Летопись войн острова Лодосс. Том 6. Святые рыцари Лодосса. Часть I (джен)

1

За спиной послышался громкий зевок.

Он был настолько неуместен, что солдат Кедди обернулся к товарищу скорее с удивлением, чем с досадой. Они стояли в пограничной крепости, да ещё и наверху сторожевой башни.

— Увидит командир — отлупит так, что мало не покажется. И Верховный бог всегда смотрит на нас. Забудешь об этом — после смерти не будешь призван на небеса.

Товарищ кивнул, будто понял. Но в тот же миг из его рта снова вырвался зевок, и он поспешно попытался прикрыть рот ладонью.

Кедди оставалось только криво усмехнуться.

Это была пограничная крепость Валиса, стоявшая рядом с Каноном. Её поставили, чтобы сторожить тракт, который шёл из Канона через горы. В крепость отправили около десяти Святых рыцарей и чуть больше сотни солдат. Этого никак не хватило бы, чтобы остановить вторжение армии Мармо. Зато в соседнем городе Адане стояло в несколько раз больше войска.

Стоило пустить коня вскачь, и до Адана можно было добраться в считаные минуты. Подкрепление пришло бы почти сразу. Гарнизону крепости требовалось лишь продержаться до того времени.

В самом деле, ещё несколько лет назад Мармо не раз наступало на эти места. Чаще всего это были набеги чудовищ, и гарнизон крепости без труда отбивал их собственными силами. Но однажды крепость атаковали лучшие бойцы Рыцарей Тьмы Мармо и едва не довели её до падения.

Тогда гарнизон попросил помощи у Адана и кое-как оттеснил врага. Вернее будет сказать, враг отступил ещё до прихода подкрепления. Армия Мармо двигалась так, словно избегала большой битвы.

Более того, в последние несколько лет войска Мармо вообще перестали показываться. День за днём тянулась жизнь, от которой даже могло показаться, будто война закончилась. Среди сановников Валиса были и такие, кто прямо утверждал: у Мармо больше нет намерения вторгаться.

Король Это объявил, что вскоре начнётся священная война за освобождение Канона и сокрушение Мармо, но конкретного срока до сих пор не назвал. Возможно, среди народа Валиса всё сильнее становилось настроение: пока собственная страна стоит крепко, незачем тратить военные силы. К тому же король Это был королём-жрецом. Строгим, но справедливым правлением по закону Верховного бога он завоевал доверие людей, однако в военных делах это доверие нельзя было и сравнить с тем, каким пользовался прежний король Фан.

С тех пор как Адан был отбит, прошло десять лет. Город наконец оправился от разорения под властью Мармо, и его жители снова почувствовали, что к ним вернулась благодать Верховного бога.

Все понимали, что болезнь, поразившая Лодосс, не исцелена, а лишь ненадолго утихла. Но пока не видно ухудшения, людям, по правде сказать, не хочется пить горький лечебный отвар.

Такая же расслабленность расползалась и среди пограничных гарнизонов.

Кедди, ревностному верующему Фариса, было не по себе от ленивого настроения товарищей. Но он не имел права их отчитывать. Это дело Святых рыцарей. Ему же нужно было только исполнять собственный долг.

Словно вспомнив о нём, Кедди снова обратил взгляд на тракт.

Это была красивая дорога, по обе стороны которой густо зеленели деревья. Тракт, слегка изгибаясь по волнам земли, уходил к горам впереди. Горы, свежие от молодой зелени раннего лета, поднимались на фоне ясного синего неба. В тамошнем горном перевале стояла крепость армии Мармо, а от неё ещё за несколько дней можно было выйти к городу Канон. Стоит только освободить Канон, и войска Мармо лишатся плацдарма на главном острове Лодосс и, вероятно, отойдут на сам остров Мармо. Пусть же священная война начнётся как можно скорее, думал Кедди.

И тут он заметил. Далеко на тракте появилась колонна, словно кто-то провёл по дороге чёрную нить. Кедди на миг усомнился в собственных глазах, но колонна двигалась прямо к крепости. Войско было немалым.

— Рыцари Мармо!

С лицом, застывшим от напряжения, Кедди крикнул товарищу.

— Именно так, рыцари Мармо.

Но ответил ему не товарищ. Слова были произнесены на общем языке, но Кедди уловил лёгкий акцент.

Поражённый, он обернулся. Рука сама потянулась к мечу на поясе — плод суровой выучки. Но когда враг уже за спиной, поспеть невозможно. Едва Кедди повернулся, тонкий клинок вонзился ему в грудь.

Вместе со стоном изо рта хлынула алая кровь. Кедди с усилием проглотил тёплую жидкость, потёкшую внутрь.

— Враги! Нападение!

Он закричал во всю силу, какая ещё оставалась. Последняя сила была истрачена, и сознание начало меркнуть. Сквозь это меркнущее сознание Кедди попытался выжечь в памяти облик той, кто его убила.

Женщина. Смуглокожая женщина. Не человеческая.

— Тёмная эльфийка…

С этим шёпотом Кедди провалился во тьму, молясь Верховному богу, чтобы его призвали на небеса…

Последний крик солдата поднял на ноги всю крепость — Пиротесс наблюдала это с досадой. Она тихо фыркнула и пальцами откинула назад растрёпанные светлые волосы.

Первого дозорного она сняла удачно, но со вторым оплошала. Возможно, она недооценила его как простого солдата. Чтобы человек, которому пронзили сердце, всё же успел закричать — такое выходило за пределы здравого смысла.

— Для смертного у него была неплохая выдержка.

Пиротесс обратила золотые глаза на солдата Валиса и вернула рапиру в ножны. Раз её обнаружили, нужно было как можно скорее покинуть это место и соединиться с основными силами.

Чтобы сообщить Генералу в чёрном: внезапная атака провалилась.

Подкрепления из Адана теперь было не избежать, но Генерал в чёрном вряд ли придаст этому большое значение.

Пиротесс прошептала заклинание на языке духов.

— Малый незримый дух. Сделай свой облик моим.

Тотчас её фигура исчезла из виду. Впрочем, проверить это было невозможно: собственным глазам она по-прежнему была видна.

Чтобы заклинание не рассеялось, Пиротесс двигалась осторожно. Следя за вещью у пояса, она прыгнула с вершины сторожевой башни вниз. Стоило нарушить сосредоточение, и заклинание легко распалось бы.

В глубоком вертикальном разрезе её одежды упруго качнулась грудь — щедрая для эльфийки.

«Если из Адана выйдут солдаты, тем удобнее», — подумала Пиротесс.

«Возьмём крепость — следующим будет Адан. Разница только в том, раньше или позже».

Пиротесс не сомневалась в победе армии Мармо. Пока ею командовал Генерал в чёрном, Ашрам.

И к концу этого дня она узнает, что была права.

За Лесом Невозврата, по другую сторону от Адана, тоже гремели звуки войны. Разумеется, голоса из Адана не могли долететь так далеко.

Здесь шла другая битва.

Вдоль тракта, соединявшего с востока на запад столицу Алании, Алан, и второй город Алании, Норвис, развернулись войска герцога Растера и графа Амосуна. Передовые отряды уже скрестили мечи, а основные силы обеих сторон устремлялись к месту, где открылся бой.

Сражение было ожесточённым. Но подобные схватки бесчисленное множество раз повторялись с тех пор, как был убит прежний король Кадмос VII. Обе армии выводили почти все силы. Однако до настоящего столкновения всех войск дело почти никогда не доходило. А если доходило, через несколько часов рубки одна из сторон, а то и обе сразу приказывали отступать, и битва на этом прекращалась. Преследования не бывало.

Наверняка все думали, что и на этот раз будет так же. Все, кроме Растера, который в столице Алане именовал себя королём Алании.

Герцог Растер не выказал ни малейшего раздражения от вялой манеры, с какой сражались его рыцари. Такого с ним прежде не случалось. Напротив, он расплылся в довольной улыбке, словно рыцари исполняли свой долг безупречно.

Один из приближённых, заметив выражение господина, украдкой взглянул на Растера с недоумением.

Обычно Растер отчитал бы его за дерзость перед королём Алании. Но сегодня такие мелочи его не занимали.

Не сумев сдержать смех, Растер наконец расхохотался.

— Что случилось, Ваше Величество?

Тот самый приближённый с дурным предчувствием спросил.

— Да вот, движение врага. Лес Невозврата, похоже, всё ещё кажется им неприступным: к югу от тракта они не выставили почти никого.

Приближённый счёл за лучшее поддакнуть. В душе же его мучила мысль: ведь и у нас точно так же.

Лес Невозврата был закрыт древним эльфийским проклятием. По неизвестной причине пять лет назад это проклятие вдруг снялось. Люди не столько обрадовались, сколько почувствовали себя так, будто их охватило видение. Задолго до основания Алании, древнейшего королевства Лодосса, этот зачарованный лес был запретной областью. Кто входил туда, тот не возвращался.

Поэтому его и назвали Лесом Невозврата. Рыцарям и солдатам с детства снова и снова твердили о его ужасах. Страх перед лесом въелся глубоко в сердце и не исчезал даже у взрослых.

Вот почему южная сторона тракта, близкая к лесу, вообще не становилась полем боя, а сражались всегда на равнине к северу от дороги. Таков был обычай. Смеяться над этим именно сегодня было, как ни посмотри, странно.

Но приближённый хорошо знал характер Растера. Потому-то и сумел удержаться на своём месте. Тот, кто хоть раз обманул другого, сам до крайности боится чужого обмана и насмешки. После убийства старшего брата, короля, Растер сделался воплощённой подозрительностью. Не один дворянин и не один рыцарь были казнены по обвинению в измене.

Притворяясь спокойным, приближённый попытался перенести внимание на поле боя.

В этот миг внезапно поднялся новый крик. И донёсся он как раз со стороны леса, откуда приближённый только что отвёл взгляд. Он поспешно снова посмотрел туда.

— Ваше Величество, это…

Увидев, что происходит, он от изумления едва не свалился с коня. В тяжёлой броне, упади он, без помощи слуги не смог бы даже вернуться в седло. К счастью, до такой жалкой сцены не дошло. Зато конь перепугался настолько, что усмирить его не получалось.

