Golden Planet (гет)

Взрывакер поднялся. Медленно. Его тень накрыла Дана целиком, как парус над лодкой.

— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ?! — голос Взрывакера сдвинул плиты эшафота. — Старик заплатил. Сделка. Закрыта. Ты. Свалил. Отсюда.

Дан почесал затылок, глядя на него снизу вверх, как турист на достопримечательность.

— А! Сорян, чутка заблудился! — он широко улыбнулся. — Город у вас, конечно, тот ещё — прямо лабиринт какой-то! Я думал, тут хотя бы указатели висят, а то ходишь как...

— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ПОВЕРЮ В ЭТУ ЧУШЬ?! — кулаки Взрывакера побелели.

Дан развёл руками, изображая примирение.

— Я не ищу проблем! Честно-честно! — он показал пальцем на Сина,— Я просто хочу, чтобы вы отпустили всех пленников. По-быстрому, так сказать.

Син в цепях слегка приподнял голову. Его красные глаза встретились с глазами Дана — на мгновение.

Тишина.

Потом толпа пиратов лопнула смехом.

— ХА-ХА-ХА! — один из них чуть не подавился ромом. — Слышали?! Он хочет, чтобы мы отпустили наши деньги!

— Это шутка?! — вопил другой.

— Пацан, ты серьёзно?! — третий вытирал слёзы.

Дан опустил руки. Улыбка сошла с его лица, как маска. То, что осталось, было твёрже металла причала.

— Я что-то смешное сказал?

Взрывакер замер. Потом медленно прошёлся по эшафоту, и каждый его шаг гулко отдавался в каньоне.

— Ты... — он остановился в трёх метрах. — Ты влетел на мою планету. Покалечил моих людей. Сорвал казнь. А теперь ты... ты хочешь, чтобы я отпустил рабов?

— Ну... — Дан пожал плечами. — Если вам не сложно. Мне бы не хотелось драться... но если придётся — я не против!

— ХОРОШО! — Взрывакер раскинул руки. — Я позволю тебе забрать пленника и уйти. Если ты меня победишь...

— О, дак это за просто! — Дан потёр кулак о кулак. — Я как раз размяться хотел!

И он ударил.

Не дослушав.

БАМ!

Кулак врезался Взрывакеру в челюсть. Тот отшатнулся, чуть не упал с эшафота.

Неловкая тишина.

Толпа замерла.

— ЭЙ?! — Взрывакер выпрямился, и его лицо стало цветом спелой сливы. — КАКОГО ЧЁРТА?! Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛ!

— А, — Дан моргнул, искренне удивлённый. — Ты ещё что-то говорил?

— Я СКАЗАЛ "ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ ПОБЕДИШЬ"! — слюна летела изо рта Взрывакера. — А ТЫ, ЖЁЛТЫЙ ПРИДУРОК, ДАЖЕ НЕ ДАЛ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ УСЛОВИЕ! ЭТО НЕЧЕСТНО!

— Ну... — Дан почесал затылок. — Какое условие?

— ЗА ОДНУ МИНУТУ! — Взрывакер тряс кулаком. — Одну минуту! Победишь за минуту — уйдёшь живым!

Толпа ожила. Кто-то достал часы, кто-то — подзорную трубу.

— ДЕСЯТЬ! ДЕВЯТЬ! ВОСЕМЬ! — загудели пираты.

Син в цепях приподнялся. Его голос был тихим, но он прорезал шум, как лезвие.

— Дан. Будь осторожен. Его сила... Он обладатель силы...

— Всё будет в порядке! — Дан не обернулся. Он сжал кулаки, и в его глазах зажглась та самая звезда. — Я его за минуту уложу! Ну... может, за минут и 10 секунд. Но точно уложу!

— СЕМЬ! ШЕСТЬ! ПЯТЬ! — считала толпа.

Взрывакер сорвал с себя верхнюю одежду. Пираты ахнули: тело в шрамах, худое, но стальное. Фиолетовый камень выпирал на груди и пульсировал, как сердце зверя.

— Ну что, жёлтый! — он расставил ноги. — Покажи мне, на что ты способен!

— ЧЕТЫРЕ! ТРИ!

Дан рванулся вперёд. Звезда внутри него горела жёлтым светом.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

— ВЗРЫВНАЯ ВСПЫШКА!

БУМММММ!

Кулаки сошлись. Огненный шар взметнулся к небу. Ударная волна разметала пиратов, как кегли. Кто-то влетел в бочку с ромом, кто-то — в стену.

Дан чуть не потерял сознание. Рука онемела до плеча. Из носа потекла кровь.

Но он улыбался.

— Ты... — прохрипел он, поднимая голову. — Так ты обладатель силы G?

Взрывакер ухмыльнулся, вытирая кровь с губ.

— А ты думал, я камень для красоты ношу? — он постучал по фиолетовому кристаллу. — Способность моего камня — "Взрыв". Всё, к чему я прикасаюсь, взрывается. Всё.Камень. Металл. И даже...

Он коснулся доски под ногами Дана.

— ...земля под твоими ногами.

БУМММ!

Дан подлетел в воздух, кувыркаясь. Взрывакер схватил обломок пола и швырнул в парящее тело.

БУМ!

Второй взрыв. Дан проломил пол эшафота и исчез под досками. Дымок повалил из щели.

— Дан! — цепи Сина звенели.

— Кажется, я победил, — Взрывакер отряхнул руки. — Так, на чём мы остановились? Ах да. На твоей казни.

Он подошёл к Сину. Ладонь приблизилась к голове пленника. Камень светился всё ярче.

— Сейчас ты останешься без башки, Либератор.

Син закрыл глаза.

БАМ!

Из дыры в эшафоте вырвалась рука. Обнажённая, в шрамах, с перчаткой, на которой вышита буква «D». Доски разлетелись в щепки.

Дан вылез. Жилетка в клочья. Из носа кровь.

Но он улыбался. Той самой, безумной, от которой даже пираты невольно отступили на шаг.

— У меня ещё есть законные тридцать секунд! — он вытер кровь рукавом. — Ты же не думал, что я так просто сдамся? Я не люблю сдаваться.

Взрывакер замер. Его глаза расширились.

— Ты... ты что, железный?!

— Нет, — Дан встал во весь рост. Золотой кулон на шее поблёскивал. — Я просто не люблю, когда кто-то обижает моих друзей и рабов. И вообще — кого попало. Это неправильно.

Он сжал кулак. Звезда внутри вспыхнула так, что, казалось, сквозь кожу пробился свет.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ: ВТОРОЙ ЗАХОД!

— Придурок... ХОЧЕШЬ ЕЩЁ? ТОГДА СДОХНИ!

