Ург’аш и духи перепутья (джен)

-

Часть первая: «Дорога, вымощенная скорпидными панцирями и дурными предчувствиями, или Почему козлы — это не транспорт, а испытание веры»

-

Если вы когда-нибудь путешествовали из Долины Испытаний в Оргриммар на попутной телеге, запряжённой двумя козлами, вы знаете: это не дорога, а инициация. В прямом смысле. После такой поездки вы либо смиряетесь с тем, что ваш позвоночник больше никогда не будет прежним, либо открываете в себе талант к ругани, достойный старого орка. Телега — если это гордое слово вообще применимо к конструкции, которая держалась на честном слове, молитвах духам и, кажется, чистом упрямстве, — была старой, скрипучей, и каждый её сустав, каждая доска, каждый гвоздь молили духов о пощаде. Она не катилась — она переваливалась с боку на бок, как подвыпивший кодо, и каждый ухаб отдавался в теле такой вибрацией, что Угги всерьёз начал опасаться за сохранность своих зубов.

Колёса были вырезаны из цельных кусков дерева — не какого-нибудь там молодого дубка, а из древнего, рассохшегося, и, кажется, помнили ещё времена Первой Войны. Одно колесо было чуть больше другого, отчего телега двигалась не по прямой, а по какой-то замысловатой синусоиде, и вознице приходилось постоянно подруливать, чтобы не улететь в кювет. Козлы — мохнатые, бородатые, с демоническим блеском в глазах, — слушались только возницу, старого орка по имени Гракх, который разговаривал с ними исключительно матом. И они понимали. Более того — они, кажется, уважали его за это. Когда Гракх особенно виртуозно выругивал многоэтажную конструкцию, козлы довольно фыркали и прибавляли ходу.

Угги сидел на тюке с сушёными кореньями, которые пахли чем-то терпким и лекарственным, прижимая к груди котомку с амулетами, и пытался не думать о том, что его позвоночник сейчас превратится в пыль, а кости таза, кажется, начали процесс самоликвидации. Амулеты — материнский оберег с волком, тотем Огненного Шока и чёрный камень из пещеры — тихо позвякивали при каждом толчке, и это позвякивание было единственной музыкой в этом аду.

Зин'джи, напротив, наслаждался поездкой, свесив ноги с края телеги и размахивая руками в такт скрипу колёс. Его ирокез, обычно уложенный в некое подобие стиля, сейчас торчал во все стороны, как будто его владелец только что пережил удар молнии. Клешня Судьбы, утомлённый тряской, зарылся в мешок с сушёной рыбой — мешок был его личной собственностью, которую он охранял с яростью дракона, — и оттуда доносилось мерное постукивание: краб репетировал брачный танец на тот случай, если в Оргриммаре встретит достойную самочку. Угги подозревал, что достойной самочки не существует в природе — по крайней мере, такой, которая согласилась бы на ухаживания краба — но Клешню это не останавливало.

— Ты только представь, Угги! — орал Зин'джи, перекрикивая грохот телеги. — Огромный город! Тысячи орков, троллей, тауренов! Таверны на каждом углу! Эльфийки! Настоящие эльфийки, не какие-нибудь деревенские!

— Ты видел эльфиек только на картинках, — резонно заметил Угги, потирая ушибленный зад и пытаясь найти положение, в котором его тело не будет протестовать. Положение не находилось. — И вообще, они в Орду не входят.

— Ну и что! — Зин'джи фыркнул. — В нейтральных землях все бывают. Может, там есть эльфийки-путешественницы. Прекрасные, загадочные, с длинными ушами и... и...

— И с острыми кинжалами, которыми они режут таких, как ты, на ленточки, — подсказал Угги. — И я слышал, эльфийки крови не очень любят троллей.

— Это потому что они ещё не встречали меня! — заявил тролль и так гордо выпятил грудь, что краб высунул из мешка клешню и показал ему что-то среднее между «уймись» и «смотри, как бы не выпал из телеги, идиот, и не утащил меня за собой».

Телега подпрыгнула на очередном ухабе — ухабы здесь были особенные, не простые ямки, а какие-то стратегически расположенные ловушки для позвоночников, — и Угги больно прикусил язык. Во рту появился металлический привкус крови. Гракх обернулся и хрипло гаркнул:

— Не нойте, молодёжь! Раньше вообще пешком ходили! От самого Степового Кряжа до Оргриммара! И ничего, не жаловались!

— А почему не жаловались? — спросил Зин'джи с живым интересом.

— Потому что половина не доходила, — мрачно ответил Гракх и щёлкнул вожжами, добавив что-то настолько непечатное, что даже козлы уважительно прижали уши. Они ускорились, и телега понеслась вперёд так, будто за ними гнался сам дух Скверны.

Через два часа адской тряски — два часа, которые показались Угги вечностью, разбитой на бесконечные ухабы, — на горизонте показались стены Оргриммара.

Угги видел их впервые. И, надо сказать, зрелище было... ошеломляющим. Город высился посреди выжженной равнины, как огромный зверь, припавший к земле перед прыжком. Стены из грубого красного камня, увенчанные деревянными частоколами с черепами — некоторые черепа были такими огромными, что могли принадлежать только драконам. Массивные ворота, окованные железом, на которых висели боевые знамёна, выцветшие на солнце, но всё ещё гордые. Из-за стен поднимался дым сотен костров, кузнечных горнов, походных кухонь — густой, слоистый, переливающийся оттенками серого и чёрного. В воздухе стоял низкий, утробный гул — смесь голосов, стука молотов, рёва животных, лязга оружия и ещё чего-то, неуловимого, что Угги определил как «запах большого города». Пахло дымом, кожей, потом, жареным мясом, специями и, кажется, немного магией — той особенной, терпкой, которая скапливается в местах, где живёт много шаманов.

— Ничего себе, — выдохнул он, забыв о многострадальном позвоночнике.

— Ага, — Зин'джи тоже затих, забыв про эльфиек. — Даже козлы притихли.

Козлы действительно замолчали, уставившись на ворота с таким видом, будто прикидывали, можно ли сожрать череп с частокола. Один из них даже облизнулся.

Гракх натянул вожжи и повернулся к пассажирам. Его лицо, изрезанное морщинами, как старая карта, выражало смесь облегчения и усталости.

— Всё, приехали. Дальше пешком. Вон там, за воротами, центральная площадь. Найдёте по запаху — где больше всего жарева, там и центр. А мне надо в грузовой сектор, сдавать коренья. Счастливо не помереть, молодёжь.

— Спасибо, дядя Гракх! — крикнул Зин'джи, спрыгивая с телеги и едва не падая лицом в пыль. Пыль была красной, мелкой и немедленно набилась в нос и рот.

— Не за что, — буркнул возница. — И вот ещё что... — он понизил голос и наклонился к ним. От него пахло табаком, козлами и многолетней мудростью. — В городе сейчас неспокойно. Приезжих много. Какие-то тёмные личности шляются. Спрашивают про какие-то камни, про порталы, про Запределье. Будьте поосторожнее. И если увидите эльфийку с рыжими волосами и в очках — не связывайтесь. Говорят, она опасна.

Угги и Зин'джи переглянулись. Эльфийка? В очках? Это звучало подозрительно.

Гракх хлестнул козлов, и телега, заскрипев, покатила в объезд основных ворот. Угги и Зин'джи остались стоять на дороге, глядя на исполинские створки, за которыми начиналась новая жизнь.