Из лесной чащи внезапно вырвались сотни, нет, тысячи воинов. С невероятной, почти нечеловеческой быстротой они устремились к главным силам врага.

Строй норвисцев на южном фланге, прилегавшем к лесу, был редким. Они и представить не могли, что через лес выйдут несколько тысяч засадных бойцов. Рыцари королевской гвардии даже мечей не обнажили.

Да я и сам не представлял, думал приближённый, изо всех сил стараясь унять коня. Но тот по-прежнему не слушался.

— Вот что бывает, когда ежедневной выучки недостаёт.

От Растера донёсся не яростный окрик и не холодный упрёк, а весёлый смех.

От этого приближённому стало ещё страшнее; по спине прошёл ледяной холод.

— Не время быть таким спокойным. Такой армии даже наша гвардия не выдержит. Нужно немедленно вернуть основные силы и перестроить оборону.

— Не понадобится.

Растер уже не пытался скрывать смех.

— Это наши союзники.

— Союзники?

Приближённый, должно быть, даже не понял смысла его слов. Он не был ни умён, ни сообразителен. Просто глупый человек, зато послушный. Потому Растер и держал его возле себя до сих пор.

— Не понимаешь? — Растер усмехнулся. — Неудивительно. Это корпус чудовищ Мармо. На днях я заключил сделку с посланцем Мармо. Алания не откликнется на призыв Валиса и Флейма к союзу. Плата — голова графа Амосуна и всё королевство Флейм. Когда Амосун умрёт, Алания станет моей не только по имени, но и на деле. А мятежников Заксона, оставшихся без Мудреца Севера, можно раздавить когда угодно. Для этого тоже уже всё устроено.

— Но мне ничего не сказали…

Приближённый, кажется, попытался высказать недовольство, но на полуслове оно обратилось страхом, и он так и не договорил.

Растеру это показалось приятным. Лучший способ не дать людям предать тебя — держать их в страхе.

— Я сообщил генералам, отправленным к Заксону. Но никому из тех, кто здесь. Расскажешь — и они станут сражаться иначе, чем всегда. Враг может догадаться.

— Совершенно верно, Ваше Величество.

Приближённый глубоко склонил голову. Быть может, он хотел не столько выразить восхищение замыслом Растера, сколько уйти от его взгляда.

— Теперь пора объявить это всей армии. Главные силы врага уже рассыпаются. Вероятно, потому что Амосун пал. Мы пойдём прямо на Норвис и добьём врага.

— Слушаюсь, как прикажете!

Крикнув, приближённый развернул коня и помчался к передовой.

— Почти пятнадцать лет враждовали — и всё это словно ложь.

Провожая приближённого взглядом, Растер пробормотал, ни к кому не обращаясь.

— Почему же я не сделал этого раньше?

Причину он знал. Ему не хотелось доверять людям Мармо. Его мнение изменилось, когда один из правителей Мармо, Чёрный наставник, лично попросил о встрече.

Чёрный наставник объяснил бедственное положение Мармо и предложил союз. Ради подавления междоусобицы в Алании Мармо готово послать войска. Условие: после победы Мармо уступит Алании королевство Флейм.

Если Алания объединится и восстановит свою мощь, она без сомнения станет величайшей державой Лодосса. Если Алания присоединится к осаде Мармо, судьба Мармо повиснет на волоске. Империя Мармо наверняка боялась этого больше всего.

Предложение Вагнарда было не возмутительным требованием, а разумной сделкой. Потому Растер и решил его принять.

К тому же ему не нравились действия короля Флейма Кашуэ.

Даже младенец знал, что королевство Флейм тесно связано с мятежниками Заксона. Уже тот факт, что прежний лидер Заксона, Мудрец Севера, стал придворным магом Флейма, говорил об этом предельно ясно. Флейм, присоединивший Райден и превратившийся в великую державу, был для Растера врагом более грозным, чем империя Мармо.

— Эту войну подстроили.

Растер снова пробормотал вслух.

Лодосс пришёл в движение. И в центре этого движения стоял он. Оба эти факта приводили Растера в глубокое удовлетворение. Только такое положение и подобало ему, королю Алании, древнейшего королевства острова Лодосс.

Глядя, как рушатся войска Норвиса, Растер так и не перестал улыбаться.

Скоро падут и деревня Заксон, и город Бирни. Отсюда Заксон был далеко. Не увидеть, не услышать. Жаль. Но и в победе на севере Алании Растер не сомневался. Дыхание эпохи начинало поворачиваться к нему. Никто не сможет изменить этот поток.

Ни человек, ни, пожалуй, даже бог!

— Северные ворота удерживать насмерть! Женщин и детей — в Тарбу!

Сесил Фаренс, держа в правой руке меч, а в левой посох, кричал во весь голос. Ответные голоса раздавались со всех сторон. Похоже, боевого духа они не утратили.

Все это были молодые люди Заксона. Вооружённые мечами и кольчугами, они держались против напавших на них солдат Алана более чем на равных.

С детства они упражнялись с мечом. Профессиональными воинами они не были, но их умение куда превосходило уровень простых солдат.

Но рыцари — совсем другое дело. К тому же среди врагов были воины-жрецы Тёмного бога. Значит, это войско Мармо. Более того, к ним присоединились отряды разведчиков и рыцарей-магов — сильнейшие боевые части, которыми Алания гордилась даже больше, чем Рыцарями Железной сети.

Особенно страшными противниками были рыцари-маги. Они превосходно умели применять силу магии древнего языка в бою. На себя они накладывали чары, дававшие мечам магическую силу, а тела защищали заклинаниями щита. Врагов усыпляли Облаком сна, ловили магической сетью и поражали Стрелой света.

И мечом они владели не хуже настоящих воинов.

Алания изначально была королевством, где магия процветала. Некогда там существовала Академия мудрецов, и Сесил тоже учился в ней у наставника Ларкуса.

Когда изгнанный из Академии Вагнард бежал в Мармо, он разрушил Академию и убил многих наставников. И всё же магическая традиция в Алании оставалась сильной. То тут, то там маги открывали частные школы, и дети аланийской знати тоже ходили в них.

Сесил и сам происходил из аланийских дворян. Он был пятым ребёнком, поэтому его отдали приёмным сыном знакомому отца, магу; иначе он получил бы рыцарское достоинство и самостоятельность.

Наставник Слэйн и другие часто говорили, то ли в шутку, то ли всерьёз, что такой путь куда больше подходил Сесилу и что магом он стал по ошибке.

Возможно, они были правы. Сесил почти дошёл до предела своего магического дарования. Он уже освоил магию уровня наставника. Но этого было мало. Этого было недостаточно, чтобы сравниться с Мудрецом Севера или вольным рыцарем Парном, которые оставили ему деревню Заксон.

Глядя на деревню Заксон, готовую сгореть дотла, Сесил чувствовал отчаяние. Но он не хотел думать, что правильнее было бы стать аланийским рыцарем, который без колебаний нападает на жителей, жжёт их дома и поля.

— Стариков, женщин и детей почти всех вывели.

Сын охотника Клод прибежал с докладом, тяжело дыша; со лба у него текла кровь.

— Хорошо справился.

Сесил кивнул Клоду.

— А твои товарищи?

— Разумеется, храбро сражаются. Если бы нас не застали врасплох, такого бы не случилось.

Клод, роняя слёзы, изо всей силы ударил сапогом по земле.

— Сейчас не время жалеть. Отступайте, продолжая сражаться.

Клод округлил глаза, словно усомнился в рассудке Сесила.

— Мы ещё можем драться. Если промолчим после того, что сделали с деревней, имя заксонского ополчения будет опозорено. Я не смогу смотреть в глаза господину Слэйну и господину Парну. Лучше уж умереть.

— Это мне будет стыдно, если вы умрёте. Мне так же горько. Но сейчас отступайте. Запрёмся в Тарбе и начнём заново. Подробностей я не знаю, но, похоже, портовый город Бирни тоже пал. На него внезапно ударили аланийский флот и каперская эскадра Мармо. Растер, значит… Думал, он последние годы притих, а он тайно заключил союз с Мармо.

Сесил вложил меч в ножны; руки его дрожали от гнева.

Белый балахон был так испачкан кровью и сажей, что прежний цвет уже едва угадывался. Однако даже в такой час светло-золотые волосы, почти платиновые, ничуть не растрепались.

Сесил и представить не мог, что Растер сойдётся с Мармо. Такое решение не пристало человеку из аланийского королевского рода, связанного кровью с королевским домом Канона. И дело было не в благородстве. После ухода армии Мармо Алания могла бы открыто поглотить королевство Канон. Впрочем, слухи о Реоне, Вернувшемся короле, и Свободной армии Канона тоже могли подтолкнуть Растера к решению.

Кроме того, Растер наверняка знал, что король Флейма давил на графа Амосуна едва ли не угрозами. Благодаря этому между автономным Заксоном и графом Амосуном из Норвиса негласно сложилось соглашение о ненападении, и Сесилу с его людьми нужно было следить только за Растером на юге.

Им понадобилось время, но они верно загоняли герцога Растера в угол. Вероятно, загнали слишком далеко. Когда такой человек понимает, что стоит на краю обрыва, он бросается в отчаянную контратаку.

Как ни досадно, пока расчёт Растера оправдывался.

Даже Сесил не ожидал, что на них внезапно нападёт большая армия.

Союз с Мармо избавил Растера от необходимости держать войска на южной границе. Более того, он ещё и привёл подкрепление из Мармо.

За десять с лишним лет после Войны героев Валис и Флейм восстановились, автономный Заксон и королевство Хайленд набрали силу. Но и для Мармо условия были теми же. Нет, если учесть, что Мармо повелевает плодовитыми чудовищами, пополнение войск там, вероятно, шло успешнее.

Сесил тоже чувствовал: приближается новая большая война. Оставался только вопрос, когда она начнётся и кто двинется первым. Первым двинулось Мармо. Оно сделало своим союзником подлого человека, герцога Растера из Алании, и теперь начинало реванш за Войну героев.

— Первый бой мы проиграли!

Сесил крикнул, глядя на пылающую деревню Заксон.

— Но последняя победа будет за нами. Не забывайте этого!

