Летопись войн острова Лодосс. Том 1. Серая ведьма (джен)

1

Лес заканчивался низким холмом, покрытым травой по колено; она волновалась в ночном ветерке.

У кромки деревьев серая фигура подняла обе руки; странный голос крикнул, и его понёс ветер. Красная полоса прожгла небо, свет разгорался по мере полёта, пока не превратился в огромный огненный шар, устремившийся прямо к стенам великого замка на вершине холма.

Ослепительная вспышка окрасила чёрное небо в красный цвет, а миг спустя грянул взрыв. Замковая стена рассыпалась и занялась пламенем, заставив тени королевского замка Канона, Сияющего Холма, дрожать и плясать.

Белд, Император Мармо, смотрел на это с торжественностью жреца, совершающего божественный обряд. Он сидел верхом на огромном чёрном жеребце; на нём были кроваво-красные доспехи и чёрный плащ. Ему было за шестьдесят, но, несмотря на преклонный возраст, телом и разумом он оставался мужчиной в расцвете сил — благодаря силе великого меча у бедра.

Белд победил Короля Демонов и завладел угольно-чёрным клинком, а с тех пор этим длинным широким мечом рассекал бесчисленные жизни и сокрушал души. Казалось, меч дрожит от наслаждения всякий раз, когда встречает новую жертву.

Сам Белд, глядя в зеркало, часто видел демона.

Сотня рыцарей позади него разразилась победным кличем, глядя, как горит замок, но лицо Белда не изменилось. Он знал: это лишь начало. Стена могла рухнуть, пожар мог посеять хаос, но солдаты врага внутри всё ещё превосходили его людей числом в десять раз.

Белд медленно выехал из-под прикрытия леса, затем оглянулся на отборные войска, ожидавшие его знака. Он поднял правую руку и резко опустил её, стремительно, как вспышка.

Одетые в чёрное рыцари в доспехах вырвались из укрытия и помчались вверх по холму к замку; грохот конских копыт соперничал с их яростным рёвом и криками.

Белд обнажил меч. Чёрный клинок поглощал и удерживал весь свет, внушая страх даже во тьме безлунной ночи. Злая энергия, исходившая от него, тяжело нависала в воздухе вокруг. Белд вытянул клинок параллельно земле и приготовился пришпорить коня.

— Вы сами выйдете на поле боя, Ваше Величество? — спросил рядом чей-то голос.

Белд ловко развернул коня навстречу голосу. Женщина рядом с ним выглядела лет на двадцать пять; её длинные густые чёрные волосы были собраны сзади, а на лбу сиял загадочный обруч — несколько золотых полос, соединённых вместе, с зелёным камнем в центре и двумя красными, похожими на глаза самоцветами по бокам.

Женщину звали Карла, но больше Белд о ней не знал ничего. Ничего, кроме того, что она была невероятно могущественной чародейкой и стояла на его стороне, — а это было единственным, что имело значение.

Вагнард, придворный маг, снова и снова предупреждал его об опасности Карлы. Делал он это не ради защиты своего положения и не из страха перед Карлой — он просто считал безмерную и непостижимую мощь её магии угрозой.

Именно эта опасная магия только что изорвала стены Сияющего Холма, будто пергамент.

Белд бесстрашно улыбнулся, показывая Карле свой меч и взмахнув огромным клинком одной рукой.

— Меч жаждет ещё крови. Человеческая ему нравится больше всего.

— Вот как? — сказала она. — Похоже, то же можно сказать и о вас. Ведь меч отражает своего владельца — так говорят.

— Верно, — рассмеялся Белд; его смех едва различался в шуме битвы. — То же можно сказать и о магии: твоё пламя показывает твою склонность к разрушению, — добавил он, жестом указав на полыхающий замок.

— Возможно… — Карла холодно улыбнулась. — Что ж, моя работа здесь, в Каноне, закончена. Скоро я отправлюсь в Валис. События уже приведены в движение, и я должна подготовиться к следующему ходу.

— Ты занята, — ответил он. — Слышал, ты замышляешь что-то и в Алании.

— Да, у меня много планов. Все они необходимы, если я хочу сделать вас владыкой Лодосса.

— Жду с нетерпением. — Белд развернул скакуна и резко ударил его пятками в бока. Конь молнией понёсся вверх по склону, к пылающему замку.

Белд ни мгновения не сомневался в своей победе.

2

Город Алан, столица Алании, лежал примерно в десяти днях пути к югу от Заксона. Тамошний замок, Каменная Паутина, был домом короля Алании Кадмоса VII и его семьи. Город славился богатой четырёхсотлетней историей и процветал как культурный центр Лодосса. Здания и дороги здесь были каменными, построенными гномами и неизменными с древних времён.

Парн и его спутники пришли в Алан по просьбе Гима. Изначально они собирались выйти из города на запад, пройти через Норвис и Пустыню Ветра и Огня и в конце концов попасть в Валис через Флейм. Но в пустыне бушевала песчаная буря, вынудившая их изменить маршрут: единственный открытый путь в Валис шёл через Канон на юге.

Алан, обычно известный своим спокойствием, встретил их в разгар шумного празднества. Торжества устраивали в честь рождения первенца короля Кадмоса VII — принца, появившегося на свет всего пять дней назад. Улицы были заставлены лотками с едой, повсюду толпились люди. Ослепительное солнце раннего лета только подогревало веселье. Парн и его спутники шли по каменной мостовой, с любопытством разглядывая всё вокруг.

— Похоже, мы явились как раз вовремя, — проворчал Гим сквозь полный рот куриной ножки, которую только что купил.

— И правда, — согласился Парн.

— Какое счастливое знамение — рождение принца. Теперь будущее аланийского королевского дома обеспечено. — Это оглядывался вокруг, и во взгляде его читалось благословение.

— Праздники — это хорошо, но я устал с дороги. Давайте вернёмся сюда после того, как найдём ночлег. — Слэйн, как обычно, плёлся в хвосте отряда. Они шли с самого утра без отдыха, и он уже задыхался: пожилому учёному было трудно поспевать за такими юношами, как Парн и Это, или за кем-то столь неутомимым, как Гим.

— Ты не в форме, потому что читаешь слишком много книг. Тебе надо больше двигаться, — наставительно сказал Гим, покосившись на Слэйна. Слэйн промычал что-то неопределённое и прибавил шагу, чтобы догнать остальных. — Хотя я и сам изрядно проголодался. Шутки шутками, но нам стоит поесть в какой-нибудь гостинице, а то мы все свалимся с голоду задолго до того, как нас прикончит усталость. — Гим снова впился зубами в куриную ножку.

Уверенный, что это была уже третья куриная ножка Гима, Это с изумлением покачал головой, поражаясь бездонному желудку гнома. Гном едва доставал Парну до груди, но ел втрое больше крупного мужчины. Это невольно задумался, правдивы ли слухи о том, что круглый живот гнома целиком набит пищеварительными органами.

По предложению Слэйна четверо быстро нашли жильё — гостиницу под названием «Хрустальный лес», скромно спрятанную в переулке неподалёку от главной улицы. Несмотря на поэтичное имя, здание особого впечатления не производило, но для группы со скудными средствами в городе, переполненном участниками праздника, это было лучшее, на что они могли рассчитывать.

— На праздник! — крикнул Парн, проглатывая остатки еды, и позвал Это с собой. Жрец со смехом поднялся, а за ним последовал Гим.

— А ты, Слэйн? — спросил Гим у мага, который остался сидеть.

— Не беспокойтесь обо мне, идите смотреть город. Мне нужно сходить в одно место, но к ночи я вернусь.

— Эх, у меня нет времени зря переживать за мага. Ты ведь в ту Академию направляешься?

Слэйн кивнул.

— Тогда мы пошли. Но тебе и правда стоит иногда отдыхать, а то задохнёшься среди своих книг.

Слэйн начал учиться в Академии мудрецов Алана, когда ему было двенадцать. Его мать была аланийской дворянкой невысокого ранга, и, думая о будущем своего маленького книжного червя, она воспользовалась связями, чтобы его туда приняли. Большую часть жизни Слэйн прожил в городе один — пока, после гибели друга, не испугался возмездия Гильдии воров и не бежал.

Прошло много лет с тех пор, как он видел Академию в последний раз, но неизменный город всё ещё ощущался прежним. Поднимаясь по холму к Академии, он почувствовал, как на него нахлынула ностальгия. Академия стояла на окраине города, на холме с видом на гавань, — величественное здание целиком из чёрного мрамора, размером с небольшой замок. И её, и белые шпили Каменной Паутины было видно из любой точки города.

Но здание, перед которым он оказался, было не таким, каким он его помнил. Наружные стены выглядели грязными, будто их давно не чистили, хотя прежде призванный магией дух содержал здесь всё в порядке от крыши до подвала. Передние ворота тоже изменились: они были плотно закрыты, а обычных стражей-спартои нигде не было видно. Слэйну стало не по себе. Что здесь случилось?

