поднял бровь. За всё время их совместного проживания она никогда его не благодарила. И не то, чтобы он ждал благодарности — он был с ней не ради этих слов.

— Не привыкай, — добавила она. — Просто сегодня хороший день.

Он улыбнулся, но ничего не сказал. Завернув к трейлер-парку, Стив припарковал машину в нескольких метров от их пристанища, и помог Макс переместиться на диван. За последние пару недель трейлер изменился. Стив отремонтировал замок — наконец-то выкинул все эти дурацкие амбарные засовы, которые она навешала в приступе паранойи. Потом покрасил потрескавшиеся панели в тёплый кремовый цвет. А ещё притащил какую-то гирлянду.

— Робин она всё равно не нужна, — сказал он тогда, разматывая провода. — И не ворчи. Здесь не хватает света.

На стенах появились небольшие деревянные ручки, чтобы Макс могла за них зацепиться, в случае чего. В душе он установил специальные поручни, и купил резиновый коврик, на котором невозможно поскользнуться. А её колючее одеяло, от которого потом чесалась кожа, оказалось на мусорке. Вместо него Стив принёс пушистый плед с котиками.

— Это ужас, — сказала Макс, впервые увидев его.

— Не правда, — ответил он, укутывая её ноги. — Котики лучше всех.

Закинув овощи в духовку, Стив приготовил горячий чай и поставил его на столик перед девушкой. Макс выглядела жутко уставшей, но небольшая улыбка всё равно периодически проступала в уголке её губ. Она с наслаждением отпила чай и откинулась на спинку дивана.

— Когда ты уже поговоришь с ними? — спросил Стив, разрушая своими словами её хрупкое душевное равновесие.

Макс не нужно было спрашивать кого он имеет в виду. Иногда она видела, как он судорожно кладет трубку, и знала, что ребята узнают от него новости о ней.

— Ещё рано, — наконец ответила она.

— Макс.

— Мне пока нечего им рассказать. — На эти слова Стив поджал губы, но не стал с ней спорить.

Ещё в начале своей реабилитации Макс решила для себя, что чтобы заслужить право на разговор с друзьями ей нужно самостоятельно пройти от стены до стены тренировочного зала. Без поручней, помощи Стива и трости. Она посчитала однажды — вышло 24 шага, и сейчас они казались ей сложнее, чем восхождение на Эверест.

Пытаясь унять нервозность, она хотела встать за стаканом воды, но левая нога-предательница внезапно подкосилась. Макс уже приготовилась упасть на журнальный столик и расплескать горячий чай на коврик, который Стив стащил у Дастина, но вместо этого она ощутила, как дернулось её тело и в следующую секунду оказалась прижатой боком к Стиву-мышцы-мать-его-Харрингтону. Их лица оказались слишком близко, и она снова могла видеть каждую родинку на его щеке. Он внимательно смотрел на неё, но она отметила, как напряжены его плечи и осознала, что её тело застыло в десяти сантиметрах от пола.

Её сердце заколотилось где-то в горле.

— Ты в порядке? — сдавленно спросил он.

— …да? — неуверенно ответила она, продолжая смотреть на него. Взгляд то и дело норовил соскользнуть вниз — туда, где над губой темнела маленькая незаметная родинка, — но каждый раз возвращался обратно к его встревоженным глазам. — Отпустишь меня?

— Не могу, — прошептал он. Стив продолжал держать её на весу, сжимая своими руками её талию так крепко, что она почти не могла дышать. Но и вырываться она тоже не торопилась.

— Почему?

— Не хочу.

Его взгляд всё-таки упал на её губы, и расстояние между ними стремительно начало сокращаться. Стив закрыл глаза и Макс машинально приоткрыла рот, даже не пытаясь его остановить. Но это и не требовалось. Оставаясь в паре сантиметрах от её лица, он неожиданно остановился. Медленно, словно через силу, он опустил её на пол и прижался лбом к её лбу.

— Прости, — выдохнул он.

Она ничего не ответила. Только вцепилась в его предплечье и стояла, чувствуя его горячее дыхание. В голове было шумно и она никак не могла понять, чего внутри больше: облегчения или разочарования.

Стив отстранился первым. Сделав шаг назад, он сунул руки в карманы и отвел взгляд в сторону.

— Чай остыл, — сказал он, кивком указывая на кружки. — Дай мне пару минут, я разогрею.

— Не надо.

— Макс.

Она сглотнула и, слегка пошатываясь, села в коляску. Не говоря ни слова, она неуклюже развернулась и покатилась в комнату. Стив не пытался её остановить, просто смотрел как она уезжает и корил себя за внезапный порыв.

Что это было? Наваждение? Или он правда хотел её поцеловать?

Когда эта девчонка стала ему настолько нравиться? Может он всё придумал, а происходящее — какая-то пародия на Стокгольмский синдром? Он не знал.

Стив медленно коснулся своих губ — будто подсознательно у него была какая-то потребность в этом касании.

Он снова посмотрел на закрытую дверь комнаты и, встряхнув головой, быстро переоделся в домашние штаны. Погасив весь свет, он улёгся на маленький диван, а его длинные ноги привычно повисли на подлокотнике.

Но сон не шёл, и Стив продолжал перебирать в памяти моменты последних недель с Макс. Как взял отпуск на радио, где продолжал работать после битвы с Векной. Как жил в старом трейлере с девчонкой, которая ещё недавно его на дух не переносила. А теперь… теперь он не мог представить утренний кофе без её ворчания, вечер — без дурацких фильмов, а сон — без тяжести её головы на своём плече.

Как же вышло, что его благородный порыв помочь старому другу вылился в… во что? В то, что он лежит на чужом диване, прислушивается к её дыханию и не хочет быть нигде больше?

Стив раздраженно вздохнул и перевернулся на бок, пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Но стоило ему на мгновение отключиться, как сквозь сон он услышал громкий девичий крик, от которого кровь застыла в жилах.

