Гермиона Грейнджер и история из прошлого (джен)

Гермиона, не веря своему счастью, сидела за столом и листала ещё пахнущее свежей краской страницы. Трогала шершавую бумагу, водила пальцем по имеющимся в фолианте иллюстрациям и очертаниям букв и радовалась книгам как чуду. Которым они, впрочем, и были, ведь эти книги были посвящены истории магии.

Когда сегодня утром в дом семьи Грейнджеров вошла красивая молодая женщина, назвавшаяся Лили Поттер, и заявила, что она — профессор зельеварения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, в которую Гермиона отныне зачислена, ей, естественно, не поверили. Кто будет верить в магию в век торжества прогресса? Но Лили не обиделась. С лёгкой улыбкой она достала из кармана джинсов длинную, аккуратную деревянную палочку и взмахнула ею.

Тотчас вокруг начали твориться чудеса, вспоминая о которых, дочь самых обычных стоматологов испытывала ощущение чистого восторга: книги, слетев с полок, закружились над полом, тапочки миссис Грейнджер начали напевать нечто, похожее на йодль, а мебель в гостиной и обои перекрасились в яркие цвета.

А потом гостья спросила, не случалось ли с Гермионой в моменты сильных эмоций чего-нибудь необычного. И, разумеется, получила утвердительный ответ: слишком хорошо родители девочки помнили, как у дочери в волосах и между пальцами иногда проскакивали электрические искры, как кружились в воздухе предметы, как она сама внезапно оказывалась в разных местах дома.

Получив такой ответ, рыжеволосая пришелица протянула девочке конверт и коротко, но весьма доходчиво рассказала о Хогвартсе, школе юных магов, а после подарила несколько книжек, посвящённых истории и устройству Волшебного Мира.

И сейчас Гермиона с упоением читала, погружаясь в текст, переживая всё прочитанное и время от времени задавая вопросы профессору Поттер, пившей чай вместе с её родителями. Та отвечала подробно и понятно, и Гермиона решила, что именно предмет Лили будет её любимым.

И тут она наткнулась на знакомую фамилию. Ту же, что носила и пришедшая к ним вестница.

— Гарри Поттер, — прочла она. — Сын Джеймса и Лили Поттеров. Мальчик, который выжил. Наряду с родителями известен как единственный человек, переживший нападение Того-Кого-Нельзя-Называть. Местонахождение его в данный момент неизвестно. А почему? — спросила будущая волшебница. — Разве он не с вами живёт, профессор?

— Пока мы не в школе, можешь звать меня Лили, или мадам Поттер, — женщина улыбнулась, но её лицо потемнело. — Что же касается твоего вопроса… Это долгая и не самая весёлая история… Но ты её всё равно узнаешь. Так что узнай из первых уст, а не от какого-нибудь сплетника. В этой книге написано, что мы пережили нападение Волдеморта. А ещё четыре года назад наш Гарри считался единственным выжившим…

— Почему? — спросил мистер Грейнджер, посмотрев на гостью с удивлением.

— Десять лет назад в нашем мире шла война. Человек, называющий себя Волдемортом, и его сторонники были убеждены, что жизни достойны только потомственные маги. Все же прочие, по их мнению, были должны сгинуть. Если с ним кто-то не соглашался, его убивали. Ни в одной битве Волдеморт не знал поражений. Альбус Дамблдор, нынешний директор Хогвартса, организовал тайное общество для противостояние этой угрозе, поскольку министерство было фактически под контролем союзников Волдеморта. В это общество, едва поженившись, вошли и мы с моим мужем, Джеймсом. Мы знали, что рано или поздно Волдеморт придёт за нами, и подготовились. Так что он угодил в ловушку. Бой был тяжёлым. О нём ты узнаешь подробней на уроках Джеймса, он ведёт историю магии в Хогвартсе. Я не хочу этого вспоминать, скажу лишь, что мы победили, — Лили вытерла со лба пот, выдохнула и одним глотком осушила чашку.

— А потом что было? — спросила миссис Грейнджер, вновь наливая чай. — Почему вы потеряли связь со своим ребёнком? Этот ваш Волдеморт-то был побеждён.