— Самалуган! — Его голос дрожал от нарастающей тревоги, когда он произнёс пароль, открывавший ворота. С неприятным металлическим визгом створки распахнулись внутрь, пропуская его.

Внутренний двор пришёл в запустение: сорняки выше Слэйна заслоняли дорожку к зданию, а в воздухе висел слабый запах звериного помёта. Лицо Слэйна исказилось в гримасе. Академия мудрецов Алании была знаменита по всему Лодоссу. Более двухсот лет она выпускала бесчисленных великих магов. Это было место магических открытий — пусть и малого, но возрождения утраченной цивилизации магии, древнего города Кастуула.

— Как такое могло случиться? — спросил Слэйн у пустого двора, и голос его дрогнул.

Парн, Это и Гим быстро шли по главной улице. Уже наступил четвёртый день праздника, и город, казалось, достиг пика веселья. Им попадались труппы уличных артистов со всех концов Алании, доносились песни менестрелей — соблазнительные любовные баллады. Парна, деревенского парня до мозга костей, зачаровывали все новые зрелища, особенно яркая одежда женщин. Гим, как обычно, старательно пробовал все заморские блюда, а Это смотрел на всё так радостно, что Парну пришлось спросить, что его так забавляет.

Радость Это от праздника отличалась от радости остальных: жрецу приносило счастье уже то, что он видел счастье людей вокруг. Совершенно незнакомые люди хлопали друг друга по спине, будто старые друзья; повсюду звучала музыка, устраивались дружеские состязания в питье. Глядя на такое, он чувствовал, что мирная и добродетельная жизнь почти достижима.

Но затем…

— Это драка? — внезапно спросил Гим, указывая на ближайший переулок.

— Драка? — взгляд Парна метнулся туда, куда показывал Гим. Там он увидел четверых оборванных мужчин, окруживших стройную фигуру с длинными светлыми волосами и в одежде травянисто-зелёного цвета. — Это женщина! — воскликнул он и без лишних слов бросился в переулок. Это с возмущённым вскриком побежал за ним.

— Женщина? — пробормотал Гим, неохотно следуя за ними. — Может, и так, но она ещё и эльф…

— Так вы меня ни за что не поймаете, — сказала Дидлит, легко танцуя вокруг мужчин, пытавшихся её схватить. Она подставила одному подножку, ударила ребром ладони в солнечное сплетение, а когда он согнулся, пнула его в спину. Они продолжали лезть, ослеплённые злостью и не замечая, что у них нет ни единого шанса. Она тихо фыркнула: как глупо со стороны этих медлительных людей — затевать драку с эльфом.

— Идиоты. — Дидлит подпрыгнула, уходя от мужчины, который нёсся на неё, как бык, и, когда он пронёсся мимо, опустила локоть ему на спину.

Подняв взгляд от поверженного нападавшего, она заметила ещё двух мужчин, бегущих к ней. Впервые в её сознании мелькнула тревога: не друзья ли это тех? Она скользнула к тому, кто был в доспехах, и низким круговым ударом попыталась выбить ему ноги.

Он отпрыгнул, уклонившись, явно удивлённый.

— Эй, я на твоей стороне! — крикнул он, широко разведя руки, показывая, что не желает ей вреда.

— На моей стороне? — спросила Дидлит, подозрительно его разглядывая. Наивные глаза встретились с её взглядом. Он был молод.

Кажется, он ничего, решила она и подмигнула ему.

И тут один из головорезов поднялся на ноги и бросился на неё сзади. Дидлит попыталась уйти в сторону, но получила удар в спину; мужчина воспользовался этим, обхватил её за талию и сжал. С её губ сорвался стон.

— Четверо взрослых мужчин против женщины?! — крикнул юноша и одним движением схватил мужчину за волосы, задрал ему голову и сильно ударил кулаком. Тот отлетел назад и распластался на мостовой, потеряв сознание. Остальные трое бросили один взгляд и поспешно удрали.

Юноша стоял наготове, пока они не завернули за угол и не исчезли. Когда они скрылись, он повернулся к Дидлит: она хватала ртом воздух и кашляла, сбитая с дыхания; длинные светлые волосы закрывали ей лицо.

Дидлит почувствовала, что кто-то тянется к ней, и чистым инстинктом отпрыгнула в сторону. С расстояния в несколько шагов она тяжело опёрлась о стену переулка и стала рассматривать двух своих «спасителей».

Тот, кто протянул к ней руку, был ещё одним юношей — в белой свободной рясе и, похоже, с амулетом Фариса. Разглядев его, она по жреческой одежде и мягкому выражению лица решила, что он, скорее всего, хотел помочь.

Жрец пожал плечами и обменялся взглядом с юношей в доспехах; тот, отряхиваясь, усмехнулся в ответ. Воин казался достаточно добродушным, но ему удалось увернуться от её удара на полной скорости — значит, он должен быть очень хорошо обученным бойцом.

— Похоже, мне следует вас поблагодарить, — мягко сказала Дидлит, отводя волосы от глаз.

— Н-не стоит благодарности, — ответил Парн, пытаясь проглотить сорвавшуюся хрипотцу, когда наконец увидел её лицо.

Она была такой маленькой и хрупкой, что сперва он принял её за ребёнка. Миндалевидные изумрудные глаза обрамляли тонкие дуги бровей. Нос был маленьким, но изящным, а красные губы слегка разомкнулись, пока она переводила дыхание, открывая ослепительно белые зубы. И её уши…

— Она эльф, — прошептал Это. Её длинные заострённые уши дрогнули.

— Д-да… — Парн кивнул. Она была лесной эльфийкой — неудивительно, что такая маленькая. Эльфы ниже людей, и женщин-эльфов часто принимают за детей.

Это был первый эльф, которого Парн видел в жизни, и её красота превзошла всё, что он мог вообразить. Он не мог отвести глаз.

— Не стоит благодарности… — выдохнул он снова. — Я просто поступил правильно.

— Правильно? — фыркнул Гим, подходя к ним. — Это было не твоё дело.

— Гном! — вскрикнула Дидлит. Она бросила взгляд на нового пришельца и тут же пожалела об этом: всё-таки перед ней был отвратительный горный житель. Лицо Дидлит скривилось от отвращения.

— Верно, эльфийская девица, — ответил гном, ничуть не смутившись её реакцией. Он повернулся к двум юношам. — Она бы и без вашей помощи справилась. Эльфы такие и есть: хитрые и быстрые. Врождённые воры.

— Какая грубость! — Дидлит нахмурилась и выгнула спину, как кошка, готовая прыгнуть.

— И, как видите, гордости в ней через край… — продолжил гном. — Готов спорить, она сама начала эту драку.

— Ну всё! — Дидлит рванулась к нему, но рука воина метнулась вперёд и перехватила её левую руку.

— Хватит, Гим! — крикнул воин. Он шагнул к гному; казалось, он по-настоящему рассержен.

— Хмф… Пожалуй. Прости, я не хотел так тебя задеть. — Гном отвернулся. — Разбирайтесь сами. Я возвращаюсь в гостиницу. Не люблю иметь дело с эльфами. — Он побрёл к главной улице.

Юноша растерянно проводил его взглядом, а затем, вздрогнув, отпустил руку Дидлит.

— Наконец заметил, — сказала она, потирая красный след в форме ладони, оставшийся на её руке, и недоумевая, как воин может так плохо контролировать собственную силу. Она уже открыла рот, чтобы его отчитать, — но вместо этого прыснула смехом.

Парн смущённо улыбнулся, и улыбка вышла кривоватой.

— Меня зовут Дидлит, — сказала она. — Позволь мне сегодня вечером угостить тебя ужином в благодарность.

Парн ярко покраснел под её озорным взглядом.

— А? Э-э…

— Не могу же я позволить тебе думать, будто у эльфов нет манер. — Не дожидаясь его запинающегося ответа, Дидлит взяла Парна под руку и пошла.

3

В тот вечер пивные были забиты празднующими. Уличные лотки уже свернулись, толпы на улицах поредели, но все, у кого ещё оставались силы, разошлись по тавернам и гостиницам на улице. Парн бродил между ними, разыскивая свободный стол, пока наконец не сумел занять место в маленькой таверне.

Он не понимал, как всё это случилось. Он вышел из «Хрустального леса» вместе с Это и Гимом. А теперь пил с молодой эльфийкой — ну, он считал её молодой, но, зная долголетие эльфов, понятия не имел, сколько ей на самом деле лет.

Подбадриваемый Дидлит, он глотал кружку за кружкой эля и начал рассказывать ей о себе.

— Ты путешествуешь? — воскликнула она с преувеличенным интересом, широко распахнув глаза и кивая. Парн уже был пьян и, кажется, не замечал её неуклюжей игры. — Ты, жрец Фариса и гном?

— Ещё маг есть. Странный он, но тоже сильно помогает. Не хочется признавать, но магия Слэйна куда сильнее моего меча.

