Летопись войн острова Лодосс. Том 3. Демонический дракон Горы Огненного дракона. Часть I (джен)

1

Есть остров по имени Лодосс.

Это далёкий пограничный остров к югу от материка Алекраст.

С той великой войны, что потрясла весь Лодосс и вошла в историю как Война героев, минуло уже почти пять лет.

Но угли войны всё ещё тлели в разных землях, и мир давно уже казался забытым где-то в далёком прошлом.

Смута в княжествах Мосса разгоралась всё яростнее. Наместники отдельных княжеств самовольно называли себя королями и, как в эпоху воюющих земель до основания Мосса, продолжали бороться друг с другом за власть над всей областью.

В Валисе наконец избрали нового короля, и государственный порядок постепенно успокоился, но восточные земли королевства по-прежнему оставались под властью Мармо. На восстановление Святого рыцарского ордена и храма Фариса, похоже, требовалось ещё немало времени.

Свободный город Райден почти не пострадал от войны напрямую, но за последующие годы оказался измучен беженцами, стекавшимися со всего Лодосса, и разгулом пиратов. Дошло до того, что под угрозой оказалась сама его система самоуправления.

Канон, с начала великой войны находившийся под властью Мармо, теперь получил новых правителей: тёмные эльфы и огры, прибывшие с Мармо, держали в угнетении людей и эльфов, издревле живших на этой земле.

Слухи о бесчисленных жестокостях новых властителей были таковы, что хотелось зажать уши.

Алания, гордившаяся четырёхсотлетней историей, всё ещё жила в гражданской войне между графом Амосуном из Норвиса, сторонником прежнего короля, и герцогом Растером, младшим братом короля. Мелкие стычки не прекращались. Расходы, необходимые для продолжения войны, в конечном счёте ложились на народ; и это тысячелетнее королевство, некогда славившееся блестящей культурой, теперь было разорено до такой степени, что от прежнего великолепия не осталось и следа.

Лишь новое королевство Флейм, победившее в войне с пустынными племенами, уверенно восстанавливало силы.

Немало людей ожидало, что его король Кашуэ, прозванный Королём наёмников, сумеет объединить Лодосс. Но, если говорить честно, Флейм пока едва справлялся с делами собственного государства.

И где бы ни искать по нынешнему Лодоссу, не было видно ни единого знака, что конец войнам близок.

Плавно спускающаяся горная дорога тянулась извивами, словно тело змеи, ползущей по земле.

Говорили, что до великой войны дорога от Алана на север, вдоль Белых Драконьих гор, была оживлена молодыми людьми, шедшими в храм Марфы совершить брачный обряд. Теперь же на ней не было видно ни одного путника.

Кажется, её называли Дорогой благословения, но теперь едва ли кто-нибудь захотел бы пользоваться этим именем.

Молодой человек в тяжёлом латном доспехе рассеянно смотрел на придорожную траву, усыпанную белыми цветами.

Тёмно-каштановые волосы были коротко и небрежно собраны.

Волосы он придерживал широким обручем на лбу вместо шлема; открытое лицо было смуглым от солнца. Летом оно, наверное, становилось почти чёрным.

Черты лица у юноши были такие, что не оставляли сильного впечатления. Человек наблюдательный сразу понял бы почему.

На его лице почти не читалось выражения.

Молодость обнажает сильные чувства: иногда честолюбие, иногда любовь.

И всё это отражается на лице.

Но в этом молодом человеке таких чувств не ощущалось совсем.

Поэтому даже лицо с глубокими чертами, которое можно было бы назвать мужественным и резким, казалось странно неброским.

Телом он был скорее долговяз, но тяжёлый металлический доспех носил с такой лёгкостью, что силы в нём наверняка было куда больше, чем казалось со стороны.

Стоило бы ему снять доспех, и открылось бы подтянутое тело тренированного воина.

С каждым шагом металлические латы бряцали и звенели; этот звук весенний ветер подхватывал и уносил вниз по склону.

Солнце светило мягко, но с тех пор как они перевалили через горный проход, воздух заметно похолодал. Идти от этого было удобнее, но всё равно не отпускало тревожное чувство: будто в любой миг могут появиться ледяные духи, которыми славятся Белые Драконьи горы.

Алания теперь была в самом разгаре гражданской войны.

Великая война между герцогом Растером из Алана, назвавшим себя новым королём, и графом Амосуном из Норвиса, сторонником прежнего короля и вторым в очереди наследования, уже почти пять лет топталась в тупике.

Обе стороны раз за разом сражались до изнеможения, прекращали войну, восстанавливали силы и снова выходили на бой.

Молодой воин смутно думал, что так происходит потому, что вожди обеих армий не хотят уничтожать противника, рискуя потерять своё нынешнее положение. Если бы им удалось сохранить уже занятые земли и основать независимые государства, оба, несомненно, остались бы довольны.

Если всё так и будет продолжаться, когда-нибудь такой разговор непременно начнётся.

Сейчас же обе стороны воевали лишь ради того, чтобы помириться на как можно более выгодных условиях. Грязные людишки, думал юноша. Но ведь и сам он — наёмник: кончись война, и кусок хлеба добыть было бы труднее. Выходит, одного с ними поля ягода.

— Орсон, ты отстаёшь!

Звонкий голос ударил по ушам юноши.

Молодой человек, которого назвали Орсоном, рассеянно поднял голову и посмотрел на женщину-воина Ширис, шедшую впереди.

Это была невысокая, тонкая девушка.

Плотно пригнанная кольчуга отчётливо обрисовывала контуры её тела.

Голубые глаза казались чуть великоватыми для лица; огненно-рыжие волосы и чуть заметные веснушки у носа делали её моложе своих лет.

Но если кто-то, увидев это, счёл бы её слабой воительницей, то очень скоро на себе понял бы, как ошибся.

Тело её было тонким потому, что на нём не было ни капли лишнего мяса, а тяжёлая кольчуга ничуть не лишала её стремительности.

И главное — мечом она владела так, что обычный воин не смог бы ей противостоять. Лучше всех это знал Орсон, который уже около двух лет странствовал с ней по Лодоссу.

Как и сказала Ширис, из всей семёрки он один отстал почти на десять шагов.

— Незачем так спешить. Те, кого мы ищем, никуда не сбегут. Я, пожалуй, даже предпочёл бы, чтобы сбежали. Тогда удалось бы обойтись без лишней крови.

Пятеро солдат, не считая Ширис, решили, видно, что Орсон струсил, и громко расхохотались.

Эти пятеро были регулярными солдатами Алании, которых герцог Растер выделил для нынешнего дела.

Все они служили в отряде лучников, носили плотные кожаные доспехи и были вооружены длинными луками и короткими мечами.

Ширис знала и мастерство Орсона с мечом, и его характер, поэтому смеяться не стала. Но его явное нежелание браться за дело раздражало её.

Орсон с самого начала относился к нынешней работе без всякого воодушевления.

Причина была в том, что ему не нравился герцог Растер, заказчик нынешнего дела. Ширис думала о герцоге примерно то же самое, но принятая работа и обещанная плата не зависели от того, каков наниматель как человек.

Герцог Растер поручил Ширис и Орсону взыскать с деревни Заксон просроченные налоги.

Говорили, что уже несколько лет эта деревня отказывается платить, утверждая, будто сама способна собой управлять. И всё якобы потому, что какой-то маг по имени Слэйн подстрекает жителей Заксона.

Узнав, что противник — маг, Ширис решила принять заказ.

Все маги наверняка злые люди — будь то волшебники, шаманы или жрецы, называющие себя служителями богов. Так думала Ширис.

Разумеется, это было предубеждение, но людей, разделявших его, было совсем не мало. Ходили даже слухи о тайном обществе, поставившем себе целью полное искоренение магов.

К тому же говорили, что при маге состоит искусный воин-телохранитель. До сих пор к Заксону уже направлялись несколько солдат и наёмников, но этот воин преграждал им путь, и ни одному не удалось взыскать налог.

Это тоже задело Ширис за живое.

Ей доводилось биться со многими воинами, но все они оставляли её неудовлетворённой.

Потому она давно уже испытывала чувство, близкое к досаде: хотелось скрестить клинки с по-настоящему первоклассным воином.

К тому же вознаграждение было очень заманчивым. Растер пообещал Ширис и Орсону четверть суммы взысканного налога. Если посчитать, выходило больше десяти тысяч золотых.

Но даже услышав все эти условия, Орсон не обрадовался и посоветовал Ширис отказаться.

Причина была проста: человеку по имени Растер нельзя доверять.

Ширис возражала: это ещё не значит, что маг из Заксона — добрый человек. Она пыталась убедить Орсона, но тот, что было для него редкостью, упрямо не соглашался.

И только когда она наконец рассердилась и заявила, что тогда пойдёт одна, этот добродушный воин всё же пообещал сопровождать её.

Теперь она не собиралась вновь поднимать этот разговор. Её тревожило другое: не замедлит ли сомнение, засевшее в сердце Орсона, его меч. На поле боя одно мгновение колебания может стоить жизни.

— Деревня Заксон уже близко. Если хочешь выжить, отбрось сомнения. Противник — маг из Академии мудрецов. Он не чета дешёвым шарлатанам, которых можно встретить где угодно.

Голос у Ширис был ясный, упругий, стремительный. Даже в раздражении он вызывал симпатию — в нём прежде всего слышалось благородство.

Ширис называла себя дочерью канонского дворянина, и Орсон всё чаще думал: может, это правда. Если дочь дворянина становится наёмницей, мир и впрямь изрядно искривился.

Поняв, что она беспокоится о нём, Орсон поднял большой палец, показывая Ширис, что всё в порядке.

— Но действовать надо осторожно. Пока мы не знаем, что у них на руках, ни в коем случае нельзя ломиться силой.

— Трус, — донеслось от одного из солдат. Бровь Орсона едва заметно дрогнула.

— Лучше не злите его. Когда он сердится, он перестаёт различать врагов и союзников.

Ширис сказала солдатам приглушённым голосом.

Орсон редко гневался. Но если уж гнев действительно охватывал его, он становился таким яростным, что с ним не мог справиться никто.

Он начинал махать мечом как безумный и пытался изрубить всех вокруг до единого. В точности как сказала Ширис: без разницы, враг перед ним или союзник.

Ширис дважды видела Орсона в гневе, и каждый раз, вспоминая это, чувствовала, как холодеет спина.

Зато вне этих приступов ярости Орсон, казалось, постоянно сомневался в собственных поступках.

Почему так, Ширис не понимала.

Сначала она решила, что он просто нерешительный человек.

Но в последнее время ей всё сильнее казалось, что причина лежит куда глубже. Это было всего лишь чутьё, но после того, как она узнала о прошлом Орсона, чутьё стало почти уверенностью.

В словах Ширис звучала правда. И, видно, по её лицу солдаты тоже поняли, что дело нешуточное: пятеро переглянулись и пожали плечами. Потом украдкой посмотрели на воина, шедшего позади.

