Летопись войн острова Лодосс. Том 4. Демонический дракон Горы Огненного дракона. Часть II (джен)

1

— Почему ты не сказал об этом раньше?

Разъярённый голос Ашрама разнёсся по каменной пещере.

Он отразился от скалистых стен и многократным эхом ударил в уши Альхайбу, рыцарю Мармо и капитану военного корабля «Рог морского демона».

Ашрам гневался из-за донесения: возле пещеры, где они скрывались, видели подозрительную фигуру. И случилось это два дня назад. Стоило незнакомцу заметить дозорного, как он в страшной спешке бросился обратно, в сторону Райдена.

За ним послали нескольких преследователей, но он оказался до ужаса быстроног, и схватить его не удалось.

— Ваш гнев вполне понятен, но…

Альхайб, впрочем, вовсе не выглядел виноватым.

— Мы не знаем, кто это был. Если бы мы сами начали действовать неосторожно, нас бы только сильнее заподозрили. Нельзя сказать, что дозорный ошибся, когда оставил всё как есть.

— Мне нет дела до рассуждений дозорного. Вопрос в том, почему столь важное донесение до сих пор не дошло до моих ушей.

С тех пор как Ашрам и его спутники прибыли в пещеру, служившую убежищем «Рога морского демона», прошла уже почти неделя. И всё же приготовления к отплытию на остров Синего дракона ещё не были завершены.

Дело было в том, что награбленных сокровищ оказалось слишком много. Увезти всё за один раз было совершенно невозможно. Если предстоящее приключение завершится успехом, «Рог морского демона» должен будет сразу возвращаться на Мармо.

А тогда их ждёт долгий морской путь. Понадобится вдоволь еды и воды. Если погрузить припасы и питьевую воду для плавания, на корабль не войдёт и половина добытых сокровищ. Поэтому выбор того, что брать с собой, тоже отнимал время.

Альхайб не собирался бросать и те сокровища, которые останутся на берегу. Нужно было найти поблизости подходящее тайное место и перенести их туда. Более того, если они одолеют Абрама с острова Синего дракона, к их богатствам прибавится ещё одна несметная сокровищница. Что делать и с ней, для Альхайба тоже было немалой головной болью.

Даже если Мармо не овладеет Лодоссом, этих богатств уже вполне хватит на жизнь королевского вельможи. Надрываться, исполняя приказы Ашрама, ему тоже не хотелось. Всё это ясно читалось на лице Альхайба.

Увидев это, Ашрам пришёл в ярость. Его правая рука сама потянулась к большому мечу на поясе. Но от того, что он разрубит этого человека, положение не изменится. К тому же, каким бы рабом золота тот ни был, его мореходным опытом нельзя было пренебречь. По слухам, доходившим до Ашрама, возле острова Синего дракона было много рифов, и воды там считались опасными.

— Хорошо, — сказал Ашрам, подавив гнев.

— В таком случае нам остаётся лишь ускорить приготовления к отплытию на остров Синего дракона. Я не знаю, кто обнаружил наше убежище, но личное войско Райдена может напасть на эту пещеру. А если это случится, все сокровища, которые мы с таким трудом собрали, пойдут прахом.

Последние слова, видимо, подействовали: Альхайб нехотя кивнул.

— Понял. Назначим отплытие через три дня. Остальные сокровища спрячем поблизости и когда-нибудь заберём, скажем, когда Мармо двинется на Райден.

— Через два дня. Больше я ждать не могу.

— Понял… Прикажу матросам поторопиться.

Альхайб пожал плечами и почтительно поклонился Ашраму.

Он ушёл недовольным. Ему на смену появился жрец бога войны Хобб.

— Не хватает тому человеку величия, — сказал Хобб Ашраму, холодно глядя в сторону, куда удалился Альхайб.

— Именно. Будь он вражеским рыцарем, я бы охотно встретился с ним в бою.

На губах Ашрама тоже появилась холодная улыбка.

— Опасно возлагать всё на него одного. Надо поставить на дозор кого-нибудь надёжного. Моё чутьё говорит: на нас почти наверняка кто-то нападёт.

— Чутьё… Не называешь ли ты это божественным откровением?

На вопрос Ашрама Хобб негромко рассмеялся.

— Можете назвать и так. Перед боем у меня словно волосы на затылке встают дыбом. Будто тело уже настраивается на бой. Вот и сейчас, глядя в спину Альхайбу, я ощутил то же самое.

— Когда я смотрю на него, у меня бывает похожее чувство. Правда, волосы на затылке у меня встают дыбом не в бою, а когда я чую вонь гоблинов.

И звонкий смех Ашрама разнёсся по каменной пещере.

К востоку от пещеры, где скрывались Ашрам и его люди, в городе Райдене были Слэйн и Лэлия.

Рано утром Орсон и остальные вместе с отрядом Гильдии воров отправились к убежищу пиратов. Марш похвалялся, что к вечеру они вернутся в порт Райдена. До тех пор Слэйну и его спутнице предстояло собрать моряков.

Бродя по городу, они неожиданно обнаружили, что моряков без работы здесь много. Из-за войны почти все корабли воздерживались от выхода в море. Нехватка товаров, которые можно было бы перевозить, только усугубляла это положение.

Само по себе это было печально, но для Слэйна и Лэлии оказалось весьма кстати. Они вышли из Гильдии воров немного позже группы Орсона, однако вскоре после полудня уже собрали примерно столько моряков, сколько было нужно.

Морякам велели к вечеру собраться в порту.

Теперь Слэйн и Лэлия как раз закончили поздний обед. Рядом Лэлия возносила Марфе молитву после еды. За тем же столом напротив сидело несколько мужчин, похожих на моряков; они пили вино и предавались пустой болтовне.

— Хорошо, что нам удалось собрать людей, — сказала Лэлия Слэйну, закончив молитву.

— Да. Но главная проблема всё равно у Орсона и остальных. Если они легкомысленно решат, что это всего лишь пираты, могут потерпеть неожиданную неудачу.

— Всё-таки, наверное, нам стоило пойти с ними…

— Я не желаю лишней драки, — сказал Слэйн с печальной улыбкой. — Все хвалят меня, называя Северным мудрецом, но это вздор. Я всего лишь трус. Если бы не Парн, я бы и сейчас жил в захолустном Заксоне, отвернувшись от смуты на Лодоссе.

— Вы так думаете?

Лэлия тоже улыбалась, но лицо её было полно глубокой любви к Слэйну.

— Мне кажется, у мужества есть две формы. Первая — это мужество, с которым человек сам идёт навстречу опасности. Такое, например, есть у воинов. Это мужество видно каждому. Но другая форма мужества обычно никогда не проявляется. Она пробуждается лишь тогда, когда человек защищает самое дорогое. Когда мать защищает ребёнка. Когда человек защищает своё достоинство или убеждения. Марфа учит, что именно такое мужество и важно.

— Во мне ничего подобного нет.

— Неужели, если мне грозит настоящая опасность, вы не защитите меня?

— Что вы такое говорите? Разве может настать час, когда мне придётся вас защищать? Вас защищают вера в Марфу и собственные тренировки. Поэтому я и могу спокойно взять вас даже в такое опасное путешествие.

Лэлия только улыбнулась и ничего не ответила.

— Не заставляйте меня говорить такие смущающие вещи. Лучше сейчас помолимся о безопасности Орсона и остальных. Чтобы они благополучно одолели пиратов. И чтобы никто не был ранен.

Лэлия ответила, что об этом она только что и молилась Марфе.

И вдруг к ним обратились моряки, сидевшие напротив.

— Мы тут с самого начала невольно слышали ваш разговор. Так ваши товарищи, значит, отправились пиратов бить?

Слэйн посмотрел в сторону говорившего.

— Извините, вышло так, будто мы подслушивали, — добродушный с виду моряк почесал голову.

— В этих словах нет ничего, что нельзя было бы услышать, — сказал Слэйн и спросил, что тому нужно.

— Да я за ваших товарищей беспокоюсь.

— Беспокоитесь?

— Ага. Если они пошли бить тех пиратов, о которых сейчас все говорят, то это, знаете ли, капер Мармо. И на борту не простые пираты, а обученные регулярные солдаты. Если ваши пошли за наградой, получат только горький урок.

— Откуда вы это знаете?

Слэйн поднялся со стула и подошёл к мужчине.

— Корабль, на котором я плыл, они и атаковали. Я хорошо плаваю, так что бросился в море и спасся. А эти мерзавцы прямо на мачте подняли герб Мармо. Корабль вооружён метательными машинами и тараном; без военного корабля против него вряд ли устоишь.

— Это правда?

Слэйн потрясённо вскрикнул.

— Правда. Мне ведь нет никакой выгоды вас обманывать.

Слэйн почти не слышал слов моряка. В голове одно за другим всплывали дурные предположения и сами собой разрастались, хотя он вовсе этого не хотел.

Его потрясло не то, что пираты оказались подручными армии Мармо. Даже если это регулярные солдаты Мармо, экипаж капера наверняка привык сражаться главным образом на море. В иных обстоятельствах опытные наёмники Орсон, Ширис и Фоурт вряд ли уступили бы им.

