Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

Подземелья были самой причиной, по которой Королевство Холфорт вообще существовало.

Магокамни, редкие материалы, реликвии — целые государственные бюджеты держались на всём том, что вытаскивали из этих дыр в земле. Материк был испещрён ими с древних времён, и каждое такое место было бездонной копилкой, если ты достаточно глуп или достаточно отчаялся, чтобы туда войти.

А значит, для меня это было идеальное место.

Вход в подземелье, который я выбрал на этот раз, был вырублен в склоне летающего острова у границы королевства: пещерная пасть выдыхала холодный воздух и вонь мокрой шерсти.

Очаровательно. Почти ностальгично.

Я вошёл внутрь.

Туннель расширился в зал, кишащий ограми — огромными уродливыми тварями со шкурами будто из железа. По словам Гильдии, это подземелье было сущим кошмаром для зачистки, но возможная добыча стоила всей нервотрёпки.

По местным меркам именно сюда брали полноценный отряд — авангард, лекарей, магов, весь парад, в общем. Никто, у кого в голове была хоть одна извилина, не заходил сюда один.

И всё же вот он я. В одиночку захожу.

Я проверил саблю и винтовку со скользящим затвором, которые Балкас достал из закромов. Обе вещицы были куда лучшего качества, чем имел право хранить дом бедного барона: добротная работа, надёжные, из тех вещей, которые обычно держат под замком, если только у тебя нет настоящих солдат, которых надо вооружить.

Я всё ещё мог припомнить лицо мужичка, когда он передавал их мне. Будто извинялся за то, что оказался таким отцом, чей ребёнок вынужден рисковать шеей в подземелье, лишь бы остаться в живых.

Зря он волновался. Я работал и при куда худших шансах.

— Ладно, ребята, — сказал я, хрустнув шеей. — Давайте по-быстрому. У меня график.

Огры взревели и бросились вперёд; земля дрожала от каждого их шага.

Я остался стоять на месте, на одно биение сердца прикрыв глаза.

Вдох. Выдох.

Я очистил разум. Влажный воздух, рёв монстров, прилив адреналина — я отодвинул всё это прочь. Чистый холст. Я потянулся к своему опыту, но не к приёмам Чёрной Тишины. Мало того что у меня не было подходящего снаряжения для их исполнения, так ещё и это пятнадцатилетнее тело было до жалкого не готово. Без нужной мышечной массы после последнего скачка роста, без лет суровой подготовки и, самое важное, без высококлассных пришитых аугментаций, на которые я когда-то полагался — без всего этого попытка силой повторить эти движения закончилась бы только сломанными костями.

Вместо этого я потянулся к другому. К маленькому трюку, на который наткнулся несколько месяцев назад.

Я обнаружил эту силу, когда тренировался за сараем дома. Вообще-то я пытался призвать Страницы Аномалий, которыми пользовался в Библиотеке. Я знал, что отрезан от того места и от Света, но всё равно должен был попытаться. Я сосредоточился на том отчётливом ощущении, которое когда-то давала каждая Страница Аномалии: Сердце Стремления с его маниакальным, ритмичным биением и Снежная Королева с её безмолвной ледяной темницей.

Разумеется, Страницы так и не появились. Но пока я тонул в этих ярких воспоминаниях, очищая разум от всего остального, что-то изменилось. Эмоция не просто осталась запертой у меня в голове; она просочилась наружу. Покрыла моё тело тёплым, гудящим сиянием. Понятия не имею, как это назвали бы монахи или специалисты по магии этого мира и должно ли оно вообще здесь существовать; я, во всяком случае, никогда о таком не слышал. Так что я просто назвал это «Кольца Света».

...Врубились? Потому что они создают кольца света. Ладно, слушайте, я плохо придумываю названия. Уж извините.

*Ву-у-у*

С низким гулом вокруг лезвия моей сабли возникло кольцо золотого света. Первый огр кинулся вперёд, размахивая дубиной толщиной со ствол дерева. Я шагнул внутрь его защиты.

*Вжух*

Кольцо света обвилось вокруг клинка, и сабля прошла сквозь шкуру огра почти без сопротивления. Тварь, кажется, даже не поняла, что её разрубили, пока верхняя половина не съехала с нижней.