Ревущее пламя проглотило его крик и обратило его в пепел. Вероятно, ни один вражеский солдат не услышал. А если бы и услышал, не придал бы значения.

— Именно так!

Клод воздел меч к небу, словно призывая богов в свидетели.

— Сожжённые дома мы отстроим. Поля снова вспашем. Мы вернёмся в Заксон. А Растера я убью своими руками.

— Вот это дух.

Сесил с надеждой посмотрел на Клода.

Он остро почувствовал, что деревенские юноши осознали себя воинами.

Они верили, что деревню Заксон нужно защищать собственными руками. Прежде чем эта мысль укоренилась в жителях, Заксону пришлось пройти через множество испытаний. Не раз и не два жители собирались отказаться от автономии. Во время одного происшествия даже нашлись люди, готовые выдать Слэйна и Парна герцогу Растеру.

Но теперь каждый носил в себе дух вольного рыцаря. Даже после ухода Парна они запечатлели его образ в глубине сердца. Пока они способны вспоминать этот образ, они никогда не сдадутся и не прекратят борьбу.

— Почти все из ополчения уже вышли из деревни. Советник, прошу, идёмте и вы.

Сесил молча кивнул, повернулся спиной к догоравшей деревне Заксон и, не оглянувшись, побежал со всех сил.

По Благословенному тракту, ведущему в Тарбу.

Иссохшие, словно мёртвые ветви, пальцы скользили по гладко отполированной поверхности смотрового кристального шара.

Верхнедревняя речь непрерывно текла в полутёмной комнате.

Это был остров тьмы Мармо. Одна из комнат королевского замка в имперской столице, Тёмном городе.

Кристальный шар показывал ход сражений в разных местах. Город Адан, аланийский тракт, северную деревню Заксон.

Война, казалось, становилась всё более жестокой. Люди и чудовища один за другим падали, изливая кровь. Разрушение и резня покрывали поле боя.

И были глаза, смотревшие на эту войну спокойно.

Старый маг в чёрном, как смоль, одеянии. Люди звали его Чёрным наставником. Вагнардом, Чёрным наставником.

Вагнард всецело сосредоточился на управлении древним языком. Временами от боли сознание начинало меркнуть. Обычный человек наверняка потерял бы сознание. Даже сам он удивлялся, как хорошо выдерживает.

Но и этому должен быть предел. Время разъедало его. Он уже не мог выдерживать долгие магические ритуалы. Не пройдёт и десяти лет, как он станет беспомощным, жалким стариком, неспособным пользоваться магией.

Одного этого он вынести не мог.

В памяти всплыло лицо старого мага, наложившего на него это проклятие.

Ларкус. Последний ректор Академии мудрецов, гордившейся двухсотлетней историей, и наставник самого Вагнарда. Вагнард испробовал все средства, но так и не сумел разрушить проклятие Ларкуса.

«Пока есть жизнь, моё ограничение будет длиться. Не дано тебе творить заклинания».

Он вспомнил слова наставника Ларкуса.

— Да, ограничение всё ещё длится. Признаю это, Ларкус, — глухо пробормотал Вагнард. — Но я не проиграл. Я снова могу творить заклинания. И впредь… нет, вечно.

Кристальный шар показал новое видение. Девочку. Прекрасную черноволосую девочку с чистым, скромным обликом. На лбу у неё было украшение в форме полумесяца.

Не это ли украшение носил один из Шести героев?

— Скоро. Совсем скоро я тебя воскрешу.

Вагнард слабо улыбнулся. Это был смех, похожий на хриплое дыхание, скребущее горло.

Затем видение снова изменилось и показало огромную статую богини. В какой-то полости её нижняя половина была погружена в землю, а сама статуя кренилась влево. Поверхность казалась каменной, но не похоже было, что её создали человеческие руки.

Такую громадную статую богини не под силу сотворить человеку. Нет, пожалуй, и гному не под силу.

Тогда кто? Ответ напрашивался сам.

Лицо статуи богини выражало муку. От всей неё исходила злая сила. В ней бурлила мощь хаоса, искажающая всё, к чему прикасается.

— Скоро, Кардис. Богиня-Разрушительница, владычица отрицательной жизни…

2

Есть остров, называемый Лодосс. Пограничный остров к югу от материка Алекраст.

Среди жителей материка есть и такие, кто зовёт его Проклятым островом. И правда, на этом острове немало мест, которые иначе как проклятыми и не назовёшь.

Большие войны здесь тоже повторялись снова и снова. Война демонов более сорока лет назад, Война героев пятнадцать лет назад, а затем нескончаемые смуты, что с тех пор тянулись по всему острову Лодосс.

Но любой, кто живёт на Лодоссе, должен был понимать: области хаоса — Пустыня Ветра и Огня, Гора Огненного дракона, Лес Невозврата — одна за другой исчезают. Конец войн близится.

Однако остров тьмы Мармо, который можно назвать источником хаоса, всё ещё цел, и, чтобы положить войнам конец, придётся пройти через ещё одну большую битву. Это люди тоже, несомненно, понимали.

— Победитель следующей войны станет правителем Лодосса.

Такой слух разносился ветром и колебал сердца жителей Лодосса, словно тонкие ветки. И совсем немного времени понадобилось, чтобы вслед за этим слухом пришла весть о начале войны. О начале той войны, которую позднее назовут Войной Злой богини…

Столица Флейма, город Блейд. Акройд, замок короля-основателя Кашуэ, стоял на острове, оставшемся посреди течения Песчаной реки.

Впрочем, в последние годы Песчаная река уже не пересыхала. В сухой сезон её поток сужался до ручья, зато в сезон дождей воды становилось столько, что она омывала стены Акройда. Те, кто помнил прежнюю Песчаную реку, говорили: нынешний вид кажется ложью.

Но для юноши, прожившего на свете всего семнадцать лет, именно нынешняя Песчаная река была привычной и близкой. Если не считать тех дней, когда двор Акройда заливало водой и его заставляли убирать последствия.

Юноша был в доспехах с гербом Флейма и с длинным мечом на поясе. С первого взгляда его можно было принять за одного из рыцарей Ордена Пустынных ястребов. Но на правом плече у него не было знака соколиного пера — эмблемы ордена. Не было и отрядного знака. Не было собственного родового герба. Ему не вручили и «рыцарский щит», да и верхом он не ехал. Тот, кто понимал, сразу увидел бы: этот юноша — ученик-рыцарь.

Звали его Спарк.

Перейдя длинный мост через Песчаную реку, Спарк прошёл под огромными воротами замка Акройд.

Для королевского замка двор выглядел пустовато. Последние несколько лет его заливало при каждом большом подъёме воды, и ухаживать за садом стали спустя рукава. Король-основатель Флейма Кашуэ уже решил построить новый королевский замок на холме за Блейдом, и строительство теперь медленно продвигалось.

Король Кашуэ, прекрасно разбиравшийся и в строительстве замков, часто ездил на стройку. Правда, сегодня из другой страны прибыли гости и должен был состояться приветственный пир, так что он наверняка работал в Акройде.

Спарк пришёл в замок именно потому, что был приглашён на этот пир. Но почему какой-то ученик-рыцарь удостоился такого приглашения? Замысел короля Кашуэ был ему неясен. Или это министр, граф Рузенан, самовольно пригласил его?

Если так, Спарк собирался сразу уйти.

Рузенан был дворянином из племени Огня. Раз он занимал должность министра, внутри племени он был человеком высшего ранга, да и в королевстве принадлежал к самой верхушке знати.

Но по отношению к Спарку он открыто держался почтительно до унижения. Спарк приходился двоюродным братом Нардии, прежней предводительницы племени Огня, и был единственным выжившим мужчиной из рода вождей. У этого упрямого старика в голове, видно, оставался только один факт: Спарк — законный наследник племени Огня.

Так оно и было. Но столь же несомненным фактом оставалось то, что нынешний его статус — ученик-рыцарь.

Если министр кланяется ученику-рыцарю, сословный порядок королевства подрывается в самой основе. Кашуэ молча не обращал внимания на старика Рузенана, зная, что говорить с ним бесполезно, но из-за этого положение Спарка становилось сложным. Выходило так, будто он один всеми силами не давал Флейму забыть прежнюю межплеменную вражду, которую королевству хотелось бы поскорее оставить в прошлом.

Споры между племенами Огня и Ветра король Кашуэ решал по закону и, насколько возможно, беспристрастно, поэтому среди людей племени Огня его репутация была неплохой. В этом вопросе скорее племя Ветра роптало на него. Но Кашуэ был человеком, который не боялся сам ставить себя в невыгодное положение, и эту дурную молву даже не пытался унять.

Конечно, всякий рассудительный человек должен был понимать: крупнейшим народом королевства теперь стали жители Райдена, вошедшего во владения Флейма. Беженцы, стекшиеся со всего Лодосса, спасаясь от войн, тоже построили большие города на плодородной равнине, которую прежде называли Охотничьими угодьями огненного дракона. В оазисном городе Хейвене, где становилось всё больше зелени, жило много людей племени Огня.

У двух южных городов, Лорана и Марни, тоже отобрали должности наместников, которыми ещё со времён городов-государств владели прежние правители, и заменили их наместниками, присланными из центра. Реформа вызвала немало сопротивления, но жители городов приветствовали новый порядок, и в итоге их связь с королевством только укрепилась.

Племена Ветра, на которых держалось основание Флейма, уже не составляли и трети населения королевства. Среди правящего класса становилось всё больше людей не из пустынного народа. Граф Брандо, ведавший финансами королевства, был когда-то пусть и младшим, но всё же членом совета Райдена. А из трёх генералов, на которых был перестроен Орден Пустынных ястребов, двое были выбраны не из племени Ветра.

Первым был маркиз Лорана Руйе. Кашуэ оценил его воинский талант и назначил генералом вместо должности наместника Лорана. Доверие Кашуэ оправдалось: Руйе принёс новые приёмы в городские бои и осады, где пустынные люди были слабы. Он был искусен и в дипломатии; именно его усилиями граф Норвиса пообещал сотрудничать с Флеймом.

