Цикл Неизбежности (джен)

— Простите, я не знал, что всё окажется именно так, — очень вежливо извинился Райан перед Люмианом.

Люмиан усмехнулся:

— Разве это не стоит ещё одного бокала «Зелёной феи»?

Не дожидаясь ответа Райана, он сменил тему:

— Чужаки, зачем вы приехали в Корду? Шерсть, кожу закупать?

В Корду немало жителей зарабатывали на жизнь овцеводством.

Райан беззвучно выдохнул с облегчением и воспользовался случаем:

— Мы пришли навестить падре Гийома Бене из Церкви Вечного Палящего Солнца в вашей деревне, но его нет ни дома, ни в церкви.

— Можете не уточнять, какой церкви: в Корду церковь только одна, — добродушно напомнил Пьер, выпивший абсент за счёт Райана.

Остальные местные у стойки пили каждый своё; на вопрос Райана никто не ответил, словно за этим именем стояло какое-то табу или какая-то власть, о которых нельзя говорить запросто.

Люмиан отпил из бокала, подумал несколько секунд и сказал:

— Я примерно могу догадаться, где падре. Хотите, отведу?

— Будем признательны, — Лия не стала церемониться.

Райан следом кивнул:

— Когда допьёшь этот бокал.

— Хорошо. — Люмиан поднял бокал и залпом допил светло-зелёную жидкость.

Он поставил бокал и поднялся:

— Идём.

— Огромное спасибо, — сказал Райан, жестом приглашая Валентина и Лию подняться и одновременно кивая Люмиану в знак благодарности.

Люмиан улыбнулся:

— Ничего страшного. Вы послушали мою историю, а я выпил за ваш счёт, так что мы вроде как друзья, верно?

— Да, — слегка кивнул Райан.

Улыбка Люмиана стала ещё ярче. Он раскинул руки, будто собирался обнять собеседника.

В то же время он сердечно сказал:

— Очень рад с вами познакомиться, мои капусты.

Райан, уже приготовившийся принять объятие, вдруг застыл:

— Капусты?

Вид у него был одновременно растерянный и смущённый. У Валентина и Лии выражения были точно такими же.

— Так мы ласково называем друзей. В районе Дариёжа это все знают, уже несколько сотен лет так принято, — с невинным видом объяснил Люмиан. — Поверьте мне, мои капусты.

Лия не удержалась и обвела взглядом присутствующих, и её колокольчики звякнули: динь-динь. Пьер и остальные один за другим закивали, показывая, что в этот раз Люмиан не лжёт; но улыбки у них на лицах словно говорили, что им очень приятно смотреть, как чужаки не выдерживают такого тёплого обращения.

Люмиан потрогал подбородок:

— Не нравится? Тогда я выберу другое, тоже для друзей. Мои кролики, мои цыплята, мои утки, мои ягнята — что вам больше по душе?

Лицо Райана застыло ещё сильнее, Валентин нахмурился.

Лия ответила сердито, но едва сдерживая смех:

— Лучше уж капуста. По крайней мере, она звучит немного нормальнее.

Фух. Райан тихонько выдохнул, слегка сжал Валентина за локоть и, чуть кивнув, сказал:

— Похоже, всё это вещи, которыми дома дорожат.

Не дав Люмиану ответить, он повернулся к бармену:

— Счёт.

— Два верля д’ор, — бармен скользнул взглядом по бокалам на стойке.

Пока Райан расплачивался, Лия сменила тему:

— Имя Люмиан довольно редкое.

— По крайней мере, лучше всяких Пьеров и Гийомов, — улыбнулся Люмиан. — Если здесь крикнуть «Пьер», тебе ответит как минимум треть людей; крикнешь «Гийом» — откликнется ещё треть. А вот этот…

Он указал на худощавого мужчину средних лет, который пил бесплатный напиток:

— Его полное имя — Пьер Гийом.

Лия улыбнулась в тон, будто замяв тему капусты.

Перед самым выходом из таверны Люмиан обернулся и обвёл помещение взглядом.