Он вскочил с дивана, не понимая, где находится, ударился ногой о журнальный столик, выругался и уже через секунду был в её комнате.

Макс металась по узкой кровати, сжимая в кулаках простыни. Волосы девушки слиплись от пота, а губы были искусаны в кровь.

— Нет… Отпусти… — бормотала она сквозь стиснутые зубы. — Отпусти их…

В свете луны, пробивающимся сквозь грязное окно, она казалась ещё более хрупкой и беззащитной. Стив на секунду задержал взгляд на её ногах и удивленно отметил, что обе были согнуты в коленях, но после нового крика он сразу же отмёл лишние мысли.

Он присел у изголовья кровати, аккуратно положил руку на её плечо и слегка за него потряс.

— Макс? Проснись, слышишь меня? — Он приблизился к её уху, чтобы не пугать громким голосом. — Ты в порядке, пожалуйста, проснись.

— Нет, нет, отпусти… — всхлипывала она.

С тех пор, как Стив переехал к ней в трейлер, она ещё ни разу не видела таких ярких кошмаров. Возможно на неё повлияла страшная усталость, а может и то, что она снова уснула в одиночестве.

Наплевав на осторожность, Стив приподнял девушку и прижал её к себе, слегка покачивая. Через несколько минут её стоны стихли, а дыхание выровнялось. Он выдохнул и попытался аккуратно положить её обратно.

— Пожалуйста, не уходи. — Не открывая глаз, прошептала Макс, и её пальцы крепко вцепились в его футболку.

— Я никуда не уйду, — сказал он. — Обещаю.

Стив опустился обратно на влажную подушку и притянул её к себе. Макс уткнулась носом в его футболку и шумно выдохнула, постепенно расслабляясь в его объятиях.

— Ты в безопасности, — добавил он тихо. — Я останусь с тобой.

— 28, 29…30.

Тридцать шагов от одной стены до другой. Когда-то в начале реабилитации она посчитала, что их будет двадцать четыре, но сейчас, к концу пути каждый её шаг становился всё короче, пока она не начала шаркать ногами друг за другом. И всё же это не помешало ей пройти весь путь без поручней, трости и без его рук.

Макс прислонилась спиной к зеркальной стене, стараясь унять тяжелое дыхание. В голове гудело, а сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Она зажмурилась, стараясь успокоить его, и приложила руки к груди.

А потом повернула голову и наткнулась на счастливую улыбку Стива. Её собственные губы дрогнули в усмешке, от чего дышать стало чуточку легче.

Он стоял у входа, прислонившись плечом к косяку. Сегодня у него было одно задание — не мешать, и он был вынужден наблюдать за всей тренировкой со стороны. Каждый раз, когда девушка шаталась или заваливалась в сторону он дёргался к ней, но Макс упрямо отказывалась от его помощи, продолжая выполнять все упражнения самостоятельно.

— Я сделала это, — прошептала она, не замечая, как расцветает широкая улыбка на её лице.

— Ещё как, — ответил он, делая шаг навстречу.

— Я сделала это, Харрингтон!

И, не задумываясь ни на секунду, она оттолкнулась от стены и за три шага долетела до парня, обхватив его шею руками. Стив на лету подхватил её и закружил на месте, из-за чего рядом стоящие конусы попадали на пол, но им было плевать. Макс счастливо рассмеялась, чувствуя, как его руки крепче сжимают её талию.

В порыве эмоций они не заметили, как их лица оказались слишком близко друг к другу. Случайно столкнувшись носами, они замерли, и всё, что было до этого — первые полноценные шаги и последующий триумф — перестало существовать. Макс чувствовала его горячее дыхание и не могла заставить себя отстраниться. Её собственные губы предательски задрожали в предвкушении, и она почти закрыла глаза.

— Ты огромная молодец! — раздался голос инструктора совсем рядом. Ребята резко отпрыгнули друг от друга, и Макс слегка покачнулась, облокачиваясь на стену.

— Удивительный результат, Макс. Ещё неделю назад ты сражалась с левым коленом, а теперь делаешь такие успехи! — мистер Джейсон даже похлопал тяжело дышащей девушке. — Но это ещё не конец. Впереди много работы, и я надеюсь, что мы увидимся через пару дней, да?

Макс отвела взгляд в сторону зеркала и быстро кивнула, краем глаза отметив, как сильно покраснели её щеки. Она всё еще чувствовала покалывание на нижней губе, и громко сглотнула.

— Для тебя теперь есть домашнее задание, Макс, — снова подал голос инструктор. — Нужно закреплять результат. Поэтому разминай ноги при любой возможности: небольшие прогулки, массаж перед сном и те упражнения на сгибание коленей, помнишь? — Дождавшись её кивка, он добавил: — Только без фанатизма. Почувствуешь слабость — сразу останавливайся.

Она снова кивнула, но мыслями находилась где-то между верхней и нижней губой Харрингтона, который как раз внимательно слушал тренера.

Ещё раз поздравив Макс, мистер Джейсон оставил их, и Макс тряхнула головой, отгоняя мысли о губах Стива.

Зато он, казалось, даже не придал значения тому, что чуть было не произошло. Как ни в чём не бывало, он собирал её вещи по залу, насвистывая саундтрек из какого-то недавнего фильма. На секунду Макс захотелось, чтобы он снова подхватил её на руки и донёс до коляски, как это бывало раньше, пока она ещё не могла ходить. Но тут уже взбунтовалась гордость. Поэтому она глубоко вдохнула, пару раз выдохнула и осторожно пошла к машине Стива, не замечая, как он украдкой смотрит в её сторону.

Через полчаса они приехали в трейлер, и Макс снова погрузилась в настроение своего триумфа, с восторгом наблюдая как ноги слушаются по её первому зову. Она сама вышла из машины, хоть и использовала трость на всякий случай. Стив в это время шёл рядом и внимательно следил, чтобы Макс не споткнулась о неровности на земле, но не мог сдержать улыбки, видя, как счастлива девушка своей победе.

