Стриж и Ласточка (гет)

Стриж

Вчерашний день, как и многие будние дни до этого, ничем примечательным не выделялся: проснулся, сходил в школу, вернулся на обед домой, ушёл на подготовительные курсы, вернулся домой, поужинал, сделал уроки, лёг спать. Система дала сбой на курсах.

Мои мысли были поглощены прошедшей неделю назад олимпиадой по математике. Второе место. Где же я ошибся? Я никак не мог понять этого, и вот, когда я уже вроде бы нашёл ответ, на меня упала девушка.

Головой я вроде бы не ударился, а вот спине досталось. Девушка подняла взгляд, помотала головой и уставилась на меня. Я не придумал ничего лучше, чем сделать то же самое: чёрные волосы, приятные черты лица, яркие зелёные глаза, нос с лёгкой горбинкой.

Когда взгляд остановился на её правом ухе, я скривил губы от боли — девушка упёрлась коленкой мне в бок.

— Не нравится пирсинг?

Девушка, одетая в нечто спортивное и бесформенное, посмотрела на меня так, что внутри всё похолодело и сжалось. Наверняка она часто слышит нечто обидное в свой адрес из-за пирсинга. Я не отношусь к пирсингу предвзято, но, признаюсь честно, мне стало любопытно: до этого дня я видел пирсинг только на картинках.

Она помогла мне подняться и тут же начала чистить пальто. На груди было большое белое пятно, пахнущее ванилью и с кусочками вафли.

Есть мороженое в минусовую температуру? Странная девушка. Очень странная. Ладно бы дома, но на улице? Это верный способ заболеть. Мысли об этом увлекли меня далеко и надолго. Очнулся я только тогда, когда девушка сложила ладони и смотрела на меня с мольбой о прощении. Её пальцы сильно дрожали.

— Вам холодно, — я снял шарф и начал наматывать его на руки девушки. — У вас руки дрожат.

Её взгляд на мгновение обдал меня недоверием.

— Т‑т‑ты?!

— Ты? Мы знакомы?

Опешил от удивления. Эта девушка меня знает? Она назвала кличку, которую мне дали в школе, — «Робот». Присмотрелся повнимательнее. Первое впечатление оказалось обманчивым — я где-то эту девушку уже видел, но вот где? Как бы сильно я не напрягал память, вспомнить так и не смог.

— Аня, — представилась девушка, широко улыбнувшись. — Просто Аня.

— А фамилия?

— Фиг тебе, а не фамилия, бе, — она высунула язык. Я едва подавил в себе желание засмеяться.

Моё общение с девушками в школе, да и вне её стен, всегда было сдержанным. Я никогда не был против поделиться ластиком, карандашом или ручкой, даже свои конспекты давал. Аня же... она ведёт себя со мной непринуждённо, не обращая внимания на «Робота».

Я очень хорошо запомнил её лицо, когда надевал сбитую моей рукой шапку. Я боялся испачкать её кожу своими перчатками, прилипшими к их ткани песком и реагентами.

Её «спасибо» прозвучало так тихо и нежно, что я на мгновение впал в ступор.

Желая перевести свои мысли в другое русло, я решил спросить Аню о пирсинге. Она рассказывала о нём, не скрывая гордости. Ей нравится — и хорошо. Я не осуждаю, да и права делать это не имею.

— Ты же не проболтаешься, Стриж?

— Стриж?

Меня никто так прежде не называл, но мне это понравилось: «Стриж» звучит куда приятнее, чем «Робот», которым я и не являюсь: во мне нет никаких проводов, плат и микросхем. Я живу, дышу, истекаю кровью, как обычный человек — вот вчера палец бумагой порезал.

Как бы мне ни хотелось продолжить общение, дома меня ждали. Я попрощался с девушкой и пошёл в сторону дома, но не сделал и трёх шагов — меня схватили за рукав и остановили. Аня краснела, заикалась, несла какую‑то чушь о падении кого‑то или чего‑то на меня. Я снова подавил в себе смех.

