Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Разумеется, к визиту в дом Лавгудов я подготовился с максимальной осторожностью. Внутренний параноик рисовал самые мрачные сценарии — вплоть до ожидающего меня в гостиной Дамблдора с отрядом Ордена Феникса. Поэтому, еще сидя в кафе Фортескью, я повесил рукоять светового меча на пояс так, чтобы ее можно было выхватить за долю секунды.

Сразу после хлопка аппарации я разыграл небольшое представление: изобразил головокружение, тяжело осел на одно колено и схватился за голову. Это дало мне те самые критически важные пару секунд, чтобы незаметно активировать магическое зрение и сканирование Силой. На мгновение меня едва не придавило тяжелым фоном — дом явно стоял на каком-то мощном природном источнике. На самой башне висели десятки сплетенных чар: часть охранных, часть — совершенно мне незнакомых. Но главное я уловил четко. Кроме меня и мистера Лавгуда, в радиусе трехсот метров находился всего один человек. Девочка.

— Всё в порядке, Гарри? — Ксенофилиус суетился рядом. — Аппарация в таком юном возрасте действительно может вызывать тошноту и дезориентацию… Давайте я вам помогу…

— Не нужно, мистер Лавгуд… Сейчас всё пройдет.

Я продолжал прислушиваться, расширяя радиус восприятия. Усилил слух. Снова прогнал волну Силы. Чисто. Засады нет.

— Всё в порядке! — я бодро поднялся на ноги.

Мы стояли у подножия пологого холма. Сам дом действительно походил на гигантскую черную шахматную ладью, и вид его вызвал у меня легкое дежавю. Вспомнился тот странный сон на Самайн. Интересно, а тому, параллельному Поттеру-Саграсу тоже приходилось постоянно параноить насчет лояльности Лавгудов Дамблдору? Или в его ветке реальности всё было проще?

Мы подошли к покосившейся калитке. Обстановка вокруг дома полностью отвечала чудаковатому образу главного редактора «Придиры». Рядом с калиткой висело несколько табличек: вполне ожидаемая «Кс. Лавгуд, гл. редактор», а под ней странные — «Омела на ваш выбор» и «Не наступайте на сливы-цеппелины». Извилистая дорожка, ведущая к дому, густо заросла причудливыми растениями. Тут был и куст, увешанный оранжевыми плодами в форме редисок (те самые, что Луна носила в ушах вместо серег), и откровенно опасный цапень, который я благоразумно обошел по широкой дуге. У входной двери стояли, как кривые часовые, две старые яблони без единого листочка, зато густо увешанные клубками омелы.

Сама дверь из мореного дуба была сплошь усажена какими-то странными, корявыми гвоздями, напоминающими клыки.

— А, это не просто гвозди! — Ксенофилиус перехватил мой взгляд. — Это амулеты от сглаза, сделанные из окаменевших зубов пресноводного заглота. Мерзкие твари, но их зубы отлично резонируют с астральными телами…

Я же по привычке анализировал: дверь толстая, но петли установлены вовнутрь. Один точный телекинетический таран или Ту’ум — и она вылетит из проема вместе со всеми этими зубами. Обороноспособность нулевая.

— Заходите, мистер Поттер… — он распахнул дверь.

Я сделал вид, что придерживаю ремень сумки, хотя на самом деле ладонь легла на прохладный металл светового меча. Предчувствий не было, Сила оставалась спокойной, как море в штиль. Но въевшиеся рефлексы Спектра не давали расслабиться ни на секунду. Мысль о том, что сейчас за круглым кухонным столом обнаружится Дамблдор со своим фирменным «Ну здравствуй, мальчик мой», не отпускала.

К счастью, на просторной кухне первого этажа была только Луна. В светло-зеленой мантии, босиком и, хвала Девятерым, без жутких ожерелий из пробок. Она что-то методично расставляла на столе.

— Здравствуй, Гарри, — спокойно, своим обычным отстраненным тоном произнесла она.

— Здравствуй, Луна, — кивнул я, убирая руку от пояса.

— Проходите, присаживайтесь. Давайте ваш багаж… А что это у вас такое? — Ксенофилиус всё-таки заметил странный металлический цилиндр на моем ремне.

— Что-то вроде защитного амулета, — глазом не моргнув, соврал я.

— Вот как? Никогда не видел ничего подобного.

— Это адаптированный магловский прибор, называется «электрический фонарь». Поэтому он и выглядит для магов непривычно. Я потом расскажу.

— А, ну тогда понятно! — легко поверил издатель. — Но не беспокойтесь, здесь вы в абсолютной безопасности. Прошу к столу!