— Что такое? — с любопытством спросила Лия.

Люмиан задумчиво ответил:

— Сегодня в таверну заходили не только вы трое чужаков. До вас заглядывал ещё кое-кто, но не знаю, когда этот человек уже успел уйти.

— Как выглядел этот человек? — Райан сразу посерьёзнел.

Люмиан припомнил:

— Женщина. Очень элегантная, сразу видно, что из большого города. А вот как она выглядела, я не смогу описать. Хотите, нарисую?

— Ты умеешь рисовать? — Лия уже успела кое-что понять о натуре Люмиана и настороженно переспросила.

Люмиан рассмеялся:

— Нет.

— Тогда сначала всё же найдём падре, — Райан оборвал эту тему.

В деревне Корду не было уличных фонарей, но ночь всё же не была непроглядной: мерцающие высоко в небе звёзды роняли тихий полусвет, а из окон некоторых домов по обеим сторонам дороги пробивалось желтоватое сияние, так что четверо шли ровно и спокойно. Вскоре они добрались до церкви Вечного Палящего Солнца у деревенской площади. В почти чёрной вечерней мгле самое величественное здание деревни будто сливалось с ночной темнотой и казалось чуть расплывчатым.

— Мы уже приходили сюда. Никого нет, — нахмурившись, сказал Валентин, всё это время холодно молчавший.

Люмиан улыбнулся:

— Если у главного входа никого нет, это ещё не значит, что никого нет в другом месте.

Говоря это, он повёл Райана с двумя спутниками в обход фасада церкви, к стороне, что была ближе к кладбищу. Там находилась тёмно-коричневая деревянная дверь. Не дожидаясь, пока Райан постучит, Люмиан протянул руку и недолго повозился у замочной скважины. Со скрипом он открыл боковую дверь.

— Это не очень вежливо, разве нет? — Райан нахмурился.

Лия кивнула, звякнув колокольчиками:

— Мы пришли навестить падре, а не разбираться с ним.

— Ладно, — Люмиан прекрасно умел принимать чужие правильные мнения.

Он прикрыл деревянную дверь и тихонько постучал.

— Эй, есть кто-нибудь? Если не ответите, я войду, — произнёс он очень тихо, словно ночью разговаривал сам с собой.

Внутри церкви стояла тишина.

В следующую секунду Люмиан снова отворил дверь и указал внутрь:

— Заходите.

Райан сперва хотел отказаться, но, глядя на глубокую темноту за дверью, несколько секунд размышлял, а затем обменялся взглядом со спутниками.

— Хорошо. — Он шагнул вперёд, медленно, но твёрдо.

Лия и Валентин последовали за ним.

Четыре маленьких серебряных колокольчика, закреплённые на сапогах Лии и по обеим сторонам её вуали, почему-то не издали ни звука. В мутной, тусклой темноте четверо двигались вперёд.

Вдруг Райан остановился и, понизив голос, сказал:

— Кажется, там какой-то звук?

— Да, — Люмиан был полностью согласен.

Едва он договорил, как резко толкнул что-то сбоку, и с лязгом открылась ещё одна дверь. Похоже, это была церковная исповедальня. Тусклый звёздный свет втёк внутрь, высветив простую низкую кровать и обнажённого крепкого мужчину. Этот крепкий мужчина как раз лежал поверх белого женского тела.

Все на одно мгновение оцепенели, включая крепкого мужчину и женщину под ним.

Через несколько секунд крепкий мужчина обернулся и заорал на Райана с остальными:

— Сукины дети, вы сорвали священное дело церкви!

В раскатах его рёва Люмиан, уже перебравшийся за спины Райана и остальных, помахал рукой и, улыбаясь, очень быстро проговорил:

— Похоже, падре нашёлся, мои капусты. Увидимся завтра!

На середине фразы он уже развернулся и бросился к боковой двери, а последние слова относило ветром всё тише и тише.