— Ты так сильно хочешь меня проводить? — Она робко кивнула, держа в руках мой шарф. Я быстро сунул его в карман пальто. — Отогрелась?

— Угу.

— Ладно, пойдём.

Мы шли рядом в тишине. Я слышал лёгкий хруст снега под нашими ботинками, слышал медленное и сбивчивое дыхание Ани. Она дышала так громко, будто боялась задохнуться. От меня пахнет плохо? Я поднял рукав пальто к носу и принюхался. Пахнет мороженым, не более.

— Стриж, — я обернулся, попутно копошась в кармане пальто в поисках ключей. Аня говорила тихо, но я всё прекрасно слышал. Её голос трещал, ломался, спотыкался почти на каждой согласной, а она этого будто не замечала. — Знаешь торговый центр «Восход»? Я там работаю завтра до шести вечера в магазине «Клипса». Приходи и… и…

— Приду. Обязательно приду, Аня.

Аня задрожала и спрятала губы за высоким воротником серой кофты. Я хотел обнять её и успокоить, но что‑то будто кричало во мне, прося этого не делать. Кричало так сильно и яростно, что я подчинился.

«Надеюсь, я не сделал ничего такого, что обидело её», — подумал я, когда дверь подъезда закрылась. Мне не хотелось, чтобы Аня подумала обо мне плохо, и осознание этого больно укололо в груди.

Почему я не хочу этого?

Обычно мне не особо важно мнение людей: злые языки за спиной чего только не придумают. Ходит в школе слух, якобы меня за какими‑то гаражами с сигаретой в зубах видели в дурной компании. Поговаривают, что я матерщинник страшный, да и лишь с виду порядочный, а ещё вечно списываю, но не «палюсь». А ещё я год назад окно в кабинете одного из классов разбил, и никому нет дела до того, что в тот день я лежал дома с температурой под сорок.

Увлёкшись мыслями, я не с первого раза попал ключом в замочную скважину.

— Сынок, ты? — спросила мама. Она вышла с кухни в коридор и посмотрела на меня так, будто я прошёл какую‑то ведомую только ей войну. — Ты где так испачкался? Пальто же новое!

— Упал, — сухо ответил я. Мне не хотелось говорить, при каких обстоятельствах это произошло. Не потому что боялся, что мама накричит или чего ещё похуже. Я не хотел. Не хотел делиться Аней с кем‑то.

— Знаешь, как было в том фильме: «Упал, очнулся — гипс».

Шутка выдалась крайне небрежной и глупой.

— Ладно‑ладно, — мама махнула рукой. — Неси пальто в ванну. Будет тяжело, но я попробую его отстирать.

Дальше всё было будто на автомате. Я отнёс пальто в ванну, переоделся в домашнее, поужинал, сделал уроки на понедельник и лёг спать. Сна не было ни в одном глазу, и виной тому — Аня. Я вдруг поймал себя на мысли, что едва ли дождусь завтрашнего вечера и готов прямо сейчас пойти её искать. Мысль была навязчивой, даже слишком.

* * *

Мысли кое‑как отпустили меня ближе к часу ночи. Я решил открыть окно, а то в комнате было уж слишком жарко, но не смог.

У меня были галлюцинации!

Я бредил наяву!

Даже без очков я чётко и ясно видел Аню! Она качалась на качелях. Я подскочил к столу как ошпаренный, надел очки, но Ани уже не было на площадке.

Мысли в голове пошли по новому кругу и отпустили меня только в три часа ночи. Я провалился в сон. Проснулся когда было почти три часа дня.

— Ну ты и соня, — с лёгкой усмешкой сказала мама, накрывая на стол поздний завтрак. — Всю ночь занимался?