Проблема была в том, что среди них могли оказаться Ашрам и его спутники. Возможность была немалая. Ведь военный корабль Мармо специально пришёл к Райдену. Скорее всего, чтобы переправиться на остров Синего дракона.

Если там Ашрам, смогут ли эти молодые люди победить его своими силами? Если смотреть трезво, это казалось крайне маловероятным.

— Дорогой, что будем делать? — в голосе Лэлии тоже прозвучала боль.

— Даже если мы отправимся сейчас, успеем ли? — сказал Слэйн, кусая губы. — Нам остаётся только верить им и ждать. К тому же, если идти на помощь, вдвоём мы ничего не сможем. Через несколько дней прибудут наёмники Флейма. Придётся взять у них людей. Фоурт и Орсон должны понимать, когда надо отступить; остаётся надеяться на это. Вопрос лишь в том, не натворят ли глупостей Сесил или Ширис…

Слэйн обернулся и сурово посмотрел на запад. Но там была лишь каменная стена таверны; ни Орсона, ни пейзажа пещеры увидеть было невозможно.

2

— Есть.

Зоркий Фоурт удовлетворённо кивнул.

— Как и докладывали, дозорных двое. Больше никого не видно.

Отряд Орсона вскоре после полудня достиг нужного участка побережья. В проводники они взяли вора, который нашёл убежище, и продвигались осторожно, чтобы дозорные их не заметили.

— Враги тоже пираты. Зрение у дозорных наверняка отличное. Если бы они заметили нас первыми, вышло бы плохо, но пока первый ход за нами.

Фоурт велел идущим следом Орсону и остальным лечь и ждать.

— Ждать-то можно, но что делать с теми дозорными? — шёпотом спросила Ширис.

Вокруг были скалы, и мест, где можно спрятаться, хватало. Но дальше пройти незамеченными было бы чрезвычайно трудно.

— Придётся уложить их спать, — сказал Фоурт с многозначительной улыбкой.

— С такого расстояния моя магия не подействует.

— Тише! Голос пониже, Сесил. Тебе никто не говорит колдовать. «Уложить спать» не обязательно означает буквально погрузить в сон.

В голосе Ширис прозвучала насмешка.

— Именно. Это работа для вора. Правда, одному мне двоих одновременно не снять. Эй, тебя вроде Мааром зовут? Бесшумно ходить умеешь?

Фоурт вспомнил, как этот грассраннер подслушал их разговор.

— Конечно, — бодро, но тихо ответил Маар.

— Тогда идёшь со мной.

— Ладно.

— Если нас обнаружат, сразу идите на выручку.

Дав Орсону это указание, Фоурт взял Маара с собой и беззвучно двинулся вперёд, к следующему укрытию за скалой.

— Справятся? — спросила Ширис у Орсона, но тот лишь покачал головой и чуть шевельнул плечом.

— Тут остаётся положиться на них. Всё-таки глава Гильдии воров должен уметь красться. И этот грассраннер, похоже, тоже искусный вор. Остаётся верить и ждать. А нам — быть готовыми на случай беды…

— Да. Значит, ждём, — словно убеждая саму себя, тихо пробормотала Ширис и стала поочерёдно следить то за движениями Фоурта и Маара, скользивших от камня к камню, то за дозорными.

Для неё пиратские дозорные выглядели лишь крошечными точками. Она удивлялась, что в них вообще можно было распознать людей. О ворах часто говорили, что их глаза видят даже сквозь темноту, но зрение этих двоих, похоже, и правда было необыкновенным.

И двигались они от камня к камню великолепно. До самых дозорных кое-где стояли валуны, достаточно большие, чтобы скрыть человека, но между ними всё равно приходилось выходить на открытое место.

Да и почва была далеко не ровной.

Но они, пригнувшись, быстро и бесшумно перебегали так, будто скользили по отполированному мрамору.

Ширис прежде считала воров всего лишь сборищем головорезов. Теперь ей пришлось признать, что она ошибалась. Они были как мастера, владеющие сложным ремеслом. Ничем не хуже опытных наёмников.

Через некоторое время Фоурт и Маар, как и дозорные, превратились в точки. Что происходит, Ширис уже не могла разобрать. Но она была уверена в одном: они пока не провалились.

— Придётся оставить это им, — тихо сказала Ширис.

Но как раз в это время Фоурт и Маар зашли в тупик.

Вражеские дозорные их ещё не заметили. Однако больших камней, за которыми можно было бы спрятаться, дальше уже не было.

До дозорных оставалось около тридцати шагов. На этом отрезке неизбежно пришлось бы показаться. Даже ворам в таких условиях не остаться незамеченными.

Что делать? Фоурт молча задумался, ощущая правой рукой холод скалы, за которой прятался. За его спиной съёжился Маар.

— Думать бесполезно. Дальше остаётся только выйти открыто, — тихо сказал Маар ему в спину.

— Тогда вся наша работа пойдёт прахом. Уверен, что отсюда уложишь их кинжалом?

— С такого расстояния? Конечно нет. А ты сможешь?

— Нет, я тоже не смогу. Долететь, может, и долетит, но если не убьёт с одного удара, толку не будет. Такое выйдет разве что раз на десять тысяч.

— Попробуешь? Если получится, подарю тебе десять тысяч золотых монет.

Голос Маара стал на редкость ехидным.

— У тебя есть идея?

— Я же говорю, остаётся только идти открыто. Выйду я. Если выйти спокойно, они, как ни странно, не сразу поднимают крик. А если это маленький я, тем более. Так ведь?

Маар выглядел совершенно уверенным.

— Шансов больше, чем если бросать кинжал отсюда. Ладно, поручаю это тебе. Справишься — дам десять золотых.

Фоурт поменялся с Мааром местами и ухмыльнулся.

— Это слишком много. Двух хватит, — ответил Маар и расплылся в улыбке на своём обаятельном круглом лице.

— Для вора такое лицо само по себе оружие.

Фоурт хлопнул грассраннера по спине.

Словно это и было сигналом, Маар выпрямился, заложил руки за спину и вышел из-за скалы.

Он медленно двинулся к валуну, на котором стояли дозорные, будто просто прогуливался.

Фоурт следил за ним, скрестив руки перед собой и сжимая рукояти двух коротких мечей на поясе.

Один достался ему на память от брата Сарди, погибшего, защищая его. Другой — зачарованный короткий меч, добытый в сокровищнице Башни Пыльных Бурь.

За спиной у Фоурта была и двуручная рапира, но сейчас его стиль заключался в том, чтобы сражаться двумя короткими мечами, по одному в каждой руке.

Пройдя шагов десять, Маар попался на глаза одному из дозорных.

— Это ещё что? — протянул тот с глуповатым удивлением. Услышав его голос, второй дозорный тоже заметил Маара.

— Что ребёнок делает в таком месте?

— Вот уж я бы сам хотел знать.

Так они переговаривались, не обращая особого внимания на приближавшегося Маара. Пользуясь этим, Маар легко скользнул вперёд и сократил расстояние ещё шагов на пять. До камня с дозорными оставалась примерно половина пути.

— Эй, ты. Что ты тут делаешь?

Мужчина окликнул Маара с досадой.

— Ищу яйца морских птиц. Дяденьки тоже? — сказал Маар и улыбнулся всем лицом.

— Яйца морских птиц? — один из мужчин издал нелепо высокий возглас.

— Ага. Они очень питательные. Я редко прихожу в это тайное место, но дяденьки, выходит, тоже его нашли.

Маар безупречно играл человеческого ребёнка. Не только бард, но ещё и актёр, с восхищением подумал Фоурт за камнем.

Фоурт видел, что в руках Маара, заведённых за спину, уже неизвестно когда появились два кинжала.

— Вот как, питательные. Только что-то гнёзд морских птиц я тут не видел, — сказал один из дозорных и спрыгнул с камня. — А за спиной ты, значит, эти самые яйца прячешь? Покажешь мне, да?

На его лице появилась тонкая ухмылка. На поясе висел абордажный тесак с изогнутым лезвием, каким часто пользуются моряки. Те, кто ходит на парусных судах, почти всегда носят такие клинки, чтобы в случае нужды перерубить снасти.

Но тесак этого человека, скорее всего, служил не для верёвок, а для убийства матросов на захваченных кораблях. Сейчас он, наверное, для меня, подумал Маар.

— Не забирай. Это мой ужин…

Маар стремительно выбросил руку вперёд.

В тот же миг с кончиков его пальцев сорвался белый блеск.

Он полетел не в стоящего перед ним мужчину, а во второго дозорного, который, пригнувшись на камне, скалился в ухмылке.

— Чего?

Мужчина перед Мааром тупо вскинул голову к камню.

И тут вниз закапало что-то красное. Осознать, что это кровь, хлынувшая из горла его напарника, мужчина уже никогда не смог. Раньше, чем он понял это, его собственное горло было рассечено поперёк, и с тонким свистом оттуда одновременно вырвались воздух и алая кровь.