Слэйн — значит, так зовут мага, отметила про себя Дидлит. Она не забыла добавить лести.

— Ты себя недооцениваешь, — заявила она. И это была не только лесть: в конце концов, он оказался быстрее её. Она тихо фыркнула, глядя, как Парн смущённо чешет затылок в ответ на комплимент.

Дидлит наскучила утомительная жизнь в лесу, и недавно она покинула дом, поэтому в мире людей всё казалось ей новым и увлекательным. Глупым и нецивилизованным, разумеется, но она не могла ожидать от людей, что они будут соответствовать эльфийским меркам. Именно это понимание помогало терпеть случайные грубые или трудные встречи.

Во всяком случае, Дидлит была уверена, что справится со всем, что люди могут ей противопоставить. Она знала: никогда не оказалась бы в таком положении с четырьмя нападавшими, если бы молодой воин не вмешался и не отвлёк её. То, что такой юный человек — даже не опытный мастер — сумел её переиграть, задевало её гордость.

Так что видеть, как он теряется в простом разговоре с противоположным полом, было приятно.

Рассказ Парна уже ушёл куда-то назад во времени: он, всё сильнее заплетаясь языком, болтал о какой-то битве с гоблинами.

— Я думал, нам конец. Но знаешь что? Мне было хорошо. Отец говорил то же самое. Э-э… как же это… а, забыл… точно — вот почему я здесь! Я подумал — а вдруг то, что я видел, совпадает с тем, что видел отец? Вот и еду в Валис это проверить. Там король Фан — он великий герой. И много рыцарей. Отец был одним из них, знаешь? Поэтому я тоже хочу стать воином. Пока я всего лишь наёмник, но я работал на короля Флейма, а он тоже начинал как наёмник, как я… значит, и я смогу, верно? Могу стать королём… не, наверное, не королём, героем тоже хватит…

Слушая его бессвязную болтовню, Дидлит особенно зацепилась за одну вещь.

— Что ты пытаешься найти в Валисе? — тихо спросила она.

— А? Не знаю… — ответил он. — Я пока не смог это найти.

— Похоже на загадку.

— Загадки должен решать Слэйн, а не я, — сказал Парн. — У него странное прозвище, Искатель Звёзд. Говорят, потому что он ищет свою звезду. Мне нравится имя, которое дали родители, — Парн. Но я не против, когда люди дают мне прозвища. — Парн потёр глаза и мутно посмотрел на прекрасное создание рядом. — Хочешь пойти с нами? Будет весело! У меня и друзья есть. Гим ворчун, но в глубине души он нормальный. Слэйн чудак, зато очень сильный, сильнее моего меча… ой, я уже это говорил. А Это такой добрый и умный: когда-нибудь он станет верховным жрецом Фариса и благословит меня, когда я стану рыцарем.

Когда ночь стала глубже, Дидлит решила, что лучше вернуть Парна в его гостиницу, пока он ещё способен идти сам. Он говорил, что остановился в «Хрустальном лесу»; может быть, она и сама сможет снять там комнату.

Когда они добрались до «Хрустального леса», Слэйн, Это и Гим сидели за столом в пивной на первом этаже. Пьяные посетители пели государственный гимн и пили за короля.

Слэйн увидел, как Парн входит, покачиваясь, явно пьяный и в сопровождении женщины-эльфа, и невольно привстал: Это предупреждал его, но одно дело слышать, а другое — увидеть самому. Гим фыркнул от недовольства, а Это лишь криво улыбнулся.

Слэйн встряхнулся и внимательно посмотрел на озорно улыбающуюся эльфийку. Она казалась юной, но в её глазах таился странный нечеловеческий огонёк. Он тихо потянулся к посоху.

Дидлит не упустила этого движения. Она решила, что это и есть знаменитый Слэйн, о котором говорил Парн, и скользнула левой рукой к бедру, коснувшись завязки бурдюка с водой, висевшего у пояса. Внутри она держала водного элементаля Ундину — не особенно могущественного, но способного помешать магу произнести заклинание. Между ними потянулось долгое напряжённое мгновение.

Слэйн разрядил ситуацию. После новости о гибели Академии он был на взводе, но, успев подумать, понял: у этой эльфийки нет причины им вредить. У их группы не было ни денег, ни власти, ни положения. И хотя на миг он подумал, что она может быть из Гильдии воров, он знал: эльф никогда не вступит в шайку воров.

— Рад знакомству, — сказал Слэйн своим обычным медленным, мягким тоном. — По правде говоря, мы как раз говорили о вас. Спасибо, что привели Парна обратно. — Слэйн снова прислонил посох к столу, где тот стоял прежде.

— Я в порядке! — Парн нетвёрдо махнул Слэйну.

— Какой же это порядок? Вам нужно в постель. Это, вы не могли бы? — Это кивнул и встал, подставив плечо под руку Парна, чтобы поддержать его.

— Напиться элем? Жалкое зрелище, — проворчал Гим. — А может, это от общения с эльфом, — продолжил он так громко, чтобы Дидлит услышала.

— Сравнивать человеческое телосложение с гномьим нечестно. Люди, может, и быстро пьянеют, зато они хотя бы не ядовитые, как гномы. — Дидлит улыбнулась и изящно отсалютовала Гиму.

Тут Гим и впрямь ухмыльнулся.

— У тебя огонёк есть! Мне нравится. Позволь извиниться за то, что я сказал раньше: не наша вина, что наши народы не ладят. — Гном рассмеялся и поднял кружку в сторону Дидлит. — Тост за старого противника. В конце концов, после Войн Демонов мы поклялись принимать друг друга.

— Верно… — не слишком уверенно согласилась Дидлит, глядя, как Это тащит Парна наверх.

— Идите, посидите с нами. — Слэйн подвинул стул и жестом пригласил Дидлит. Она помедлила, но через миг пожала плечами и села. — Нам стоит поговорить и развеять некоторые недоразумения, — сказал маг, глядя в её изумрудные глаза.

— Д-да, — ответила она, отводя взгляд. — Меня зовут Дидлит, — начала она и стала рассказывать свою историю, словно под действием магического заклятия.

4

Утро после праздника всегда казалось пустым, и улицы Алана в тот день были куда тише обычного. Вудчак бродил по городу, избегая главной улицы: в конце концов, держаться тёмных, тихих мест было для вора привычкой.

На нём были тёмно-коричневые рубаха и штаны, чёрная матовая кожаная броня и чёрные кожаные сапоги с подбитыми мехом подошвами — для максимальной бесшумности. Все его пожитки сводились к одежде на нём, кинжалу и трём ножам у бедра да нескольким монетам в кармане.

— Вот тебе и милосердие Гильдии, — проворчал он, впервые за долгие годы наблюдая улицы Алана. Хотя он никуда и не уезжал — последние двадцать с лишним лет он провёл в городских стенах.

Но все эти годы прошли целиком в подземельях Каменной Паутины. Всё это время он видел только камеру напротив, усталого старика внутри неё и сердитого тюремщика, дважды в день приносившего еду.

Вудчак глубоко вдохнул свежий утренний воздух и удивился, как вообще не задохнулся в том душном подземелье. После рождения принца его помиловали и позволили просто выйти из тюрьмы, но он потерял двадцать два года жизни и свою молодость.

Подумаешь, всего-то залез украсть, думал он, чувствуя, как поднимается ярость. Двадцать два года назад он пробрался в особняк, но ошибся и попался. Его судил молодой Кадмос VII: тот бросил на него один взгляд и вынес приговор — тридцать лет, даже не дав Вудчаку возможности объясниться.

Несколькими словами Кадмос обрёк его провести лучшие годы жизни за решёткой.

Несмотря на недавнее помилование, обида не прошла. Во время праздника его так и тянуло плюнуть в ликующих людей; он успокаивал это желание, крадя у них кошельки. Ошибок он не делал, но быстро понял, что навыки карманника уже не те. В годы темницы он мог тренировать тело, но практиковаться в воровстве было негде. Возраст тоже замедлял его.

Единственный выход, который он ещё смог придумать, — пойти в Гильдию воров и попросить место в совете. Но за двадцать два года руководство Гильдии сменилось, и новый, незнакомый глава отмахнулся от него, сказав, что за такую привилегию придётся заплатить десять тысяч золотых. Если бы он не просидел эти годы взаперти, Вудчак сейчас мог бы входить в верхушку Гильдии, а не выпрашивать место в совете.

Вудчак злился, но понимал, что не может сжечь последний мост. Он проглотил оскорбление с ухмылкой. Глава Гильдии пожалел Вудчака и дал ему наводку на хорошую денежную работёнку.

Проблема была в том, что работа оказалась слишком трудной для одного вора.

— Мне нужны спутники, — пробормотал он себе под нос, — и умелый воин тоже. Но сначала мне нужна жратва, — сказал он, подняв взгляд на вывеску «Хрустального леса».