Киваю. Врать мне не хотелось, но ещё сильнее не хотелось говорить маме об истинной причине столь позднего пробуждения — о девушке, что захватила все мои мысли и мерещится тёмной ночью на качелях во дворе. Уверен, расскажи я об этом маме, она бы начала переживать о моём ментальном здоровье. Я, вроде умный и всё знающий, а чувствую себя дураком, не способным понять каких‑то очевидных и прописных истин.

— Побереги себя, сынок. Знания знаниями, но здоровье у тебя одно, и оно дорогого стоит.

— Да, мам. Я знаю. Не беспокойся, — ответил я и отправил кусочек омлета с ветчиной и сыром в рот. Мысли сразу немного прояснились. — Как пальто?

— Отстирала, но… Скажи честно, ты ел мороженое?

— Нет, не ел, — сказал я правду, но щёки отчего‑то покраснели. — Но я в него упал.

«Не упал, но одна красивая девушка впечатала мне его в грудь, когда падала на меня».

— Вот как.

Кажется, мне не поверили, а убеждать в обратном мне не хотелось. Могут же быть у меня хоть какие‑то тайны даже от родителей?

* * *

Где находится торговый центр «Восход» я знал и мог дойти туда без навигатора. Там хороший книжный магазин, в который я часто хожу за учебными пособиями, а иногда и просто художественную литературу покупаю.

Магазин «Клипса» как раз находился напротив книжного. Я разглядывал содержимое книг, бросая короткие взгляды на зал «Клипсы». Аня была там, и от этого я испытывал волнение, чувствовал, как нечто липкое трогает моё сердце, заставляя его биться быстрее.

Что я сейчас прочитал? А до этого? А до того? Я не помню. Я брал книги, а их содержимое ускользало от меня. Опомнился я только тогда, когда за моей спиной зашептали девушки:

— Он какой‑то странный, — брезгливо бросила одна из девушек. — Маньяк, наверное.

В груди похолодело. Кто маньяк? Я?! Я же не похож на маньяка… Или похож? С виду обычный парень, одетый в чёрные брюки, вязаный свитер и немного потрёпанное чёрное пальто по типу того, какое было вчера на мне. Это всё влияние современного кинематографа: там похожих на меня людей, тихих и спокойных, часто выставляют психопатами, маньяками и убийцами.

— Не странный, а чуткий, — поправила свою подругу другая девушка. — Ты посмотри! Посмотри на какой странице журнал открыт.

Я листал какой‑то женский журнал, а открыт он был на странице со статьёй о менструальном цикле. Густо покраснев, я закрыл журнал и вернул его на место.

— Ой, стесняшка! — захихикала та, которая обозвала меня маньяком.

Меня чуть не раздуло как шарик от обиды. Захотелось тут же сбежать куда подальше, но я и шага ступить не успел.

— Тук‑тук, — меня пару раз похлопали по плечу. Обернулся. Сердце в пятки ушло. — Смело заверяю вас, девушки, он не маньяк!

Девушки захихикали. Одна взяла другую под ручку и потащила ту вглубь магазина.

— Интересный журнальчик, а? — сказала Аня, хитро прищуриваясь. На её лице была заметна сильная усталость, но она всё же улыбалась. — Много прочитал?

Аня, в отличие от своего вчерашнего амплуа, сейчас больше походила на девушку: бежевая облегающая кофта, чёрная юбка, аккуратные ботинки с невысоким каблуком, из‑за чего она стала выше меня на пару сантиметров, красный вязаный шарф и та же чёрная кожаная куртка, что была на ней вчера.

Она красива.

— Я… эм… — густо краснею и отвожу взгляд в сторону. Комплимент застрял в горле. Хотел сказать его, но не хотел показаться идиотом.

— Меня разглядывал, да? — Аня пустила смешок. Тихий, но звонкий, переливающийся всеми оттенками радости. — Отсюда хорошо виден зал «Клипсы», да и ты уж слишком очевидно кого‑то там высматривал. Меня же, да? Не отнекивайся — до сих пор затылок печёт.

— Никого я не высматривал, — буркнул я, не зная, куда мне провалиться. — Олимпиада по физике в пятницу — я искал пособие.