Воин по-прежнему казался совершенно бесстрастным. Но теперь, когда им это сказали, в глубине его вялых карих глаз и впрямь чудилось тёмное пламя, похожее на безумие.

Во всяком случае, было в нём что-то не похожее на обычного человека.

Солдаты регулярной армии Алании сглотнули от страха, словно у них в горле застрял ком.

Орсон полностью проигнорировал их взгляды.

Ширис не солгала. Сам Орсон ненавидел это свойство собственной души.

Но стоило ему ощутить гнев — и он уже никак не мог управлять этим чувством. Иногда он думал, что в обычное время почти не способен чувствовать именно потому, что одно лишь чувство гнева выросло в нём чрезмерно.

В детстве ему говорили, что у него сильная духовная чувствительность. Но он, как и другие дети, смеялся, плакал, а если сердился, мог сам обуздать свой гнев.

Однако пять лет назад, когда началась Война героев, случилось одно событие, и после него что-то в душе Орсона изменилось. Именно после того события он решил стать воином.

С тех пор он почти перестал смеяться.

Иногда улыбался, но почти всегда лишь из вежливости.

И не только смех: все чувства, кроме гнева, словно стали ему чужды.

— Вижу! Это Заксон!

В этот миг раздался голос Ширис.

Она почти высунулась над обрывом, опустилась правым коленом на землю, положила левую руку на другую ногу и устремила вниз острый взгляд.

Орсон, словно тяжёлый доспех ничуть ему не мешал, подбежал к ней. Солдаты войска королевского брата Алании, испугавшись его порыва, посторонились.

— Вот он… — Орсон увидел за обрывом большую деревню. Как раз приближалось время полуденной готовки, и из труб то тут, то там тянулся белый дым.

На ровных полях зеленели пшеница и овощи. Богатой деревня не казалась, но и бедной её назвать было нельзя. Орсону показалось, что в её облике чувствуется труд жителей.

Дорога петляла, и до деревни, похоже, оставалось ещё идти некоторое время.

— Надо же, такая деревушка — и независимость. Хорошо бы налог не пришлось получать овощами…

Ширис поднялась, стряхнула пыль с колена и снова пошла вниз по дороге рядом с Орсоном.

— Надо составить план. Пусть жители деревни и бессильны, но если они вздумают сопротивляться числом, приятного будет мало…

Она обратилась к напарнику уверенным голосом.

2

Бам-бам!

Бам-бам-бам!

Раздался яростный стук в дверь, а вслед за ним — голос, зовущий его по имени:

— Сесил! Сесил Фаренс!

Сесил как раз закончил скромный обед и собирался открыть книгу по магии.

Сесила словно окатили ушатом холодной воды, и он невольно выругался. На миг он даже подумал притвориться, что его нет дома, но по тому, как колотили в дверь, можно было решить, что случилось нечто важное.

Слэйн, которого Сесил почитал учителем, вместе с Лэлией ушёл на север, в деревню Тарба, и пока отсутствовал. Если за это время с Заксоном что-нибудь случится, ответственность ляжет на Сесила, начальника деревенского отряда самообороны.

А если выяснится, что он не открыл дверь, притворившись отсутствующим, оправдаться будет невозможно.

Оставив книгу по магии на столе, Сесил поднялся со стула. Золотые волосы, доходившие ему до спины, скользнули вперёд и упали на лицо.

Он обеими руками небрежно откинул их назад, и волосы мягко качнулись, сами легли как прежде. Женщины наверняка позавидовали бы таким волосам: блестящим, гладким, без дурных заломов.

Впрочем, самому Сесилу до волос не было никакого дела. Он за ними никогда и не ухаживал.

Сесил происходил из дворянского рода Алании.

Его семья была старинной и знатной, с давним титулом. Но сам он был пятым сыном, и отец отдал его на воспитание знакомому магу, когда Сесил ещё себя не помнил.

Приёмный отец рассказывал, что волосы Сесил унаследовал от матери. Впрочем, с тех пор как его отдали в чужую семью, он ни разу не встречался с родителями и своими глазами этого не проверял.

В дверь снова застучали.

— Сейчас открою!

Ответив, Сесил подхватил полы тёмно-коричневой мантии мудреца, торопливо прошёл к входу и распахнул прочную дубовую дверь.

За дверью стоял один мальчик.

— Что случилось, Артин? — Сесил назвал мальчика по имени.

Мальчик тяжело дышал.

— Беда! Двое, вроде воинов, пришли в деревню. Сейчас они у главных ворот и требуют, чтобы их провели к советнику.

— К учителю Слэйну? — лицо Сесила помрачнело. — Они ещё что-нибудь сказали?

— Угу. Женщина сказала, что они пришли из Алана. По приказу короля велят отдать налог.

По одному только рассказу мальчика Сесил уже примерно понял, что происходит.

Этот бессовестный герцог Растер снова прислал в деревню солдат или наёмников, чтобы содрать с неё налоги. Двое — число небольшое, но именно это и казалось зловещим.

Однако Сесил решил, что и сам как-нибудь справится.

— Хорошо, что предупредил, Артин. Я сейчас же пойду к главным воротам. А ты на всякий случай сбегай и позови того человека.

«Того человека, да?» — мальчик энергично кивнул и бодро умчался.

Сесил поспешно вернулся в комнату и взял посох, стоявший в углу. Это был посох мудреца, который Слэйн вручил ему прошлым летом. Ветвь старого дуба подвергли магическому обряду, а затем вырезали на ней рунами высокого древнего языка имя Сесила.

Владеть посохом мудреца означало быть полноправным магом.

Только получив такой посох, человек мог впервые назвать себя магом. До тех пор он оставался учеником, которому позволялось носить лишь короткий жезл.

Крепко сжимая посох мудреца в правой руке, Сесил неторопливым бегом направился к главным воротам деревни.

Когда Сесил добрался до ворот, несколько жителей уже держались поодаль от двух воинов, пришедших, как они говорили, из Алана. Некоторые даже держали наготове мотыги.

Как и доложил Артин, один из воинов был женщиной. Воительница сидела на ограде, окружавшей деревню, и чистила меч, протирая клинок тряпицей.

Другой воин, в латных доспехах, стоял за её спиной, скрестив руки на груди и острым, угрожающим взглядом смотрел на жителей.

Сесил вышел вперёд, шагов на три перед сельчанами, и громко спросил, что им нужно. Он хотел было подойти ещё ближе, но воительница жестом остановила его.

Чтобы понять, как поведёт себя противник, Сесил решил подчиниться.

— Ты представитель деревни?

К нему обратилась воительница.

— Да, — ответил Сесил, гордо расправив грудь.

При виде Сесила воительница, явившаяся в деревню, почувствовала лёгкое разочарование.

Разумеется, этой воительницей была Ширис.

За её спиной стоял Орсон.

Разочарование объяснялось тем, что появившийся мужчина оказался моложе, чем она представляла. К тому же для мужчины у него было красивое лицо, а выражение и манеры выдавали человека простого и прямого, без тёмных закоулков.

И всё же он держал посох мудреца, значит, именно он и был тем магом Слэйном. А раз он маг, хорошим человеком он быть не мог. Для Ширис это было почти убеждением.

Её тревожило, что она не видит воина-телохранителя, о котором ходили слухи, но менять заранее составленный план вроде бы не требовалось.

Решив так, Ширис подала Орсону знак глазами. Орсон едва заметно кивнул, отвечая, что понял.

Маг снова спросил её, чего им нужно, всё так же выпятив грудь. Для мужчины голос у него был высоковат, но женственные черты лица делали это даже естественным.

— Какая нетерпеливость. Разве так обращаются с посланниками короля? Или деревенскому магу незнакомо слово «учтивость»?

Ширис говорила с явным вызовом и презрительно фыркнула в сторону мага.

Обычно её голос был даже приятен для слуха, но стоило вложить в него злость, и он безошибочно царапал чужие нервы. Именно потому, что голос был изящным и красивым, чувство оскорбления вспыхивало раньше всего.

Орсон, как и было условлено, разразился грубым смехом. В нём не было чувства, и до великолепной игры Ширис ему было далеко, но нужного эффекта всё равно можно было ожидать.

И в самом деле, молодой маг изменился в лице.

— Ты хочешь меня оскорбить, прихвостень Растера?

— О, значит, у тебя хватает ума понять, что это оскорбление. Жаль держать такого в мошенниках-магах. Ну что, не хочешь поработать в Аланском замке? Твои волосы наверняка удобны для уборки грязи. И тряпка не понадобится.

Ширис рассмеялась, прикрыв рот тыльной стороной левой руки.

Затем правой рукой она сорвала с придорожного поля один почти созревший помидор, поднесла ко рту и откусила. Потом с подчёркнутым отвращением выплюнула мякоть, а недоеденный плод швырнула прямо в лицо магу.

Сесил поспешно уклонился, и от ярости его лицо на глазах стало багровым. Казалось, ещё миг — и у него лопнут сосуды.

— Я тебе этого не прощу, баба!

Сесил взвыл, вскинул посох мудреца и начал читать руны высокого древнего языка.

Сначала схватить её силой магии, а потом заставить пожалеть, что она его оскорбила. Так думал Сесил.

— Что?! Так он настоящий! — Эту реплику Ширис приготовила заранее. В душе, конечно, Ширис злорадно улыбалась: противник попался в расставленную ею ловушку.

Притворяясь перепуганной, Ширис повернулась и бросилась бежать. Орсон тоже, приговаривая что-то вроде «не может быть», как будто в панике поспешил следом. С самого начала между ними было довольно большое расстояние, и вскоре оба успели уйти за пределы действия магии.

— Не уйдёте!

Маг, напрягая голос, бросился за ними.

Разумеется, он должен был бежать быстрее двух людей в тяжёлых доспехах. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

— Для мага у него недурные ноги, — пробормотала Ширис, наполовину даже восхищённо.

Было ясно: он вот-вот их настигнет. Ширис быстро скользнула взглядом по обочине.

По обе стороны дороги, по которой они сейчас бежали, тянулись поля, и колосья озимой пшеницы уже поднялись чуть выше колен. Эти густые колосья и были козырем Ширис.

Она убедилась, что они выманили противника к намеченному месту. Чуть повернув голову назад, Ширис увидела: маг уже остановился и начал готовиться к заклинанию.

— Теперь достаточно.

Внезапно Ширис остановилась и развернулась к магу лицом. Затем подняла правую руку, подавая знак.

В тот же миг из пшеничного поля внезапно поднялись пятеро лучников и натянули луки, целясь в Сесила.

— На этом всё, господин маг, — с лёгкой улыбкой сказала Ширис и небрежно скрестила руки.

— Ты меня обманула! — с досадой выкрикнул Сесил. Пятеро лучников стояли на значительном расстоянии друг от друга, так что наложить магию сразу на всех он, похоже, не мог.

К тому же его наверняка успели бы нашпиговать стрелами раньше, чем заклинание завершилось бы.

— Я и не думала, что ты попадёшься на такую простую уловку. Я была готова и сойтись с тобой лицом к лицу.