Парн застонал и выпил ещё воды, надеясь удержать в желудке кусок хлеба, который сумел съесть. Это медитировал рядом, погружённый в утренние молитвы, которые легко могли растянуться до полудня, если их не прервут. Гим тем временем всё ещё завтракал: перед ним лежал уже второй ломоть кукурузного хлеба, а в руке был третий стакан эля. Дидлит потягивала сладкое вино и клевала фрукты, стараясь не смотреть на Гима; в итоге она рассеянно уставилась в сторону Парна. Слэйн пил чашку молока и размышлял о вчерашнем разговоре с Дидлит.

Эльфийская девушка сбежала из дома — говорят, ей до смерти надоела монотонная жизнь в эльфийском лесу. Сверх того, она, похоже, не могла сдержать невыразимого гнева: эльфийский народ, идя по пути медленного угасания, не предпринимал ровно ничего, чтобы это остановить. Слэйна впечатлил образ мыслей Дидлит: такая порывистость была редкостью для эльфа, но он уважал её.

После мгновенной вспышки раздражения на всех эльфов сразу она смущённо опустила глаза, сняла себе комнату и поспешно ушла наверх.

Дверь в зал открылась. Слэйн поднял глаза на звук и напрягся. Вошедший явно был разбойником, а значит, наверняка принадлежал к Гильдии. Слэйн внимательно следил за ним, пока тот не устроился у стойки.

— Что-нибудь лёгкое, пожалуйста, — сказал он трактирщику.

Напряжение спало. Слэйн вернулся к чтению древнего фолианта. Парн потёр голову, пытаясь унять мерзкую боль похмелья.

— Жалкий, — рассмеялась Дидлит.

— Ах да, Слэйн, — сказал Гим, складывая пустые тарелки. — Хотел спросить: как там Академия мудрецов? Стоило ради неё пропустить праздник?

— Всё ужасно, — печально ответил Слэйн. Закрыв книгу, он опёрся на стол и рассказал им, что обнаружил.

Он быстро понял, что вся обычная жизнь Академии прекратилась. В отчаянии он обошёл пустые здания, пытаясь разобраться. После недолгих поисков ему удалось найти старого мудреца Джагла, который в одиночку присматривал за рухнувшей Академией.

Джагл рассказал, что беды начались несколькими годами раньше. Одним из самых выдающихся студентов школы в то время был маг по имени Вагнард. Его репутация была столь велика, что даже Слэйн слышал о нём, а звание мага он получил необычайно быстро. Но спустя некоторое время он возжелал предельного совершенства в магии, что привело его к тёмной магии, питаемой злыми богами. Это нарушало главное правило Академии: магия должна использоваться только во благо, а тёмная магия строго запрещена.

Тогдашним главой школы был Ларкус, один из великих магов современности. Как только он узнал, что сделал Вагнард, Ларкус выступил против него. Глава школы наложил на Вагнарда мощное запретное заклятие, которое причиняло бы ему невыносимую боль всякий раз, когда он пытался использовать магию. Затем Ларкус исключил его и изгнал.

Но Вагнард выдержал. Он научился сосредотачиваться сквозь боль и произносить заклинания, движимый жаждой мести Ларкусу и Академии.

С помощью магии он приобрёл в Каноне огромное богатство, отправился на Мармо с дарами и добился места придворного мага Белда — одного из Шести Героев, именуемого Тёмным Императором, покорившего остров.

Три года назад Ларкус умер, и после его смерти месть Вагнарда наконец принесла плоды. Его тёмные козни, словно болезнь, постепенно подтачивали Академию. Юных учеников и магов убивали на улицах Алана, и ни одна попытка Академии дать отпор не сработала. Один из мастеров был убит. Библиотеку и сокровищницу разграбили; бесценные книги и древние артефакты похитили. Всё оставшееся обратилось в пепел во время пожара.

Так почтенная Академия мудрецов была полностью уничтожена. Уцелевшие мастера и маги разбрелись по всему Лодоссу. Остался только Джагл, старейший из них.

— Какой ужас, — сказал Это, сжимая кулаки от гнева.

— Действительно, — сказал Слэйн, положив руки на колени. — В некотором смысле мне повезло, что я уже покинул Алан и никогда не был целью Вагнарда.

— А королевство ничего не сделало? — спросил Это.

— Что оно могло сделать против древних и могущественных сил? Даже если бы оно выставило сотни стражников, судьба Академии не изменилась бы. Вот насколько опасен Вагнард.

— Тебе больше не грозит опасность? — тихо спросила Дидлит.

— Скорее всего, нет, — просто ответил Слэйн. — Академия уничтожена, месть Вагнарда завершена, хотя у него могут быть новые злые замыслы. В конце концов, он служит Тёмному Императору.

— Я не могу простить этого Вагнарда! — внезапно крикнул Парн. Остальные удивлённо повернулись к нему, когда он резко вскочил на ноги и вскинул кулак. — Но если все маги знали, что это он, почему они не выступили против него? У них же есть магия! Неужели они настолько трусливы?!

— Они не такие, как вы, — сказал Слэйн, пытаясь его успокоить. — Магия не меч. Да, ею можно убивать, но маги изучают магию не ради побед в битвах.

— А как же Ворт? Великий мудрец Мосса — он ведь спустился до самого дна Глубочайшего лабиринта, чтобы сразиться с демонами! — Слэйн не ответил: на лице Парна было то самое выражение, что всегда появлялось, когда он упоминал легендарных героев.

— Я просто не понимаю, почему они не объединились, — тише сказал Парн. — Я бы…

— «Я бы выбил из этого Вагнарда всю дурь», так? — раздался голос у них за спинами.

Парн вздрогнул и обернулся, положив руку на рукоять меча.

— Кто здесь?!

За ними стоял мужчина.

— Ой, простите, что напугал, — сказал он, отпрыгивая назад и размахивая руками, показывая, что безвреден. Вор, сидевший у стойки, сумел обойти их и подкрасться за спину Парна так, что никто ничего не заметил.

Вудчак подслушивал Парна — полезная привычка для вора. Он постоянно прислушивался к чужим разговорам, надеясь найти наводку на богатую добычу или услышать, как кто-то строит прибыльные планы, в которые можно втереться. Даже из совершенно нейтральной беседы можно было вынести добычу — полезные сведения.

Конечно, на этот раз ему даже не пришлось стараться подслушивать: громкий голос Парна сам всё упрощал.

— Слушая тебя, я подумал: этот молодой человек вполне может быть героем, который победит Вагнарда! И я знаю идеальное место, с которого можно начать, а заодно выместить часть злости. — Вудчак заглянул Парну в лицо с лучшей своей улыбкой торговца; удивление уже сошло с лица Парна, сменившись явным интересом.

— Слушать вора опасно, — неожиданно резко предупредил Слэйн.

— Думаю, вам тоже захочется это услышать, господин маг Академии. — Вудчак повернулся к магу с тонкой улыбкой, понимая, что настал его момент. — Ходят слухи, что сокровища, украденные из вашей Академии, спрятаны в одном месте. Если это правда, может быть, вашу школу ещё можно восстановить. Уж тогда-то вы точно станете наставником Академии.

Несмотря на сомнения, Слэйн вынужден был признать: соблазн велик. Он понимал, что полностью восстановить Академию ему не удастся, но возвращение книг и сокровищ стало бы важным началом. И старик Джагл наверняка обрадовался бы.

Если бы только это было правдой…

— Уши, различающие истину, — произнёс он, шепча заклинание. Он почувствовал, как магия прошла по телу и сосредоточилась в ушах. Заклятие было наложено: если вор солжёт, уши Слэйна тотчас это распознают.

— Я хотел бы услышать остальное, — сказал Слэйн Вудчаку. Он указал вору на свободный стул.

Наконец-то! — улыбнулся про себя Вудчак, садясь. Удача ещё меня не оставила.

— Я расскажу, но ожидаю платы взамен, — начал он и окинул взглядом эльфийку с гномом. («Эльф и гном — лучшей боевой связки не придумаешь», — отметил он про себя.)

— Уже рассказывай, — высокомерно сказал Парн. — Я обнажаю меч только ради справедливости.

— Разумеется, юный воин. Гарантирую, это никак не запятнает твоё доброе имя, — рассмеялся Вудчак.

— Это не было ложью… — пробормотал Слэйн себе под нос. — Кроме лести про его «доброе имя».

Чем больше Вудчак разговаривал с Парном, тем сильнее убеждался, что юноша идеально подойдёт для его целей, и потому решил рассказать им всё.

— Вы ведь искатели приключений, верно? Я всегда восхищался такими людьми.

Говоря, он вынужден был напоминать себе: играй мило, эти люди — твой хлеб, а других вариантов у тебя нет.

5

Вор звался Вудчаком — не настоящее имя, конечно, а прозвище, которым пользовались между собой воры. Парн и компания поднялись в свою комнату наверху, чтобы поговорить наедине. Они взяли с собой еду и питьё, к которым Гим тут же принялся. Комната была довольно большой, но шестерым в ней было тесновато.