— Я предлагаю сжечь, — прозвучал голос Макс.

—…что? — Стив недоуменно взглянул на девушку, и она кивнула в сторону прихожки. Там, прислонённая к стене, стояла её потрёпанная инвалидная коляска. — Оу. Я бы предложил отдать её в приют, но… кого мы обманываем? Давай сожжём.

Судя по виду, Макс была готова броситься на поиски спичек, но Стив поднял руку, останавливая девушку на полпути.

— Только давай дождемся конца реабилитации? — Он взглянул в её глаза, пытаясь быть максимально убедительным. — Просто на всякий случай. Как только мистер Джейсон даст отмашку, мы сразу же приедем и разведём ритуальный костёр.

Макс недовольно фыркнула, но спорить не стала. Настроение было слишком хорошим, чтобы портить его из-за отсрочки казни коляски. Она скинула кеды и зашагала по полу босиком — благо Стив-чистюля-Харрингтон за прошедшие недели успел довести трейлер до состояния операционной.

Она ходила кругами — от дивана на кухню, затем в комнату и обратно. Даже ненадолго вышла на улицу, чтобы босиком потоптаться по влажной земле. Вернувшись внутрь, она опёрлась рукой о столешницу, отрицая любую возможность сесть. Чуть пошатываясь, Макс развернулась и выглянула в окно, перевесившись через раму.

Она не замечала, но Стив не сводил с неё глаз. Он стоял в проходе, скрестив руки, и смотрел так, будто она — единственное, что имело для него значение в данный момент. Глубоко вздохнув, он перевел взгляд на наручные часы и почесал чуть отросшую щетину.

— Эй, Макс, — сказал он негромко.

— М? — она даже не обернулась, продолжая всматриваться в сторону леса.

— Мне нужно сегодня уехать, — аккуратно начал он, следя за реакцией девушки. — Мама попросила помочь с переездом их лаборатории в другой корпус. Думаю, за вечер управимся, и завтра я вернусь.

— Окей, — пожав плечами, сказала она.

Стив недоумённо нахмурил брови, отмечая с какой лёгкостью она ответила.

— И всё? — переспросил он.

— Ну да, — она повернулась и слегка усмехнулась. — Ты что, ожидал, что я устрою истерику?

— Ну… я думал, ты скажешь «не бросай меня, о великолепный Стив», или что-то в этом духе.

— В твоих мечтах, Харрингтон. — Она закатила глаза. — Тем более ты уже пару раз уезжал, и всё было нормально. Я справлюсь.

Стив даже опешил, не понимая, что чувствовать. С одной стороны, он безусловно гордился таким спокойствием и умиротворённостью девушки. С другой же... Теперь казалось, что она больше не нуждалась в нём так, как раньше.

— Тогда я быстро, — сказал он, направляясь к двери.

— Давай, езжай уже.

Стив уже взялся за ручку двери, но в последний момент развернулся и замер. Макс слегка наклонила голову, наблюдая за ним. Не теряя ни минуты, он быстро шагнул к ней, так что она не успела даже моргнуть, и, коснувшись пальцами её щеки, коротко поцеловал в лоб. Будто это было самым естественным жестом в мире, и он делал это сотню раз. Затем ухмыльнулся, как нашкодивший подросток и, не дожидаясь заслуженной расправы, выскочил из трейлера.

Макс возмущённо уставилась ему вслед, но рука сама потянулась к щеке — туда, где ещё секунду назад лежала его ладонь. В голове она уже перебирала способы достойной экзекуции, пока в отражении стеклянной дверцы шкафа не увидела собственную глупую улыбку.

— Вот же придурок, — прошептала Макс.

На адреналине она начала ходить из стороны в сторону, опираясь на стены для поддержки. Этот дурацкий поцелуй выбил её из колеи сильнее, чем она готова была признать. Но почему? Они живут вместе уже чёрт знает сколько, и он постоянно лезет в её личное пространство, от чего она вечно ворчит, но… она бы ни за что не призналась, что привыкла. К его рукам в её волосах. К запаху его одеколона на собственной одежде. К тому, как он влетает в её комнату по ночам, когда ей снятся кошмары, и просто крепко держит в объятиях пока она не засыпает.

Они ни разу не говорили о том, что между ними происходит. Всегда находились более важные темы — реабилитация, её кошмары, их прошлое… Но чем ближе они становились друг к другу, тем страшнее было Макс. Потому что это бы значило, что она двигается дальше. Что она готова жить. Что она снова может чувствовать.

«Но как же Лукас?» — Макс резко остановилась посреди трейлера, будто её ударило током. Сегодня она прошла тридцать шагов — от стены до стены в реабилитационном центре. Несколько месяцев назад она пообещала себе, что как только сделает это — поговорит с Лукасом и встретится с друзьями. Получается, время пришло? Так что же ей сказать самому лучшему человеку на свете?

«Хэй, а помнишь, как ты полтора года сидел у моей койки, а потом едва не погиб, вытаскивая меня из комы? Спасибо тебе, конечно, но давай расставим все тачки над «й». Мы больше никогда не сможем быть вместе».

Макс со стоном уткнулась в ладони, пытаясь переварить свои мысли. Но неужели она не может попытаться ради него? Вернуть всё, что было?

Она закрыла глаза и представила, как Лукас встречает её у двери и, не теряя ни секунды, подхватывает её на руки. Как он кружит её вокруг себя, и она доверительно прижимается к его шее. Она чувствует запах его одеколона, который он с детства тащит у отца, и с наслаждением вдыхает его в лёгкие. И она чётко представляет как счастливо он смеётся, глядя на неё с такой любовью, что щемит в сердце.

А потом картинка дрогнула.