— Один, — пробормотал я, отмечая счёт.

Остальные трое огров взревели, сбитые с толку и встревоженные. Впрочем, я не дал им роскоши прийти в себя. Я сосредоточился сильнее, позволяя внутри меня воспоминанию углубиться, а эмоции — заостриться.

Два золотых кольца вспыхнули вдоль клинка, гудя от давления. Я направил чувство вниз, и ещё две полосы света с щелчком сомкнулись вокруг моих икр.

В тот миг, когда они сформировались, меня накрыл старый, знакомый прилив — чистая вращающая сила хлынула мне в ноги, та самая мощь, которую я раньше получал от лучших аугментаций. На один удар сердце это пятнадцатилетнее тело почувствовало себя настроенным, укреплённым, правильным.

*Вжик. Вжик. Вжик.*

Три чистых удара.

Я затормозил за спинами стаи, и резкая остановка больно отозвалась в моих лодыжках. Позади меня в унисон раздались тяжёлые удары трёх огромных тел о землю. Я выдохнул, вычищая эмоцию из разума. Кольца вокруг клинка и ног мигнули и исчезли. Удерживать несколько Колец сразу всё ещё выматывало меня быстрее, чем хотелось бы. Долго я так продержаться не мог.

Я убрал клинок обратно в ножны. Лёгкие деньги.

Я подождал, пока тела растворятся. В этом мире монстры не оставляли трупов надолго. Они просто таяли, превращаясь в густой чёрный дым, а потом полностью рассеивались.

Когда огры исчезли, я подошёл к стене ближе всего к тому месту, где они упали. Достал кирку и ударил по каменной породе.

Там, в земле, были вкраплены кристаллизованные магические камни.

Я выковыривал их один за другим и бросал в сумку. Насколько я слышал, именно так здесь работали подземелья: монстр умирает, оставшаяся энергия просачивается в камень и со временем затвердевает во что-то, что можно отколоть. Странноватая система, но достаточно удобная. Нужно было всего лишь немного покопать.

Собрав камни, я двинулся глубже в пещеру. Через несколько метров я резко остановился.

Посреди пещерного пола, как ни в чём не бывало, стоял сундук с сокровищами. Украшенный, с золотой отделкой, он выглядел так, будто ему место в хранилище какого-нибудь дворянина, а не в пещере, пахнущей мокрой шерстью и гнилью.

— Во дела-а-а, — пробормотал я. С точки зрения логистики это не имело никакого смысла. Кто его туда поставил? Огры? Это их пенсионные накопления? Или подземелье просто его выплюнуло? Похоже на... какую-то грубую игровую логику. Произвольно и удобно.

Я пожал плечами. В прошлой жизни я и не такое дерьмо видывал — и это ещё не считая Библиотеки. Однажды я закрыл ресторан, где буквальные надежды и мечты людей перерабатывали в соус. Сундук, появившийся из ниоткуда, даже в десятку самых странных вещей, которые я видел, не входил. Я не собирался спорить с логикой; я собирался забрать плату.

Я откинул крышку, открывая приз: запас магокамней высокого качества и дорогая на вид серебряная флейта.

Вот это я уже понимаю.

Я смёл содержимое в сумку, и, когда я снова закинул её на плечо, вес ощутимо потянул вниз.

С тяжёлой от добычи сумкой я оставил пустой сундук позади и продолжил спускаться глубже в пещеру.

* * *

Через несколько дней я вышел из пещеры обратно на солнечный свет, отряхиваясь от пыли. Если не считать нескольких царапин, я был почти невредим.

На краю утёса меня ждал одолженный Балкасом кораблик. Это был маленькая одноместная летучая посудина — совсем не роскошный крейсер, но практичный и крепкий. Что важнее, у него был грузовой отсек, который я быстро заполнял.

Я мысленно отметил, что потом мне надо будет как следует поблагодарить отца семейства, и забрался в кабину.

Сумка с добычей тяжело бухнулась в задний отсек, пока я устраивался на сиденье.

