Golden Planet (гет)

Глава 1. Кулак Справедливости и золотой кулон

Космос. Бесконечная, дышащая тьма, усеянная мириадами звёзд — словно песчинки в великой пустыне вечности. И среди этих звёзд существует одна особенная планета, скрытая от людских глаз. Планета, исполняющая желания, подобно божественному проведению — Golden Planet.

Существует легенда, что лишь 4 странника смогли отыскать её тысячу лет назад. И никто до сих пор не знает, как им удалось найти её, а также какие чудеса они смогли там обрести. Чтобы снова отыскать её, 4 странника составили карту и разделили её между собой на четыре равные части. Лишь снова собрав их вместе, можно узнать точные координаты Golden Planet.

Никто не знает, где эти четверо спрятали свои части карты. Поэтому все искатели приключений ринулись искать эти части, дабы составить путь, ведущий к заветной мечте — планете, исполняющей желания.

Но наша история немного о другом…

По улице городка в сторону причала бежал маленький мальчик. Его ярко-жёлтые волосы, похожие на растрепанный одуванчик, развевались на ветру. Он бежал навстречу кораблю, который уже готовился взлетать.

Причал представлял собой огромную площадку из металлических плит. Корабли низко левитировали над водным бассейном, отражающим небо, как зеркало.

Дан добежал до причала, однако опоздал. Корабль уже был на небольшой высоте, и турбины выли, как раненые звери.

Из иллюминатора выглянула девочка. У неё был печальный взгляд, а по щекам катились слёзы.

— Эй! — кричал Дан, протягивая руку. — Постой! Я же ещё тебе не сказал, что я тебя люб…

Рёв турбин заглушил его слова. Корабль поднялся выше, затем совершил быстрый гиперскачок, оставив после себя лишь голубой след в небе.

— Не-е-е-т! — Дан упал на колени и ударил кулаком по металлическому настилу. — Проклятье!

БУМ!

Земля на мгновение вздрогнула. Металлические плиты причала прогнулись вокруг его кулака, словно от удара гигантского молота. Местные испугались, подумав, что это землетрясение.

За спиной парня появилась девочка со светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. Её звали Эмма.

— Дан, не переживай. Она обязательно… — не успела она договорить, как Дан перебил её.

— Вернётся?! — на его лице выступали слёзы и нотки раздражения. — Лейла никогда не вернётся! Я понял по ее глазам, и прощальному подарку!

Дан вытер слёзы рукавом, поднялся с колен, вытянул руку, сжатую в кулак, и направил её в небо.

— Клянусь, я обязательно найду тебя! — говорил он, глядя в небеса. — Даже если мне придётся пересечь все галактические системы! И когда я найду тебя, то обязательно скажу тебе о своих чувствах!

Эмма посмотрела на Дана с мягкой улыбкой. А затем он достал из-под шеи футболки кулон, напоминавший по форме треугольник — металлический кусочек золотистого цвета. Это был последний подарок Лейлы.

— Я обязательно отыщу тебя… — прошептал он.

* * *

7 лет спустя……

Планета ZY.

Она знаменита своими прекрасными джунглями, среди которых обитают опасные хищники. Гигантские изумрудные деревья тянули свои ветви к небу. Воздух здесь был густым, влажным, пахнущим озоном и сладким нектаром хищных цветов.

Дикие джунгли. Звуки природы. Поистине природная тишина…

И вдруг загадочная тень пробежала по земле, нарушая эту замечательную тишину. Затем, следом пробежала вторая тень. Спустя мгновение, следом за ними промелькнуло большое количество теней. Это были рысемедведи, твари размером с грузовик, с рыже-коричневой шерстью и оскалом, полным иголок.

— Эмма, ты как?! — спросил парень, повернув на бегу голову к бегущей позади него спутнице.

Это был Дан. Ему уже 19. Его ярко-жёлтые волосы слиплись от пота. На нём была лишь тёмно-красная кожаная жилетка, накинутая на голый торс, потёртые джинсы и тяжёлые ботинки. На шее, прямо на смуглой коже, поблёскивал золотой треугольный кулон — его главная святыня.

— А-а-а-а! Беги быстрее! — кричала девушка, обращаясь к нему.

Это была Эмма. Ей 21 год. Её светлые волосы были собраны в тот самый небрежный пучок. На ней была короткая тёмная жилетка, расстёгнутая поверх белой футболки, оставляя оголённый пупок и плоский живот, исцарапанный ветками. Короткие джинсовые шортики и чёрные сапожки до щиколотки дополняли её дерзкий образ.

И пока девушка кричала, парень не заметил на своём пути ветку.

БАМ!

Он споткнулся и чуть не упал лицом в грязь.

— Аха-ха! Смотри по сторонам, придурок! — сквозь смех, пробегая мимо, сказала Эмма.

И вдруг парень схватил её за руку. И они снова продолжили бежать от надвигающейся угрозы. Однако путь их продлился недолго. Впереди их ожидала отвесная скала, обрывающаяся в бездонное ущелье. Обрыв.

— Не говори мне, что мы здесь умрём! — сказала Эмма, запыхавшись.

— Хаха! Да всё будет хорошо!

Эмма посмотрела на парня разгневанным взглядом. Но быстро успокоившись, перевела взгляд на кусты, из которых они недавно выбежали. Звук приближающейся опасности становился всё громче.

— Дан, если со мной что-то случится… — голос Эммы дрогнул.

— Знаю, знаю, — кивнул он, не оборачиваясь. — Ты не дашь мне потратить наши сбережения на элитный крем для лица.

— Я тебя убью! — взвизгнула она.

Из джунглей показались головы неизвестных существ. Это были большие рысемедведи рыже-коричневого цвета. Они медленно приближались к своей добыче, щёлкая зубами, полными иголок.

Но вдруг позади них разнёсся дикий рёв. Все эти звери замерли в испуге, ожидая чего-то. Их уши прижались, хвосты поджались.

— О, кажись, главный показался! — сказал Дан, нервно сглотнув.

Тем временем Эмма спряталась за спиной парня, вцепившись в его кожаную жилетку.

Грохот приближался, приближался… Из джунглей вышло огромное чудовище. Оно было больше других в разы. Цвет его меха был чёрным, как сама бездна, а грива походила на острые шипы. Все звери попятились. Чудовище начало медленно подходить. От него пахло смертью.

— А-а-а-а! Сделай что-нибудь! — Эмма начала трясти руку Дана.

— Сейчас! Только отцепись!

Парень сделал шаг вперёд, навстречу монстру. Затем, став перед ним, закрыл глаза.

«Сконцентрируйся…»

Монстр стал подходить ближе. Дан всё ещё стоял с закрытыми глазами. Он начал сжимать руку в кулак. В его сознании что-то отозвалось — маленькая звёздочка, которую он пытался зажечь силой воли уже не первый месяц. Но сегодня… сегодня она не хотела гореть.

Чудовище уже начало атаку. Парень резко открывает глаза.

— Сейчас! Кул…

БАМ!

Удар! И вот Дан летит в сторону и впечатывается в ствол гигантского дерева, сползая вниз.

Эмма начала трястись от страха и медленно отступать. И вот, когда её нога оказалась на краю обрыва, она остановилась.

Чудовище приближалось к ней, ехидно облизываясь.

— З-з-з-знаешь, я не вкусная! — поглядывая в обрыв, сказала Эмма. — Я… я… Мы не хотели вас беспокоить! И вообще, я на диете! Только салаты!

Монстру было всё равно, да и вряд ли он понимал человеческую речь. Он уже было хотел напасть. Как вдруг….

— Эй, ты! Мрысь! — кидая кокосы, сказал Дан. — Мы ещё не закончили!

Последний летящий кокос попал чудовищу прямо между глаз.

БДЫЩ!

От этого удара монстр пришёл в такую ярость, что забыл про Эмму и с рёвом бросился на Дана. Тот стоял неподвижно. На его лице была безумная, дерзкая улыбка.

— В этот раз точно выйдет! — он опять закрыл глаза, сжал кулак.

И тут что-то щёлкнуло внутри него. В его сознании маленькая звёздочка вдруг вспыхнула ярко-жёлтым светом. Мышцы Дана налиты свинцом. Воздух вокруг него, казалось, стал тяжелее. Золотой кулон на его шее на долю секунды вспыхнул тусклым, но горячим светом.

Монстр сделал рывок и…

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ! — Дан ударил кулаком в лицо чудовища.

Всё на миг застыло вокруг. Звук был таким мощным, что, казалось, лопнули перепонки у самой Эммы. Монстр застыл в воздухе, а затем спустя мгновение пулей отправился в полёт.

Чудовище врезалось в скалу на другой стороне ущелья. От удара из-под его лап буквально посыпались искры, а сам он сполз на землю, потеряв сознание.

Остальные рысемедведи переглянулись, тихо пискнули и, поджав хвосты, ретировались в джунгли.

Дан выдохнул, разжал кулак и рухнул на землю.

— Кто следующий? — слабо усмехнулся он, глядя на убегающих зверей.

Девушка подошла, пнула его ботинок и протянула руку.

— Идиот! Пойдём на корабль.

* * *

Космический корабль Дана напоминал развалившееся судно, которое держится на честном слове. По форме он напоминал старый истребитель, обшитый ржавым металлом, с торчащими антеннами и мигающими лампочками.

Эмма быстро зашла в рубку корабля, отряхиваясь от пыли и грязи.

— Чтобы я ещё раз сюда сунулась?! Да не в жизнь!

— Ха-ха! Ну и что тут такого? — сказал Дан, садясь в кресло пилота.

— Что такого?! Мы чуть не погибли там!!!

— Да ты преувеличиваешь! С моей силой… — Дан начал нажимать на кнопки.

— Да, с твоей силой… — перебила его Эмма. — …с твоей силой, которая черт угадаешь, когда работает! Вчера ты мог поднять камень, а сегодня тебя бьёт медведь!

— Мне просто нужно больше тренироваться!

Корабль начал набирать высоту. Эмма села в кресло штурмана, что было рядом.

— Ну и зачем мы в это всё ввязались?! Надо было угнать корабль у отца, а не брать кредит— начала ныть Эмма. — Это ты во всём виноват!

Эмма стукнула кулаком Дана по плечу.

Корабль уже находился в космосе. Из иллюминаторов было видно планету ZY. Её бледно-зелёный цвет быстро уменьшался, пока Дан не активировал гиперскачок. Звёзды растянулись в длинные белые линии.

В кабине пилота было тихо. Дан сидел за рулём, изредка поглядывая на Эмму. Она была расстроена, прикладывая холодный компресс к царапине на животе.

— Слушай, а что если… — пытался подбодрить спутницу Дан. — А впрочем, неважно.

Дан достал из-под шеи кулон. Золотой треугольник поблёскивал в свете приборов. Дан стал пристально смотреть в него, погружаясь в воспоминания, связанные с его обещанием.

Пик. Пик. Пик.

Дан продолжал смотреть на свой кулон.

— У нас звонок, Дан, — объявила Эмма.

Дан отошёл от своих воспоминаний. Взглянув на панель управления, он нажал на мигающую зелёную кнопочку. На панели корабля появилась миниатюрная голограмма толстого старика. У него были мешки под глазами, а лысина сверкала так ярко, что, казалось, могла заменить собой звезду.

— О, это вы, мистер Теру! Как у вас дела? — начала лебезить Эмма, изображая на лице ангельскую невинность.

— Да, как ваша нога? — присоединился Дан.

Старик строгим видом продолжал смотреть на них.

— Как обстоит вопрос с моим заказом? А? — спросил серьёзным тоном Теру.

— Это, как бы сказать… — начала Эмма, но замешкалась.

Дан заметил это и порылся в кармане джинсов. Он достал из кармана металлический шар, он был немного меньше яблока, покрытый ржавчиной и мазутом.

— Мистер Теру, смотрите, что мы нашли в их логове!

Теру протер глаза.

— Старый усилитель оружия? Тоже мне находка. Он ничего не стоит! Вашей задачей было добыть шкуры зверей, а не собирать всякий хлам! Вы идиоты, ни на что не способны! Такими темпами вы никогда не выплатите мне долг за корабль!

Дан и Эмма поникли. Была тишина, лишь звуки полёта нарушали её. Старик Теру посмотрел на ребят. Вздохнул, почесав лысину.

— Ладно, так уж и быть! Дам вам последний шанс. Я скинул вам координаты. Это "Невидимка". Планета Вотер. Ваша задача — забрать очень ценный груз, который будет там ждать. Задачка для таких как вы, проще некуда…

* * *

Некоторое время спустя, в космосе….

— Планета Вотер? — Эмма нахмурилась, глядя в голограмма-карту. — Одна из тех планет, что не обозначены на карте? Чувствую, что для нас это добром не кончитсься!

— Пока есть свободное время, пойду помедитирую, — Дан встал из кресла и вышел.

— Не переусердствуй! Надеюсь, это наше последнее задание… — пробормотала Эмма.

Дан сел в отдельной комнате и принялся медитировать. Он был погружён в своё сознание. В нём он видел множество звёзд и созвездий.

— Сконцентрируйся! Ну же! — сказал Дан.

Перед его взором светился маленький огонёк. Это была маленькая звёздочка в далеком космосе. Когда Дан напрягся, она начинала мерцать чуточку сильнее.

— Так, уже почти, почти!

Как вдруг…

— Эй, Дан! Мы на месте! — послышался голос Эммы, извне.

Звезда, которую пытался зажечь Дан, потускнела. Он вышел из своего сознания. Вздохнул, с разочарованием.

— Блин, вот облом! А ведь почти прорвался на следующий уровень! — Дан поднялся и пошёл к Эмме.

Войдя в кабину пилота, Дан сел рядом. Его настроение было поникшим.

— Не получилось? — спросила Эмма, видя его поникший вид.

— Ага. Мне надо больше тренироваться. Мне кажется, что чего-то не хватает, или же кто-то мешает?

— Если ты про меня, я тебе по башке настучу!

Эмма направила корабль вперёд. Неожиданно нос корабля прошёл сквозь невидимую преграду, похожую на мерцающую нефтяную плёнку. Пространство искривилось, словно кто-то смял лист бумаги.

— Потом будешь об этом думать, смотри! — Эмма указала в окно. — Планета Вотер собственной персоной!

Их взору открылась большая пустынная планета с каньонами и засохшими оазисами. Ржаво-красные скалы, испещрённые глубокими трещинами, тянулись до горизонта.

— Странно, — пробормотала Эмма. — Здесь же должна быть везде вода? Тогда почему планету зовут Вотер?

— Может, кто-то прикольнулся с названием?, — пожал плечами Дан.

Но Эмма не ответила. Она смотрела на скалы, и ей казалось, что они смотрят в ответ.

Спустившись на корабле немного ниже, ребята заметили небольшой городок, расположенный в глубине каньона, словно зазубрина на ржавом ноже. Они приземлились на поверхности каньона недалеко от остальных кораблей.

Перед тем как выйти, Дан и Эмма переглянулись.

— Дан, постарайся не накосячить…

Дан лишь ухмыльнулся, поправляя жилетку.

Дверь корабля с шипением опустилась. Они вышли наружу. Палящее солнце ударило в глаза.

Спустившись с корабля, к ним навстречу вышел незнакомец. Он был одет в нелепый светло-синий плащ с хлыстом на поясе — одежда, которая совершенно не вязалась с палящей пустыней. На его поясе была эмблема, в виде черепа. Первая мысль, что посетила Эмму и Дана: они, кажись, встретились с пиратами.

— Вы от старика Теру? — хрипло спросил незнакомец.

— Ага! — кивнул Дан.

— Капитан ждёт вас, следуйте за мной!

Наши друзья пошли вперёд за провожающим. Когда они подошли к краю пропасти, их встретил грузовой лифт, опускающийся вниз. Став на платформу, они стали опускаться вниз, во тьму. При спуске они видели в каньоне весь городок, как на ладони. Он был наполнен людьми и старыми развалинами. Стены домов были покрыты шрамами от бластерных выстрелов.

Спустившись вниз, их путь продолжился. Дан и Эмма шли вперёд, попутно оглядывая город. Местные жители — шрамолицые пираты, контрабандисты и отбросы галактики — провожали их тяжёлыми взглядами.

Затем они остановились. В центре улицы стояла шайка бандитов. Проходя мимо них, у Эммы пробежали мурашки от их взглядов, в них читались нехорошие намерения. Один из бандитов — здоровый детина с механическим глазом — слишком нагло посмотрел на её оголённый живот.

Эмма лишь угрожающе улыбнулась, положив руку на кобуру с бластером. Бандит тут же отвёл взгляд.

— Не нравится мне здесь! Долго нам ещё идти? — спросила Эмма у сопровождающего.

— Почти на месте, крошка, — ухмыльнулся тот, не глядя на нее.

Ребята остановились перед большим зданием. Это было огромное, широкое сооружение в центре огромной пропасти, украшенное черепами и неоновыми вывесками. Все здание напоминало администрацию города, если она раньше таковой была.

Эмма и Дан оглянулись. Их стали окружать бандиты. Они ехидно улыбались. Это был недобрый знак. Дан настороженно достал из кармана кожаные перчатки. На них был вышит инициал «D». Он начал медленно натягивать их, принимая боевую стойку.