Взрывакер рванулся вперёд. Ладонь тянулась к лицу Дана.

«Коснись — и взорви».

Но Дан не отступил.

Он пошёл навстречу.

* * *

Зик нёсся по пролому, который Мадам Кисс проделала своим телом. Стены были вмяты, балки торчали, как сломанные рёбра. За ним — толпа. Десятки паршивых, полуголых тел, дышащих пылью и яростью.

— Сюда! — Зик махнул рукой, не оборачиваясь. — Прямо и налево. Площадь. Там ваши спасители развлекаются без нас.

Старик, того самого, что Дан освободил первым, вырвался вперёд. Его ноги едва держали, но спина — ровная, как штык. В кулаке — обломок цепи. Он поднял его над головой, и ржавое железо заблестело в полумраке.

— Братья! Сёстры! — голос его хрипел, но не дрожал. — Там, впереди, наши люди рискуют шкурой! За нас! А мы что — побежим прятаться?!

— Но мы слабые! — крикнула женщина, прижимая ребёнка к груди. — У нас нет оружия! Ни мечей, ни бластеров!

Зик остановился. Повернулся. Посмотрел на неё сверху вниз, как на наивную девчонку.

— Оружие? — он фыркнул. — Сила духа, вот наше оружие!!! И оно поможет нам победить!!!!

Толпа замерла.

Линк на плече Зика встал на задние лапки, отдал честь и пискнул так громко, что эхо прокатилось по коридору.

Старик сжал обломок цепи. Его глаза заблестели.

— За свободу! — заорал он.

— ЗА СВОБОДУ! — взорвалась толпа.

Они ринулись вперёд, через пролом, на свет. На площадь.

Зик остался стоять в полумраке пропуская всех вперед. Пыль оседала на его голом торсе. Он посмотрел пленникам вслед, хмыкнул и пнул камешек.

— Вот идиоты, — пробормотал он.

Линк спрыгнул на землю, ткнулся носом в его лодыжку и вопросительно пискнул.

— Что? — Зик пожал плечами. — Я сказал им, как есть. Если б у них были мечи — я бы сказал другое. — Он повернулся в противоположную сторону, туда, где виднелся выход на улицу. — Это не наша война, Линк. У нас есть еще незаконченное дело….

Линк посмотрел на убегающую толпу, потом на Зика. Зверёк кивнул. Похоже, он согласен.

— Бежим, пока эта губастая тётка не очнулась, — Зик рванул вперёд. — У меня есть план, как сбежать с планеты.

Они скрылись в темноте коридора, оставляя за спиной крики, грохот и чужую для них победу.

* * *

Тем временем на эшафоте…

— ВЗРЫВНОЙ КУЛАК!

Дан отпрыгнул в сторону. Кулак Взрывакера ударил в пустоту, но воздух сам по себе взорвался от силы взмаха — огненный след остался в пространстве.

И в этот момент на площадь ворвалась волна.

Не пираты. Не рейнджеры. Люди.

Десятки, сотни рабов. С обломками цепей в руках, с пустыми кулаками, с глазами, в которых горел огонь, потухший годами назад.

— Братья! — старик, того самого, что Дан освободил первым, размахивал ржавой цепью, как знаменем. — Поможем нашим спасителям!

Син, всё ещё в кандалах, приподнялся. Его красные глаза расширились.

— Вы…?

— Либератор! — крикнул кто-то из толпы.

— ЗА СВОБОДУ! — взорвался хор голосов.

Пираты, готовившиеся к казни, замерли. Их руки дрогнули. Они привыкли бить безоружных. Но эти люди… эти люди уже не были безоружными. У них была злость. И она тяжелее любого меча.

Взрывакер обернулся. Его челюсть отвисла.

— Чего встали, как истуканы?! — он сжал кулаки, и камень засветился бешенством. — В бой! Это же наши деньги! Наш товар!

Пираты рванулись вперёд, но без уверенности. Хаос накрыл площадь, как волна.

А в это время, у самого края площади, в тени обломков…

— Что за фигня?! — Мэш поднялся с земли, потирая затылок. Рядом с ним шаталась Мадам Кисс.

— Мы что-то пропустили? — она огляделась, и её губы сложились в трубочку разочарования.

Она увидела эшафот. Увидела Дана, который уворачивался от взрывов. И её лицо просияло, как у ребёнка, нашедшего конфету.

— А! Это тот красавчик, что ударил меня! — она потянулась к Дану, как к десерту.

— Дан, какого чёрта ты тут устроил?! — раздался другой голос. Громкий. Женский. Полный сдерживаемой ярости.

Мэш и Кисс повернулись.

На краю площади стояла девушка со светлыми волосами, собранными в растрёпанный пучок. На ней была порванная жилетка. На поясе — бластер. Она смотрела на хаос, и её глаза сужались, пока она быстро считала: пираты, рабы, взрывы, два полуживых босса…

— Ой, — Эмма ухмыльнулась, но глаза оставались холодными. — Кажется, мне пора.

Она пулей рванула в переулок.

— Стой! — Мэш схватился за хлыст. — Ты с тем пацаном вместе! Вы заодно!

— Вот чёрт, глупый братец! — Эмма швырнула под ноги преследователям бочонок, ящик, всё, что попадалось. Она сняла с пояса бластер и, не целясь, дала три выстрела назад. — Отстаньте, придурки!

Пули прошли мимо. Мэш и Кисс легко увернулись.

Эмма выбежала на улицу и чуть не врезалась в полуголого парня, который мчался ей навстречу. На его плече сидел зелёный зверёк.

— АААА! — Зик затормозил, едва не сбив её с ног. — Что за фигня?! Зачем ты их ведёшь за мной?!

Эмма не замедляя шага направила на него бластер.

— А ты кто вообще такой, их приспешник-извращенец?!

— С чего бы?! — Зик отпрыгнул, защищая Линка рукой. — Я и Линк пытаемся удрать с этой планетки! Мне некогда! Не очень рад был познакомиться, покеда!

Он свернул в ближайший переулок, исчезая в тени.

Эмма рванула дальше, не оглядываясь. За спиной у неё гремели шаги.

Мадам Кисс остановилась на развилке. Она посмотрела на Зика, скрывающегося в переулке, и облизнула губы.

— О, это же Красавчик Зик? — её голос стал мягче, почти нежным. — Прости, милашка, но я за тобой.

Она рванула за Зиком.

Мэш, тяжело дыша, смотрел на убегающую Эмму.

— Я займусь Зиком, а ты догони девчонку! — крикнула ему вслед Мадам Кисс.