Пока все остальные здесь полагались на магию или артефакты — стандартные правила этого мира, — мои «Кольца Света» были другими. Они не черпали силу из маны и не зависели ни от каких предметов. Они тянулись к тому, чего в этой реальности не существовало: к шрамам воспоминаний об Аномалиях, выжженным в моей психике. Неестественно, конечно, но это был рычаг. А рычаг был ровно тем, что мне требовалось, чтобы обеспечить свой план раннего выхода на покой.

— Следующая остановка, — я достал карту, проводя пальцем по маршруту к зазубренному значку черепа на соседнем острове. — «Осиное гнездо». За это должны хорошо заплатить.

Я запустил двигатель, и корабль с гулом ожил, плавно поднимаясь над травой. Зола хотела денег? Ну и отлично. Я принесу ей деньги. А после этого куплю самую мягкую кровать в общежитии Академии и буду дрыхнуть три года подряд.

* * *

Ветер в гавани был солоноватым, но сегодня он нёс другой запах — запах победы.

Я плавно посадил корабль. Это был не тот летучий кораблик, который одолжил мне Балкас; это было настоящее судно, тяжёлое и дорогое, купленное в порту летающего острова, куда я заглянул. Внизу родители смотрели на меня с тревогой на лицах, а Зола стояла рядом с такой кислой миной, будто проглотила целый лимон.

Я спрыгнул с трапа и твёрдо приземлился на деревянные доски. За моей спиной нанятые рабочие уже начали разгружать добычу. Стопка ящиков росла на глазах.

— Я вернулся! — объявил я, широко раскинув руки. — Скучали?

— Ты... — Зола шагнула ближе, её глаза расширились и задрожали, пока она осознавала один только объём груза. — Ты и правда вернулся... и вот с этим?

Её палец дрожал, когда она указывала на груду. Там были ящики, набитые золотыми слитками, старинными украшениями, драгоценными камнями и магокамнями высокого качества. Буквально драконья сокровищница.

— Как и обещал, — сказал я, пнув в её сторону небольшой кожаный мешок. Он с тяжёлым металлическим стуком упал к её ногам. — Деньги за расторжение помолвки. Плата за обучение. И немного сверху за твоё... терпение.

Зола уставилась на мешок, потом на гору богатств за моей спиной. Жадность в её глазах вспыхнула, как спичка, брошенная на заправке.

— Шутить изволил?! — взвизгнула она. — Ты думаешь, что можешь откупиться от меня этой... этой жалкой подачкой? Посмотри на всё это! Ты воспользовался кораблём моего мужа, чтобы добыть это! А значит, всё принадлежит нам! Немедленно отдай!

Балкас попытался вмешаться, болезненно поморщившись:

— Зола, давай будем благоразумны. Леон рисковал ради этого жизнью...

— Молчать! — она резко обернулась и впилась в него взглядом. — Он отпрыск этого дома! Его заработок принадлежит главе семьи, а значит, я имею право им распоряжаться!

Я глубоко вздохнул.

— Зола, — перебил я её ровным и скучающим тоном, — тебе правда стоит иногда почитать законы королевства перед тем, как начинать орать.

— Что? — рявкнула она.

— Я зарегистрировался как авантюрист шесть месяцев назад, — сказал я, достав посеребрённую карточку и подняв её на свет. — Согласно статье четвёртой, разделу второму Устава авантюристов: «Любое богатство или артефакты, добытые в подземелье зарегистрированным авантюристом, являются единоличной законной собственностью указанного лица вне зависимости от дворянского статуса или семейных уз».

Зола застыла. Она таращилась на меня, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

— Мне пятнадцать, — сказал я, с усмешкой убирая карточку в карман. — По закону я взрослый. Это не «семейные деньги». Это мои деньги.

— Ты... ты, наглый мелкий...! — она аж забрызгалась слюной, будто была готова свалиться с ударом. Потом она всё же нашла опору под ногами. — Ладно! Раз так хочешь играть в законника, так не забывай: дом предоставил тебе снаряжение! По законам Гильдии любой спонсор имеет право на долю! Балкас дал тебе корабль и оружие, а значит...

— Кстати об этом, — вмешался я, обрывая её тираду на полуслове. — Я как раз собирался вложиться.

Зола замерла, моргнув:

— Вложиться?