Я высматривал её, а не пособие. Нагло, не таясь, не скрываясь. Аня болтала с покупателями, обслуживала их на кассе, куда‑то несла тяжёлую коробку, смущённо отводила взгляд в сторону, общаясь с коллегой. Всё это я видел пока наблюдал за ней из книжного.

— Ну‑ну, — хмыкнула она. — Тогда как тебя в раздел с женскими журналами занесло? Или я чего-то о тебе не знаю?

— Ветром.

Аня прикрыла рот ладошкой и тихо засмеялась.

— Юморист, — отсмеявшись сказала она и похлопала меня по плечу. — Пошли на фудкорт — я ужасно хочу кофе. А знаешь… — она осеклась и спрятала краснеющие щёки за шарфом. Одна из прядей её волос поднялась, обнажая проколотое ухо.

— Знаю, что?

— Ничего! Ничего не знаю я! Ничего! Ничегошеньки! — она пошла вперёд, натянув шарф до кончика носа. — Пошли, а то я… я… я кофе тебе не возьму!

— Я и сам могу купить его себе.

— Книжку лучше себе купи! — она буркнула под нос ещё что‑то, но я не смог расслышать что. Дважды послышалась короткая мелодия из динамиков торгового центра, а потом прозвучала просьба к владельцу такой‑то машины с таким‑то номером подойти к своей машине.

— Что?

— Я ничего не говорила.

Щёки Ани всё ещё пылали. Она взяла меня за рукав и потащила к эскалатору. Мне отчаянно захотелось посмотреть на её лицо, взглянуть в глаза, снова увидеть улыбку, услышать её смех.

— Стриж, — нежно прошептала Аня, стоя на эскалаторе. Я стоял на четыре ступеньки ниже, но всё равно её услышал. Сердце громко ударилось о рёбра и провалилось в пятки. Я поднял на девушку вопросительный взгляд. — Ты… прости, ничего…

Мне стало любопытно, но волю я этому чувству не дал. Если дам, то Аня убежит, а я не смогу её догнать: пусть я и парень, но с физкультурой никогда не дружил, кое‑как вытягивая нормативы на тройку.

До фудкорта мы шли молча. Она всё ещё держала рукав моего пальто. Её пальцы мелко дрожали. У меня возникло жгучее желание взять её за руку, но как она поймёт этот жест и поймёт ли правильно: не убежит ли она в ту же секунду, разорвав прикосновение? Не назовёт ли меня «идиотом»? Не посмотрит ли она на меня с отвращением?

— При‑и‑ишли! — радостно сказала Аня, небрежно падая на диванчик.

Сажусь напротив. Её щёки всё ещё были красными, но уже не так сильно. Я мимолётно посмотрел ей в глаза. Зелёные, красивые, со множеством искорок. Мне стоило огромных трудов, чтобы не утонуть в них.

— Заказывай что хочешь! Это в качестве извинения за… за пальто, — последнее она сказала, скрыв лицо за меню.

Не переработала ли она? Может, температура?

— Кстати, а что с пальто?

— Мама отстирала. Всё в порядке.

— Фух! А я боялась, что испортила. Оно тебе очень идёт.

Аня пискнула, а я посмотрел на её меню в какой‑то дурацкой надежде на то, что смогу увидеть её лицо сквозь кусок ламинированной бумаги.

— Аня, — от звука своего имени девушка дёрнулась, как ошпаренная, и положила меню на стол. — Ты не заболела? Нет температуры?

— Нет, — она покачала головой. — Я в порядке. Просто… просто не выспалась. Не бери в голову, Стриж.

А взять в голову хотелось. Она ведёт себя странно, да и я чувствую себя так, будто смотрю на задания очередной олимпиады и не знаю, что ответить, а пускать всё на самотёк не хочу.

Приподнялся с дивана, вытянул руку и коснулся лба девушки. Она выглядела как испуганный кролик, но ничего не сказала и взгляда не отвела.