«Если начнётся драка… бить надо первым.»

Бандиты медленно стали приближаться.

— Спокойно, друзья, спокойно!

Дан и Эмма посмотрели на странную фигуру, стоявшую у входа в здание.

— Ну разве так у нас принято встречать гостей? — посмеявшись, сказал тот человек, обращаясь к пиратам.

Все бандиты дружно подхватили этот смех.

Как оказалось, это был капитан. На голове была капитанская пиратская шляпа с эмблемой черепа. Короткие светлые волосы. На нём была одета открытая жилетка, демонстрирующая мускулистое тело. Его грудь была оголена, и на груди виднелся осколок камня фиолетового цвета, вплавленный прямо в плоть.

— Ах да, где мои манеры? Я капитан шайки пиратов “Смайл” — Взрывакер!

Странно… Этот камень поблёскивал каким-то нездоровым светом.

Эмма представила себя и брата.

— Вы же за девчонкой, так? — спросил предводитель.

— Да! — ответила Эмма быстро, не понимая о чем речь. — Это мы! Погодите, за какой девчонкой?

— Разве вам старикан ничего не сказал про заказ? — спросил главарь, усмехаясь.

Он и его приспешники начали все смеяться. Затем он махнул рукой, и все затихли.

— Эй, Мэш! — обратился капитан к спутнику, что вёл Дана и Эмму. — Приведи её.

Тот, кивнув, молча ушёл.

— Так, стоп! Что-то я совсем не понимаю. Нас послали забрать не какой-то прибор или типа того, а маленькую девочку?! — обратилась Эмма к Дану.

— Видимо, да! — сказал серьёзно Дан, помолчав мгновение, добавил — Неужели старик Теру…

— Извращенец?! — в один голос прокричали Дан и Эмма. Затем на их лицах выступило отвращение.

Тем временем где-то в космосе, на своей станции, старик Теру внезапно чихнул так сильно, что его лысина на мгновение стала розовой.

— Кто-то меня вспоминает… — пробормотал он, вытирая нос платком.

Наши герои посмотрели на смеющегося предводителя.

— Меня поражает то, что вы ничего не знаете! Это так забавно! Видать старикан вам не сильно доверяет, раз ничего не сказал! Впрочем мне без разницы, заказ был оплачен.

Спустя мгновение пришёл Мэш. Он тащил за собой маленькую девочку лет двенадцати, у которой были завязаны руки. На шее был одет браслет подчинения, на котором мигал маленький огонёк. Такие браслеты носят рабы, и в случае побега он мог уничтожить носителя. Для пленницы у неё был нормальный внешний вид, опрятная одежда, словно ее сегодня похитили из особняка.

— Капитан, она опять сопротивлялась! — сказал Мэш, толкая её вперёд.

— Это вам так с рук не сойдёт, подлецы! — плюнула девочка.

— Надеюсь, ты не причинил ей вреда? А то старик не заплатит вторую половину! — сказал Взрывакер, открывая бутылку алкоголя.

— Я никуда не полечу без своего друга! — заявила пленница, глядя на капитана пиратов, который быстрыми глотками употреблял алкоголь.

Дан и Эмма вопросительно посмотрели на неё.

Тем временем Мэш снял с её шеи браслет. Главарь, допив бутылку, выбросил её за спину. Затем он серьёзным и пристальным взглядом посмотрел на девочку. Эта картина была похожа на то, как хищник смотрит на свою испуганную жертву. Девочка от такого взгляда поникла и немного начала дрожать.

— Передайте Тэру, что мы свою часть сделки выполнили. Остальное за ним, можете валить! — махнув рукой, сказал Взрывакер.

Дан и Эмма подошли к девочке.

— Ну всё, пойдём, — вежливо обратилась Эмма к девочке, беря её под руку.

Дан посмотрел на капитана подозрительным взглядом. Ему что-то не нравилось. Камень на его груди. Он обладатель силы G?

Дан и Эмма пошли обратно к кораблю, сопровождая девочку по улице. Дану не давали покоя мысли, касаемо этих пиратов. А маленькая девочка с неохотой шла за руку с Эммой.

— Эй, пошли скорее! Скоро начнётся казнь! — крикнул один из пиратов.

Несколько человек побежали в сторону, откуда только что шли наши герои.

Девочка неожиданно остановилась. Дан и Эмма обратили на это внимание.

— Что такое? — вежливо спросила Эмма.

— Пожалуйста… помогите, — прошептала девочка.

— Не поняла… — проговорила Эмма.

— Пожалуйста, помогите моему другу! — громким голосом произнесла девочка, на её глазах начали выступать слёзы. — Помогите Сину! Он… он Либератор!

И тут мир вокруг Дана остановился.

Буквально.

Звуки каньона стали далёкими. Сердце Дана забилось так громко, что он слышал только его. Его зрачки расширились.

“....Трюм космического рабовладельческого корабля в космосе. Юного Дана с его дедушкой везут в трюме рабовладельческого корабля.

И вдруг — взрыв. Корпус корабля разрывает. Сквозь дым и огонь выходит ОН. Высокий мужчина с шрамом через всё лицо. В руках — огромный меч.

— Не бойся, малыш, — говорит он, и его голос звучит как колокол свободы. — Меня зовут Самуил Джастис. И я — Либератор.

Он протягивает Дану руку.Маленький Дан берёт его за руку. И в этот момент понимает: этот человек — его спаситель. Его кумир. Его…”

— Дан, только не наделай глупостей! У нас нет времени, мы должны лететь к Теру!

— Я? Да брось! Когда это я… — Дан замешкался, а затем резко развернулся к пиратам, и на его лице появилась та самая, безумная и дерзкая улыбка. — Я мигом! Мне просто нужно в туалет!

Девочка удивленно посмотрела на него, но в её глазах зажглась надежда.

Тем временем…

Глубоко под песками планеты Вотер, в сырых, тёмных катакомбах, пахло кровью и ржавчиной. Факелы на стенах бросали дрожащие тени, превращая узников в клетках в призраков.

Множество висящих цепей придавали этому месту неприятную атмосферу, а также множество клеток, наполненных людьми, среди которых можно встретить детей и стариков, а также взрослых мужчин и женщин.

Мимо этих клеток прошли два пирата. Люди взаперти злобно смотрели на них. Миновав эти косые взгляды, пираты остановились перед клеткой, в которой сидел человек. Из-за темноты мало чего было видно. Кроме как цепей, которые сковывали этому человеку руки и ноги.

— Ну что, отродье! Пора на выход! — сказал пират, открывая клетку. — Вечеринка в твою честь скоро начнётся!

Пленник молча сидел. Он был одет в лохмотья, его голова была опущена. Длинные тёмные волосы закрывали лицо.

Но когда охранник дёрнул цепь, мужчина медленно поднял голову. В полумраке блеснули его глаза — красные, как раскаленные угли. И на губах заиграла широкая, совершенно сумасшедшая улыбка. Он не выглядел побеждённым. Он не выглядел сломленным.

— Наконец-то, — тихо произнёс он, и его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Я уж думал, вы никогда не придёте.

Охранники переглянулись. Им вдруг стало очень, очень холодно.

* * *

Дан побежал обратно, его ботинки стучали по металлическим плитам городка.

— Ваш парень мне поможет? — спросила девочка, глядя на Эмму.

— Что?! — Эмма закатила глаза. — Нет, это мой тупоголовый братец — Дан Колд. А я Эмма Колд. И да, поможет. А мы пока попробуем потихоньку свалить отсюда, пока он не накосячил.

Девочка немного улыбнулась в сторону, куда направился Дан.

"Надеюсь, ты найдёшь дорогу обратно, тупица", — подумала Эмма, уводя девочку дальше

Дан бежал по улице в сторону, откуда они пришли. По пути ему никто не попадался — все отправились смотреть на казнь. Дан резко затормозил. Пыль из-под его ботинок поднялась облаком.

— Так, а бежать-то куда? — спросил он сам у себя, почесав затылок.

Перед глазами Дана простиралась длинная улица, уходящая вглубь каньона. Большое количество переулков и перекрёстков застали его врасплох.

— Блин, что-то я подзабыл, в какой стороне мы были, — Дан начал чесать голову активнее. — А ладно, пофиг. Пойду туда, не знаю куда.

Дан побежал, свернув в правый переулок.

— Джастис! Джастис! — кричал Дан, оглядываясь по сторонам. — Я иду, держись!

И вдруг Дан услышал странные крики.

Впереди стояло здание, оно было песчаного цвета, с колоннами, покрытыми засохшими растениями, чем-то напоминающими кораллы. Над входом висела вывеска с изображением черепа, скрещённого с хлыстом. У входа стояли двое охранников. Они стояли и о чем-то говорили, лениво переминаясь с ноги на ногу.

— Блин, отстой! Все веселье пропускаем! — ныл один, молодой пират с татуировкой якоря на шее.

— Остынь! — ответил второй, постарше, с шрамом через щёку. — Нам сказали охранять рабов!

— Да знаю я! Это так раздражает! Эй, смотри, — пират указал на приближающегося к ним парня.

Они мигом достали бластеры.

— Здравствуйте! — Дан остановился перед ними, широко улыбнувшись. — Уважаемые, не поможете мне? Я ищу своего друга, он Либератор! Не знаете, где он?

Пираты переглянулись.

— Да конечно подскажу! — ухмыльнулся молодой.

Дан обрадовался.

— Он находится в месте….не твоё собачье дело! — пират начал смеяться, второй его поддержал.

— А где это место, или это название заведения? — не понял шутку Дан.

— Ты тупой или как? — засмеялся второй пират и, выйдя вперёд, толкнул Дана в грудь, раздраженно.

— Ребят, сорян, — Дан чесал затылок с неловкой улыбкой, будто в чем-то провинился. — Шуток я и вправду не понимаю. Да и вообще, я страдаю топографическим кретинизмом. Но… — он наклонил голову, и его улыбка стала опасной. — Вернёмся к главному. Где сейчас находиться Либератор Джастис?

— Кто? — спросили оба в унисон.

Дан улыбнулся с раздражением. Жилка на его виске подрагивала.

— Ясно! Тогда вы не будете против, если я войду и посмотрю внутри?

Пираты разгневались. Помимо бластеров, они достали сабли из киберсплава, лезвия которых засветились голубым светом.

Дан натянул свои перчатки с инициалом "D" на кисти рук.

— Знал, что вы будете не против.

С обратной стороны двери послышались звуки выстрелов и ударов.

Тем временем внутри этого здания…

В тёмной комнате, пахнущей кровью и ржавчиной, на верёвке висел молодой парень. Его ноги были свободны, на нём были рваные шорты. Пот стекал с его накаченного тела. Спина парня была в царапинах и синяках — такие обычно остаются после сильного избиения. Ему было на вид лет семнадцать, короткие чёрные волосы слиплись от пота.

— Боюсь, следующий раунд пыток я не вынесу, — говорил парень, болтаясь на верёвке.

Затем он осмотрелся. Никого в комнате не было. Эта комната была чем-то похожа на камеру пыток. На стенах колыхались цепи. На столе, который стоял недалеко от парня, лежали хлысты, а также металлические дубинки.

Убедившись, что здесь никого нет, парень посмотрел в сторону двери. Было тихо. В стене рядом с дверью была норка.

— Эй, Линк! — сказал пленник, глядя в норку. — Линк!

Из норки выглянула чья-то мордочка. Это был лимуройд — маленький пушистый зверёк размером с кошку, с большими зелёными глазами и длинным хвостом. Его шерсть была изумрудно-зелёного цвета, а на кончике хвоста виднелся маленький огонёк.

— Выходи, не бойся! Всё чисто!

Лимуройд медленно, неуверенно начал вылезать из своей норки.

— Вот так, молодец! Иди сюда, и помоги мне выбраться!

Осмотревшись и убедившись, что всё спокойно, Линк начал бежать в сторону парня.

— Отлично! Давай, скорее!

Но неожиданно дверь отворилась с грохотом. Дверь задела малыша лимуройда, и тот отлетел в сторону. Во время полёта лимуройд отдал честь парню, как будто прощаясь с ним, как в последний раз. Далее его тушка с писком ударилась об стену.

— Линк! Не-е-ет! — протянул парень. — Не покидай меня!

В комнату вбежал Дан.

— Самуил? Ты здесь? — спросил он, оглядываясь.

Дан оглядел комнату. Ему в глаза бросился парень на верёвке.

— Ты не Самуил! — задумчиво сказал Дан.

— Да, как видишь!!! — сказал парень с раздраженным взглядом, направленным в сторону, куда улетел его маленький зверёк.

— А, ну тогда ладно, до скорого! — Дан развернулся и собирался выбегать.

— Эй, постой, постой! Слушай, я не знаю, кто ты такой и кого ищешь, но не мог бы ты мне помочь? — парень указал на верёвки.

— Сорян, у меня нет на это времени!

— Стой! Я знаю, где держат рабов, им нужна моя помощь.

Это была отчаянная попытка.

Дан остановился.

Дан не колеблясь подошел и помог парню, разорвав верёвки одним движением.

Освободившись, парень побежал в сторону , где лежало бездыханное тело зверька.

— Линк! Линк, ты в порядке? — он взял зверька на ладошки.

Зверёк продолжал лежать неподвижно, высунув язык. Но затем зашевелился и открыл один глаз.

— Ах ты ж, мелкий засранец! Опять меня надул! — засмеялся парень, подбрасывая лимуройда вверх, а после ластясь головой о его шерстку.

Дан стоял и смотрел на них с любопытством.

— Меня Зиком звать! А этого малыша — Линк! — сказал парень, подходя к Дану.

Зик был высоким, худощавым парнем с короткими чёрными волосами. Его глаза были карими, но в них горел какой-то странный огонёк — словно он всё время что-то замышлял. На нём не было верхней одежды, которая могла бы прикрыть открывающийся мускулистый торс в круглых синяках.

— Дан Колд! Приятно познакомиться! — Дан пожал руку Зику. — А теперь веди меня к рабам, у меня мало времени!

— Ты прав! Надо выдвигаться, пока надзиратель не вер…

Неожиданно в дверях появилась подкаченная женщина. Она была огромной — почти два метра ростом, с мускулами, которые могли бы раздавить камень. На ней было одето обтягивающее красное платье, которое подчёркивало её мускулистое тело. Её лицо было покрыто боевой раскраской, а на голове виднелась повязка с черепом. Но самое странное были её губы — неестественно большие, пухлые, ярко-красные, словно она только что съела дюжину вишнёвых пирожков.

— И куда же вы собрались, красавчики? — спросила женщина, похотливо облизывая свои губы.

У Зика пробежали мурашки по телу. Даже у Линка, сидящего на плече Зика, шерсть встала дыбом.

Дан вопросительно посмотрел на женщину, затем повернулся к Зику.

— Зик, а кто это? Твоя знакомая? — спросил Дан, указывая пальцем на женщину.

— Да с чего бы?! — Зик был напуган до глубины души. — Это надзиратель рабов — т Мадам Кисс! Она… она…

— Эй, красавчик! — сказала она своим грубым голосом, глядя злобными глазами на отвернувшегося Дана. — Невежливо поворачиваться к красивой девушке спиной!

Затем незнакомка нанесла сильный удар кулаком в торс Дана.

Дан согнулся от полученного урона, однако после отпрыгнул назад к Зику. Кашлянув, он выпрямился и вытер кровь с уголка рта.

— А мощный у неё удар… — пробормотал он, глядя на Зика, и на его синяки на теле.

Затем Дан посмотрел на её губы, которые были сильно вытянуты. Дан кое-что понял.

— Да ну на! Только не говори, что твои синяки, Зик, это… — начал Дан.

— Мои… за… — Мадам Кисс сделала шаг вперёд.

УДАР!

Дан еле успел увернуться, отклонившись в сторону. Кулак женщины прошил воздух там, где секунду назад была его голова.

— …со… — продолжила она, нанося второй удар.

УДАР!

Дан отпрыгнул назад, но женщина была быстрой для своих размеров. Её кулак задел его плечо, и Дан отлетел в сторону, врезаясь в стену.

— …сы….. любви! — закончила она, делая губы уточкой.

Дан почувствовал на коже легкий холодок.

Женщина мигом схватила Дана за его жилетку. После чего приподняла его вверх. Она была настолько сильна, что смогла поднять взрослого парня одной рукой.

— Я вас никуда не отпущу! — прорычала она, её глаза горели безумием. — Особенно тебя, желтоголовый! Тебе повезло, что ты в моём вкусе!

Дан висел, как маленький котёнок в пасти своей матери. Его ноги болтались в воздухе, а руки беспомощно цеплялись за её гигантский кулак.

— Эй! Поставь меня! Это нечестно! — возмутился он.

— Знаешь, что я делаю с красавчиками в моем вкусе? — она сделала губы уткой. Они, как будто, стали немного больше обычного. Затем они медленно начали приближаться к Дану.

"Не, не, не! Мой первый поцелуй должен принадлежать Лейле!" — думал про себя Дан, в панике оглядываясь.