Вторым был барон Генар, командир райденских наёмников. Несмотря на происхождение из наёмников, он глубоко знал традиционный рыцарский кодекс и тактику. Ходили слухи, что он дворянин с материка, и сам он этого не отрицал. Теперь, когда Флейм стал великой державой, королевство уже не могло обходиться без образцовых рыцарей вроде рыцарей отряда Генара.

Проблема была в том, что герцог Шадам, которого можно назвать главой племени Ветра, с прежних времён всё так же командовал наёмниками. Сегодня, когда рыцарский орден окреп, значение наёмного войска уже не было прежним, но герцог, несмотря на это, казалось, был доволен своим положением и не собирался слушать настойчивые уговоры Кашуэ стать канцлером.

Иными словами, разговоры о племени Ветра или племени Огня, о различиях происхождения, приносили Флейму только вред и никакой пользы. Молодёжь это понимала. Но старикам, видно, было не так просто.

Совсем как Песчаная река, подумал Спарк. Для стариков её истинный облик — прежний, когда вода пересыхала. Для молодых истинна нынешняя река, полная воды.

Я не марионетка стариков. Ощущая сильное раздражение, Спарк вошёл из двора внутрь замка. Он пошёл прямо по крестообразному коридору, первым делом направившись в зал аудиенций.

По широкому длинному коридору Спарк шёл к залу аудиенций, расположенному в самой глубине первого этажа. По обе стороны стояли стражники с алебардами. Подбитые железом сапоги ударяли по каменному полу, и время от времени из-под них высекались искры.

Спарк формально приветствовал каждого из стоявших стражников. Он лишь слегка кивал, но всякий раз длинные чёрные волосы падали ему на щёки. Он не стриг их из лености, но носить длинные волосы порой было до досады неудобно.

Всё на свете похоже на эти волосы, хотелось ему пожаловаться кому-нибудь.

Добравшись до зала аудиенций, Спарк сообщил стражнику у дверей цель своего визита. Таков был обычай: назвать дело стражнику при входе и ждать, пока тебя вызовут.

В коридорной приёмной уже стояли трое мужчин. Один был торговцем, двое других — полноправными рыцарями. Спарк почтительно поклонился им и собирался пройти на последнее место.

Но стражник поспешно остановил его.

— Вас сейчас же вызовут. Пожалуйста, подождите здесь, у входа.

— Я могу ждать очереди, — с укоризной нахмурился Спарк. Неужели и этот стражник из племени Огня?

Но за дверью уже начали выкликать его имя.

— Что это значит? — Спарк впился взглядом в стражника. — Это ведь твоя обязанность. Как можно нарушать порядок?

— Простите, сэр Спарк, — стражник пожал плечами и стал оправдываться так тихо, чтобы другие не услышали. — Если граф Рузенан увидит вас в приёмной, меня не просто отчитают.

Спарку стало тяжело на душе. Значит, его всё-таки пригласил на пир граф Рузенан.

Раз уж его вызвали, оставалось подчиниться. Чувствуя спиной колючие взгляды рыцарей из приёмной, Спарк опустил глаза и встал перед дверью зала аудиенций.

Выклик закончился, один раз ударил гонг. Затем двери медленно распахнулись в стороны.

— О, Спарк. Ты довольно рано, до пира ещё есть время.

Бодрый голос прозвучал из глубины зала аудиенций. Голос короля Кашуэ. В зале стояло множество гражданских и военных чинов, и тихо там не было, но голос Кашуэ действительно прекрасно разносился. Говорят, среди качеств героя есть и громкий голос; Кашуэ обладал как раз той силой голоса, какая пристала герою.

Не поднимая лица, Спарк попытался пройти к трону. В глаза бросался красный ковёр. До того как ему впервые дозволили аудиенцию, Спарк считал этот ковёр украшением. Теперь же он думал, что ковёр, возможно, служит дорогой к трону.

Выбрав подходящий момент, Спарк опустился на колено. Он поднял лицо и собирался взглянуть на два стоявших рядом трона. Один был троном самого короля Кашуэ, другой — местом королевы Нафки, на которой он женился в прошлом году.

Королева Нафка была младшей сестрой герцога Шадама и с детства славилась красотой.

Теперь вся страна ждала рождения принца. Кашуэ до сих пор не знал поражений на мечевых состязаниях и сохранял живость, не изменившуюся со времён основания Флейма, но молодым его уже не назовёшь. Неудивительно, что многие желали скорейшего появления наследника.

Правда, сам Кашуэ, похоже, не слишком держался за наследование по крови: он дал право престолонаследия представителям родов вождей племён Ветра и Огня, начиная с Шадама, а также председателю совета Райдена и прежним правителям Лорана и Марни. Когда новое дитя достигало совершеннолетия или кто-то погибал от несчастного случая либо болезни, порядок наследования пересматривали заново.

Спарк тоже был вождём племени Огня, а значит, после рыцарского посвящения и признания взрослым должен был получить право наследования. И, как считалось, занять весьма высокое место. Придворные сплетники говорили, что он наверняка будет третьим, а уж ниже пятого — никак.

Сам Спарк, впрочем, права на трон не хотел. Но он хотел стать рыцарем. Последние годы всякий раз, когда проходило назначение к рыцарскому посвящению, Спарк ждал с волнением. Но ни в пятнадцать, ни в шестнадцать лет рыцарем он не стал. Недавно снова была церемония посвящения, и снова Спарка не выбрали. Его ровесники-ученики один за другим получали рыцарское достоинство, а он один — нет.

Чего же мне не хватает, думал Спарк с внутренним недовольством.

В состязаниях на мечах он всегда оказывался среди лучших. Даже в конном копейном поединке, где решал опыт, он был уверен, что не проиграет никому, кроме старших рыцарей.

И дело было не только в боевых искусствах: он усердно учился. Ходил в частную школу Слэйна и постигал самые разные знания. Ему даже предлагали заняться магией, но Спарк хотел стать не магом, а именно рыцарем, поэтому вежливо отказался.

Его дарование признавали другие, и сам он оценивал себя не низко. По крайней мере, среди ровесников он должен был быть лучшим. И всё же только его не выбирали в рыцари. Такое отношение было не похоже на Кашуэ, известного справедливостью.

Неужели дело в том, что он вождь племени Огня? Думать так не хотелось. Король Кашуэ не должен быть человеком, которого заботят подобные вещи.

Сам Кашуэ, по идее, должен был сидеть на троне перед ним. Спарк медленно поднял голову.

И только тогда понял: Кашуэ на троне не было. Королевы Нафки тоже. Ошибка Спарка была в том, что он, строго следуя правилам, не смотрел на трон раньше времени.

— Прости, Спарк. Я здесь.

Голос прозвучал справа, и Спарк поспешно повернулся к нему. Затем глубоко поклонился и извинился за невежливость.

Это было похоже на шутовство. Среди тех, кто недолюбливал Спарка, раздался открытый смешок.

— Встань, Спарк. Я всегда восхищаюсь тем, как ты ценишь церемониал. Вообще-то мне самому следовало бы ценить его больше.

Кашуэ не смеялся.

Почему он не сидел на троне, недоумевал Спарк. Разве не само собой разумеется, что в зале аудиенций король всегда должен находиться выше всех остальных?

— Как раз вовремя, Спарк. Я хочу познакомить тебя с кое-кем.

Кто бы это мог быть? Спарк поднял лицо, испытывая сомнение.

Рядом с королём Кашуэ стояли трое. Одного Спарк хорошо знал: наставник его частной школы, он же придворный маг Флейма, Слэйн Старсикер.

Другой был воином. По виду — человеком с большим опытом. Он стоял естественно, но не оставлял ни малейшей бреши. На нём были доспехи необычной формы, на поясе меч. Герб на груди принадлежал, кажется, погибшему королевству Канон. Может быть, это дворянин, связанный с королевским домом Канона?

Последней была женщина-эльф. Гладкая белая кожа напоминала раковину, выброшенную на берег. Казалось, попади на неё солнечный свет — она засияет всеми цветами радуги. Поверх травянисто-зелёной одежды на ней был нагрудник из твёрдой кожи. На поясе висела изящно украшенная рапира.

Лесная эльфийка улыбалась Спарку, и красота её не уступала слухам.

— Рад знакомству. Я Спарк, ученик-рыцарь Флейма.

Держась строго, Спарк представился воинам.

Воин смущённо почесал голову. Женщина-эльф озорно улыбнулась и бросила на него короткий взгляд.

— Взаимно. Я Парн, командир рыцарей Свободной армии Канона.

Воин выправил осанку, подстраиваясь под Спарка, и представился так.

— А я Дидлит.

Женщина-эльф сказала, не переставая улыбаться.

Парн и Дидлит?

Напускное спокойствие Спарка вмиг рухнуло. Сердце забилось часто, как крылья маленькой птицы. Всё его тело напряглось, будто в тот миг, когда вывешивали списки рыцарского посвящения.

— Так вы и есть вольный рыцарь Парн? И высшая эльфийка Дидлит?

Спарк слышал, что голос у него непривычно дрожит.

Перед ним стояли легендарные герои.

Легенда о вольном рыцаре Парне началась пятнадцать лет назад, с Войны героев. Он и пятеро его спутников спасли похищенную принцессу Фианну и явились в столицу Валиса Ройд. Потом, чтобы выяснить истинную сущность таинственной ведьмы, помогавшей Мармо, они прошли через гномьи руины и отправились к башне Великого мага.

Позже на равнинах Валиса произошла решающая битва, и они тоже участвовали в ней. Они пережили ту яростную сечу и всеми силами помогали восстановить расстроенное королевство Валис. А затем был бой с ведьмой на озере Леноана. И в нём они победили. Но один из них не вернулся из битвы, а другой был пленён силой тьмы и исчез неизвестно куда.

После этого оставшиеся товарищи пошли каждый своей дорогой. Жрец Это остался в Валисе и позднее взошёл на престол как король-жрец Валиса.

Парн, став вольным рыцарем, вместе с высшей эльфийкой Дидлит сражался по всему острову Лодосс. Он положил конец многовековой вражде племён Ветра и Огня и примирил их. Вместе с наставником Слэйном помог Заксону добиться независимости и построить сильное самоуправление. Сразил демонического дракона Падающую Звезду и стал героем-драконоборцем.