— Ага. Я понимаю, что должен моему старику, так почему бы не отплатить ему, пустив деньги прямо в его земли? — я указал на гавань вокруг нас. — Починить доки, отремонтировать дороги, может, купить арендаторам новое сельскохоз оборудование. Ну знаешь — имущество, которое нельзя просто запихнуть в сумочку и увезти обратно в столицу.

Её лицо побледнело. Она поняла сразу. Если я отдам наличные Балкасу, она сможет надавить на него и заставить передать всё ей. Но если я превращу эти деньги в бетон, дерево и сталь? Новую мощёную дорогу не украдёшь.

— Ты... — прошипела она, и яд так и сочился из её голоса, когда до неё дошло, что её переиграли. — Ты всё это спланировал.

— Просто люблю хорошую инфраструктуру, — сказал я, пожав плечами. — Она повышает стоимость собственности. Ты должна радоваться, Зола. Владения твоего мужа скоро станут намного богаче.

Зола прожигала меня взглядом, грудь у неё вздымалась от сдерживаемой ярости. Наконец она резко развернулась.

— Я буду у себя! — рявкнула она, схватив своего любовника-эльфа за руку. — Не ждите меня к ужину!

— Не стоит её провоцировать, Леон, — со вздохом предупредил Балкас, хотя на груду сокровищ он смотрел с совершенно нескрываемым изумлением. — Она может сильно осложнить тебе жизнь.

— Она пыталась продать меня какой-то старой карге, — невозмутимо ответил я. — Поверь, сейчас я ещё вежлив.

Я похлопал по ближайшему ящику.

— В общем, пап, мам, — переберите кучу с «подарками» и возьмите что хотите. Остальное отправится на счёт в банке Гильдии.

— Ты отложил целую гору специально для подарков? — спросила Люс, и взгляд у неё смягчился.

— Ну конечно. Я же не бессердечный, — я сверкнул улыбкой. — Ах да. Ещё кое-что. Я купил летающий остров.

Они оба моргнули.

— Ты... что сделал?

— Остров. Ничего роскошного — просто летающая скала с холмами, рекой и без единого надоедливого дворянина, — я откинулся спиной на дерево. — План такой: развить его, может, заняться земледелием. Как закончу с этой академической лабудой — уйду на покой. Стану баронетом, буду выращивать помидоры с капустой и, может, открою лавку с сэндвичами. Просто хорошая, спокойная жизнь.

— На покой? — из Балкаса вышел нервный смешок. — Леон, тебе пятнадцать! Твоя жизнь только начинается!

Я посмотрел на горизонт. Пятнадцать лет здесь. Тридцать с лишним — в Городе.

— Просто я устал от всего этого, пап, — тихо сказал я. — Я родился бездельником, а последние шесть месяцев меня заставляли пахать как не в себя. Уж позволь своему сыну получить ленивую жизнь, которую он заслужил.

* * *

До поступления в Академию оставалась всего неделя, когда жизнь решила подкинуть мне ещё один кручёный мяч.

Тяжёлая дубовая дверь щёлкнула за моей спиной. Балкас сидел за столом, перед ним лежал кусок пергамента с королевской печатью. Выглядел он так, будто не понимал, смеяться ему или плакать.

— Садись, Леон.

Я сел. Атмосфера мне не нравилась. Пахло инструктажем перед самоубийственным заданием.

— Что стряслось? — спросил я. — Зола нашла лазейку в законах Гильдии?

— Нет. Дело во Дворце, — он подвинул письмо через стол. — Они рассмотрели твой послужной список авантюриста. Одиночная зачистка «Ямы мертвеца». Одиночная зачистка «Логова огров» за рекордное время. И обнаружение нового подземелья на неизведанном острове с последующей одиночной зачисткой... Леон, мальчикой мой, как ты, ещё раз, вообще всё это провернул?

Балкас посмотрел на меня тем самым взглядом — тем, которым смотрел с тех пор, как я вернулся. Он уже несколько раз пытался спросить, как именно я совершил эти невозможные подвиги, но прямого ответа так и не получил.

И, как всегда, я дал ему ответ, который ответом по сути не был. Не то чтобы я мог сказать правду.