Ответив победным тоном, Ширис приказала Сесилу бросить посох мудреца.

Сесил, скрипя зубами от досады, посмотрел на посох в своей руке. Ему даже подумалось, что лучше уж погибнуть, чем терпеть такое унижение.

— Смелость — вещь хорошая, но бессмысленная смерть глупа. Меня всего лишь попросили взыскать налоги для короля Алании. Если вы спокойно заплатите за три года, я гарантирую твою безопасность.

Голос Ширис был вкрадчиво-слащавым.

Сесил не то чтобы успокоился от её слов, но решил, что отчаиваться ещё рано, и швырнул посох мудреца перед собой.

— Вот это правильный настрой, — удовлетворённо сказала Ширис и пошла к Сесилу, собираясь поднять посох мудреца.

И тут это случилось.

В поле её зрения появились люди, идущие со стороны деревни.

Их было двое.

«Тот самый телохранитель!» — мелькнуло у Ширис.

Сердце Ширис радостно встрепенулось: один из двоих был мужчиной воинского вида.

Второй был ещё ребёнком? Он был удивительно низок ростом, да и телосложение казалось тонким. Судя по длинным волосам, возможно, это была женщина.

В любом случае Ширис решила дождаться их хода.

— Это, случайно, не твои товарищи, мудрец Слэйн?

Указав подбородком, она велела длинноволосому магу обернуться и задала вопрос.

— Слэйн? — Сесил, до сих пор готовый лопнуть от ярости и досады, почувствовал, что от слов воительницы у него немного прояснилось на душе.

Подумать только: противница спутала его со Слэйном.

— Похоже, ты решила, что победила нас, но это большая ошибка. Во-первых, меня зовут не Слэйн. — Сесил обернулся и с облегчением убедился, что к ним действительно идут те двое, кого он ожидал. — А во-вторых, раз эти люди пришли, всё ещё только начинается.

— На такую выдумку я не куплюсь.

И всё же Ширис решила, что молодой маг, как он сам и утверждает, в самом деле не Слэйн.

Но если она сейчас растеряется, дрогнут не только лучники, но, возможно, и Орсон; поэтому она ответила именно так.

— И неважно, кто ты такой: заложник остаётся заложником. Посмотри сам. Те двое, на чью помощь ты надеешься, стоят на месте и даже не двигаются.

Но Сесил знал, почему они остановились. Как он и ожидал, вокруг его тела начал возникать неровный поток воздуха, явно непохожий на естественный ветер.

А затем до уха Сесила донёсся шёпот. Это, несомненно, было заклинание дальней речи, переданное силой духа ветра, Сильфа.

— Теперь можно, Сесил. Я наложила защиту Сильфа. Стрел можешь больше не бояться.

Голос без сомнения принадлежал Дидлит, высшей эльфийке, владевшей магией духов.

— Благодарю!

Сесил поддел посох мудреца ногой, подбросил его и ловко поймал в воздухе. Затем снова взял посох наготове, собираясь читать руны высокого древнего языка.

Ширис, конечно, не собиралась спокойно смотреть на это.

— Я предупреждала! — крикнула она и знаком велела лучникам стрелять.

Сама она выхватила меч и осторожно приготовилась. Внимание её уже было приковано к воину, бегущему к ним из-за спины молодого мага.

Рядом она почувствовала, как Орсон тоже вытаскивает меч.

— Не обязательно же убивать, — кажется, пробормотал Орсон.

Но стрелы лучников уже сорвались с тетив.

Пять стрел, рассекая ветер, полетели к Сесилу.

Они должны были безошибочно вонзиться в его тело — должны были.

Однако, приблизившись к нему, стрелы внезапно изменили направление и улетели совсем в другие стороны.

— Это дух ветра?!

Увидев это, Ширис впервые поняла, что совершила серьёзный просчёт.

Слишком сосредоточившись на воине из новой пары, она не обратила должного внимания на второго.

Теперь, когда они подбежали ближе, было ясно: вторая пришедшая была эльфийкой. А раз эльфийка — значит, владеть магией духов для неё естественно.

— Про такое мне никто не говорил!

Ширис почувствовала острое желание плюнуть герцогу Растеру прямо в лицо.

Оказалось, что кроме человека по имени Слэйн здесь есть ещё один маг, да к тому же эльфийка, владеющая магией духов. В таком положении даже десятерым опытным воинам было бы не на что рассчитывать.

Будь маг всего один, ещё можно было бы что-нибудь предпринять.

Но маги таковы, что стоит их числу увеличиться хотя бы на одного, и сила возрастает вдесятеро. Особенно когда помогают друг другу маги разных школ: тогда их мощь становится поистине грозной.

Ширис пришлось признать: её расчёт был слишком наивен.

3

— Мирный воздух, несущий сон! — Так завершилось заклинание Сесила — «Облако сна».

Решив, что силы его магии может не хватить на двоих воинов, он направил заклинание на трёх лучников за их спинами.

Эффект был явным: выбранные цели одна за другой попадали наземь.

И, не теряя ни мгновения, Сесил развернулся и бросился бежать. Та самая воительница уже выхватила меч и мчалась на него.

Ему очень хотелось справиться с ней собственными силами, но сейчас у него не было оружия, кроме посоха, и не было доспехов.

Противница же была полностью вооружена. Как ни смотри, Сесил оказывался в невыгодном положении.

— Сесил! Дальше предоставь мне!

В этот миг до слуха Сесила донёсся решительный голос. Он увидел воина, бегущего к нему.

Тот был одет легко: только в светло-коричневую рубаху и кожаные штаны.

Но меч в его руке источал магическую ауру, а весенний солнечный свет, отражаясь от клинка, словно усиливался и сиял белым.

Прямоугольный щит в левой руке тоже был наполнен сильной магией.

Это был Парн.

Когда деревенский мальчик Артин ворвался с улицы, Парн как раз рассеянно размышлял, глядя, как Дидлит убирает посуду после еды.

Он думал о том, что недавно из храма Марфы в Тарбе прибыл посланник и вызвал супругов Слэйн, а ещё о слухах о рождении нового короля Священного королевства Валис.

Покой оборвался так внезапно, что Парн чуть не свалился со стула. Но, услышав от Артина о незваных гостях, он сразу успокоился и перешёл к делу.

Решив, что надевать доспехи некогда, он взял только меч и щит и побежал к главным воротам деревни.

Сухой стук упавшей деревянной тарелки за его спиной означал, что Дидлит тоже бросилась следом за Парном.

У ворот жители рассказали, что Сесил погнался за двумя воинами к полям; Парн и Дидлит, не останавливаясь, побежали за ним.

Но Парн был закалён множеством битв, и потому, оказавшись лицом к лицу с воительницей, даже не сбился с дыхания.

Он выставил вперёд щит и стал напротив неё.

— Убери меч! Иначе я не стану щадить тебя.

Парну сказали, что противник — женщина, и он с самого начала не хотел скрещивать с ней клинки. Впрочем, конечно, всё зависело от неё самой. Если она всё же собиралась сопротивляться, Парн не мог не ответить.

После случившегося с Нардией три года назад Парн больше всего не хотел снова сражаться с женщиной.

— О тебе я слышала. И меч у тебя, похоже, магический.

Отвечая, Ширис стала двигаться в сторону, словно оценивая Парна.

Орсон, немного отставший, как раз подошёл к ней.

— Не вмешивайся, Орсон. Этот — мой противник.

— Не говори глупостей. Он, похоже, ещё сильнее, чем ходят слухи. Одной тебе опасно.

— Тем и интересно. Я как раз мечтала помериться силами с таким противником. А ты лучше сдерживай тех двоих магов сзади. Если они начнут поддерживать его магией, нам не победить.

Как ни выкручивайся, шансов на победу всё равно почти нет, подумал Орсон. Но для Ширис желание сразиться с этим воином, стоявшим перед ней, было, видимо, сильнее мысли о победе или поражении.

Орсон нехотя ступил в поле, чтобы обойти воина перед собой, и направился к магу и эльфийке.

Оставшиеся двое лучников, как оказалось, уже были усыплены молодым магом. Эльфийка тоже начала читать руны языка духов.

Дидлит собиралась воспользоваться чарующей силой лесного духа Дриады.

Сесил, держа посох мудреца наготове, встал перед ней. Он учился у Парна и фехтованию, поэтому с обычным воином мог бы сражаться на равных.

Но в этом не возникло необходимости.

Орсон с лёгкостью поддался магической силе, проникшей в его сердце.

Его душу начало наполнять странное чувство. Это было чувство не гнева, а чего-то иного — того, чего он, казалось, не должен был ощущать вовсе.

Эльфийка перед ним стала казаться ему самой близкой подругой.

— Не может быть…

Дидлит скорее удивилась: ей удалось поймать противника чарами намного легче, чем она ожидала.

Способности Дидлит к магии духов вовсе не были слабы.

И всё же этот воин попал под действие заклинания, не оказав даже ожидаемого сопротивления. Словно в нём с самого начала не было чувства, способного противостоять чарам.

Для обычного человека это было совершенно немыслимо.

Но сейчас было не время глубоко об этом задумываться, и Дидлит обратила внимание на Парна.

Она хотела поддержать его магией, но, кажется, в этом тоже не было необходимости.

За три года Парн ещё больше отточил искусство меча, а сила магического клинка делала его противником, с которым мог справиться только исключительный воин.

Парн уверенно теснил воительницу, и развязка, казалось, наступит с минуты на минуту.

— Бросай меч! Тебе меня не победить!

Быстро работая клинком и заставляя противницу только защищаться, Парн обратился к ней.

Сама Ширис прекрасно это понимала: противник превосходил её на несколько ступеней и мог зарубить её в любой миг.

Впервые она узнала предел собственных возможностей как воина и одновременно почувствовала к противнику даже уважение.

Ширис без колебаний признала: она проиграла.

Раз проиграла, значит, если её убьют, ничего не поделаешь. Такова битва.

Для Ширис бой прежде всего был состязанием, а уже потом убийством. Зарубить беззащитного человека — совсем другое дело. Если обе стороны сражаются, ставя на кон жизнь, то, проиграв и погибнув, нельзя обвинять противника.

Разумеется, обратное тоже верно.

Но, честно говоря, Ширис не хотела умирать.

Не потому, что боялась смерти.

Она цеплялась за жизнь. В самой основе взглядов Ширис лежало убеждение: какой бы позор ни пришлось вынести, выбирать надо жизнь.

— Признаю поражение, воин.

В знак этого Ширис высоко подняла левую руку, а меч в правой бросила на землю.

Похоже, противник счёл её неожиданную покорность подозрительной. Не отводя острия меча от груди Ширис, он настороженно следил за каждым её движением.

Не сводя с него взгляда, она носком нащупала упавший меч и пнула его назад.

Молодой маг, наблюдавший позади, поднял этот меч.

— Ну что ж, теперь выслушаем тебя, — наконец успокоившись, сказал Парн Ширис.

— Конечно. Я проиграла, так что подчинюсь любому твоему слову. Если хочешь моё тело, можешь взять и его. Если за это сохранишь мне жизнь.