Её внезапно накрыло воспоминанием:

Она вновь там. На заброшенном чердаке Крилов, где клубы пыли летали в воздухе и оседали на губах. Страшный хруст ломающихся костей эхом отражался от стен, и боль разливалась по всему телу, заполняя каждую клетку. Лукас крепко держал её в своих объятиях, но всё, что имело значение в тот момент — страшная боль в каждом клочке её изломанного тела. И его голос, срывающийся на плач где-то издалека.

— Дыши, Макс! Пожалуйста, дыши!

Она слышала, как он кричал, но слова будто терялись, размываясь в пространстве. Его руки тряслись, пока он пытался остановить кровь, но её было слишком много. Она не видела его глаз, но чувствовала, как из них градом катятся крупные слёзы. Они падали на её лицо, смешиваясь с её собственной кровью.

— Нет! Нет, нет, нет! — его голос окончательно сорвался. Он тряс её, не понимая, насколько бессилен. — Макс, пожалуйста!

Как бы она ни старалась, это воспоминание никогда не уйдёт. Оно будет с ней всегда — и в кошмарах и наяву. И рядом с Лукасом она никогда не сможет двигаться дальше, какими бы сильными ни были их чувства когда-то.

Макс открыла глаза и сжала пальцы в кулак. Что бы она ни делала, она больше не могла вернуть то, что было. Потому что та Макс Мейфилд умерла на старом чердаке Генри Крила. Теперь она другой человек, и ей предстояло заново узнать себя.

Медленно передвигая дрожащими ногами, она наконец села на диван и прислушалась к себе. Ужасные воспоминания и мысли о Лукасе постепенно растворялись, оставляя после себя странную лёгкость. Уже завтра вернётся Стив, и они позовут друзей на ужин. Может, даже сделают барбекю. И тогда она честно расскажет Лукасу правду о своих чувствах, молясь что он всё поймет и останется её другом не смотря ни на что. Удивительно, но от осознания неизбежности этого разговора становилось легче. Будто все те месяцы в самовольном заточении в ней завязывался тугой узел из мыслей и чувства вины, но уже вот-вот близилась развязка.

Но тут в её голове возник другой образ.

Стив.

Макс поймала себя на том, что губы сами по себе растягиваются в улыбке от мыслей о нём. Она уже не могла представить себе день, который начинался бы без его ужасного пения из душа. Или без его дурацких шуток, от которых она закатывала глаза. Или без его ненавязчивой заботы, которая уже даже не так бесит как раньше.

Она внезапно поняла, что не может вспомнить какого это — спать одной. Засыпать под звуки капающего крана (который Стив починил на второй день пребывания в трейлере). Он был везде: в её трейлере, в мыслях, в каждой мелочи. И сейчас, когда его не было, она чувствовала это особенно остро. Глубоко уйдя в свои размышления, Макс невесомо провела пальцем по тому месту, куда он поцеловал её перед уходом и внутри разлилось тепло.

Переведя взгляд на окно, Макс с удивлением поняла, что уже поздний вечер — над трейлер-парком зависла яркая луна. Желудок недовольно заурчал, и девушка отогнала лишние мысли, сосредоточившись на ужине.

Она аккуратно встала с дивана, отмечая, как сильно колошматит её колени, и потянулась к тарелке с остатками лазаньи. Они приготовили её вместе вчера. Ну, как вместе — Макс сидела на столешнице и раздавала указания, а Стив упрямо их игнорировал и травил дурацкие шутки, пытаясь рассмешить её.

Неожиданно левую лодыжку пронзила резкая боль, и ноги подкосились. Она успела ухватиться за спинку дивана, но руки не удержали и Макс рухнула на колени, сильно ударившись о пол.

— Нет, — прошептала она. — Только не сейчас.

Нервно выдохнув, она попыталась встать, но ноги не слушались. Макс едва сдержала стон отчаяния, и буквально заставила себя подняться, подтянувшись на одним руках. Мышцы дрожали, колени подгибались, но она упёрлась ладонями в столешницу и сжала зубы. Внутри медленно поднималась паника. Макс сглотнула и, пошатываясь, снова села на диван. Перед глазами всё плыло, и она потянулась к кружке.

— Я просто перенапряглась, — сказала она себе, делая небольшой глоток остывшего чая.

«А может всё было зря?» — раздался тихий голос в её голове, который она не слышала уже очень давно.

«Что, если ты лишь придумала себе, что можешь стать нормальной?»

— Заткнись!

«Ты всегда была и будешь жертвой. Обузой для свои друзей. Предательницей для Лукаса. Скоро и Стив поймёт, что всё бесполезно. И ты снова останешься одна».

Губы Макс задрожали, и она крепче сжала кружку в руках. Не выдержав, она начала щипать себя за бедро. Сначала не сильно, просто чтобы почувствовать хоть что-то. Но в ужасе Макс осознала, что не ощущает ничего. Постепенно щипки превратились в шлепки, а потом — в удары кулаком. Когда и это не принесло результата, Макс со всей силы начала бить кружкой по колену. Раз, два, три… Вода уже расплескалась, и кожа сильно покраснела. Но Макс в исступлении била снова и снова, не замечая, как по кружке ползут трещины. Пока на очередном ударе она не разлетелась вдребезги, и острый осколок не вонзился в бедро.

Макс замерла и посмотрела на рану. Горячая кровь мгновенно потекла по ноге, и только тогда она почувствовала острую боль.

Но голоса не замолкали.

«Никчёмная. Они заслуживают лучшего. Ты им только мешаешь».

— Не правда! — Макс судорожно сжимала кулаки, боясь прикоснуться к осколку.

«Какая же ты жалкая. Ты не достойна жить. Билли было бы стыдно за тебя…».

Макс зажмурилась и сжала зубы. С трудом поднявшись, она ухватилась за ручки на стенах, которые прикрутил Стив, и поплелась в ванную. Ноги дрожали, рана в бедре пульсировала, но она не останавливалась.