— Я и без тебя знаю! — проорал Мэш, хватаясь за хлыст. — Крошка, ты никуда не уйдёшь!

И он бросился в погоню.

* * *

Тем временем на площади…

Старик рубил цепью пирата. Рядом — товарищ с камнем в кулаке. Пират рухнул.

— Спасибо, брат! — крикнул старик, обнажая гнилые зубы.

— Не благодари! — товарищ уже замахивался на следующего. — Бей!

Старик обернулся к эшафоту. Увидел: Дан и Взрывакер сцепились в клубах дыма, а Син всё ещё в цепях.

Старик не раздумывал. Он схватил саблю у ног поверженного пирата и швырнул её в воздух.

СВИИИИ!

Клинок полетел по дуге, сверкая в лучах заходящего солнца, точно в руки Сина.

Взрывакер не заметил. Он был занят — Дан снова лез на рожон.

Син поймал рукоять. Проверил запястья. Браслеты… мигали. Красные огоньки тускнели, словно от батареек, которые забыли вытащить из упаковки.

«Они даже не проверили оборудование…»

КЛАЦ! — браслеты открылись.

Син встал. Медленно. Его красные глаза сузились до щелочек. Сабля в руке — продолжение его дыхания.

— Взрывакер, — его голос разнёсся над площадью. — И про меня не забывай.

Взрывакер обернулся. Его фиолетовый камень дернулся.

— Что?! Как?! — он моргнул. — Как ты…

— Впрочем, — Син встал в стойку, меч направлен вперёд, улыбнулся, — какая разница.

Взрывакер оскалился. Он схватил обломки доски и камни с пола. Пальцы коснулись каждого.

— ВЗРЫВНЫЕ ОСКОЛКИ!

ВЖЖЖЖ!

Осколки полетели в Сина, как шрапнель. Каждый — мини-бомба, готовая взорваться от прикосновения.

Син двинулся.

ДЗЫНЬ! — первый осколок отбит в сторону.

ДЗЫНЬ! — второй.

ДЗЫНЬ! — третий.

Отбитые осколки взорвались в воздухе.

БУМ! БУМ! БУМ!

Взрывная волна отбросила ближайших пиратов, как щепки.

— Эй! — Дан, который как раз замахивался кулаком, отпрыгнул от взрывной волны. — Не вмешивайся! Это мой бой!

Син и Взрывакер на мгновение замерли. Оба посмотрели на Дана с одинаковым недоумением.

— Ты… — Син приоткрыл рот. — Ты сейчас серьёзно?

— Я его почти уделал! — Дан ткнул пальцем в грудь. — Ты мне помешал! Ну-ка, отойди!

— Ты едва на ногах стоишь, — холодно бросил Син — Да к тому же я освободился, тебе нет смысла продолжать бой!.

— Это уже неважно! — Дан уже рванулся к Взрывакеру, его поглотил азарт боя. — КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

Он замахнулся. Ударил в грудь. В живот. В голову.

БАМ! БАМ! БАМ!

Взрывакер получал удары. Его тело качнулось, но не упало. Камень на груди светился всё ярче, поглощая удар.

— Нет, Дан, остановись! — Син побежал к ним. — Ты делаешь хуже!

— Слишком поздно! — Взрывакер ухмыльнулся. Его глаза заблестели победой. — ВЗРЫВНАЯ РЕАКЦИЯ!

Дан замер. На его кулаках, на ногах, на местах, где он касался тела Взрывакера, кожа вспыхнула фиолетовым светом. Жгучая боль, как будто в мышцы влили расплавленное железо.

— Ч-что… — Дан посмотрел на свои руки. — Что это?!

— Ты коснулся меня, жёлтый! — Взрывакер раскинул руки, наслаждаясь моментом. — Раз. Два. Три. И…

БУММММ!

Дан взлетел в воздух. Его тело обвило пламенем. Он пролетел над эшафотом и рухнул на доски, как горящий факел. Дым повалил из рукавов. Жилетка разлетелась в клочья. Кровь хлынула из-за уголков рта.

— Дан! — Син сделал шаг к нему, но Взрывакер встал между ними.

— Вот! — капитан поднял руки в победном жесте. — Теперь я точно победил! Я СИЛЬНЕЙШИЙ!

Толпа пиратов взорвалась ликованием.

Син не слышал их. Он смотрел на Дана, лежащего без движения на обломках. Дым поднимался над его телом.

Красные глаза Сина потемнели. До чёрного.

— Проклятье… — прошептал он.

Он сжал саблю. Клинок заскрежетал, готовясь к бою.

* * *

Тем временем, на корабле…

Нина сидела в кресле штурмана. Не двигалась.

Слёзы стояли в глазах, но не катились. Она смотрела в иллюминатор, где каньон планеты Вотер зиял чёрной пастью, полной дыма и криков.

— Син… — выдохнула она.

Месяц назад…

Планета Авилон.

Её ещё называли «Золотым Рвом».

Не потому что она богата. А потому что здесь всё проглатывало деньги — и выдавало грязь.

С одной стороны рынка — купола из розового стекла, где продавали планеты по весу. С другой — железные клетки, где рабов полоскали холодной водой, чтобы кожа блестела перед аукционом. Воздух был густым. Он пах корицей, духами ценой в целый корабль.

Нина шла по центральной аллее, и толпа расступалась перед её зонтиком.

— Госпожа, пожалуйста, медленнее! — хрипел позади неё Лак. Его руки были спрятаны под горой пакетов. — Я уже не вижу, куда иду!

— Тогда смотри под ноги, а не в пакеты! — отмахнулась Нина, не оборачиваясь. — И вообще, ты слишком медленный. Если бы я ждала тебя, я бы никогда не увидела «Золотой Караван»!

— Но госпожа, мы уже купили половину рынка…

— Это ещё не весь рынок!

Она остановилась. Перед ней красовался ларёк — высокий, как дом, завешанный фонарями. На прилавке лежали сладости в форме сердечек. Нина просияла.

— О! Мармелад! В форме сердечек! Я хочу их!

— У вас уже есть мармелад, — простонал Лак.

— Не в форме сердечек!

Нина развернулась, чтобы броситься к ларьку.

И врезалась в стену.

Нет. Не в стену, а в силуэт в плаще.

— Ай! — Нина отскочила, хватаясь за лоб.

Силуэт не отступил. Высокий, широкоплечий, капюшон скрывал лицо. Из тени капюшона на неё смотрели два красных глаза — не злые. Не добрые. Просто… усталые. Как угли, перед тем как погаснуть.

На полсекунды мир замер.

— Ты… — начала Нина, потирая лоб.