Ширис и лица не изменила.

Услышав такие слова, Парн остолбенел. Он никак не ожидал услышать подобное от такой молодой женщины.

Он беспомощно посмотрел в сторону Дидлит, словно ища поддержки. Но Дидлит сказала одно-два слова, похожих на недовольное ворчание, и отвернулась.

Парн, совсем не находя слов, снова повернулся к Ширис, но, похоже, не мог найти подходящей фразы и даже не решался встретиться с ней взглядом.

По взгляду, которым они обменялись с эльфийкой, Ширис поняла, в каких отношениях состоят эти двое, и вдруг почувствовала симпатию к этому воину, в котором была и такая наивность.

— Если ты не хочешь, я не настаиваю. Если отпустишь меня без всяких условий, лучше и быть не может.

Ширис сказала с лёгкой улыбкой.

Острие меча Парна всё ещё было направлено на неё. Он, вероятно, не знал, что с ней делать, подумала Ширис.

И тут до слуха Ширис донёсся зловещий стон.

Ри-и… ри-и-и… — низко протянулся голос.

Ширис не смогла сдержать ледяной холодок, побежавший по спине.

Этот страшный звук издавал Орсон.

До сих пор Ширис лишь дважды слышала, как он испускает такой жуткий стон.

— Скорее опусти меч, направленный на меня! Иначе Орсон… тот воин уже не сможет сдержаться!

Ширис почти закричала Парну.

Но Парн совершенно не понял истинного смысла её слов.

— Если поклянёшься вести себя смирно, — ответил Парн, удивлённый внезапной переменой в противнице.

— Я уже с самого начала так и делаю!

Едва Ширис договорила, как из уст Орсона вырвалось:

Ри-и-и-и!

Громкий, раскатившийся стон.

Поражённые его громкостью и неестественностью, Дидлит и Сесил тоже обратили внимание на молодого воина.

— Кто он такой?!

Парн, насторожившись из-за странности этого мужчины, спросил Ширис.

— Прекрати, Орсон! — крикнула Ширис, хотя уже понимала: поздно.

Как она и ожидала, Орсон не ответил.

— Что происходит? — снова спросил Парн.

— Если он хоть раз разозлится и начнёт буйствовать, его уже никто не остановит. Поэтому я и предупреждала тебя — убери меч. Когда-то у него на глазах убили родную старшую сестру, и с тех пор, если он видит, что женщину вот-вот убьют, он начинает сражаться как безумный. Если это случилось, остаётся только бежать, пока он не выдохнется и не рухнет. Сражаться с безумцем — не дело здравого человека.

— Парн, она права! — напряжённо окликнула его сзади Дидлит. — Лучше отступить. Этот человек, возможно, берсерк.

— Берсерк?! — изумлённо вскрикнул Парн.

О берсерках Парн слышал. Это были легендарные воины, выходившие за пределы человеческих возможностей.

Берсерк не знал усталости.

Он освобождался от любого страха на поле боя.

И, проявляя сверхчеловеческую силу, продолжал сражаться.

Для берсерка уже не существовало ни врагов, ни союзников. Он нападал на всех, кто оказывался рядом.

Но самое страшное в легендах о берсерках заключалось в том, что после боя не оставалось ни одного живого.

Берсерк взмахивал мечом, даже не замечая собственной смерти; только когда битва заканчивалась, понимал это и умирал.

На Лодоссе ходило несколько легенд о берсерках: о рыцаре малого королевства, который вышел из пылающего замка весь объятый огнём и зарубил больше сотни вражеских солдат; о короле пиратов, утащившем за собой на дно пять боевых кораблей Алании; и другие.

Но Парн считал, что всё это лишь легенды.

— Он правда берсерк? — Парн не мог поверить словам Дидлит.

— Наверное… Я вижу его. Духа, который вселился в этого человека… Это Хьюри, высший дух разума, ведающий гневом.

Говоря это, Дидлит подбежала к Парну.

— Только что я использовала против него силу Дриады. Дриада — дух, живущий в растениях, но она же относится к духам разума. Она дарит противнику ложное чувство и чарует его. Но сила Дриады уже не сдерживает этого человека. Я вижу только духа гнева… Наверное, Дриаду разорвали.

— И при чём здесь берсерк?!

— При том. Гнев — это порыв уничтожить всё. Поэтому он сражается, чтобы убить всё живое. А потом разрывает собственный дух и умирает. Говорят, у тех, кто погиб, будучи одержимым духом гнева, исчезает даже душа.

— Значит, тот, в кого вселился этот дух гнева, становится берсерком?

Парн сглотнул. Затем, словно спохватившись, снова поднял меч.

— Поэтому нужно бежать… — Дидлит потянула его за рукав.

Ри-и-и!

С диким криком молодой воин ринулся вперёд. Острие меча явно было нацелено на Дидлит.

— Дид! Берегись!

— А-а-а!

Крик Парна слился с воплем Дидлит.

Атака берсерка была пугающе быстрой.

Если бы Парн не оттолкнул Дидлит, она наверняка погибла бы. И даже так он не успел до конца: с правой руки Дидлит брызнуло красное.

— Ты цела, Дид?

— Д-да. Рана неглубокая. Но нам нужно скорее бежать!

— Уже поздно. И если он, чего доброго, доберётся до деревни, будет непоправимо.

Парн ответил, внимательно следя за движениями мужчины, ставшего берсерком.

— А вы, Дид и Сесил, бегите!

Но оба не показали ни малейшего желания повиноваться его словам.

— Ты тоже можешь бежать.

Парн обратился и к воительнице, которая подбежала к ним, закусив губу.

— Он мой напарник. И к тому же я обязана тебе жизнью. Я не позволю убить ни его, ни тебя!

Ширис ответила резко, словно говоря: не смей меня недооценивать.

— Незачем тратить жизнь, которую только что удалось спасти…

Парн криво усмехнулся: странно верная долгу женщина. Возможно, она вовсе не так уж плоха.

Ри-и-и-и-и!

В этот миг молодой воин снова издал странный крик. Он уже пронёсся мимо и отдалился, но теперь вновь собирался атаковать.

Дидлит, зажимая рану, изо всех сил терпела боль. Время от времени она невольно задыхалась.

Похоже, рана была глубже, чем она сказала.

Сесил стоял так, чтобы прикрыть Дидлит, и, желая поддержать Парна магией, совершал сложные жесты и произносил руны высокого древнего языка.

А Ширис вышла перед Орсоном и развела руки в стороны, показывая, что с ней всё в порядке.

— Остановись, Орсон! Никого не убивают. У тебя нет причины злиться!

Но Орсон, ставший берсерком, не слушал никаких уговоров. Размахивая мечом, он теперь бросился на Ширис.

— Осторожно!

Парн принял удар берсерка своим мечом прямо перед воительницей. Нечеловеческая, страшная сила тяжело отдалась в правой руке Парна.

Не выдержав подавляющего напора, меч Парна отлетел в сторону. Клинок берсерка, продолжив движение, глубоко врезался в правое плечо воительницы.

Из раны хлынула алая кровь.

— Остановись, Орсон!

Лицо воительницы исказилось от острой боли в плече, но она всё равно продолжала кричать.

Поскольку меч Парна и кольчуга сдержали силу удара, рана, вероятно, не была смертельной.

— Опусти меч, Орсон!

Воительница продолжала уговаривать берсерка.

То ли её слова подействовали, то ли нет, но странный крик берсерка как будто затих. Вместе с ним остановилось и безумное движение меча.

Воспользовавшись просветом, Парн попытался нанести удар по шее противника. Даже берсерк, решил он, не сможет сражаться, если голова отделится от тела.

Но воительница, заметив это движение, быстро встала между ним и берсерком.

— Почему мешаешь?! — крикнул Парн, поспешно отводя меч.

— Не убивай его! Я уже дважды видела, как он становился таким. Оба раза через некоторое время он терял сознание и переставал двигаться!

— Нет уверенности, что и теперь будет так же. Если всё продолжится, он убьёт и тебя! — крикнул Парн и попытался оттолкнуть воительницу.

Она не позволяла оттеснить себя и снова, снова звала берсерка, пытаясь образумить его, но усилия были напрасны: из его рта снова начал вырываться тот самый странный крик.

— Значит, придётся его повалить!

— Предоставь это мне! — Воительница бросила на Парна быстрый взгляд и крикнула: — Прекрати, Орсон! Опусти меч. Битва уже закончилась. Никого не убьют. Ни меня, ни твою сестру!

За спиной Парна Дидлит, морщась от боли в ране, один за другим произносила руны языка духов.

— Что вы делаете? — спросил Сесил.

— Попробую столкнуть с ним разных духов разума. Духи разума не любят других духов разума. Если повезёт, это сможет сдержать духа гнева, который им управляет. Во всяком случае, нужно поддержать Парна…

Дидлит стала делать именно то, о чём говорила: одного за другим призывать духов разума.

Сперва появилась прекрасная лесная дева Дриада, затем — Лепрекон, дух смятения, похожий на маленького бесёнка с улыбкой во всё лицо. Наконец на миг раздулся тёмный шар и тут же исчез, словно лопнув. Это был Шейд, дух тьмы и страха.

Силой этих духов Дидлит начала одно за другим накладывать заклинания управления разумом, пытаясь расшатать власть духа гнева.

Очарование, смятение, страх — всё это опиралось на силу низших духов. Против Хьюри, высшего духа разума, они могли и не стать действенным средством. Но лучшего способа Дидлит придумать не могла.

Она надеялась хотя бы на миг отвлечь внимание берсерка.

Сработало ли это так, как она надеялась, или нет, но юноша схватился за голову и застонал.

— Кажется, действует. Дид, продолжай, — окликнул её Парн.

Но сам ни на мгновение не отвёл взгляда от берсерка.

Ободрённая Парном, Дидлит ещё раз по порядку применила заклинания управления разумом.

— У… уо-о-о!

Из уст молодого воина вырвался крик — на этот раз несомненно человеческий.

И, подломившись в коленях, он рухнул на землю.

— Добей его, Парн!

— Знаю.

Ответив Дидлит, Парн перехватил меч обратным хватом и шагнул к упавшему, неподвижному берсерку.

— Подожди! Прошу, не убивай его!

С этими словами Ширис раскинула руки в стороны и встала между Парном и Орсоном.

— Отойди.

— Нет, не отойду! Он уже вернулся в обычное состояние. Поэтому, даже если очнётся, всё будет в порядке.

— Значит, ты не собираешься отходить ни при каких обстоятельствах?

— Да, не собираюсь. Если ты во что бы то ни стало хочешь его убить, я буду твоей противницей! Я знаю, что не смогу победить, но не могу бросить товарища на смерть!

— Бросить товарища на смерть, значит…

Услышав эти слова, Парн глубоко вздохнул.

В памяти у него промелькнули Гим, погибший ради спасения Лэлии; Дени, погибший, прикрывая Фоурта; и Нардия, отдавшая жизнь ради людей своего племени.