В этот миг в головах Лии, Райана и Валентина одновременно всплыла одна фраза. Слова того самого мужчины средних лет по имени Пьер Гийом:

— Этот мальчишка больше всех в деревне любит розыгрыши. Вы обязательно держитесь от него подальше…

* * *

Под звёздным светом, сыпавшимся с вышины, Люмиан насвистывал. Руки в карманах, он неторопливо шагал по деревенской дороге.

«Падре и правда тайком спит с мадам Пуалис.

Эти трое чужаков с первого взгляда непростые. Падре точно не посмеет ничего им сделать. Наверняка ему придётся дорого заплатить, чтобы слух о том, что он тайком спит с ней в самой церкви, не расползся, верно?

Хмф, кто ему велел всё время зариться на Аврору? Я давно ждал такого случая…»

Бормоча про себя, Люмиан вернулся домой, на край деревни. Это был полуподземный двухэтажный дом: на первом этаже находилась кухня, которая по совместительству служила гостиной, с печью и большим очагом.

— Аврора! Аврора! — кричал Люмиан, поднимаясь по лестнице.

Никто ему не ответил.

На втором этаже было три комнаты и одна умывальная; сейчас все двери стояли открытыми. Люмиан одну за другой оглядел их и не увидел сестры. Он немного подумал, подошёл к концу коридора и по приставленной там лестнице выбрался на крышу.

Оранжево-красную крышу окутывала разлитая ночная темнота. В центре сидела чья-то фигура, обняв колени, и тихо смотрела на звёздное небо. Это была необыкновенно красивая женщина с длинными густыми золотыми волосами, светло-голубыми глазами и яркими чертами лица. Сейчас она сосредоточенно смотрела в небо, на мерцающие крупицы сияния, и выражение у неё было безмятежным, как у статуи.

Люмиан не заговорил. Он подошёл к женщине и тоже сел. Он чуть приподнял голову, стал смотреть на дальний горный лес и услышал, как ветер прошёлся по деревьям.

Неизвестно сколько времени спустя женщина подняла обе руки и потянулась, ничуть не заботясь о приличиях.

— Аврора, я не понимаю, что такого хорошего в этом виде, что ты так часто забираешься на крышу, — подал голос Люмиан.

— Зови меня старшей сестрой! — Аврора согнула палец и легонько щёлкнула Люмиана по голове.

Затем она вздохнула, и выражение её лица омрачилось:

— Один философ когда-то сказал, что в этом мире есть только две вещи, достойные благоговения: нравственный закон в сердце и звёздное небо над головой.

Люмиан взглянул на чуть грустное лицо сестры и нарочно улыбнулся:

— Ответ на этот вопрос я знаю: это сказал Розель Великий!

— Пф… — Аврора рассмеялась.

Тут же она втянула носом воздух, и её красивые золотистые брови взметнулись:

— Ты опять пил!

— Это называется общение, — воспользовавшись случаем, Люмиан заговорил о том, что только что произошло. — Я встретил троих чужаков…

Аврора не удержалась и коротко рассмеялась:

— Боюсь, падре от испуга ещё какую-нибудь хворь наживёт.

В следующий миг лицо её стало серьёзным:

— Люмиан, больше не задирай падре. Он мне ничего не сделает, а если пришлют нового, будет только хлопотнее.

— Но я видеть его не могу… — Люмиан не успел договорить: Аврора уже поднялась.

Она опустила взгляд на младшего брата и улыбнулась:

— Ладно, пора спать, мой братец-пьяница.

Говоря это, Аврора небрежно подбросила немного серебряной пыли. Затем она вся поднялась в воздух и, словно маленькая птица, медленно слетела с крыши, скользнув в окно второго этажа.

Люмиан молча проводил её взглядом и торопливо крикнул:

— А я?

— Сам слезай! — без всякого милосердия отозвалась из дома Аврора.

Люмиан скривил губы, и улыбка понемногу сползла с его лица.

Он смотрел, как в ночной темноте быстро гаснут серебряные точки света, тихо вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Интересно, когда же я смогу обрести такие потусторонние силы…