— Ну что, идём? — спросил тролль, поправляя своё нелепое ожерелье из акульих зубов. Зубы были разного размера и торчали в разные стороны, и Угги в очередной раз подумал, что это ожерелье — идеальная метафора Зин'джи: нелепое, но обаятельное.

— Идём, — ответил Угги, сжимая в руке тотем Огненного Шока. Тотем был тёплым, и это придавало уверенности. — Только давай договоримся: если что, я использую магию.

— Договорились, — легко согласился Зин'джи. — А если магия не поможет, тогда я использую свой лук. А если лук не поможет, тогда Клешня Судьбы использует своё обаяние.

Краб, выбравшийся из мешка и устроившийся на плече хозяина, издал звук, очень похожий на скептическое хмыканье.

Они подошли к воротам. Там стояли двое стражников — орки в полном боевом облачении, с алебардами, больше похожими на дровосечные топоры. Доспехи их были покрыты царапинами и вмятинами — видимо, служба у ворот Оргриммара была не самой спокойной. Лица их были суровы, как у людей, точнее орков, которые уже видели всё и давно перестали удивляться.

— Кто такие? — спросил первый стражник, лениво перегораживая дорогу алебардой.

— Ученик шамана Ург'аш и охотник Зин'джи, — отрапортовал Угги, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получалось не очень — голос всё-таки дрогнул. — Мы из Долины Испытаний. Нас послала Бабка Зула.

Стражники переглянулись. Имя Бабки Зулы, видимо, что-то значило даже здесь — и это «что-то» было смесью уважения и лёгкого страха.

— Бабка Зула? — переспросил второй. — Та самая, что...

— Да, та самая, — поспешно сказал Угги. — Которая может превращаться в ворона и гадить на головы особо наглым ученикам.

Стражники хмыкнули. Первый убрал алебарду.

— Проходите. Только без глупостей. За порядком следит лично вождь Тралл. Попадётесь на хулиганстве — будете объяснять ему лично.

Угги сглотнул. Тралл. Легендарный вождь Орды, шаман, который разговаривал с самими духами стихий. Тот, кто освободил орков от власти демонов. Тот, кто основал этот город. Угги читал о нём в книгах, которые приносила Зула, — старых, потрёпанных, с загнутыми уголками. Но встретиться с ним лично... это было всё равно что встретить духа предков во плоти.

— Мы аккуратно, — пообещал он.

И они шагнули в Оргриммар.

-

Часть вторая: «Город контрастов, или Почему троллям нельзя доверять карты, а крабам — оставлять без присмотра»

-

Оргриммар оказался ещё больше, чем можно было представить снаружи. И громче. И хаотичнее. Улицы, вымощенные грубым булыжником, разбегались во все стороны, как трещины на панцире гигантской черепахи. Повсюду стояли здания, построенные вперемешку из дерева, камня и металла, украшенные черепами, шкурами и тотемами — некоторые тотемы были такими огромными, что уходили в небо на несколько этажей. В воздухе висела пыль, поднятая тысячами ног, и крики торговцев, перебивающих друг друга в бесконечной битве за внимание покупателей.

— Свежие скорпиды! Пойманы сегодня утром! Ещё шевелятся! Смотрите, вон тот — он вам подмигивает!

— Оружие! Кому оружие! Мечи, топоры, булавы, ножи для метания! Всё для доблестных воинов! Скидка для новобранцев! Двойная скидка, если вы не знаете, что такое скидка!

— Амулеты! Обереги! Защита от сглаза и порчи! Лично благословлены тремя шаманами! Четырьмя, если считать того, что благословил их во сне!

— Сюда, сюда! Лучшая броня из шкуры кодо! Не пробивается, не промокает, не воняет! Почти!

Угги вертел головой, стараясь запомнить дорогу, но это было невозможно. Город был лабиринтом, построенным, кажется, по принципу «а давай-ка сделаем вот тут поворот, а вот тут — лестницу в никуда, а вот тут — мостик, который ведёт к ещё одному мостику». Узкие проулки между домами, лестницы, ведущие куда-то вверх, мостики над канавами, заполненными мутной водой, в которой плавало что-то, очень отдалённо напоминающее рыбу, но, скорее всего, бывшее чьим-то неудачным обедом. В центре возвышалось огромное здание из красного камня, увенчанное гигантским знаменем с символом Орды — чёрный знак на алом фоне. Это была Цитадель — сердце города, место, где сидел вождь.

— Нам туда, — сказал Угги, кивая на знамя.

— Почему?

— Потому что там, наверное, сидит Тралл. А раз мы в городе, нужно представиться. Таков обычай. Бабка Зула говорила: «Пришёл в чужой город — сначала к вождю, потом в таверну. Иначе духи обидятся».

— Обычай? — Зин'джи почесал затылок. — А может, сначала в таверну? Я слышал, тут есть таверна «Сломанный Клык». Говорят, там подают лучшее пиво к югу от Ясеневого Леса. И рёбрышки. И жареного кодо. И...

— Зин'джи, мы здесь по делу. У нас послание от Бабки Зулы. Потом — таверна.

— Ладно-ладно, — тролль поднял руки. — Только ты главный. Я просто скромный охотник с крабом.

Краб в ответ клацнул клешнёй, что, вероятно, означало «пока что скромный, но это ненадолго, дайте только добраться до рыбы».

Они двинулись в сторону Цитадели, пробираясь сквозь толпу. Орки, тролли, таурены, огромные, рогатые, пахнущие степью и шерстью, и от каждого исходила аура такого спокойствия, что хотелось немедленно сесть и помедитировать, гоблины, мелкие, суетливые, с бегающими глазками, которые, казалось, видели всё и сразу, даже несколько нежити из числа Отрекшихся — они двигались с какой-то жутковатой грацией, и от них пахло формалином, — все они составляли этот кипящий, бурлящий котёл, именуемый Оргриммаром.

На полпути их остановил патруль — трое орков в алых накидках Кора'крон, элитной гвардии вождя. Их доспехи блестели, оружие было наточено до бритвенной остроты, а лица выражали ту особую суровость, которая бывает только у тех, кто отвечает за безопасность первых лиц. Старший, с седыми висками и лицом, изрезанным шрамами — каждый шрам, вероятно, имел свою историю, — оглядел путников с ног до головы.

— Вы кто такие? — спросил он без всякой враждебности, но так, что захотелось немедленно предъявить все документы, даже те, которых нет, и, возможно, написать явку с повинной за преступления, которых не совершал.

— Ученик шамана Ург'аш и охотник Зин'джи, — в третий раз за день повторил Угги, уже начиная чувствовать себя попугаем. — Мы из Долины Испытаний. У нас послание от Бабки Зулы, шаманки. Мы ищем приёма у вождя Тралла.

Гвардеец прищурился.

— У вождя? — он хмыкнул. — С каких это пор ученики приходят прямо к вождю? Обычно к нему приходят генералы. Или герои. Или те, кто крупно провинился.

— У нас важное дело! — встрял Зин'джи, не в силах больше сдерживаться. — Очень важное! Связанное с духами, пророчествами, кентаврами и... и...

— И амулетами, — спокойно добавил Угги, показывая три предмета на шее. Один из них — чёрный камень, подарок матери, — слабо светился в утреннем свете, и в его глубине что-то пульсировало.