Ему показалось, будто натянутая вокруг них струна напряжения вдруг лопнула.

Тяжело вздохнув, Парн сел на обочину.

Он был измотан и телом, и душой. Дыша плечами, он вытер рукавом пот, выступивший на лбу.

Воительница и Дидлит, словно следуя его примеру, тоже опустились на землю.

Сесил оторвал рукав от собственной одежды и перевязал раны обеим. Пока он это делал, никто из троих не произнёс ни слова.

Некоторое время тянулась пауза.

— Позволь поблагодарить тебя, воин, — наконец, видимо немного успокоившись, обратилась воительница к Парну.

— И что ты теперь собираешься с нами делать?

— Если честно, мне уже как-то всё равно. Поклянётесь, что больше не придёте в эту деревню, — и можете убираться. Вместе с этим опасным воином.

Парн бросил эти слова, глядя на берсерка, который лежал неподвижно и даже не вздрагивал.

— Так не пойдёт. После такой услуги уйти просто так — против наёмничьей чести. Если найдётся дело, где мы можем помочь, мы сделаем это бесплатно.

— Но тебя ведь нанял герцог Растер. Что будет с договором?

— Договор с ним, конечно, разорван. Он слишком много наврал. Уже то, что я не обращу клинок против него, — последняя уступка наёмничьей чести. Моя рука стоит не так дёшево.

Ширис поспешно выпалила это.

И тут она сама удивилась: почему это она так торопится? И тут поняла кое-что.

Этот воин чем-то её привлекал. Ей было жаль просто взять и уйти.

Парн задумался было, в чём именно солгал герцог Растер, но тут же почувствовал, что это уже неважно.

Получалось, они сами спасли жизни наёмников, напавших на деревню. Да ещё и рисковали ради этого собственными жизнями.

Он изумлялся собственной мягкосердечности. Но неприятного чувства не было. Скорее он впервые за долгое время ощутил, что вместе с товарищами сумел чего-то добиться.

— Ты и сама, смотрю, верна долгу. Думаю, это достойно уважения, но сейчас нам нечего тебе поручить…

В этот миг со стороны деревни донёсся голос, окликавший Парна.

Парну было лень даже повернуть шею, но голос был знакомый, и не обернуться он не мог.

Как он и ожидал, ему бросился в глаза мужчина в тёмно-синей робе.

Он был худощав, но довольно высок. Совершенно не суетясь, он медленным шагом приближался к Парну и остальным.

Это был Слэйн Старсикер.

Маг, которого в последнее время называли также Мудрецом Севера. Советник деревни Заксон и фактический руководитель её самоуправления.

— Вот это и есть настоящий учитель Слэйн, — с важным видом пояснил Сесил Ширис.

— Теперь это уже безразлично.

Ширис от всей души хотелось снять тяжёлую кольчугу и вымыться. Как было бы приятно прыгнуть нагишом в холодную талую воду.

В конце концов никто так и не двинулся с места, и Слэйну понадобилось немало времени, чтобы дойти до Парна и остальных.

За это время четверо уже немного оправились от усталости. Но вставать всё равно не хотелось.

— И что вы тут прохлаждаетесь?

Слэйн, совершенно не обращая внимания ни на лежавшего без сознания Орсона, ни на Ширис, сразу заговорил с Парном.

— Хорошее приветствие, нечего сказать. Мы тут, между прочим, ради деревни чуть не погибли, — надулся Парн и принялся жаловаться Слэйну.

— Вы сидите рядом с незнакомыми воинами так дружно, что это не слишком убедительно. Впрочем, Парн, похоже, вам снова придётся отправиться в путь. От матери Лэлии в храме Марфы мы услышали нечто из ряда вон выходящее.

— Только не сегодня. Если завтра — я хоть с драконом сражусь, — безнадёжно ответил Парн.

Услышав это, Слэйн удивлённо посмотрел на него.

— Вот как. Это очень кстати. Я как раз ломал голову, как убедить вас сразиться с драконом, а теперь вопрос решён. Завтра вполне подойдёт, так что вы поможете, верно? Но как вы догадались, что противник — дракон?

Тон Слэйна был совершенно обычным, и Парн сперва решил, что маг шутит. Но Слэйн не был человеком, который шутит впустую.

— С драконом… сражаться?

Пот по всему телу Парна в один миг застыл льдом.

Даже ребёнок знает, насколько безрассудно сражаться с драконом, которого называют сильнейшей из рас.

— Похоже, у меня всё-таки будет возможность отплатить тебе за спасение. Меня зовут Ширис.

Так сказала воительница ошеломлённому Парну и подмигнула ему.

4

В доме Слэйна собрались Парн, Дидлит, Сесил, а вместе с ними и воительница Ширис, пришедшая из Алана.

Все сидели за круглым деревянным столом и теперь с явным удовольствием подносили к губам стаканы с холодной талой водой.

Молодой воин, ставший берсерком, по-прежнему был без сознания.

Сейчас он лежал на кровати в дальней комнате, и Слэйн с Лэлией ухаживали за ним.

Ширис и Дидлит тоже приняли исцеляющее заклинание Лэлии, жены Слэйна, и их раны были закрыты.

— Кстати, почему ты здесь? Я не говорил, что тебе можно идти с нами, — сказал Сесил, указывая на воительницу пальцем.

Голос у него был изрядно сердитый.

— Тебя это не касается. Я проиграла этому воину в поединке, а потом он спас мне жизнь. И не позволил убить Орсона. Получить столько добра и не отплатить — против моих принципов.

Ширис сказала легко, ничуть не смущаясь угрюмого лица Сесила. Но настоящей причины, по которой ей хотелось пойти с ними, она не назвала.

— Ладно, успокойся, Сесил. Она, похоже, не такой уж плохой человек. Рискнуть жизнью ради товарища — достойный образ мыслей. К тому же мы не можем просто так её отпустить: нам ни к чему, чтобы герцог Растер узнал о нашем уходе из Заксона.

Сесил всё ещё хотел что-то сказать, но, видимо, согласился со словами Парна: он отвёл взгляд от Ширис и одним глотком осушил остаток воды, пытаясь успокоиться.

В этот момент Слэйн вышел из дальней комнаты и сел на своё место.

За ним следовала бледнокожая женщина в белом жреческом одеянии. На левой стороне груди был вышит знак Богини-Матери Земли.

Это была Лэлия, жена Слэйна.

— Ну как, Лэлия? Что с тем воином? — спросила Дидлит, словно только и ждала, когда та войдёт.

— Сильнейшее переутомление, но, думаю, его жизни ничто не угрожает. Однако что же он такое сделал? И тело, и душа у него словно разорваны в клочья.

Лэлия объяснила состояние Орсона, садясь рядом со Слэйном.

Услышав это, Ширис поблагодарила её.

— Не хочется говорить о том, почему этот воин стал таким, — сказала Дидлит, передёрнувшись.

Тогда Парн продолжил и объяснил Лэлии, что произошло недавно.

Выслушав рассказ Парна о том, как молодой воин стал берсерком, Лэлия с мрачным лицом подняла взгляд к потолку и один раз произнесла имя Марфы.

— Вот как… Такое случилось. Для этого воина это тяжёлое испытание. Хотелось бы стать силой, которая поможет ему преодолеть это…

Увидев Лэлию такой, Слэйн посмотрел на неё с лёгким удивлением, а затем глубоко кивнул.

— Вам не нужно принимать это так близко к сердцу, — сказал он.

— Да, — кивнула Лэлия в ответ.

— А я бы предпочла вообще не иметь дела с берсерками. Духи разума сами по себе хлопотны. А уж их высшие духи — дух гнева Хьюри и дух скорби Банши — хуже некуда. Каким бы искусным ни был повелитель духов, подчинить их невозможно. Более того, стоит ошибиться, и они сами подчинят тебя. Если это случится, спасения почти нет: либо станешь берсерком, разорвёшь собственный дух и умрёшь, либо, охваченный скорбью, уничтожишь собственный разум. По сравнению с ними даже огненный демон Ифрит кажется управляемым.

Дидлит сказала с явной досадой.

— Остаётся только благодарить судьбу, что духи не могут свободно проявлять силу в этом мире. Я, во всяком случае, не хочу врагов, которых нельзя поразить мечом, — сказал Парн и горько усмехнулся. — Хотя дракона, пусть его меч и берёт, я бы тоже предпочёл исключить.

— В любом случае, учитель Слэйн, расскажите, о чём идёт речь. Если я могу быть полезен, я помогу чем угодно.

Лицо Сесила было совершенно серьёзным.

Увидев его, Ширис тихо рассмеялась.

— Пыл похвальный, но тебе это явно не по силам. По крайней мере дракон сильнее меня.

— Я не знаю, насколько вы владеете мечом, но его способности как мага вовсе не так слабы. Сегодня, похоже, он вам уступил, однако сражение — не главная обязанность мага, — мягко сказал Слэйн Ширис и, оглядев всех, продолжил: — Впрочем, прежде я должен передать вам рассказ, услышанный от матери Лэлии. А затем нам придётся решить, что следует делать.

— И такую важную историю можно рассказывать при этой женщине?

Сесил побледнел и поднялся.

— Пожалуй. Судя по тому, что я видел, ей можно доверять. К тому же, даже услышав мой рассказ, она ничего не выиграет и не потеряет.

И всё же Слэйн посмотрел на Лэлию.

Заметив его взгляд, Лэлия тихо кивнула, показывая, что согласна.

Глядя на их слаженность, Парн едва заметно улыбнулся и украдкой перевёл взгляд на Дидлит.

Девушка-высшая эльфийка как раз наливала себе второй стакан воды и вовсе не заметила его взгляда.

Улыбка Парна стала горьковатой.

Увидев это выражение на его лице, Ширис ощутила в душе странное смешанное чувство. Так она поняла, что симпатия к Парну уже не так мала.

Ширис часто шла за первым порывом; она была влюбчива. Но никогда прежде её так сильно не тянуло к мужчине при первой встрече.

Впрочем, перед таким мужчиной это, возможно, и естественно, решила Ширис, успокаивая себя.

— Пусть наша гостья поклянётся богом, в которого верит. Разумеется, если не богом, то мечом тоже можно. А теперь перейдём к сути.

— Как все вы знаете, недавно из Тарбы пришёл посланник от матери Лэлии, и мы отправились в храм Марфы. Там мы услышали от неё одну историю. И смысл этой истории оказался настолько важен, что мог повлиять на судьбу всего острова Лодосс.

Слэйн посмотрел на Лэлию, побуждая её продолжить рассказ. Лэлия приняла этот знак и заговорила тихо, почти молитвенно.

— Я думаю, об эпохе Древнего королевства вы не знаете подробно. Я и сама не знала её напрямую, но разделяла воспоминания Карлы, ведьмы той эпохи, поэтому знаю немного больше вас…

И Лэлия начала рассказ. Она услышала его от матери Нис, а затем, размышляя в молельне храма Марфы и глубоко погружаясь в собственные — нет, в воспоминания Карлы, — наконец сумела вспомнить.

