Опять эта школа.... (гет)

В класс зашёл Гоголь — или просто Коля, главный шут класса. Он меня жутко бесил. Я никогда не могла понять его вечного оптимизма и этих неуместных шуток, которые, на мой взгляд, вообще не были смешными.

Коля с грохотом плюхнулся на третью парту рядом с Сигмой. По выражению лица Сигмы было ясно: ему это совсем не нравилось. Бедняжка…

— Сигма! Привет! Как у тебя дела? — Коля расплылся в своей фирменной улыбке, будто нарочно пытался морально надавить на соседа.

— Доброе утро, Николай. Всё хорошо… Спасибо, что спросил… — пробормотал Сигма едва слышно, словно слова давались ему с трудом.

Я перестала прислушиваться к их разговору — мне было неинтересно. Да и сил не было: я чувствовала себя выжатой, как лимон. Куда больше меня занимал экран телефона, чем болтовня крашеного тихони и белобрысого фрика.

Начался классный час. Моей подруге пришлось уехать по каким‑то «важным семейным делам», и я осталась в гордом одиночестве.

С первых же минут Гоголь будто взорвался потоком шуток — и сам же над ними хохотал, обрушивая этот шквал на Сигму. Тот лишь изредка тихо посмеивался — скорее из вежливости, чем от веселья. Картина выходила нелепая и даже немного грустная.

Нервы классной руководительницы постепенно сдавали — это заметил Фёдор. Он тихо, но ощутимо дал Коле подзатыльник, будто пытаясь вернуть его с небес на землю. Но было уже поздно.

— Николай Гоголь! А ну-ка живо сел на первую парту, чтобы я тебя видела! — классная руководительница почти кричала, энергично жестикулируя. Она ткнула пальцем в место возле меня. — Сюда, Николай! Возле Дороти! Я за тобой слежу! Ещё одно замечание — и полетишь к директору!

«Что?! Сюда?! О нет, нет, нет, нет! Только не это! Мама, роди меня обратно, умоляю! Только не рядом с ним… Хотя, с другой стороны, теперь Сигме будет полегче», — мысленно металась я, пока реальность не ворвалась в мои мысли с оглушительным грохотом: Коля плюхнулся на соседнее место.

Я решила его полностью игнорировать. Он, кажется, тоже не горел желанием со мной общаться. Но всё равно время от времени я чувствовала на себе чей‑то взгляд — это напрягало и даже немного пугало.

Наконец классный час закончился. Я чуть ли не вылетела из класса и помчалась к автобусной остановке — так сильно хотелось вырваться из этой атмосферы. Стоя на остановке, я заметила Сигму и помахала ему. Он слегка смутился, но всё же помахал в ответ. Хороший он парень, жаль, что в нашем классе его вечно подтравливают…

Спустя пятнадцать минут я уже сидела в тёплом автобусе, постепенно оттаивая после напряжённого дня. К моему удивлению, рядом сел Сигма. Я не возражала. Сначала мы ехали молча, погружённые каждый в свои мысли. Но вскоре Сигма решился нарушить тишину.

— Привет… — он немного заикался и явно мялся, подбирая слова, но всё-таки продолжил: — Ты прости, что из‑за меня его к тебе посадили… Мне правда жаль… — в его голосе звучала искренняя грусть.

— Ничего, не переживай, это не твоя вина, — я ободряюще улыбнулась. — Как‑нибудь выживу. Думаю, ему скоро станет скучно, и он найдёт себе другое развлечение.

Остаток пути мы провели в спокойном молчании, лишь изредка переглядываясь и обмениваясь лёгкими улыбками.

«А с ним комфортно», — подумала я, махая Сигме на прощание, когда выходила из автобуса. — «Надеюсь, у него всё будет хорошо».

Вернувшись домой, я сразу рванула в свою комнату. Рюкзак бросила где‑то у входа — даже не заметила где. Плюхнулась на кровать и уткнулась в телефон. Слава богу, завтра выходной — можно наконец нормально выспаться. Я и сама не заметила, как провалилась в сон. Проснулась уже в субботу.

Выходные прошли спокойно и приятно. Я как следует отдохнула и даже успела подготовиться к понедельнику — редкий случай, когда я всё сделала заранее.

В понедельник я снова заняла своё привычное место за родной партой. Гоголя ещё не было, и в груди теплилась слабая надежда: а вдруг он вообще решил не приходить? Началась алгебра. Я, как обычно, пыталась разобраться с задачами, чувствуя, как с каждой минутой уверенность тает.

И тут в класс влетел Гоголь. Что‑то быстро пробормотал учительнице и уселся рядом со мной.

Прошло примерно пол‑урока, и нам неожиданно объявили контрольную — на оставшееся время. Я пыталась сосредоточиться на заданиях, но краем глаза замечала, что Гоголь то и дело косится на мой лист. «Да ладно, пусть списывает, — мысленно махнула я рукой. — Всё равно сама толком ничего не понимаю». Я чуть развернула лист, чтобы ему было удобнее видеть условия — и так мы вдвоём «прошли» эту контрольную.

На перемене ко мне подошёл Гоголь.

— Спасибо большое за помощь! Я в долгу не останусь! — он широко улыбнулся.

— На здоровье! — я улыбнулась в ответ и легонько похлопала его по плечу. — Тем более у нас всё равно варианты разные! — добавила с довольной ухмылкой и направилась на следующий урок.

Гоголь остался стоять на месте, и на его лице медленно проступало выражение шока — он только сейчас до конца осознал, что списал у меня… мой же вариант.