Говорили, что когда был повержен огненный великан, досаждавший княжеству Хайленд, Парн и его товарищи помогали нынешнему королю Редрику и королеве Ширис. В битве за возвращение Адана священному королевству Валис вольный рыцарь Парн тоже оказал помощь.

А потом он стал помогать Реоне, Вернувшемуся королю, и продолжил сражаться в землях Канона, находившихся под властью Мармо. Сначала это сопротивление было лишь слухом, принесённым ветром, но теперь о нём уже знали по всему Лодоссу как о надёжном известии.

Король Кашуэ тоже был легендарной фигурой, но он был рядом, и в обычной жизни это почти не приходилось осознавать. Парн же был существом слишком далёким. Сколько огня разжигали в сердцах жителей Лодосса героические песни о его подвигах!

Можно сказать, что Спарк избрал рыцарский путь именно потому, что восхищался великим героем — вольным рыцарем Парном.

И этот вольный рыцарь стоял перед ним.

Спарк был взволнован и одновременно стыдился собственной ничтожности. Хотелось бы встретить вольного рыцаря Парна не учеником-рыцарем, а хотя бы командиром рыцарей, нет, пусть даже просто полноправным рыцарем. Ведь такой возможности могло больше никогда не быть.

Едва подняв лицо, Спарк снова опустил его к полу и застыл в глубоком почтении. Он не мог смотреть прямо на этого героя. Сам он был слишком мал, а они — слишком велики.

Вот какова моя мера, думал Спарк, почти в отчаянии оттого, что остаётся всего лишь учеником-рыцарем.

— Ты ведь пришёл, потому что хотел что-то спросить?

Видимо, король Кашуэ пожалел Спарка, который распростёрся и не двигался, и велел ему поднять лицо.

Это был жестокий приказ, но ослушаться нельзя. Спарк поднял голову и направил взгляд ровно между Кашуэ и Парном. Так он, пожалуй, сможет говорить, не цепенея.

— Да, Ваше Величество. Я пришёл спросить вас кое о чём.

— Что такое? Говори.

— Да. Это вы сами, Ваше Величество, пригласили меня на сегодняшний пир?

На лице Кашуэ ясно читалось: зачем спрашивать о таком? Спарк тут же пожалел о своём глупом вопросе. Он отнял драгоценное время короля ради собственных личных чувств.

— Несомненно, на пир тебя позвал я. Хотел познакомить тебя с Парном и Дидлит. Значит, цель уже достигнута. Если у тебя есть личные дела, можешь не присутствовать.

Ответ Кашуэ подхлестнул настроение Спарка, уже готовое упасть. На пиру он сможет вдоволь поговорить с вольным рыцарем Парном. Кашуэ пообещал ему это.

— Нет, в таком случае я с радостью буду присутствовать.

Спарк ответил голосом бодрее обычного. Обычно он никогда бы так не заговорил — не хотелось выглядеть ребёнком.

— И ещё одно. Я хотел бы просить вас поднять войска для похода против Мармо…

Этот вопрос пришёл ему в голову только что. Ему показалось, что если он получит аудиенцию у короля и задаст лишь один глупый вопрос, вольный рыцарь Парн его засмеёт.

— Это общее желание племени Огня?

Король Кашуэ резко ответил вопросом. Лицо его, казалось, застыло от гнева.

— Н-нет. Это не так.

Воодушевление Спарка исчезло мгновенно; вместо него пришло раскаяние. Он опустил взгляд, и тот застыл на каменном полу.

— Это моё личное мнение. С людьми племени оно никак не связано…

— Тогда вопрос слишком дерзок, ученик-рыцарь Спарк. Ты так недоволен тем, что я первым не вывел войска?

— Простите…

Спарк не понял, что имел в виду Кашуэ. Но было ясно одно: он сильно испортил королю настроение.

Плечи его упали, голова склонилась.

— Хорошо. Ступай.

Кашуэ произнёс приказ раздражённо.

Оставалось подчиниться. Одного мгновения, когда он потерял самообладание, хватило, чтобы привести всё к худшему исходу. И винить он мог только себя.

Раздавленный чувством, будто его сбросили на самое дно земли, Спарк повернулся спиной к двум героям, перед которыми преклонялся.

И покинул зал аудиенций. До него донёсся чей-то смешок, и этот звук долго не исчезал из ушей.

3

Комната была пустой и мрачной: только массивный стол да несколько стульев. Со всех сторон её окружали серые стены, даже окон не было. Стоило закрыть дверь, и начинало казаться, что здесь нечем дышать.

Это был Зал молчания на нижнем этаже Акройда, помещение, где обсуждались дела государственной тайны.

Перейдя сюда из зала аудиенций, Кашуэ привёл с собой только Парна, Дидлит и Слэйна.

— В зале аудиенций Священного дворца был волшебный предмет, управляющий ветром, а здесь таких удобств нет. Потерпите духоту.

Предложив Парну и остальным сесть, Кашуэ сам без церемоний опустился на один из стульев.

— Во времена Древнего королевства существовали магические уши и глаза, — сказал Слэйн, делясь знаниями. — Поэтому требовались комнаты, отсекающие магическую силу. Похоже, даже в эпоху меча сохранился один этот обычай. Что ж, какая бессмыслица.

Парн слушал, как Слэйн рассуждает, и испытывал ностальгию.

Слэйн почти не изменился. Он и прежде выглядел старше своих лет, бороду не отрастил, волосы сохранили прежнюю длину и укладку. А главное — привычка непременно рассказывать то, что он знает, совсем не давала почувствовать прошедшие десять лет.

— В новом королевском замке достаточно будет обычного совещательного зала.

— А я собирался подготовить его как личные покои господина придворного мага.

Кашуэ и Слэйн обменивались такими шутками. Парн слышал, что Мудрец Севера Слэйн теперь стал для Флейма незаменимым человеком.

— Смотри-ка, ты уже совсем вошёл в роль придворного мага, — усмехнулся Парн Слэйну.

— Уже почти десять лет этим занимаюсь, — невозмутимо ответил Слэйн.

— Десять лет… — с настоящим чувством произнёс Парн. — Я каждый день был занят, так что годы пролетели как один миг. Всё сражался и сражался, но как-то ухитрился выжить.

— Как обстоят дела в Каноне? — спросил Кашуэ, явно заинтересовавшись.

— Надёжных товарищей уже больше двух сотен. Услышав слухи, рыцари Канона стали возвращаться со всего Лодосса. И бывший придворный маг Канона тоже. Кроме того, верховные жрецы культов Ча За и Рады в городе Канон тайно пообещали помогать нам.

Да, перспективы становились светлее. Но какой же долгий путь пришлось пройти, чтобы дойти до этого. Парн с тяжёлым чувством оглянулся на десять лет борьбы. В сущности, дела Свободной армии пошли лучше только в последние несколько лет. До этого её деятельность никак не была лёгкой. Случалось, они вступали в громкие стычки со стражей Мармо. Но чаще всего они отчаянно думали лишь о том, как уйти от преследования солдат Мармо и как прожить сегодняшний день. Бывало, еды не было вовсе, и они жили одной водой не день и не два. Случалось нападать на продовольственные склады Мармо и терять товарищей. Случалось воровать урожай с полей и получать камни от крестьян.

Название «Свободная армия» звучало громко, а жизнь была как у разбойников. И всё же Парн и его товарищи спасали множество деревень от гнёта Мармо и выводили жителей за пределы Канона. Они думали, что именно так сильнее всего досаждают Мармо.

И действительно, всё вышло так, как они рассчитывали. Поля без тех, кто их возделывает, ничем не отличаются от пустоши. Они не рождают богатства, которое можно отнять. Королевство без народа не имеет никакой ценности. Правители Мармо должны были это осознать.

Но и эти скромные успехи Парна продолжались лишь до тех пор, пока наместником Канона не стал Генерал в чёрном Ашрам. Едва вступив в должность, Ашрам строго запретил несправедливый гнёт народа. Он навязал жёсткую дисциплину и правителям, и подданным, а нарушителей карал без пощады. Ашрам задумал укрепить власть над Каноном с помощью упорядоченного страха.

После назначения Ашрама наместником Канона Свободной армии тоже пришлось действовать иначе. Они уже не уводили жителей из деревень, а взывали к их любви к родине и убеждали встать против Мармо. Но из страха перед властью — или, быть может, соблазнившись обещанной наградой, — те самые люди, которых Парн пытался спасти, стали нападать на них и предавать их. Сколько раз они оказывались в безвыходном положении?

И всё же Парн и его товарищи как-то выбирались из этих бед. Они расшатывали власть Мармо и пробуждали настроения, ведущие к освобождению Канона. Это была борьба с наместником Канона Ашрамом, в которой они не скрещивали с ним мечей.

Казалось, эта борьба безнадёжна, но теперь наконец появилась возможность победы. Мармо, потеряв терпение, вывело войска за пределы страны.

— Понятно. Общую картину я уловил.

Кашуэ кивнул словам Парна, а потом на его лице появилось досадливое выражение.

— Я рад, что ты пришёл. Но почему ты появляешься только тогда, когда Флейму грозит беда? Иногда мне кажется, будто ты злой дух, который тайком приходит наступить на мою тень.

Услышав это, Парн немного помрачнел.

— Я сам узнал только что. Речь о союзе герцога Растера с Мармо, верно? И о том, что Адан снова занят Мармо, граф Амосун пал от рук чудовищ, а Норвис сейчас в осаде.

— Не только об этом, — добавил Слэйн. — Похоже, деревня Заксон и город Бирни тоже разбиты войсками Растера. Они продолжают сопротивляться, запершись в деревне Тарба.

Лицо Парна стало почти багровым.

— Это правда? Сесил жив?

— По ним внезапно ударили основные силы Алании и Мармо. Сесил и бойцы ополчения, кажется, хорошо держались… Но я теперь жалею, что не организовал более сильное войско.

— Тогда всё самоуправление теряет смысл.

Парн возразил Слэйну. Разве не один Слэйн, а вся деревня решила не держать профессиональных солдат?

— Я понимаю. Но в итоге мы потеряли многих товарищей. К счастью, Сесил и правитель Бирни вроде бы невредимы…

— Вот как…

Парн устало откинулся на спинку стула.