Человек в плаще уже шёл дальше. Без слова. Без извинения. Его шаги были тихими, но толпа расступалась перед ним, не понимая почему.

— Эй! — Нина ожила. Она топнула ногой, и её туфелька щёлкнула по мраморной плитке. — Ты что, не видишь, куда идёшь?! Даже не извинился!

Лак, наконец догнав её, выглянул из-за пакетов.

— Госпожа… — он замер, глядя на удаляющийся плащ. — Может, оставим? Там какой-то… подозрительный человек.

— Подозрительный?! — Нина вскинула подбородок. — Он наехал на меня! На меня! Я требую извинений!

— Но ведь это вы на него наехали…

— Молчать! — Нина указала пальцем в небо, как маленький генерал. — Я это так не оставлю! За мной, Лак!

Она рванулась вперёд, протискиваясь между торговцами. Её белое платье мелькало в толще, как парус в шторм.

— Но госпожа… — слуга суетливо, с пакетами покупок, последовал за Ниной.

Нина протискивалась сквозь толпу, расталкивая людей локтями. Незнакомец в плаще шёл быстро, его фигура мелькала между торговцами и покупателями.

— Эй, стой! — кричала Нина. — Ты должен извиниться!

Но незнакомец не останавливался. Он свернул в узкий переулок, и Нина побежала за ним.

— Госпожа, это опасно! — кричал слуга, еле поспевая за ней, его руки были нагружены пакетами так, что он едва держался на ногах.

— Заткнись и беги! — отозвалась Нина.

Она завернула в переулок, в котором был тупик и никого не было.

— Хм… Куда он делся? — задумалась девочка, оглядываясь по сторонам.

Стены были покрыты граффити с изображениями весёлых черепов и надписями типа "Свобода или смерть" и "Либераторы вернутся".

— Госпожа! — уже начал плакаться слуга, так как он понимал, что если с Ниной что-то случится, ему не сносить головы. — Хозяин меня убьёт!

— Ладно, будем считать, что тому парню повезло, и я его отпустила! — Нина сделала гордый вид, скрестив руки на груди.

Затем она вышла из переулка и пошла со слугой в сторону космопорта, где их ждал корабль.

И вдруг…

БУММММ!

Громкий взрыв разнёсся по всему городу. Земля затряслась. Стёкла в ближайших зданиях посыпались на мостовые. Все люди засуетились — торговцы, покупатели и даже рабы в цепях.

— Взрыв со стороны площади! — крикнул один из людей, одетый в бело-серый плащ, вооружённый мечом. На плаще выступала эмблема в виде одной большой звезды — символ объединения 12 галактик.

За кричащим в сторону площади последовали остальные, одетые в такие же облачения. Их было десятки — все с мечами на поясах, все с серьёзными лицами.

Нина смотрела с любопытством на этих людей. В глазах зевак она читала восхищение.

Слуга заметил, как маленькая Нина задаётся вопросом насчет людей в белых накидках.

— Это Рейнджеры, госпожа! — сказал слуга, вытирая пот со лба. — Наши космические стражи, борющиеся с несправедливостью и защищающие от любых бед!

— Ого! — слегка удивилась Нина, так как раньше она слышала от семьи о Рейнджерах, но никогда их не видела.

Она обратила внимание, как часть зевак побежали в сторону взрыва, чтобы удовлетворить своё любопытство. Нина была одной из них — ей стало очень интересно узнать, что там произошло. Она также побежала.

— Госпожа, ну куда же вы?! — слуга вместе с пакетами снова ринулся догонять девочку.

Добежав до центральной площади, где располагался аукционный дом компании "Зигфрид", Нина обнаружила оцепление из меха-матонов — роботов-киборгов худощавого телосложения, предназначенных для ограждения территории. Они стояли неподвижно, их красные глаза сканировали толпу.

Нина была маленькой 10-летней девочкой, поэтому ей не составило труда протиснуться среди взрослых, в отличие от её слуги, который слегка застрял среди толпы, его пакеты зацепились за чью-то сумку.

— Госпожа! Подождите! — кричал он, но Нина уже исчезла в толпе.

Добравшись до края, она наблюдала через щель между ограждающими меха-матонами за ситуацией на площади, где прозвучал взрыв.

На площади в окружении рейнджеров стоял незнакомец в плаще. Здание аукциона горело от взрыва. Пламя взметнулось в небо, чёрный дым клубился над разрушенными стенами.

— Это же… тот тип! — Нина узнала незнакомца, с которым столкнулась.

Незнакомец в плаще стоял неподвижно. Затем медленно снял плащ, показавшись всем.

Он стоял гордо, выпрямившись во весь рост. На его спине выступал меч — длинный, с рукоятью, обмотанной красной тканью. Его тёмные волосы развевались на ветру, а глаза — красные, как раскалённые угли — смотрели на рейнджеров без страха.

Толпа слегка дрогнула.

— Либератор Син! — объявил один из Рейнджеров, направляя меч. — Сдавайся немедленно! Ты обвиняешься в теракте! Ты окружён! Бежать некуда!

— Тот самый Син? — шептался кто-то в толпе.

— Приспешник Самуила Джастиса? — шептал другой.

— Приспешник террористов! — выплюнул третий.

Нина слушала их, не отрываясь от зрелища. Её глаза были широко раскрыты.

Син улыбнулся. Не безумной улыбкой, не улыбкой страха. Улыбкой человека, который знает что-то важное, но не собирается это объяснять.

— Сдаться? — его голос был спокойным, но в нём слышалась сталь. — Ха! Сражающийся за свободу никогда не сдаётся!

Он обнажил меч со спины. Лезвие засветилось красным светом, словно само было выковано из пламени.

— Рейнджеры, приготовиться к бою! — крикнул командир.

Люди в белых накидках бросились в бой. Их было больше двадцати — все с мечами, все обученные, все готовые убивать.

Син не отступил.

Он шагнул вперёд.

СВИИИ!

Первый рейнджер замахнулся мечом, целясь в голову Сина. Син отклонился в сторону, его движение было плавным, словно танец. Его меч встретился с мечом рейнджера.

ДЗЫНЬ!

Искры полетели в стороны. Рейнджер отлетел назад, его меч вылетел из рук.

Второй рейнджер атаковал справа. Син не обернулся — он просто поднял левую руку и поймал лезвие меча голой рукой.

— Что?! — глаза рейнджера расширились.

Син сжал кулак, и лезвие треснуло. Затем он ударил рейнджера ногой в грудь, отправив того в полёт на несколько метров.

Третий, четвёртый, пятый — все атаковали одновременно.

И тогда начался танец.

