Гермиона Грейнджер и история из прошлого (джен)

После возвращения из Косого Переулка Гермиона достаточно быстро позабыла и о рассказанной Лили истории, и о странной встрече матери и сына, и о возмутительной холодности мальчика с родительницей, не видевшей его четыре года, и о его грубости с опекуншами, к которым он сам же и сбежал. Всю себя она бросила на подготовку к учёбе. Не желая разочаровать учителей и упасть в грязь лицом, Гермиона принялась читать и перечитывать все имеющиеся в её распоряжении книги, запоминая всё, о чём хотя бы в теории могли спросить преподаватели. Тем более, что родилась она в маггловской семье и должна была приложить особые старания, чтобы стать сильной волшебницей.

Так за книгами и пролетели две последние недели августа. Ночь с тридцать первого заката восьмого месяца, на первый восход девятого Гермиона провела в бесплодных попытках сомкнуть глаза. Хотя она и легла спать пораньше, волнение, запавшее девочке в душу перед поездкой в Хогвартс, отгоняло от неё и грёзы, и дремоту. Тем не менее, утро первого сентября она встретила в бодрости и предвкушении, одолевавшем её всё утро на протяжении завтрака и всего пути на вокзал Кинг-Кросс.

Грейнджеры прибыли на вокзал ровно в половине десятого. Там Гермиона, окончательно поддавшаяся волнению, обняла на прощание родителей и, следуя инструкциям профессора Поттер — Лили весьма подробно объяснила что и как нужно делать, — с разбегу устремилась в кирпичную стену. Она не боялась. Профессор Поттер заслужила её доверие. Ведь она взрослая, профессор, героиня! И как этого не поймёт её сын?

Гермиона так удивилась внезапному появлению в своём сознании мысли о Гарри Поттере, что не сразу поняла, что сейчас находится не на Кинг-Кросс. Юная мисс Грейнджер застыла на платформе, у которой расположился ярко-алый поезд середины прошлого века. То тут, то там стояли люди, провожавшие в Школу Чародейства и Волшебства своих детей. Отовсюду слышалось уханье сов, используемых британскими магами для доставки почты. Доносились слова прощания, добрые пожелания и обещания писать каждый день. Восхитившись и обрадовавшись, Гермиона огляделась по сторонам. Справа на стене висела табличка с надписью «Хогвартс-экспресс. Время отправления одиннадцать ноль-ноль». Гермиона, пусть и помнившая час отбытия, облегчённо вздохнула: времени было с избытком и, устроившись в купе, можно было повторить материал и, как знать, возможно, что и завести друзей.

А вот слева, негромко о чём-то говоря, расположилась компания. Маленькая, всего в четыре человека. Девочка не знала почему, но эти люди привлекли её внимание. Присмотревшись же к ним повнимательнее, Гермиона с удивлением узнала Гарри Поттера и сопровождавших его японок. Они тихо беседовали, но потом, словно почувствовав наблюдение за собой, обернулись и, поймав её взгляд, подошли ближе. Шаги их были такими же, как и на Косой аллее — синхронными, размеренными и лёгкими.

— Ты была на Косой аллее, — произнёс Гарри, поклонившись, но уже без театрального прикладывания руки к груди. — Тебя зовут Гермиона, верно?

— Да, — волшебница кивнула. — Гермиона Грейнджер.

— Значит, я запомнил правильно. В прошлый раз нашему знакомству помешала Лили, — лицо мальчика на секунду исказилось презрением, но затем вновь просветлело. — Теперь её здесь нет, так что позволь познакомить тебя с моей семьёй. Госпожи Тамаё, Канаэ и Синобу Котё-Поттер, — Он поочерёдно указал на хрупкую девушку с зонтом, ту, что держала трость и миниатюрную миловидную особу с необычного цвета волосами. И теперь, находясь вблизи, Гермиона смогла их разглядеть лучше, чем у магазина мадам Малкин.

Лицо Тамаё было очень бледным, словно она долго болела. Глаза её, к удивлению Гермионы, были лишены зрачков. Но нежно-лавандовый цвет радужки, чуть опущенные веки и каштановые волосы, уложенные в напоминавшую пирожок или булочку причёску, придавали её лицу ощущение безмерной доброты. Та, кого Гарри назвал Канаэ, самая высокая из троих, с лёгкой весёлой улыбкой посматривала на Гермиону, слегка прикрыв фиолетовые глаза, над уголками которых виднелась разделённая на две части чёлка. Девушка стояла, опираясь левой рукой на уже знакомую чёрную трость с серебряным орнаментом в виде лозы. Последняя девушка, Синобу, отличалась от Канаэ лишь малым ростом, короткими волосами, нижняя половина которых имела лиловый оттенок, и лиловыми же глазами, в которых, как и у Тамаё, отсутствовали зрачки. Да ещё её волосы были уложены не столь аккуратно: одна из прядей растрепалась, свисая по щеке.

