Книга забытых имен. Пока тебя помнят (джен)

На следующее утро Хогвартс проснулся раньше обычного.

В Большом зале не звучали оживленные разговоры. Даже привидения, обычно беззаботно парившие между факультетскими столами, держались непривычно тихо. Лишь серебристый силуэт Почти Безголового Ника несколько раз тревожно оглянулся на высокий потолок, словно слышал то, чего не слышали остальные.

За преподавательским столом царило напряжение.

Профессор Макгонагалл выглядела усталой. Под глазами залегли глубокие тени, а пальцы то и дело сжимали край кубка с чаем.

— Замок временно закрыт, — наконец произнесла она, поднимаясь. Голос ее звучал твердо, но в нем ощущалась едва заметная тревога. — До выяснения обстоятельств никому не разрешается покидать территорию школы без сопровождения преподавателя. После отбоя всем ученикам запрещено выходить из гостиных факультетов.

По залу прокатился ропот.

— Это из-за Оливера?

— Думаешь, его похитили?

— Может, он просто сбежал?..

Макгонагалл подняла руку.

— Мы сделаем все возможное, чтобы найти мистера Грея.

Она хотела добавить что-то еще, но в этот момент один из кубков на преподавательском столе с громким звоном треснул.

Все вздрогнули.

По серебру медленно поползла тонкая черная трещина.

Профессор мгновение смотрела на нее, а затем спокойно произнесла:

— Завтрак окончен.

Эвелин почти ничего не ела.

Мысли постоянно возвращались к записке.

«Он уже знает твое имя.»

Она снова и снова пыталась убедить себя, что всему существует разумное объяснение.

Заколдованный пергамент.

Чья-то неудачная шутка.

Последствия войны.

Но каждый раз вспоминала тот голос.

"Он просыпается..."

Нет.

Это не было похоже на розыгрыш.

Когда она выходила из Большого зала, ее догнал семикурсник Слизерина Дамиан Розье.

Высокий, светловолосый, неизменно спокойный, он пользовался в школе неоднозначной репутацией. Его семья когда-то поддерживала Пожирателей смерти, хотя сам Дамиан всегда держался в стороне от разговоров о прошлом.

— Морроу.

Она остановилась.

— Что?

— Ты выглядишь так, словно не спала.

— Многие сегодня не спали.

Он несколько секунд молча смотрел ей в глаза.

— Нет. Ты чего-то испугалась.

Эвелин усмехнулась.

— Ты теперь читаешь мысли?

— Нет.

Он сделал паузу.

— Просто видел тебя ночью.

Девушка почувствовала, как внутри все похолодело.

— Где?

— Возле вашей башни.

— Это невозможно.

— Возможно.

Дамиан нахмурился.

— Ты разговаривала с кем-то.

— Там никого не было.

— Был.

Он говорил совершенно серьезно.

— Высокий человек в черной мантии.

Эвелин резко побледнела.

— Ты видел его?

— Я видел силуэт.

— И?..

— А потом... его словно стерли.

Он потер виски.

— Странное чувство. Как будто память исчезает прямо во время воспоминания.

Тем же днем Макгонагалл поручила нескольким старшекурсникам помочь в проверке архивов школы.

Эвелин оказалась среди них.

Подземный архив располагался гораздо глубже обычной библиотеки.

Большинство учеников никогда не знали о его существовании.

Тяжелая дверь открылась лишь после сложного заклинания.

Внутри пахло старой бумагой, пылью и холодным камнем.

Полки уходили в темноту.

Некоторым свиткам было больше тысячи лет.

— Здесь находятся документы со времен основания Хогвартса, — сказала профессор. — Ищите любые сведения об исчезновениях учеников. Любые.

Когда преподаватели разошлись, Эвелин вместе с Дамианом начали просматривать старые журналы.

Часы тянулись мучительно медленно.

Почти все записи рассказывали о привычных школьных событиях.

Праздниках.

Дуэлях.

Экзаменах.

Но затем Эвелин открыла потрепанный том без названия.

Первая страница оказалась пустой.

Вторая тоже.

Лишь ближе к середине проступили слова.

"Запись от 3 ноября 1137 года."

Чернила были настолько темными, словно их написали сегодня.

Она начала читать вслух.

— "Минувшей ночью исчез ученик факультета Когтевран..."

Дамиан поднял голову.

— Что дальше?

— "Поиски не дали результата. Портреты утверждают, что видели, как он разговаривал с человеком без лица..."

Эвелин замолчала.

— Продолжай.

— "...Основатели вновь собрались в подземельях. Ровена считает, что печать ослабевает."

Дамиан медленно закрыл книгу.

— Печать?

Следующая страница оказалась вырвана.

Еще одна.

Еще.

Половины книги просто не существовало.

В этот момент в глубине архива что-то упало.

Громко.

Словно огромный шкаф рухнул на пол.

Эвелин и Дамиан одновременно подняли палочки.

— Люмос.

Свет озарил длинный проход.

Никого.

Однако книги продолжали падать.

Одна за другой.

Словно невидимая рука сбрасывала их с полок.

Бум.

Бум.

Бум.

Внезапно все прекратилось.

Наступила тишина.

Из темноты донесся знакомый шепот.

— Не произносите его имя...

— Кто здесь? — громко спросил Дамиан.

Ответа не последовало.

Вместо этого все свечи одновременно погасли.

Архив погрузился во мрак.

И тогда между стеллажами начали загораться глаза.

Сначала два.

Потом четыре.

Шесть.

Десятки.

Сотни.

Белые.

Без зрачков.

Они неподвижно смотрели на них.

Эвелин судорожно вдохнула.

— Это...

— Не двигайся, — тихо сказал Дамиан.

Но было поздно.

Одна из фигур вышла вперед.

Это была девочка лет двенадцати.

В старинной школьной форме.

Ее лицо казалось восковым.

Глаза были пустыми.

Она медленно открыла рот.

И заговорила сразу десятками голосов.

— Мы забыты.

Еще один шаг.

— Нас никто не помнит.

Еще.

— Пока нас помнят...

Она внезапно замерла.

По ее лицу пошла сеть трещин.

Будто фарфоровая кукла начала рассыпаться.

— ...он спит.

Девочка подняла руку.

Указала прямо на Эвелин.

— Но если забудут последнее имя...

Весь архив задрожал.

Книги посыпались с полок.

Каменный потолок загудел.

Из глубины подземелий раздался низкий, протяжный звук.

Не крик.

Не рев.

Что-то гораздо древнее.

От него кровь стыла в жилах.

Девочка прошептала почти беззвучно:

— Он проснулся...

И исчезла.

Все остальные фигуры растворились вместе с ней.

Свет палочек снова стал обычным.

Архив был пуст.

Только на полу лежала старая книга.

Теперь у нее появилась обложка.

Черными буквами было выведено:

«Книга забытых имен».

Дамиан осторожно поднял ее.

Открыл первую страницу.

Там оказался длинный список учеников.

Некоторые имена были аккуратно зачеркнуты.

Последняя строка оставалась пустой.

Но прямо у них на глазах на белом пергаменте начали медленно проступать буквы.

Э...

В...

Е...

Чернила растекались сами собой.

Эвелин отшатнулась.

Книга писала ее имя.

И в этот самый миг где-то далеко, под толщей Черного озера, словно открылся огромный каменный глаз. Он не видел света тысячи лет.

Теперь — видел.