Это были последние воспоминания Карлы о времени, когда она ещё была человеком, и о дне, когда погибло Древнее королевство, которым правили маги.

С озера Леноана, Озера Безмолвия, тянул холодный ветер.

С шумом ветра смешивались звуки ожесточённой битвы.

В воздухе стоял ещё и резкий смрад: запах крови и горелой плоти.

Дом наместника лишь назывался домом: по устройству он скорее напоминал замок. Его защищали высокие каменные стены, и проникнуть внутрь было нелегко. Даже сейчас варвары перед воротами с трудом теснили стражу дома.

Верхний этаж пятиэтажного дома наместника сужался, как башня, и в нём была всего одна комната. В этой круглой комнате имелось несколько круглых окон, откуда можно было обозревать весь город.

Этот город, провинциальная столица Куудо, сейчас догорал в войне с варварами.

Над этим догорающим городом стоял человек.

Он немного отошёл от окна; чёрная роба едва колыхалась на ветру, но выпрямленная спина не дрогнула ни на волос.

— Каково положение в битве, наместник Салуван?

Карла не могла сдержать презрения, поднимавшегося в ней при виде спины наместника.

— Скверно. Похоже, в этом городе из знати в живых остались только мы двое: я и ты, Карла.

Правителем королевства Кастуул на острове Лодосс был этот человек, носивший титул наместника, — Салуван.

Он всегда был высокомерен.

Он был абсолютно уверен в магии, которую исследовал, и ради её развития готов был пойти на любые средства.

Сколько варваров стало жертвами опытов этого некроманта?

Теперь пришло время платить по счёту.

Карла подошла к Салувану и сама посмотрела из окна на ход боя.

Ворота дома уже вот-вот должны были пасть.

Три драконозубых воина и пятеро мёртвых воинов скрещивали мечи с варварами.

Драконозубых воинов создала Карла, а мёртвые воины были слугами Салувана. И те и другие оставались лишь ничтожными плодами великой магии Кастуула.

— Как низко пала слава королевства Кастуул. Последние защитники Куудо — драконозубые воины и мертвецы, у которых нет даже истинной жизни.

Карла сказала с самоиронией.

— Знают ли эти варвары, кто спас этот мир? Знают ли, что ради этого мы утратили магическую силу?

— Не знают. А если бы и знали, их поступки не изменились бы.

— Верно. Мы слишком дурно с ними обращались. Если бы мы только обращались с ними согласно учению Марфы…

Если бы знать Кастуула хотя бы признала, что в конце концов они тоже всего лишь люди, такого разрушения не случилось бы, думала Карла.

Но время рассуждать об этом уже прошло.

— Я слышал слухи, что ты последовательница Марфы, но не думал, что это правда. Подражаешь варварам. Из-за таких еретиков, как ты, мы и проиграли войну.

На лице Салувана откровенно проступило презрение.

Карла встретила его холодной усмешкой.

— Нет. Мы гибнем потому, что, слишком полагаясь на силу магии, забыли пределы человека. Какую магическую силу даёт тебе сейчас красный кристалл на лбу? Маг, не способный самостоятельно извлечь магическую силу, закономерно проиграет варварам. Я предупреждала. И тебя, и «Короля магов» Фарлама.

— Да, Башня Маны разрушена, и мы больше не можем пользоваться магией. По крайней мере те, у кого на лбу кристалл. Сейчас на всём Лодоссе, пожалуй, только ты способна творить магию. Какая ирония. Когда эта башня была построена, мы должны были стать богами. Когда-то боги проиграли драконам и исчезли. А у меня пять древних драконов в слугах.

— Почему же этих драконов совсем не видно? Если бы ты использовал их, день нашего поражения был бы ещё далёк. Но с тех пор как началось нашествие варваров, я ни разу их не видела.

Драконы, особенно высший их вид — древние драконы, были величайшими существами.

Их огромные тела и высокий разум вовсе не должны были быть под властью человека. Но люди использовали их как рабов.

Это было очевидным высокомерием. И именно это высокомерие привело к разрушению Башни Маны, созданной, чтобы извлекать магическую силу сверх человеческого предела, и стало причиной, по которой королевство Кастуул было отдано на разграбление варварам.

— Этих драконов я отправил в сокровищницы. Пусть охраняют драгоценные сокровища. Когда-нибудь сила Кастуула воскреснет. И ради этого магическая сила Сокровищ наместника нам совершенно необходима.

— Жалкая попытка, — выплюнула Карла.

Неужели этот человек не понимает, что уже слишком поздно?

Случайно взглянув вниз из окна, она увидела, как пал последний драконозубый воин. Скоро ворота будут разбиты, и варвары ворвутся в здание.

— Я пойду исполню свой долг как знатная женщина Кастуула. Пусть варвары никогда не забудут страх и ненависть к нам. Внутри дома расставлены пять големов, так что до их прихода сюда ещё есть время. Но они обязательно придут. Что тогда сделаешь ты?

— Я не стану противиться судьбе. Если я умру, этот город просто уйдёт под озеро. Когда я стал наместником, я наложил именно такое заклинание. И варвары, явившиеся сюда, тоже отправятся со мной.

Салуван расхохотался так громко, словно не мог представить ничего приятнее. Для него, некроманта, смерть, возможно, была ближе любого друга.

Или же он сумел сотворить заклинание, делающее его Бессмертным королём.

Так или иначе, симпатии этот человек не вызывал.

— И что ты собираешься делать, убив ещё больше людей? Ты уже не можешь даже создавать своих верных зомби. Побеждённый должен смирно склониться перед победителем. Как добыча становится пищей для зверя, который её поймал.

Направляясь к лестнице, Карла обменивалась прощальными словами с человеком, которому суждено было стать последним наместником острова Лодосс.

— Учение Марфы о природе, значит. Такому закону я подчиняться не стану. По слухам, сила Марфы особенно глубоко действует на земле Лодосса. Но мне до этого нет дела.

Салуван ответил, отворачиваясь, будто ему было безразлично.

— Как знаешь. Я лишь выберу собственный путь. Я не позволю такому печальному разрушению повториться снова.

— Если сумеешь, Карла. Или тот непривычный обруч у тебя на лбу и есть средство? От всей души надеюсь, что он не станет твоим последним изделием как зачарователя.

— …После этого Карла сражалась с варварами и погибла. А затем подчинила душу воина-варвара, который её убил, и покинула озёрный город Куудо, обречённый на гибель.

Закончив долгий рассказ, Лэлия оглядела всех присутствующих.

— В этой истории есть несколько важных смыслов. Во-первых, Карла была зачарователем, искусным в заклинаниях наделения магической силой. Во-вторых, речь идёт о последнем наместнике древнего королевства Кастуул на острове Лодосс. Именно он доверил сокровища, называемые Сокровищами наместника, пяти драконам и отправил их в разные края Лодосса. Эти пять драконов были связаны мощной магией и получили приказ до конца жизни быть хранителями Сокровищ наместника.

— Я слышала эту историю. Сколько глупых искателей приключений погибло, пытаясь добраться до этих Сокровищ наместника. Причём опытных искателей. Дракон — противник, с которым не справится никто, кроме избранного героя. Потому никто и не сумел наложить руку на Сокровища наместника, которыми они владеют.

Так ответила Ширис.

В её словах не чувствовалось страха перед драконами; скорее, в них даже угадывалось честолюбивое желание когда-нибудь самой заполучить Сокровища наместника.

На Лодоссе каждый знал, что драконы владеют несметными богатствами.

Даже простые люди наверняка слышали хотя бы слухи о Сокровищах наместника.

В действительности на Лодоссе живёт немало драконов. Но древних драконов, представителей высшего вида, всего пятеро — те самые, которым, по рассказу Лэлии, были доверены Сокровища наместника.

Нарш, «чернокрылый злой дракон», живущий на Мармо.

Ледяной дракон Брамд, владыка Белых Драконьих гор в Алании.

Водяной дракон Абрам, обитающий на острове Синего дракона у берегов Райдена.

Демонический дракон Падающая Звезда, живущий на Горе Огненного дракона, единственном действующем вулкане Лодосса.

И Майсен, бог-хранитель Мосса, великий союзник Драконьих рыцарей, «Золотой дракон-король».

И хотя о существовании каждого из них было известно, за пять с лишним веков после падения Древнего королевства никто не сумел победить их и завладеть их сокровищами.

Впрочем, по иронии, двое из них — Майсен и Брамд — были освобождены от магических уз человеческими руками, и потому избавились от обязанности хранить Сокровища наместника.

В благодарность Золотой дракон-король стал скакуном Драконьего рыцаря Майсена, а после его смерти унаследовал его имя.

А ледяной дракон Алании Брамд был освобождён от проклятия верховной жрицей Марфы Нис; взамен он передал Нис все сокровища, которыми владел, и погрузился в сон.

— Но что, если появится человек, обладающий силой победить дракона, и этот человек получит Сокровище наместника, принадлежавшее дракону?

Лэлия сказала, словно обращаясь с вопросом к Парну.

— Тогда этот Лодосс может оказаться под его властью. Если у такого человека справедливые намерения, ещё куда ни шло, но если он честолюбец — будет беда… Неужели! Такой человек появился? Если да, то кто он?

Парн подался вперёд и спросил Лэлию.

— Вы помните человека по имени Ашрам? Он служил императору Мармо Белду капитаном гвардии…

Лэлия, видимо ожидавшая именно этого вопроса, ответила с лёгкой улыбкой.

Имя было Парну знакомо. Восстановив в памяти, он понял, что слышал его во время решающей битвы между Валисом и Мармо.

Когда Кашуэ, Король наёмников Флейма, сразил Белда, рядом с Белдом был рыцарь, капитан гвардии, кажется назвавшийся Ашрамом. Сожалея, что вынужден оставить тело императора, которому служил, он схватил только меч Белда и ушёл.

Даже одного взгляда Парну хватило, чтобы понять: этот рыцарь был мастером. По умению он, пожалуй, не уступал бы королю Кашуэ, знаменитому как искуснейший мечник.

— Я видел его на поле боя лишь однажды. И этот человек хочет сразить драконов и получить их Сокровища наместника?

— Именно это я услышала от матери. Однажды рыцарь в чёрном пришёл в её храм и спросил, куда исчезли сокровища, которыми владел ледяной дракон Брамд из Белых Драконьих гор. Особенно его интересовало местонахождение реликвии, называемой Скипетром Власти.

— Скипетр Власти? — невольно переспросил Парн.

Это имя он слышал впервые.

Легенда о том, что пяти драконам были доверены несметные сокровища, в том числе Сокровища наместника, была знаменита, но какие именно сокровища они хранили, никто толком не знал.

Однако Парн хорошо знал: магическое сокровище, в названии которого есть слово «власть», должно таить огромную силу. Такая вещь способна подчинять чужие сердца и превращать людей в рабов.

Парн вспомнил юношу, который, жаждая получить магическую силу сокровища, в названии которого было слово «власть», убил собственную возлюбленную.