— Может быть, тебе всё-таки нужна помощь? — спросила Канаэ нежным тоненьким голоском, повернув голову к Гарри. — Я сильнее тебя и могу поднять чемоданы.

— Не вздумай, — коротко приказал Гарри, но в голосе его слышалась не сталь, а смесь мягкости и беспокойства. — Сегодня утром ты упала и повредила ногу, потому что вчера таскала тяжести. А мы и так долго стоим, ты и без того много напрягаешься. Не заставляй беспокоиться ни матушку, ни сестру, ни меня.

— Гарри, ну не стоит так волноваться, — Тамаё протянула руку к мальчику, желая погладить его по щеке. Он, не давая коснуться себя, обхватил кисть женщины и поцеловал.

— Вам тоже, — ответил он. — Ведь благодаря вам всем я не беспомощный ребёнок. Обещаю, со мной всё будет в порядке. Не подвергайте себя лишний опасности и возвращайтесь домой.

— Напиши нам, как доберёшься, — Синобу и Канаэ поцеловали его в щёки, а Тамаё прижалась, к Гарри, обнимая его. — Будь осторожен, не ввязывайся ни во что опасное и дурное. Наш мальчик, мы будем скучать.

Гарри тоже обнял их и поцеловал каждую в скулу. Гермионе, внезапно почувствовавшей себя лишней, подумалось, что так себя ведёт любая семья. А то, что японки излишне баловали Гарри, казалось, не очень ему повредило, ведь он добр и заботлив. Единственное, что её беспокоило на данный момент, это то, что Поттер называл свою мать по имени и должности, в то время как к Тамаё обращался «матушка», а Синобу и Канаэ назвал сестрицами, да ещё и представил всех своей фамилией, пусть и присоединённой к наименованию их рода.

Отойдя наконец от девушек, Гарри поклонился им, коснувшись коленом земли, встал, и, развернувшись, направился к поезду. Грейнджер, не желая искать свободное купе, но стремясь узнать о новом знакомом больше, поспешила за ним.

* * *

— Не хочешь попробовать? — стоило им устроиться в свободном купе, как Поттер раскрыл один из своих чемоданов, извлёк из его нутра большой свёрток, раскрыл его и выложил две небольшие лепёшки, одну из которых протянул Гермионе и, видя её сомнения, добавил: Да не бойся, это пёк не я, а Канаэ и Синобу. Тогда сестрица тяжестей и натаскалась. Правда, фасоль адзаки ⁽¹⁾купить не вышло и пришлось использовать дикую черешню, но уверяю, эти моти ⁽²⁾не отличаются от японских.

— Но я слышала от мадам Лили, что в поезде разносят еду, — Гермиона приняла лепёшку, не желая его обидеть.

— Но это уже другая еда, — возразил Гарри, откидывая полу мантии и наполняя выуженные откуда-то из одежды стаканы водой из фляги. — И приготовлена она не моей семьёй. В блюдах поваров Хогвартс-экспресса ты не почувствуешь любви и заботы, какие вкладывает в пищу моя семья. А таких заботливых и любящих людей найти сложно.

— Ты поэтому дал им свою фамилию? — спросила девочка, желая прояснить интересующую её деталь. — От их заботы? А мистер Джеймс и миссис Лили об этом знают?

— Вот, например, — Гарри на мгновение помрачнел, но вскоре лицо его вновь стало добродушным и весёлым. — Мне было лет пять или шесть, прихватил я какую-то болезнь. Лежал в бреду. Синобу купила полушубок из бараньей шерсти, вместе с госпожой Тамаё они измазали меня целебными травянными настоями, истопили баню, завернули в этот полушубок и оставили потеть, а после поливали тёплой водой. Они ведь врачи… Знают, как исцелять.

— Канаэ тоже?

— Нет, Канаэ — мечница. Но здесь ей работы почти нет. Так что она больше занимается домашними делами, как вчера. Жаль её… Четыре года они мучаются.

— А ты что, вылечился после такого лечения?

— Конечно, — он кивнул, доев своё моти. — Я ведь живой. На следующий же день ту болезнь как рукой сняло. Так и лечились, почти всегда без таблеток. И все живы и здоровы, что бы кто не говорил…

— Удивительно. У меня родители тоже врачи, но если им рассказать эту историю, они, наверняка, не поверят. К такому они скептически относятся. Послушай, а мадам Поттер ведь разбирается в зельях, как думаешь, она лечить может?