Гвардеец уставился на камень. Его суровое лицо дрогнуло. Он переглянулся с товарищами.

— Интересно, — сказал он. — Ладно. Идите. Цитадель прямо. Там у входа стража. Скажете, что вас прислал Кровавый Страж Гур'тан. Может, и пропустят. А может, и нет. Там как настроение у ребят.

— Спасибо, господин Гур'тан! — воскликнул Зин'джи.

— Не господин, а Кровавый Страж, — поправил орк с ноткой гордости. — И вот ещё что... — он бросил взгляд на Клешню, который заинтересованно осматривал его начищенные сапоги с видом оценщика в ломбарде. — Убери краба. А то примут за обед. У нас в казармах повар — тролль. Он крабов очень уважает. В кулинарном смысле.

Тролль поспешно запихнул Клешню обратно в мешок, откуда тут же раздалось возмущённое клацанье, которое можно было перевести как «я не обед, я боевая единица, и я это запомню, и когда-нибудь, когда ты меньше всего будешь ожидать, я устрою тебе тактическое щипание».

Цитадель оказалась внутри ещё внушительнее, чем снаружи. Огромный зал с каменными колоннами, украшенными боевыми топорами и знамёнами. Пол, выложенный плитами тёмного камня, отполированными тысячами ног. Посреди зала горел гигантский очаг, вокруг которого сидели шаманы и что-то обсуждали вполголоса. Угги заметил среди них знакомую фигуру — Регара Земляную Ярость. Тот сидел на скамье у огня, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на Угги с таким видом, будто ждал их уже час. Или два. Или всю жизнь.

— А, вот и вы, — прогудел он, поднимаясь. Его голос, низкий и рокочущий, разнёсся под сводами зала. — Я думал, вы только к вечеру доберётесь. Эта телега Гракха — настоящая пытка, да? Я на ней однажды ездил. С тех пор у меня спина болит при смене погоды. А погода в Оргриммаре меняется часто.

— Вы знаете Гракха? — удивился Угги.

— Все знают Гракха, — Регар усмехнулся. — Он единственный, кто может управлять этими козлами. Говорят, он заключил с ними договор: они его не сбрасывают с телеги, он их не превращает в шашлык. Ладно. Раз пришли — пошли. Тралл ждёт.

— Тралл? — Угги поперхнулся. — Нас ждёт сам Тралл?!

— Я рассказал ему о тебе. О твоём видении. Об амулете. О том, как ты умудрился договориться с духами, хотя они тебя постоянно поджигают. Он заинтересовался. — Регар помолчал. — Очень заинтересовался.

Они прошли через главный зал, потом через длинный коридор, охраняемый ещё двумя гвардейцами Кора'крон, которые оглядели их с ног до головы, но ничего не сказали — видимо, Регар был здесь достаточно известен. И наконец оказались в тронном зале. Это было огромное помещение с высоким сводчатым потолком, теряющимся в темноте. По стенам висели шкуры огромных зверей — волков, медведей, даже одного дракона, — а в центре, на возвышении, стоял трон, вырезанный из цельного камня. На троне сидел Тралл.

Вождь Орды был именно таким, каким его описывали книги, легенды и рассказы Бабки Зулы: высокий, мощный, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косы, и спокойными, проницательными глазами. От него исходила сила — не грубая, не подавляющая, как от некоторых воинов, а мягкая, обволакивающая, как тепло очага в холодную ночь. В руке он держал Молот Рока — легендарное оружие, которое, по слухам, могло призывать молнии и разговаривать с духами.

Угги замер на пороге. Зин'джи замер рядом. Клешня, высунувшись из мешка, тоже замер, уставившись на Тралла стебельчатыми глазами с выражением, которое можно было принять за уважение. Или за оценку: «Интересный экземпляр. Интересно, у него есть рыба?»

— Подойдите, — голос Тралла был низким и рокочущим, как отдалённый гром, но в нём не было угрозы. Только спокойствие. Бесконечное, как море. — Я ждал вас.

Они подошли ближе. Угги чувствовал, как колени дрожат. Он столько раз представлял эту встречу — ещё там, в Долине Испытаний, лёжа на своей жёсткой лежанке и глядя в потолок пещеры. Но реальность оказалась куда более ошеломляющей. Тралл смотрел на него, и под этим взглядом все тщательно заготовленные речи вылетели из головы, как испуганные птицы.

— Расскажи мне о Колючем Холме, — сказал вождь. — Всё. Без утайки.

И Угги рассказал. О том, как духи послали его туда. О кентаврах, которые рыскали у подножия холма. О пещере, где он нашёл амулет матери. О видении — о том, как Зарна говорила с ним, как показала ему древнее зло, запечатанное под холмом. О волке из молний, который сказал: «Ты — ключ».

Тралл слушал молча, не перебивая. Только когда Угги закончил, он произнёс:

— Древнее зло под Колючим Холмом... Я слышал об этом. Старые легенды говорят, что там погребён один из генералов Пылающего Легиона, павший ещё во времена Первой Войны. Твоя мать была права: печать слабеет. И то, что кентавры ищут амулет — дурной знак. Очень дурной.

— Что же нам делать? — спросил Угги.

— Пока — ничего. Ты ещё не готов. Но я вижу, что духи отметили тебя. — Тралл встал с трона и сделал шаг вперёд. Он оказался ещё выше, чем выглядел сидя. — Знаешь, Ург'аш, я много лет не встречал молодых шаманов, которые слышали бы духов... так, как ты. Не приказывали. Не умоляли. А слышали. Это редкий дар. Очень редкий.

— Но я не умею им пользоваться! — вырвалось у Угги. — У меня всё получается через раз! Духи то слушаются, то издеваются, то вообще игнорируют! Один раз дух огня поджёг мне брови просто потому, что я подумал о жареном вепре!

Тралл усмехнулся — и в этой усмешке было что-то очень человеческое, очень тёплое.

— А ты пробовал с ними договариваться? — спросил он.

— Все говорят: «Договаривайся». Но как?! Как договориться с духом огня, который вместо растопки хвороста поджигает тебе брови?

— Очень просто. — Тралл протянул руку ладонью вверх, и на ней сам собой зажёгся маленький огонёк — ровный, послушный, как ручной зверёк. Он танцевал на ладони, переливаясь оттенками оранжевого и золотого. — Настоящий шаман не повелевает стихиями. Не приказывает. Даже не просит — просить могут слуги. Настоящий шаман предлагает. Дружбу. Сотрудничество. Угощение. Духи — не слуги. Они — союзники. Друзья. А друзьям не приказывают. Друзей угощают, хвалят, благодарят. Попробуй.

Угги смотрел на огонёк. Он был похож на тот, что зажёгся в пузырьке у алтаря в Долине Духов. Маленький, тёплый, послушный. Неужели у Тралла всё так просто?

— Я... попробую, — он вздохнул. — Но сейчас я бы хотел попросить вас о другом. Мы с Зин'джи слышали, что в Пылающих Степях появились драконы. Чёрные драконы. И мы хотели бы...

— Хотели бы отправиться туда и разведать? — Тралл прищурился. — Это опасное задание. Очень опасное. Ты уверен?

— Да, — твёрдо сказал Угги.