Несмотря на общую атмосферу легкого безумия, еда оказалась совершенно нормальной: кувшин лимонада, сельтерская вода со льдом, легкие сэндвичи и фрукты.

После перекуса мистер Лавгуд устроил мне короткую экскурсию. Второй этаж оказался завален стопками старых газет и рулонами пергамента. В центре грохотал огромный печатный станок, окутанный сизым облаком чернильного пара.

Анализ Обстановки. Захламленность — девяносто процентов. Пути маневра перекрыты. Любая шальная искра превратит этот этаж в адский костер за считанные минуты. Винтовая лестница наверх — идеальное место для засады. Если штурмовая группа войдет снизу, они просто выкурят меня отсюда, как барсука из норы.

На третьем этаже располагался кабинет хозяина. Стены украшали картины с существами, не поддающимися никакой классификации. Рога взрывопотама, знакомого по канону на стене не было. Но в центре, на постаменте из черного камня, красовалось кривоватое чучело, похожее на единорога с двумя перекрученными рогами и птичьими лапами.

— Моя главная гордость! — Ксенофилиус с благоговением погладил экспонат. — Единственный в мире экземпляр морщерогого кизляка! Дамблдор и Министерство смеются надо мной, но «Придира» не цензурирует неудобную правду!

Оценка: А я еще Скамандера считал ненормальным. Чучело откровенно поддельное, но хозяин верит в него свято. Что ж, эту странность можно использовать.

Я активировал магическое зрение. Чучело понятное дело мёртвое, никакой магии. Просто набитое сеном чучело. Но постамент… светится. Слабое, древнее свечение. Интересно. Постамент — настоящий артефакт. Может, даже друидический? А чучело Ксенофилиус просто поставил сверху, не заметив, что постамент ценнее. Я усмехнулся. Типичный Лавгуд.

Жилые комнаты находились на самом верху, на четвертом этаже. Моя гостевая оказалась на удивление чистой и не захламленной, с отличным видом на море. Я оставил саквояж, но «фонарь» с пояса снимать не стал.

Позже мы спустились вниз и отправились на прогулку вдоль побережья. Ксенофилиус активно расспрашивал о Хогвартсе и, разумеется, о Запретном Лесе. Его дико интересовало, не видел ли я там кизляков. Мне пришлось долго объяснять, что фигура в черном охотилась именно на единорогов. В итоге я пошел на тактическую уступку и согласился с «вероятностью существования неизученных видов в глубине леса, куда не заходят даже кентавры». Этого хватило, чтобы Лавгуд окончательно проникся ко мне симпатией.

Я тоже зря времени не терял и начал осторожно вытягивать информацию. Выяснилось, что Дамблдор иногда заглядывал к Лавгудам, но надолго не задерживался — слишком разные у них были взгляды. Последний же визит их едва не рассорил. Он уже случился после моего «освобождения» от кентавров, начала всех судебных процессов и шумихи в прессе.

— Он был совсем на себя не похож. Усталый, задумчивый, нервный! Просил меня «перестать печатать чушь про него и Хогвартс». Но это не чушь! Я уверен что даже он не все знает о запретном лесе! Мы едва не поссорились тогда. С тех пор он не заходил, да и времени наверное нет. И вообще из Хогвартса никто не приходил, только письмо Луне пришло.

Разумеется во время ответов я вовсю прислушивался к чувству силы, пытаясь уловить ложь. Но он говорил правду.

А вот рассказ о соседях, семействе Уизли, живших меньше чем в полумиле отсюда, оказался настоящим кладом.

— Они ведь раньше так хорошо дружили, — сокрушался Ксенофилиус, глядя на волны. — Джинни и Луна часто играли вместе. Но с прошлой осени всю семью Уизли словно подменили. Артур стал дерганым, Молли срывается по пустякам… А Джинни стала какой-то злой. Агрессивной.

— Из-за чего?

— Она начала упрекать Луну в «оторванности от реальности». Я, признаться, слышал ваше имя в их ссорах. Джинни часто вас упоминала. Но вы же вроде не знакомы?