— Держись, Дан! — крикнул Зик, атакуя надзирателя дубинкой.

Однако женщина успевает её схватить. Зик опешил назад, бросив держаться за дубинку.

— Милашка Зик, и что это ты творишь, а? — она была немного в ярости.

Зик улыбнулся.

— Прости, мадам Кисс, но нам с новым другом пора на выход! — его взгляд был направлен на плечо женщины.

Женщина посмотрела на своё плечо. На нём сидел Линк, ехидно улыбаясь.

— Когда ты…

Дан всё с самого начала видел, как перед ударом Зика, малыш Линк сделал прыжок на плечо. Удар дубинкой был отвлекающим манёвром.

Линк приподнял свой хвост и странно напрягся. А затем…

Зеленый воздух ударил в ноздри женщине. Это был не просто газ — это был концентрированный запах, пахнущий смесью тухлых яиц, горелой резины и чего-то ещё более отвратительного.

— Фу-у-у-у, как это мерзко, и не капли мило! — Мадам Кисс отпустила Дана, затем обоими руками зажала нос, однако не успела вовремя, зеленый воздух уже попал в легкие. Её глаза закатились, колени подогнулись, и она потеряла сознание, упав на землю с грохотом, чуть ли не придавив собой Дана.

— Спасибо за помощь! — сказал Дан, выбираясь из-под её гигантского тела.

— Это Линка благодарить нужно! Запах, испускаемый лимуройдами, способен не только на это… — Зик посмотрел на женщину. — Пошли, пока она не очнулась!

Оба начали выходить, однако они услышали звуки позади. Глаза Мадам Кисс открылись, и она начала медленно приходить в себя, поднимаясь с земли.

— Вот чёрт! Похоже, вони было недостаточно! — закричал Зик, мигом выбегая из комнаты.

Выбежав из комнаты, Зик и Дан заперли дверь, подперев ее железной трубой.

На мгновение ребята выдохнули, однако сильные удары по двери с обратной стороны привели их в чувство. Дверь затрещала под натиском разъярённой надзирательницы.

— Надолго этой двери не хватит! Следуй за мной! — сказал Зик.

Ребята ринулись бежать по длинному коридору. На стенах были закреплены лампочки, которые бросали тени. Воздух пах сыростью и страхом.

Зик заметил впереди металлическую дверь.

— Нам туда! Необходимо вскрыть эту дверь!

Дан разогнался и со всей силы ударил дверь кулаком.

БУМ!

Металлическая дверь от полученного урона вылетела с петель и упала на пол с грохотом.

— Так тоже подойдет! Но как у тебя получилось, она же металлическая? — удивился Зик, глядя на вырванную с корнем дверь.

Дан лишь ухмыльнулся, потирая кулак.

— Скажем так... у меня есть свои методы.

Они были внутри огромного помещения, напоминающего ад на земле. Десятки ржавых клеток, скрепленных цепями, тянулись до самого потолка. Воздух здесь был тяжёлым, пахло кровью, потом и отчаянием. Тусклые факелы на стенах бросали дрожащие тени, превращая узников в призраков.

Десятки измождённых лиц, сотни глаз, полных надежды и страха, смотрели на них. Некоторые пленники прижались к прутьям клеток, их пальцы побелели от напряжения. Другие шептали молитвы, третьи просто плакали от счастья, что кто-то наконец пришёл.

— Самуил! Самуил Джастис, ты здесь? — кричал Дан, оглядываясь по сторонам.

Ответа не было.

— Самуил Джастис? — переспросил один из пленников, старый мужчина с седой бородой, прикованный к стене цепями. — Знакомое имя!

Дан быстро подбежал к старику. Его глаза горели надеждой.

— Старик, ты знаешь, где он?!

Дан взял цепи голыми руками и порвал их, словно они были сделаны из пастилы. Металл звякнул, падая на каменный пол.

Старик удивлённо моргнул, потирая затёкшие запястья.

— О-о-о... парень, у тебя что, руки из стали?

Зик, стоявший позади, лишь ухмыльнулся. Он уже не удивлялся.

— Старик, что там с Джастисом? Ты знаешь, где он? — спрашивал Дан, в глазах был блеск надежды и наивной детской радости.

— Прости, парень, я не знаю, где он, — покачал головой старик. — Я слышал это имя от нашего спасителя — Сина. Он Либератор! В разговоре он неоднократно упоминал это имя. Может, он тебе подскажет!

— Понял, принял! Спасибо, старик! — Дан быстро пожал руку слабого старика, чуть не сломав ему кисть. — Эй, Син, отзовись!

— Да тише ты! — пробовал заткнуть Дана Зик, освобождая пленников из клеток. — Мы на вражеской территории! Да и к тому же, будь он здесь, старик бы тебе сказал.

— Да, верно, твой друг верно говорит! — ответил старик, потирая свои затёкшие запястья. — Его увели на казнь, на главную площадь!

— Тогда я поспешу! — объявил Дан, разворачиваясь к выходу.

— Хороший план! — поддержал Зик, освобождая детей из клетки. — А мы пока освободим остальных!

Вдруг воздух стал тяжёлым. Зика пробирали мурашки размером с кулак. Из-за необычных пыток у него выработался инстинкт, который кричал об опасности. Его кожа покрылась потом, а волосы на затылке встали дыбом.

— Это уже слишком! Красавчики! — раздался грубый голос.

В проходе стояла Мадам Кисс. Её убийственная аура внушала страх всем пленникам, с кем она уже имела честь "общаться". Некоторые узники начали дрожать, другие прижались к стенам клеток, третьи просто закрыли глаза, не желая смотреть на неё.

— Тётя, прости, мне некогда, надо спасать кое-кого от казни! — Дан приготовился к бою. Его перчатки на кистях немного потрудились от сжатых кулаков.

Дан стал в боевую стойку, которую практикуют в карате. Правая рука была прижата к груди, левая слегка изогнута в локте и вытянута вперёд. Его жёлтые волосы развевались, хотя ветра в помещении не было.

— Дан, будь осторожен! — кричал Зик, прячась за клеткой.

Линк, сидевший на плече Зика, трясся от страха, подтверждая слова напарника. Его зелёная шерсть встала дыбом, а хвост поджался.

Дан сильно улыбнулся. Кажется, у него появился новый друг, кроме сестры, который о нём беспокоится.

— Сейчас ты огребёшь, ПОЦЕЛУИ ЛЮБВИ! — Мадам Кисс начала атаку.

Её сильные руки внушали мощь. Она делала сильные взмахи руками, словно мельница.

СВИИИ!

Дан еле-еле успел уклониться, отклонившись в сторону. Кулак женщины прошёл в сантиметре от его носа, оставляя за собой след из воздуха.

— Стой на месте, засранец, чтобы я смогла тебя чмокнуть от души! — удары продолжались.

БАМ!

Уклоняясь, Дан видел, как её удары попадали на пол и стены. На местах её атак оставались сильные вмятины. Камень трескался, металл гнулся. Если такой удар попадёт по человеку, перелом рёбер был обеспечен.

Пленники в клетках начали кричать, некоторые закрывали глаза, другие молились.

— Беги, парень! — кричал один из узников.

— Она слишком сильна! — вопил другой.

Дан решил идти в атаку. Он сконцентрировался внутри сознания. Внутренняя звезда, которую он пытался зажечь, стала мерцать. Дан почувствовал прилив сил. Его мышцы налились свинцом, воздух вокруг него стал тяжелее.

«Сейчас! Сейчас я смогу!»

Дан принял удар на себя, отбив левой рукой её атаку. Её кулак встретился с его предплечьем, и Дан почувствовал, как его кости затрещали. Но он не отступил. Своей правой он сильно ударил в пресс Мадам Кисс.

БУМ!

Удар пришёлся точно в цель. Но…

— И это всё?! — ухмыльнулась надзирательница.

Дан был в недоумении. Его кулак, который мог отправить в полёт рысемедведя, даже не сдвинул её с места.

Мадам Кисс напрягла тело. Её мускулы вздулись, платье затрещало по швам.

— Смотри, как надо бить!

Кулак Мадам Кисс стал больше от сильного сжатия. Его размер увеличился вдвое, превратившись в гигантскую каменную глыбу.

Дан был готов принять удар. Его глаза расширились, но он не отступил.

«Это... это невозможно!»

— МЕГА-ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ! — прорычала Мадам Кисс, замахиваясь своим гигантским кулаком.

Дан отпрыгнул назад, но удар был слишком быстрым. Кулак прошёл в сантиметре от его лица, и воздушная волна отбросила его назад. Дан врезался в стену, оставив в ней вмятину в форме своего тела.

— Дан! — крикнул Зик.

— Ихи-хи... — слабо усмехнулся Дан, выбираясь из стены. — Мощно...

Пленники ничего не могли поделать. Их дух был сломлен. Они могли лишь наблюдать, прижавшись к прутьям клеток, как их спаситель получает удар за ударом. Некоторые закрыли глаза. Другие шептали молитвы. Третьи тихо плакали, зная, что сейчас всё кончится.

Дан лежал в стене, в которую впечатался от удара Мадам Кисс.

— Ихи-хи... — слабо усмехнулся Дан. — Мощно…

Но где-то глубоко внутри, в его сознании, маленькая звёздочка мерцала. Она не хотела гаснуть.

Дан чувствовал, как его звезда внутри сознания стала стабильной. Не вспыхивала, не мерцала — горела. Ровным, тёплым, жёлтым светом.

— Ну наконец-то… — тихо прокомментировал Дан, выдирая себя из стены.

Камни посыпались вокруг него.

Он поднялся. Его ноги дрожали, но стояли твёрдо.

Мадам Кисс увидела, что парень поднимается, и её глаза расширились. Предшественники, получавшие МЕГА-ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ, не выживали. Никогда.

— А ты крепкий, красавчик! — усмехнулась она, облизывая свои огромные губы. — Не то что эти отбросы!

Она указала на пленников. Те поникли, опустив головы. Дети в клетках прижались к родителям. Старики закрыли лица руками.

Отбросы.

Это слово ударило Дана сильнее, чем любой кулак.

— Слышь, тёть! — возмутился Дан.

Рабы удивлённо подняли головы.

— Не смей оскорблять их!

Мадам Кисс наклонила голову, словно рассматривая забавную игрушку.

— Ха! Ты смеешь указывать мне? — она сделала шаг вперёд, и пол затрещал под её весом. — Отбросы есть отбросы. Они были рождены, чтобы я их ломала! Чтобы они знали своё место!

— Знаешь… — Дан шатался,и шел медленно вперед. — Я тоже был рабом.

Тишина.

Мадам Кисс замерла. Пленники замерли. Зик замер.

— Когда я был маленьким, — продолжил Дан, и его голос стал низким, — меня били кнутом за то, что я медленно носил мешки. Мне надевали ошейник. Мне говорили, что я — ничтожество. Что я рождён, чтобы служить.

Он сжал кулаки. Перчатки с буквой «D» заскрипели.

— Но один человек протянул мне руку. Он сказал: «Хочешь быть свободным?» И я понял… Свобода — это не то, что тебе дают. Это то, что ты берёшь сам.

Он поднял голову. Его глаза горели.

— Они не отбросы. Они такие же свободные, как и все!

Рабы почувствовали силу в словах своего спасителя. Один за другим они начали поднимать головы. Кто-то сжал кулаки. Кто-то выпрямился. А старый дед, которого Дан освободил первым, тихо прошептал:

— Либератор…

Мадам Кисс моргнула. Затем рассмеялась. Громко, противно, так, что эхо разнеслось по всему залу.

— Ха! Ты смеешь указывать мне?! — она сделала шаг вперёд, и каменный пол треснул под её ногой.

Дан остановился и молчал. Его кулаки сжимались так, что кожа на костяшках побелела. Он был готов к бою.

— Ты знаешь, почему я так люблю свою работу? — Мадам Кисс наклонилась вперёд, и её глаза заблестели безумным огнём. — Потому что каждый крик, каждый стон, каждая слеза — это доказательство. Доказательство того, что я существую!

Она раскинула руки, и её мускулы вздулись под красным платьем.

— Я родилась в трущобах планеты Мусор-7! Меня били, продавали, использовали! Я была никем! Никем, понимаешь?! У меня нет камня G, нет великой семьи за спиной, нет проклятой родословной! Я — пустое место!

Её голос сорвался на крик.

— Но когда я здесь… когда я вижу, как эти черви корчатся от боли… я чувствую себя богиней! Я — единственная, кто решает, кому жить, а кому умереть! И никто, НИКТО не посмеет отнять у меня это!

Мадам Кисс ринулась в бой.

— СЕРИЯ ПОЦЕЛУЕВ ЛЮБВИ!!!!

Мадам Кисс стала наносить множество прямых ударов кулаком. Каждый удар был как таран — тяжёлый, сокрушительный, способный пробить стальную стену.

БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!

Первый удар — Дан отклонился влево. Кулак прошёл в миллиметре от его щеки, и воздушная волна обожгла кожу.

Второй удар — Дан присел, и кулак Мадам Кисс врезался в колонну позади него. Камень разлетелся на куски.

Третий удар — Дан отпрыгнул назад, и кулак ударил в пол, оставив кратер глубиной в полметра.

— Стой на месте, засранец! — кричала Мадам Кисс, нанося удар за ударом. — Дай мне тебя поцеловать!

Четвёртый удар — Дан подставил левое предплечье. Удар пришёлся по кости, и Дан почувствовал, как его рука онемела. Но он не отступил.

«Сейчас…»

Пятый удар — Мадам Кисс замахнулась правой рукой, вложив в удар всю свою массу. Это был её коронный приём — удар, после которого не оставалось даже мокрого места.

Но Дан ждал именно этого.

Он шагнул вперёд, прямо навстречу удару.

— Что?! — глаза Мадам Кисс расширились.

Дан пропустил её кулак мимо своего плеча, одновременно входя в её защиту. Его правая рука оттянулась назад.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

Удар пришёлся прямо в пресс Мадам Кисс.

БУУУУМ!

Сила удара была такой, что воздух вокруг них взорвался ударной волной. Прутья клеток погнулись. Лампы на стенах погасли. Потолок посыпался камнями.

Мадам Кисс не выдержала. Её тело согнулось пополам, ноги оторвались от земли, и она полетела. Пробила стену. Пробила вторую стену. Третью. Её тело прокладывало тоннель через всё здание, сметая всё на своём пути.

Наконец, она вылетела наружу, на улицу каньона.

Тишина.

Все рабы и Зик с Линком стояли в полном шоке.

Зик вылез из-за клетки. Его рот был открыт так широко, что туда мог бы поместиться Линк целиком.

— Ты смог… — прошептал он. — Неужели ты…?

Дан выдохнул. Его левая рука затреслась, раны от ударов дали о себе знать. Кровь потекла из носа, из уголков рта. Но он стоял.

— Да, — улыбнулся он. — Я обладатель силы G.

Он посмотрел на пролом в стене. Сквозь него виднелось небо каньона и выход.

— А, точно! Чуть не забыл! — Дан хлопнул себя рукой по лбу. — Надо срочно на казнь!

Дан побежал в проделанный пролом, который сделала Мадам Кисс своим телом. Пыль ещё не осела, и он скрылся в облаке обломков, крича на бегу:

— Зик, освобождай рабов! Я скоро вернусь!

Зик хотел пойти за ним, но замер. Его лицо побледнело. Его глаза расширились. Он хлопнул себя по лбу.

— Вот чёрт… Я забыл сказать ему, что Взрывакер тоже обладатель силы G!

Линк, сидевший на его плече, грустно кивнул.

Старый дед, которого Дан освободил первым, подошёл к Зику. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах горел огонь.

— Парниш… Ты знаешь, куда он побежал?

— На главную площадь, — вздохнул Зик. — Спасать своего друга — Либератора!

Старик кивнул. Затем он повернулся к остальным рабам. Десятки измождённых лиц смотрели на него.

— Братья и сёстры… — сказал старик, и его голос, хриплый и слабый, вдруг стал твёрдым, как сталь. — Этот парень не просто сломал стены. Он сломал наши цепи. Не те, что на руках. Те, что в головах.

Он поднял обрывок цепи над головой.

— Мы не отбросы! Мы свободные! И сегодня мы будем сражаться, как сражался он и Либиратор!

Рабы закричали. Кто-то подхватил обломки стен. Кто-то вырвал цепи из пола. Кто-то нашёл брошенное оружие пиратов.

Зик посмотрел на них. Затем на Линка. Затем на пролом, куда убежал Дан.

— Ну что, мелкий… — ухмыльнулся он. — Похоже, у нас тут бунт.

Линк радостно пискнул и встал на задние лапки, отдавая честь.

Тем временем на главной площади…

Площадь была огромной, вымощенной потемневшими от времени каменными плитами. По её периметру стояли старые здания с облезлыми фасадами, украшенными черепами и ржавыми флюгерами в виде пиратских шляп. В центре возвышалась конструкция, напоминающая эшафот — грубо сколоченный помост из тёмного дерева, украшенный гирляндами из костей и выцветшими знамёнами с символом весёлого черепа, скалящегося во весь рот.