— Тарба выдержит? Ну, то есть, я слышал, что Нис из Шести героев умерла год назад…

— За Тарбу можно не тревожиться. Если кто-нибудь вздумает напасть на эту деревню, жрецы Богини-Матери Земли ради самозащиты возьмутся за мечи. Кроме того, там гномьи воины. Моя тёща, должно быть, предвидела и такое развитие событий. Она попросила о помощи и Флейба, короля южных гномов. Если Растер и его союзники нападут на Тарбу, больно, вероятно, будет им самим.

— Флейб… Железный король Флейб?

Услышав неожиданное имя, Парн изумился.

— Один из Шести героев. Значит, он в Тарбе. Это обнадёживает.

— Но гномы и храм Марфы возьмутся за оружие только для защиты себя. Растер тоже это понимает, поэтому, думаю, не тронет Тарбу. Эта окраинная деревня, по сути, и раньше жила самоуправлением…

Слэйн с досадой сжал посох. Парн заметил, что форма посоха изменилась. Возможно, это был какой-то знаменитый магический жезл. Во всяком случае, нынешнему Слэйну, придворному магу Флейма, такой предмет наверняка подобал.

Слэйн, похоже, хотел иметь как можно больше союзников. Наверняка он желал бы, чтобы гномы и культ Марфы поднялись ради справедливости.

— Слэйн, давай надеяться только на тех, кто сам решит взять меч.

— Парн прав, — Кашуэ уверенно кивнул. — То, что нас опередили, было моим просчётом, но война только началась. Возможностей переломить положение будет сколько угодно. Боевой дух солдат Флейма высок. К счастью, единственный сын графа Амосуна укрылся в оазисном городе Хейвене и просит нашей помощи. Ему всего двадцать, он молод, но в нём течёт кровь аланийского королевского рода, а после смерти графа Амосуна его можно назвать законным королём Алании. Я не люблю прикрываться благовидными предлогами, но когда вторгаешься в чужую страну, без них это становится завоеванием.

— Вы собираетесь свергнуть Растера?

Парн невольно привстал со стула.

— Войну развязал он. Он проигнорировал призыв королевства Флейм к союзу и заключил союз с войском Мармо.

Кашуэ ответил так, будто спрашивал: и что с того?

— Нет, я не возражаю против свержения Растера. Но Алания после него…

— Понятно, я понял, что ты хочешь сказать.

Кашуэ усмехнулся и жестом велел Парну спокойно сесть.

— Для моего сосуда нынешний Флейм уже великоват. После свержения Растера я посажу на трон сына графа Амосуна.

— Как марионетку?

Парн пристально посмотрел королю Кашуэ в глаза, стараясь понять, правду ли тот говорит.

— И этого не сделаю. Если ты так тревожишься за Аланию, надо было, как я тебе раньше советовал, самому стать королём.

— Это… правда. — Парн пожалел, что сказал лишнее. — Простите. Я, как тот ученик-рыцарь, позволил себе слишком многое. Но в Каноне я узнал: сердце правителя и сердце людей, которыми правят, совсем не одно и то же. Народ Алании, вероятно, будет сопротивляться власти Флейма…

— Я однажды встречался с сыном графа Амосуна. Молод, но мне показался весьма разумным человеком. Его отец, насколько я понял, был лишь фигурой, которую выдвинули другие дворяне. А этот юноша, если у него будет твёрдый опекун, наверняка сумеет достойно собрать королевство.

И Кашуэ добавил, что опекуном можно назначить человека, не связанного с Флеймом; тогда жаловаться будет не на что.

— Спасибо. Услышав это, я успокоился.

— Ты не изменился, Парн.

Прищурившись, Кашуэ смотрел на воина, ставшего зрелым и крепким. Как воин, как мужчина, Парн теперь был, пожалуй, в полном расцвете.

— Потом устроим поединок на мечах. Во Флейме нет никого, кто, похоже, мог бы прервать мою победную череду.

— Думаю, это даже не будет настоящим поединком, но прошу вас. Есть человек, которого я непременно хочу одолеть собственными руками.

— Воинов, которых ты не можешь одолеть, теперь на Лодоссе не так уж много. Если верить слухам, Флейб, которого называют бессмертным, ещё я и…

— Король Реона всё ещё играет со мной. И Генерал в чёрном Ашрам…

Хм, протянул Кашуэ и взялся за подбородок. Слухи о том, что Ашрам жив, дошли и до него. Они скрещивали мечи на Горе Огненного дракона, и тот действительно был страшным мастером. Тогда Ашрам, похоже, ещё не умел как следует владеть мечом демона, но со временем он станет грозным врагом.

— И всё же приятно слышать, что Вернувшийся король Реона как мечник превосходит Парна. Когда Мармо будет повержено, тайком предложу ему поединок. Мы оба короли, так что в официальной обстановке решать исход нельзя.

— Тогда непременно позвольте мне присутствовать.

На лице Парна наконец появилась улыбка.

— Сложные разговоры закончились?

Дидлит тут же подала голос. Она слушала беседу Парна и остальных, откровенно скучая. Впрочем, день или два Дидлит могла провести с закрытыми глазами, ничего не делая. Она ведь дитя леса, высшая эльфийка, живущая вечностью.

— Было ещё одно дело, — виновато посмотрел на неё Парн. Красота Дидлит ничуть не изменилась за десять лет. Скорее даже, человеческая мягкость в выражении лица сделала её ещё очаровательнее.

— Знаю. Вы никак не переходили к главному, вот я и напомнила.

— Что такое? — подтолкнул его Кашуэ.

— Король Реона передал мне личное письмо. Достаточно взглянуть, и всё станет ясно.

Парн достал из-за нагрудника доспеха желтоватый пергаментный конверт. Он был запечатан воском с оттиском герба королевского дома Канона — меча и пшеницы.

Кашуэ вскрыл печать кинжалом, вынул письмо и быстро пробежал его глазами.

— Король Реона требует немедленно вывести войска?

— Да. Главные силы Мармо ушли из Канона, и оборона явно ослабла. Мы не хотим упустить этот случай. Воины Свободной армии Канона уже готовятся атаковать крепости Мармо в разных местах до того, как их основные силы вернутся.

— Значит, он просит нас сковать войска Мармо, вышедшие за пределы Канона.

Парн крепко кивнул.

— С такой же просьбой он обратился и к королю Это. Тыл Мармо возьмёт на себя Свободная армия Канона. Если войска Валиса и Флейма разделятся на север и юг и двинутся на восток против армии Мармо, отрезанной от пути отхода, победа непременно будет за нами.

— С самим предложением я не спорю…

Кашуэ скрестил руки и взглянул на Слэйна. Слэйн молча кивнул.

— Вас что-то тревожит? — спросил Парн, смутно поняв, что у них есть иная проблема.

— Да. Только одно.

Кашуэ, похоже, колебался, говорить ли Парну об этом.

— Если есть трудность, скажите. Если я могу чем-то помочь…

Кашуэ весело улыбнулся и подался к Парну.

— Если ты поможешь, я и правда буду рад, но без тебя королю Реоне придётся туго.

— Верно, — Парн с кривой улыбкой признал собственную глупость.

— Ты и правда совсем не изменился.

Кашуэ громко рассмеялся.

— Наверное, лучше мне не слышать. Услышу — захочется разорваться надвое. Хотелось бы поскорее освободить Канон и стать свободным человеком. Тогда я смог бы помогать сколько угодно…

— Лишь бы к тому времени у нас ещё оставался запас.

На лице Кашуэ вновь появилось сложное выражение; он снова скрестил руки.

— Ладно. Об этом поговорим потом. Я не знаю, требует ли дело спешки; может быть, всё окажется пустым страхом. Слишком уж невероятная история.

Затем Кашуэ, словно решившись, просветлел лицом и поднялся со стула.

— Хорошо, я решил. Просьбу короля Реоны приму. Моя армия Флейма всегда готова к выступлению. Если говорить начистоту, я хотел дождаться, пока королевство Хайленд объединит область Мосс, но раз нас опередили, сидеть сложа руки нельзя. Тем более Валис, снова потерявший Адан, не сможет промолчать, не потеряв лица. Даже если Флейм не двинется, Валис наверняка выступит один.

— Благодарю вас, Ваше Величество Кашуэ.

Парн тоже поднялся и глубоко поклонился. Дидлит последовала его примеру.

— Благодарить не за что, Парн. Сокрушение Мармо для меня тоже исполнение клятвы, данной покойному королю Фану. Следующая война станет моей последней. Я прожил жизнь среди войн; пора уже поставить точку.

— Ради Её Величества королевы? — с невинным видом поддел его Слэйн.

— К сожалению, нет, мой придворный маг. Я король. Когда король воюет, есть народ, который втягивается в войну вместе с ним. Только и всего.

Кашуэ ответил коротко и спокойно.

В этот миг Парну показалось, что он увидел на лице Кашуэ нечто странное. Лицо улыбалось, но глаза — нет. Они словно смотрели куда-то далеко.

Парн не знал, о чём думает Кашуэ, — однако чувство Короля наёмников каким-то образом передалось ему. Это было чувство утраты — будто он лишился чего-то важного. Когда Кашуэ, будто обрывая разговор, первым вышел из Зала молчания, Парн вдруг остро ощутил течение десяти лет.

4

Праздничный шум наполнял пиршественный зал Акройда.

Пир был роскошным. Изначально его устроили, чтобы приветствовать Парна и Дидлит, которые для Флейма были героями-спасителями.

Но стоило королю Кашуэ объявить, что по просьбе королевства Алания он выступит против мятежника герцога Растера и начнёт войну против захватчиков из империи Мармо, как пир стал ещё и предвоенным торжеством перед выступлением армии Флейма.

То тут, то там гремел широкий смех рыцарей. Влюблённые покидали пиршественный зал, чтобы на балконах дворца и в тенях колонн галереи проститься перед разлукой и, дорожа каждым мгновением, говорить о любви.

Парн сменил доспехи на богато украшенную пиршественную одежду. Дидлит на этот раз тоже пришла в платье. Для них обоих мастера спешно сшили парадные наряды.

Они были главными гостями пира, и вокруг них собралось множество людей.