— Нет —

— А после вашей с Луной встречи осенью, у Джинни, простите за магловское выражение, совсем сорвало крышу. Луна конечно все ей рассказала. Джинни же во ответ кричала, что Луна — полоумная дура, которая всё испортила, неудивительно, что вы её прогнали. Я тогда пошел к Уизли разбираться… и ужаснулся атмосфере в их доме. Столько напряжения и злобы. Молли заставила Джинни извиниться, но напряжение никуда не ушло. А после Рождества случился окончательный разрыв. Джинни кричала, что Луна «ничего не понимает в жизни», и заявила, что до конца дней не будет с ней разговаривать. У моей девочки и так нет других подруг, а теперь…

Пазл в голове складывался идеально. Провал плана Молли по «случайному» знакомству на вокзале, неудача Рона стать моим другом. Срыв Джинни абсолютно логичен: одержимая сказками девочка узнала, что ее странная соседка уже встретилась с её кумиром, и восприняла это как личное оскорбление. А уж после Хэллоуина, моего отказа от рождественских подарков и статьи в газете про навозные бомбы близнецов, в «Норе», видимо, начался настоящий ад. И сейчас этот ад продолжался, когда их покровитель оказался смещен со всех должностей и днями пропадал на судебных заседаниях. Канон трещал по швам.

С одной стороны это хорошо. В каноне Джинни была одержима дневником Реддла. Влюблённая, наивная девочка — идеальная жертва для Вольдеморта. Но сейчас? Я вспомнил ее на вокзале, где она сначала по-детски обрадовалась, увидев своего «кумира», а потом не сдержалась от удивления, осознав что я дружу со слизеринцами. Но судя по рассказам Лавгуда — Джинни сейчас злая, агрессивная, и судя по всему ревнивая. Это опасно. Злая девочка с дневником — ещё хуже, чем наивная. Дневник подпитывается негативными эмоциями. Злость, обида, ревность — идеальная пища для крестража. Я нахмурился. Люциус точно подбросит дневник. Это было в каноне. Значит, будет и здесь. Вопрос: кому? В каноне — Джинни (в магазине, в котле с книгами). Сейчас… может, тоже Джинни? Надо следить. Очень внимательно. И по возможности повлиять на это событие. Дневник не должен к ней попасть.

Вернувшись в дом, я застал Луну в гостиной. Она сидела прямо на полу и плела какой-то сложный узор из бисера, совершенно не обращая на меня внимания. Я подошел к её столику, заваленному пергаментами.

Это были рисунки. Наброски углем и цветными карандашами. Несколько листов сразу приковали мое внимание. На одном был изображен темный лес и человек в мантии с двумя лицами, замахивающийся на меня. На другом — бой с огненной птицей. Всё это было нарисовано схематично, без портретного сходства, но суть передавалась пугающе точно. Но самым жутким был третий рисунок. Я лежал на каменной плите, а надо мной склонились две размытые фигуры: одна в черном, другая в сером с длинной бородой. Меня обвивала плотная, детально прорисованная черная змея, больше похожая на удавку из чистой тьмы.

— Слушай, а это… — начал я.

— Это тот самый сон, что я видела. Про тебя, — не отрываясь от бисера, ответила Луна. — Сны тяжело вспоминать. Будто пытаешься поймать солнечного зайчика. Но я откуда-то знала, что эта черная змея — что-то очень важное. Я старалась зарисовать ее детально, чтобы сейчас сплести ее противоположность.

— А что происходит вот здесь? — я указал на рисунок с каменной плитой и бородатой фигурой.

— Это я помню плохо. Но… это если бы черная змея победила. Тогда огненная птица унесла бы тебя к ним.

Если бы змея победила.

Фигуры — Дамблдор и Снейп. Что они делают со мной на плите? Сеанс глубокого промывания мозгов? Ментальная закладка? Стирание личности?

Я повидал многое за свои прошлые жизни. Я убивал монстров и людей, сталкивался с пытками, интригами и предательством. Меня мало чем можно было напугать. Но сейчас мне стало не то чтобы страшно. Мне стало мерзко и жутко. Леденящий холод пробежал по позвоночнику. В голове мелькнула темная, яростная мысль: «Завалить бы тебя прямо сейчас, старая мразь. И не только тебя, а всю вашу шайку». Пальцы сами потянулись к рукояти меча.

Но тут же, сквозь гнев, пробилось странное, холодное чувство Силы. Предупреждение. Будто я совершу фатальную ошибку, если просто убью Дамблдора сейчас. Будто я упущу нечто критически важное.

Я медленно выдохнул, гася ярость, и сел за заваленный рисунками стол, глядя в окно на темнеющее море. На что они еще готовы пойти? Все эти ментальные змеи, стирание памяти, изоляция… Неужели всё это только ради того, чтобы вырастить послушное оружие против Волдеморта? Или за этим скрывается что-то еще более глобальное и страшное?

Что же ты на самом деле задумал, Альбус?