Син двигался, как ветер. Его меч был продолжением его тела. Он парировал атаки, уклонялся, наносил контрудары. Каждое его движение было точным, выверенным, красивым.

ДЗЫНЬ! БАМ! СВИИИ!

Рейнджеры падали один за другим. Кто-то терял сознание от ударов, кто-то отлетал в стороны.

Нину заворожил этот танец. Она смотрела, не мигая, её рот был слегка приоткрыт.

Но вдруг на площадь с другой стороны выбежали ещё рейнджеры — вооружённые лазерными винтовками. Их было больше тридцати.

— Огонь! — крикнул командир.

ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ!

Лазерные лучи полетели в Сина. Ему было тяжело уклоняться — слишком много выстрелов, слишком мало места для манёвра.

Один луч задел его плечо.

— Ааа! — Син зашипел от боли, но не остановился.

Он продолжал двигаться, парировал мечом лазерные лучи, уклонялся, прыгал.

И вдруг она заметила что-то странное.

За спиной Сина, там, где было здание аукциона, виднелся огромный пролом в стене. И из этого пролома…

Выбегали люди.

Десятки людей. Некоторые в цепях, некоторые с ошейниками. Некоторые несли детей на руках. Они бежали, прятались в переулках, исчезали в толпе.

Нина моргнула.

Она посмотрела на Сина. Он стоял в центре площади, сражаясь с рейнджерами.

Син двигался, как тень в пламени. Его меч, обёрнутый красной тканью на рукояти, описывал в воздухе дуги, от которых вспыхивали искры. Но танец замедлялся. Плечо, где лазерный луч оставил чёрную каёмку ожога, тянуло вниз, словно к нему привязали гирю.

Дзынь! — очередной удар. Рейнджер отлетел, но Син сам пошатнулся. Кровь стекала по предплечью, капала на камни площади, рисуя маленькие тёмные звёзды.

— Повторяю! — голос командира рейнджеров раскатился над площадью, грубый и отточенный, как команда по рации. — Сдавайся, Либератор! Сопротивление бесполезно!

Син выпрямился. Медленно. Его тёмные волосы, слипшиеся от пота и крови, упали на лоб. Он вытер ладонью плечо — след от лазера оставил на ткани дыры, а на коже — корку крови. Потом он посмотрел на командира. И усмехнулся.

Не злобно. Не с отчаянием. Усмехнулся так, будто только что услышал глупейшую шутку в баре.

— Бесполезно? — его голос был хриплым, но он разнёсся по площади громче, чем крики командира. — Вы знаете, что бесполезно?

Толпа замерла. Даже рейнджеры, выстроившиеся полукругом, на мгновение застыли. Белые плащи, символ 12 галактик, повисли в воздухе, как паруса без ветра.

— Бесполезно, — Син сделал шаг вперёд, и его сапог громыхнул по камню, — это жить в золотом дворце с пустой душой! — он обвёл рукой толпу, указывая на башни аукциона за спиной рейнджеров. — Бесполезно — это покупать живую душу за горсть монет и называть это законом! Бесполезно — это стрелять в того, кто ломает цепи, и кричать, что это правосудие!

Он сделал ещё шаг. Рейнджеры инстинктивно отступили. Один из молодых, едва державший винтовку, сглотнул так громко, что это было слышно в тишине.

— Вы называете меня террористом! — голос Сина поднялся, и в нём зазвенела сталь. — Но ответьте мне! Кто настоящий террорист?! Тот, кто взрывает стены, чтобы выпустить людей?! Или тот, кто строит стены вокруг живых сердец и называет это порядком?!

В толпе кто-то зашевелился. Раб в цепях, стоявший у края, поднял голову. Его глаза, затуманенные годами рабства, на мгновение прояснились.

— Я вижу вас! — Син обвёл взглядом площадь. Его красные глаза, яркие, как раскалённые угли, остановились на рядах богачей в шёлке и мехах. — Я вижу тех, кто пришёл сюда на шоу! Вы покупаете людей, как скот, на аукционе «Зигфрид»! Вы закрываете глаза, когда они плачут! Затыкаете уши, когда они кричат! И вы называете это цивилизацией?!

Один из богачей — толстый мужчина в бархатном камзоле, с десятком золотых цепей на шее — нервно сглотнул. Его рука, привычно лежавшая на эфесе декоративной шпаги, дрогнула. Он отвернулся.

— А я вижу вас! — Син повернулся к рейнджерам. Его меч, до сих пор сверкавший в руке, медленно опустился, но от этого его фигура казалась лишь выше. — Вы клялись защищать слабых! Вы клялись бороться с несправедливостью! Но что вы делаете?! — он ткнул мечом в сторону аукциона, где из пролома в стене выбегали рабы. — Вы охраняете их! Их страх! Их прибыль! Вы стали цепями сами!

Командир рейнджеров стиснул зубы. Его лицо побагровело, но он не двинулся. В руке винтовка дрожала — не от тяжести, а от ярости, которую он не мог выпустить.

— А теперь, — голос Сина вдруг стал тихим. Не слабым. Тихим, как шёпот перед бурей. — Я обращаюсь к тем, кто стоит у края. К тем, кто ещё не выбрал.

Его взгляд скользнул по толпе. Мимо лиц. Мимо шляп. Мимо испуганных глаз.

И остановился.

На Нине.

Девочка, зажатая между спиной толстого купца и плечом своего слуги, замерла. Её сердце ударилось в грудную клетку так сильно, что, казалось, оно вырвется наружу. Шёлковое платье, расшитое золотыми нитями, вдруг стало тяжёлым. Невыносимо тяжёлым.

— Свобода, — Син смотрел прямо на неё. Или через неё. Или в неё. — это не то, что вам дают. Это то, что вы берёте сами.

Он поднял меч. Клинок, вспыхнув в лучах полуденного солнца, бросил на камни багровую тень.

— Я не прошу вас сражаться за меня, — его голос разлился над площадью, тёплый и твёрдый, как ковка. — Я не прошу вас стать Либераторами. Я прошу вас об одном. Изменитесь. Внутри.

Тишина.

Не та неловкая тишина перед боем. Тишина, которая бывает, когда сотни людей одновременно ловят одну и ту же мысль — и не знают, что с ней делать.

Нина стояла, как вкопанная. В её голове что-то щёлкнуло. Не метафорически. Буквально. Как тот самый замок на двери её комнаты в особняке, который она никогда не пыталась открыть сама.