Это была работа команды "Смайла". Когда-то давно, по слухам, они были весёлыми пиратами, которые грабили и пели песни. Теперь от них остались только кости и смех, ставший зловещим.

Возле эшафота толпились сотни пиратов. Они орали, размахивали кулаками, бросали в пленника тухлыми фруктами и камнями. Кто-то держал в руках кружки с дешёвым алкоголем. Кто-то уже нарезал себе места получше, чтобы видеть, как будет литься кровь.

На троне из драгоценностей — грубо сваренном из золота, серебра и рубинов, которые, казалось, вот-вот развалятся — восседал Взрывакер. Огромный пират с взрывным характером.

Взрывакер лениво крутил в пальцах бокал с янтарной жидкостью. Его маленькие, хитрые глазки блестели от предвкушения.

Перед ним, на коленях, стоял пленник.

Длинные тёмные волосы закрывали его лицо. Цепи сковывали его руки и ноги, а на шее красовался тяжёлый ошейник с мигающим красным огоньком. Его одежда была изодрана, на теле виднелись следы пыток. Но он не дрожал. Он не молил о пощаде.

Над ним занёс саблю Мэш — высокий, тощий пират с лицом гиены и хлыстом на поясе. Его сабля была покрыта зазубринами — видимо, он любил, чтобы его жертвы умирали долго.

— Последние слова, Либератор Син? — усмехнулся Взрывакер, отхлёбывая из бокала.

Пленник медленно поднял голову.

И засмеялся.

— Ахаха! Аха-ха-ха!

Смех был странным — не истеричным, не безумным. Скорее… усталым. Как у человека, который увидел что-то очень знакомое и очень смешное одновременно.

Толпа замерла. Пираты переглянулись. Кто-то нервно сглотнул.

Взрывакер заткнул толпу одним жестом — поднятой рукой.

— Чего смешного, предсмертная истерика? — спросил он, и его голос стал опасным, как взведённый курок. — Или ты уже сошёл с ума от страха?

— Вовсе нет, — пленник покачал головой, и его тёмные волосы упали на лицо. — Так… просто вспомнил, какой раньше была эта пиратская шайка "Смайла", при прошлом капитане.

Он поднял голову, и в его глазах — красных, как раскалённые угли — не было ни страха, ни боли. Только насмешка.

— Помню, вы пели песни. Делили добычу. Смеялись над своими шрамами. А теперь? — он обвёл взглядом толпу. — Теперь вы просто собаки на цепи. И самый злобный из вас — тот, кто держит поводок.

Тишина.

Потом — рёв. Толпа зашипела, засвистела, заорала. Кто-то бросил в Сина камень. Тот отскочил от его лба, не причинив вреда.

Взрывакер медленно поставил бокал. Его лицо покраснело. Кулаки сжались так, что костяшки побелели. Фиолетовый камень на его груди начал пульсировать, словно сердце, готовое вырваться наружу.

— Ублюдок… — прорычал он. — Ты пожалеешь об этих словах.

Он поднялся с трона. Его тень упала на эшафот, накрывая Сина, как саван.

— Мэш! УБЕЙ его!

Мэш ухмыльнулся, обнажив зубы. Он занёс саблю над головой пленника. Лезвие засветилось в лучах заходящего солнца.

— С удовольствием, капитан!

Син закрыл глаза.

«Ну вот и всё, — подумал он. — Жаль, что не получилось всех спасти…»

Мэш сделал замах. Сабля со свистом пошла вниз.

И в этот момент…

СВИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ......

Громкий свист разрезал воздух.

Потом — грохот.

Стена соседнего здания рядом с эшафотом взорвалась. Каменные блоки разлетелись в пыль. Деревянные балки треснули, как спички. Толпа пиратов отшатнулась, заорав от ужаса.

А из пыльного прохода, сделанного чьим-то телом, вылетело… что-то.

Оно летело по дуге, вращаясь в воздухе, и с грохотом врезалось прямо в Мэша.

БАМ!

Мэш, не успев опустить саблю, был сбит с ног. Сабля вылетела из его рук и воткнулась в деревянный помост в сантиметре от шеи Сина. Пират отлетел на несколько метров, врезаясь в толпу своих же подручных.

Все замерли.

Взрывакер привстал со стула, его глаза расширились.

— Какого черта?!

Пыль медленно оседала. И в проломе стены, в облаке каменной крошки, показался силуэт.

Человек.

Он стоял, расставив ноги, с кулаками на бёдрах.

Это был Дан.

Дан Колд.

Он улыбался. Широко. Безумно. Дерзко. Той самой улыбкой, которая говорила: "Я пришёл. И теперь вам не поздоровится".

— Сорян, что опоздал! — крикнул он, поднимая большой палец вверх. — Не город, а прям здоровый лабиринт!

Взрывакер поднялся. Медленно. Его тень накрыла Дана целиком, как парус над лодкой.

— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЗДЕСЬ ЗАБЫЛ?! — голос Взрывакера сдвинул плиты эшафота. — Старик заплатил. Сделка. Закрыта. Ты. Свалил. Отсюда.

Дан почесал затылок, глядя на него снизу вверх, как турист на достопримечательность.

— А! Сорян, чутка заблудился! — он широко улыбнулся. — Город у вас, конечно, тот ещё — прямо лабиринт какой-то! Я думал, тут хотя бы указатели висят, а то ходишь как...

— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ПОВЕРЮ В ЭТУ ЧУШЬ?! — кулаки Взрывакера побелели.

Дан развёл руками, изображая примирение.

— Я не ищу проблем! Честно-честно! — он показал пальцем на Сина,— Я просто хочу, чтобы вы отпустили всех пленников. По-быстрому, так сказать.

Син в цепях слегка приподнял голову. Его красные глаза встретились с глазами Дана — на мгновение.

Тишина.

Потом толпа пиратов лопнула смехом.

— ХА-ХА-ХА! — один из них чуть не подавился ромом. — Слышали?! Он хочет, чтобы мы отпустили наши деньги!

— Это шутка?! — вопил другой.

— Пацан, ты серьёзно?! — третий вытирал слёзы.

Дан опустил руки. Улыбка сошла с его лица, как маска. То, что осталось, было твёрже металла причала.

— Я что-то смешное сказал?

Взрывакер замер. Потом медленно прошёлся по эшафоту, и каждый его шаг гулко отдавался в каньоне.

— Ты... — он остановился в трёх метрах. — Ты влетел на мою планету. Покалечил моих людей. Сорвал казнь. А теперь ты... ты хочешь, чтобы я отпустил рабов?

— Ну... — Дан пожал плечами. — Если вам не сложно. Мне бы не хотелось драться... но если придётся — я не против!

— ХОРОШО! — Взрывакер раскинул руки. — Я позволю тебе забрать пленника и уйти. Если ты меня победишь...

— О, дак это за просто! — Дан потёр кулак о кулак. — Я как раз размяться хотел!

И он ударил.

Не дослушав.

БАМ!

Кулак врезался Взрывакеру в челюсть. Тот отшатнулся, чуть не упал с эшафота.

Неловкая тишина.

Толпа замерла.

— ЭЙ?! — Взрывакер выпрямился, и его лицо стало цветом спелой сливы. — КАКОГО ЧЁРТА?! Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛ!

— А, — Дан моргнул, искренне удивлённый. — Ты ещё что-то говорил?

— Я СКАЗАЛ "ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ ПОБЕДИШЬ"! — слюна летела изо рта Взрывакера. — А ТЫ, ЖЁЛТЫЙ ПРИДУРОК, ДАЖЕ НЕ ДАЛ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ УСЛОВИЕ! ЭТО НЕЧЕСТНО!

— Ну... — Дан почесал затылок. — Какое условие?

— ЗА ОДНУ МИНУТУ! — Взрывакер тряс кулаком. — Одну минуту! Победишь за минуту — уйдёшь живым!

Толпа ожила. Кто-то достал часы, кто-то — подзорную трубу.

— ДЕСЯТЬ! ДЕВЯТЬ! ВОСЕМЬ! — загудели пираты.

Син в цепях приподнялся. Его голос был тихим, но он прорезал шум, как лезвие.

— Дан. Будь осторожен. Его сила... Он обладатель силы...

— Всё будет в порядке! — Дан не обернулся. Он сжал кулаки, и в его глазах зажглась та самая звезда. — Я его за минуту уложу! Ну... может, за минут и 10 секунд. Но точно уложу!

— СЕМЬ! ШЕСТЬ! ПЯТЬ! — считала толпа.

Взрывакер сорвал с себя верхнюю одежду. Пираты ахнули: тело в шрамах, худое, но стальное. Фиолетовый камень выпирал на груди и пульсировал, как сердце зверя.

— Ну что, жёлтый! — он расставил ноги. — Покажи мне, на что ты способен!

— ЧЕТЫРЕ! ТРИ!

Дан рванулся вперёд. Звезда внутри него горела жёлтым светом.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

— ВЗРЫВНАЯ ВСПЫШКА!

БУМММММ!

Кулаки сошлись. Огненный шар взметнулся к небу. Ударная волна разметала пиратов, как кегли. Кто-то влетел в бочку с ромом, кто-то — в стену.

Дан чуть не потерял сознание. Рука онемела до плеча. Из носа потекла кровь.

Но он улыбался.

— Ты... — прохрипел он, поднимая голову. — Так ты обладатель силы G?

Взрывакер ухмыльнулся, вытирая кровь с губ.

— А ты думал, я камень для красоты ношу? — он постучал по фиолетовому кристаллу. — Способность моего камня — "Взрыв". Всё, к чему я прикасаюсь, взрывается. Всё.Камень. Металл. И даже...

Он коснулся доски под ногами Дана.

— ...земля под твоими ногами.

БУМММ!

Дан подлетел в воздух, кувыркаясь. Взрывакер схватил обломок пола и швырнул в парящее тело.

БУМ!

Второй взрыв. Дан проломил пол эшафота и исчез под досками. Дымок повалил из щели.

— Дан! — цепи Сина звенели.

— Кажется, я победил, — Взрывакер отряхнул руки. — Так, на чём мы остановились? Ах да. На твоей казни.

Он подошёл к Сину. Ладонь приблизилась к голове пленника. Камень светился всё ярче.

— Сейчас ты останешься без башки, Либератор.

Син закрыл глаза.

БАМ!

Из дыры в эшафоте вырвалась рука. Обнажённая, в шрамах, с перчаткой, на которой вышита буква «D». Доски разлетелись в щепки.

Дан вылез. Жилетка в клочья. Из носа кровь.

Но он улыбался. Той самой, безумной, от которой даже пираты невольно отступили на шаг.

— У меня ещё есть законные тридцать секунд! — он вытер кровь рукавом. — Ты же не думал, что я так просто сдамся? Я не люблю сдаваться.

Взрывакер замер. Его глаза расширились.

— Ты... ты что, железный?!

— Нет, — Дан встал во весь рост. Золотой кулон на шее поблёскивал. — Я просто не люблю, когда кто-то обижает моих друзей и рабов. И вообще — кого попало. Это неправильно.

Он сжал кулак. Звезда внутри вспыхнула так, что, казалось, сквозь кожу пробился свет.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ: ВТОРОЙ ЗАХОД!

— Придурок... ХОЧЕШЬ ЕЩЁ? ТОГДА СДОХНИ!

Взрывакер рванулся вперёд. Ладонь тянулась к лицу Дана.

«Коснись — и взорви».

Но Дан не отступил.

Он пошёл навстречу.

* * *

Зик нёсся по пролому, который Мадам Кисс проделала своим телом. Стены были вмяты, балки торчали, как сломанные рёбра. За ним — толпа. Десятки паршивых, полуголых тел, дышащих пылью и яростью.

— Сюда! — Зик махнул рукой, не оборачиваясь. — Прямо и налево. Площадь. Там ваши спасители развлекаются без нас.

Старик, того самого, что Дан освободил первым, вырвался вперёд. Его ноги едва держали, но спина — ровная, как штык. В кулаке — обломок цепи. Он поднял его над головой, и ржавое железо заблестело в полумраке.

— Братья! Сёстры! — голос его хрипел, но не дрожал. — Там, впереди, наши люди рискуют шкурой! За нас! А мы что — побежим прятаться?!

— Но мы слабые! — крикнула женщина, прижимая ребёнка к груди. — У нас нет оружия! Ни мечей, ни бластеров!

Зик остановился. Повернулся. Посмотрел на неё сверху вниз, как на наивную девчонку.

— Оружие? — он фыркнул. — Сила духа, вот наше оружие!!! И оно поможет нам победить!!!!

Толпа замерла.

Линк на плече Зика встал на задние лапки, отдал честь и пискнул так громко, что эхо прокатилось по коридору.

Старик сжал обломок цепи. Его глаза заблестели.

— За свободу! — заорал он.

— ЗА СВОБОДУ! — взорвалась толпа.

Они ринулись вперёд, через пролом, на свет. На площадь.

Зик остался стоять в полумраке пропуская всех вперед. Пыль оседала на его голом торсе. Он посмотрел пленникам вслед, хмыкнул и пнул камешек.

— Вот идиоты, — пробормотал он.

Линк спрыгнул на землю, ткнулся носом в его лодыжку и вопросительно пискнул.

— Что? — Зик пожал плечами. — Я сказал им, как есть. Если б у них были мечи — я бы сказал другое. — Он повернулся в противоположную сторону, туда, где виднелся выход на улицу. — Это не наша война, Линк. У нас есть еще незаконченное дело….

Линк посмотрел на убегающую толпу, потом на Зика. Зверёк кивнул. Похоже, он согласен.

— Бежим, пока эта губастая тётка не очнулась, — Зик рванул вперёд. — У меня есть план, как сбежать с планеты.

Они скрылись в темноте коридора, оставляя за спиной крики, грохот и чужую для них победу.

* * *

Тем временем на эшафоте…

— ВЗРЫВНОЙ КУЛАК!

Дан отпрыгнул в сторону. Кулак Взрывакера ударил в пустоту, но воздух сам по себе взорвался от силы взмаха — огненный след остался в пространстве.

И в этот момент на площадь ворвалась волна.

Не пираты. Не рейнджеры. Люди.

Десятки, сотни рабов. С обломками цепей в руках, с пустыми кулаками, с глазами, в которых горел огонь, потухший годами назад.

— Братья! — старик, того самого, что Дан освободил первым, размахивал ржавой цепью, как знаменем. — Поможем нашим спасителям!

Син, всё ещё в кандалах, приподнялся. Его красные глаза расширились.

— Вы…?

— Либератор! — крикнул кто-то из толпы.

— ЗА СВОБОДУ! — взорвался хор голосов.

Пираты, готовившиеся к казни, замерли. Их руки дрогнули. Они привыкли бить безоружных. Но эти люди… эти люди уже не были безоружными. У них была злость. И она тяжелее любого меча.

Взрывакер обернулся. Его челюсть отвисла.

— Чего встали, как истуканы?! — он сжал кулаки, и камень засветился бешенством. — В бой! Это же наши деньги! Наш товар!

Пираты рванулись вперёд, но без уверенности. Хаос накрыл площадь, как волна.

А в это время, у самого края площади, в тени обломков…

— Что за фигня?! — Мэш поднялся с земли, потирая затылок. Рядом с ним шаталась Мадам Кисс.

— Мы что-то пропустили? — она огляделась, и её губы сложились в трубочку разочарования.

Она увидела эшафот. Увидела Дана, который уворачивался от взрывов. И её лицо просияло, как у ребёнка, нашедшего конфету.

— А! Это тот красавчик, что ударил меня! — она потянулась к Дану, как к десерту.

— Дан, какого чёрта ты тут устроил?! — раздался другой голос. Громкий. Женский. Полный сдерживаемой ярости.

Мэш и Кисс повернулись.

На краю площади стояла девушка со светлыми волосами, собранными в растрёпанный пучок. На ней была порванная жилетка. На поясе — бластер. Она смотрела на хаос, и её глаза сужались, пока она быстро считала: пираты, рабы, взрывы, два полуживых босса…

— Ой, — Эмма ухмыльнулась, но глаза оставались холодными. — Кажется, мне пора.

Она пулей рванула в переулок.

— Стой! — Мэш схватился за хлыст. — Ты с тем пацаном вместе! Вы заодно!

— Вот чёрт, глупый братец! — Эмма швырнула под ноги преследователям бочонок, ящик, всё, что попадалось. Она сняла с пояса бластер и, не целясь, дала три выстрела назад. — Отстаньте, придурки!

Пули прошли мимо. Мэш и Кисс легко увернулись.

Эмма выбежала на улицу и чуть не врезалась в полуголого парня, который мчался ей навстречу. На его плече сидел зелёный зверёк.

— АААА! — Зик затормозил, едва не сбив её с ног. — Что за фигня?! Зачем ты их ведёшь за мной?!

Эмма не замедляя шага направила на него бластер.

— А ты кто вообще такой, их приспешник-извращенец?!

— С чего бы?! — Зик отпрыгнул, защищая Линка рукой. — Я и Линк пытаемся удрать с этой планетки! Мне некогда! Не очень рад был познакомиться, покеда!

Он свернул в ближайший переулок, исчезая в тени.

Эмма рванула дальше, не оглядываясь. За спиной у неё гремели шаги.