Я обернулся к Луне — та продолжала что-то плести. Так, не будем пока забивать голову тяжелыми мыслями. Хоть своим даром она еще не умеет пользоваться — но может уловить что я задумался о чем-то тяжелом. Мозгошмыги, чтоб их…

Я подошел к ней и сел рядом.

— Что плетёшь? —

— Защитный узор — ответила Луна не отрывалась от работы. — Для папы. Он часто забывает закрывать двери на ночь.

Я посмотрел на её пальцы. Движения были точными, почти медитативными. Бусины складывались в сложный геометрический паттерн.

— Ты чувствуешь магию в узоре?

Луна кивнула.

— Да. Каждая бусина — как маленькая нота. Вместе они поют песню.

— Песню?

— Защитную песню. Она отпугивает злых людей.

Я активировал магическое зрение. Вокруг узора действительно мерцали тонкие нити магии. Не мощные, но стабильные.

— Ты талантлива, Луна.

Она впервые подняла на меня глаза.

— Ты тоже. Я чувствую твою магию. Она… странная. Не такая, как у других.

— Странная? Чем именно?

— Да. У тебя много разных магий. Они переплетены. Как… разноцветные нити. Ты ведь их мне тогда показывал, В кафе?

—Да. Луна… ты никому об этом не рассказывала?

— Нет. Люди не понимают. Они думают, я выдумываю. Но я же вижу! И не только вижу — могу чувствовать. Ты же сам видел…

— Да. Ты действительно можешь не только видеть, но и в какой-то мере обращаться с еще одной магией. И я могу научить тебя контролировать то, что ты видишь.

Луна наклонила голову набок.

— Правда?

— Правда. Но это секрет. Только между нами.

Она кивнула.

— Я умею хранить секреты.

— Хочешь попробовать сейчас?

Луна отложила бисер.

— Да.

Я протянул руку ладонью вверх.

— Смотри на мою руку. Сконцентрируйся.

Я направил тонкий ручеёк Светлой Силы к поверхности ладони. Золотистое свечение едва заметно мерцало в воздухе. Луна зачарованно смотрела.

— Это… красиво.

— Это называется Сила. Она везде. В воздухе, в земле, в нас. Попробуй почувствовать её.

Луна протянула руку и осторожно коснулась потока кончиками пальцев. Эффект был мгновенным. Её аура разгладилась. Хаотичные плетения, которые спутанно торчали во все стороны, успокоились и выровнялись.

Луна выдохнула.

— Так… тихо. В голове стало тише.

— Сила успокаивает хаос. Она помогает упорядочить то, что ты видишь и чувствуешь.

Луна закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

— Можно… ещё?

Я усилил поток. Светлая Сила омывала её ауру, как тёплая вода. Через минуту Луна открыла глаза. Взгляд был ясным. Не мутным, не рассеянным — ясным.

— Спасибо, Гарри.

— Мы будем тренироваться. Каждый день, пока я здесь. Договорились?

— Договорились.

— И следи за своим состоянием. Не помешает ли ясность твоим способностям чувствовать, видеть сны и прочее —

— Не помешает — уверенно сказала она — будет лучше. Я почему-то уверена. Вот я например уже лучше мозгошмыгов вижу. И лучше представляю как плести — она снова кивнула на бисер на ковре — это не вредит. Я чувствую что ты беспокоишься, но не нужно.

Видимо и правда не вредит.

— На сегодня пока все. Привыкай к новому состоянию. Нужно постепенно.

— Я понимаю — сказала она, возвращаясь к своему бисеру.

Мы просидели за разговорами еще какое-то время. Я продолжал рассказывать ей про Хогвартс и приключения в Запретном лесу. Луна слушала с неподдельным интересом, особенно её заинтриговали единороги и кентавр-эмпат Ментиар.

Иногда я активировал магическое зрение и приглядывался к ней. Конечно не вся аура «разгладилась». Еще оставались спутанные участки. Но не все сразу. Пусть привыкнет. И нужно посмотреть, не временный ли это эффект. В один момент я присмотрелся повнимательнее и… увидел это!

Очаг Силы. Небольшой, не активированный. Но он был. Она может стать источником, а не только подпитываться от меня. Значит ее обязательно надо тренировать. Чтобы она могла управлять этим.

Но внезапно один из моих браслетов, настроенный на дальние сигнальные чары, едва ощутимо завибрировал и нагрелся. Сработала «сигналка» в Визжащей хижине. Значит, Снейп оставил сообщение в тайнике.

