До завтра, Грейнджер (гет)

В жизни каждой незамужней ведьмы бывают утра, когда ей отчаянно хочется проснуться не в своей постели. Гермиона Грейнджер к их числу категорически не относилась. Она ценила свой отлаженный быт, выверенный график и жёсткий ортопедический матрас куда больше любых романтических приключений.

Это утро не предвещало никаких катастроф, пока Гермиона, привычно потянувшись во сне, не въехала правой пяткой во что-то твёрдое. Рядом кто-то охнул, следом раздался грохот. Она распахнула глаза и резко подскочила.

— Да твою же мать, — донеслось с пола.

Гермиона замерла и настороженно осмотрелась. Вместо привычных книжных стеллажей её окружали чужие тёмно-серые стены, плотно задёрнутые шторы и мебель из тёмного дерева. Отметая первые панические мысли о похищении, неудачном портключе или внезапном Обливиэйте, она принялась по крупицам восстанавливать в памяти вчерашний вечер. Ёлка в Атриуме, бесконечная перепалка с Малфоем, прощание с Гарри у фуршета... Нет, она совершенно точно аппарировала с министерского приёма домой и засыпала в собственной постели.

Этому было одно неопровержимое доказательство — её собственный внешний вид. Гермиона опустила взгляд и поняла, что сидит на чужих шёлковых простынях в своей любимой, застиранной до состояния половой тряпки домашней футболке с кофейным пятном на животе. А на ногах красовались рождественские носки с оленями.

Значит, она легла спать у себя. Но как тогда оказалась здесь?

Её размышления прервало очередное возмущённое кряхтение. За край матраса ухватилась рука, а следом над кроватью показалась знакомая взлохмаченная макушка. Драко Малфой потёр ушибленное плечо, моргнул и уставился на неё безумными спросонья глазами.

— Грейнджер, — наконец выдавил он. — Давно не виделись. Что ты забыла в моей кровати?

Вопрос был отличный. Гермиона и сама бы с огромным удовольствием послушала на него ответ, потому что её мозг пока не выдал ни одной логичной версии.

— Поверь, Малфой, — процедила она. — Проснуться в твоей спальне было последним пунктом в моём списке желаний на этот год.

— Да? А по твоему тщательно продуманному образу этого не скажешь.

Только в этот момент Гермиона по-настоящему осознала, как выглядит со стороны. Домашняя футболка, которая в родной квартире казалась вполне приличной одеждой для сна, под прицелом его серых глаз вдруг показалась откровенно короткой. Она дёрнула подол вниз, пытаясь прикрыть бёдра, и сердито уставилась на Малфоя, предупреждая, что любой комментарий на эту тему станет для него последним. Но комментировать её бёдра Малфой не стал. Подниматься с пола он тоже не торопился. Скрестив руки на краю матраса и устроив на них подбородок, он перевёл взгляд ниже. Туда, где из-под натянутой ткани футболки выглядывали её ступни.

— Шикарные носки, Грейнджер, — лениво протянул он. — Крайне возбуждающе. Если ты планировала соблазнить меня этим красным помпоном, то план сработал безупречно. Я сгораю от страсти.

Гермиона вспыхнула и дёрнула ногами, отчего олени тут же затрясли носами.

— Иди к чёрту. Это подарок Молли, — выпалила она и тут же мысленно застонала. Зачем она вообще это ляпнула? Мозг, некогда распутавший не один заговор, в этот момент счёл происхождение носков вопросом государственной важности.

— Ладно, оставим семейство Уизли в покое. Твоя одежда доказывает, что ты легла спать у себя. Грейнджер, а ты часом не страдаешь лунатизмом?

— Нет, — отрезала она. — Я засыпала дома. В здравом уме и твёрдой памяти. А ты?

— Я тоже.

С этими словами Драко наконец-то поднялся с пола во весь рост, и Гермиона поняла, что её положение только что ухудшилось с категории «паршивое» до «катастрофического». До этого момента она как-то упускала из виду одну важную деталь: на Малфое были только низко сидящие штаны. Она моргнула. Взгляд, предатель и изменник, успел скользнуть по обнажённому торсу раньше, чем Гермиона приказала себе смотреть куда угодно ещё.