— Хорошо, — кивнул вождь. — Я как раз искал добровольцев. Мои разведчики докладывают, что чёрные драконы активизировались у Глубин Чёрной горы. Что-то привлекло их. Возможно, тот самый артефакт, о котором ты говорил. Возможно, что-то другое. Отправляйтесь туда, выясните, что происходит, и возвращайтесь с докладом. Это будет твоим испытанием, юный шаман.

— Благодарю, — Угги поклонился, едва не задев лбом колено.

— И вот ещё что, — Тралл снова улыбнулся. — Я вижу, ты носишь оберег матери. Это хорошо. Но шаману нужно не только прошлое, но и настоящее. Держи.

Он взял с подлокотника трона небольшой мешочек и кинул Угги. Внутри звякнули монеты — много монет.

— Это на снаряжение и на дорогу. Купите всё, что нужно. И берегите друг друга.

Угги сжал мешочек в руке, чувствуя, как горло перехватывает от благодарности. Он хотел сказать что-то возвышенное, что-то достойное момента, но получилось только:

— Спасибо, вождь. Мы не подведём.

— Знаю, — ответил Тралл и кивком отпустил их.

Когда они вышли из тронного зала, Зин'джи сдавленно выдохнул:

— Я чуть не умер от страха. Ты видел его плечи? Это же гора, а не плечи! У меня никогда в жизни так коленки не тряслись! Даже когда на меня напал тот медве ...

— Заткнись, — прошептал Угги, хотя у самого коленки тряслись не меньше. — Он может услышать.

— Он всё слышит, — раздался голос Регара, который незаметно подошёл сзади. — Он — Тралл. Он слышит всё. Даже то, что ты думаешь. Так что думай осторожнее. — Ну, как прошло?

— Он дал нам задание! — гордо сообщил Зин'джи. — В Пылающие Степи! Разведать насчёт драконов!

— Знаю, — Регар усмехнулся. — Я сам просил его об этом. Тебе, Ург'аш, нужен опыт. Реальные битвы. Реальные опасности. Только так ты научишься слышать духов. Книги и тренировки — это хорошо, но без практики ты так и останешься поджигателем бровей. И кстати... — он замялся, что было совсем на него не похоже. — Я слышал, ты освоил Огненный Шок? Покажешь?

Угги замялся. Показывать умения перед Регаром было всё равно что петь перед соловьём. Или танцевать перед духом ветра. Или варить зелье перед Бабкой Зулой.

— Хорошо. Только... у меня не всегда получается с первого раза. И со второго. И с третьего. В общем, стабильность — не мой конёк.

— Ничего. Давай.

Угги снял с шеи тотем и вытянул руку в сторону пустого коридора. «Дух огня, — мысленно позвал он, — давай повеселимся. Вон там, на стене, висит факел. Давай зажжём его. Без дров, просто магией. Красиво, аккуратно, без фейерверков. Давай?»

Он представил, как тонкая струя пламени срывается с тотема и летит к факелу. Представил, как фитиль вспыхивает ровным, послушным огнём. Представил, как Регар кивает и говорит: «Неплохо, ученик». И...

Из тотема вырвался язык пламени. Но не тонкий и контролируемый, как он представлял, а широкий, мощный, жадный — такой, какой вырывается из пасти дракона. Он метнулся вперёд, пролетел мимо факела и врезался в стену рядом. А там, как назло, висело знамя Орды — огромное красное полотнище с чёрным символом, гордость гарнизона.

Знамя вспыхнуло мгновенно. Оно занялось с такой скоростью, будто только и ждало повода.

— Ах ты!.. — Регар бросился к знамени, срывая его со стены и затаптывая ногами. — Угги! Ты что творишь?!

— Я хотел в факел! — завопил Угги, бросаясь на помощь. — Оно само! Дух огня решил, что знамя — это более достойная цель!

— «Само» у него всё! — рычал Регар, втаптывая остатки знамени в каменный пол. От знамени остались только обугленные лохмотья и запах гари. — Ладно, хорошо, что не в трон Тралла. И не в самого Тралла. Слушай, парень, тебе срочно нужен контроль. Иди в лавку, купи амулет для фокусировки. Без него ты весь город спалишь! А город, знаешь ли, деревянный!

Зин'джи, который наблюдал эту сцену, тихо ржал в кулак, согнувшись пополам. Клешня Судьбы выполз из мешка и смотрел на дымящееся знамя с выражением, которое можно было трактовать как «я же говорил, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, но кто меня слушает? Никто. Я просто краб».

-

Часть третья: «Таверна «Сломанный Клык», или Искусство соблазнения по-тролльи и почему крабам не место на столе у эльфиек»

-

После инцидента со знаменем Регар лично проводил их до лавки — «чтобы ты по дороге не поджёг ещё что-нибудь, например, казарму или склад с провиантом» — и заставил купить амулет для фокусировки. Лавка была гоблинской, что означало: всё дорого, всё блестит, и всё работает не совсем так, как обещано. Продавец — щуплый гоблин по имени Зин'зик, никакого отношения к Зин'джи, хотя тролль на всякий случай проверил родословную — с жаром расписывал достоинства амулета:

— Простая деревянная пластинка! С выжженным символом спирали! Помогает направлять магический поток! Снижает вероятность неконтролируемых выбросов на тридцать семь процентов! Гарантия — неделя! Деньги не возвращаем! Совсем! Ни при каких обстоятельствах! Если амулет взорвётся — это ваша проблема! Если амулет подожжёт ваш дом — это тоже ваша проблема! Если амулет призовёт демона — это определённо ваша проблема, и я тут ни при чём!

— А почему только тридцать семь процентов? — подозрительно спросил Угги. — Почему не пятьдесят? Или не сто?

— Потому что магия — это не математика! — заявил гоблин. — Если бы магия была математикой, мы бы все давно разбогатели! Тридцать семь процентов — это очень хороший показатель! Лучший на рынке! Конкуренты предлагают двадцать! Их амулеты взрываются!

Угги заплатил, торгуясь, как учила Бабка Зула: «Если гоблин согласился сразу — ты продешевил. Если гоблин плачет — ты почти у цели. Если гоблин проклинает тебя и всю твою семью до седьмого колена — значит, цена справедливая», надел амулет рядом с остальными и почувствовал себя немного увереннее. По крайней мере, теперь он мог надеяться, что следующий Огненный Шок не спалит чью-нибудь бороду. Или знамя. Или город.

— Всё, теперь в таверну? — с надеждой спросил Зин'джи.

— В таверну, — согласился Угги. — Заслужили.

«Сломанный Клык» находился в Квартале Могущества, неподалёку от казарм. Это было массивное здание, сложенное из тёмного, почти чёрного дерева, и украшенное, как водится, черепами. Черепа были разные — волчьи, медвежьи, даже один драконий, — и все они смотрели на посетителей пустыми глазницами с каким-то потусторонним гостеприимством. Над входом висела вывеска: клык кодо, переломленный пополам и скреплённый бронзовыми скобами. Из распахнутых дверей доносился гул голосов, звон кружек и запах, который Угги определил как «жареное мясо, эль и приключения».

— Вот это место! — Зин'джи потянул носом, как охотничий пёс. — Чую, тут подают отличные рёбрышки. И пиво. И, кажется, что-то жареное. И определённо есть рыба — Клешня вот уже щёлкает.

— Ты везде чуешь рёбрышки, — заметил Угги, но спорить не стал.