Пришлось прервать увлекательную беседу. Я извинился и сказал, что по моему строгому расписанию сейчас время вечерней тренировки и пробежки. Луна лишь понимающе кивнула. Поднявшись к себе, я быстро переоделся в спортивный костюм, не забыв прихватить с собой винтерхолдскую сумку. Спустившись вниз, предупредил мистера Лавгуда. Тот легко отпустил меня, попросив только не убегать слишком далеко в темноту.

Выйдя из дома-ладьи, я легкой трусцой направился к побережью. Как только странная башня скрылась из виду, а «чувство жизни» подтвердило отсутствие наблюдателей, я тихо позвал: — Фиби.

С негромким хлопком появилась домовичка.

— Да, хозяин Гарри!

— Перемещение к Визжащей хижине. Снейп оставил сообщение. Инструкции по безопасности помнишь?

— Да! Фиби всё помнит!

— Приступаем.

В следующее мгновение свежий морской бриз сменился спертым воздухом и затхлостью окраин Хогсмида. Мы оказались в слепой зоне у Визжащей хижины. Я тут же активировал магическое зрение и «чувство жизни», сканируя периметр. Чисто.

Фиби, согласно протоколу взяла на себя наблюдение за улицей.

Держа руку на рукояти светового меча, я бесшумно поднялся по гнилым ступеням. Добравшись до нужной комнаты, еще раз проверил пространство. Всё было именно так, как мы договаривались: на верхнем ящике старого комода висели мои контуры и лежал магический пергамент, а на втором ящике — чужие плетения. Наверняка метки Снейпа.

Я снял свою защиту и взял пергамент из верхнего ящика. Буквы тут же начали проступать на шероховатой поверхности:

«А.Д. узнал, что вы не у Дурслей и что к вам невозможно послать сову. Сегодня он встречался с лояльным ему корреспондентом «Пророка». Завтра или послезавтра выйдет статья. Если потребуется, я могу свести вас с другим корреспондентом, чтобы дать опровержение. Второй пергамент — парное зачарование, вроде вашего, только настроенное на меня. Ответ пишите на нем. С.»

Чего-то подобного я и ожидал. И очень рассчитывал, что этот информационный выпад произойдет именно во время моего пребывания у Лавгудов или у Малфоев. Ну что ж, Дамблдор сам дал мне идеальный повод предоставить Ксенофилиусу эксклюзивное интервью для «Придиры». В данной ситуации независимый и непредсказуемый журнал сработает даже лучше, чем официальная, подконтрольная Министерству пресса.

Достав перо, я быстро набросал ответ на втором пергаменте:

«Спасибо за предупреждение. У меня есть возможности адекватно ответить на эти действия А.Д. Продолжайте наблюдение и предупреждайте, если появятся еще подобные новости. Г.П.»

Положив свой ответ во второй ящик и обновив стопку чистых пергаментов для будущих сообщений в первом (благо, запас в винтерхолдской сумке был приличный), я восстановил сигнальные чары и спустился вниз.

— Фиби, возвращаемся, — скомандовал я, беря её за руку. Хлопок — и мы снова на пустынном берегу.

— Запомни это место. Это точка сброса рядом с домом Лавгудов.

— Фиби запомнит.

— Возвращайся в Корнуолл. Я позову, если понадобишься.

— Берегите себя, хозяин Гарри, — кивнула преданная домовичка и исчезла.

Я возобновил бег, возвращаясь к дому Лавгудов, чтобы не вызывать подозрений.

Но у дома все же остановился. Закрыл глаза и потянулся к Силе, расширяя восприятие. Там, под башней, глубоко в земле. Я опустился на колени и приложил ладонь к траве. Источник. Древний, мощный, живой. Не просто магический узел. Это явно было что-то старше. Может, друидическое? Или ещё древнее? Энергия пульсировала в такт с моим сердцебиением. Вот почему Лавгуды выбрали это место. Сознательно или нет — но они чувствовали источник. И вот почему Луна здесь сильнее. Источник подпитывает её дар. Может он вообще у нее появился только потому что она тут живет. Я усмехнулся. Дамблдор наверняка не знает об источнике. Иначе бы давно забрал это место под контроль. Лавгуды сидят на сокровище и даже не подозревают. Как тот камень-постамент для чучела кизляка.

Вернулся как раз к ужину, который тоже был вполне обычным, без всяких невообразимых продуктов. Луна тем временем закончила плести какой-то сложный бисерный жгут для отца и, задумчиво глядя на меня, сообщила, что завтра будет плести защитный браслет специально для меня.

После ужина мы разошлись по комнатам. Лежа в кровати, я слушал мерный шум волн за окном. Он так сильно напоминал мне мой безопасный дом в Корнуолле, что я уснул на удивление быстро, морально готовый к завтрашней информационной войне.