Лишь на невероятном упрямстве она добралась до раковины и включила воду, уперевшись руками в края тумбы. Посмотрев в зеркало, Макс увидела в отражении лишь какую-то жалкую версию самой себя без единой кровинки в лице. Она пыталась унять дрожь, но тело не слушалось.

«Просто вытащи его, и тебе сразу станет легче».

Стиснув зубы, она бездумно схватилась за осколок и резко выдернула его из ноги. Громко вскрикнув, она прижала белоснежное полотенце к ране, и попыталась предотвратить кровопотерю, вспоминая почти забытые навыки первой помощи из прошлого. Но стало так больно, что в глазах потемнело, и она сползла на пол, прижимаясь спиной к стене.

Похоже, что осколок задел какую-то артерию, потому что с каждой секундой крови становилось всё больше и больше, и уже через несколько мгновений полотенце полностью окрасилось в бордовый цвет. Боль пронзила всю её ногу, но голоса продолжали врываться в мысли, заглушая её.

«Тебе даже не придется ничего делать самой, как ты мечтала когда-то. Отпусти. Просто отпусти эту ношу».

Слёзы навернулись на глаза Макс, и она тихо заплакала, закусывая губу. Она лишь хотела, чтобы это прекратилось.

«Им будет легче без тебя. Стив сможет наконец-то уехать из города, который он ненавидит. Лукас сможет двигаться дальше и найдет того, кто никогда его не предаст».

Макс закрыла глаза и откинулась головой на стены. Одной рукой она всё ещё прижимала полотенце к ране, но кровь не останавливалась, просачиваясь сквозь ткань. Второй же она бездумно водила по кафельному полу, размазывая тёплые красные следы.

«Всё будет хорошо. Просто перестань бороться».

— Все будет хорошо, — прошептала она самой себе слабеющим голосом. — Стив обещал вернуться.

«Он не вернётся. Ты ему не нужна. Ты обуза. Отпусти».

Чужой голос становился тише, а собственное сознание тяжелело, как будто кто-то наливал в неё свинец. Почти теряя сознание, Макс завалилась на бок и больно ударилась виском об пол. На секунду она широко открыла глаза, и внезапно заметила трубку — телефонный аппарат лежал на полу у входа в ванную. Она снесла его, когда входила, споткнувшись о провод. Теперь телефон валялся в полуметре от нее, что сейчас казалось непреодолимым расстоянием.

«Ты не стоишь спасения, Макс» — отчётливо прозвучал голос Билли в её голове.

«Почему ты жива, а я — нет?» — раздался тихий голос Оди где-то издалека.

Макс всхлипнула, сдерживая новый поток слёз. Голоса усиливались, пробивая стены в её голове, и она уже не могла самостоятельно выбраться из пучины собственного отчаяния. Зажмурившись, она прижала свободную руку к голове и сжала зубы, надеясь хоть немного заглушить крики.

Но уже находясь на грани потери сознания, Макс услышала что-то ещё. Сквозь страшный шум, искажённые крики близких людей и пульсирующую темноту пробился другой голос.

«Это моя любимая, между прочим, так что я буду следить за тобой».

«Не могу я тебя оставить, понимаешь?»

«Дастин рассказал, как ты обо мне отозвалась как-то раз. Но я не в обиде, потому что знаю, что это ложь. Моя причёска самая крутая на свете».

«Но тебя я отсюда всё равно вытащу».

«Я уверен, что ты не просто пойдёшь, а сможешь бегать и даже попытаешься снова сломать себе ноги на скейте. Дай себе время».

«Потому что я тебя поймаю».

«Я останусь с тобой».

Макс медленно открыла глаза и посмотрела на телефон. Полметра. Всего полметра.

Она рвано выдохнула и, собрав последние силы, рванула вперёд всем телом. Пальцы коснулись провода, и Макс, подтянув телефон к себе, крепко вцепилась в пластиковую трубку. Трясущимися руками она набрала номер, почти не видя клавиш.

— Я… мне нужна помощь, — прохрипела она в трубку. — Трейлерный парк Хокинса. Пожалуйста, поторопитесь, я потеряла много крови.

Едва она назвала номер трейлера, как трубка выпала из руки и ударилась о кафель. Она провалилась в темноту, уже не слыша, как через несколько минут в трейлер ворвались медики. Как они перекрикивались, накладывая жгут, и считали её пульс. И как на несколько секунд — всего на несколько — её сердце остановилось.

А потом они вернули её обратно.

Напевая очередной саундтрек из недавнего фильма себе под нос, Стив аккуратно достал пакеты из багажника и зашагал в сторону трейлера. На часах было семь утра — Макс, скорее всего, ещё спала. Можно было приехать и позже, но Стив и так едва удержался, чтобы не сорваться к ней посреди ночи.

Поэтому сейчас, поднимаясь по ступенькам и стараясь не греметь пакетом с продуктами, он уже потянулся к ключам, как вдруг заметил, что дверь не до конца закрыта.

— Что за… — Стив нахмурился, вспоминая их недавний разговор. Макс тогда сказала, что не может спать, если хоть одна дверь в трейлере открыта — ей нужно чувствовать себя в безопасности со всех сторон.

Сдерживая приступ паники, Стив осторожно толкнул дверь и сразу заметил бардак — повсюду были грязные следы, около столика лежали осколки разбитой кружки, а на полу в сторону ванной тянулись тёмные разводы. Несмотря на ужас, бьющийся в голове, он сразу опознал кровавый след.

— Нет, — выдохнул он почти беззвучно.

Шум собственного сердца застилал все звуки, и Стив громко сглотнул. Он бросил пакеты прямо у входа и, почти не чувствуя ног, рванул в ванную, где остановился на пороге.