Внутри таверна оказалась просторной и полумрачной. Посреди зала горел огромный очаг, на котором жарилась целая туша кодо — поворачиваясь на вертеле, она истекала соком, и капли шипели на углях, испуская божественный аромат. Вокруг стояли массивные деревянные столы, за которыми сидели орки, тролли, таурены и даже несколько гоблинов, что-то бурно обсуждавших. У стойки трактирщик — огромный орк с лысой головой и передником, заляпанным жиром так, что жир, казалось, был частью ткани, — разливал эль из дубовой бочки.

— Свободный столик! — Зин'джи целеустремлённо двинулся в угол, где у стены стоял небольшой стол на двоих. Угги последовал за ним, по пути уворачиваясь от официантки-орчихи, которая несла поднос с четырьмя кружками и при этом умудрялась ещё и отдавать распоряжения повару.

Они уселись. Клешня Судьбы немедленно выбрался из мешка и устроился на столе, подогнув под себя все восемь ног и уставившись на вертел с кодо с выражением голодного созерцания. Зин'джи подозвал официантку и заказал «всё, что есть, и побольше».

— И эля, — добавил он. — Две кружки. Нет, три. Клешня тоже будет пить.

— Крабам нельзя эль, — заметила официантка, приятная молодая орчиха с коротко стриженными волосами и усталыми, но добрыми глазами.

— Он не простой краб, — гордо сказал Зин'джи. — Он боевой краб. Ему можно. Он заслужил. Он сегодня спас мою жизнь. Ну, почти. Он хотя бы пытался.

Клешня в подтверждение поднял клешню и сжал её в нечто, похожее на «давай сюда, я жду».

Когда принесли еду — гора жареных рёбрышек, миска варёных корнеплодов, лепёшки, козий сыр и, собственно, эль, — Зин'джи набросился на неё с таким энтузиазмом, что кости летели в стороны. Клешня, получив отдельную мисочку с рыбным бульоном, погрузился в трапезу с достоинством королевской особы.

Угги ел медленнее, размышляя о предстоящем путешествии. Пылающие Степи. Он читал об этих местах — бесплодные, выжженные земли, где обитают драконы и элементали огня. Где сама земля дышит жаром. Где вода кипит в колодцах. Опасно. Очень опасно.

— Не грусти, — с набитым ртом сказал Зин'джи, размахивая рёбрышком. — Тралл нас не просто так послал. Он верит в тебя. И Регар верит. И Бабка Зула верит. И я верю. Даже краб верит, хотя он вообще недоверчивый.

— Спасибо, — Угги слабо улыбнулся. — Просто... я боюсь. Вдруг я не справлюсь?

— Справишься, — тролль отхлебнул эля и рыгнул. — Ты же у нас ключ. А ключи, они всегда открывают двери. Даже если сначала заедают. Даже если дверь ржавая. Даже если замок сломан. Ты — ключ. А ключи не сдаются.

В этот момент дверь таверны распахнулась, и в зал вошла она.

Эльфийка крови.

Высокая, стройная, с длинными рыжими волосами, собранными в небрежный хвост, из которого выбивались непослушные пряди. Одета она была в дорожный костюм из тёмной кожи, усиленный лёгкими металлическими пластинами, а за спиной у неё висел посох с навершием в виде драконьего глаза. На лице её, тонком и точеном, сияли очки в тонкой золотой оправе — неожиданный штрих, делавший её похожей на библиотекаря. Впрочем, цепкий и слегка надменный взгляд, которым она обвела зал, разрушал это впечатление. Так смотрит не библиотекарь. Так смотрит хищник, оценивающий добычу.

Зин'джи перестал жевать. Рёбрышко выпало из его пальцев и шлёпнулось на стол.

— Эльфийка, — выдохнул он, чуть не подавившись. — Настоящая. Смотри, Угги! Рыжая! В очках! Как в моих мечтах!

— Вижу, — сухо ответил тот.

Эльфийка тем временем подошла к стойке и что-то тихо сказала трактирщику. Тот кивнул в сторону дальнего столика. Она села, заказала стакан вина — Угги удивился: в Оргриммаре вино? Видимо, для особых гостей, — и принялась рассматривать зал с видом человека, который оценивает качество грязи на сапогах присутствующих.

— Пойду познакомлюсь, — решительно заявил Зин'джи, вставая.

— Сядь, — шикнул Угги. — Ты что, не видишь? Она из эльфов крови. Они не любят троллей. У них тысячелетняя история нелюбви к троллям. Там было много всего. Войны. Кровь. Взаимные проклятия.

— Но я же обаятельный!

— Зин'джи!

Но тролль уже шёл через зал, поправляя ожерелье из акульих зубов и приглаживая ирокез. Клешня, почуяв, что хозяин задумал очередную глупость, сполз со стола и засеменил следом — то ли для поддержки, то ли для сдерживания, то ли чтобы посмотреть, чем всё это кончится.

Угги оставалось только наблюдать. И молиться духам.

Зин'джи приблизился к столику эльфийки и, широко улыбнувшись, начал:

— Прекрасная госпожа! Я, Зин'джи из племени Черного Копья, охотник и искатель приключений, сражён вашей красотой наповал! Позвольте узнать ваше имя и предложить вам разделить со мной трапезу? У меня есть рёбрышки. И краб.

Эльфийка медленно подняла глаза. За стёклами очков они казались двумя кусочками изумруда — холодными, острыми и очень, очень опасными.

— Тролль, — произнесла она ледяным тоном, и в этом одном слове было столько презрения, что хватило бы на целую армию. — Во-первых, убери свои рёбрышки. Во-вторых, если ты сейчас же не уберёшься обратно, я превращу тебя в жабу. И, в-третьих, что это за членистоногое ползёт по моему столу?

Клешня Судьбы, воспользовавшись моментом, действительно забрался на стол эльфийки и теперь исполнял свой фирменный брачный танец: приподнимался на задних ногах, выписывал клешнями круги и издавал щёлкающие звуки. Эльфийка смотрела на него с брезгливым ужасом, смешанным с каким-то научным интересом.

— Это... это краб, — промямлил Зин'джи, чья уверенность улетучилась, как дым от трубки Бабки Зулы на ветру. — Он так знакомится. Это у него ритуал. Очень древний. Традиционный.

— Знакомится? — эльфийка встала, и вокруг её пальцев замерцали огоньки магии. — Я тебе сейчас так «познакомлюсь», что ты своих не узнаешь!

Угги понял: пора вмешиваться. Он вскочил и ринулся к столику.

— Прошу прощения, госпожа! — выпалил он, хватая Зин'джи за плечо и оттаскивая назад. — Мой друг немного... перебрал с элем. И краб у него невоспитанный. Мы сейчас уйдём. Прямо сейчас. Сию минуту.

Эльфийка перевела взгляд на Угги. Огоньки магии погасли. Она поправила очки и оглядела его с головы до ног — так, как оценивают товар на рынке.

— Шаман? — спросила она, заметив тотемы на его шее. — Молодой. Очень молодой. И, судя по ауре, не слишком умелый. Аура у тебя, знаешь ли, скачет, как заяц. То яркая, то тусклая. Это значит, что ты не контролируешь свой дар.

— Учусь, — коротко ответил Угги, чувствуя, как уши начинают краснеть. — Мы уходим.

— Стоять, — вдруг сказала эльфийка. — Ты из какой школы? Где обучался?