«Он прав…» — мысль пронзила её с неожиданной остротой. — «Всю жизнь мне говорили, что слуги — это собственность. Что моя семья — это закон. Что я должна быть послушной. Но…»

Она опустила глаза. На свои руки. Мягкие, белые, никогда не знавшие работы. На шёлк платья, стоимостью с годовую зарплату докера. На руки слуги Лака, сгорбившегося под пакетами, пальцы которых побелели от напряжения.

И впервые за десять лет жизни Нине стало стыдно. Не за себя. А перед собой.

— Госпожа! — Лак дёрнул её за рукав, его голос дрожал от паники. — Уходим! Сейчас же!

Нина не пошевелилась. Она смотрела на Сина — на этого незнакомца в лохмотьях, с кровью на плече и огнём в глазах — и чувствовала, как внутри неё что-то старое рушится, а на его месте зажигается искра. Маленькая, дрожащая, но живая.

На площади командир рейнджеров, почувствовав, как толпа шевелится неправильно, как хаос мыслей ускользает из-под контроля, рванул винтовку вверх.

— Достаточно! — его голос лопнул, как перетянутая струна. — Огонь на поражение! ВСЕМ — ОГОНЬ!

ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ!

Десятки лазерных лучей полетели в Сина. Ему некуда было деваться. Его меч мог отразить только несколько лучей, но не такой шквал.

"Всё…" — подумал Син. "Я сделал, что мог. Пленники сбежали. Моя миссия выполнена."

Он закрыл глаза, готовясь принять удар.

И вдруг…

ПШШШШШШШ!

Из-под земли, из люков, из щелей в стенах, из вентиляционных решёток — повсюду начал подниматься зелёный газ. Густой, едкий, с запахом тухлых яиц и чего-то сладковатого.

Рейнджеры закашлялись. Их глаза начали слезиться. Один за другим они начали падать на колени, хватаясь за горло.

— Что… что это?! — прохрипел командир, прежде чем его глаза закатились, и он рухнул на землю.

Через несколько секунд вся площадь была покрыта зелёным туманом. Рейнджеры лежали без сознания. Толпа в панике бросилась врассыпную.

Син открыл глаза. Он стоял посреди зелёного облака, и… ничего не чувствовал. На его лице появилась широкая улыбка.

— Долго же ты! — крикнул он, глядя на крышу соседнего здания.

Нина подняла голову. Там, на краю крыши, сидела девушка. На ней был длинный тёмный плащ с капюшоном, а на лице — противогаз с двумя большими зелёными фильтрами, похожими на глаза лягушки. Она держала в руках какой-то прибор, из которого и вырывался зелёный газ.

— А ты как всегда любишь получать удары и толкать речи! — сказала девушка, снимая противогаз. Под ним оказалось милое лицо с веснушками и короткими рыжими волосами, торчащими во все стороны. — Миссия по спасению завершена, пора валить!

— Ты права! — Син засмеялся, убирая меч за спину. — Спасибо, Мира!

— Не благодари, просто в следующий раз слушайся с первого раза! — девушка спрыгнула с крыши, приземлившись на ноги с удивительной лёгкостью. Она достала из кармана плаща какой-то прибор и нажала кнопку. — Через тридцать секунд здесь будет полно подкрепления. Двигаемся!

Син кивнул и побежал за ней в переулок.

Нина смотрела им вслед. Её сердце билось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди.

"Либераторы…"

Они не были монстрами. Они не были террористами. Они были… свободными.

И она вдруг поняла, что хочет быть такой же.

Она повернулась и посмотрела на своего слугу, который всё ещё суетливо старался увести её от ограждения, балансируя с пакетами покупок.

— Госпожа, что случилось? — спросил он, вытирая пот со лба.

Нина смотрела на него. По-настоящему смотрела. Впервые за все десять лет.

Она увидела усталые глаза. Сгорбленную спину. Мозоли на руках. И добрую улыбку, которая не исчезала, даже когда ему было тяжело.

На её глазах выступили слёзы.

— Всё в порядке… — прошептала она. — Я просто… просто поняла, что была плохой… Ты всё это время был со мной, а я даже не знаю твоего имени…

Слуга слегка улыбнулся. Это была добрая, тёплая улыбка.

— Меня зовут Лак, госпожа.

Нина вытерла глаза рукавом.

— С этого момента я для тебя больше никакая госпожа. Я — просто Нина. Понял?

Лак моргнул.

— Как скажете, госп… то есть… Нина!

Девочка улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

— Лак, я хочу помочь тому человеку. Он помог мне многое понять. Ты пойдёшь со мной на его поиски?

Лак замер. Его глаза расширились. Он посмотрел на пакеты с покупками. Посмотрел на Нину. Посмотрел на небо, где ещё клубился зелёный газ.

— Нина… это же опасно… Ваш отец…

— Мой отец — рабовладелец, — твёрдо сказала Нина. — А я больше не хочу быть частью этого.

Лак посмотрел в её глаза. И увидел в них не каприз маленькой девочки. Увидел решимость.

Он вздохнул.

— Да. Я с вами.

— Тогда бросай это барахло! — она указала на пакеты. — Ну… кроме мармеладок! И побежали искать Либератора!

Лак улыбнулся. Впервые за много лет — не из вежливости, а по-настоящему.

— Как скажете… Нина.

Они побежали. Маленькая девочка в дорогом платье и её слуга с пакетами мармелада. Навстречу приключениям.

* * *

Нина сидела в кресле штурмана, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. За иллюминатором мелькали ржавые скалы каньона, но она их не видела. Перед глазами стояла другая картина — площадь на Авилоне, дым, белые плащи рейнджеров. И он. Стоящий один против всех.

«Свобода — это не то, что вам дают. Свобода — это то, что вы берёте сами».

Она вскочила. Слёзы высохли. В груди горел костёр, разведённый чужими словами, но питаемый уже её собственной волей.

Панель управления перед ней выглядела как логово какого-то механического чудовища: десятки кнопок, рычагов, мигающих лампочек. Нина никогда в жизни не управляла кораблём. Она умела выбирать шёлк по оттенку, различать сорта мармелада и давать указания слугам. Но сейчас...

«Красная кнопка. Зелёный рычаг. И... ещё что-то...»

Она вспоминала, как Син, смеясь, тыкал в эти приборы, бормоча что-то про «интуицию пилота». Она вспоминала, как его пальцы летали по панели, легко и уверенно. Как будто корабль был живым и слушался только его.

— Если он мог, — Нина сжала кулаки, — то и я смогу. Ради него.

Она нажала на красную кнопку.

ВЖЖЖЖ!

Двигатели корабля загудели. Панель управления засветилась. Лампочки замигали.

— Да! — Нина подпрыгнула от радости. — Работает!

Она нажала на синюю кнопку.

ВЖЖЖЖ!