На полу, у раковины, было много крови. Белая плитка, стена, и даже зеркало было покрыто красными разводами. Бинты, обрывки пластырей, смятые салфетки — всё это валялось вокруг, как после спешной попытки спасти кому-то жизнь.

Стиву стало дурно.

В голове один за другим проносились образы того, что здесь могло случиться, и на секунду он перестал дышать.

Держась за стены, он вывалился из трейлера и его вывернуло недавним завтраком. Он согнулся пополам, оперившись ладонью о стену, и его снова и снова тошнило на траву. Когда в желудке ничего не осталось, кроме жгучей желчи, он выпрямился и нетвёрдой походкой зашагал в сторону машины. В голове билась лишь одна мысль: «Даже не думай… Не смей».

Дорога к госпиталю, которая обычно занимала минут двадцать, пролетела за семь. Стив ехал так, будто за ним гнался сам чёрт, пару раз едва не влетел в мусорные баки на повороте и только чудом не врезался в чью-то припаркованную машину.

В приёмном отделении было шумно и светло. Тяжело дыша, Стив влетел внутрь, и сразу направился к стойке регистрации.

Молодая медсестра, Эмбер, подняла голову и сразу узнала в нем сына заведующей.

— Стив, привет… — начала она, но осеклась, заметив его лицо. — Что-то случилось?

— Макс… — выдохнул он, вцепившись в край стойки. — Максин Мейфилд. Её привозили сюда сегодня?

Эмбер нахмурилась и опустила взгляд в бумаги.

— Подожди, сейчас посмотрю… Ночью привезли несколько девушек с различными травмами, и среди них был одна неизвестная… Рыжеволосая, 17-18 лет, колющая травма бедра... её привезли в 3:46.

Стиву казалось, что он не выдержит ещё секунды этой медлительности.

— Что с ней? — резко спросил он. — Она жива?

Эмбер подняла на него глаза и тут же смягчилась.

— Да. Она в реанимации после операции. Через некоторое время её переведут в палату.

Стив резко выдохнул, почти пошатнувшись от облегчения.

— Спасибо, — прошептал он и тут же добавил, уже почти не слыша собственный голос: — Что произошло…?

Эмбер замялась.

— Я точно не знаю, мы всё ещё ждём заключение врача, — она остановилась, подбирая слова. — Её нашли в трейлер-парке с рассечением бедренной артерии. Она сама вызвала скорую, насколько я поняла, и потеряла много крови, — опустив взгляд в документы, она нашла нужную строчку и продолжила: — По приезду медиков она была без сознания, произошла остановка сердца…

Эмбер продолжала читать, и не сразу заметила мгновенно побледневшего Стива. Она подняла глаза только когда услышала его рваный вздох. Он медленно отошёл от стойки, вцепившись пальцами в волосы.

— О боже, Стив! — медсестра подскочила со стула. — Ты в порядке?

— Она едва не умерла? — глухо спросил он, боясь услышать ответ.

— Эй, давай я позову врача, и вы поговорите? Через пару часов её должны перевести в интенсивную терапию из послеоперационной… Но Стив, кто она? Я не могу пустить тебя, если вы не…

— Это моя девушка. — соврал он, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Она указывала меня как контактное лицо в реабилитационном центре. Этого достаточно?

Эмбер удивлённо подняла брови и кивнула.

— Я уточню, — сказала она тихо. — Жди здесь.

Стив медленно отошёл от стойки и сел в ближайшее кресло в вестибюле. В ушах гудело, а перед глазами всё плыло.

«Произошла остановка сердца…».

Эта мысль ударила так сильно, что у него свело челюсть. Он сжал ладони в кулаки и уставился в одну точку.

Нет.

Нет, нет, нет.

Это не могло быть правдой.

— Что же я наделал? — прошептал он, сильнее вцепившись пальцами в волосы, так что на шее проступили красные пятна.

На автомате Стив поднялся и вышел на улицу, пока не начал задыхаться прямо в коридоре. Снаружи уже серело небо, и через несколько минут ливанул дождь, застилающий обзор в пределах 10 метров. Он стоял под навесом и не двигался, пока дождевые капли стекали по лицу и шее. А потом вдруг увидел автомат с сигаретами и, сам не понимая зачем, сунул туда монеты.

Через минуту он уже сидел на земле, облокотившись спиной о стену, и затягивался первой в жизни по-настоящему мерзкой сигаретой. Он кашлял, задыхался, но продолжал травиться никотином снова и снова.

Бесполезно. Ничего не помогало вытеснить металлический запах крови из ванной трейлера.

— Стив!

Где-то издалека он различил знакомые голоса и поднял голову. Спасаясь от дождя куртками, к нему бежали Дастин и Лукас. Друзья быстро оказались рядом и ошарашенно смотрели на Харрингтона.

— Давно ты куришь? — прокричал Дастин, перекрывая шум ливня.

— Думаю это не самый важный вопрос сейчас... — проговорил Лукас, настороженно глядя на Стива.

— Мне позвонила твоя мама, — выдохнул Дастин, соглашаясь с другом. — Она сказала, что Макс в больнице. Что случилось?

Стив не ответил, продолжая смотреть сквозь них.

Лукас остановился перед ним, глядя настороженно, будто уже знал, что ответ ему не понравится.

— Стив, — он шагнул вперёд и положил ему руку на плечо, стараясь заглянуть парню в глаза. — Что с ней?

— Она потеряла много крови, — срывающимся голосом ответил он. — Разбила кружку, осколок повредил бедро.

Дастин и Лукас в ужасе переглянулись. Дастин перевёл взгляд на Стива и не смог не отметить жуткую пустоту в его глазах.

— Эй, приятель, пойдём-ка внутрь. — Хендерсон уже хотел был помочь Стиву подняться, но тот вырвал свою руку и со злостью выплюнул:

— Я уехал, оставил её… — Он резко провёл ладонью по лицу. — А потом мне сказали, что она чуть не истекла кровью.