Мадам Кисс остановилась на развилке. Она посмотрела на Зика, скрывающегося в переулке, и облизнула губы.

— О, это же Красавчик Зик? — её голос стал мягче, почти нежным. — Прости, милашка, но я за тобой.

Она рванула за Зиком.

Мэш, тяжело дыша, смотрел на убегающую Эмму.

— Я займусь Зиком, а ты догони девчонку! — крикнула ему вслед Мадам Кисс.

— Я и без тебя знаю! — проорал Мэш, хватаясь за хлыст. — Крошка, ты никуда не уйдёшь!

И он бросился в погоню.

* * *

Тем временем на площади…

Старик рубил цепью пирата. Рядом — товарищ с камнем в кулаке. Пират рухнул.

— Спасибо, брат! — крикнул старик, обнажая гнилые зубы.

— Не благодари! — товарищ уже замахивался на следующего. — Бей!

Старик обернулся к эшафоту. Увидел: Дан и Взрывакер сцепились в клубах дыма, а Син всё ещё в цепях.

Старик не раздумывал. Он схватил саблю у ног поверженного пирата и швырнул её в воздух.

СВИИИИ!

Клинок полетел по дуге, сверкая в лучах заходящего солнца, точно в руки Сина.

Взрывакер не заметил. Он был занят — Дан снова лез на рожон.

Син поймал рукоять. Проверил запястья. Браслеты… мигали. Красные огоньки тускнели, словно от батареек, которые забыли вытащить из упаковки.

«Они даже не проверили оборудование…»

КЛАЦ! — браслеты открылись.

Син встал. Медленно. Его красные глаза сузились до щелочек. Сабля в руке — продолжение его дыхания.

— Взрывакер, — его голос разнёсся над площадью. — И про меня не забывай.

Взрывакер обернулся. Его фиолетовый камень дернулся.

— Что?! Как?! — он моргнул. — Как ты…

— Впрочем, — Син встал в стойку, меч направлен вперёд, улыбнулся, — какая разница.

Взрывакер оскалился. Он схватил обломки доски и камни с пола. Пальцы коснулись каждого.

— ВЗРЫВНЫЕ ОСКОЛКИ!

ВЖЖЖЖ!

Осколки полетели в Сина, как шрапнель. Каждый — мини-бомба, готовая взорваться от прикосновения.

Син двинулся.

ДЗЫНЬ! — первый осколок отбит в сторону.

ДЗЫНЬ! — второй.

ДЗЫНЬ! — третий.

Отбитые осколки взорвались в воздухе.

БУМ! БУМ! БУМ!

Взрывная волна отбросила ближайших пиратов, как щепки.

— Эй! — Дан, который как раз замахивался кулаком, отпрыгнул от взрывной волны. — Не вмешивайся! Это мой бой!

Син и Взрывакер на мгновение замерли. Оба посмотрели на Дана с одинаковым недоумением.

— Ты… — Син приоткрыл рот. — Ты сейчас серьёзно?

— Я его почти уделал! — Дан ткнул пальцем в грудь. — Ты мне помешал! Ну-ка, отойди!

— Ты едва на ногах стоишь, — холодно бросил Син — Да к тому же я освободился, тебе нет смысла продолжать бой!.

— Это уже неважно! — Дан уже рванулся к Взрывакеру, его поглотил азарт боя. — КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

Он замахнулся. Ударил в грудь. В живот. В голову.

БАМ! БАМ! БАМ!

Взрывакер получал удары. Его тело качнулось, но не упало. Камень на груди светился всё ярче, поглощая удар.

— Нет, Дан, остановись! — Син побежал к ним. — Ты делаешь хуже!

— Слишком поздно! — Взрывакер ухмыльнулся. Его глаза заблестели победой. — ВЗРЫВНАЯ РЕАКЦИЯ!

Дан замер. На его кулаках, на ногах, на местах, где он касался тела Взрывакера, кожа вспыхнула фиолетовым светом. Жгучая боль, как будто в мышцы влили расплавленное железо.

— Ч-что… — Дан посмотрел на свои руки. — Что это?!

— Ты коснулся меня, жёлтый! — Взрывакер раскинул руки, наслаждаясь моментом. — Раз. Два. Три. И…

БУММММ!

Дан взлетел в воздух. Его тело обвило пламенем. Он пролетел над эшафотом и рухнул на доски, как горящий факел. Дым повалил из рукавов. Жилетка разлетелась в клочья. Кровь хлынула из-за уголков рта.

— Дан! — Син сделал шаг к нему, но Взрывакер встал между ними.

— Вот! — капитан поднял руки в победном жесте. — Теперь я точно победил! Я СИЛЬНЕЙШИЙ!

Толпа пиратов взорвалась ликованием.

Син не слышал их. Он смотрел на Дана, лежащего без движения на обломках. Дым поднимался над его телом.

Красные глаза Сина потемнели. До чёрного.

— Проклятье… — прошептал он.

Он сжал саблю. Клинок заскрежетал, готовясь к бою.

* * *

Тем временем, на корабле…

Нина сидела в кресле штурмана. Не двигалась.

Слёзы стояли в глазах, но не катились. Она смотрела в иллюминатор, где каньон планеты Вотер зиял чёрной пастью, полной дыма и криков.

— Син… — выдохнула она.

Месяц назад…

Планета Авилон.

Её ещё называли «Золотым Рвом».

Не потому что она богата. А потому что здесь всё проглатывало деньги — и выдавало грязь.

С одной стороны рынка — купола из розового стекла, где продавали планеты по весу. С другой — железные клетки, где рабов полоскали холодной водой, чтобы кожа блестела перед аукционом. Воздух был густым. Он пах корицей, духами ценой в целый корабль.

Нина шла по центральной аллее, и толпа расступалась перед её зонтиком.

— Госпожа, пожалуйста, медленнее! — хрипел позади неё Лак. Его руки были спрятаны под горой пакетов. — Я уже не вижу, куда иду!

— Тогда смотри под ноги, а не в пакеты! — отмахнулась Нина, не оборачиваясь. — И вообще, ты слишком медленный. Если бы я ждала тебя, я бы никогда не увидела «Золотой Караван»!

— Но госпожа, мы уже купили половину рынка…

— Это ещё не весь рынок!

Она остановилась. Перед ней красовался ларёк — высокий, как дом, завешанный фонарями. На прилавке лежали сладости в форме сердечек. Нина просияла.

— О! Мармелад! В форме сердечек! Я хочу их!

— У вас уже есть мармелад, — простонал Лак.

— Не в форме сердечек!

Нина развернулась, чтобы броситься к ларьку.

И врезалась в стену.

Нет. Не в стену, а в силуэт в плаще.

— Ай! — Нина отскочила, хватаясь за лоб.

Силуэт не отступил. Высокий, широкоплечий, капюшон скрывал лицо. Из тени капюшона на неё смотрели два красных глаза — не злые. Не добрые. Просто… усталые. Как угли, перед тем как погаснуть.

На полсекунды мир замер.

— Ты… — начала Нина, потирая лоб.

Человек в плаще уже шёл дальше. Без слова. Без извинения. Его шаги были тихими, но толпа расступалась перед ним, не понимая почему.

— Эй! — Нина ожила. Она топнула ногой, и её туфелька щёлкнула по мраморной плитке. — Ты что, не видишь, куда идёшь?! Даже не извинился!

Лак, наконец догнав её, выглянул из-за пакетов.

— Госпожа… — он замер, глядя на удаляющийся плащ. — Может, оставим? Там какой-то… подозрительный человек.

— Подозрительный?! — Нина вскинула подбородок. — Он наехал на меня! На меня! Я требую извинений!

— Но ведь это вы на него наехали…

— Молчать! — Нина указала пальцем в небо, как маленький генерал. — Я это так не оставлю! За мной, Лак!

Она рванулась вперёд, протискиваясь между торговцами. Её белое платье мелькало в толще, как парус в шторм.

— Но госпожа… — слуга суетливо, с пакетами покупок, последовал за Ниной.

Нина протискивалась сквозь толпу, расталкивая людей локтями. Незнакомец в плаще шёл быстро, его фигура мелькала между торговцами и покупателями.

— Эй, стой! — кричала Нина. — Ты должен извиниться!

Но незнакомец не останавливался. Он свернул в узкий переулок, и Нина побежала за ним.

— Госпожа, это опасно! — кричал слуга, еле поспевая за ней, его руки были нагружены пакетами так, что он едва держался на ногах.

— Заткнись и беги! — отозвалась Нина.

Она завернула в переулок, в котором был тупик и никого не было.

— Хм… Куда он делся? — задумалась девочка, оглядываясь по сторонам.

Стены были покрыты граффити с изображениями весёлых черепов и надписями типа "Свобода или смерть" и "Либераторы вернутся".

— Госпожа! — уже начал плакаться слуга, так как он понимал, что если с Ниной что-то случится, ему не сносить головы. — Хозяин меня убьёт!

— Ладно, будем считать, что тому парню повезло, и я его отпустила! — Нина сделала гордый вид, скрестив руки на груди.

Затем она вышла из переулка и пошла со слугой в сторону космопорта, где их ждал корабль.

И вдруг…

БУММММ!

Громкий взрыв разнёсся по всему городу. Земля затряслась. Стёкла в ближайших зданиях посыпались на мостовые. Все люди засуетились — торговцы, покупатели и даже рабы в цепях.

— Взрыв со стороны площади! — крикнул один из людей, одетый в бело-серый плащ, вооружённый мечом. На плаще выступала эмблема в виде одной большой звезды — символ объединения 12 галактик.

За кричащим в сторону площади последовали остальные, одетые в такие же облачения. Их было десятки — все с мечами на поясах, все с серьёзными лицами.

Нина смотрела с любопытством на этих людей. В глазах зевак она читала восхищение.

Слуга заметил, как маленькая Нина задаётся вопросом насчет людей в белых накидках.

— Это Рейнджеры, госпожа! — сказал слуга, вытирая пот со лба. — Наши космические стражи, борющиеся с несправедливостью и защищающие от любых бед!

— Ого! — слегка удивилась Нина, так как раньше она слышала от семьи о Рейнджерах, но никогда их не видела.

Она обратила внимание, как часть зевак побежали в сторону взрыва, чтобы удовлетворить своё любопытство. Нина была одной из них — ей стало очень интересно узнать, что там произошло. Она также побежала.

— Госпожа, ну куда же вы?! — слуга вместе с пакетами снова ринулся догонять девочку.

Добежав до центральной площади, где располагался аукционный дом компании "Зигфрид", Нина обнаружила оцепление из меха-матонов — роботов-киборгов худощавого телосложения, предназначенных для ограждения территории. Они стояли неподвижно, их красные глаза сканировали толпу.

Нина была маленькой 10-летней девочкой, поэтому ей не составило труда протиснуться среди взрослых, в отличие от её слуги, который слегка застрял среди толпы, его пакеты зацепились за чью-то сумку.

— Госпожа! Подождите! — кричал он, но Нина уже исчезла в толпе.

Добравшись до края, она наблюдала через щель между ограждающими меха-матонами за ситуацией на площади, где прозвучал взрыв.

На площади в окружении рейнджеров стоял незнакомец в плаще. Здание аукциона горело от взрыва. Пламя взметнулось в небо, чёрный дым клубился над разрушенными стенами.

— Это же… тот тип! — Нина узнала незнакомца, с которым столкнулась.

Незнакомец в плаще стоял неподвижно. Затем медленно снял плащ, показавшись всем.

Он стоял гордо, выпрямившись во весь рост. На его спине выступал меч — длинный, с рукоятью, обмотанной красной тканью. Его тёмные волосы развевались на ветру, а глаза — красные, как раскалённые угли — смотрели на рейнджеров без страха.

Толпа слегка дрогнула.

— Либератор Син! — объявил один из Рейнджеров, направляя меч. — Сдавайся немедленно! Ты обвиняешься в теракте! Ты окружён! Бежать некуда!

— Тот самый Син? — шептался кто-то в толпе.

— Приспешник Самуила Джастиса? — шептал другой.

— Приспешник террористов! — выплюнул третий.

Нина слушала их, не отрываясь от зрелища. Её глаза были широко раскрыты.

Син улыбнулся. Не безумной улыбкой, не улыбкой страха. Улыбкой человека, который знает что-то важное, но не собирается это объяснять.

— Сдаться? — его голос был спокойным, но в нём слышалась сталь. — Ха! Сражающийся за свободу никогда не сдаётся!

Он обнажил меч со спины. Лезвие засветилось красным светом, словно само было выковано из пламени.

— Рейнджеры, приготовиться к бою! — крикнул командир.

Люди в белых накидках бросились в бой. Их было больше двадцати — все с мечами, все обученные, все готовые убивать.

Син не отступил.

Он шагнул вперёд.

СВИИИ!

Первый рейнджер замахнулся мечом, целясь в голову Сина. Син отклонился в сторону, его движение было плавным, словно танец. Его меч встретился с мечом рейнджера.

ДЗЫНЬ!

Искры полетели в стороны. Рейнджер отлетел назад, его меч вылетел из рук.

Второй рейнджер атаковал справа. Син не обернулся — он просто поднял левую руку и поймал лезвие меча голой рукой.

— Что?! — глаза рейнджера расширились.

Син сжал кулак, и лезвие треснуло. Затем он ударил рейнджера ногой в грудь, отправив того в полёт на несколько метров.

Третий, четвёртый, пятый — все атаковали одновременно.

И тогда начался танец.

Син двигался, как ветер. Его меч был продолжением его тела. Он парировал атаки, уклонялся, наносил контрудары. Каждое его движение было точным, выверенным, красивым.

ДЗЫНЬ! БАМ! СВИИИ!

Рейнджеры падали один за другим. Кто-то терял сознание от ударов, кто-то отлетал в стороны.

Нину заворожил этот танец. Она смотрела, не мигая, её рот был слегка приоткрыт.

Но вдруг на площадь с другой стороны выбежали ещё рейнджеры — вооружённые лазерными винтовками. Их было больше тридцати.

— Огонь! — крикнул командир.

ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ!

Лазерные лучи полетели в Сина. Ему было тяжело уклоняться — слишком много выстрелов, слишком мало места для манёвра.

Один луч задел его плечо.

— Ааа! — Син зашипел от боли, но не остановился.

Он продолжал двигаться, парировал мечом лазерные лучи, уклонялся, прыгал.

И вдруг она заметила что-то странное.

За спиной Сина, там, где было здание аукциона, виднелся огромный пролом в стене. И из этого пролома…

Выбегали люди.

Десятки людей. Некоторые в цепях, некоторые с ошейниками. Некоторые несли детей на руках. Они бежали, прятались в переулках, исчезали в толпе.

Нина моргнула.

Она посмотрела на Сина. Он стоял в центре площади, сражаясь с рейнджерами.

Син двигался, как тень в пламени. Его меч, обёрнутый красной тканью на рукояти, описывал в воздухе дуги, от которых вспыхивали искры. Но танец замедлялся. Плечо, где лазерный луч оставил чёрную каёмку ожога, тянуло вниз, словно к нему привязали гирю.

Дзынь! — очередной удар. Рейнджер отлетел, но Син сам пошатнулся. Кровь стекала по предплечью, капала на камни площади, рисуя маленькие тёмные звёзды.

— Повторяю! — голос командира рейнджеров раскатился над площадью, грубый и отточенный, как команда по рации. — Сдавайся, Либератор! Сопротивление бесполезно!

Син выпрямился. Медленно. Его тёмные волосы, слипшиеся от пота и крови, упали на лоб. Он вытер ладонью плечо — след от лазера оставил на ткани дыры, а на коже — корку крови. Потом он посмотрел на командира. И усмехнулся.

Не злобно. Не с отчаянием. Усмехнулся так, будто только что услышал глупейшую шутку в баре.

— Бесполезно? — его голос был хриплым, но он разнёсся по площади громче, чем крики командира. — Вы знаете, что бесполезно?

Толпа замерла. Даже рейнджеры, выстроившиеся полукругом, на мгновение застыли. Белые плащи, символ 12 галактик, повисли в воздухе, как паруса без ветра.

— Бесполезно, — Син сделал шаг вперёд, и его сапог громыхнул по камню, — это жить в золотом дворце с пустой душой! — он обвёл рукой толпу, указывая на башни аукциона за спиной рейнджеров. — Бесполезно — это покупать живую душу за горсть монет и называть это законом! Бесполезно — это стрелять в того, кто ломает цепи, и кричать, что это правосудие!

Он сделал ещё шаг. Рейнджеры инстинктивно отступили. Один из молодых, едва державший винтовку, сглотнул так громко, что это было слышно в тишине.

— Вы называете меня террористом! — голос Сина поднялся, и в нём зазвенела сталь. — Но ответьте мне! Кто настоящий террорист?! Тот, кто взрывает стены, чтобы выпустить людей?! Или тот, кто строит стены вокруг живых сердец и называет это порядком?!

В толпе кто-то зашевелился. Раб в цепях, стоявший у края, поднял голову. Его глаза, затуманенные годами рабства, на мгновение прояснились.