Голова неестественно запрокинулась, и мужчина рухнул на камень макушкой вперёд. До ушей Маара донёсся влажный хруст чего-то ломающегося.

— Когда успел… — удивлённо произнёс сам Маар.

Потому что человека перед ним убил не он. Фоурт каким-то образом выскочил из-за скалы и зачарованным коротким мечом расправился с пиратом раньше, чем кинжал Маара достиг цели.

— От тебя не знаешь чего ждать.

Маар непривычно посерьёзнел.

— Ворам доверять нельзя. Не стоит нам перечить.

— Точно.

Лицо Маара уже снова стало обычным, приветливым.

— Хорошо, что я послушал совет Слэйна.

— Взаимно. Ну, зовём остальных. Дальше добьём их силой.

Но даже эти двое воров не заметили человека, который от начала до конца видел всё, что они сделали.

Увидев, как Фоурт и Маар машут им рукой, Орсон и остальные начали двигаться.

Следовавший позади налётный отряд Гильдии воров тоже вышел из каменных укрытий и беззвучно двинулся к Фоурту.

— Пожалуй, я тоже готова согласиться со Слэйном, — сказала Ширис Орсону, осторожно переставляя ноги, чтобы носки меховых сапог не цеплялись за камни.

— Гильдии воров я перечить не стану. И, если получится, вообще не хочу с ними связываться.

— Я давно так думал.

Орсон ответил спокойно.

— Тогда говорил бы с самого начала. Если тебе что-то не нравится, так и скажи. Я же говорю: думай не логикой, а чувствами.

Недовольная невозмутимым ответом Орсона, Ширис стала ворчать.

И тут вдруг кое-что поняла.

Действительно ли Орсон действует по логике?

Орсон ведь слушается всего, что она говорит. Хвастаться нечем, но сама Ширис часто бывает нелогична. Почему же Орсон следует словам такой, как она?

Разве это не нелогично?

Над этим стоит как следует подумать, решила Ширис и тихо спрятала эту мысль в глубине сердца.

3

— Враги!

Когда по пещере разнёсся торопливый голос тревоги, Ашрам был в каюте «Рога морского демона».

Он уже почти закончил готовиться к бою.

На нём были чёрные, как ночь, доспехи и алый бархатный плащ с вышитым на подкладке скорпионом. У левого бедра висел зачарованный большой меч «Сокрушитель душ». Длинный металлический наконечник ножен, подчиняясь лёгкой качке, мерно постукивал по доскам каютного пола.

— Хорошо, что я послушал твой совет, Хобб. Благодаря тому, что Гродер встал на дозор, нам не пришлось вмешиваться в эту дурацкую суматоху снаружи.

Принимая наручи из рук жреца бога войны, Ашрам холодно улыбнулся. Ему было нетрудно представить, как мечутся Альхайб и его люди.

Судя по звукам, у входа наверху уже начался бой: издалека перекрещивались звон металла и предсмертные крики.

— Враг, похоже, движется весьма проворно, — заметил Хобб.

Хобб тоже, казалось, не обращал внимания на происходившую снаружи сумятицу и лишь помогал Ашраму неторопливо снаряжаться, словно тот собирался на пир.

Но в каюте находились не только они двое.

Двое воинов, путешествовавших с ними, Гилрам и Смедди; маг Гродер; тёмный эльф, воин-маг Астар; и жрец Фалариса Габерра тоже уже приготовились к бою и ждали в стороне.

— Мне всё равно, кто там пришёл, — насмешливо сказала воительница Смедди, скрестив покрытые мышцами руки. Два широких меча на её поясе тихо звякнули.

— Какая уверенность, Смедди. Но там была одна противница, которой тебе ни за что не одолеть. Тоже женщина-воин.

Гродер издал сдавленный, похожий на кашель смешок.

— Это я-то её не одолею?

Смедди вспыхнула и уставилась на мага в чёрном.

— Не одолеешь. Та воительница — стройная рыжеволосая девушка. И молодостью, и красотой она во всём тебя превосходит. На тебя ни один мужчина не позарится, а вот на неё — другое дело.

Все в каюте рассмеялись над словами Гродера. Все, кроме одного: огромного воина Гилрама.

— Тело Смедди… красивое, я думаю.

Полуголый воин говорил совершенно серьёзно.

Гилрам происходил из варварского племени, обитавшего в Лесу Тьмы в центре Мармо, и мог говорить только неуклюжими фразами. К тому же сильный племенной акцент делал его речь тяжёлой для слуха.

— Спасибо, Гилрам. Но мне всё равно, красива я или нет. Главное — быть сильной. Я тренировала это тело, чтобы не проигрывать мужчинам в силе. Какая уж тут женственность.

Смедди действительно выглядела спокойной.

— Для воина сила — всё. Я это докажу. Рыжая девчонка — моя добыча. Если, конечно, доживёт, пока я до неё доберусь.

— Доживёт. Разве что окажется раздетой догола, — рассмеялся жрец Фалариса Габерра, стоя, опершись на длинное копьё, поставленное на пол.

Для жреца иного бога такие слова были бы немыслимы, но учение Фалариса гласило: будь верен всякому желанию. Говори то, что думаешь, и делай то, чего хочешь.

В их вере не было отрицания. Существовала лишь совершенная свобода.

— Пойдём и мы, пока Смедди не лишилась удовольствия.

Ашрам скомандовал, первым подошёл к двери каюты и распахнул её.

— Сокровища беречь любой ценой!

Альхайб визжал пронзительным голосом.

Враг двигался слишком быстро. Прежде чем Альхайб узнал о нападении, противник успел глубоко проникнуть в пещеру и обрушиться на моряков, застигнутых врасплох и мечущихся в растерянности.

Некоторые даже не успели вооружиться. Его люди гибли один за другим, и Альхайб уже не представлял, сколько их убито.

Но всё же это были обученные солдаты Мармо. Постепенно они готовились к ответному удару. Многих, вероятно, отрезало ближе к верхнему входу, но Альхайб отказался от них, созвал тех, кто был поблизости, и велел занять оборону в каменном зале, где были сложены сокровища.

— Сколько вторгшихся?

Альхайб рявкнул на начальника дозорных.

Вся вина на этом человеке, думал он, с ненавистью глядя на лысеющего начальника. Если хоть часть сокровищ украдут, он разрежет этого человека на куски и скормит рыбам.

— Не знаю. Но не думаю, что их больше, чем нас.

Начальник дозорных ответил, утирая пот со лба.

— Не знаешь? Ты впустил врага в пещеру и думаешь отделаться словами «не знаю»?

Это была явная халатность. Во всём виноват он. Сам Альхайб ни в чём не виноват. Альхайб так решил и остался доволен собственным выводом.

Он сурово приказал запоздало явившемуся начальнику абордажной команды перебить вторгшихся до последнего.

Сам же Альхайб сказал собравшимся подчинённым, что должен охранять корабль, и поспешно покинул это место.

Едва он ушёл, как враги появились.

— Наконец-то они нас заметили.

Ширис и остальные спустились по узкой пещере с крутым уклоном. Впереди открылось место вроде зала, где собрались враги.

До сих пор Ширис, шедшая впереди, одного за другим рубила только бегущих в панике пиратов. Работа была слишком лёгкой. Даже если бы она махала мечом левой рукой, результат, наверное, был бы тем же.

Но теперь враг наконец, похоже, приготовился к ответному бою.

— Их тут немало. Что будем делать, Орсон?

По тому, как это сказала Ширис, Орсон понял: она входит в азарт. Но у этой воительницы чем сильнее разгорался боевой азарт, тем острее становился меч и тем шире — поле зрения.

— Кому-то придётся прорубиться и открыть путь.

Орсон дал ответ, которого Ширис ждала.

— Именно. И это наша работа, верно?

— Конечно.

Орсон вышел на полшага вперёд, перед Ширис.

У него был щит, да и доспехи прочнее. В узком природном проходе от дальнобойного оружия не уклониться.

Как он и ожидал, из арбалетов выпустили несколько болтов. Один Орсон отбил щитом, остальные принял на броню.

Один всё же вонзился ему в правое бедро, но прочие скользнули по поверхности доспехов и ударились во внутреннюю стену пещеры.

Рана на бедре, похоже, была такой мелкой, что не имела значения. Орсон левой рукой, державшей щит, выдернул болт, оставшийся в доспехе.

Ширис тем временем сбила мечом один из болтов, летевших в неё, а от второго уклонилась, резко выгнувшись назад.

И прежде чем враги успели выстрелить второй раз, они вдвоём ворвались в каменный зал.

Там собралось несколько десятков человек. Вдвоём, конечно, против такого числа не победить. Но оба знали, что за ними идут налётный отряд Гильдии воров и маги Сесил с Шари.

Достаточно было ненадолго сбить врага с толку.

С боевым криком Ширис стала рубить мечом во все стороны.