Ни Парн, ни Дидлит не умели держаться в подобных местах. Последние десять с лишним лет они жили в горах и полях Канона и проводили дни в сражениях.

Молодые рыцари изо всех сил старались выведать у Парна истории о войне. Дидлит же пользовалась популярностью у придворных дам. Будто желая украсть тайну красоты высшей эльфийки, дамы то и дело пытались коснуться её кожи и волос.

Парн понял, что достаточно рассказывать о войне, и теперь немного успокоился. Молодым рыцарям он ровным тоном говорил о прежних битвах, которые пережил, и о схватках с сильными врагами.

Поскольку он не приукрашивал свои рассказы, молодые рыцари, похоже, начали по-настоящему ощущать, что такое война. Нашлись и такие, кто спрашивал Парна, смогут ли они сами выстоять в бою.

Услышав это, Парн немного удивился. Он считал рыцарей Флейма закалёнными бойцами. Но если подумать, они больше десяти лет не знали большой войны.

Неудивительно, что молодые рыцари не имели боевого опыта. Они были воодушевлены, но вместе с тем боялись.

Они хотели услышать и о первом сражении Парна.

Первым боем Парна на самом деле была битва здесь, во Флейме. В шестнадцать лет он присоединился к наёмникам Флейма и сражался против племени Огня. Это была небольшая стычка за оазисный город Хейвен. Впрочем, юному Парну почти не дали проявить себя: главным образом он передавал сообщения в тыл и охранял дорогу.

И всё же, когда племя Огня пошло в общее наступление, Парн тоже вступил в бой. Тогда, как ему помнилось, он зарубил двоих врагов. Но и сам получил пять ударов. Если бы доспехи на нём не были отцовскими, Парн бы не выжил.

Учитывая нынешнее положение королевства Флейм, Парн решил не рассказывать об этом первом бою. Рыцари недовольно загудели, но он как-то уклонился.

— Веселитесь, смотрю.

В этот момент Кашуэ вошёл в круг, окружавший Парна.

Молодые рыцари тотчас напряглись и вытянулись. Кашуэ сказал им не тревожиться: на пиру можно обойтись без церемоний.

— Я тоже уже десять лет не видел настоящей битвы. Наверняка чутьё притупилось. Что ж, и я послушаю наставления о войне.

— Разве можно мне говорить о войне перед Вашим Величеством?

Парн ответил со смущённой улыбкой.

— Кстати, где Спарк?

Кашуэ передал Парну только что наполненный кубок и спросил об этом одного из молодых рыцарей.

— В последний раз я видел его примерно в начале пира… — рыцарь отвечал медленно, словно восстанавливая всё в памяти.

— Вот как…

Кашуэ пробормотал и задумчиво приложил руку к подбородку.

— Тот ученик-рыцарь, которого мы видели днём?

Парн вспомнил юношу из зала аудиенций.

— Хочу кое о чём поговорить. Не возражаешь, если мы сменим место?

Сказав это Парну, Кашуэ оглядел окружавших его молодых рыцарей.

— А вас с завтрашнего дня ждут военные приготовления. Если есть время слушать боевые рассказы, попробуйте лучше приударить за какой-нибудь девушкой. А то, как я, поздно женитесь.

Молодые рыцари разом рассмеялись и, переглядываясь, разошлись.

Парн подал знак Дидлит и пошёл рядом с Кашуэ. Дидлит всё ещё была окружена придворными дамами и бросила на Парна укоризненный взгляд.

«Прости», — одними губами сказал Парн.

Парн и Кашуэ вышли из шумного пиршественного зала в сравнительно тихую галерею.

— О чём вы хотели поговорить?

Убедившись, что поблизости никого нет, Парн начал первым.

— Да вот, о том ученике-рыцаре, о котором я сказал. Как он тебе показался?

— Как показался… — Парн растерялся от вопроса Кашуэ. — Кажется умным юношей. Думаю, станет хорошим рыцарем.

— Он обязан им стать. Я считаю, что для будущего Флейма он необходим.

— Тогда днём вы сказали слишком много.

Почувствовав, как Кашуэ привязан к ученику-рыцарю по имени Спарк, Парну захотелось его поддразнить.

— Скорее всего, юноша не знал ни о союзе Мармо с Аланией, ни о том, что они перешли в наступление. Ваше Величество Кашуэ ведь тревожились, что вас опередили. Понимаю, что такое указание могло вас задеть, но он, кажется, серьёзный юноша и наверняка сильно переживает.

— Я тоже не святой. Когда настроение скверное, голос становится грубее. — Кашуэ, словно подтверждая свои слова, чуть повысил голос. — Если бы нужно было только доверить ему командование рыцарями, он уже сейчас годился бы. Но мужчин, способных быть рыцарскими капитанами, хватает. Я хочу, чтобы он стал человеком большего масштаба. Не хочу, чтобы он закончил просто храбрым капитаном рыцарей или способным чиновником.

— И что вы хотите от меня?

— Я думал отправить его в Канон вместе с тобой. Но нельзя просто бросить его в опасное место таким, как он есть. Он будет достойно сражаться, но может погибнуть. А если это случится, что скажут люди племени Огня?

Кашуэ пояснил Парну, что Спарк — наследник вождя племени Огня.

— Двоюродный брат Нардии…

Спарк был светлокожим, поэтому Парн и не подумал бы, что тот из племени Огня, но, если присмотреться, что-то общее в чертах и правда было. Смерть Нардии оставалась одной из старых ран, выжженных в сердце Парна. Для Кашуэ, должно быть, это было так же.

Никто больше не должен умереть такой несчастной смертью, как она.

— Я понимаю, почему Ваше Величество Кашуэ хочет беречь его, — сказал Парн, собирая мысли. — Но иногда чрезмерная забота тоже опасна. Почему бы не взять его в следующую войну? Хорошо или плохо, война меняет людей. Вы, Ваше Величество, знаете это лучше всех.

— Учеников в бой не берут. Таков закон этой страны.

— Тогда завтра я потренирую его с мечом. Не знаю, поможет ли это, но большего я сделать не могу.

— Сделай. Если он скрестит с тобой мечи, возможно, что-то получит. Я, видимо, плохо умею растить людей. Понимаю, что всё делаю сам слишком хорошо.

— Возможно, так и есть, — рассмеялся Парн.

Слишком большой талант тоже бывает проблемой. Вероятно, этот юноша страдает тем же, чем Кашуэ.

Для начала Парн решил найти ученика-рыцаря. Наверняка сейчас тот чувствует себя на самом дне.

Тут из пиршественного зала появилась Дидлит, придерживая подол платья. Видимо, её наконец отпустили придворные дамы.

Кашуэ тоже заметил её и сам вернулся к пиру. Проходя мимо, они обменялись лёгким приветствием.

— Какой же ты ужасный. Мне там пришлось несладко. Я уже не знаю, сколько волос у меня выдрали.

Подойдя, Дидлит сразу надула губы.

— Прости. И раз уж я виноват, побудь со мной ещё немного.

— Да-да.

Дидлит кивнула и мягко взяла Парна под левую руку.

— Иначе нас заподозрят.

С невозмутимым видом она подмигнула и пошла по галерее, будто увлекая Парна за собой.

Тени у колонн вокруг были полны мужчин и женщин, слившихся в жарких объятиях. Дидлит прильнула к плечу Парна и, словно наконец успокоилась, выдохнула маленьким круглым вздохом.

Издали донёсся чей-то смех.

Сжимая в правой руке кубок с вином, Спарк бесцельно бродил по замку. Хорошо ещё, что кубок был серебряный; будь он стеклянным, наверняка разлетелся бы вдребезги. Так крепко сжимала его правая рука.

Откуда-то ещё раздался новый смех.

Сейчас даже пышность пира была Спарку ненавистна.

Он всё ещё жалел о дневной промашке. Ошибиться перед людьми, которых он уважал, было жалко и стыдно.

Но ещё жалче было то, что он опять не успел к войне. В статусе ученика-рыцаря его не допустят к сражению. Этого Спарк и боялся. Именно поэтому его так ранило, что в этом году его не включили в число посвящаемых в рыцари.

Чего же мне не хватает, снова думал Спарк. Что во мне не нравится Его Величеству Кашуэ, почему он не делает меня рыцарем?

Когда он пришёл в себя, оказалось, что Спарк уже далеко ушёл от пиршественного зала. Если идти дальше, будет сокровищница. Почти ни о чём не думая, он двинулся вперёд.

Перед входом в сокровищницу стояли двое стражников. И ещё один маг из учеников Слэйна. Магу дали стул и стол; он разложил бумаги и что-то записывал. Внутри хранились не золото, не серебро и не драгоценные камни, а магические сокровища. По словам Слэйна, они обладали неизмеримой ценностью. Хотя на деле всё это считали бесполезными, дорогими и редкими безделушками.

— Ничего необычного? В такой день, пожалуй, могут явиться воры: решат, что охрана слабая.

Спарк обратился к скучавшим солдатам.

— Умные воры пошли бы в кладовую с драгоценностями, — ответил стражник и громко расхохотался.

Маг рядом поднял лицо и бросил короткий взгляд на стражников.

— Ещё более умные воры нацелились бы сюда.

— Точно!

Солдаты снова громко рассмеялись.

— Если найдётся вор такой же умный, как господин маг. Вор, который владеет магией.

— В легендах и слухах, говорят, такие бывают.

Ответив только это, маг снова опустил глаза к бумагам и продолжил работу.

Лёгкий, ни к чему не обязывающий смех стражников немного облегчил Спарку сердце. Он подумал, что помешал им, и начал возвращаться тем же путём.

— Я сменяюсь в полночь. Если останется вино, принесите, пожалуйста.

Такой оклик полетел в спину уходящему Спарку от одного из стражников. Спарк обернулся лишь головой и кивнул: понял.

Он уже начал думать, не переменить ли настроение и не попытаться ли насладиться пиром. Бродить в таком месте, как побитая собака, — это не по-мужски. Это вопрос даже более простой, чем рыцарское достоинство.

Коридоры Акройда были местами освещены, и идти было нетрудно.

Спарк возвращался к пиршественному залу двумя этажами выше. Пир будет продолжаться, пока гости не разойдутся сами. Как долго это продлится, зависело от сил людей. Молодые рыцари, вероятно, будут шуметь до утра. Пир только начался.