— Но у него оставались сторонники, — ответила Поттер. — И мы не знали, как они себя поведут. Потому отвезли Гарри к семье моей сестры Петуньи и инсценировали свою гибель в автокатастрофе. Так наш мальчик формально стал сиротой и попадал под опеку министерства. Есть закон, запрещающий вредить последнему члену семьи. Сама магия не допускает такого, наказывая злоумышленников. И потому Гарри ничего не грозило.

— Но, как я понимаю, всё пошло не так?

— Да, мистер Грейнджер, — вздохнула Лили, закрывая глаза. — Мы прятались на континенте шесть лет, а когда вернулись, то узнали, что моя сестра и её муж, мягко говоря, были халатны в отношении своего племянника, и Дамблдор нашёл ему новых опекунов, каких-то своих знакомых японок. Мы, конечно же, бросились к ним и ужаснулись: наш сын рос в баловстве и полной вседозволенности. Но это ещё полбеды, можно списать, что они просто недоглядели. Мы остались с ними, всё же именно мы его родители… А спустя несколько дней наш мальчик оказался в очень опасной ситуации. Я и Джеймс тут же забрали Гарри. Но спустя несколько дней он сбежал от нас. И исчез.

— Но почему? — удивилась Гермиона. — Вы ведь его родители! Его семья!

— Да. Но, как я говорила, они растили его в полной вседозволенности, а Джеймс и я были более строгими. Вот он по глупости и выбрал вольницу. Не понял, что мы заботимся о нём. Дети не любят правила и тянутся к лёгкой жизни. Вот и наш Гарри ушёл туда, где меньше запретов… Но я и так отняла у вас много времени. Идёмте на Косую Аллею за покупками?

* * *

Косая аллея оказалась торговым кварталом, где скопились магазины, как казалось, со всеми товарами. Повсюду слышался смех и весёлые голоса. В магазинах было уже много людей, но, удивительное дело, никто никому не мешал, не было ни очередей, ни склок, ни ссор. Вдалеке виднелось возвышающееся над другими здание чистого белого цвета. Это, по словам профессора Поттер, был банк Гринготтс. Им, опять же по рассказам провожатой, управляли гоблины.

Лили шла вперёд уверенно, но не нагло. Она приветливо кивала и улыбалась знакомым, уступавшим ей и её спутникам путь, и Гермиона ещё больше восхитилась своим будущим профессором: героиня, сильная волшебница и при всём этом добрый и скромный человек. Как же повезло этому Гарри Поттеру с такой матерью! И как он мог сбежать от неё к каким-то японкам? Этого Гермиона не могла понять. А миссис Поттер шла вперёд и указывала на магазины:

— Вот тут можно взять котлы, — говорила она. — Бери те, что указаны в инструкции, но с одним нюансом. Потом скажу, с каким. А вот тут мы купим тебе волшебную палочку.

— А деньги мы возьмём в банке?

— Не совсем, миссис Грейнджер. Магглорождённым, как ваша дочь, покупки оплачивает особый фонд. Он же действует и для сирот. Деньги уже у меня, — она вытащила из сумочки небольшой кошель. — Поэтому мы с вами идём к мадам Малкин и купим школьную форму.

Женщина свернула с тропы и направилась к зданию с вывеской «Мантии на все случаи жизни», следя за тем, чтобы на девочку и её родителей не налетели прохожие. И тут с громким «Ах!» она остановилась.

Гермиона была удивлена. Она не понимала, что могло так испугать профессора. Потому тотчас поглядела в ту же сторону.

У витрины одного из магазинов стояла группа из четырёх человек. В её центре был мальчик, как показалось Гермионе, одного с нею возраста, в очках и с длинными чёрными взъерошенными волосами. Рядом, держа его за руку, стояла девушка с чёрными волосами, достигавшими поясницы. Второй рукой она опиралась на чёрную трость, украшенную серебристым узором. Чуть сбоку, держа над головой зонт от солнца расположилась бледная женщина. Хрупкая, даже по мнению Гермионы. У самой витрины, облокотившись на стену, стояла маленькая худощавая девчушка ростом чуть выше мальчика. Все были одеты нетипично для Британии. На женщине с зонтом явно было кимоно, на двух других — широкие длиннополые жакеты. Мальчишка и вовсе носил нечто среднее между их костюмами и старинным кафтаном.