Её стиль боя ставил скорость выше всего. Срубить врага раньше, чем он успеет ударить, — такова была её техника. Поэтому меч у неё был чуть легче обычного, да и кольчуга не отличалась особой прочностью.

Орсон, напротив, сражался, полагаясь больше на силу, чем на технику.

Казалось, он вовсе не заботится о ранах: он даже не пытался избегать слабых ударов или атак, не приходившихся по жизненно важным местам. То ли он всецело доверял крепким латным доспехам, то ли не боялся боли и смерти. Он бил мечом прямо в лоб и давил силой. Чтобы принять или отвести его разогнавшийся меч, требовался немалый опыт.

Два воина совершенно разных типов не подпускали к себе толпившихся пиратов.

— Ора-а!

С громким криком в их ряды ворвался Марш. Обеими руками держа зачарованный большой меч, он широким горизонтальным ударом обрушил его на скопление пиратов.

Слишком плотная толпа стала для них бедой: никто не сумел уклониться. Кто-то попытался принять удар тесаком, но перед зачарованным большим мечом, пущенным в ход чудовищной силой Марша, маленький тесак ничем не отличался от деревянной палки.

Три пирата с рассечёнными туловищами рухнули на камни. Хлынувшая кровь потекла между скалами, словно река.

Следом в полумраке пещеры вспыхнул свет. Прямая вспышка ударила одного пирата в грудь. Это было одно из заклинаний высокого древнего языка — Световая стрела.

Жертва заклинания с жутким криком схватилась за грудь и покатилась по камням.

— Я не похож на учителя Слэйна. Ради справедливости я не побоюсь использовать и разрушительную магию.

Так пылко заявил Сесил, вбегая в каменный зал. Посох мудреца он переложил в левую руку, а в правой сжимал короткий меч.

— Умеешь им пользоваться?

Ширис, едва сдерживая смех, спросила Сесила. Её рассмешили громкие слова о справедливости и разрушительной магии.

— Парн научил.

Сесил ответил и скрестил меч с одним из пиратов, бросившихся на него.

Раздался высокий металлический звон: короткий меч Сесила столкнулся с пиратским тесаком. Хотя Сесил был магом, силы у него хватало. Даже против привыкшего к бою пирата он ничуть не уступал в мощи. То ли храбрость, то ли безрассудство — во всяком случае, сражался он без страха.

Похоже, Парн успел крепко обучить его не только основным стойкам, но и бою, пригодному для настоящей схватки. Против пиратов этого мастерства было достаточно.

Неплохо, искренне подумала Ширис и немного пересмотрела своё мнение о молодом маге.

Немного позже прибыли Фоурт и налётный отряд Гильдии воров. К тому времени пиратов заметно поубавилось, но их всё равно было чуть больше, чем союзников.

— Да сколько же их тут, один за другим, — выдохнула Ширис, тяжело дыша, и пожаловалась Орсону, сражавшемуся рядом.

Орсон тоже дышал плечами, но по-прежнему держался спокойно. Увидев нового врага, он сам бросался ему навстречу. Даже в обычном состоянии он не знает усталости, словно берсерк, с лёгким изумлением подумала Ширис, наблюдая за его боем.

Я немного отдохну, решила она сама для себя. Сражаясь усталой, можно допустить неожиданную ошибку. А потом уже будет поздно.

Убедив себя, что свою роль она выполнила, Ширис отошла от места, где продолжалась свалка.

Для пиратов сопротивление оказалось неожиданно ожесточённым. Нападавшим бой тоже дался нелегко: среди бойцов Гильдии воров, похоже, были серьёзные потери.

Марш и Фоурт, бывшие наёмники, привыкли к рукопашной свалке, но воры всё-таки не были созданы для прямого боя. Когда в тесном месте перемешались десятки людей, там не хватало пространства даже для уклонения, а сосредоточиться только на одном противнике было невозможно.

Опасения Фоурта были точны, подумала Ширис, отдавая должное его хладнокровному расчёту. Их боем она тоже была довольна. За такой бой можно было поставить зачёт. Марш, размахивающий большим мечом, и Фоурт, искусно владеющий двумя короткими клинками, были совершенно разными, но оба, без сомнения, опытными воинами. Пусть, конечно, не такими, кого назвали бы героями…

— Но всё равно довольно привлекательно.

Ширис, выравнивая сбившееся дыхание, пристально смотрела на продолжающих бой воинов.

Альхайб, почти бегом возвращавшийся из каменного зала, встретился с Ашрамом и его спутниками как раз на палубе.

По его суетливой походке Ашрам примерно понял, как обстоят дела в пещере. Моряки, высадившиеся на берег, скорее всего, не удержат вторгшихся.

— А, господин Ашрам…

Столкнувшись с Ашрамом, Альхайб растерялся до предела.

Виноват не я, а начальник дозорных, внушал он себе, пытаясь хоть как-то успокоиться.

— Кажется, враг уже здесь, Альхайб.

Голос Ашрама будто подавлял всякие чувства, и от этого звучал ещё страшнее. На белом, словно маска, лице нельзя было прочесть ни мысли, ни эмоции.

Я не виноват. Альхайб твердил про себя, как молитву.

— Да. Но сейчас начальник абордажной команды возглавил оборону. Скоро вторгшихся принесут в кровавую жертву.

— Правда?

Грохот боя доносился от пещеры, ведущей к верхнему входу, до самого корабля. Но в этих звуках не было ничего, что подтверждало бы слова Альхайба.

Бодро и громко звучали лишь голоса нападавших.

— Похоже, ты уже ни на что не годен, — словно самому себе сказал Ашрам.

Голос его был мрачен и холоден, как лезвие его магического меча «Сокрушитель душ».

— Если есть вина, то она на начальнике дозорных.

Альхайб ответил машинально. Холодный пот на виске ощущался странно живо.

— Возможно.

Больше ничего не сказав, Ашрам скользнул мимо Альхайба. Алый плащ насмешливо хлестнул по щеке почтительно склонившего голову капитана. Потом один за другим прошли его спутники.

— Не опускай голову так низко. А то захочется отрубить, — сказала воительница Смедди и, проходя мимо, хлопнула Альхайба по шее.

— В том, что враг проник внутрь, виноват начальник дозорных. Если вторгшихся не одолеют, это вина начальника абордажной команды.

Так Альхайб повторял снова и снова, не в силах даже поднять голову.

— Похоже, почти всё кончено.

Всё тело Марша было мокрым от чужой крови и пота и исходило паром.

— Похоже на то.

Фоурт, отвечавший ему, выглядел куда менее растрёпанным. Золотистые кудри лежали как обычно, дыхание было тяжёлым, но голос оставался чистым и красивым.

Как и Маар, он, по слухам, прежде был бардом. Видимо, сколько бы они ни устали, голоса у них не садились.

— Нет, в глубине ещё должны быть люди. Среди трупов нет никого, похожего на капитана пиратского корабля.

Орсон, опустившись на одно колено, осматривал разбросанные по земле тела; услышав разговор, поднялся.

— Может, куда-нибудь сбежал?

Ширис смотрела на горы сокровищ в углу каменного зала и на крепкий дубовый стол.

— Кстати, сокровища потрясающие. Кому они достанутся?

— Конечно, Гильдии воров. Но всем будет выдана установленная доля. Выйдет неплохое состояние.

Фоурт ответил и, то ли восхищённо, то ли изумлённо, оглядел огромную груду богатств.

— Пиратство, оказывается, прибыльное дело.

Марш небрежно вытирал полотенцем мокрое тело и клинок большого меча, покрытый липкой кровью.

— Сокровищами можно любоваться потом. Сначала проверим, не осталось ли выживших. Если будем медлить, они могут сесть на корабль и сбежать.

Орсон, казалось, совершенно не интересовался богатствами. Сокровища не трогали его сердца.

Тогда ради чего он действует? Прежний вопрос снова всплыл в голове Ширис. Она даже подумала, не спросить ли его самого, но сейчас было не до того. Можно будет поговорить и после того, как они захватят пиратский корабль и вернутся в порт Райдена.

— Орсон прав.

Решив так, Ширис сразу отодвинула вопрос в глубину сознания. Потом, покосившись на воров, уже потерявших голову от несметных сокровищ, она направилась прямо к Фоурту.

— Мы обещали Слэйну захватить пиратский корабль. Значит, дело ещё не закончено. Разве не так?

— Верно, — громовой смех Марша заставил дрогнуть скальные стены.

— Понял, — отозвался Фоурт. — Ваше мастерство я тоже увидел и вполне доволен. Осталось поскорее закончить дело и отправиться на остров Синего дракона. Правда, людей я больше терять не хочу. К тому же мои парни нашли сокровища, и мысли у них теперь явно не о бою.

— Думаю, так и есть. К кораблю пойдём одни. Наверное, если пройти вглубь этой пещеры, можно выйти к морю.

Ширис указала на ход в глубине каменного зала и первой шагнула в сумрачную пещеру.

4

Как и ожидала Ширис, пещера шла пологим спуском, и вскоре впереди показался солнечный свет, а до слуха донёсся грохот разбивающихся волн.