— Вроде температуры нет.

— Не болею я. У меня…

— Здравствуйте.

Что там у неё, Аня не сказала: к нам подошёл официант. Я заказал двойной эспрессо, на что сразу же получил удивлённый и одновременно кислый взгляд девушки. Аня же заказала латте с какой‑то дополнительной опцией, которую озвучить не решилась, но показала в меню.

— Пять минут, и всё будет готово, — официант кивнул и ушёл.

— Так что у тебя?

— Здоровье крепкое. Я занимаюсь… занималась спортом, — грустно и с какой-то болью сказала Аня. Я мог поклясться, что слышал, как что‑то ломается в её голосе. — Волейболом. Восемь лет.

— А сейчас?

— Сейчас нет, — взгляд девушки, в котором ещё недавно метались искры, потух, будто яркость выкрутили до минимума. — Пришлось бросить, и не просто бросить, а прямо посреди сезона.

Шестерёнки в моей голове пришли в движение. Я слышал что‑то такое в прошлом году: это вся школа обсуждала. Одна волейболистка ушла из секции посреди сезона. Тихо. Молча. Без объяснений. Для секции это было ударом, ведь девушка играла в основном составе. Кажется, фамилия у неё начиналась то ли на «М», то ли на «Л». Так и не вспомнишь сразу.

— Не говори, если для тебя это болезненная тема.

— Угу.

Наступило молчание. Такое сильное, давящее, чуть ли не кости ломающее. Я старался не смотреть на Аню, давая ей время прийти в себя. Она оправилась, когда принесли кофе. Один глоток оживил девушку, возвращая её глазам привычный задорный блеск.

— Как сладко! У меня точно слипнется, но оно того стоит!

Отпил немного своего кофе. Горько, кисло, без сахара, но отлично бодрит.

— Ты даже не поморщился? Кремень!

Аня посмотрела на меня с восхищением, хотя нет тут ничего великого.

— Хочешь попробовать? — она будто невзначай пальчиками пододвинула поближе ко мне свой стаканчик. — Ты моё, а я — твоё?

Я нервно сглотнул. Взгляд хитрой лисицы, что уже смакует отобранный у вороны сыр. Это попытка взять меня на слабо? Если так, то давай сыграем.

Я пододвинул свой стаканчик поближе к девушке.

— Пари! — воскликнула она, уже покручивая мой стаканчик в своих руках. — Кто первый смутится, тот проиграл! Ставка… хм… желание!

Киваю и мы одновременно отпиваем по глотку.

Сладко! Так сладко, что во рту вяжет!

Аня шумно поставила чашку на стол, поморщилась от кислоты и начала сверлить меня взглядом, как и я её.

Секунда, две, три, десять. Мы не моргали, не желали уступать, не хотели проигрывать.

Я облизнул губы. Сахара так много, что губы слиплись. Аня тут же густо покраснела и отвела в сторону взгляд.

— Гад! Ты жульничал!

— А разве были правила? — спрашиваю искренне не понимая о чём она. Её кофе правда приклеил мне губы и невозможность их нормально разлепить меня бесила. — Ты проиграла, а значит, должна мне желание.

— Только не пошлое! — взвыла Аня. Она тут же взяла свой стаканчик и сделала несколько глотков. — Непрямой… блин…

— Что?

Она покачала головой, мол, «ничего», а я думал, как бы озвучить своё маленькое, но безумное желание. Я хочу именно этого. Хочу больше, чем первое место на какой‑нибудь олимпиаде.

— Ань.

— Д‑да?

— Можно твой номер?

— Ик! — Аня икнула и испуганно посмотрела на меня. Так продолжалось секунд десять. После этого она кивнула. — Записывай. Плюс семь…

Чтобы убедиться, действительно ли Аня дала мне свой номер, а не какой‑нибудь выдуманный, я сделал звонок.

— Ты мне не веришь? — обиженно надула губы девушка, сбрасывая звонок.