— В лесу примерно в трёх днях пути к востоку отсюда есть старый особняк, — начал Вудчак, отпивая вина. — Хозяин поместья протянул ноги двадцать пять лет назад, так что дом заброшен. Но несколько лет назад там начали околачиваться подозрительные люди… как раз примерно тогда, когда украли сокровища Академии.

— Они не разбойники. Или, по крайней мере, если и разбойники, то какая-то случайная шайка, не в ладах с Гильдией. Так что один мой коллега пошёл проверить и нашёл кое-что интересное: тёмного эльфа и огра, стоявших на страже снаружи. Понаблюдав немного, он увидел, как из дома вышел человек в богатых доспехах — с эмблемой Мармо на груди.

По комнате пробежала дрожь. К тому же, по слухам, сам Белд — некогда прославленный как один из Шести Героев — ныне правил Мармо силой, безжалостный и жестокий. Мармо пользовалось дурной славой и было известно как родина тёмных эльфов, огров и троллей, так что всё сходилось.

— Тёмный остров? — простонал Это. — Почему они в Алании? Они что-то замышляют?

— Не знаю, — сказал Слэйн, пожав плечами. — Но если император Белд таков, как говорят слухи, это может быть что угодно.

— Я слышал, он пытается завоевать Канон. Неужели он метит и на Аланию? — Парн сглотнул.

— Пока мы можем только гадать.

После слов Слэйна Парн задумчиво скрестил руки. Было разумно предположить, что эти солдаты могут быть передовым отрядом сил вторжения. Может быть, Вагнард уничтожил Академию не только из личной мести, но и потому, что она могла помешать нападению Мармо.

— Думаю, нам стоит это проверить, — заключил Парн.

— Почему мы должны совать нос в это дело? — мрачно спросил Гим. — Оставь это аланийским солдатам.

— Никаких солдат, — сказал Вудчак, качая головой. — Это ценная информация! Подумайте, какую награду мы получим, если вернём сокровища и сорвём этот заговор. Как думаете, сколько мне пришлось заплатить Гильдии за такую сладкую наводку?

Он ничего не платил, подумал Слэйн, хотя не стал говорить это вслух.

— Тёмный эльф и огр — звучит опасно. Тёмные эльфы пользуются магией.

— Они тоже эльфы, — пробормотал Гим.

Дидлит вскинулась.

— Тёмные эльфы — жалкие злые создания, продавшие души Тёмным Богам! Они совсем не такие, как мы.

Такие эльфы, как Дидлит, презирали тёмных эльфов. Легенды говорили, что тёмные эльфы, как и следует из их имени, заключили договор служить Тёмным Богам, а тёмная кожа их тел, по преданию, стала знаком этого превращения в слуг тьмы. Они сражались в древних битвах между Светом и Тьмой.

Для людей эти битвы были мифами, но в эльфийском клане Дидлит ещё жили старейшины, участвовавшие в них. Эти старейшины передавали воспоминания о виденных жестокостях: тёмные эльфы безжалостно убивали мужчин и женщин, приносили девушек в жертву Тёмным Богам. Они вступали в союз с ограми — отвратительными и сверхъестественно сильными тварями, которые могли съесть эльфа как лёгкую закуску. Но огры были ненавистными врагами эльфов ещё с незапамятных времён — сами по себе, без всяких тёмных эльфов: между ними не раз вспыхивали войны и лилась кровь.

— Я покажу вам, насколько мы разные, — фыркнула Дидлит.

— Я думаю… — Парн повернулся к Слэйну, задумчиво глядя на него. — Думаю, мы должны разобраться с этим сами. Обстоятельства этого человека мне понятны. Да и сомневаюсь, что аланийские стражники нам поверят. А тёмных эльфов и огров я просто не могу терпеть — само их существование недопустимо.

— В-верно, — пискнул Вудчак.

— Похоже, выбора у нас немного, — вздохнул Слэйн. — Мы пойдём с Парном. Шанс вернуть сокровища Академии того стоит… и мы не можем позволить тёмным эльфам и ограм бродить по округе.

— Я с вами, — просто сказал Гим. — Сам снесу этому тёмному эльфу голову. Гномы тоже не любят тёмных эльфов. — Он напряг толстые руки перед Дидлит, и та на миг обиделась, прежде чем поняла, что он просто дразнит её. Она нерешительно улыбнулась в ответ.

— Вот это настрой! У вас всё отлично получится! — с широкой улыбкой крикнул Вудчак. — И я, конечно, помогу. В конце концов, с кинжалом я довольно ловок.

Слэйн мог это представить. Он знал, что самое страшное в воре — удар в спину в темноте. Его старый друг был воином; по мастерству он, должно быть, превосходил нынешнего Парна — и всё равно погиб прежде, чем успел ответить.

— Половина награды будет твоей. Тебя это устроит? — Парн попытался звучать опытно и достойно.

— Отлично, — благодарно кивнул Вудчак и тонко улыбнулся. Слэйн не мог не увидеть в этой улыбке тошнотворный оскал.

Он поднялся, чтобы собраться, и решил всегда держаться в конце группы. Так легче за всем следить.

С новыми спутниками отряд расплатился в «Хрустальном лесу» и к полудню добрался до окраины Алана. Восточная дорога была не так людна, как та, что шла с севера на юг: она вела разве что к рыбацкой деревне Маргус. Изредка мимо проезжала телега, от которой тянуло рыбой.

Они шли удобным темпом; впереди были Парн и Дидлит. Гим следовал за ними, Вудчак почему-то шёл рядом с Это, а Слэйн плёлся в хвосте, всё время поглядывая на вора впереди.

Жарко сегодня, подумал он, низко натягивая капюшон на глаза, чтобы закрыться от пылающего солнца раннего лета.

Так они шли два полных дня и на третий достигли опушки леса.

— Вот мы и пришли, — Вудчак указал на тропу, уходившую в лес. — Она ведёт к особняку.

— Долго до него? — спросил Парн.

— Около часа.

— Странное место для дома, — пробормотала Дидлит, с тоской глядя на деревья.

— Ну, строил его не я, — ответил Вудчак.

— Теперь нужно быть осторожнее, — сказал Слэйн; его голос приглушала ряса. Солнце стояло в зените, и лицо мага целиком скрывалось в тени.

— Да, — ответил Парн, поморщившись. — Идём.

Дидлит с готовностью согласилась.

Они пошли по лесу цепочкой: Парн вёл, приминая тропу, чтобы остальным было легче следовать. Лес кишел жизнью, запах листвы освежал всех — ну, кроме одного. Слэйн скользил по влажной от росы земле, а его мантия то и дело цеплялась за ветки; по всему подолу расползались прорехи. Он подумал, что нужно купить новую мантию мудреца, — но где её найдёшь теперь в Алане.

Чем ближе они подходили к особняку, тем медленнее двигались, стараясь идти как можно тише. И всё равно металл доспехов Парна и Это позвякивал.

Гим раньше хвастался, что его мифриловая броня не лязгает, как обычные доспехи. Дидлит тоже носила поверх одежды броню, но хотя на первый взгляд она казалась металлической, на самом деле это была выделанная кожа. Её окрасили диким виноградом в пурпурный цвет и покрыли изящным узором.

Наконец перед ними показался огромный особняк. Они спрятались в подлеске и выглянули на вход.

Первым, что бросалось в глаза, был огромный огр-людоед, стороживший дверь. Второй страж, тёмный эльф, был вдвое ниже него, но злобный блеск в его глазах не вызывал сомнений. Огр держал огромную дубину, тёмный эльф — копьё.

— Что будем делать? — прошептал Парн спутникам. Из их укрытия обзор был ограничен, но если бы они подползли ближе, чтобы узнать больше, их тут же обнаружили бы. — Лук и праща?

— С гоблинами у нас это не сработало, — ответил Это, морщась от воспоминания. — Таких врагов мы точно не вырубим.

— Тогда что? — огрызнулся Парн, которому неприятно было это напоминание.

— Магия не сработает, — сказал Слэйн. — Тёмные эльфы к ней устойчивы.

— В обмен на то, что продали души Тёмным Богам, — напомнила Дидлит, и её слова сочились презрением. Она вытянула рапиру из ножен и нащупала метательный нож в наплечной броне — покрытый парализующим ядом. Гим снял боевой топор со спины.

— Думаю… у меня есть способ, — прошептал Слэйн.

— Давай послушаем, — ободрил Парн.

— Заклинание, действующее на отдельное существо, против тёмного эльфа не сработает. Но я могу магией отвлечь их внимание в другую сторону.

— Иллюзия, — улыбнулась Дидлит.

— Да, только звуковая. Если хотя бы один страж покинет пост, нам не придётся иметь дело с обоими сразу, и мы сможем убрать одного, прежде чем они поднимут тревогу.

— А если уйдут оба?

Слэйн пожал плечами на вопрос Парна.

— Тогда мы прокрадёмся внутрь.