Впереди открылось пространство, где виднелся борт огромной галеры.

И в тот же миг Ширис заметила, что с пиратского корабля сходят несколько мужчин.

Выжившие бросают корабль и пытаются бежать? Или собираются встретить их боем? Ширис задала себе этот вопрос.

Ответа, конечно, ждать было неоткуда, и, чтобы выяснить это, Ширис оттолкнулась от неровного каменного пола и побежала.

— Ширис, одной идти опасно, — предупредил Орсон.

— Тогда иди за мной. Ты же не хочешь драться в такой тесной пещере.

— Похоже, появились новые силы, — бросил Орсон Фоурту и остальным позади и тоже побежал вслед за Ширис.

— И как он только выдерживает такую женщину?

Обычно Ширис мало напоминала женщину, что для женоненавистника Фоурта было удобно, но он не мог представить мужчину, которому она могла бы понравиться.

— У Орсона нет чувств. Поэтому он и может спокойно относиться к Ширис, — ответил Сесил на сомнение Фоурта.

— Да ну? По-моему, этот парень просто влюблён в Ширис.

О том, что Орсон — берсерк, Фоурт вначале слышал от Слэйна. Но знакомы они были недолго, и собственными глазами он не видел, как Орсон превращается в берсерка, так что понять, что это вообще такое, Фоурт не мог.

И в то, что у Орсона нет чувств, Фоурт тоже не верил.

У всех людей есть чувства. Одни показывают их, другие нет — разве не так? Как он и сказал Сесилу, Фоурту казалось, что Орсон просто питает к Ширис симпатию.

Пусть сам Фоурт ненавидел женщин, он был уверен, что знает об отношениях мужчины и женщины больше всех присутствующих. Если судить по этим знаниям, Орсон несомненно был влюблён в Ширис.

Но сейчас было не время обсуждать такие вопросы. Ширис и Орсон уже выбежали из пещеры в большую полость, соединённую с морем. Она была похожа на созданную самой природой пристань.

Запах прилива защекотал ноздри, грохот волн ударил в уши. И Фоурту тоже бросилась в глаза огромная галера. Борт был густо облеплен ракушками, а тёмно-зелёные водоросли липли к нему словно мох.

Нос корабля плавно выдавался к морской поверхности. На скрытом под водой конце, вероятно, был прикреплён металлический таран.

Приглядевшись, можно было увидеть, что и на бортах заклёпками набиты железные пластины; корабль напоминал боевого коня в полном доспехе. А квадратные отверстия для вёсел ровными рядами шли через равные промежутки.

— Так вот он, пиратский корабль!

Фоурт от увиденного остолбенел.

На палубе стояли две мачты, там же возвышался мостик, похожий на конюшню. На одной мачте устроили дозорную площадку, а на другой развевался флаг цвета крови.

— Это…

Теперь Фоурт и впрямь затаил дыхание.

Когда флаг взметнулся на ветру, он ясно увидел изображённый на нём герб.

— Военный корабль Мармо!

Неожиданность потрясла его.

Почему военный корабль Мармо здесь? Изо всех сил стараясь подавить смятение, Фоурт перевёл взгляд и стал рассматривать отряд, сходивший с корабля.

Они явно отличались от пиратов, с которыми им до сих пор приходилось иметь дело.

В центре стоял рыцарь в чёрных доспехах, а рядом выстроились люди, похожие на воинов и магов.

Тут наконец подоспела Шари.

Её взгляд сразу упал на отряд Чёрного рыцаря. И она — только она одна — знала, кто стоит перед ними.

— Отец Хобб… И Ашрам…

От потрясения её голос охрип.

Слова Шари потрясли сердца всех.

— Так это Ашрам…

Даже самоуверенная Ширис ощутила то же самое.

Она первой заметила отряд, сходивший с корабля. Те, конечно, тоже увидели Ширис. Но они нисколько не растерялись: медленно спустились по деревянной лестнице и ступили на каменную землю.

На мгновение Ширис подумала броситься прямо на них. Но инстинкт воина предупредил об опасности и остановил этот порыв. Вернее, ноги словно задели перья кокатриса и окаменели.

Услышав от Шари имя Ашрама, Ширис поняла, что инстинкт не обманул её.

Она ощутила нечто вроде убийственной силы, исходившей от противника. Недаром он был воином, известным как Драконоборец. От этой ауры дрогнула даже Ширис, хотя казалось, она не дрогнет ни перед чем.

Орсон тоже добрался до места рядом с Ширис, но дальше застыл, словно окаменев.

Даже он чувствует страх? Нелепый в такую минуту вопрос вдруг мелькнул у Ширис в голове.

Для случайности всё было слишком складно. Они отправились всего лишь проверить силы в охоте на пиратов. А встретились с настоящим врагом. Даже прихотью богов это объяснять не хотелось.

Она даже подумала, не обманули ли их люди Гильдии воров, но тут же отбросила эту мысль. Их бой до сих пор был настоящим, без сомнений.

Марш, Сесил и Маар стояли сразу за Ширис и Орсоном и тоже не двигались, внимательно наблюдая за врагом, словно ожидая его первого шага.

— Шари…

Хобб был потрясён, узнав среди ворвавшейся на пристань компании, похожей на отряд искателей приключений, свою ученицу Шари, которая должна была остаться во Флейме.

Неужели король Кашуэ, узнав правду, отправил против них убийц — этих самых искателей приключений? И включил в их число Шари? В памяти Хобба всплыли слова Ашрама о том, что Кашуэ — подлый человек.

Ашрам, кажется, её не заметил. Это было понятно: они лишь ненадолго виделись в храме Блейда. С остальными, похоже, было так же. Эта мысль немного успокоила Хобба. Что бы ни случилось с прочими, убить любимую ученицу он не мог.

— Интересно, чья это воля. Кашуэ из Флейма? Совета Райдена? Или это просто искатели приключений, мечтающие разбогатеть разом?

Хобб не сразу понял, что Ашрам обращается к нему.

— Кто знает… Может быть, любое из трёх.

Он уклонился от ответа. Если учесть его нынешнее положение, ему, пожалуй, следовало бы рассказать Ашраму о Шари. Для служителя Майри это могло бы стать доказательством веры. Но желание не потерять того, кто ему дорог, оказалось сильнее.

Он был брошен в самый водоворот внутреннего конфликта.

Ашрам заметил странное состояние Хобба, но куда сильнее его занимало, кто именно стоит перед ними. Трое похожи на наёмников, двое — на воров, ещё двое — на магов. Среди них две женщины и даже ребёнок.

Неужели эти странные люди разгромили опытных бойцов абордажной команды?

— Господин Ашрам, что прикажете?

До слуха донёсся хриплый голос. Это был тёмный эльф Астар. Ради боя он сбросил мешавший маскировочный плащ, обнажив блестящую чёрную кожу и длинные белые волосы.

Щёки у него были чуть впалые, но лицо, как и полагалось эльфу, оставалось красивым. Однако всем обликом он сильно напоминал легендарных демонов, когда-то освобождённых из Глубочайшего лабиринта и ввергших Лодосс в бездну разрушения.

Впрочем, говорили, что тёмные эльфы по силе сравнимы с высшими эльфами.

— Я хочу знать, кто стоит за ними. Нескольких оставить живыми.

— По возможности женщину, — сказал Габерра, и на его лице появилась похотливая улыбка.

— Целости тела не гарантирую.

Смедди легко выхватила с пояса два широких меча, будто это были кинжалы.

— Тогда начнём. Хобб, заклинание Боевой песни.

— Слушаюсь.

Слегка поклонившись, Хобб глубоко вдохнул и расправил грудь.

— Великий Майри, бог, владычествующий над битвой. Здесь собрались герои, и они вступают в бой. Да будет с нами твоя защита. Даруй нам железную волю и огненное мужество…

И Хобб запел слова священного языка на певучий лад.

Вместе с этим в сердцах Ашрама и его спутников начала вскипать воодушевляющая сила. Тела и души стали легче, чувства обострились.

— Такова та самая прославленная сила Майри!

Ашрам был вполне доволен мощью заклинания Хобба. Казалось, из его тела и духа вышло всё, что не нужно в бою.

Он положил руку на пояс, отстегнул замок ножен, где покоился магический меч, и ощутил тяжёлый отклик. Ашрам обеими руками крепко взял большой меч, память об императоре Белде, и встал в стойку.

А затем отдал приказ.

5

Увидев, как Хобб плетёт заклинание Боевой песни, Орсон и остальные тоже пришли в движение.

Вернее, если говорить честно, двигаться никому не хотелось, но другого выбора не было. Рано или поздно с этими врагами пришлось бы сражаться.

Не хватало здесь Слэйна и Лэлии. Но теперь ничего не поделаешь.

Первым делом Шари произнесла заклинание благословения. Оно просило у бога защиты.

Затем она тоже начала читать заклинание Боевой песни. Это заклинание воодушевляет бойцов и высвобождает силу, превосходящую обычную.

В настоящем бою Шари применяла эту магию впервые.