— Доверяй, но проверяй.

— Ах ты так?! Тогда я завтра же сменю номер!

— Не надо!

— Надо! Надо! Чтоб тебе неповадно было! — Аня скрестила руки на груди и надулась пуще прежнего. Прядь волос скользнула между её поблескивающих зеленью глаз. Девушка тут же дунула, пытаясь убрать непослушную прядь. Один раз, второй, третий. В конечном счёте она завела её за ухо пальцами. — Дурак… — буркнула она тихо и покраснела.

— Сама дура.

— Кто первый обзывается — тот так и называется.

— Вот именно, дура. Вот именно.

— Ах ты… ты… — она легонько ткнула меня кулаком в плечо и засмеялась. Её смех как перезвон колокольчиков, каждый из которых трогает меня до глубины души.

— И не стыдно, а? Не стыдно дразнить девушку?

— Если речь о тебе, то нет.

Аня хотела сказать что‑то, но опешила от моих слов и будто захлебнулась. Она много чего мне хотела сказать, но слова никак не могли покинуть выйти наружу. Она подняла телефон и принялась быстро стучать пальцами по экрану.

Аня: Не смущай меня.

Снова, как и много раз до этого, на лице Ани были мягкие оттенки красного. Она уткнулась в телефон и снова быстро начала печатать:

Аня: Позвони мне завтра. Я буду ждать.

Всё во мне перевернулось. Она просит позвонить. Она будет ждать. Я рад этому и… А где она? Только что была тут, а теперь исчезла! Я покрутил головой, как маяк своей лампочкой, но так и не смог увидеть очертания её куртки.

Сумасшедшая… Или это я с ума сошёл? Может, мне всё кажется?

Аня: Ничего тебе не кажется.

На телефон пришло ещё одно сообщение, а затем и ещё одно.

Аня: И мне не кажется.

Я снова покрутил головой. Нашёл! За одной из колонн рядом с фудкортом показались знакомые очертания красного шарфа и чёрные волосы.

Стриж: Я тебя вижу!

Аня осторожно выглянула из‑за колонны, быстро нашла меня взглядом и показала язык. Даже с такого большого расстояния я отчётливо видел румянец на её щеках.

Аня: Я тебя тоже. И?

Аня: И?

Аня:Будем в гляделки играть?

Стриж: С тобой хоть в «Монополию».

Телефон в руках Ани начал судорожно прыгать. Она чудом его поймала, шумно выдохнула и быстро, явно дрожащими руками, написала сообщение:

Аня: Что ты делаешь со мной, Стриж?

Аня: Я… я так с ума сойду!

Аня: Или уже сошла?

Я посмотрел на Аню ещё раз. Она жутко краснела и прятала явную улыбку за шарфом. Как бы мне хотелось побыть с ней ещё немного, хотя бы пару минут.

Стриж: Может, сходим куда‑нибудь?

Аня: В понедельник в школу? (Один смайлик смеётся, другой подмигивает).

Аня: Мы туда каждую неделю ходим.

Стриж: Нет. Я не про школу.

Какое-то время я пялился в экран телефона в ожидании ответа не в силах посмотреть на Аню. Ответ пришёл спустя минуту.

Аня: Посмотри на меня.

И я посмотрел. Аня убрала телефон в карман куртки и показала большие пальцы. В груди так тепло стало, что это меня будто опьянило, хотя я никогда и не пробовал алкоголь.

Она мне нравится, и это пугает. Мы знакомы едва ли сутки, а в моей голове всё ходуном ходит.

Так не бывает!

Не в реальности!

В какой‑нибудь книге — да, бывает, но не здесь!

Аня: Не корчи смешные рожицы!

Я нервно сглотнул. Ани уже не было за колонной. Она была в каком‑то другом месте, где могла видеть меня. Я не стал искать её взглядом. Меня обуял страх. Я испугался себя, своего желания — схватить её и не отпускать.