* * *

Утром, за завтраком совы как обычно принесли охапку газет. Больше всего внимания привлекал «Пророк», на котором огромными буквами выделялся заголовок.

МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ БЕССЛЕДНО ИСЧЕЗ?

Экстренное заявление Альбуса Дамблдора (Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка»)

Вчера вечером Альбус Дамблдор обратился в редакцию «Пророка» с крайне тревожным заявлением. По словам бывшего директора Хогвартса, местонахождение юного героя Магической Британии, Гарри Поттера, на данный момент неизвестно.

«Мое сердце разрывается от тревоги за мальчика, — с тяжелым вздохом сообщил мистер Дамблдор — Гарри так и не прибыл в дом своих законных магловских опекунов на летние каникулы. Более того, ни одна почтовая сова не может его отыскать: птицы кружат в нерешительности и возвращаются обратно. Это верный признак того, что мальчик удерживается за барьером невероятно мощных чар сокрытия».

Бывший Директор выразил серьезные опасения, что исчезновение национального героя носит недобровольный характер. Мистер Дамблдор деликатно напомнил общественности, что в свой первый учебный год мистер Поттер, в силу своей неопытности, одиночества и доверчивости, попал под влияние крайне сомнительной компании.

«Мальчик, с младенчества лишенный родительского тепла, к сожалению, легко поддается манипуляциям. Мы все видели, с кем именно он предпочитал проводить время в стенах школы, отдаляясь от светлых и проверенных семей, — с печалью подчеркнул Дамблдор. — Я глубоко опасаюсь, что юношеский максимализм и дурное влияние тех, кто преследует исключительно собственные корыстные и, возможно, темные цели, могли привести к беде. Ребенок не осознает, в какую опасную игру его втянули».

В завершение своего обращения Альбус Дамблдор призвал всех неравнодушных волшебников к бдительности: «Если вы видели Гарри или тех, кто может его скрывать, умоляю, немедленно сообщите в Хогвартс. Мы обязаны вырвать мальчика из рук манипуляторов и вернуть его в безопасное место, пока не стало слишком поздно».

Департамент магического правопорядка пока воздерживается от официальных комментариев по данному вопросу.

— Ну вот… — со вздохом проговорил я, откладывая газету. — Ему-то какое дело? Раньше бы он так обо мне заботился. Например, когда я жил в чулане под лестницей, а надо мной издевались маглы-опекуны и кузен.

— Вы жили в чулане? — удивленно вскинул брови Ксенофилиус.

— В «Пророке» об этом не писали? Ну конечно… куда им до таких мелочей, это же испортит красивую сказку, — усмехнулся я.

— Послушайте… Думаю, нужно куда-то сообщить, что вы в безопасности, — засуетился Лавгуд.

— Зачем? Мистер Лавгуд, по-моему, сейчас просто идеальный момент. Вы же хотели эксклюзив для «Придиры»? Лучшего случая не представится! А если мы еще и пригласим хорошего колдографа, чтобы сделать снимки, подтверждающие, что я жив, здоров и нахожусь в своем уме… Да ваш журнал будут разбирать быстрее, чем «Пророк»!

Ксенофилиус открыл было рот, чтобы по привычке заявить, что «Придира» и так расходится лучше министерской прессы (что всегда было лишь самоуспокоением), но осекся. Журналистский инстинкт взял верх над гордостью. Перспективы и правда были невероятными.

— Я знаю одного колдографа, но он берет очень дорого…

— Все расходы я беру на себя. Не спорьте, — жестко прервал я, видя, что Лавгуд хочет возразить. — Поттеры — богатая семья, я получил хорошее наследство. На услуги профессионала мне хватит. Вызывайте его немедленно. «Придира» должен нанести ответный удар «Пророку» как можно скорее!

— Да! — Лавгуд аж подскочил на месте. — Сделаем это!

Подготовкой к статье мы занимались весь день. У меня даже не было времени сходить к Луне, чтобы продолжить тренировки по восприятию Силы. Впрочем, девочка не обижалась. Она сидела прямо на полу редакции, продолжая плести свои странные браслеты, и молча слушала наш разговор, изредка поглядывая на меня или отца.