Она требовала крайнего напряжения духа, изматывала так, что потом едва можно было стоять. По сравнению с звучным пением Хобба на стороне врага Шари остро чувствовала собственную незрелость.

— Мана, источник силы, разомкни оковы материи и стань невидимым щитом!

Сесил тоже запел руны высокого древнего языка, чтобы поддержать воинов.

— Придётся идти!

Ширис с криком рванула вперёд. Металлические кольца кольчуги зазвенели, железные шипы на сапогах ударили по камню и с высоким визгом рассыпали искры.

— Вот эта женщина.

Смедди облизнулась и пошла навстречу вражеской воительнице.

— Мой противник — тот большой мужчина.

Гилрам бросился на гиганта с большим мечом, похожего на него самого.

Тёмный эльф Астар выбрал себе мужчину с двумя короткими мечами. Ашрам величаво двинулся вперёд и первой добычей выбрал воина в латах.

— Поскольку мечом я владею неважно, позволю себе заняться ребёнком.

Жрец Тёмного бога Габерра поднял длинное копьё и, молясь своему божеству, пошёл к маленькому вору, который широким кругом пытался зайти ему за спину.

— Гродер, можешь магией схватить тех двоих позади?

Хобб спросил мага в чёрном плаще, оставшегося рядом с ним. Он сам слышал, как сдавленно прозвучал его голос, но иначе не мог: если всё пойдёт так, Шари наверняка убьют. Сдержать тревогу было невозможно.

— Слабая магия не подействует. Сильной же я не смогу гарантировать им жизнь. Остаётся надеяться, что Смедди и остальные будут сдерживаться. Хотя надежда слабая.

Из-под плаща донёсся глухой голос. Впрочем, в его тоне слышался интерес к словам и поведению жреца бога войны.

— Нет ли подходящего заклинания?

Хобб ощущал, что на лбу у него выступил пот. Давно он не терял самообладание до такой степени. Всё ещё не хватает тренировки, подумал он. Человеческая слабость по-прежнему не вычищена из него.

— Хе-хе… Не знаю, что тебя так тревожит, но, значит, магов надо оставить живыми. Ладно, попробую.

И Гродер начал выцеживать из горла слова высокого древнего языка.

— Силой маны изменись, воздух. Пусть разум возжелает сна. Пусть тело возжелает отдыха!

Сесил и Шари как раз готовили следующие заклинания.

Сесил намеревался придать мечу Ширис магическую силу, а Шари — вложить силу Майри в меч Орсона.

Но прежде чем их заклинания завершились, от вражеского мага прилетело заклинание. На одно мгновение вокруг них возникло бледно-синее облако.

По тому, как оно возникло, оно напоминало Облако сна, которым часто пользовался Сесил. Но цвет возникшего облака был совсем иным.

Может быть, это Облако смерти? Сесил почувствовал, как по спине прошёл холод.

Среди заклинаний древнего языка, изменяющих воздух, существовало несколько видов. Они составляли целую школу, и Облако сна было одним из них. А самым сильным среди таких заклинаний было то, что несло смерть, — Облако смерти.

Действие заклинания проявилось сразу. Сесил почувствовал, как тело немеет, а сознание проваливается во тьму, и отчаянно попытался сопротивляться.

«Пробудите силу духа и оживите ману в собственном теле», — всплыло в памяти наставление Слэйна о сопротивлении магии.

Но магическая сила заклинания, посланного вражеским магом, была ужасающе велика.

Рядом Шари с тихим болезненным стоном рухнула на землю.

Сесил попытался протянуть руку, чтобы поддержать её, но тело совсем не слушалось. Потом и в его сознание вторглась тьма, и Сесил потерял сознание с отчаянной мыслью, что умирает.

Увидев, как Шари и второй молодой маг пали от магии Гродера, Хобб вдруг почувствовал в сердце тёмное предчувствие.

— Не тревожься. Они лишь потеряли сознание. Они не мертвы. Я использовал заклинание Облака комы.

Гродер обратился к нему, словно увидел его страх насквозь. Его плечи подрагивали, будто в судороге; скорее всего, он смеялся.

— Вот как.

Хобб наконец успокоился и смог перенести внимание на бой Ашрама и остальных.

Словно нарочно выстроившись в линию, перед ним возникли четыре поединка один на один. Тем, кто окажется в трудном положении, он должен был помочь.

Исцеляющие заклинания жреца бога войны и должны применяться ради тех, кто ранен на поле битвы.

Бой Ашрама с молодым вражеским воином, на первый взгляд, даже не был настоящей схваткой. Это скорее напоминало урок фехтования: Ашрам легко отводил один удар за другим.

Но сам Ашрам ощущал в этом воине нечто невероятно зловещее. Не в его мастерстве. В той «ауре», что будто облепила юношу.

Не жажда убийства — скорее безумие. Каждый раз, когда тот наносил удар, это безумие тянулось к телу Ашрама, словно тень.

«Что это за человек?»

С виду ничем не примечательный молодой воин вызвал у Ашрама дрожь.

Остальные трое тоже были вынуждены сражаться всерьёз.

Сначала эти противники показались лёгкой добычей, но это тут же оказалось наивной мыслью. Все они были куда искуснее, чем ожидалось.

Особенно крупную воительницу Смедди, казалось, явно теснила быстрыми движениями вражеская женщина. Та двигалась резко, била остро, использовала поразительно ловкие финты и загоняла Смедди в глухую оборону.

Эта воительница обучалась настоящему искусству меча. Смедди поняла это сразу, как только их клинки встретились.

И всё же на лице Смедди сохранялась даже уверенная улыбка.

— Что такое, девочка? Уже задыхаешься?

Ширис не поддалась на провокацию. Да, она устала, и дыхание у неё сбилось. Но она отчётливо чувствовала: в мастерстве меча она превосходит противницу.

Сначала Ширис даже не могла поверить, что воин перед ней — женщина.

Та была такой огромной и мускулистой.

Ширис хотела поскорее одолеть эту великаншу и помочь Орсону, который рядом бился с Ашрамом и явно был в трудном положении. Против такого врага даже вдвоём было бы в самый раз. К тому же поединок магов, судя по всему, они проиграли.

Если позволить вражеским магам действовать свободно, шансов на победу почти не останется. Ширис хотелось выругать слабого Сесила. И трусливого Слэйна с Лэлией, которая неизменно верна мужу. Будь они здесь, бой пошёл бы куда легче.

В любом случае нужно было закончить поединок как можно быстрее. Но победить противника, всерьёз ушедшего в оборону, было нелёгкой задачей.

Чтобы заманить её в ловушку, Ширис трижды повторила один и тот же рисунок атаки: финт к левому плечу, удар по правому плечу и затем переход к горлу. Это была базовая атакующая схема, которой её научил отец, офицер Канона.

И следующую атаку Ширис начала тем же движением.

Но теперь полностью изменила переход. Вместо удара в шею она резко повела клинок вбок, целясь в бок противницы.

— Тэ-а-а!

Боевой крик вырвался сам собой.

В правую руку, сжимавшую меч, отдался верный отклик рассечённой плоти. Однако…

Уверенная, что победила, Ширис взглянула на лезвие и увидела невероятное.

Её меч врезался в незащищённый бок противницы. Но лезвие вошло лишь наполовину, будто тело изнутри защищал доспех из стали. До внутренних органов рана не дошла.

Ширис поспешно попыталась выдернуть меч, но мышцы противницы зажали клинок, и сделать это оказалось невозможно.

— Слаба ты, девочка!

Скривив лицо, Смедди насмешливо рассмеялась.

И ударила Ширис ногой в живот.

— А-а-а!

Изо рта Ширис вырвался крик.

Удар и боль обрушились на неё так, словно её протаранил бешеный бык. Тело в тяжёлой кольчуге взлетело выше её собственного роста и отлетело назад.

Затем на Ширис обрушился новый удар. Наверное, её швырнуло о скалу, но откуда она упала, она уже не понимала.

Когда изо рта хлынуло что-то тёплое, а сознание начало гаснуть, до ушей Ширис донёсся тот самый звук Орсона.

Риии… риии… — тот самый стон.

Фоурт не дал беловолосому тёмному эльфу времени применить магию.

Поначалу враг, похоже, недооценил его из-за хрупкого вида. Если бы на Фоурта наложили заклинание, ему пришлось бы туго, но противник с самого начала решил биться мечом, и это позволило Фоурту получить преимущество.

Ловко орудуя двумя короткими мечами, он понемногу наносил врагу раны. Из ран текла чёрная кровь, и тёмный эльф-воин как мог выжидал шанса вернуть преимущество.

Но осторожный Фоурт не позволял ему этого. То, что враг сражался ятаганом, тоже было на руку Фоурту. С таким оружием он вдоволь имел дело ещё во времена наёмничества во Флейме.

Тело помнило, как с таким оружием дерутся.

Фоурт глубоко рассёк врагу ногу и наконец повалил его.

И в этот миг услышал крик Ширис.

Фоурт вздрогнул и отвлёкся в её сторону.