Корабль резко дёрнулся в сторону.

КРЯК!

Металлический борт соседнего припаркованного корабля помялся, словно консервная банка. Искры полетели во все стороны.

На улице, рядом с повреждённым кораблём, стоял пират с кружкой в руке. Его глаза расширились. Кружка выпала из рук и разбилась о камни.

— Эй! Придурок, ты что творишь?! — заорал он, выбегая на улицу. — Это же мой корабль! Мой! Я на него три года копил!

Но корабль Дана уже не слушал. Турбины повернулись, и судно полетело вперёд, над расщелиной каньона, оставляя за собой облако пыли и крики разъярённого пирата.

— ВЕРНИСЬ! Я ТЕБЯ НА КУСКИ РАЗОРВУ! — орал пират, размахивая кулаками.

Нина вцепилась в штурвал. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь.

"Син… Держись… Я иду…"

Тем временем на эшафоте…

Дан лежал на разбитых досках эшафота, словно кукла, выброшенная из игры. Его тёмно-красная жилетка, висела лохмотьями, обнажая изуродованный торс. Кровь — из носа, из ушей, из уголков рта — рисовала на досках причудливые узоры. Но грудь поднималась. Медленно. Тяжело. С упрямством человека, который ещё не сказал последнее слово.

«Как же мне победить…» — мысль металась в голове, словно птица в клетке. — «Этот тип… он слишком силён…»

Его зрачки, расширенные, отражали небо каньона — узкую полоску голубого между ржавыми стенами скал. Где-то там, за облаками пыли, была Лейла. Была его мечта. Но сейчас… сейчас он даже кулак сжать не мог.

А пираты не дремали.

— УРААА! — раздался хоровой рёв.

Десятки грязных рук схватились за балки эшафота. Десятки ног в грязных сапогах топали по деревянным ступеням. Они полезли вверх, как тараканы на мусорную кучу, жадные до лёгкой добычи. Сабли сверкали. Глаза горели кровожадным азартом.

— Капитан! Мы сейчас их порвём!

— Кровь! Кровь! Кровь!

Но тогда… раздался звук.

ШШШШШШК…

Медленный, веерный, зловещий — звук стали.

Все замерли.

На краю эшафота стоял Син. Его ладонь сжимала рукоять сабли, которую ему бросил старик-раб.

— Эй, Взрывакер, — голос Сина был тихим, но он прорезал шум, как лезвие бритвы. — Ты хотел меня убить? Тогда подходи. Я прямо здесь.

Взрывакер медленно отряхнул руки. Фиолетовый камень, вплавленный в его грудь, заколыхался, запульсировал — тук-тук-тук — словно второе сердце, голодное к разрушению.

— Ха! — капитан оскалился, обнажая золотой зуб. — С удовольствием, Либератор!

Он шагнул вперёд и…

БУМ!

…хлопнул ладонью по земле.

Взрыв прокатился по деревянному полу, словно удар гигантского барабана. Доски эшафота вздрогнули. Дан покатился в сторону, едва не свалившись с помоста. Взрывная волна устремилась прямо в Сина — но тот уже двигался.

Он оттолкнулся от перил, развернулся в воздухе, словно чёрная птица, и приземлился в трёх метрах от эпицентра. Сабля сверкнула, описав идеальную дугу.

СВИИИИИ!

Лезвие прошло в миллиметре от шеи Взрывакера. Капитан отшатнулся, чувствуя, как воздух обжигает кожу.

— Чёрт… — прошипел он.

Но Син не остановился. Он уже был в движении — плавном, неумолимом, как прилив.

ДЗЫНЬ!

Сталь встретилась с кулаком. Не с плотью — с кулаком, окружённым фиолетовой аурой камня G. Искры полетели фонтаном, освещая лица обоих бойцов.

— Неплохо! — Взрывакер ухмыльнулся, вытирая кровь с губ. — Но для победы этого мало, Либератор!

Он вытянул руку вперёд и сжал воздух.

— ВЗРЫВНАЯ ВОЛНА!

Пространство перед его ладонью сжалось — визуально, осязаемо, словно кто-то смял лист бумаги — а затем…

ВЗРЫВ!

Ударная волна ударила в Сина. Он подлетел, приземлившись на одно колено, сабля вонзилась в доску, останавливая его падение. На плече потекла кровь. Он зашипел — но тут же выпрямился.

Пираты, уже добравшиеся до середины эшафота, вдруг остановились. Их ноги замерли. Их глаза расширились.

В глазах Сина горел огонь. Не ярость. Не безумие. А вера. Та, перед которой дрожат даже голодные псы.

«Подойдёте — умрёте», — говорил этот взгляд без слов.

— Чего встали?! — заорал кто-то сзади. — Помогайте капитану! Их двое, а мы — орда!

Никто не шевельнулся.

Тишина повисла над площадью, густая и тяжёлая, словно предгрозовая.

И в эту тишину…

Гигантская тень накрыла площадь, словно небо решило упасть.

Все замерли.

Пираты, застывшие с поднятыми саблями. Рабы, прижавшиеся друг к другу в леденящем ожидании. Син, чей меч ещё секунду назад свистел в воздухе, замирая в полу-выпаде. Даже Взрывакер — этот самоуверенный вулкан в человеческом обличье — отвлёкся от собственного хохота и поднял голову.

Над ними, в вышине, где воздух пах озоном и пеплом, пролетал корабль.

Тот самый.

Ржавый, кривой, похожий на истребитель, которого избили металлическими трубами и заставили лететь против воли. Он покачивался из стороны в сторону, описывая в воздухе дуги, достойные пьяного альбатроса. Из одной турбины валил чёрный дым, из другой — искры. Антенны дрожали, люки хлопали, и казалось, что вот-вот всё это развалится на сотни гремящих обломков.

— Э-э-эй… — Дан приподнялся на локтях среди щепок эшафота, его глаза расширились до размеров тарелок. — Это… это же мой корабль?!

Син, стоявший рядом, не отводил взгляда от небес. Его красные глаза — те самые, что минуту назад горели яростью Либератора — теперь были полны искреннего, почти детского недоумения.

— Чей это… корабль? — спросил он, словно боясь услышать ответ.

Корабль — если это можно было назвать управляемым полётом — рванул вниз по дуге. Его борт прошёл в двух метрах от крыши соседнего здания. Черепичная кровля взметнулась вверх, словно её поднял ураган. Пираты, стоявшие на балконе, разлетелись в разные стороны криком, который смешался с войном турбин.

— А-А-А! МОЯ ГОЛОВА! — завопил кто-то, ныряя в бочку с ромом.