Из здания вышел продавец и протянул какой-то пакет. Одна из девушек отошла от стены, приняла его и тут же развернула. Достала оттуда нечто, похожее на леденец и, с игривой улыбкой, сунула его мальчику в рот. Тот обнял её и поцеловал в лоб. Две другие погладили его по волосам и расплатились с продавцом.

А потом произошло нечто странное: женщина с зонтом указала в сторону магазина с котлами и потрясла мешочком, видимо, намекая на деньги. Мальчик покачал головой и махнул рукой в сторону магазина волшебных палочек, для чего ему пришлось повернуться.

И тут он увидел Лили. Улыбка тотчас исчезла с его лица. Он выпрямился, словно в него вогнали шест.

— Гарри! — воскликнула женщина, и этот крик объяснил её замешательство. Она впервые за четыре года увидела своего сына.

То, что на не ошиблась, подтвердилось, когда вся компания двинулась к ним. Неторопливо, размеренно и осторожно. Смотря на них, Грейнджеры поразились: все двигались синхронно, с невероятной грацией и достоинством, будто торжественная процессия.

Остановившись в нескольких шагах, Гарри приложил правую руку к левой стороне груди, левую завёл  за спину и совершил неглубокий поклон.

— Профессор Поттер, — его голос был тих и лишён даже намёка на эмоцию. — Не ожидал нашей встречи ранее первого сентября. Сам виноват — забыл, что профессора сопровождают первокурсников.

От такого обращения Лили дёрнулась и приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни слова. Её сын, не дождавшись ответа, выпрямился. Осмотрел каждого из Грейнджеров, и будущая волшебница окончательно убедилась в том, что он — сын Лили. У них были одинаковые глаза. Даже смотрели они с одинаковой добротой.

— Моё имя Гарри, — он поклонился в пояс, также приложив руку к груди, но левую в этот раз просто отвёл в сторону. — Как ваше?

— Гермиона… Гермиона Грейнджер.

Он кивнул и улыбнувшись протянул руку в сторону японок, будто хотел представить их, но мадам Поттер, наконец обрела дар речи:

— Гарри, как ты? Всё хорошо?

Юный Поттер поморщился и повернулся к ней. Из глубин его глаз в тот же миг исчез любой намёк на мягкость.

— Четыре года не описать. Но, как видите, жив и здоров. До встречи в Хогвартсе. Благодарю за короткую, но приятную беседу, — он развернулся и подхватил под руку девушку с тростью. — Дамы, идёмте к Олливандеру. Он некоторым даёт стулья, можно наконец отдохнуть от беготни и солнца.

Они резко развернулись и направились дальше, что показалось девочке невежливым.

* * *

— Каков наглец! — ворчала Лили, пока хозяйка ателье, мадам Малкин, подбирала Гермионе мантию. — Совершенно они его испортили, эти японки! Целует и обнимает их у всех на виду, хотя знает, что это неприлично! Ест леденцы, даже не дожидаясь ухода продавца! Тратит деньги на эти леденцы, хотя явно пришёл за учебниками! И что заявил в конце? Можно отдохнуть от беготни! Тут не так уж и много магазинов.

Гермиона слушала её и соглашалась: зачем тратить деньги на сладости, если покупаешь учебники и тетради? Да, иногда бывает, хочется. Но не при продавце же! Обниматься можно в доме. Но особенно её коробило отношение Гарри к старшим: почему эти японки позволяют ему с собой спорить, почему дают вести себя куда-то? Ладно бы у Олливандера он покупал палочку, так ведь собрался сидеть. А ещё был очень груб с собственной матерью, будто не видел, как сильно она переживает! Даже мамой ни разу её не назвал. Нет, японки его избаловали.