Всего на мгновение.

Но Астар не упустил этот просвет.

— Ле Сабле Нан… Амнэ Рэв. Дух сна, посыпь песком глаза этого человека! Пусть играет в мире снов!

Даже не успев пожалеть о своей ошибке, Фоурт почувствовал, как веки тяжелеют.

На миг под веками возник образ духа снов; похожее на странного карлика существо невинно произнесло:

— Спи.

Фоурт не смог этому противиться.

Марш был вынужден вести бой, от которого холодело всё тело.

Враг не менялся в лице, но, должно быть, чувствовал то же самое.

Оба были без доспехов. И оба держали в руках большие мечи, способные убить одним ударом.

Малейшая ошибка — и жизнь оборвётся. Это было очевидно.

Поэтому Марш не предпринимал рискованных атак. Противник тоже.

Они сцепили мечи и, напрягая все силы, пытались пересилить друг друга. Мышцы обоих вздувались так, будто вот-вот лопнут. Марш обладал чудовищной силой, но враг не уступал ему ни в чём.

Со стороны они почти не двигались, но, удерживая скрещённые клинки, вели ожесточённейший бой.

Марш давил. Не думая ни о чём, просто давил вперёд.

Но его оттесняли назад.

Сколько раз это повторилось, он не знал.

Следить за чужими поединками было некогда. Но он понимал: рядом Фоурт берёт верх над тёмным эльфом. Для Марша этого было достаточно.

С остальными он познакомился недавно. Они ему нравились, но только и всего.

А сколько лет он уже знает Фоурта? Нет, их связь невозможно измерить годами.

Впервые Марш встретил Фоурта в отряде наёмников Флейма. Тогда тот назывался Псевдо. Его ещё звали Изящным.

Они вместе сражались против племени Огня.

Когда Парн попал в плен к свирепым жителям пустыни и они отправились его спасать, Марш тоже был рядом с Фоуртом. Морское путешествие в Аланию, форсированный переход через пустыню — через сколько боёв они прошли вместе.

А в битве с песчаным бегуном Фоурт потерял последнего брата. Он остался один. И поклялся отомстить человеку, убившему его отца и захватившему Гильдию воров.

Кто-то должен ему помочь, решил Марш. И эту роль он взял на себя.

Марш никому не рассказывал, но, как и Фоурт, сам был брошенным ребёнком. Его приёмный отец был наёмником. И его тоже предали и убили товарищи-наёмники.

Узнав, что Фоурт пережил нечто подобное, Марш почувствовал к нему близость, выходящую за пределы обычного наёмнического товарищества.

Поэтому Марш и решил отправиться с Фоуртом в Райден. Поэтому бросил вызов Гильдии воров, правившей ночами торгового города.

Это была тяжёлая война — война, изматывавшая нервы.

Враг таился всюду: за спиной, в темноте, в питьевой воде и пище.

На победу ушло два года. За это время Марша трижды травили ядом и пять раз ранили отравленным клинком.

Сколько раз он был на грани смерти, уже не сосчитать.

То же самое пережил и Фоурт.

Однажды Марш услышал от него, почему тот стал ненавидеть женщин.

— Все женщины — отравительницы, — сказал Фоурт. — Они всеми возможными способами пытаются влить яд в наши тела. И моего отца, и двух братьев отравили женщины.

Даже единственная городская девушка, которую Фоурт когда-то любил, спрятала яд в своём тайном месте и попыталась лечь с ним.

Неудивительно, что его дух немного искривился. Даже крепкий духом Марш не раз думал, что сойдёт с ума.

После долгой и мучительной борьбы им наконец удалось сделать Фоурта главой Гильдии воров. Нельзя позволить ему погибнуть в таком месте. Для этого Марш должен как можно скорее одолеть врага перед собой и пойти на помощь, чтобы окончательно закрепить преимущество Фоурта.

— Я не могу проиграть!

Марш взревел.

И, рыча, ещё сильнее напряг руки.

Враг тоже взревел. Это был звериный крик. Одновременно он пробормотал какие-то слова, которых Марш не понимал.

Марш давил.

На этот раз его не оттеснили.

Но враг, отгибаясь назад, отчаянно держался.

Марш напряг всё тело, пытаясь прижать противника к земле.

Вздутые вены, казалось, вот-вот лопнут.

И вдруг раздался глухой хруст.

Сила врага стремительно ушла. Его рука согнулась там, где не было сустава.

Враг рухнул навзничь.

— Ты… сильный, — простонал вражеский воин с тяжёлым акцентом, глядя на Марша снизу.

— Не держи зла.

Марш обрушил большой меч на лицо врага.

Раздался влажный звук дробящейся мягкой плоти. На этом поединок закончился.

— Фоурт, сейчас помогу!

Марш двинулся вправо, чтобы теперь помочь Фоурту.

И в этот миг раздался крик Ширис.

— Убили?

Жаль девчонку, подумал он, но особых чувств не ощутил. Зато с удивлением увидел, что Фоурт на миг отвлёкся на Ширис.

— Идиот! Что ты делаешь в бою?!

Услышал ли Фоурт его крик, было сомнительно. Тёмный эльф уже произнёс какое-то подозрительное заклинание, и Фоурт, лишившись сил, рухнул на землю.

— Ты же ненавидишь женщин!

Марш выругался.

Потом, забыв усталость, бросился к упавшему Фоурту.

Не обращая внимания на тёмного эльфа, который рядом стонал, зажимая раненую ногу, Марш одной рукой подхватил тело Фоурта.

Коснувшись его, Марш вздрогнул.

Тело было холодным. Неестественно холодным. Оно ещё оставалось мягким, но тепло почти исчезло.

Дыхание было едва заметным. Маршу показалось, что жизнь в теле Фоурта быстро гаснет.

Он резко развернулся и со всех сил побежал к пещере, ведущей наверх, неся Фоурта на плече.

Марш знал, что уже превысил предел своих сил. Но чем бы ни была магия, наложенная на Фоурта, её нужно снять как можно скорее.

Если добраться до города, там будет Слэйн. И Лэлия тоже. Эти двое наверняка вернут Фоурта в сознание.

— Держись, Фоурт!

Марш крикнул.

И именно тогда почувствовал, как в спину с влажным звуком впилось что-то горячее.

Потом ещё одно.

— Глупец. Повернуться к врагу спиной на поле боя.

Обернувшись, Марш увидел великаншу, весело улыбавшуюся.

— Сейчас… мне не до этого. Не дашь пройти?

Тут изо рта у него хлынула кровь.

Марш снова повернулся и сделал шаг.

Потом ещё один.

И ещё.

— Чудовище!

Вместе с голосом великанши что-то снова пронзило ему спину.

На этом Марш упал.

Он поднял руки, чтобы Фоурт не ударился о камни.

Марш умер раньше, чем его тело коснулось земли.

— Сдаюсь! Сдаюсь!

С этим криком Маар бросился бегать кругами в тот самый миг, когда увидел, как Шари и Сесил падают.

Он прекрасно понял: когда магов вывели из строя, исход боя решён.

Перед ним был безжалостный жрец Тёмного бога, но Маар хотел верить, что его предпоследнее оружие и на этот раз поможет.

Это оружие — смешное поведение, невинность и миловидность. Пока враг не был чудовищем, Маар всегда побеждал с его помощью. Или, по крайней мере, не проигрывал. Во всяком случае, его не убивали.

Он хотел надеяться, что так будет и теперь.

Враг пытался как-то поймать Маара, который бегал и вопил, но вскоре, похоже, сдался. Этот маленький противник не стоил усилий, а тем более магии.

— Ладно. Бросай оружие и сиди тихо.

Маар покосился на лицо жреца и понял, что тот говорит всерьёз. Тогда он с облегчением выбросил кинжал, опустился на колени на камни и крикнул:

— Благодарю Фалариса, чтущего свободу!

Маар — единственный в этом бою, кто не проиграл.

Впрочем, увидев, что оказавшийся в трудном положении Астар добился победы, Ашрам решил, что пора завершить и собственный бой.

Просчётом было то, что, пока он затягивал поединок, погиб Гилрам, герой Леса Тьмы.

В защите вражеского воина хватало брешей. Срубить его не составляло бы труда. Но, как ни странно, в душе Ашрама возник интерес к этому юноше.

Тот сражался насмерть, но не менялся в лице и лишь молча махал мечом. За свою жизнь Ашрам скрещивал клинки с сотнями воинов, но ни один не сражался так, как этот.

Чрезмерное спокойствие противника пробудило в Ашраме осторожность, и он не решился сам перейти в наступление. Поэтому бой и затянулся.

Но наконец Ашрам понял: дело не в показной выдержке, и мечом противник владеет не так уж сильно. Пожалуй, понял даже слишком поздно. Его мастерство было лишь немного выше, чем у обычного рыцаря.

Мысль, что его обманули, разозлила Ашрама, но почему-то этот гнев обратился в интерес.

— Сдавайся. Ты ведь понял, что меня тебе не победить.

Орсон и сам понимал это без слов.