— Я же говорил, пап, ну как-то само собой получилось, — пожал я плечами. — Может, в моих жилах взыграла кровь авантюриста нашего предка. В общем, из-за чего весь шум? Зачистить пару подземелий в одиночку ведь не преступление?

Балкас вздохнул, но решил оставить расспросы:

— Нет, не преступление. Тебя возвышают. С этого момента ты носишь временный титул барона.

Я моргнул, переваривая слово.

— Барона?

— При условии, что за время обучения в Академии ты получишь рыцарское звание, но... да. Теперь ты дворянин сам по себе. Тот же титул, что и у меня.

— Погоди, — сказал я, подняв руку. — Это же ломает весь план. Я купил тот остров, чтобы стать баронетом. Вассалом. Я собирался выращивать капусту.

И, может, попробовать воссоздать здесь «Ням-Ням-Пэн-Пэн».

— Ну, ты не можешь быть вассалом барона, если сам являешься бароном, — с раздражением фыркнул Балкас. — Иерархия так не работает.

Я помассировал виски, чувствуя, как подступает головная боль. Вот ведь свезло. Быть бароном означало политику, налоги и определённые обязанности. Но... для этого можно нанять людей. Я всё ещё мог заставить план сработать.

— Ладно, — вздохнул я. — Хорошо. Значит, я барон. Просто буду держаться в Академии тихо и...

— И тут мы подходим ко второй проблеме, — перебил Балкас. Он поморщился. — Из-за твоего нового титула... твой статус зачисления обновили.

По спине у меня пробежал холодок.

— Ты больше не в Общем классе, Леон, — тихо сказал он. — Тебя перевели в Продвинутый класс.

— В Продвинутый класс...? — переспросил я. Слова на моём языке отдавали пеплом.

— Теперь ты наследник баронства. Тебе нужно соответствующее образование. И, что важнее... — Балкас замялся, а потом подался вперёд: — Тебе нужно найти жену из заметной семьи, чтобы она соответствовала твоему новому положению.

Жену.

Мир перекосило. Кабинет, солнечный свет, стол — всё расплылось в статический шум.

Я застыл. Дыхание застряло у меня в горле и отказывалось двигаться дальше.

— Жену, — повторил я. Мой голос прозвучал пусто, без единой эмоции.

Перед моими глазами вспыхнули образы — непрошеные и жестокие. Пара чёрных перчаток, испачканных красным. Яркий, тёплый смех, который когда-то освещал серый, безнадёжный мир. А потом внезапная, режущая тишина. Изуродованное тело, неузнаваемое, если бы не кольцо на пальце.

Анжелика.

Мне хотелось думать, что я наконец-то примирился с памятью о ней. В Библиотеке, среди всех этих разрозненных страниц и болезненных драм, я наконец научился отпускать ярость. Научился смотреть в прошлое, не позволяя ненависти и горю поглотить себя.

Но отпустить не значило быть готовым начать заново.

Рана, конечно, зажила. Кровь перестала течь. Но рубцовая ткань осталась толстой и саднящей. Одна мысль о том, чтобы стоять у алтаря и клясться другой женщине в «навсегда»... от неё у меня в груди начинала ныть фантомная рана. Однажды я уже отдал своё сердце полностью, и его пустили под нож. Не сказать, чтобы мне хотелось во второй раз класть его на разделочную доску.

Но как я мог объяснить это Балкасу? Не мог же я сказать ему: «Прости, пап, но вообще-то я вдовец из другого мира и не думаю, что смогу снова полюбить».

Так что я решил сыграть роль. Я закрыл лицо руками, пряча настоящую усталость за капризностью бунтующего подростка.

— Нет, — громко простонал я. — Ни за что. Ни за что на свете.

— Дурак, не веди себя так! Не все женщины такие, как Зола. Ты встретишь хороших девушек... наверное.

— Пап, — я выглянул на него сквозь пальцы, взгляд у меня был острым и совсем не весёлым. — Давай будем честны. Посмотри на моих сестёр.

Балкас вздрогнул.

Дженна уже третий раз за неделю требовала новое платье с тех пор, как я вернулся с деньгами. Младшая, Финли, уже рассуждала о том, что хочет себе «красивого мальчика-слугу» просто потому, что такой появился у её подруги.