Дастин и Лукас переглянулись.

— Стив… — начал Дастин осторожно. — Это же был несчастный случай! Ты ни в чём не виноват…

— Не виноват? — он расхохотался, но смех был настолько страшным, что у Дастина по коже побежали мурашки. — Я знал, что она устала и всё равно уехал! Ей в такие дни нужна помощь, даже если она сама об этом не просит… Она кофе любит это дерьмовое, со вкусом кошачьего корма, а я его убрал на верхнюю полку, может пыталась дотянуться? А ещё круги вчера наворачивала по трейлеру, наверное снова навернулась об тот грёбаный коврик, чёрт бы его побрал! Надо было остаться, и может тогда она бы…

Стив продолжал кричать, не замечая, как дрожит голос. Дастин в ужасе смотрел на друга, не зная, как помочь ему, а Лукас поражённо осознавал, насколько Стив и Макс сблизились за то время, что он рядом с ней.

Вспоминая как совсем недавно они были в обратной ситуации, Дастин шагнул вперёд и прижал Стива к себе. Сначала тот попытался вырываться, но спустя мгновение вцепился в его куртку и перестал сопротивляться. Его плечи подозрительно подрагивали, и Дастин закусил губу, сдерживая собственные эмоции. Они стояли так под дождём, пока холод и усталость не взяли своё.

Спустя какое-то время они втроём сидели в коридоре, уставившись в одну точку. На разговоры и выяснение отношений сил не было, но периодически Стив ловил на себе подозрительные взгляды Лукаса. Прошло около двух часов, прежде чем к ним подошёл уставший врач.

— Меня зовут доктор Мендес. Кто из вас мистер Харрингтон? — он перевёл взгляд с медицинской карты на парней.

— Я, — подскочил Стив.

— Должен уточнить — вы родственник мисс Мейфилд? В её карте вы указаны как контактное лицо.

Услышав это, Дастин мгновенно перевёл взгляд на Синклера, но тот не отрываясь смотрел на Стива, ожидая его ответ.

— Да, она… — он на секунду скосил глаза на Лукаса, но потом твёрдо сказал: — Она моя девушка. Как она?

— Вы должны знать — мы имеем дело с возможной попыткой самоубийства, — он глубоко вздохнул и перевёл взгляд на медицинскую карту.

Стив отшатнулся, будто его ударили по лицу, и запустил пальцы в волосы, вглядываясь в лицо врача. Лукас уронил лицо в руки, пытаясь сдержать слёзы, а Дастин, переводя взгляд с доктора на Стива, ошарашенно раскрыл рот.

Доктор Мендес дал всем троим время на осознание ситуации и продолжил:

— Мисс Мейфилд сейчас в палате, жить будет. Операция прошла успешно, и она ненадолго пришла в себя, но потом снова уснула. Из-за глубокого пореза она потеряла много крови, а так же произошла остановка сердца, поэтому ей предстоит провести здесь несколько дней.

— Доктор, — вклинился Дастин, — почему вы решили, что она пыталась покончить с жизнью? Насколько я понял, она разбила кружку, и осколок попал ей в ногу — это звучит как случайность, разве нет?

Врач посмотрел на него с выражением, которое сразу убивало ложную надежду.

— Пока есть только предположения, но парамедики сообщили о некой записке или послании на месте, где её обнаружили. Это, а также её история болезни позволяет нам полагать о возможных психологических проблемах, — слова доктора Мендеса звучали как приговор. — В физическом смысле она стабилизирована. Но, насколько я понимаю, ей нужна будет серьёзная психологическая помощь.

Побледневший Стив прикусил щёку так сильно, что на языке он снова почувствовал металлический привкус. Едва сдерживаясь от приступа тошноты, он хрипло спросил:

— Можно к ней?

Доктор кивнул.

— Только один человек. Но прежде, чем вы зайдёте, я хочу сказать ещё кое-что. Когда она придёт в себя, ей нужно будет записаться к специалисту. И лучше не откладывать. Контакты вам передаст медсестра, — он перевёл взгляд на часы и сказал: — Давайте я провожу вас до палаты.

Лукас медленно поднял голову и посмотрел на Стива, но тот смотрел только в сторону коридора, ведущего в отделение интенсивной терапии. Конечно, Синклер мог подскочить, заявить свои права, напомнить, кто был её настоящим парнем. Но... какой смысл? Он не мог не признать, что уже давно не может ей помочь. Зато Стив — мог. Они переглянулись с Дастином, и Лукас, поджав губы, глухо проговорил:

— Иди.

Стив коротко кивнул и пошёл за доктором, даже не обернувшись. Дастин сочувственно сжал плечо Лукаса, пока тот мог лишь с болью смотреть Харрингтону вслед.

Зайдя в палату, Стив мгновенно увидел Макс. Её лицо было ещё бледнее обычного. Даже волосы, обычно яркие, в свете больничной лампы казались тусклыми. Веснушки на щеках выделялись из-за побелевшей кожи. Губы обсохли, в сгибе локтя — катетер, а на ноге, сквозь плотные бинты, проступало небольшое тёмное пятно. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, что у Стива на секунду сжалось сердце. Как в этом теле вообще могла поместиться вся та ярость и боль, с которой она жила последние месяцы?

Он тихо подошёл к ней и осторожно взял её ладошку в свои руки. На мгновение он испугался, настолько ледяными были её пальцы. Но писк монитора монотонно продолжал отбивать её пульс, что вселяло в него надежду.

— Привет, — прошептал он.

В ту же секунду его будто накрыло с головой: все, что было в его жизни в последние месяцы, разом всплыло в памяти. И в каждом из этих воспоминаниях он видел только её.

— Я должен был сказать раньше… — дрожащим голосом начал он. — Но мне было страшно что-то менять. А сейчас думаю — ну что мне стоило сказать это вчера перед уходом?

Он шумно вдохнул, вглядываясь в её лицо и крепче сжал её ладонь.