Сила Чёрного рыцаря Мармо была подавляющей. Но он был лидером и не мог сдаться, бросив остальных товарищей.

Стараясь прорвать безупречную защиту врага, Орсон использовал все известные ему приёмы: бил, отводил, колол.

Но от всего этого Ашрам легко уклонялся. И всё же Орсон продолжал махать мечом. Не меняя выражения лица, молча и упорно.

Чёрный рыцарь снова велел ему сдаться. И тогда…

Женский крик, полный боли, ударил Орсону в уши.

Это несомненно был голос Ширис.

Он поспешно взглянул туда и увидел, как вражеская воительница ударом ноги отбрасывает Ширис, и та летит по воздуху, сложившись пополам.

Ширис врезалась спиной в скалу, выплюнула ярко-красную кровь и безвольно замерла.

— Ширис!

Орсон закричал.

Ширис ни малейшим движением не отозвалась на его голос.

Ширис умерла, подумал Орсон. Её убили, как сестру.

Она больше никогда не покажет ему свою полную жизни улыбку. Он больше никогда не услышит её ясный, звонкий голос.

Орсону почудилось, что всё вокруг погрузилось во тьму и тишину.

Из самой глубины сердца хлынуло нечто. Словно раскалённая лава, оно не знало остановки — стремительно разрасталось, протягивало невидимые щупальца, захватывая душу Орсона.

«Гневайся… разрушай…»

И оно приказало ему.

Риии… рииии…

Этот привычный стон вырвался из его собственного рта. Одновременно мышцы всего тела наполнились силой, какой невозможно обрести в обычное время. Огромной силой, с которой, казалось, можно разрушить всё живое на Лодоссе.

Орсон понимал, что последний осколок его души вот-вот исчезнет. И пусть, подумал он. Если это даст ему силу, он с радостью отдаст собственную душу. Ради мести за Ширис. Даже если сила исходит от духа гнева, ведущего его к гибели.

Риии… рииии…

Орсон даже приветствовал безумный голос, исходивший из его рта.

Крик Ширис, конечно, достиг и ушей Ашрама.

Он даже не проверял, кто закричал, но сразу понял: Смедди победила. Эту воительницу он считал вторым после себя бойцом нынешнего Мармо. Пусть её техника меча не безупречна, но стальное тело и неутомимый, несгибаемый дух не отступят ни перед каким мастером.

Воин перед ним забыл о собственном положении, обернулся на крик и выкрикнул имя поверженной женщины. Потом некоторое время ошеломлённо смотрел на неподвижную воительницу и начал мелко дрожать плечами. В следующий миг из его горла вырвался тихий стон.

Плачет? — подумал Ашрам. Но это было не так.

Стон юноши постепенно креп, загудел, как вал ночного бурного моря. Это был зловещий голос, будто накатывающий из-за тьмы. Трудно было поверить, что его издаёт человек.

Наконец юноша повернулся к Ашраму — сначала лицом, затем всем телом, словно выворачивая себя. Зловещий голос становился всё громче. Глаза и рот юноши раскрылись по-звериному. Ашраму даже почудилось, что в его зрачках красно горит пламя ярости.

Он ощутил ужас, словно игла вонзилась ему в сердце.

Молодой воин бросил щит из левой руки на землю и медленно занёс над головой широкий меч в правой.

— Значит, моего совета ты не слушаешь?

Почувствовав убийственную силу юноши, Ашрам нанёс предупреждающий удар магическим мечом «Сокрушитель душ», унаследованным от императора Белда, целясь в правую руку противника.

Тот даже не попытался уклониться. Впрочем, даже если бы попытался, удар Ашрама был бы куда быстрее.

«Сокрушитель душ» безошибочно настиг правую руку.

Металлический наруч, защищавший руку юноши, разлетелся, плоть рассекло, и брызнула красная кровь. Рана была неглубокой. Но «Сокрушитель душ» испустил чёрную магическую ауру и влил в противника свою страшную силу.

Ашрам был уверен: теперь воля врага наверняка сломлена. Такова сила, скрытая в магическом мече «Сокрушитель душ».

Орсон, почти полностью ставший берсерком, не обратил внимания на боль от рассечённой руки. Вернее, его душой владело нечто чужое, и у него уже не осталось сознания, способного осознать боль.

Но одновременно он не мог не заметить бурную перемену в сердце. То, что покрывало всё его сознание и собиралось поглотить его собственное «я», начало стремительно сжиматься.

С предсмертным воплем оно исчезало, как утренняя роса под солнцем.

Орсон ощутил облегчение, будто сердце стало легче. Его собственная воля снова становилась хозяином его души. Орсон понял, что выходит из состояния берсерка.

Огромная сила, наполнявшая всё тело, быстро уходила.

Неужели он освобождается от духа гнева? Эта мысль внезапно возникла у него в голове. И она не казалась ошибочной. Но…

— Подожди! — закричал Орсон. — Не уходи! Не уходи!

Это был отчаянный зов к духу гнева, покидающему его сердце.

— Не уходи сейчас. Я должен победить воина передо мной. Я должен победить ту женщину. Ширис мертва. Месть ещё не совершена.

Орсон собрал всю волю, чтобы удержать духа гнева. Чтобы вновь пробудить высшего духа, теряющего силу, он вызвал память о смерти сестры и снова и снова возвращался мысленно к только что увиденному — мёртвой Ширис. За прошлые годы он четыре раза впадал в приступ берсерка, и события, ставшие причиной каждого приступа, он вновь и вновь вызывал в уме.

И тогда…

«Гневайся… разрушай…»

Голос вернулся.

Отдавая сердце духу гнева, вновь обретающему силу, Орсон даже пытался принять слова этого высшего духа разума как собственную волю.

Риии… рииии…

Изо рта вырвался тот самый голос. Подавляющая разрушительная сила разошлась по всему телу.

Риии… рииии…

— Нельзя… Нельзя, Орсон.

Вдруг голос прозвучал за спиной.

Орсон резко пришёл в себя. В памяти мелькнула улыбка сестры и спокойное, словно спящее лицо Ширис.

И в тот же миг оковы, готовые овладеть его сердцем, полностью исчезли.

Обернувшись, он увидел Ширис, которую считал мёртвой: она лежала на камнях, но приподняла голову и обращалась к нему.

— Нельзя… позволять ему завладеть твоим сердцем.

Услышав тот самый голос Орсона, Ширис каким-то чудом не потеряла сознание. Боль ломала тело, и даже поднять голову было почти невозможно. Но она знала, что любой ценой должна остановить Орсона, не дать ему подчиниться духу гнева.

Эта решимость удержала её меркнущее сознание.

Но, чтобы приподняться и подать голос, ей пришлось выжать из себя последние силы.

До её ушей донеслось, как Орсон кричит кому-то. «Подожди!» — кричал он. «Не уходи! Не уходи!»

— Что ты говоришь, Орсон? К кому ты кричишь?

Шепча это, Ширис наконец разглядела Орсона.

К тому времени он уже снова издавал тот стон.

И Ширис отдала последние силы, чтобы позвать его, а затем, словно камешек, опустилась на дно тёмной бездны.

После её слов Ширис снова перестала шевелиться.

Орсон на миг испугался, что теперь она действительно умерла. Но, присмотревшись, увидел: её грудь едва заметно поднимается и опускается.

— Крепче девчонка, чем я думала, — пробормотала крупная воительница, положив руку на шею Ширис.

Орсон испытал облегчение. А оглядевшись, понял, что все его товарищи повержены. Маар тоже сдался, и его удерживал мужчина с копьём.

— Бой окончен. Сдавайся без лишнего сопротивления.

Чёрный рыцарь был прав. На этот раз Орсон решил повиноваться его словам и бросил меч к своим ногам.

— Я их лидер. Со мной делай что хочешь, но пощади тех, кто ещё жив.

Орсон тихо обратился к Чёрному рыцарю.

— Хорошо, — ответил Ашрам.

Ашрам ощущал, как по всему телу течёт пот. Ему даже казалось, что кожа покрылась мурашками. Виной был странный крик, который только что издал человек перед ним. В нём было нечто жуткое, словно этот крик доносился из ада. Ашрам не знал, что человек способен издать такой голос.

На смуглом лице молодого воина не было никакого выражения; он лишь тяжело дышал.

Жуткий тип, подумал Ашрам. Но интерес к нему только усиливался.

— Заприте их в трюме. Потом я сам их допрошу. А теперь я разберусь с теми, кто шумит там. Хобб и Смедди, со мной. Габерра, займись раной Астара. И ещё: могут прийти новые враги. Строго прикажи Альхайбу немедленно готовиться к отплытию на остров Синего дракона. Судя по его виду, теперь он уже не станет возражать.

Ашрам быстро отдал распоряжения подчинённым и сам неторопливо направился к входу в пещеру, откуда появились Орсон и остальные.

Провожая взглядом спину Ашрама, Орсон решил признать лишь один факт.

Они проиграли. И теперь они пленники.

А дальше предстояло решить ещё очень многое.