— БЕЖИМ! ОН СБРАСЫВАЕТ БОМБЫ! — взвизгнул другой, спрятавшись за трон Взрывакера.

Третий просто стоял, разинув рот, смотря, как металлическое чудовище проносится в метре над его носом, осыпая его искрами и ржавыми болтами.

Взрывакер замер. Его фиолетовый камень на груди — тот, что ещё секунду назад пульсировал бешеной мощью, готовой снести полпланеты, — потускнел. На его лице, обычно искажённом самодовольной усмешкой, впервые за весь бой появилось нечто, похожее на… растерянность? Или, может быть, даже на обиду.

— Какого чёрта… — пробормотал он, и в этих трёх словах не было ни гнева, ни угрозы. Только искреннее, глубокое недоумение человека, чьё крушение мира началось не с кулака противника, а с летающего металлолома.

А корабль, не обращая внимания на хаос, пролетел дальше. Вглубь каньона. Прочь от площади. Прочь от битвы. Его турбины вылит, оставляя за собой дымный след, похожий на кривую дорожку, нарисованную пьяным богом.

Тишина.

На площади повисла атмосфера, в которой можно было бы резать ножом — если бы кто-то осмелился двинуться.

Дан и Син переглянулись.

— У тебя… — Син медленно повернул голову, его меч ещё дрожал от недавнего удара. — У тебя есть ещё кто-то на корабле?

— Нет! — Дан энергично замотал головой, тут же пожалев об этом, потому что мир закружился. — Только я и Эмма! А, точно! — он щёлкнул пальцами, и на его лице вспыхнула озарение, сменившееся ужасом. — Ещё мелкая девчонка!

Син моргнул.

— …Мелкая девчонка?

— Ну да! — Дан развёл руками, словно это объясняло всё. — Мы её забрали у пиратов! Не знаю даже, как зовут!

Тем временем в переулке…

Эмма влетела в переулок — и тут же поняла: тупик.

Стены сомкнулись, как челюсти древнего хищника. Высокие, облезлые, без единой двери. Только мусорные баки да тени, что тянулись от неё к противоположной стене, словно пальцы мёртвеца.

— Ну-ну, крошка, — за спиной послышался шипящий голос. — Конец дороги.

Мэш вышел из полумрака. Его тощее тело извивалось змеиным изгибом, глаза горели хищным блеском гиены. Хлыст на поясе шевелился, словно жилое существо, голодное по коже.

— Ты и твой жёлтый придурок ответите перед капитаном.

Эмма резко развернулась. Рука мелькнула у бедра.

— Я тебе уже говорила, червяк! — её голос звенел, как удар кинжала о металл. — Я не при делах!

ПЬЮ! ПЬЮ! ПЬЮ!

Три лазерных луча врезались в воздух. Но там, где секунду назад была голова Мэша, осталась лишь дымка. Он изогнулся — спина согнулась под невозможным углом, торс закрутился в воздухе, и пули просвистели мимо, лишь обжигая пыль.

— Змеиная хватка, — прошипел он, выпрямляясь с хрустом позвонков. — Неужели думала, что попадёшь?

Эмма стиснула зубы. Палец вновь нажал на спуск.

— Тогда лови ещё!

Но Мэш был быстрее. Его рука взметнулась, и хлыст свистнул в полумраке.

СВИИИИИШ!

Кожаный змей укусил запястье Эммы точно в нерв. Бластер вылетел из пальцев, описал дугу и с глухим БУХ врезался в стену. Искры посыпались, как фейерверк.

— Вот и всё, крошка, — Мэш шагнул вперёд, наматывая хлыст на кисть. — Теперь ты...

Он не договорил.

Потому что солнечный свет внезапно исчезло.

Огромная тень накрыла переулок, будто кто-то выключил свет. Мэш замер, хлыст повис в воздухе. Эмма подняла голову.

И увидела его.

Корабль Дана — ржавое корыто, которое по чуду держалось в небе — пролетал прямо над крышами. Нос кренился вправо, дым валил из левого двигателя, корпус покачивался, словно пьяная муха. Из иллюминатора выглядывало маленькое светлое пятно — кто-то очень усердно махал руками, словно отбиваясь от панели управления.

Эмма замерла. Её глаза расширились до размеров десертных тарелок.

— Нина... — выдохнула она, и голос дрожал от смеси ужаса и бешенства. — Эта маленькая... ЗАСРАНКА!

Мэш, заворожённый апокалиптическим зрелищем, не заметил, как Эмма напряглась. Её свободная нога оттолкнулась от камня, корпус развернулся в воздухе, и чёрный сапожок, словно пушечное ядро, врезался ему прямо в челюсть.

ГРОХОТ!

Мэш отлетел, как чучело, пробил спину о стену и рухнул лицом в пыль. Хлыст выпал из ослабевших пальцев.

— Вот тебе, придурок! — Эмма потёрла запястье, глядя вслед кораблю, который нёсся дальше, едва не задев антенны. — Нина! Я же просила НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!

Но раздумывать было некогда.

Шорох.

Мэш пошевелился. Медленно. Его пальцы вцепились в камень. Голова поднялась — из разбитого рта капала кровь на пыль, но улыбка... улыбка стала ещё шире, зловещей.

— Хороший удар, — прохрипел он, вставая на колени. — Но я не так прост.

Его рука потянулась за спину. Не за хлыстом. За чем-то другим.

Щёлк.

Эмма увидела оружие — бластер, покрытый инеем. Из дула валил холодный пар, и воздух вокруг него трещал от мороза, покрывая камень белым налетом.

— Ледяной бластер, — Мэш прицелился. Рука была неподвижна, несмотря на разбитую челюсть. — Разработка Космического Совета.

— Погоди...

ПЬЮ!

Луч вырвался из дула — не красный, а ослепительно бело-голубой. Эмма попыталась отпрыгнуть, но нога, та самая, что только что врезалась в челюсть Мэшу, не послушалась. Холод схватил лодыжку, как стальная пасть.

— А-А-А-А!

Лёд полз вверх с ужасающей скоростью. Сапожок хрустнул и покрылся белым панцирем. Щиколотка. Голень. До колена. Эмма дёрнулась — бесполезно. Ледяная глыба приросла к камню, сковывая её, как древние кандалы.

Мэш поднялся. Шатаясь. Кровь сочилась изо рта, но глаза горели победой. Он приготовил хлыст к бою и шагнул вперёд. Тень от его тощего тела упала на Эмму, как саван.

— Похоже, крошка — его голос стал мягким, как шёлк над лезвием, — твой побег закончен.

Эмма замерла. Ледяной плен сковывал ногу. Бежать было некуда.