В школьные годы Малфой был тощим и угловатым. Теперь от того мальчишки осталась разве что привычка раздражать её одним своим существованием. По крайней мере, Гермиона упрямо продолжала называть свою реакцию раздражением. Всё остальное, к её глубокому несчастью, безвозвратно исправили аврорские нормативы. Сейчас перед ней стоял взрослый мужчина, сложенный возмутительно гармонично: широкий разворот плеч, плоский живот и движения, слишком уверенные, учитывая, что его только что спихнули с кровати. Теоретически Гермиона всегда помнила, что Гарри жёстко гоняет своих авроров до седьмого пота, чтобы те не теряли форму. Но на практике этот факт застал её врасплох. Одно дело знать, что Малфой умеет махать кулаками, и совсем другое — видеть это вот так, без мантии, на расстоянии вытянутой руки.

Возможно, именно поэтому она пялилась на него секунды три, не меньше. Самодовольная ухмылка, медленно расползающаяся по лицу Драко, ясно дала понять — этот момент её слабости он не упустил.

— Ради Мерлина, Малфой, накинь на себя что-нибудь! — потребовала она, демонстративно отворачиваясь к стене. — Имей совесть.

— Напоминаю: это ты оккупировала мою кровать, а не я твою. Мой дом — мои правила. Признайся, ты давно по мне сохнешь и решила пробраться сюда под покровом ночи?

— В твоих мечтах, Малфой!

Драко искренне рассмеялся, ничуть не задетый её вспышкой.

— Ладно-ладно. Оденусь, исключительно ради твоей безопасности, — бросил он через плечо, направляясь к массивному платяному шкафу. — Не хочу, чтобы ты свернула себе шею, пытаясь одновременно отворачиваться к стене и подглядывать.

Вместо дипломатичного ответа Гермиона просто схватила подушку и от души залепила ею Малфою в спину.

— Моя шея в полном порядке! А вот твоё эго явно грозит проломить потолок!

Удар получился так себе. Малфой проигнорировал атаку, но по его вздрагивающим плечам было абсолютно ясно: он откровенно веселится.

Гермиона со стоном потёрла лицо руками. Ситуация требовала немедленных стратегических решений. Здесь, в его спальне, правила диктовал он. А спальня Малфоя была худшим местом для аналитического мышления из всех, что Гермиона могла вообразить. Значит, этот балаган следовало немедленно переименовать в министерский инцидент.

— Раз мы выяснили, что я не страдаю лунатизмом, а ты не маньяк-похититель, значит, это министерский инцидент, — профессиональным тоном заявила она. — Встретимся в моём кабинете через два часа. Проверим логи каминной сети и аппарационных барьеров. Где у тебя выход?

Малфой повернулся и лениво оперся плечом о створку шкафа. Судя по лицу, контраст его восхищал. Железобетонная интонация и сухой канцелярский лексикон совершенно не монтировались с растрёпанной Грейнджер.

— Прямо по коридору, мимо портретной галереи, вниз по лестнице и в малую гостиную, — услужливо подсказал он. — Камин там.

Гермиона сделала шаг к двери, и бубенчики внутри красных помпонов на носках тихо, но очень отчётливо звякнули: дзинь-дзинь.

Она зажмурилась.

— Святые угодники, — Драко подавился смехом. — Они ещё и звенят?

— Ни слова, Малфой, — сказала она.

— Нет, это уже не носки. Это запрещённое оружие.

Грейнджер, пожалуйста, иди медленнее. Я хочу запомнить этот момент на случай, если жизнь когда-нибудь перестанет меня радовать.

Эффектный уход был безвозвратно угроблен. Гермиона стиснула зубы и рванула к выходу, отчаянно пытаясь ступать только на пятки, чтобы хоть как-то заткнуть треклятые помпоны. Получалось отвратительно. Под аккомпанемент взрывающегося от хохота Малфоя и идиотски-радостного перезвона собственных ног она пулей вылетела в коридор.