— В Долине Испытаний. У Бабки Зулы. И у Регара Земляной Ярости.

При упоминании Регара эльфийка чуть приподняла бровь. Это было почти незаметно, но Угги заметил.

— Регар? — она хмыкнула. — Знаю такого. Грубый, но неглупый. Он всё ещё таскает с собой тот дурацкий амулет из клыков? Который, по его словам, защищает от демонов, а на самом деле просто воняет?

— Да, — Угги кивнул. — Вы с ним знакомы?

— Пересекались, — уклончиво ответила она. — Слушай, шаман. У меня есть предложение. Я ищу кое-что в Глубинах Чёрной горы. Артефакт. Древний. Очень редкий. Мне нужны попутчики. Не для защиты, — поспешно добавила она, — а для того, чтобы отвлекали драконов, пока я работаю. Вы, как я слышала, всё равно туда направляетесь? От Тралла задание?

— Откуда вы знаете? — насторожился Угги.

— В Оргриммаре слухи разносятся быстро, особенно если ты случайно поджёг знамя в тронном зале, — эльфийка усмехнулась, и усмешка эта была острой, как бритва. — Да, я слышала. Весь город уже слышал. Говорят, Регар топтал знамя, как бешеный кодо. Так что? Сотрудничаем?

Угги задумался. С одной стороны, эта эльфийка крови явно себе на уме. С другой — она знает Регара, она маг, а это полезно против драконов, и она, кажется, разбирается в артефактах. И, если честно, она была... интересной. Опасной, но интересной.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Аларис. Аларис Яркая Искра. Магистр Огня, исследователь, искатель древностей. В некотором роде — изгой.

— А меня — Ург'аш. Все зовут Угги.

— Угги? — она фыркнула. — Подходящее имя. Похоже на звук, который издаёт лягушка, когда наступаешь ей на лапу.

— А «Аларис» похоже на название болезни, — парировал Угги, неожиданно для себя. — «У меня аларис». Звучит серьёзно.

Эльфийка замерла. Потом, к его удивлению, уголки её губ дрогнули в улыбке. Это была первая улыбка, которую он у неё увидел.

— А ты дерзкий. Это хорошо. Дерзкие дольше живут. — Она протянула руку. — Договорились?

Угги пожал её ладонь. Рукопожатие было крепким, почти мужским — видимо, магия огня укрепляет не только дух, но и мышцы.

— Договорились. Выступаем завтра на рассвете. У восточных ворот.

— Вот и славно. — Аларис поднялась, бросила на стол монету за вино и направилась к выходу. Проходя мимо Зин'джи, который всё ещё стоял с видом побитого щенка, она бросила, не оборачиваясь: — И убери краба. Если он ещё раз исполнит при мне этот танец, я скормлю его дракону. У меня есть знакомый дракон. Он как раз любит крабов.

И вышла.

— Ну, — сказал Зин'джи, переводя дух, — кажется, я ей понравился.

Клешня, сидя на столе, издал звук, подозрительно похожий на «не обольщайся, идиот, она тебя чуть не превратила в жабу».

-

Часть четвёртая: «Пылающие Степи и уроки выживания в компании рыжей занозы, или Почему эльфийки крови не любят, когда им указывают на их недостатки»

-

Утро встретило их пыльным ветром и палящим солнцем. Аларис ждала их у восточных ворот Оргриммара, сидя на камне и читая какую-то книгу. Сегодня она была одета ещё более практично: лёгкая кольчуга поверх кожаного костюма, на поясе несколько подсумков, за спиной — всё тот же посох. Очки поблёскивали в лучах восходящего солнца. Увидев Угги и Зин'джи, с неизменным крабом на плече, она захлопнула книгу и встала.

— Опаздываете, — констатировала она.

— На две минуты, — возразил Угги.

— Для мага огня две минуты — это две лишние минуты, за которые дракон мог сожрать ваш лагерь. Или мой. А мой лагерь — это я. Учтите на будущее.

Зин'джи хотел что-то возразить, но передумал, поймав её взгляд. Взгляд был красноречивее любых слов.

Путь до Пылающих Степей занял почти день. Шли пешком, потому что ни один уважающий себя караванщик не совался в эти земли без серьёзной охраны. Угги, шагая по выжженной равнине, чувствовал, как амулет на его груди — тот самый, чёрный, из пещеры, — начал слегка нагреваться. Словно узнавал эти места. Словно что-то здесь было связано с ним.

— Здесь когда-то была битва, — негромко сказала Аларис, когда они остановились на привал у большого валуна. Валун был покрыт трещинами и, кажется, когда-то был частью чего-то большего. — Великая битва. Орда сражалась с драконами и слугами Огненного Лорда. Земля до сих пор помнит. Чувствуешь?

— Чувствую, — ответил Угги. — Дух огня здесь силён. Но он... другой. Более дикий. Более... злой? Нет, не злой. Скорее, яростный.

— Это потому что ты привык к домашним духам, — она усмехнулась. — Твоя Бабка Зула приручила их за десятилетия. А здесь духи — как необъезженные скакуны. Они не знают, что такое узда. Попробуй с ними заговорить. Если получится — ты сделаешь большой шаг вперёд.

Угги закрыл глаза и потянулся к духу огня. Тот откликнулся сразу — но не как ласковый котёнок, а как голодный волк, который не уверен, друг ты ему или добыча. «Чего тебе?» — казалось, прорычал он. «Ничего, — ответил Угги мысленно. — Просто хотел поздороваться. Я тут прохожу мимо. С другом. И с эльфийкой. Не сердись. Мы не хотим тебя беспокоить». Дух помолчал, оценивая его. Потом... успокоился. Жар, стоявший в воздухе, стал чуть менее обжигающим.

— Интересно, — Аларис смотрела на него с любопытством. — Ты действительно слышишь их. Не просто магия. Ты с ними беседуешь. Я читала о таком, но никогда не видела вживую.

— Пытаюсь, — Угги открыл глаза. — А ты разве нет? Ты же маг.

— Маги используют силу, не спрашивая, — она пожала плечами. — Мы берём. Мы черпаем энергию из окружающего мира и преобразуем её. Вы, шаманы, просите. Вы договариваетесь. Это разный подход. Я не говорю, что какой-то лучше. Но твой — редкость. Очень большая редкость.

К вечеру они достигли предгорий Чёрной горы. Здесь было ещё жарче. Из расщелин в скалах вырывались языки пламени — не простого, а какого-то странного, с зелёным отливом. Воздух дрожал от марева. Камни под ногами были горячими. Аларис уверенно вела их по узкой тропе, сверяясь с какой-то картой, начертанной на коже.

— Куда мы идём? — спросил Зин'джи, утирая пот со лба. Его ирокез окончательно обвис, а ожерелье из акульих зубов потемнело от копоти.

— В Глубины Чёрной горы, — ответила она. — Там, в нижних пещерах, есть зал, где хранится то, что мне нужно.

— А конкретнее? — настаивал Угги.

— Камень Души, — коротко сказала она. — Принадлежавший одному демону. Очень древнему. Я хочу его изучить.

— Зачем?!

— Это моё дело.

— Если ты хочешь, чтобы мы шли с тобой, — твёрдо сказал Угги, останавливаясь, — ты должна объяснить. Мы не полезем в логово драконов ради непонятно чего. У нас, знаешь ли, есть инстинкт самосохранения. Ну, у меня есть. У Зин'джи — не уверен.