Спарк одним глотком осушил вино в кубке. Согревшееся вино обожгло горло.

И тут.

За спиной послышался крик. Затем голос, подававший тревогу.

Со стороны сокровищницы, откуда он только что ушёл.

— Что случилось!

У него невольно вырвалось. Проверив меч на поясе, Спарк со всех ног бросился к сокровищнице.

Он сам не заметил, как успел уйти довольно далеко, и возвращение заняло время. Нетерпение подгоняло его, но ничего нельзя было поделать.

Спарк перебирал в голове разные возможности.

Может быть, вор. Тогда это отличный шанс отличиться. Если отказаться от награды и попросить рыцарское достоинство, может быть, желание исполнят.

Добежав до места, откуда была видна сокровищница, Спарк остановился и осторожно огляделся.

Положение стало ясно сразу. Трое мужчин лежали на полу. Дверь была открыта.

Это точно были воры. Времени прошло немного, значит, они ещё должны быть внутри.

Позвать помощь или идти одному? Спарк заколебался.

Противник одолел двух стражников и мага. Либо он был страшно искусен, либо их было много. Гарантии, что Спарк победит в одиночку, не было. Именно поэтому, если он сумеет поймать воров сам, заслуга будет огромной.

— Это ставка. Победишь — станешь рыцарем. Проиграешь — значит, всё кончено.

Спарк крепче сжал меч и осторожно двинулся вперёд.

Из двери показалась чёрная тень. Лицо скрывал капюшон. В руке был обнажённый меч.

Несомненно, вор. Спарк был уверен.

Отступать было уже нельзя. Он с боевым криком бросился на вора.

Вор, похоже, тоже заметил Спарка и выставил в его сторону свободную от меча руку.

— Что ты собираешься… Магия!

Поняв это, Спарк мгновенно сосредоточил дух. Чтобы противостоять чужой магии, нужно усилить собственную магическую силу.

За спиной вора горел факел. От него к Спарку внезапно вытянулся огненный язык.

Уклониться было невозможно. Пламя обожгло одежду и грудь. От жара Спарк отвернул лицо. Боль была острой, но если он остановится, прилетит второй удар.

Спарк выставил острие меча и, ещё раз крикнув, метнулся вору прямо в грудь.

Он отчётливо ощутил, как клинок входит в плоть. Противник, видимо, в последний миг уклонился, и длинный меч врезался ему в правое плечо.

Издав странный крик, вор отступил, пытаясь вырваться.

Спарк выдернул меч и широко занёс его, чтобы добить.

И тут из открытой двери сокровищницы показался другой вор. Противник был не один.

Спарк не стал смотреть на раненого и перенёс цель на нового врага.

Тот выхватил с пояса изогнутый меч и принял удар Спарка. В тот же миг капюшон врага упал ему на спину.

Хотя свет факела был тусклым, Спарк ясно увидел его облик.

— Тёмный эльф!

Он невольно вскрикнул.

О том, как страшны тёмные эльфы, он слышал. Если такой станет невидимым, сделать ничего нельзя.

Спарк обрушил на него удары один за другим. Он не хотел дать врагу времени произнести заклинание.

Враг пытался отвечать, но в мечевом искусстве преимущество, похоже, было на стороне Спарка.

Спарк понимал, что это его первый настоящий бой. Но едва клинки скрестились, всё стало почти как на тренировках и поединках. На учениях Флейма после каждого поражения повторяли: ты умер. И ещё: не хочешь умереть — побеждай.

Но Спарк понял и другое: он совершил страшно глупый выбор.

Из сокровищницы выскочили ещё трое воров. Один держал что-то вроде свёртка.

Они переговаривались между собой на языке, похожем на эльфийский. Удивительно было то, что все они оказались тёмными эльфами.

Двое присоединились к товарищу. И один из них произнёс что-то похожее на заклинание и исчез.

Спарк понял, что победить не сможет. Что делать, когда победа невозможна, в рыцарском ордене Флейма тоже учили.

Он скрестил меч с противником перед собой и с силой оттолкнул его. Слабосильный тёмный эльф ничего не смог сделать и отлетел назад.

Не теряя ни мгновения, Спарк обернулся. Потом бросил меч и помчался во весь дух, громко выкрикивая о проникновении воров.

Признаков погони не было. Спарк мгновенно понял, что должен сделать, и резко шагнул в сторону. Набранная скорость вынесла его вперёд наискось.

В самый последний миг. Решение Спарка оказалось верным. Резкая боль вспыхнула в плече и боку, и два коротких кинжальных клинка прошли совсем рядом, зацепив его.

Спарк терпел боль, но скорости не сбавил.

После расставания с Кашуэ Парн, разыскивая Спарка, обошёл разные места в Акройде. Время от времени он спрашивал встречных, куда делся Спарк. Одна пара сказала, что видела, как тот шёл к сокровищнице.

И по дороге к ней Парн услышал чей-то боевой крик.

Вряд ли кто-то упражняется с мечом в такой час. Парн высвободил руку из-под руки Дидлит, с которой всё ещё шёл под руку, и побежал на голос.

Дидлит, похоже, тоже сразу поняла, что случилось. Она побежала рядом с Парном.

— Слышен звон клинков — кто-то дерётся.

— Поспешим. Может быть, тот ученик-рыцарь.

У Парна было дурное предчувствие.

На бегу он обнажил меч. Волшебный меч ярко блеснул, словно радуясь, что его вынули из ножен.

Когда Парн свернул за последний угол, ведущий к сокровищнице, он едва не столкнулся с бегущей навстречу фигурой.

Напрягшись, он направил клинок, но по парадной одежде понял, что перед ним не вор. Грудь у человека почернела.

Тот, кажется, попытался остановиться, но ноги подломились, и он рухнул к Парну. Парн схватил его за плечо и попытался рассмотреть лицо.

— Спарк!

По длинным волосам и характерным бровям Парн понял, что это тот самый ученик-рыцарь, которого он видел днём.

Услышав своё имя, Спарк, видимо, успокоился: обмяк и всей тяжестью повалился вперёд. Поэтому Парн увидел его спину. В ней торчали два кинжала. Запах крови ударил Парну в нос.

— Воры… в сокровищнице… — простонал Спарк у Парна на руках. — Пять тёмных эльфов… сообщите кому-нибудь…

— Тёмные эльфы?

Парн поднял голову и встретился взглядом с Дидлит. Почему эти чудовища проникли в королевский замок Флейма? Если они пришли убить Кашуэ, это ещё можно понять. Но нападать на сокровищницу — тогда они просто воры?

— Дид! Сообщи кому-нибудь. Пусть запрут ворота замка.

— А ты, Парн?

— Нельзя же оставить его здесь.

— Х-хорошо. Только не делай глупостей.

— Я не собираюсь драться с пятью тёмными эльфами.

Дидлит нерешительно поднялась и побежала обратно тем путём, которым они пришли.

Поддерживая Спарка, Парн осмотрел кинжалы в его спине. Они вошли довольно глубоко, но жизненно важные места не задели.

Затем Парн посмотрел в сторону сокровищницы. Там уже никого не было. Куда они сбежали? Он сосредоточился и попытался уловить присутствие, но не почувствовал, чтобы кто-то, скрывшись, приближался к нему.

Лишь когда напряжение наконец отпустило, Парн одной рукой начал вытаскивать кинжалы из спины Спарка. Новая кровь брызнула наружу. Каждый раз спина Спарка вздрагивала. Но голоса он не издавал.

Он уже потерял сознание.

Осторожно опустив тело Спарка на пол, Парн разорвал рукав своей одежды и использовал его вместо повязки. Он проверил пульс и дыхание и не обнаружил ничего особенно опасного. Парн столько раз сталкивался со смертью людей, что уже научился отличать умирающего от того, кого можно спасти.

Подождав немного, он услышал, как с той стороны, куда убежала Дидлит, приближаются несколько человек. На всякий случай Парн взялся за меч, но вряд ли это были воры.

Так и оказалось: во главе с Дидлит появились около десяти человек Флейма. Среди них были король Кашуэ и капитан наёмников Шадам. И один гном.

— Прости. Я сказала, чтобы они поспешили, но этот гном…

— Слишком медленный, — добавила Дидлит, скривившись.

— Всё в порядке, Дид. Во Флейме нет таких хилых мужчин, чтобы умереть от такой раны.

— Самоуверенность опасна. Даже ломая веточку, вкладывай всю силу — так учит Бог войны.

Жрец Бога войны? Парн удивлённо посмотрел на гнома.

— Какое прекрасное умение останавливать кровь. Капля крови важна, как капля вина.

Гном развязал повязку Парна на ране Спарка и восхищённо воскликнул.

— Это тоже учение Бога войны?

— Всемогущий Бог войны Майри, исцели раны этого отважного юноши!

Гном произнёс исцеляющее заклинание и в конце вложил в него силу громким возгласом. Затем ответил Парну:

— А это было гномье кредо.

Тем временем Шадам приказал приведённым полностью вооружённым наёмникам обыскать окрестности. Кашуэ велел магу принести опись, чтобы проверить украденные сокровища.

На раненого Спарка он лишь коротко взглянул и с суровым лицом пошёл к сокровищнице. Крупный маг, перелистывая опись, последовал за ним.

Такое полное отсутствие заботы о раненом подчинённом было совершенно не похоже на Кашуэ.

Едва Парн подумал, что Кашуэ вошёл в сокровищницу, тот сразу вернулся. Его лицо стало ещё строже. Парн, не понимая, что происходит, вопросительно посмотрел на Кашуэ.

Заметив это, Кашуэ мрачно кивнул Парну.

— Шадам, прости, но немедленно приведи Слэйна. И передай ему: украден ритуальный сосуд Злой богини.

Этот приказ Кашуэ отдал не кому иному, как Шадаму.

— Значит, всё-таки ритуальный сосуд Злой богини…

Капитан наёмников, которого обычно было труднее вывести из равновесия, чем самого Кашуэ, побледнел.

Парн не знал, что случилось. Но он чувствовал: произошло нечто невероятное.

Событие, способное поколебать Лодосс. Иначе разве изменились бы в лице Кашуэ и остальные?