— Моя семья вообще удивительная… — перед ответом мальчик почему-то прикрыл глаза, словно обдумывал его. — Они крутились как белки в колесе и всё же находили время меня учить, играть со мной, читать и рассказывать сказки, хотя усталость валила их с ног. Когда я понял это, мне было так стыдно... С той поры я всё время пытаюсь помогать им, чем могу. Помог бы и вчера, но меня не пустили на кухню. Сказали, что стараются для меня, хотят превратить первое сентября в праздник. И я, как последний эгоист, послушал их, весь вечер проговорив с матушкой. А ведь прояви я твёрдость, сестрица бы не повредила себе колено.

На добродушном лице померкла улыбка. Гарри закусил губу и уставился на стену.

«Он очень за неё переживает, — мелькнула мысль в голове Гермионы. — Немудрено, ведь, если ему верить, эта его «сестрица» мучается с больной ногой уже четыре года. Стоп! Четыре?»

Неожиданно волшебница вспомнила рассказ профессора Поттер. Лили упоминала, что Гарри сбежал от родителей также четыре года назад. Но большого значения она этому факту не придала, решив, что это простое совпадение. Мало ли, когда могла сломать ногу Котё-Поттер? Да и память иногда размывает рамки. Гарри, в отличие от своей матери, обладающей натренированной профессорской памятью, мог говорить приблизительно, либо иметь в виду различные травмы от спортивных тренировок. Где ещё нынче могла пригодиться мечница, как не в спорте? Наверняка получила травму и бросила фехтование.

* * *

— Гриффиндор! — выкрикнула свой вердикт распределяющая Шляпа, и Гарри Поттер под громкие аплодисменты отправился к столу факультета храбрых и благородных. Того же, на котором оказалась и Гермиона.

Сама она, впрочем, пребывала в тяжёлых раздумьях. На станции их встретил Хагрид, сотрудник школы с непонятной должностью "хранитель ключей и лесов". Чем он занимался, Гермиона понять не смогла. Но с Гарри Хагрид поздоровался отдельно и получил в ответ благодушное приветствие. Младший Поттер даже справился о здоровье этого косматого великана и представил ему Гермиону, будто они близко познакомились не сегодня утром, а дружили с пелёнок.

Следующая странность произошла при встрече с профессором Макгонагалл. Она никак не походила на Лили Поттер. Преподавательница зелий была живой и весёлой, а от Макгонагалл исходило ощущение суровости и непреклонности. Даже говорила она, будто утверждая свой авторитет. И всё же девочке показалось, что она, найдя глазами в толпе первокурсников Гарри, кивнула ему, получив такой же жест в ответ. А сейчас Гарри и Дамблдор, особо не скрываясь, салютовали друг другу бокалами, как достигшие своей цели члены одной команды.

Всё это сбивало Гермиону Грейнджер с толку. Её новый приятель был трогательно заботлив с Тамаё, Канаэ и Синобу, безукоризненно вежлив с ней и Хагридом, но холоден и отстранён с собственной матерью. Расспросы о Поттерах он игнорировал, все рассказы о своей жизни сводя к трём японкам. Это всё можно было бы оправдать тем, что Поттеров он почти не знает, а с девушками провёл всю жизнь, но не может же он игнорировать кровное родство? И когда он успел узнать директора настолько хорошо, чтобы салютовать ему?

И тут девочка вспомнила то, чему первоначально значения не придала. На Косой аллее он ответил на вопрос Лили, что не перескажет ей все четыре года. Стало быть, он хорошо помнит даты. Но в таком случае, почему упомянул больные ноги своей «сестры»? И опять же, все её расспросы, где упоминалась его кровная семья, он пропускал мимо ушей. Это было странно.

— А почему ты сбежал от родителей? — спросила тихим шёпотом Гермиона. Не зная, как ещё разузнать о тех событиях, она начала со сведений, которые сообщила Лили.

— Разве профессор Поттер тебе не рассказала? — ответил вопросом на вопрос Гарри. Голос его был ледянным.

— Рассказала.

— Тогда тебе всё известно, — лёд сменился усталостью. — Объяснять что-то смысла нет.

Грейнджер осмотрела его с ног до головы. Сейчас, после общения длиной в день, после сцены на платформе девять и три четверти, он вовсе не казался ей избалованным грубияном. Но говорить такое ей почему-то казалось глупым. К тому же, не могла ведь профессор Поттер сказать неправду.

1) сорт сладкой красной фасоли, призрастающей в Японии. Используется для приготовления десертов

Вернуться к тексту

2) булки из рисовой муки

Вернуться к тексту