К моему облегчению, интервью получилось отнюдь не в типичной для «Придиры» крикливо-сенсационной манере. То ли Лавгуд боялся напортачить с таким важным материалом, то ли он действительно умел работать профессионально, когда хотел. Тема его любимых морщерогих кизляков всплыла лишь однажды, да и то вскользь. Я дипломатично допустил вероятность их существования, отметив, что в мире много неизученного, но подчеркнул, что требуются вещественные доказательства. Лавгуд слегка посетовал на мой излишний скептицизм. Я парировал тем, что учусь на Когтевране, а наш факультет уважает научный подход и неоспоримые факты. Этот аргумент хозяина полностью устроил.

В остальном же вышло отличное, взвешенное интервью. Первая часть была посвящена жесткому опровержению статьи Дамблдора о моем «исчезновении и дурной компании», а вторая представляла собой спокойный разговор о магии, учебе и планах на будущее. Ксенофилиус, как ни странно, прислушивался ко всем моим правкам и не спорил.

Колдограф, вызванный Лавгудом, действительно оказался мастером своего дела и отснял отличный материал на фоне закатного моря. Для статьи мы отобрали три колдографии. На первой мы с мистером Лавгудом шли вдоль побережья, увлеченно беседуя. Подпись гласила: «Гарри Поттер дает эксклюзивное интервью главному редактору «Придиры» Ксенофилиусу Лавгуду». На второй я стоял один, на фоне драматичного морского заката — живой, здоровый и уверенный в себе. На третьей я сидел на ступеньках дома-ладьи и иронично улыбался, держа в руках свежий номер «Пророка» с заявлением бывшего директора. Цитата под ней била точно в цель: «Новость о моем якобы «исчезновении» — ложь. В целях личной безопасности и защиты от назойливого внимания я вынужден скрывать свое место жительства. Я полностью самостоятелен».

Ближе к ночи, когда макет был готов, Лавгуд всё же засомневался:

— Как-то… слишком серьезно получилось. Прямо хоть в «Пророк» продавай… Может, добавим про заговор гоблинов?

— Всё идеально, мистер Лавгуд, — заверил я его. — Вот увидите, вы печатный станок сутки не выключите. Готов поспорить.

Спорить Лавгуд не стал и ушел к грохочущей машине, окончательно заряжая номер в печать. Эффект превзошел все ожидания. Экстренный выпуск «Придиры» разлетелся еще ночью. Лавгуд действительно не выключал станок ни на минуту, допечатывая тираж.

— Я никогда такого не видел… — пробормотал он утром. Издатель был взъерошен сильнее обычного, под глазами залегли темные круги от бессонницы, но глаза лихорадочно блестели. — Это что-то невероятное. У меня еще никогда не скупали всё подчистую!

За завтраком дом буквально атаковали совы. Птиц были десятки. Они кружили над башней, стучали в окна, роняли письма в камин. Почта шла и Лавгуду (в основном предложения о перепечатке статьи), и мне. Я быстро просмотрел корреспонденцию: Министерство, Дамблдор, Гермиона, Уизли, Малфои и целая гора писем от неизвестных доброжелателей. Я скидывал их в свой саквояж, планируя перечитать позже. Стало ясно, что скоро здесь появятся не только птицы, но и незваные гости.

— Мистер Лавгуд, тут становится небезопасно для вас, — я встал из-за стола.— Письма это одно, но скоро сюда нагрянут визитеры. Мне же пока ни с кем встречаться не хочется. Извините, что так получилось.

— Что вы, Гарри, я нисколько не в обиде! За такой шанс прессе всегда приходится платить некоторыми неудобствами, — отмахнулся он. — Но, может, останетесь? Просто не будете выходить из комнаты. Защитные чары удержат зевак.

— Нет, я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством и подставлять вас под удар. Я вернусь в свое убежище и остаток лета проведу спокойно.

— Как вам будет угодно. Но знайте: двери нашего дома для вас всегда открыты.

Я быстро собрал вещи и пошел прощаться с Луной.

— Извини, что приходится так сбегать. Жаль, что не получилось позаниматься с тобой больше…

— Ничего страшного, Гарри, — спокойно отозвалась она, не отрываясь от своего занятия. — У нас будет много времени. Мы ведь увидимся в школе.

— Конечно. До встречи.

— Пока, Гарри, — она наконец улыбнулась и протянула мне бисерный жгут. — Вот, возьми. Я, правда, не знаю, защитит ли он так же, как предыдущий. Я больше не видела тех снов. Но… он просто осветит тебе путь, когда станет совсем темно.

Я молча надел плетенку на запястье. С виду она ничем не отличалась от той, что рассыпалась весной.

— Спасибо, Луна.

Спустившись вниз, я застал Лавгуда всё в той же суете между станком и горой писем.

— До свидания, мистер Лавгуд. Можете не провожать, я вызову «Ночного рыцаря».