— Несомненно, — тихо усмехнулся Гим, и его борода дрогнула.

Слэйн сосредоточился на зарослях напротив. Он прошептал заклинание, сделал одной рукой сложный жест — и резко встряхнул кусты перед собой.

— Слэйн! — удивлённо крикнул Парн, но и голос Парна, и шелест прозвучали не из их укрытия. Вместо этого звук донёсся из зарослей на другой стороне, куда смотрел Слэйн. Оба стража повернулись туда, затем тёмный эльф коротко приказал огру что-то на странном языке. Огр кивнул и поднял дубину, а тёмный эльф взял копьё и скользнул прочь, к источнику звука.

— Ух, как удобно. Надо будет как-нибудь научить меня, — сказал Вудчак с ухмылкой. — Очень полезный трюк, когда залезаешь в чужой дом.

— По моему сигналу… — начал Слэйн, но Дидлит уже двигалась. Она оглянулась на Парна, подмигнула ему и кошкой побежала к входу. Парн на миг застыл, ошеломлённый её дерзостью.

— Мягкие лесные духи, этот огр — мой друг, — шептала Дидлит на бегу, произнося заклинание на языке, отличном от древнего языка Слэйна. Огр открыл рот, чтобы взреветь, но в миг завершения заклятия замер, отвесив челюсть, с пустым взглядом.

В сознании твари всё было как обычно, кроме одного: Дидлит была её дорогой подругой. Она казалась куда приятнее тёмного эльфа, который вечно лаял приказы.

Огр был вдвое выше Дидлит, с уродливо раздувшейся плотью; на покрытой глиной коже болталась лишь рваная набедренная повязка. Острые клыки и обезображенный нос вызывали у Дидлит отвращение.

— Барк, — пробормотала она — «урод» на эльфийском. Затем она рванулась вперёд, ещё быстрее несясь к чудовищу с рапирой, нацеленной прямо в сердце.

Чудовище тупо смотрело на неё, когда клинок глубоко вошёл ему в грудь. В тот миг огр наконец распознал в ней врага, но было поздно: Дидлит, вложив всю силу, выдернула клинок из тела огра. Тёмно-красная кровь хлынула из раны, когда он качнулся вперёд. Дидлит отпрыгнула, чтобы её не забрызгало, и повернулась следом за тёмным эльфом.

— Дид, берегись! — предупреждение Парна вернуло её внимание назад, и она чистым рефлексом подпрыгнула. Под ней умирающий огр взмахнул толстой рукой, почти задев её. Чудовище билось и пыталось подняться; если бы оно попало, удар мог причинить серьёзный вред. Кровавая пена пузырилась у него изо рта всякий раз, когда он раскрывал пасть, пытаясь закричать.

Дидлит покрылась холодным потом, и её тонкое тело мелко задрожало. Она не могла нанести последний удар.

6

Тёмный эльф понял, что его обманули. Вдалеке он слышал незнакомый лязг доспехов, хотя отсутствие звуков боя заставляло предположить, что огр уже побеждён. Он понимал: возвращаться на пост сейчас опасно.

— Малые невидимые духи, одолжите мне свой облик, — сказал он. Когда заклинание завершилось, его фигура поблекла и стала невидимой. Он осторожно и бесшумно побежал обратно к посту.

— Тёмный эльф не возвращается, — сказал Парн, беспокойно оглядываясь. Дидлит стояла позади него словно тень, наконец стряхнув с себя страх. Огр, возможно, и сумел напасть с пронзённым сердцем, но после того, как Гим наконец отрубил ему голову боевым топором, он всё-таки перестал двигаться — по большей части. Время от времени он ещё дёргался, что говорило о его невероятной живучести. Это, Вудчак и Слэйн собрались возле Парна, и тот начал отдавать распоряжения. — Гим и Дидлит, быстро внутрь: те, кто там, могли нас услышать. Я займусь тёмным эльфом.

— Не глупи. С магией тёмного эльфа тебе не справиться, — ответила Дидлит. — Иди внутрь. Оставь это мне и магу. — Она шагнула вперёд, подтолкнула Парна к двери и развязала завязки своего бурдюка.

— Чистый… твои глаза могут видеть тёмного эльфа. Где он? Должно быть, он прячется. — Ундина, крошечный синий дух, выскользнула из бурдюка. Она широко расправилась, как кусок ткани, и затрепетала в воздухе.

Вот он, подумал Слэйн и направил посох туда, куда дрейфовал водный дух. Он произнёс заклинание деактивации — заклятие, отменяющее любую магию, — в сторону духа и повёл посохом. С конца посоха, прямо мимо Ундины, вспыхнул ярко-белый свет.

Тёмный эльф снова появился с хриплым стоном. Он проклял свою удачу: ему пришлось сражаться с эльфом и магом, и оба владели сильной магией, но копьё всё ещё было при нём. Эльфийка была миниатюрной девушкой, а маг казался худым и слабым. В ближнем бою у него всё ещё был шанс.

Эта мысль рухнула в следующий миг, когда он закричал от боли. Три жгучих вспышки боли расцвели у него в спине; он развернулся и увидел вора в чёрном, который держал кинжал обратным хватом. Тот, должно быть, подкрался сзади.

— Хе, я ещё не всё растерял, — ухмыльнулся Вудчак. Его три метательных ножа всё ещё торчали из спины тёмного эльфа — три глубокие раны, хоть и не смертельные.

Дидлит молнией бросилась вперёд. Тёмный эльф увидел её и развернулся, встречая атаку копьём, но Дидлит ушла влево, подалась к нему всем корпусом и вонзила рапиру ему в бок, а следом короткий меч Вудчака глубоко вошёл ему в спину. Тёмный эльф, возможно, сумел бы увернуться, если бы не был ранен, но ножи в спине замедлили его. Он рухнул бесформенной кучей, и его предсмертный крик эхом разнёсся по лесу.

Парн, Гим и Это проскользнули в особняк, но едва успели войти, как столкнулись с четырьмя врагами. Люди явно были застигнуты врасплох: доспехов на них не было, но все они держали оружие и щиты и были достаточно умелыми бойцами, чтобы Парну и Гиму пришлось нелегко.

— Святой свет! — крикнул Это и поднял левую руку в молитве. Она на миг вспыхнула ослепительно-белым, лишив зрения всех четверых противников, но не причинив вреда Парну и Гиму, которые смотрели в сторону. Воспользовавшись замешательством, Парн и Гим быстро добили по одному врагу, а двое оставшихся, дезориентированные, отступили.

В этот миг внутрь ворвались Дидлит, Вудчак и Слэйн, и с двумя последними быстро покончили.

Особняк опустел. Они обыскали трупы в поисках ценностей, затем осторожно начали обыск. Первый этаж был разделён на четыре комнаты, но кроме еды и нескольких бутылок вина они ничего не нашли.

— Это уже само по себе сокровище! — усмехнулся Гим, набивая рюкзак едой до отказа.

— Я проверю наверху, — крикнул Парн, направляясь на второй этаж. Особняк казался чистым и ухоженным, с новой мебелью. Похоже, новые жильцы превратили заброшенное здание в удобный дом.

Дидлит рысцой последовала за Парном наверх.

— Ну?

— Пока ничего не видел. Осторожнее.

— Ты тоже. — Дидлит заглянула в коридор. Послеобеденное солнце светило в окно, освещая две двери, ближайшая из которых была открыта.

— Войдём?

— Разумеется. — Они остановились в дверях и посмотрели внутрь.

В комнате ещё ощущалось присутствие людей. Это была большая комната; в центре стоял прямоугольный стол, окружённый восемью стульями. Некоторые стулья были неряшливо откинуты назад, словно люди уходили в спешке.

— Что это? — спросила Дидлит, заметив на столе документы. Она подбежала и подняла четыре листа пергамента.

— Что там написано? — Парн подошёл ближе и заглянул ей через плечо, но отвлёкся на гладкую кожу тонкой шеи. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя.

— Что случилось? — спросила Дидлит.

— Н-ничего, — сказал Парн, заставляя себя сосредоточиться на пергаменте.

Бумаги касались Кадмоса VII, короля Алании.

Сначала в документах перечислялись широко известные факты: король был страстным охотником, и леса вокруг особняка были одними из его любимых охотничьих угодий. На охоту он обычно брал с собой лишь нескольких сопровождающих.

Похоже, эти враги подкупили одного из его стражников: имя и подробное описание этого человека были приведены ниже на странице.

— Что это такое? — спросил Парн; рука у него дрожала.

— Думаю… это заговор с целью убийства, — ответила Дидлит.

— Точно. Это ужасно.

Дидлит согласно кивнула. Она понимала: если бы они попытались воплотить этот план, он, скорее всего, удался бы.

Она сложила пергамент и спрятала его. Парн был слишком взвинчен этим, так что она взяла инициативу на себя.

— Проверим следующую комнату.