Это было слишком печальное событие. Юноша ушёл неведомо куда, неся в душе рану, которую не смог бы стереть за всю жизнь.

Это случилось пять лет назад, когда они шли к дому Великого мага Ворта в Моссе.

Стремление к великой силе иногда сводит человеческое сердце с ума. Так же, например, как случилось с Вудчаком, который похитил обруч Карлы и исчез.

Люди слабы.

И потому иногда ошибаются.

— Даже Карла знала об этом лишь отрывками… — начала объяснять Лэлия, отвечая на сомнение Парна. — Сокровища, которыми владели наместники из поколения в поколение и с помощью которых правили островом Лодосс, — это и есть Сокровища наместника. Например, реликвия под названием Зеркало Истины могла показать любое место, как бы далеко оно ни было, если владелец желал его увидеть. Более того, она могла отражать даже человеческие сердца и выводить на свет все тайны, скрытые в глубине души. Сейчас этой реликвией владеет Карла. Далее, Посох Жизни, говорят, мог полностью восстановить утраченное тело, если оставался хотя бы фрагмент трупа; существовал и Кристальный шар души, реликвия, способная вернуть душу умершего. А Скипетр Власти — сильнейшее из этих сокровищ. Слова владельца этой реликвии становятся для всякого, кто их слышит, абсолютным приказом, и сопротивляться им может лишь человек с исключительной волей. Похоже, в эпоху Древнего королевства силой этого сокровища были подчинены все сословия, кроме знати, стоявшей у власти. Во время восстаний рабов и нашествий варваров эта реликвия, должно быть, служила особенно действенно.

— Я тоже читал в книгах упоминания о Сокровищах наместника, которыми пользовались для управления Лодоссом. Это было ещё в Академии мудрецов, и сейчас этой книги у меня нет, но, насколько помню, содержание примерно совпадало со словами Лэлии.

Слэйн дождался, когда Лэлия закончит объяснение, и добавил.

— Значит, этот Скипетр Власти точно существует. И одно из пяти драконьих сокровищ — именно он…

— Именно так. И если человек по имени Ашрам получит Скипетр Власти, он сможет завоевать весь Лодосс. По словам матери, Ашрам, похоже, обладает силой, сравнимой с силой императора Белда.

— Если такой человек получит Скипетр Власти, это будет уже не до шуток.

Парн прекрасно понимал, что это означает.

Остров Лодосс окажется под властью человека по имени Ашрам — а значит, в конечном счёте под властью империи Мармо.

— Именно поэтому мы должны получить Скипетр Власти раньше него. Даже если для этого придётся сражаться с драконом, — вставил Слэйн.

— Не проще ли вместо такого риска, как бой с драконом, победить самого этого Ашрама? — высказал Сесил вполне разумную мысль.

Дидлит тоже широко кивнула, соглашаясь с Сесилом.

— Не уверен, что можно сказать именно так. Ведь Ашрам уже сразил ледяного дракона Брамда, владыку Белых Драконьих гор. Вероятно, злого дракона Мармо, Нарша, он тоже либо победил, либо подчинил. Если сравнивать дракона и воина-драконоборца, кто, по-вашему, сильнее?

На этот вопрос Слэйна никто не смог ответить. Между всеми повисло тяжёлое молчание.

— Я не хочу видеть врагом ни того, ни другого. Но придётся действовать. Мы обязаны не допустить повторения Войны героев. Если такая война начнётся снова, весь Лодосс действительно обратится в пепел.

Лишь спустя некоторое время Парн наконец заговорил. Ничего удивительного, что голос его звучал почти как стон.

— Именно так. Поэтому мы должны отправиться в путь. Вы все поможете мне, верно?

— Разумеется.

На слова Слэйна Парн ответил твёрдо.

В двух прошлых приключениях именно Парн увлекал Слэйна в путь. На этот раз Слэйн сам обратился к Парну с такой просьбой.

Отказать он не мог.

— Но, учитель Слэйн, что будет с деревней? Неужели я снова останусь сторожить дом? — осторожно спросил Сесил.

Слэйн на некоторое время задумался. Затем два-три раза кивнул и ответил Сесилу:

— Да, пожалуй. При Ашраме, как говорят, было несколько спутников. По оценке матери Лэлии, каждый из них весьма искусен. Чем больше нас будет, тем лучше. На время нашего отсутствия деревню Заксон будут защищать воины-жрецы храма Марфы и воины северного племени гномов, так что её можно спокойно оставить на них.

— Вот это другое дело! — радостно воскликнул Сесил и невольно вскочил со стула.

— Главное, не стань обузой, — поддразнила Ширис, искоса взглянув на Сесила.

— Не тебе мне это говорить! — Сесил вспыхнул и шагнул к воительнице.

— Твой наставник только что сказал: чем больше товарищей, тем лучше. Не хочу себя хвалить, но я считаю себя хорошим воином. Я точно пригодюсь. В отличие от тебя. Правда ведь, господин Парн?

Ширис обратилась к Парну лёгким тоном.

— Я признаю, что ты хороший воин. Но противник — дракон. Понятно, что путь будет смертельно опасным. И всё равно ты хочешь идти с нами?

— Конечно. Чем сильнее противник, тем сильнее у меня горит кровь, — уверенно ответила Ширис.

— Нельзя же брать в товарищи женщину неизвестно откуда, — упрямо возразил Сесил.

Дидлит тоже, если говорить честно, была недовольна. Особенно её раздражала странная фамильярность, которую воительница проявляла к Парну.

— Даже если скажете, что нельзя, я всё равно пойду. Иначе я не исполню долг перед этим воином.

И к тому же связь с воином по имени Парн на этом оборвётся, добавила Ширис про себя.

— Я против! — продолжал настаивать Сесил.

— Полуучка, помолчи! — Ширис, наконец разозлившись, бросила Сесилу резкие слова.

Как и следовало ожидать от наёмницы, её слова прозвучали довольно внушительно.

Сесил, как и следовало ожидать, распалился ещё сильнее.

— Прекратите, оба. Я рад, что госпожа Ширис готова стать нашей спутницей, но не надо так задевать Сесила. Если товарищи не смогут действовать согласованно, нам не преодолеть трудности.

Озадаченный Слэйн вмешался между ними.

— Слэйн прав. Если собираетесь ссориться, лучше вам с нами не идти, — сказал Парн с редкой для него назидательностью.

— Значит, ты меня признаёшь? — радостно спросила Ширис, услышав эти слова.

— Н-ну да, — Парн немного запнулся и посмотрел на Слэйна.

Слэйн тихо кивнул, словно говоря: поступайте так, как считаете нужным.

— А ты, Дид?

— Я… если Парн не против, то и я тоже, — ответила Дидлит на его вопрос. Ей хотелось возразить, но она не решалась произнести причину вслух.

Она ни за что не хотела, чтобы Парн узнал: она ревнует к этой воительнице. К тому же Дидлит понимала, что её ревность связана с тем, что Ширис — человек, а сама она — эльф. Признать это значило бы словно отказаться от гордости за то, что она эльф, а такого она никак не могла допустить.

— Но с ней же тот берсерк! — Сесил, напротив, всё ещё был полон недовольства.

— Я с ним несколько лет хожу, и ничего страшного! — отрезала Ширис, заставив Сесила замолчать.

— Хорошо. Но ещё раз повторю: это правда опасно.

Парн ещё раз уточнил это у Ширис.

Думая о враге, Ашраме, он поневоле становился осторожнее.

Ведь противник — драконоборец. К тому же, как говорят, все спутники Ашрама тоже искусны. Нет никакой гарантии, что Парн и остальные смогут победить их в бою.

Дидлит, заметив тревогу Парна, мягко положила ладонь ему на левую руку.

— Всё будет хорошо, Парн. Мы ведь не проиграли ни Карле, ни Ифриту. И на этот раз всё обязательно получится.

— Хотелось бы верить. Но действовать надо осторожно. Дело серьёзное, и ошибки быть не должно. Я думаю сначала отправиться во Флейм и попросить помощи у короля Кашуэ.

— Да. На него можно положиться… — немного подумав, согласился Слэйн.

— Можно. Король Кашуэ не из тех, кто прибегает к таким мелким средствам, как сила реликвии. Кстати, Слэйн, как ты думаешь, у какого дракона Скипетр Власти?

— Кто знает, — Слэйн склонил голову на вопрос Парна. — Уже совершенно ясно, что ни злой дракон Мармо, ни ледяной дракон Белых Драконьих гор Скипетром Власти не владеют. Значит, остаются дракон-король Майсен из Мосса, Падающая Звезда, огненный дракон Райдена, или водяной дракон Абрам, живущий на острове Синего дракона. Но если учесть, что Драконьи рыцари Мосса не правят Лодоссом, можно считать, что и у Майсена его нет. Остаются двое. Мы не знаем, на кого из них нацелился Ашрам, поэтому будет меньше риска, если попросить короля Кашуэ следить за одним из двух направлений. Да и независимо от того, у кого Скипетр Власти — у Падающей Звезды или у Абрама, — Флейм всё равно лежит по пути.

— Значит, придётся пересекать Пустыню Ветра и Огня, — сказала Ширис и слегка пожала левым плечом, будто это было досадной морокой.

— Говорят, теперь в той пустыне уже не так жарко и идти через неё стало куда легче. Скорее уж неприятности возникнут, если в Норвисе узнают, кто мы такие.

Слэйн объяснил это Ширис, искоса глядя на Парна.

Парн ответил Слэйну молчаливой улыбкой.

После случившегося три года назад, как они слышали, в Пустыне Ветра и Огня снова начали идти дожди, а перепад дневной и ночной температур заметно сгладился.

Пустыня Ветра и Огня, пусть медленно, но возвращала себе прежний облик.

Парн гордился этим.

Конечно, Парн гордился всеми товарищами, которые участвовали в том приключении.

5

Орсону снился сон.

Обычный сон.

Деревня горит. Сон всегда начинался с этого.

Небольшой отряд мерзких чудовищ напал на деревню.

Хотя это была ничем не примечательная окраинная деревушка.

Сестра Орсона, обнимая его, неподвижно сидела в углу амбара.

Она сжимала Орсона так крепко, словно, если будет держать его так и дальше, он станет маленьким-маленьким и совсем исчезнет. И словно только этого и хотела.

Орсон всем телом чувствовал её дрожь.

Страх и печаль владели сердцем тринадцатилетнего мальчика.

Отец и мать были убиты. Он не видел этого собственными глазами, но был уверен.

«Потому что я знаю правду», — подсказывал мальчику нынешний Орсон.

Глаза наполнялись слезами.

«Слёзы?» — шептал настоящий Орсон.

В тот раз он плакал в последний раз.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вошло несколько уродливых гоблинов.

Позади них стоял крепкий хобгоблин.

Выкрикивая что-то на гоблинском языке, чудовища медленно двинулись к ним.

Сестра ещё раз крепко обняла Орсона, отпустила его и, сжимая кинжал, пошла на гоблинов.

Другой кинжал она передала Орсону.