— Мне казалось, что ты в порядке. В последнее время всё было так хорошо, и ты много раз говорила, что тебе не нужна нянька... что я — как курица-наседка, — он криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Думал, дам тебе этот вечер спокойно провести без своей физиономии…

Стив замолчал, сглотнул и провёл большим пальцем по её костяшкам, словно проверяя, что она настоящая.

— Я так испугался, Макс. Да я даже Векны и демопсов так не боялся… — он запнулся, отвёл взгляд и снова вернул его к ней. — Мне стало страшно, что я больше никогда не услышу твой голос. Не увижу улыбку. Не получу пинка за глупые шутки… Макс, я не смогу снова это пережить.

Его голос дрогнул сильнее, и он на секунду отвернулся, будто пытался собрать себя обратно.

— Я всё это время думал, что тебе надо просто приложить чуть больше усилий. Набраться терпения. Что если я буду рядом, ты в итоге сможешь выкарабкаться. — Он горько усмехнулся. — Прости меня… Я совершил ту же ошибку, что и остальные.

Он снова посмотрел на неё, уже не пытаясь спрятать страх.

— Макс, я люблю тебя.

Слова сорвались почти шёпотом, но прозвучали в палате так отчётливо, будто их сказали вслух через микрофон.

Стив тут же замер, будто сам не ожидал того, что произнёсет. На долю секунды он надеялся, что она сейчас придёт в себя, но мониторы продолжали размеренно пищать, а в её лице не дрогнул ни один мускул.

— Я, наверное, не должен сейчас это говорить, — выдохнул он. — Вероятно, сейчас ты бы дала мне подзатыльник, но… я не могу больше держать это в себе. Я люблю тебя, и мне до чёртиков страшно тебя потерять.

В палате повисла тишина, прерываемая только ровным писком датчиков. Стив уткнулся лбом в её ладошку и закрыл глаза. Минуты тянулись бесконечно, но он старался не шевелиться, запоминая ровный ритм её сердца. Дастин и Лукас несколько раз пробирались в палату, но к вечеру оба разошлись по домам, попросив Стива связаться с ними если будут новости. Когда за окном окончательно стемнело, а доктор вышел из палаты после очередного осмотра, пальцы Макс едва заметно дрогнули в его ладони.

Стив резко поднял голову.

Её веки задрожали. Медленно, с невероятным усилием, Макс открыла глаза. Сначала она потерянно осмотрела палату, часто моргая, но потом смогла сфокусировать взгляд на нём.

— Ты… — прошептала она хрипло, и тут же сморщилась от боли в горле.

Стив моментально подался вперёд, убирая локон волос с её лица.

— Не надо, не говори, если тяжело.

Пытаясь приподнять голову, Макс застонала от мгновенной боли в теле и откинулась обратно. У неё получилось только немного сильнее сжать его руку, после чего она почти беззвучно выдохнула:

— Не плачь.

Стив ошарашенно моргнул и потрогал своё лицо. Только тогда он заметил на щеке влажную дорожку. Он неловко вытер лицо рукавом и едва заметно усмехнулся.

— Я не плачу.

Не отрывая от Стива усталый взгляд, Макс слегка улыбнулась и прошептала:

— Обманщик.

Он тихо выдохнул, опуская голову, и уткнулся взглядом с их сплетённые пальцы.

— Мне так жаль, — сказал он уже совсем тихо. — За всё. За то, что не заметил… и оставил тебя одну, когда тебе было хуже, чем я думал.

Макс долго молчала, собираясь с мыслями. Затем она вздохнула и притянула его за руку ближе к себе.

— Я не… — она замолчала, тяжело сглотнув. — Я не пыталась…

Стив нахмурился и поражённо замер, вглядываясь в её глаза. Их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, и он, не удержавшись, поцеловал её в лоб. На этот раз поцелуй был не таким быстрым и не нёс в себе шутливой игривости, как вчера. Стив аккуратно отстранился, держа руку на ее щеке.

— Так это не была попытка…? — спросил он.

Макс на секунду закрыла глаза и, уткнувшись носом в его ладонь, пробормотала:

— Конечно нет. Я не хочу умирать. — Стив попытался убрать руку, чтобы дать ей возможность дышать и говорить, но Макс крепко вцепилась в его ладонь. — Мне нужна помощь, Стив.

На мгновение он замер, а потом, плюнув на больничные правила, осторожно лёг рядом с ней, прижимая к себе всем телом. Она тихо зашипела от боли, когда попыталась по привычке закинуть на него ноги, но не отпустила его ни на секунду.

— Прости-прости. — Стив аккуратно накрыл девушку одеялом, пока она удобнее устраивалась у него на груди. — Насчёт помощи... я знаю. Твой лечащий врач даст мне контакты психотерапевта. Как только тебе станет лучше…

— Спасибо, — быстро слабеющим голосом прошептала Макс и, уткнувшись в плечо парня, тут же уснула.

Почувствовав, как напряжение с каждой секундой отпускает его, Стив мягко коснулся губами её волос и погрузился в лёгкую дремоту.

Через час он проснулся от того, что ему было трудно дышать. С трудом опознав в своём состоянии приступ паники, Стив сжал губы и уткнулся носом в макушку рядом лежащей Макс. Сердце колотилось так, что он удивился, почему она не проснулась от такого грохота. Но она продолжала безмятежно спать у него на груди, и это единственное, что удержало его сознание на плаву.

Глядя на неё, он чувствовал как страх с каждой секундой всё сильнее разрастался внутри. Он уже знал, что завтра первым делом выяснит, когда её выписывают. Потом он поедет в трейлер и уберёт все острые предметы. Завернёт каждую чёртову кружку в мягкую плёнку и выкинет всё, чем можно пораниться. Он будет следить за каждым её шагом, даже если ей это не понравится.

Потому что он больше не мог её потерять.