Судя по планировке особняка, следующая комната должна была быть куда меньше первой. Парн осторожно положил руку на ручку двери и толкнул. Дверь не поддалась. Затем он потянул сильнее — всё равно ничего.

— Не открывается, — сказал Парн Дидлит и побежал обратно к лестнице. — Слэйн! Вудчак! Сюда, дверь заперта! — Парн вернулся, не дожидаясь ответа, а Дидлит ещё несколько раз попыталась открыть дверь, но безуспешно.

— Умно позвать и вора, и мага, — сказала Дидлит, заглядывая в замочную скважину под ручкой. Парн смущённо ухмыльнулся.

— Не суй лицо к замочной скважине, — сухо сказал Вудчак, когда он, Слэйн и Гим подошли. — Оттуда может вылететь отравленная стрела.

Дидлит отскочила назад.

— С Это всё в порядке? Он там один? — обеспокоенно спросил Парн.

— Тут больше никого нет. С ним всё хорошо, — сказал Гим, внимательно осматривая дверь вокруг.

— На ловушку не похоже. — Вудчак осмотрел замочную скважину, затем вставил проволоку, двигая ею во все стороны. Он осторожно постучал вокруг ручки, прислушиваясь к звуку.

Слэйн встал позади него, произнёс заклинание и нахмурился.

— Что-то не так? — спросил Гим.

Слэйн кивнул и пробормотал:

— Дверь зачарована.

— Похоже на то, — сказал Вудчак, отходя с дороги мага. — Дверь не заперта, и ловушки я не нашёл. Значит, это твоя работа.

Медленным жестом Слэйн сотворил заклинание отпирания и постучал посохом по двери. Дверь на миг задрожала, затем открылась внутрь, и внутри вдруг вспыхнул свет. Парн потянулся к мечу, но Слэйн выставил руку.

— Не волнуйтесь, это всего лишь простейший магический механизм. Свет, который загорается, когда кто-то входит. — Он шагнул в комнату и огляделся.

Внутри никого не было: только старый богато украшенный письменный стол у дальней стены и книжные полки по обе стороны.

— Книги из Академии? — Слэйн подошёл ближе и открыл шкаф, который оказался полон стеклянных пузырьков и свитков, плотно завёрнутых в промасленную бумагу. Надежда Слэйна сменилась разочарованием. — Нет…

Это было досадно, но не неожиданно. Будь он на месте Вагнарда, он приказал бы немедленно доставить украденные магические предметы к себе.

— О-о, сундук с сокровищами! — воскликнул Вудчак, подпрыгнув к деревянному ящику у стола. — Вот это я и искал!

Слэйн осторожно начал открывать ящики письменного стола. В одном он нашёл красиво украшенный кинжал и письмо. Он развернул его и увидел всего несколько коротких строк.

Здесь всё идёт гладко. Как дела у тебя? Поддерживай связь обычным способом.

Карла

— Негусто, — пробормотал Слэйн себе под нос, затем спрятал письмо. Он поднял взгляд и заметил, что Гим смотрит в его сторону — не на него, а над его головой. Слэйн проследил за взглядом гнома к дальней стене.

Там висел большой портрет прекрасной женщины. На ней было пурпурное платье с глубоким вырезом и обруч на лбу. Она сидела перед ярко-красными занавесями, а за окном виднелся тщательно выписанный пейзаж.

Кожа женщины была такой же бледной, как у Дидлит, но волосы — цвета полуночи. Казалось, она смотрит на Слэйна, словно допрашивая его.

Неужели это Карла? — подумал он. Имя казалось знакомым, но он не мог вспомнить, откуда.

Он снова посмотрел на Гима — тот по-прежнему не отрывал взгляда от портрета, весь как заворожённый.

— Это… это похоже на неё.

7

Через три дня они вернулись в «Хрустальный лес». Найденные планы передали замковой страже, а за старания им выдали тысячу золотых монет.

Парн был в прекрасном настроении — не из-за денег, а потому что его поступок признали. Подкупленный стражник предстал перед судом, заговор с целью убить короля был сорван, а Парна даже похвалил герцог Персия, премьер-министр. Он сделал ещё один глоток эля и перешёл к следующему фальшивому куплету песни, которую распевал.

— Эй, а можно мне пойти с вами? — спросил Вудчак у Парна. — Ты видел, как я полезен, и, по-моему, мы неплохо ладим. Моя жизнь станет куда интереснее, если я к вам пристану.

— Не вижу причин отказывать, — просто ответил Парн. Вор сыграл большую роль в их успехе и уже показал, как его навыки могут пригодиться в путешествии. — Только не нарушай закон.

Праздник продолжался до глубокой ночи; все, кроме Дидлит и Слэйна, выпили немало эля.

— Шестьсот монет за драгоценности всё равно кажется ужасно мало, — в очередной раз проворчал Вудчак.

— Не-а, это рыночная цена, — вмешался Гим. Вудчак хотел торговаться, но Гим быстро заключил сделку, и вор не захотел спорить о цене самоцветов с гномом. К тому же книги и свитки принесли неожиданно высокую цену у знакомого им мага, так что у Вудчака не было причин быть совсем уж недовольным.

По правде говоря, единственным нерадостным человеком в их компании был Гим. Он сидел чуть в стороне от остальных и задумчиво потягивал вино.

И как раз когда их пиршество достигло вершины веселья, через входную дверь ворвался мужчина. Все повернулись к нему и молча смотрели, как он несколько раз судорожно вдохнул и, шатаясь, вошёл в зал.

— Б-беда… — выдавил он. — Канон пал. Это был Белд — император Белд с Мармо.

— Что?! — Парна словно сбросило из веселья на самое дно. Он вскочил со стула.

— Значит, началось, — торжественно пробормотал Слэйн. — Это означает войну по всему острову.

Всех пробрала холодная дрожь, и они мгновенно протрезвели.

Новость дошла до Кадмоса VII в Каменной Паутине, и король немедленно созвал знать на чрезвычайный совет. Канон и Алания издавна состояли в свободном союзе; Канон существовал уже более двухсот пятидесяти лет и уступал Алании лишь по древности, а браки между королевскими семьями были обычным делом; последней такой связью была мать короля Кадмоса VII, происходившая из королевского дома Канона.

Поэтому вторжение Мармо стало тяжким оскорблением для аланийской королевской семьи, и несколько старших вассалов заняли жёсткую позицию: следует немедленно объявить Мармо войну. Существовали и договоры, которые нужно было учитывать: король Валиса Фан проводил Конференцию Королевств, где все поклялись подняться и сражаться вместе в случае любого вторжения. Кадмос VII сам поставил свою подпись под тем воззванием — а значит, был обязан первым подняться и возглавить войну против Мармо.

Но Кадмос VII не послал войска в Канон. Он решил перекрыть южные дороги, подготовиться к вторжению и ждать. Он приказал армии не нанимать наёмников и не созывать ополчение, чтобы не провоцировать Белда. Его бездействие фактически признало Белда новым правителем Канона.

На следующий день, читая официальный указ, Парн в ярости заскрежетал зубами.

— Почему?! — взревел он, забыв, что стоит среди людей.

Слэйн мягко положил руку Парну на плечо, надеясь утешить его.

— Что нам теперь делать?

— Они все трусы, — сдавленно сказал Парн, и Слэйн действительно увидел слёзы у него в глазах. Парн вытер их одной рукой, а когда снова поднял взгляд, глаза пылали решимостью. — Идём в Валис, — сказал он. — Валис непременно поднимется.

— Но дороги закрыты, а в западной пустыне всё ещё песчаная буря. Сейчас пути в Валис нет.

— Мы как-нибудь доберёмся. Даже если придётся идти через Лес Невозврата, — сказал он, свирепо хмурясь.

— Ты серьёзно? — возразил Это. — Парн, ты же знаешь, как это опасно. Его так называют потому, что никто не возвращается!

— Значит, я буду первым! — крикнул Парн.

— Говорят, там древнее эльфийское проклятие, — добавил Гим, покосившись на Дидлит.

— Парн… — начал Слэйн, надеясь найти успокаивающие слова.

— Вообще-то, по-моему, это хорошая мысль, — сказала Дидлит, давно молча наблюдавшая за Парном. — Пойдём через лес. В конце концов, так быстрее всего.

— Вы сможете провести нас?

— Разумеется, — гордо заявила Дидлит, бросив взгляд на Гима. — Я эльф. Древние или нынешние, мы всё равно одного рода.

8

Они покинули Алан через три дня после вести о падении Канона.

По плану Дидлит они отправились маршрутом, который должен был провести их через Лес Невозврата. Никто, кроме Парна, этому плану не радовался: зловещее название было не простой легендой, и за последние несколько сотен лет никто из вошедших не вернулся. Многие храбрые герои принимали вызов леса, но судьба их всегда была одной. Мрачный лес оставался неизменным и губил каждую жизнь, вошедшую в него.

Никто точно не знал, какие опасности таит этот мрачный лес: эльфийское ли это проклятие или просто смертоносные растения и звери. Никто не знал — кроме, возможно, жертв.