— Я вижу вас! — Син обвёл взглядом площадь. Его красные глаза, яркие, как раскалённые угли, остановились на рядах богачей в шёлке и мехах. — Я вижу тех, кто пришёл сюда на шоу! Вы покупаете людей, как скот, на аукционе «Зигфрид»! Вы закрываете глаза, когда они плачут! Затыкаете уши, когда они кричат! И вы называете это цивилизацией?!

Один из богачей — толстый мужчина в бархатном камзоле, с десятком золотых цепей на шее — нервно сглотнул. Его рука, привычно лежавшая на эфесе декоративной шпаги, дрогнула. Он отвернулся.

— А я вижу вас! — Син повернулся к рейнджерам. Его меч, до сих пор сверкавший в руке, медленно опустился, но от этого его фигура казалась лишь выше. — Вы клялись защищать слабых! Вы клялись бороться с несправедливостью! Но что вы делаете?! — он ткнул мечом в сторону аукциона, где из пролома в стене выбегали рабы. — Вы охраняете их! Их страх! Их прибыль! Вы стали цепями сами!

Командир рейнджеров стиснул зубы. Его лицо побагровело, но он не двинулся. В руке винтовка дрожала — не от тяжести, а от ярости, которую он не мог выпустить.

— А теперь, — голос Сина вдруг стал тихим. Не слабым. Тихим, как шёпот перед бурей. — Я обращаюсь к тем, кто стоит у края. К тем, кто ещё не выбрал.

Его взгляд скользнул по толпе. Мимо лиц. Мимо шляп. Мимо испуганных глаз.

И остановился.

На Нине.

Девочка, зажатая между спиной толстого купца и плечом своего слуги, замерла. Её сердце ударилось в грудную клетку так сильно, что, казалось, оно вырвется наружу. Шёлковое платье, расшитое золотыми нитями, вдруг стало тяжёлым. Невыносимо тяжёлым.

— Свобода, — Син смотрел прямо на неё. Или через неё. Или в неё. — это не то, что вам дают. Это то, что вы берёте сами.

Он поднял меч. Клинок, вспыхнув в лучах полуденного солнца, бросил на камни багровую тень.

— Я не прошу вас сражаться за меня, — его голос разлился над площадью, тёплый и твёрдый, как ковка. — Я не прошу вас стать Либераторами. Я прошу вас об одном. Изменитесь. Внутри.

Тишина.

Не та неловкая тишина перед боем. Тишина, которая бывает, когда сотни людей одновременно ловят одну и ту же мысль — и не знают, что с ней делать.

Нина стояла, как вкопанная. В её голове что-то щёлкнуло. Не метафорически. Буквально. Как тот самый замок на двери её комнаты в особняке, который она никогда не пыталась открыть сама.

«Он прав…» — мысль пронзила её с неожиданной остротой. — «Всю жизнь мне говорили, что слуги — это собственность. Что моя семья — это закон. Что я должна быть послушной. Но…»

Она опустила глаза. На свои руки. Мягкие, белые, никогда не знавшие работы. На шёлк платья, стоимостью с годовую зарплату докера. На руки слуги Лака, сгорбившегося под пакетами, пальцы которых побелели от напряжения.

И впервые за десять лет жизни Нине стало стыдно. Не за себя. А перед собой.

— Госпожа! — Лак дёрнул её за рукав, его голос дрожал от паники. — Уходим! Сейчас же!

Нина не пошевелилась. Она смотрела на Сина — на этого незнакомца в лохмотьях, с кровью на плече и огнём в глазах — и чувствовала, как внутри неё что-то старое рушится, а на его месте зажигается искра. Маленькая, дрожащая, но живая.

На площади командир рейнджеров, почувствовав, как толпа шевелится неправильно, как хаос мыслей ускользает из-под контроля, рванул винтовку вверх.

— Достаточно! — его голос лопнул, как перетянутая струна. — Огонь на поражение! ВСЕМ — ОГОНЬ!

ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ-ПЬЮ!

Десятки лазерных лучей полетели в Сина. Ему некуда было деваться. Его меч мог отразить только несколько лучей, но не такой шквал.

"Всё…" — подумал Син. "Я сделал, что мог. Пленники сбежали. Моя миссия выполнена."

Он закрыл глаза, готовясь принять удар.

И вдруг…

ПШШШШШШШ!

Из-под земли, из люков, из щелей в стенах, из вентиляционных решёток — повсюду начал подниматься зелёный газ. Густой, едкий, с запахом тухлых яиц и чего-то сладковатого.

Рейнджеры закашлялись. Их глаза начали слезиться. Один за другим они начали падать на колени, хватаясь за горло.

— Что… что это?! — прохрипел командир, прежде чем его глаза закатились, и он рухнул на землю.

Через несколько секунд вся площадь была покрыта зелёным туманом. Рейнджеры лежали без сознания. Толпа в панике бросилась врассыпную.

Син открыл глаза. Он стоял посреди зелёного облака, и… ничего не чувствовал. На его лице появилась широкая улыбка.

— Долго же ты! — крикнул он, глядя на крышу соседнего здания.

Нина подняла голову. Там, на краю крыши, сидела девушка. На ней был длинный тёмный плащ с капюшоном, а на лице — противогаз с двумя большими зелёными фильтрами, похожими на глаза лягушки. Она держала в руках какой-то прибор, из которого и вырывался зелёный газ.

— А ты как всегда любишь получать удары и толкать речи! — сказала девушка, снимая противогаз. Под ним оказалось милое лицо с веснушками и короткими рыжими волосами, торчащими во все стороны. — Миссия по спасению завершена, пора валить!

— Ты права! — Син засмеялся, убирая меч за спину. — Спасибо, Мира!

— Не благодари, просто в следующий раз слушайся с первого раза! — девушка спрыгнула с крыши, приземлившись на ноги с удивительной лёгкостью. Она достала из кармана плаща какой-то прибор и нажала кнопку. — Через тридцать секунд здесь будет полно подкрепления. Двигаемся!

Син кивнул и побежал за ней в переулок.

Нина смотрела им вслед. Её сердце билось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди.

"Либераторы…"

Они не были монстрами. Они не были террористами. Они были… свободными.

И она вдруг поняла, что хочет быть такой же.

Она повернулась и посмотрела на своего слугу, который всё ещё суетливо старался увести её от ограждения, балансируя с пакетами покупок.

— Госпожа, что случилось? — спросил он, вытирая пот со лба.

Нина смотрела на него. По-настоящему смотрела. Впервые за все десять лет.

Она увидела усталые глаза. Сгорбленную спину. Мозоли на руках. И добрую улыбку, которая не исчезала, даже когда ему было тяжело.

На её глазах выступили слёзы.

— Всё в порядке… — прошептала она. — Я просто… просто поняла, что была плохой… Ты всё это время был со мной, а я даже не знаю твоего имени…

Слуга слегка улыбнулся. Это была добрая, тёплая улыбка.

— Меня зовут Лак, госпожа.

Нина вытерла глаза рукавом.

— С этого момента я для тебя больше никакая госпожа. Я — просто Нина. Понял?

Лак моргнул.

— Как скажете, госп… то есть… Нина!

Девочка улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.

— Лак, я хочу помочь тому человеку. Он помог мне многое понять. Ты пойдёшь со мной на его поиски?

Лак замер. Его глаза расширились. Он посмотрел на пакеты с покупками. Посмотрел на Нину. Посмотрел на небо, где ещё клубился зелёный газ.

— Нина… это же опасно… Ваш отец…

— Мой отец — рабовладелец, — твёрдо сказала Нина. — А я больше не хочу быть частью этого.

Лак посмотрел в её глаза. И увидел в них не каприз маленькой девочки. Увидел решимость.

Он вздохнул.

— Да. Я с вами.

— Тогда бросай это барахло! — она указала на пакеты. — Ну… кроме мармеладок! И побежали искать Либератора!

Лак улыбнулся. Впервые за много лет — не из вежливости, а по-настоящему.

— Как скажете… Нина.

Они побежали. Маленькая девочка в дорогом платье и её слуга с пакетами мармелада. Навстречу приключениям.

* * *

Нина сидела в кресле штурмана, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. За иллюминатором мелькали ржавые скалы каньона, но она их не видела. Перед глазами стояла другая картина — площадь на Авилоне, дым, белые плащи рейнджеров. И он. Стоящий один против всех.

«Свобода — это не то, что вам дают. Свобода — это то, что вы берёте сами».

Она вскочила. Слёзы высохли. В груди горел костёр, разведённый чужими словами, но питаемый уже её собственной волей.

Панель управления перед ней выглядела как логово какого-то механического чудовища: десятки кнопок, рычагов, мигающих лампочек. Нина никогда в жизни не управляла кораблём. Она умела выбирать шёлк по оттенку, различать сорта мармелада и давать указания слугам. Но сейчас...

«Красная кнопка. Зелёный рычаг. И... ещё что-то...»

Она вспоминала, как Син, смеясь, тыкал в эти приборы, бормоча что-то про «интуицию пилота». Она вспоминала, как его пальцы летали по панели, легко и уверенно. Как будто корабль был живым и слушался только его.

— Если он мог, — Нина сжала кулаки, — то и я смогу. Ради него.

Она нажала на красную кнопку.

ВЖЖЖЖ!

Двигатели корабля загудели. Панель управления засветилась. Лампочки замигали.

— Да! — Нина подпрыгнула от радости. — Работает!

Она нажала на синюю кнопку.

ВЖЖЖЖ!

Корабль резко дёрнулся в сторону.

КРЯК!

Металлический борт соседнего припаркованного корабля помялся, словно консервная банка. Искры полетели во все стороны.

На улице, рядом с повреждённым кораблём, стоял пират с кружкой в руке. Его глаза расширились. Кружка выпала из рук и разбилась о камни.

— Эй! Придурок, ты что творишь?! — заорал он, выбегая на улицу. — Это же мой корабль! Мой! Я на него три года копил!

Но корабль Дана уже не слушал. Турбины повернулись, и судно полетело вперёд, над расщелиной каньона, оставляя за собой облако пыли и крики разъярённого пирата.

— ВЕРНИСЬ! Я ТЕБЯ НА КУСКИ РАЗОРВУ! — орал пират, размахивая кулаками.

Нина вцепилась в штурвал. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь.

"Син… Держись… Я иду…"

Тем временем на эшафоте…

Дан лежал на разбитых досках эшафота, словно кукла, выброшенная из игры. Его тёмно-красная жилетка, висела лохмотьями, обнажая изуродованный торс. Кровь — из носа, из ушей, из уголков рта — рисовала на досках причудливые узоры. Но грудь поднималась. Медленно. Тяжело. С упрямством человека, который ещё не сказал последнее слово.

«Как же мне победить…» — мысль металась в голове, словно птица в клетке. — «Этот тип… он слишком силён…»

Его зрачки, расширенные, отражали небо каньона — узкую полоску голубого между ржавыми стенами скал. Где-то там, за облаками пыли, была Лейла. Была его мечта. Но сейчас… сейчас он даже кулак сжать не мог.

А пираты не дремали.

— УРААА! — раздался хоровой рёв.

Десятки грязных рук схватились за балки эшафота. Десятки ног в грязных сапогах топали по деревянным ступеням. Они полезли вверх, как тараканы на мусорную кучу, жадные до лёгкой добычи. Сабли сверкали. Глаза горели кровожадным азартом.

— Капитан! Мы сейчас их порвём!

— Кровь! Кровь! Кровь!

Но тогда… раздался звук.

ШШШШШШК…

Медленный, веерный, зловещий — звук стали.

Все замерли.

На краю эшафота стоял Син. Его ладонь сжимала рукоять сабли, которую ему бросил старик-раб.

— Эй, Взрывакер, — голос Сина был тихим, но он прорезал шум, как лезвие бритвы. — Ты хотел меня убить? Тогда подходи. Я прямо здесь.

Взрывакер медленно отряхнул руки. Фиолетовый камень, вплавленный в его грудь, заколыхался, запульсировал — тук-тук-тук — словно второе сердце, голодное к разрушению.

— Ха! — капитан оскалился, обнажая золотой зуб. — С удовольствием, Либератор!

Он шагнул вперёд и…

БУМ!

…хлопнул ладонью по земле.

Взрыв прокатился по деревянному полу, словно удар гигантского барабана. Доски эшафота вздрогнули. Дан покатился в сторону, едва не свалившись с помоста. Взрывная волна устремилась прямо в Сина — но тот уже двигался.

Он оттолкнулся от перил, развернулся в воздухе, словно чёрная птица, и приземлился в трёх метрах от эпицентра. Сабля сверкнула, описав идеальную дугу.

СВИИИИИ!

Лезвие прошло в миллиметре от шеи Взрывакера. Капитан отшатнулся, чувствуя, как воздух обжигает кожу.

— Чёрт… — прошипел он.

Но Син не остановился. Он уже был в движении — плавном, неумолимом, как прилив.

ДЗЫНЬ!

Сталь встретилась с кулаком. Не с плотью — с кулаком, окружённым фиолетовой аурой камня G. Искры полетели фонтаном, освещая лица обоих бойцов.

— Неплохо! — Взрывакер ухмыльнулся, вытирая кровь с губ. — Но для победы этого мало, Либератор!

Он вытянул руку вперёд и сжал воздух.

— ВЗРЫВНАЯ ВОЛНА!

Пространство перед его ладонью сжалось — визуально, осязаемо, словно кто-то смял лист бумаги — а затем…

ВЗРЫВ!

Ударная волна ударила в Сина. Он подлетел, приземлившись на одно колено, сабля вонзилась в доску, останавливая его падение. На плече потекла кровь. Он зашипел — но тут же выпрямился.

Пираты, уже добравшиеся до середины эшафота, вдруг остановились. Их ноги замерли. Их глаза расширились.

В глазах Сина горел огонь. Не ярость. Не безумие. А вера. Та, перед которой дрожат даже голодные псы.

«Подойдёте — умрёте», — говорил этот взгляд без слов.

— Чего встали?! — заорал кто-то сзади. — Помогайте капитану! Их двое, а мы — орда!

Никто не шевельнулся.

Тишина повисла над площадью, густая и тяжёлая, словно предгрозовая.

И в эту тишину…

Гигантская тень накрыла площадь, словно небо решило упасть.

Все замерли.

Пираты, застывшие с поднятыми саблями. Рабы, прижавшиеся друг к другу в леденящем ожидании. Син, чей меч ещё секунду назад свистел в воздухе, замирая в полу-выпаде. Даже Взрывакер — этот самоуверенный вулкан в человеческом обличье — отвлёкся от собственного хохота и поднял голову.

Над ними, в вышине, где воздух пах озоном и пеплом, пролетал корабль.

Тот самый.

Ржавый, кривой, похожий на истребитель, которого избили металлическими трубами и заставили лететь против воли. Он покачивался из стороны в сторону, описывая в воздухе дуги, достойные пьяного альбатроса. Из одной турбины валил чёрный дым, из другой — искры. Антенны дрожали, люки хлопали, и казалось, что вот-вот всё это развалится на сотни гремящих обломков.

— Э-э-эй… — Дан приподнялся на локтях среди щепок эшафота, его глаза расширились до размеров тарелок. — Это… это же мой корабль?!

Син, стоявший рядом, не отводил взгляда от небес. Его красные глаза — те самые, что минуту назад горели яростью Либератора — теперь были полны искреннего, почти детского недоумения.

— Чей это… корабль? — спросил он, словно боясь услышать ответ.

Корабль — если это можно было назвать управляемым полётом — рванул вниз по дуге. Его борт прошёл в двух метрах от крыши соседнего здания. Черепичная кровля взметнулась вверх, словно её поднял ураган. Пираты, стоявшие на балконе, разлетелись в разные стороны криком, который смешался с войном турбин.

— А-А-А! МОЯ ГОЛОВА! — завопил кто-то, ныряя в бочку с ромом.

— БЕЖИМ! ОН СБРАСЫВАЕТ БОМБЫ! — взвизгнул другой, спрятавшись за трон Взрывакера.

Третий просто стоял, разинув рот, смотря, как металлическое чудовище проносится в метре над его носом, осыпая его искрами и ржавыми болтами.

Взрывакер замер. Его фиолетовый камень на груди — тот, что ещё секунду назад пульсировал бешеной мощью, готовой снести полпланеты, — потускнел. На его лице, обычно искажённом самодовольной усмешкой, впервые за весь бой появилось нечто, похожее на… растерянность? Или, может быть, даже на обиду.

— Какого чёрта… — пробормотал он, и в этих трёх словах не было ни гнева, ни угрозы. Только искреннее, глубокое недоумение человека, чьё крушение мира началось не с кулака противника, а с летающего металлолома.

А корабль, не обращая внимания на хаос, пролетел дальше. Вглубь каньона. Прочь от площади. Прочь от битвы. Его турбины вылит, оставляя за собой дымный след, похожий на кривую дорожку, нарисованную пьяным богом.

Тишина.

На площади повисла атмосфера, в которой можно было бы резать ножом — если бы кто-то осмелился двинуться.

Дан и Син переглянулись.

— У тебя… — Син медленно повернул голову, его меч ещё дрожал от недавнего удара. — У тебя есть ещё кто-то на корабле?