— Уверены? Я бы мог аппарировать вас, куда скажете…

— Уверен. Вам лучше оставаться дома. Мало ли кто прибудет поинтересоваться, здесь ли я. Говорите чистую правду: уехал рано утром, адрес в целях конспирации не оставил.

— Хорошо. Удачи, Гарри, — он устало потер виски, наливая себе очередную кружку крепкого кофе.

Я покинул гостеприимную башню-ладью. Хоть я пробыл здесь всего три дня, но успел привыкнуть к этой странной атмосфере. Однако вызывать Фиби или идти к дороге за автобусом я не стал. Чутье Спектра не подвело: я едва успел накинуть мантию-невидимку, как в десяти ярдах от меня с громкими хлопками аппарировали несколько волшебников. Знакомых лиц не было — видимо, какие-то репортеры или просто любопытные зеваки. Лавгуд вышел их встречать.

— …Нет, что вы. Он покинул нас еще на рассвете. Да, вы можете пройти в дом… — донеслось до меня.

Оставив Лавгуда разбираться с толпой, я отошел на безопасное расстояние. Достал из саквояжа метлу, кое-как устроился на ней, стараясь не задрать края мантии-невидимки, и плавно поднялся в воздух.

Летел я недолго, направив древко в сторону «Норы». Хотелось хотя бы издали взглянуть на свое несостоявшееся «летнее убежище», где в каноне Гарри проводил много времени.

Неизвестно, попаду ли я туда вообще в этой жизни.

Приземлившись на вершине лесистого холма, возвышающегося над долиной, я достал купленный на днях мощный армейский бинокль. Дом Уизли представлял собой архитектурный кошмар. В основании лежало нечто вроде огромного каменного амбара, на который в полнейшем беспорядке, вкривь и вкось, были надстроены деревянные комнаты. Держалось это всё явно только на магии и честном слове. Вокруг раскинулся неряшливый сад и такой же запущенный, заросший сорняками огород.

В огороде копошились две фигуры. Рон с обреченным видом неловко ковырял землю тяпкой. Джинни же не столько работала, сколько крутилась рядом, явно выводя брата из себя. Я бесшумно подлетел поближе, спрятавшись в кроне раскидистого дуба, и усилил слух Силой.

— Рон, что ты возишься? Давай активнее! — донесся из открытого окна визгливый голос Молли.

— Джинни дразнится и отвлекает! — затравленно огрызнулся рыжий.

— Мама! — возмущенно пискнула девчонка. — Это всё Рон…

— Я?! Да ты первая начала!

— Молчать, Рон! Принеси хоть какую-то пользу семье, раз тебя вообще могут выгнать из школы! И так из-за тебя пришлось новую палочку покупать…

— Вы мне её всё равно не отдаете! — обиженно крикнул Рон, бросая тяпку.

— Не получишь до первого сентября! Еще чего не хватало! Джинни, милая, не обращай на него внимания, — Молли высунулась из окна. — На тебя теперь одна надежда…

В этот момент на верхних этажах что-то гулко громыхнуло, из окна повалил сизый дым.

— АХ ВЫ НЕГОДНИКИ! ПАРШИВЦЫ! ЧТО Я ГОВОРИЛА НАСЧЕТ ВЗРЫВОВ В ДОМЕ?! — крик миссис Уизли стал воистину громоподобным, заглушив даже шум ветра.

Тут же во двор с дребезжанием приземлился старый, побитый жизнью голубой «Форд». Из него выбрались усталый Артур и Перси. Молли встретила мужа кислой миной, попутно снова прикрикнув на Рона. И как только родители скрылись за скрипучей дверью, Джинни, мстительно прищурившись, швырнула в брата садовым гномом. Рон снова огрызнулся, едва увернувшись, и обреченно взялся за тяпку. Из дома снова послышался громоподобный крик Молли, адресованный близнецам.

М-да. Отвратительная картина. Семья, пожирающая саму себя. Впрочем, жалости я не испытывал ни капли. Решили поиграть в шпионские игры Дамблдора? Захотели присосаться, как паразиты, к славе и сейфам Поттера, подложив под меня свою дочь и приставив сына в качестве «лучшего друга»? Ну вот и не жалуйтесь теперь.

Играть в игры Дамблдора — это не только делить будущую награду. Это значит быть готовым к последствиям. А в любой войне, даже скрытой, никто не обещает, что вы обязательно окажетесь на стороне победителей.

Особенно если вы ставите не на того игрока.

Я спрятал бинокль, развернул метлу и, набирая высоту, полетел вдоль холмов в сторону побережья.