— Если я умру, — прошептала она ему, — сражайся этим кинжалом. Слышишь? Что бы ни случилось, выживи!

И она пошла на гоблинов.

Сестра размахивала кинжалом так яростно, словно могла оторвать себе руку, и бросилась рубить гоблинов.

Можно сказать, ей повезло. Острие её кинжала задело шею одного гоблина, и тёмная кровь залила доски пола в амбаре.

Но это не могло дать ей перевес.

Сестра сражалась, плача.

И в тот миг, когда Орсон смотрел на неё, он почувствовал:

Шевельнулось.

Что-то внутри его души шевельнулось.

Это казалось и чем-то поднявшимся изнутри, и инородным телом, пришедшим из-за пределов измерений.

Гоблины на миг отпрянули от отчаянной, беспорядочной атаки сестры, но вскоре опомнились и начали нападать слаженно.

Теперь у сестры Орсона уже не было шансов.

Удар короткого меча одного гоблина рассёк ей грудь наискось.

Синяя одежда разорвалась, обнажив белую кожу, и по ней протянулась красная полоса.

Сестра застонала от боли, но всё ещё храбро размахивала кинжалом.

Тогда гоблин, обошедший её сзади, глубоко вонзил короткий меч ей в бедро.

Сестра Орсона рухнула на пол.

— Прости, Орсон, — со слезами в голосе извинялась она, изо всех сил вонзая кинжал в живот гоблина, ударившего её в ногу.

Гоблин умер, но рухнул на пол с кинжалом в брюхе. Оружие было потеряно.

Воспользовавшись моментом, гоблины набросились на сестру.

— Прости…

Среди криков боли Орсон снова и снова слышал голос сестры, повторявший это слово.

Её разрубали на куски.

Лицо, слывшее самым красивым в деревне, тонкие ноги, изящные руки — всё рвалось в клочья, заливаясь кровью.

После тихого, похожего на вздох «ха-а…» сестра уже больше не дышала.

Но гоблины всё ещё кромсали её тело.

— Прекратите! — закричал Орсон.

То, что шевелилось внутри него, в этот миг впервые обрело форму.

Дум. Дум. Пульсирующий ком заполнил его сердце.

Орсон забыл и страх, и печаль.

Ри-и… ри-и-и…

Из глубины горла вырывался голос, похожий на скрежет души.

— Орсон!

В этот миг кто-то позвал его по имени.

Женский голос. Чем-то похожий на голос сестры. Но это была не сестра. Ведь сестра умерла…

Ри-и-и… ри-и-и-и…

— Орсон! — голос, звавший его, прозвучал снова.

У него возникло чувство, будто душу вытолкнуло наружу, и Орсон открыл глаза.

Рядом стояли Ширис и ещё одна женщина, которой он никогда не видел.

Эта женщина держала руку у него на лбу.

— Вы пришли в себя? — спросила она.

— Что со мной было? — спросил Орсон.

— Что-что. Твой обычный припадок. Ты мне плечо чуть не развалил. Остальные меня не волнуют, но на меня-то меч не поднимай. Когда ты становишься таким, ты пугающе силён, — сказала Ширис.

— А… это.

Орсон вспомнил, что было перед тем, как он провалился в сон, понял и сел на постели.

После припадка он всегда должен был быть полностью измотан и телом, и душой, но сейчас такого не было.

Скорее наоборот, ему было хорошо. Словно он спокойно выспался.

— Ты маг? — сказал Орсон, глядя в лицо женщине с чёрными волосами и голубыми глазами.

Это был не вопрос, а подтверждение.

— Я служу Марфе. Я ещё неопытна, но могу пользоваться магией Марфы.

— Жрица?

— Официального сана жрицы у меня нет.

— Поэтому мне хорошо, — пробормотал Орсон, сам отвечая на свой вопрос.

— Если тебе хорошо, вставай. Тебе надо поблагодарить целую кучу людей, — сказала Ширис, улыбаясь Орсону. — Начать можешь со мной.

— Прости, — Орсон послушно склонил голову.

— Просить тебя сказать это с чувством было бы бесполезно, да? У тебя ведь от природы почти нет чувств. — Ширис снова стала серьёзной, наклонилась и оказалась глазами на одном уровне с Орсоном.

— Помнишь тех, с кем мы только что сражались? Среди них была эльфийка, владеющая магией духов. Её зовут Дидлит. Она объяснила тайну твоих припадков.

— Моих припадков? — недоумённо переспросил Орсон.

— Да, твоих. Иногда ты начинаешь сражаться как безумный. Это потому, что ты становишься берсерком. А причина в том, что в тебя вселился дух эмоций, который ведает гневом.

— Дух… гнева?

— Да, дух гнева. Кажется, его зовут Хьюри. Поэтому, хотя обычно у тебя почти нет чувств, стоит тебе отдаться гневу — и получается то, что было сейчас. Ты ещё не полностью во власти духа гнева, поэтому даже став берсерком не умираешь. Но если сдерживающая сила ослабнет, ты останешься берсерком, не вернёшься обратно и так и умрёшь.

— Вот как, — тихо пробормотал Орсон.

— Правда, от того, что причина понятна, сделать всё равно почти ничего нельзя. Но, по словам эльфийки, что-то удерживает тебя от полного превращения в берсерка, только она не знает, что именно. В любом случае тебе стоит стараться испытывать разные чувства. Тогда, может быть, утраченные чувства вернутся, и душевные силы придут в норму.

— Разве такое возможно?

Говоря это, Орсон медленно поднялся с кровати, на которой лежал.

— Возможно. Поэтому нужно поблагодарить всех. Они спасли нас, хотя мы с ними сражались, да ещё и вылечили.

Ширис говорила, слегка поддерживая Орсона рукой.

— Понятно. Тогда надо поблагодарить. Большое спасибо… э-э…

— Меня зовут Лэлия, — сказала Лэлия и слегка склонила голову.

— Спасибо, Лэлия.

— А в той комнате — эльфийка и воин Парн. Тот самый мастер, о котором ходили слухи. Ещё там двое магов: старший — Слэйн, младший — Сесил. Вот этому Сесилу благодарность не обязательна.

Ширис озорно улыбнулась.

— Пожалуй, надёжнее поблагодарить всех. Кстати, ведь они не просто так нас спасли. Какие условия ты предложила взамен?

— Догадливый, — Ширис выглядела немного удивлённой. — Им нужно отправиться в путь по одному небольшому делу. Разумеется, путь опасный. Так что мы бесплатно будем их охранять. Если подумать о наших умениях, сделка подходящая, разве нет?

— Подходящая или нет, но они её приняли?

— Ну да, — ответила Ширис на вопрос Орсона.

— Тогда больше думать не о чем. Нужно просто сопровождать их всё путешествие.

Орсон ответил без колебаний.

— Быстро ты понял. Тогда познакомлю тебя с остальными.

Ширис первой подошла к двери спальни и открыла её.

Орсон пошёл за ней и вошёл в гостиную, где отдыхали Парн и остальные.

— Похоже, вы пришли в себя.

Слэйн, увидев лицо Орсона, поднялся и поздоровался.

— Извините, похоже, я причинил вам много хлопот, — сказал Орсон и поклонился всем.

— Вот и всё, прошу любить и жаловать, — произнесла Ширис так беззаботно, что это даже сбивало с толку.

В её лёгкости невозможно было узнать человека, который ещё недавно сражался с ними не на жизнь, а на смерть.

— Особенно тебя, Парн. Рассчитываю на тебя во всём.

— Ага. Вы тоже не переживайте. Главное, все остались живы.

Парн ответил безмятежно, словно уже забыл о недавнем, но выражения Дидлит и Сесила были явно сложнее.

— Ты правда собираешься взять их с собой? — прошептала Дидлит Слэйну.

— Конечно, мы наверняка взвалим на себя новые неприятности. Но разве у нас когда-нибудь было иначе? Разве мы хоть раз отправлялись в путь без всяких проблем?

— Ах да. С нами ведь всегда был Парн, — ответила Дидлит и лукаво улыбнулась.

— Это жестоко, — надулся Парн, протестуя. — Но раз уж мы познакомились, значит, это тоже какая-то связь. Мы ведь всегда дорожили встречами. Поэтому у нас и появилось столько товарищей, с которыми мы понимаем друг друга без лишних слов. Каждый сначала бывает незнакомцем. И я верю, что эти двое тоже смогут стать хорошими товарищами.

— Возможно, — после короткой паузы тихо ответил Слэйн.

Парн вовсе не давил. Слэйн знал это за долгие годы знакомства. Но слова Парна порой звучали весомее любых речей мудреца.

В его словах не было ни украшений, ни расчёта; он просто честно произносил мысли, родившиеся в сердце.

И именно поэтому они были весомы. Казалось, они прямо ставили перед человеком самое важное, без чего нельзя жить.

Вероятно, в этом и было неизменное достоинство Парна.

И правда, как он сам сказал, Парн вырос благодаря множеству встреч. Но одновременно верно и обратное.

Люди, встретившие его, тоже так или иначе менялись.

Он вытащил в путешествие самого Слэйна, который не любил ссор и заперся в глуши; гордую эльфийскую девушку превратил в обладательницу открытого сердца.

Даже король Кашуэ, похожий на сгусток уверенности, едва ли был исключением.

Поэтому Слэйн мог быть уверен: эти двое воинов, Орсон и Ширис, словно символы искривлений, рождённых эпохой войн, тоже изменятся в путешествии.

Да и сама Ширис ощущала предчувствие, что Парн её изменит.

— Сесил, вы тоже согласны? — Слэйн обратился к всё ещё хмурому Сесилу, словно уточняя окончательно.

— Если учитель Слэйн так говорит…

— Тогда начнём готовиться к путешествию. Выступим завтра, хорошо? Лэлия, вы тоже готовьтесь.

Слэйн подвёл итог.

— Хорошо, — улыбнулась Лэлия и собралась идти в дальнюю комнату.

— Что? Ты тоже идёшь? — удивлённо воскликнула Дидлит. — А твоя дочь Нис? Ей ведь ещё и трёх нет.

Нис была дочерью Слэйна и Лэлии. Её назвали в честь матери Лэлии, верховной жрицы Марфы Нис.

— Мы оставили её у моей матери в Тарбе. Не стану говорить, что я о ней не тревожусь, но у меня есть дело, которое я должна исполнить. Мать вырастит её достойно. Даже если с нами что-нибудь случится, я верю, что она вырастет здоровой.

Лэлия сказала твёрдо.

Лэлия была жрицей Марфы. В учении Марфы рождение и воспитание детей считаются чрезвычайно важным делом.

И всё же Лэлия, доверив дочь матери, собиралась отправиться в путь; и Парну показалось, что в её душе он видит глубокую рану, до сих пор не исцелившуюся.

Он не мог не пожелать, чтобы скорее настал день, когда с неё будет снята вся вина, которую она несёт.

Больше Парн и остальные ничего не сказали и покинули дом Слэйна. Им тоже нужно было начать приготовления к пути.

Для Парна и его товарищей должно было начаться третье приключение.