— Нет! — Дан энергично замотал головой, тут же пожалев об этом, потому что мир закружился. — Только я и Эмма! А, точно! — он щёлкнул пальцами, и на его лице вспыхнула озарение, сменившееся ужасом. — Ещё мелкая девчонка!

Син моргнул.

— …Мелкая девчонка?

— Ну да! — Дан развёл руками, словно это объясняло всё. — Мы её забрали у пиратов! Не знаю даже, как зовут!

Тем временем в переулке…

Эмма влетела в переулок — и тут же поняла: тупик.

Стены сомкнулись, как челюсти древнего хищника. Высокие, облезлые, без единой двери. Только мусорные баки да тени, что тянулись от неё к противоположной стене, словно пальцы мёртвеца.

— Ну-ну, крошка, — за спиной послышался шипящий голос. — Конец дороги.

Мэш вышел из полумрака. Его тощее тело извивалось змеиным изгибом, глаза горели хищным блеском гиены. Хлыст на поясе шевелился, словно жилое существо, голодное по коже.

— Ты и твой жёлтый придурок ответите перед капитаном.

Эмма резко развернулась. Рука мелькнула у бедра.

— Я тебе уже говорила, червяк! — её голос звенел, как удар кинжала о металл. — Я не при делах!

ПЬЮ! ПЬЮ! ПЬЮ!

Три лазерных луча врезались в воздух. Но там, где секунду назад была голова Мэша, осталась лишь дымка. Он изогнулся — спина согнулась под невозможным углом, торс закрутился в воздухе, и пули просвистели мимо, лишь обжигая пыль.

— Змеиная хватка, — прошипел он, выпрямляясь с хрустом позвонков. — Неужели думала, что попадёшь?

Эмма стиснула зубы. Палец вновь нажал на спуск.

— Тогда лови ещё!

Но Мэш был быстрее. Его рука взметнулась, и хлыст свистнул в полумраке.

СВИИИИИШ!

Кожаный змей укусил запястье Эммы точно в нерв. Бластер вылетел из пальцев, описал дугу и с глухим БУХ врезался в стену. Искры посыпались, как фейерверк.

— Вот и всё, крошка, — Мэш шагнул вперёд, наматывая хлыст на кисть. — Теперь ты...

Он не договорил.

Потому что солнечный свет внезапно исчезло.

Огромная тень накрыла переулок, будто кто-то выключил свет. Мэш замер, хлыст повис в воздухе. Эмма подняла голову.

И увидела его.

Корабль Дана — ржавое корыто, которое по чуду держалось в небе — пролетал прямо над крышами. Нос кренился вправо, дым валил из левого двигателя, корпус покачивался, словно пьяная муха. Из иллюминатора выглядывало маленькое светлое пятно — кто-то очень усердно махал руками, словно отбиваясь от панели управления.

Эмма замерла. Её глаза расширились до размеров десертных тарелок.

— Нина... — выдохнула она, и голос дрожал от смеси ужаса и бешенства. — Эта маленькая... ЗАСРАНКА!

Мэш, заворожённый апокалиптическим зрелищем, не заметил, как Эмма напряглась. Её свободная нога оттолкнулась от камня, корпус развернулся в воздухе, и чёрный сапожок, словно пушечное ядро, врезался ему прямо в челюсть.

ГРОХОТ!

Мэш отлетел, как чучело, пробил спину о стену и рухнул лицом в пыль. Хлыст выпал из ослабевших пальцев.

— Вот тебе, придурок! — Эмма потёрла запястье, глядя вслед кораблю, который нёсся дальше, едва не задев антенны. — Нина! Я же просила НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!

Но раздумывать было некогда.

Шорох.

Мэш пошевелился. Медленно. Его пальцы вцепились в камень. Голова поднялась — из разбитого рта капала кровь на пыль, но улыбка... улыбка стала ещё шире, зловещей.

— Хороший удар, — прохрипел он, вставая на колени. — Но я не так прост.

Его рука потянулась за спину. Не за хлыстом. За чем-то другим.

Щёлк.

Эмма увидела оружие — бластер, покрытый инеем. Из дула валил холодный пар, и воздух вокруг него трещал от мороза, покрывая камень белым налетом.

— Ледяной бластер, — Мэш прицелился. Рука была неподвижна, несмотря на разбитую челюсть. — Разработка Космического Совета.

— Погоди...

ПЬЮ!

Луч вырвался из дула — не красный, а ослепительно бело-голубой. Эмма попыталась отпрыгнуть, но нога, та самая, что только что врезалась в челюсть Мэшу, не послушалась. Холод схватил лодыжку, как стальная пасть.

— А-А-А-А!

Лёд полз вверх с ужасающей скоростью. Сапожок хрустнул и покрылся белым панцирем. Щиколотка. Голень. До колена. Эмма дёрнулась — бесполезно. Ледяная глыба приросла к камню, сковывая её, как древние кандалы.

Мэш поднялся. Шатаясь. Кровь сочилась изо рта, но глаза горели победой. Он приготовил хлыст к бою и шагнул вперёд. Тень от его тощего тела упала на Эмму, как саван.

— Похоже, крошка — его голос стал мягким, как шёлк над лезвием, — твой побег закончен.

Эмма замерла. Ледяной плен сковывал ногу. Бежать было некуда.

Зик бежал. Бежал так, как бежит человек, за которым гонится двухметровая гора мускулов с губами размером с два арбуза и желанием зацеловать его до смерти.

Его босые ноги шлёпали по горячим каменным плитам каньона. Мускулистый торс, покрытый круглыми синяками, блестел от пота. Линк, сидевший на его плече, вцепился коготками в кожу так, что Зик морщился от боли, но не смел сбросить зверька.

— Сладкий! — раздался за спиной грубый, хриплый голос. — Ты от меня никуда не скроешься!

Зик обернулся на бегу. Мадам Кисс неслась за ним, как товарный поезд без тормозов. Её красное платье развевалось, боевая раскраска на лице потекла от пота, а огромные губы были сложены в трубочку.

В трубочку.

У Зика по спине пробежал табун мурашек.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — заорал он, ускоряясь. — Я не хочу снова быть зацелованным! У меня ещё синяки от прошлого раза не сошли!

Линк пискнул, подтверждая: да, синяки были ужасные.

Зик завернул в переулок. Впереди, в конце узкого прохода, стояло здание из сухих песчаных кораллов — пористых, белёсых, похожих на гигантские соты. Из открытых окон доносился хохот, звон кружек и фальшивое пение.

Бар.

Зик не раздумывал. Он ворвался внутрь.

Внутри было темно, душно и пахло дешёвым алкоголем. Десятки пиратов сидели за грубо сколоченными столами, пили, играли в карты и орали песни. Кто-то уже лежал лицом в луже рома. Кто-то пытался станцевать на столе, но падал каждый раз, когда корабль-люстра над головой раскачивалась.

Зик пронёсся между столами, как пуля.

— Эй! — крикнул один пират, поднимая кружку. — Ты кто та…

Но Зик уже был у лестницы. Деревянной, скрипучей, ведущей наверх. Он схватился за перила и взлетел по ступенькам, перепрыгивая через три за раз.

Пьяные пираты медленно, с задержкой в несколько секунд, начали поворачивать головы.

— Что это было? — пробормотал один, моргая.

— Какой-то голый парень… — ответил второй, икая.

— А у него на плече сидела… зелёная крыса?

— Это была белка?

— Нет, крыса!

— Нет, белка!

Они начали спорить. Но спор прервался, когда в дверной проём влетела Мадам Кисс. Её тело, подобно бульдозеру, снесло дверную раму, два стола и четверых пиратов, которые не успели отреагировать. Кружки полетели в воздух. Карты рассыпались. Кто-то заорал. Кто-то просто упал со стула и уснул. Мадам Кисс выпрямилась, отряхивая плечо от щепок.

— Куда побежал мой сладкий? — спросила она, облизывая губы.

Пьяный пират у её ног медленно поднял палец вверх.

— Т-туда… на крышу…

— Спасибо, милый! — Мадам Кисс послала ему воздушный поцелуй.

Пират побледнел и потерял сознание.

Зик выскочил на крышу.

Перед ним раскинулся целый лабиринт из крыш, террас, навесов и строительных лесов. Город пиратов был построен в каньоне, и здания здесь лепились друг к другу, как соты в улье. Крыши были на разных уровнях — некоторые выше, некоторые ниже, некоторые соединены мостиками из досок, некоторые разделены пропастями в три-четыре метра.

Зик не останавливался. Он разбежался и прыгнул.

ШУХ!

Его тело пролетело над проулком. Пальцы схватились за край противоположной крыши. Он подтянулся, перекатился через парапет и побежал дальше.

Линк на его плече пищал, вцепившись коготками.

— Держись, мелкий! — крикнул Зик.

Он добежал до края крыши. Впереди — пропасть. Внизу — три этажа пустоты и каменный пол.

Он оттолкнулся от парапета, прыгнул в пустоту и в полёте схватился за ржавую трубу, торчащую из стены. Труба заскрипела, но выдержала. Зик раскачался, как на тарзанке, и отпустил руки.

ШУХ!

Он приземлился на навес из брезента. Брезент прогнулся, спружинил, и Зик полетел вверх, на следующую крышу.

— Да! — заорал он, кувыркаясь в воздухе. — Я как чёртов акробат!

Линк не разделял его энтузиазма. Зверёк был зелёным. Не от шерсти. От тошноты.

Зик приземлился на крышу, перекатился и побежал дальше. Позади него раздался грохот.

Позади него раздался грохот.Он обернулся.

Мадам Кисс стояла на крыше соседнего здания. В десяти метрах от него. Она не бежала. Она присела. Её гигантские ноги согнулись, как пружины. Мускулы вздулись под красным платьем. Камень под её ступнями треснул. А потом она прыгнула.

БУМ!

Крыша, с которой она оттолкнулась, обрушилась. Каменные плиты провалились внутрь здания. Пыль взметнулась столбом.

А Мадам Кисс летела по дуге. Через пропасть. Через десять метров пустоты. Её тело, весом в добрых полтора центнера, летело, как ядро из пушки. Красное платье развевалось, как парашют. Губы были сложены в трубочку.

Зик смотрел на неё. Его рот был открыт.

— Да ты издеваешься… — прошептал он.

КРЯК!

Мадам Кисс приземлилась на крышу в трёх метрах от Зика. Крыша затрещала. Балки прогнулись. Пыль полетела во все стороны.

Она выпрямилась. Улыбнулась.

— Догнала! — пропела она.

— ААААА! — Зик рванул вперёд.

Он перепрыгнул через вентиляционную шахту. Проскользнул под ржавой балкой. Взбежал по наклонной крыше, как по пандусу, и прыгнул с конька.

ШУХ!

Приземление. Перекат. Встал. Побежал.

Позади него снова раздался грохот.

БУМ!

Мадам Кисс прыгнула снова. Её ноги снесли парапет, как картонный. Она пролетела над головой Зика, отбрасывая тень, как затмение.

Зик нырнул в сторону. Мадам Кисс приземлилась там, где он стоял секунду назад. Крыша провалилась.

— Стой на месте, сладкий! — кричала она, снова сгибая ноги.

— НИ ЗА ЧТО! — Зик прыгнул на соседнюю крышу.

БУМ!

Мадам Кисс прыгнула за ним.

БУМ! БУМ! БУМ!

Она прыгала с крыши на крышу, как гигантская лягушка. Каждый прыжок оставлял за собой разрушения. Балки трещали. Стены сыпались. Пираты внизу орали и разбегались.

— МОЯ КРЫША! — кричал кто-то.

— БЕГИТЕ!

Зик нёсся по крышам, как обезьяна по веткам. Его тело двигалось на инстинктах — руки хватались за выступы, ноги отталкивались от парапетов, корпус уклонялся от торчащих труб и антенн.

Он перепрыгнул через проулок.

ШУХ!

Приземлился. Перекатился. Встал. Позади него — тишина.

Зик обернулся.

Мадам Кисс стояла позади него в пяти метрах. Её огромные губы медленно растянулись, обнажая зубы.

— Бежать некуда, сладкий! — пропела она.

Зик попятился. Его пятка уперлась в край крыши на которую он приземлился.

Впереди — пустота. Внизу — строительные леса, опутанные верёвками и тросами. Ещё ниже — каменный пол каньона. Бежать было некуда, если только вниз.

— Слушай… — Зик поднял руки. — Если я скажу, что сдаюсь… ты не будешь меня… пытать?

Мадам Кисс наклонила голову. Её улыбка стала шире.

— И не надейся! После всего, что ты и твой дружок устроили! — она сжала кулаки. Костяшки хрустнули. — МЕГА-ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ!

Она ринулась вперёд.

Зик отпрыгнул в сторону. Кулак Мадам Кисс ударил в парапет. Камень разлетелся на куски. Осколки полетели в лицо Зику, но он закрылся руками.

— Стой на месте! — кричала Мадам Кисс, нанося второй удар.

БАМ!

Зик уклонился, но кулак задел его рёбра. Боль вспыхнула, как молния. Его отбросило к краю крыши.

— Ааа! — он схватился за бок.

Третий удар. Зик присел. Кулак прошёл над его головой.

Четвёртый удар. Зик отпрыгнул назад, нога почти соскользнула с парапета.

— Высокова-то… — прошептал он, глядя вниз.

Мадам Кисс подошла. Медленно. Её тень накрыла Зика, как саван.

— Я уж о тебе позабочусь, милашка! — она облизнула губы. — Медленно. Нежно. С любовью!

Мадам Кисс ударила.

БАМ!

Кулак попал Зику в грудь. Его тело оторвалось от крыши и полетело вниз. Он пробил деревянные доски строительных лесов. Пролетел сквозь них. Упал.

КРЯК!

Доски затрещали. Верёвки натянулись. Зик приземлился на платформу лесов — жёстко, больно, всем телом сразу. Воздух вылетел из лёгких. Перед глазами поплыли звёзды.

Линк кое-как успел спрыгнуть с плеча Зика. Зверёк приземлился на четыре лапы, покатился по доскам и врезался в ведро с краской.

Зик лежал. Не двигался. Его глаза были закрыты.

Линк подбежал к нему. Покрутился вокруг. Понюхал лицо. Пощёки лапкой.

Ничего.

Зверёк запаниковал. Он залез на грудь Зика и начал бить его по щекам. Лапками. Быстро. Как маленький пушистый боксёр.

ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП!

Зик не просыпался.

Линк остановился. Посмотрел на лицо Зика. Посмотрел на свои лапки. Посмотрел снова на лицо.

Затем он повернулся задом. Приподнял хвост. И…

ПШШШШШ!

Фиолетовый газ ударил прямо в ноздри Зика.

Глаза Зика распахнулись. Широко. Как у человека, которого окунули в ледяную воду.

— ФУ! — он закашлялся, отворачиваясь. — Что за вонь?! Что ты, чёрт возьми, ел?!

Линк невинно моргнул.

— Милашка, ты там в порядке? — раздался голос сверху.

Зик замер. Медленно поднял голову.

На краю крыши, через пролом в строительных лесах, стояла Мадам Кисс. Она разминала кулаки. И губы. Одновременно. Это выглядело так, будто она готовилась к очень странной тренировке.

— Вот чёрт… — прошептал Зик.

И в этот момент…

**ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ!

Гул. Громкий, нарастающий, вибрирующий гул турбин.

Мадам Кисс повернула голову. Зик и Линк повернули головы. Из-за края каньона, из облака пыли и обломков, вылетел корабль.

Тот самый корабль. Корабль Дана. Он летел неровно, покачиваясь, как пьяная муха. Из-под днища валил дым. Турбины выли на разных тонах, создавая жуткую какофонию.

Мадам Кисс еле успела среагировать. Она согнула ноги и прыгнула — вниз, в мусорный бак, стоявший у стены.

ГРЯК!

Корпус корабля врезался в край крыши. Камень треснул. Деревянные балки полетели во все стороны. Часть строительных лесов, на которых лежал Зик, обрушилась.

Зик закричал, но корабль уже пролетел дальше, волоча за собой облако пыли, щепок и ругательств.

В рубке корабля, в кресле пилота, сидела маленькая девочка со светлыми волосами. Её руки метались по панели управления, нажимая всё подряд. Лампочки мигали, как гирлянда на рождественской ёлке.

— Да как там было?! Куда дальше жмать?! — кричала Нина, дёргая рычаг.

Корабль скрылся за поворотом каньона.

Зик выдохнул. Его тело обмякло. Он лежал на обломках строительных лесов, глядя в небо. Линк сидел на его груди, тяжело дыша.

— Мы… мы живы? — прошептал Зик.

Линк пискнул. Его уши встали торчком. Он начал пищать. Тихо. Тревожно.

Зик нахмурился.

— Что? Что такое?

Линк указал лапкой вниз.

Зик посмотрел.

Его нога была обмотана верёвкой. Толстой, грубой, строительной. Верёвка тянулась от его щиколотки к обломку лесов, который… который был привязан к кораблю.

Корабль улетел. Обломок — нет. Верёвка натянулась.

Зик дёрнул ногой. Верёвка не поддалась.