К третьему дню они уже видели лес вдали. Но вместо того чтобы войти в него сразу, как только добрались, Дидлит повела их дальше по дороге, оставив лес справа.

Ещё два дня спустя Дидлит остановила их радостным возгласом.

— Здесь! — объявила она.

Остальные повернулись к ней с недоверчивыми, измученными лицами. Дидлит вздохнула и молча указала на лес.

Там, едва заметная, начиналась узкая тропа, заросшая от долгого неиспользования. Слэйн не мог поверить, что это дорога, которой люди действительно пользовались.

— Тропа, о которой я говорила, начинается здесь. Но что бы ни случилось, пообещайте: вы не должны отдыхать в лесу. И постарайтесь не удивляться слишком сильно — сильные чувства плохо влияют на деревья.

— И это всё, что нам нужно делать? — спросил Парн, не сумев скрыть тревогу.

— Да. Просто идите за мной, и мы доберёмся до Валиса, — сказала Дидлит, глядя прямо в глаза Парну. — Поспешим.

Несмотря на уверенность эльфийки, тревога остальных росла по мере того, как лес нависал вокруг. Они шли по тропе час, прежде чем наконец добрались до просвета.

Вблизи лес выглядел обычным, хотя вокруг всё сильнее ощущались напряжение и смутное зло.

В конце тропы стояли две одинаковые сосны. Их высота, толщина и даже развилки ветвей были совершенно одинаковы. Пространство между ними выглядело почти как врата.

— Вот. Здесь мы пройдём. — Дидлит едва сдерживала радость в голосе. — Помните: держите обещание. Не отходите от меня, или «эльфийское проклятие» доберётся до вас.

— Фом аланис катору! — крикнула она по-эльфийски. Вид между деревьями задрожал и поблёк, а его место заняло золотое сияние.

— За мной, пока врата не закрылись. — Дидлит прыгнула в свет. Парн собрался с духом и сделал то же самое; за ним последовали Это, Гим и Вудчак. Слэйн пошёл последним. Он смирился со своей участью, закрыл глаза и побежал в сияние.

— Ой! — Он во что-то врезался и едва не выронил посох. Глаза распахнулись, и он уставился прямо в спину Вудчака.

— Не пугай меня так. Я чуть сердечный приступ не получил, — пожаловался Вудчак.

— Где мы? — спросил Слэйн, слишком заворожённый, чтобы замечать слова спутников.

Это был золотой, сияющий лес, с низкими вечнозелёными деревьями, рассыпанными повсюду. Колючие кусты и папоротниковые заросли, которые они видели раньше, исчезли, а землю покрывал слой опавших листьев, мягко пружинивший под ногами.

— Это Лес Невозврата? — сглотнул Парн. — Он словно другой мир.

Другой мир! — размышлял Слэйн, а затем вскрикнул:

— Это и есть другой мир! Я прав, Дидлит? — Он ткнул посохом в землю и поднял взгляд к небу. Солнца не было видно, но весь небосвод, казалось, светился.

— Что это значит? — Парн оглянулся на Слэйна.

Маг посмотрел на Дидлит и осторожно подобрал слова.

— Немногие это знают, но мир состоит из трёх областей. Первая — та, где живём мы, люди. Маги называют её материальным миром. Вторая — та, где живут духи. Она разделена на части, но общее название — мир духов. И есть ещё срединный мир, соединяющий физический мир с миром духов. Это волшебный мир. Именно там мы сейчас стоим.

— Если бы я знала, что ты знаком с этой идеей, я бы объяснила вам. Я просто не была уверена, что люди поймут, — виновато сказала Дидлит. — Но да, как ты сказал, это волшебный мир.

— Но, Дидлит, разве эльфы не потеряли свой дом? Я думал, они привязаны к физическому миру и не могут вернуться в волшебный мир. Как вы здесь оказались?

Прежде чем ответить, Дидлит подпрыгнула так высоко, что остальные едва поверили своим глазам, и мягко приземлилась на землю.

— Нам лучше идти, — сказала она и жестом велела следовать за собой. Она скользила по лесу, словно паря в воздухе. Именно тогда она ответила на вопрос Слэйна. — Мы никогда не теряли свой дом, — сказала она. — Волшебный мир — место, где я живу на самом деле.

— Понимаю… — ответил он, чувствуя, будто мозг отказал. — Вы высший эльф. Я не знал… я думал, они исчезли.

Он не мог поверить тому, что слышит. Высшие эльфы были легендами. Подобно тому как люди эпохи древних королевств, по преданиям, превосходили нынешних людей не только культурой, но и как биологический вид, — у эльфов тоже была своя более совершенная древняя раса. Но встретить одну из них лицом к лицу…

— Когда-нибудь мы вымрем, — сказала Дидлит. — Но это будет в будущем, когда души богов угаснут, а драконы истлеют в земле.

Парн нахмурился, не понимая. Он не до конца понял сказанное, но, похоже, Дидлит была особенной даже для эльфа.

— Мы, гномы, тоже когда-то жили в волшебном мире, по крайней мере так говорят, — сказал Гим. — Но давно ушли, потому что открыли дары земли. Не ложное золото, а истинное. — Он поднял боевой топор, но лезвие исчезло. — Обитатели волшебного мира не любят железо, — проворчал он. — Здесь его не существует.

Услышав это, Парн осмотрел себя и обнаружил, что его доспехи пропали. Осталась только стёганая поддоспешная одежда.

— Но я чувствую их вес, — возразил он. Он даже не заметил исчезновения.

— Всё в порядке, — успокоила его Дидлит. — Железо не может существовать здесь, но это всего лишь значит, что, если ты его принёс, ты просто не можешь его видеть — так же как в физическом мире не можешь видеть большинство духов. — Дидлит кивнула вперёд. — Но нам лучше поспешить. Я же сказала: здесь нельзя отдыхать. — С этими словами эльфийка рванулась дальше.

Парн ускорился, чтобы не отстать.

— Почему она так спешит? — спросил Парн у Слэйна рядом.

— Всё просто, — сказал маг. — Здесь время идёт медленнее, чем в нашем мире. Если мы замешкаемся, в материальном мире могут пройти сотни лет.

— Это ужасно! — крикнул Парн, бледнея. — Дидлит, выведи нас отсюда!

— А? Я не хочу становиться ещё старше! — крикнул Вудчак, явно неверно поняв слова Слэйна.

— Я же сказала вам спешить, — ответила Дидлит. Вся эта ситуация раздражала её, но она не смогла удержаться от смеха при виде отчаянного лица Парна.

Дидлит ещё некоторое время вела их через лес лёгким бегом, затем остановилась и пропела несколько слов. Появились те же одинаковые деревья, и они прошли между ними, покидая волшебный мир.

Снаружи была ночь.

— Но когда мы входили, был полдень… — сказал Парн голосом, полным удивления и восторга. Он сжал нагрудник, проверяя, вернулся ли тот, и его охватило облегчение.

Он опустился на землю, тяжело дыша: усталость от бега наконец настигла его. Рядом внезапно вспыхнул свет, и бледное магическое сияние озарило синюю рясу Слэйна.

— Сколько дней прошло? — Слэйн снял капюшон и огляделся. В слабом свете он видел, что их окружают холмы, а позади поднимается Лес Невозврата. Во тьме он казался ещё более угрожающим и зачарованным, будто мог протянуть щупальца и схватить их.

— Судя по расстоянию, наверное, три дня. Мы могли бы выйти раньше, если бы вы не тянули так долго.

— Я просто рад, что получил шанс увидеть его, пусть он и был пугающим и странным, — сказал Слэйн. — Многие люди, возможно, входили в волшебный мир, но немногим удалось вернуться живыми и невредимыми. — Он поднялся и стряхнул грязь с рясы.

— Где мы? — тревожно спросил Это, оглядываясь на лес.

— Примерно в трёх днях к востоку от Валиса, — сказала Дидлит. — Мы можем перейти юго-западные холмы и выйти на северную дорогу между Каноном и Валисом, но лучше идти через западные горы. Так меньше риск угодить в самую гущу войны между Мармо и Валисом. — Она подняла взгляд к звёздам, чтобы правильно сориентироваться.

— Пойдём, — сказал Вудчак, нервно оглянувшись на лес, и вскинул рюкзак на плечо.

— Да, — согласился Парн. — Ночь, но спать мне не хочется. Идём, пока не устанем. Надеюсь, все готовы к горному походу!

Никто не возразил, и они быстро собрали вещи и двинулись по мягко поднимающейся дороге.

— С этим сдвигом во времени нам придётся нелегко, — сказал Это, укоризненно глядя на ночное небо и думая, сколько утренних и вечерних молитв он пропустил.

— Ещё как, — усмехнулся вор. — Луна так высоко, а я совсем не устал. Правда, есть хочется.

— У меня такое чувство, будто я три дня не ел, — сказал Гим, и наконец все рассмеялись.