— У меня тоже есть! — возмутился тролль. — Просто он иногда засыпает!

Аларис посмотрела на Угги долгим взглядом. Потом вздохнула и сняла очки, протирая их краем плаща. Без очков её лицо выглядело моложе и уязвимее. Почти... человечнее, точнее эльфячнее.

— Хорошо. Слушай. Я была ученицей в магической академии Луносвета. Давно. Меня оттуда выгнали. За то, что я изучала демонологию. Не для того, чтобы призывать демонов, — быстро добавила она, увидев выражение лица Угги, — а чтобы понять, как с ними бороться. Чтобы знать их слабости. Их уязвимости. Их секреты. Но мои наставники решили иначе. Они сказали, что демонология — это зло, и точка. Они уничтожили все мои исследования и изгнали меня. С тех пор я ищу знания сама. Тот Камень Души содержит информацию о генерале Легиона, который когда-то командовал демонами в этих землях. Я хочу изучить его и найти способ противостоять их влиянию.

— И поэтому ты здесь? Одна? — Угги покачал головой. — Это безумие.

— Возможно, — она надела очки. — Но я привыкла. Одиночество — не самая страшная вещь. Самая страшная — невежество.

Пока они разговаривали, Клешня Судьбы, ушедший вперёд по тропе, внезапно издал резкий предупреждающий щелчок. Все трое замерли.

Впереди, из-за скалы, показалась фигура. Огромная, покрытая чешуёй, с длинной шеей и кожистыми крыльями. Дракон. Молодой, судя по размеру, но всё равно смертельно опасный. Он ещё не заметил путников — он обнюхивал землю, словно вынюхивал добычу.

— Не двигаться, — одними губами произнесла Аларис.

Угги затаил дыхание. Зин'джи медленно потянулся к луку. Клешня вжался в камень, сливаясь с ним по цвету.

Дракон поднял голову. Его ноздри раздулись. Он посмотрел прямо в их сторону.

И зарычал.

— Рассредоточиться! — крикнула Аларис, вскидывая посох. С навершия сорвался огненный шар и ударил дракона в плечо. Тот взревел от боли и ярости.

Зин'джи выстрелил. Стрела вонзилась в крыло. Дракон, взмахнув хвостом, бросился вперёд. Угги понял, что сейчас их просто сметут.

— Дух земли! — закричал он, сжимая тотем. — Помоги! Камнедробыч, нужна твоя помощь!

Земля перед ним вздыбилась. Из неё, словно из воды, вынырнул элементаль — огромный, грубо сложенный из булыжников и комьев глины, с маленькими глазками-угольками. Он встал между Угги и драконом и взмахнул каменной ручищей.

— Камнедробыч! — обрадовался Угги. — Задержи его!

Элементаль заворчал что-то неразборчивое, но встал в стойку. Дракон, увидев нового противника, затормозил, скребя когтями по камню. Аларис воспользовалась заминкой и запустила ещё один огненный шар, на этот раз целясь в пасть. Дракон закашлялся, из ноздрей его повалил дым.

— Сейчас! — закричал Зин'джи. — Стреляю!

Он выпустил вторую стрелу, которая вонзилась в основание шеи. Дракон зашатался. Камнедробыч шагнул вперёд и обрушил на его голову каменный кулак. Раздался хруст. Дракон рухнул как подкошенный.

Несколько секунд все молчали, тяжело дыша. Потом Аларис опустила посох.

— Неплохо, — признала она. — Для ученика. И для тролля. И для краба — ты, кстати, очень вовремя подал сигнал.

Клешня издал щелчок, который можно было перевести как «всегда пожалуйста, я профессионал».

— Спасибо Камнедробычу, — выдохнул Угги. — Без него нас бы сожрали.

— Камнедробыч? — эльфийка удивлённо посмотрела на элементаля. — Ты дал ему имя?

— А как иначе? У него есть характер. И предпочтения. Он, например, любит, когда ему говорят «пожалуйста» и «спасибо». И не любит, когда его беспокоят во время сна.

Аларис покачала головой.

— Шаманы, — пробормотала она. — Никогда вас не пойму. Вы даёте имена камням. И разговариваете с огнём. И дружите с ветром. Это... необычно.

— А маги разве не дружат с магией?

— Магия — это инструмент. Как молоток. Ты же не дружишь с молотком?

— Мой наставник Регар дружит со своим молотом. Он с ним разговаривает. И точит его каждый день, хотя тот уже острый, как бритва.

— Это потому что Регар — сумасшедший, — Аларис усмехнулась. — Но сумасшедший в хорошем смысле.

Они обошли тушу дракона и двинулись дальше. Вход в Глубины Чёрной горы был уже близко — тёмное отверстие в скале, из которого тянуло холодом и сыростью.

— Дальше пойдём тихо, — предупредила Аларис. — Там темно, и там полно стражей.

— Каких стражей? — спросил Зин'джи.

— Элементалей, слуг Огненного Лорда, — пояснила она. — И возможно, других драконов. Так что надейся на своих духов, шаман. И на мой посох.

— И на мой лук! — добавил Зин'джи.

— И на клешню Клешни, — добавил Угги, посмотрев на краба, который снова сидел на плече тролля.

Краб поднял клешню и сжал её с видом «я им покажу, я уже одному дракону сегодня испортил день, могу и повторить».

-

Часть пятая: «Глубины Чёрной горы, или Краткий курс тайной магии от рыжей эльфийки и почему Камни Души лучше не трогать голыми руками»

-

Подземелье встретило их запахом серы, сырости и древней магии. Стены пещеры, неровные и покрытые чёрной копотью, уходили вверх, теряясь во мраке. Где-то капала вода — мерно, гулко, словно отсчитывая удары сердца горы. Единственным источником света был магический огонёк, зажжённый Аларис на конце её посоха, — он отбрасывал длинные, пляшущие тени.

— Держитесь за мной, — шёпотом скомандовала она. — Я знаю дорогу.

— Откуда? — также шёпотом спросил Угги.

— У меня была карта. И я допросила одного гоблина, который здесь бывал. Он, правда, убежал, но я успела запомнить.

— Убежал?

— Я ему заплатила. Он решил, что жизнь дороже, и сбежал до того, как мы вошли. Типичный гоблин.

Они углубились в коридор. Здесь было значительно прохладнее, чем снаружи, и Угги зябко повёл плечами. Его дыхание вырывалось облачками пара. Зин'джи, шагавший следом, постоянно озирался, сжимая лук. Клешня сидел у него на плече и вертел стебельчатыми глазами, фиксируя малейшее движение.

Первая опасность встретила их на развилке. Из бокового коридора выскочили два огненных элементаля — живые сгустки пламени с смутными очертаниями рук и лиц. Они зашипели, рассыпая искры.

— Ледяная стрела! — Аларис взмахнула рукой, и с её пальцев сорвался луч холода, ударивший в одного из элементалей. Тот зашипел, покрываясь коркой льда, и рассыпался. Но второй уже бросился на Угги.

— Огненный Шок! — крикнул Угги, выбрасывая вперёд тотем. На этот раз, благодаря амулету-фокусатору, струя пламени вырвалась прицельно и ударила элементаля в центр. Тот закружился на месте, а потом... впитал пламя в себя и стал больше.

— Упс, — сказал Угги.