— Они... ну, они с характером, — слабо предложил Балкас.

— Они меркантильные гарпии, — ровно поправил я, наклоняясь над столом. — Слушай, я их обожаю. Правда. Они даже по-своему уморительные, и я могу терпеть их истерики, потому что они семья.

Я неопределённо махнул рукой в сторону окна, туда, где был большой мир.

— Но ты предлагаешь мне зайти в гадюшник, где будут сотни таких. Незнакомок, которые будут не милыми — просто громкими, резкими и требовательными. Визги. Самодовольство. Постоянное «да ты знаешь, кто я?» и всё в таком духе.

— Леон, не всё так просто...

— Именно что просто! — я поднялся, начиная мерить комнату шагами. — Я хотел всего лишь тихой жизни. Может... может, когда-нибудь потом остепениться. Намного позже. С кем-то, кто ценит спокойную жизнь, — как ценила она. — Но Продвинутый класс? Это мясорубка, пап, и я чувствую себя ягнёнком, которого ведут на убой.

Балкас провёл руками по лицу. Я видел смущённую досаду, въевшуюся в его черты, наверное, потому что он понимал: история повторяется. С ним в прошлом случилось ровно то же самое; он должен был стать простым баронетом, но после его заслуг на войне его неожиданно возвысили до барона, и его заставили жениться на Золе — дворянке из столицы, — вместо Люс, его возлюбленной и изначальной невесты. Любимую женщину ему пришлось взять наложницей, пока женщина, которую он ненавидел, правила его домом.

И посмотрите, к чему это его привело. Вот настолько здесь всё было через задницу.

— Твои сёстры просто... продукт своего времени, — попытался защитить их Балкас, хотя звучал устало. — Слушай, ты же знаешь, как всё устроено в этом королевстве. Если к двадцати ты не найдёшь дворянку для брака, то станешь посмешищем для высшего света. Нет, хуже: они увидят в тебе лёгкую добычу, потому что ты не сумел заключить политический союз. Если враждебный дворянин вторгнется на твои земли, остальные дома вообще ничего не сделают, чтобы помочь.

Я промычал. Так вот в чём была причина всей этой суеты с Продвинутым классом и браками. Звучало как полнейшая хрень, но в этом была своя извращённая логика. Иными словами, звучало ровно как то дерьмо, которое провернуло бы какое-нибудь Крыло.

Балкас торопливо продолжил, явно пытаясь меня приободрить:

— Лучше посмотри с другой стороны: наследный принц и наследники Пяти Великих Домов будут учиться с тобой на одном потоке. Это редкий шанс завести настоящие связи!

— Связи, — фыркнул я. — Ну конечно. Я, захолустный авантюрист, буду водиться с королевской семьёй? Они не увидят во мне равного, пап. Они увидят букашку. Или, что хуже, просто используют меня как разменную монету для собственных драм.

— В тебе слишком много цинизма, Леон.

— Во мне много реализма.

Я снова рухнул в кресло, чувствуя, как из меня утекают последние силы. План выхода на покой сгорел дотла. Тихая жизнь, о которой я мечтал, сгинула. А теперь меня силой загоняли на арену, где все будут ждать, что я найду замену единственному человеку, которого заменить невозможно.

— Ну вот почему это происходит со мной? — спросил я у потолка. Вопрос нёс в себе тяжесть, которую Балкас просто не мог понять. — Я ведь просто хотел выращивать капусту.

— Тебе пятнадцать! Заканчивай уже со своей капустой! — рявкнул Балкас, хотя в глазах у него мелькнуло сочувствие. — Просто... собери свой лучший костюм. Через три дня ты уезжаешь в столицу.

Я уставился на королевское письмо на столе.

Три года, застряв в школе. Три года уклонений от хищнических брачных предложений и барахтанья в выгребной яме высшего света, и всё это ради поиска «подходящей партнёрши».

Впервые с тех пор, как я очнулся в этом теле, у меня в животе свернулся настоящий ужас.

— Это, — пробормотал я, — будут очень долгие три года.

Опускается занавес для эпизода «Монстры подземелья и политика»