— Дурак! — заорала Аларис. — Огонь против огня не работает! Это азбука! Первое правило магии! Не бей огнём по огню!

— Что?! — Угги в панике оглянулся. Зин'джи уже пускал стрелы, но они проходили сквозь элементаля, не причиняя вреда.

— Воду! Призови духа воды!

Угги судорожно сжал тотем, висящий на шее. Дух воды, Хлюппи, тот самый, что когда-то заморозил ему воду для умывания.

— Хлюппи! — позвал он. — Выручай! Нужно потушить вон ту огненную штуку! Пожалуйста!

Воздух вокруг сгустился. Из каменной стены, где просачивалась влага, начал формироваться небольшой водяной элементаль — пузырящийся, переливающийся в свете посоха. Он уставился на огненного врага и, не долго думая, окатил его потоком воды. Элементаль огня зашипел, забился в агонии и испарился, оставив после себя облако пара.

— Ф-фух, — выдохнул Угги. — Спасибо, Хлюппи.

Водяной элементаль довольно булькнул и растаял.

— Учись, шаман, — процедила Аларис. — Стихии нужно использовать с умом. Огонь — против льда, вода — против огня. Земля — против воздуха. Воздух — против... ну, воздух вообще универсален. Это азы. Это первое, чему учат в любой магической школе.

— Я запомню, — пообещал Угги.

— Записывай, — посоветовала она. — У тебя, судя по всему, память дырявая как решето.

Они двинулись дальше, миновали несколько залов, заполненных старыми скелетами и ржавым оружием, и наконец вышли к большой пещере. Посреди пещеры, на каменном постаменте, покрытом древними рунами, лежал он — Камень Души. Размером с голову орка, огранённый, светящийся. Он пульсировал зелёным светом, и от него исходила волна такой силы, что у Угги заложило уши.

— Это он, — прошептала Аларис. — Тот самый камень. Я искала его много лет.

— Подожди, — Угги схватил её за руку. — Ты уверена, что его можно трогать? От него веет тьмой. Настоящей, глубокой тьмой.

— Я маг, — она высвободилась. — Я знаю, как обращаться с такими вещами. Меня учили. Правда, потом выгнали, но учили же.

Она подошла к постаменту и начала читать заклинание. Язык был древним — Угги не понимал слов, но чувствовал, как от них вибрирует воздух. Камень засветился ярче. Вдруг из темноты, из-за колонн, выступили фигуры — стражи подземелья, двое огромных огненных гигантов, вооружённых каменными мечами. Они были размером с хороший дом, и от них исходил такой жар, что воздух вокруг плавился.

— Охрана! — выкрикнул Зин'джи, натягивая лук. — Я так и знал! Почему всегда, когда находишь что-то ценное, появляется охрана?! Это закон подлости!

— Задержите их! — крикнула Аларис. — Мне нужно несколько минут! Ритуал нельзя прерывать!

Угги и Зин'джи бросились вперёд. Камнедробыч, которого Угги призвал снова, встал стеной перед первым гигантом. Зин'джи осыпал врагов стрелами, целясь в глаза — походу единственное уязвимое место. Угги, вспомнив урок, призвал Хлюппи и приказал ему атаковать. Водяной элементаль и огненные гиганты схлестнулись, наполняя пещеру паром и шипением. Это было похоже на битву титанов — только титаны были из воды и огня.

Битва была короткой, но яростной. Один гигант пал, распавшись на дымящиеся камни. Второго добили совместными усилиями — Камнедробыч придавил его глыбой, а Зин'джи вонзил стрелу в уязвимое сочленение брони.

— Всё! — крикнула Аларис, поднимая с постамента светящийся Камень Души. — Я его взяла!

— Отлично! — Зин'джи вытер пот. — Уходим! Быстро! Пока не появилось что-нибудь ещё!

Но когда они обернулись, Аларис уже стояла в другом конце зала, возле тёмной арки, которой раньше не было. Арка пульсировала зелёным светом. От неё исходил запах магии и чего-то ещё — чего-то, что Угги узнал. Так пах портал. Тёмный портал.

— Что ты делаешь? — Угги шагнул к ней.

— Прости, орк, — сказала она, и в голосе её было что-то странное — не торжество, а скорее сожаление. — Это важнее тебя. Важнее всего.

— Аларис!

— Мы ещё встретимся, — она шагнула в портал. — Передай Траллу, что драконов больше не будет. Я закрыла проход. А камень... камень — мой. Он нужен мне для исследований. Для блага всех.

И исчезла. Портал схлопнулся, оставив после себя пустоту.

Угги стоял, ошеломлённый. Зин'джи выругался на тролльем — длинно, витиевато и очень нецензурно. Клешня Судьбы печально щёлкнул клешнёй.

— Она нас обманула, — тихо сказал Угги.

— Да, — тролль вздохнул. — Но драконы теперь не угроза. Она свою часть сделки выполнила. Запечатала проход.

— А камень?

— А камень... — Зин'джи пожал плечами. — Может, и правда ей нужнее. Может, она действительно хочет найти способ бороться с демонами. Может, она не такая уж злодейка.

— Может, — сказал Угги. Но в груди у него что-то сжалось. Он не знал, что это было. Обида? Разочарование? Или что-то другое, чему он пока не мог дать имя.

Они двинулись обратно по тёмным коридорам. Где-то позади, в глубине горы, эхом отдавался далёкий рык — то ли дракона, то ли самой земли, недовольной вторжением.

А Угги думал о рыжей эльфийке, которая сбежала с Камнем Души. Которая сказала: «Мы ещё встретимся». И что-то подсказывало ему, что это была правда.

-

Эпилог второй главы: «Возвращение и новое задание, или Почему Тралл смотрел на нас так, будто мы ему кого-то напоминаем»

-

Через несколько дней они вернулись в Оргриммар. Грязные, уставшие, пропахшие серой и драконьей кровью. Доклад Траллу был коротким: драконы отступили, проход запечатан, но артефакт похищен эльфийкой крови по имени Аларис Яркая Искра, которая скрылась через портал.

Тралл выслушал их молча. Потом сказал:

— Аларис. Я слышал о ней. Талантливый маг. Изгой. Исследователь. И, судя по всему, она отправилась в Запределье.

— В Запределье? — переспросил Угги.

— Да. Тёмный портал, который она открыла, вёл туда. Это мир, разорванный магией. Мир, где демоны всё ещё сильны. Если она там, одна, с Камнем Души... она в большой опасности.

— Мы должны её найти, — сказал Угги.

Тралл посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты уверен? Это опаснее, чем Пылающие Степи. Опаснее, чем всё, что ты видел раньше.

— Уверен. Я... я должен.

— Почему?

Угги замялся. Он не знал, как объяснить. Просто чувствовал: эта эльфийка — не враг. Она — что-то другое. Что-то, что связано с ним каким-то невидимым пока узлом.

— Потому что она — часть узора, — сказал он наконец. — Бабка Зула говорила, что все мы — нити в великом узоре. И я чувствую: её нить связана с моей.

Тралл кивнул. Как будто он понял.

— Тогда идите. К Тёмному порталу. И будьте осторожны. Запределье — не место для прогулок.

— Мы будем, — пообещал Угги.

И они отправились в путь. К порталу. К новому миру. К новым опасностям.

И к рыжей эльфийке, которая уже успела стать частью их истории.