Он дёрнул сильнее. Верёвка натянулась ещё больше. И потянула его ногу вперёд.

— Вот… — Зик побледнел. — Вот чёрт.

Тело Зика заскользило по доскам.

— НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! — заорал он, хватаясь за всё, что попадалось под руки. Доски. Гвозди. Пустое ведро.

Линк вцепился коготками в верёвку рядом с обмотанной ногой товарища. Его маленькое тело натянулось, как струна. Зверёк пищал, упирался лапками, но верёвка тянула их обоих.

— ЛИНК! ДЕРЖИСЬ!

Но Линк и не думал отпускать. Его зелёные глаза были полны решимости. Маленькие коготки впились в грубые волокна верёвки так, что побелели.

Зик висел вверх ногами, мотыляясь между переулками и крышами. Мир вокруг него вращался — небо, стены каньона, крыши, снова небо. Ветер свистел в ушах. Кровь приливала к голове.

Внизу, на земле, Мадам Кисс вылезла из мусорного бака, куда безопасно приземлилась. На её красном платье висели банановые шкурки и что-то, подозрительно похожее на рыбью голову. Она с удивлением провожала взглядом Зика, который удалялся в небо, привязанный к улетающему кораблю.

— Сладкий… — прошептала она, облизывая губы. — Ты еще вернёшься ко мне… Я подожду…

Зик не слышал её. У него были проблемы поважнее.

"Так… Так… Думай, Зик, думай!"

Он посмотрел на верёвку. Толстая, грубая, строительная. Она тянулась от его щиколотки вверх, к днищу корабля, который рывками летал в разные стороны над городом на дне расщелины. Корабль мотало, как пьяную муху, и каждый рывок отдавался болью в ноге Зика. Он потянулся руками к верёвке. Пальцы схватили грубые волокна. Зик подтянулся. На десять сантиметров.

— АААА! — рёбра вспыхнули болью. Мадам Кисс постаралась на славу.

Он подтянулся ещё. Ещё. Каждый сантиметр стоил ему стона.

Линк, не теряя времени, вцепился зубами в верёвку, обмотанную вокруг ноги Зика. Его маленькие челюсти заработали, как швейная машинка.

ХРУСТЬ! ХРУСТЬ! ХРУСТЬ!

Верёвка лопнула. Нога Зика освободилась.

— Да! — Зик дёрнул ногой, сбрасывая остатки верёвки. — Спасибо, Линк!

Линк пискнул, довольный собой.

Но радость была недолгой. Потому что корабль дёрнулся в сторону, и Зик едва не сорвался. Его пальцы заскользили по верёвке.

— Проклятье! — он сжал кулаки, вцепляясь изо всех сил.

Корабль летел рывками. Вверх. Вниз. Влево. Вправо. Зик болтался на верёвке, как марионетка в руках сумасшедшего кукловода.

Он подтягивался. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Его мускулы горели. Пальцы немели. Пот заливал глаза.

Верёвка, привязанная к обломку строительных лесов, который зацепился за шасси корабля, начала медленно распускаться. Узел скользил. Ещё несколько рывков — и Зик полетит вниз.

— Эй… Вы издеваетесь? Нет-нет-нет! — Зик прибавил сил, но раны от Мадам Кисс заставляли его кряхтеть от боли и подтягиваться медленнее.

На эшафоте…

БУМ!

Очередной взрыв разворотил эшафот на сопли. Доски взметнулись в небо, словно перья у ощипанной курицы. Пираты, только что готовые наброситься на Сина, разлетелись в разные стороны — кто в бочку с ромом, кто в толпу своих же, кто просто в щель между досками.

— А-а-а! Моя рука! — выл пират, теребя ушибленное запястье.

— Он не режет! Он бьёт мечом?! Как это вообще работает?! — недоумевал второй, глядя на синяк на рёбрах.

— БЕГИТЕ, ОН СУМАСШЕДШИЙ! — третий уже нёсся прочь, спотыкаясь о собственную саблю.

Син молча встряхнул клинком, сбрасывая с него осколки дерева. Его красные глаза — спокойные, почти сонные — скользнули по полю боя. Движения были экономичными: не убивать, не калечить. Просто вывести из строя. Плашмя. По рёбрам. По запястьям. Танец, который заканчивался синяками, а не смертью.

Внизу, на площади, раздался боевой клич:

— Держитесь, парни! — старик, тот самый, что Дан освободил первым, размахивал над головой обрывком цепи, как знаменем. — Мы с вами!

Освобождённые рабы, воодушевлённые, ринулись на пиратов с кулаками и обломками.

На эшафоте Син повернулся к Взрывакеру, который пил ром из бутылки.

— Твоя очередь, — голос Сина был ровным, как лезвие перед ударом. Меч направился прямо на капитана. — Готовься.

Взрывакер медленно опустил бутылку. Фиолетовый камень на груди закачался, пульсируя.

— Ну что ж… — он раскрыл ладонь, и воздух вокруг неё сжался, готовясь к детонации. — Подходи. Коснись меня. Если сможешь.

Син сделал шаг вперёд. Клинок сверкнул в лучах каньонного солнца.

— ОН МОЙ!

Между Сином и Взрывакером, словно из-под земли, вырос Дан. Руки в стороны. Перчатки с «D» — в крови и сажи. Но улыбка… та самая безумная, дерзкая улыбка, от которой хотелось либо смеяться, либо бежать.

— Ты спятил?! — Син нахмурился, не опуская меч. — Уйди. Я сам с ним разберусь.

— А я говорю — мой! — Дан ткнул пальцем в сторону Взрывакера, не глядя на него. — Я его первым вызвал на бой! Я ещё не проиграл!

— Твои игры кончились. Я видел, как его взрывы тебя потрепали.

— И что, я еще могу сражаться! — Дан встал на цыпочки, пытаясь перегнать Сина ростом.

— Это не твоя война, — Син отмахнулся. — Я атакую. Ты отдыхай.

— НЕТ! Я атакую! Ты отдыхай!

— Я старше.

— Я сильнее!

— У меня меч.

— У меня КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!

— И что?!

— А то! Кулак быстрее меча! Научно доказано!

— Кем?!

— Моей тётей Джаей! Она говорила: «Дан, кулак быстрее меча, его не надо доставать из ножен!»

— Это… — Син замер, словно не нашёлся. — Это вообще не аргумент.

Взрывакер, за спиной которого происходил этот спор, медленно поднялся с трона. Его бровь дёрнулась.

— Эй… — неуверенно протянул он. — Вы оба…

— План такой! — Дан хлопнул в ладоши, обращаясь к Сину, как будто капитана пиратов не существовало. — Я бью, ты отвлекаешь!

— Нет! — Син покачал головой. — Ты отвлекаешь, я бью! У меня меч, я могу держать дистанцию!

— У тебя меч, а у меня — КУЛАК! Кулак не держит дистанцию!

— Ты вообще понимаешь, что такое тактика?!

— Конечно! — Дан важно выпятил грудь. — Тактика — это когда я бью первым, и мы побеждаем!

Взрывакер, дымясь от ярости, схватил со досок эшафота обломок дерева размером с обёртку конфеты.

— ХВАТИТ БОЛТАТЬ! — заорал он. — Вы меня бесите!

Он коснулся обломка. Фиолетовый свет.

ВЗРЫВ!

Граната разверзлась между ними. Син и Дан отпрыгнули — в противоположные стороны. Доски эшафота разлетелись, как спички. Перила снесло ударной волной.

Дан приземлился в седле, сжимая кулаки.

— Ладно! Новый план! Я бью слева, ты бьёшь справа!

— Нет! — Син отряхнул пепел с плеча. — Я бью слева, ты — справа!

— Почему?!

Взрывакер, стоявший между ними, тяжело дышал. Его лицо медленно краснело — от шеи, через щёки, до макушки. Фиолетовый камень вспыхнул так, что казалось — он вот-вот взорвёт самого владельца.

— Вы… вы издеваетесь надо мной? — голос дрожал от возмущения. — Я — капитан шайки «Смайл»! Я обладатель силы G! Я взрываю всё, к чему прикасаюсь! А вы… вы спорите, как дети в песочнице?!

— ЗАМОЛЧИ! — крикнули Дан и Син в унисон, не оборачиваясь.

Полная тишина.

Взрывакер замер. Его глаза расширились. Рот открылся, но звука не издал. Казалось, он забыл, как дышать.

Потом его лицо стало цветом борща.

— Ах вы… УБЛЮДКИ!!!

Он ринулся вперёд, как разъярённый бык. Ладонь тянулась к горлу Дана — коснись, и голова взлетит фейерверком.

— Сейчас! — крикнул Син.

— Не сейчас, сейчас! — поправил Дан.

Они рванули одновременно.

Син — слева. Точнее, справа. Или слева? В этой суете он забыл, о чём договаривались. Меч сверкнул, целясь в плечо Взрывакера.

— Не коснёшься! — капитан отклонился, лезвие прошло в миллиметре от шеи.

Но тут сбоку, как метеорит, влетел Дан.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ!!!

Взрывакер дёрнулся в сторону — прямо на меч Сина, который готовил второй выпад.

БАМ!

Плечо Дана врезалось в локоть Сина. Меч ушёл в сторону. Кулак Дана прошёл мимо челюсти Взрывакера, ударив по воздуху с такой силой, что грянул хлопок, от которого зашатались флюгеры на крышах.

— Ты мне помешал! — заорал Син.

— Я?! — Дан отлетел в сторону, растопырив руки. — Это ТЫ встал на мою линию атаки!

— Я атаковал ПЕРВЫМ!

— Но я кричал ГРОМЧЕ!

Взрывакер, отпрыгнувший назад, смотрел на них с открытым ртом. Потом он медленно поднял руки к голове и схватился за волосы.

— Что… что со мной не так? — прошептал он, глядя на своих врагов. — Почему я чувствую себя лишним… на СВОЕЙ площади?!

Взрывакер воспользовался моментом. Он коснулся воздуха перед собой.

— ВЗРЫВНАЯ ВОЛНА!

Дан откатился по доскам эшафота, врезаясь спиной в трон из драгоценностей. Син, ловко приземлившись на одно колено, вонзил меч в пол, чтобы удержать равновесие.

— Ха! — капитан облизнулся. — И что дальше, придурки? Будете по очереди летать?

Дан поднялся, пошатываясь.

— Чёрт возьми… этот тип может взрывать даже воздух?!

— Не воздух, — Син вытащил меч из доски и встал в стойку. — Он сжимает пространство до критической точки. Любое касание — и бум. Дистанция нам не поможет.

— Тогда я подойду вплотную и размажу его!

— Глупец. — Син бросил на Дана быстрый взгляд. — Если ты коснёшься его тела — твоё тело взорвётся. Его способность срабатывает быстрее, чем твой удар.

Дан замер, сжимая перчатки с буквой «D».

— Значит… нужно ударить так, чтобы он не успел коснуться меня?

— Или… — Син прищурился, красные глаза сверкнули, — сделать так, чтобы он не знал, кого касаться первым.

Взрывакер хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Совещаетесь? Как мило. Но моя способность — абсолютная! Одно касание — и вы трупы. Вы не можете победить меня в ближнем бою!

— Можем, — тихо сказал Син. — У него одна точка касания. Он может взорвать только одного из нас за раз.

Дан моргнул.

— Ага! Значит, второй точно попадёт!

— Но он выберет тебя, — Син не сводил глаз с капитана. — Ты — ближе. Ты — кулак. Я — меч. Меч длиннее руки.

— Тогда ты бей первым!

— Нет. Если я замахнусь первым — он отпрыгнет и взорвёт пространство между нами снова. Нужно, чтобы он не мог отступить.

— И как?!

— Ты должен быть вплотную к нему. Настолько близко, чтобы он не успел развернуться. А я — на расстоянии моего меча. Мы атакуем одновременно. Снизу и сверху. Он не сможет отвести оба удара — его способность требует концентрации на одной точке.

Дан ухмыльнулся, потирая кулак.

— Понял! Короче, я — приманка!

— Ты — щит, — холодно поправил Син.

— Эй! Я не щит! Я — Кулак Справедливости!

— Тогда Кулак Справедливости должен стать щитом на три секунды, — Син повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. — Сможешь?

Дан вздохнул, выпрямился во весь рост и улыбнулся своей безумной улыбкой.

— Хах! Три секунды? Я выдержу и пять! Но знай — после этого ты мне должен рассказать про Джастиса!

— Договорились.

— ХВАТИТ БОЛТАТЬ! — Взрывакер взревел, его терпение лопнуло. — Я УНИЧТОЖУ ВАС ОБОИХ!

Он рванулся вперёд, ладонь тянулась к Дану.

— Раз! — крикнул Син, обходя слева.

— Два! — Дан бросился прямо, кулак сжат так, что побелели костяшки.

— ТРИ!!!

Взрывакер замер. Его глаза метались между двумя целями. Дан был уже в двух шагах — слишком близко. Син мчался с фланга, меч описывал мёртвую дугу.

— ВЗРЫВНАЯ… — капитан поднял руку к Дану.

Но Дан не остановился. Он бросился в объятия смерти, крича:

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ: ПРЯМОЕ ПОПАДАНИЕ!

Взрывакер инстинктивно отшатнулся назад, отводя ладонь от Дана к Сину — потому что меч уже свистел к его шее.

— …ВОЛНА!!!

Пространство сжалось.

Но в тот миг, когда Взрывакер отпрыгивал, его пятка нащупала что-то скользкое под доской эшафота.

ХРУСТЬ.

Бутылка. Та самая пустая бутылка из-под рома, которую он допил и поставил минуту назад.

— Что?! — глаза капитана расширились.

Его тело пошатнулось. Руки взмахнули в воздухе, как у мельницы в шторм. Баланс — ноль. Концентрация — ноль.

— Ой-ой-ой… — выдохнул он.

И в этот миг два голоса слились в один:

— СЕЙЧАС!!!

Син рванулся вперёд, как чёрная молния. Его меч, казалось, вытянулся, поглощая свет. Красное лезвие описало идеальную линию — не убивающую, но лишающую движения.

— РАССЕКАЮЩИЙ УДАР!!!

Дан, не замедляя шага, взлетел в воздух, развернув корпус. Звезда в его сознании взорвалась жёлтым светом, просвечивая сквозь кожу. Кулак, обёрнутый в перчатку с инициалом «D», стал тяжелее наковальни.

— КУЛАК СПРАВЕДЛИВОСТИ: ПРЯМОЙ УДАР!!!

Взрывакер, шатаясь, успел поднять голову. Он увидел два силуэта. Один — с мечом, режущим воздух слева. Другой — с кулаком, падающим сверху, словно золотая комета.

— Не… может… быть… — прошептал он.

БААААААААМММММММММ!!!

Кулак Дана врезался в челюсть Взрывакера. Меч Сина полоснул по груди, точно по фиолетовому камню, в момент удара.

Время остановилось.

Фиолетовый свет камня вспыхнул — и погас. Взрывакер откинул голову. Его глаза закатились. Тело Взрывакера упало замертво на пол эшафота. Казнь все-таки состоялась.

Тем временем в переулке…

— Мистер, может, всё-таки поговорим? — Эмма подняла ладони, изображая на лице невинность, которой там и в помине не было. — Вы нас отпускаете, мы по-тихому сваливаем. И никто — ни пираты, ни ваш капитан — не узнает, что вас вчистую разделала какая-то девчонка.

Мэш вытер кровь с подбородка. Разбитая челюсть щёлкала при разговоре, но в глазах — та самая злобная искорка дворняги, которую только что пнули.

— Не думаю, крошка.

ЩЁЛК!

Хлыст свистнул в воздухе, как клык змеи перед прыжком.

Эмма мгновенно сменила маску. Улыбка исчезла. Спина выпрямилась. Левая рука вперёд, правая у груди, колени слегка согнуты. Замороженная нога, вмороженная в каменную плиту льдом, стала не слабостью, а корнем — тяжёлым, неподвижным якорем.

«Тётя Джая говорила: "Если не можешь бежать — стань стеной. Пусть враг сам разобьётся о тебя".»

СВИИИИ!

Хлыст полетел прямо в лицо. Эмма не отшатнулась. Она качнулась вбок — плавно, как волна, отступающая перед штормом, — и хлыст прошёл в миллиметре от её щеки. Воздух обжёг кожу.

ШЛЁП! — хлыст врезался в стену позади неё, выбивая каменную крошку.

— Чего?! — Мэш замер, глаза расширились.

Он рванул руку вверх. Второй удар — сверху, по дуге, так, чтобы расколоть череп.

Эмма даже не моргнула. Её свободная нога взметнулась — чёрный сапожок мелькнул в воздухе, точно попав в хлыст на излёте.

БАЦ!

Хлыст отлетел в сторону, как от удара биты.

— Ах ты, мелкая гадюка! — Мэш психанул, бросая хлыст. — За челюсть я тебе это не прощу!

Он ринулся в ближний бой. Кулаки, большие, как молотки, полетели в Эмму один за другим.

БАМ! БАМ! БАМ!

Но Эмма двигалась... нет, она плыла. Левая рука — блок, перенаправляющий удар в пустоту. Правая — захват за запястье. Поворот корпуса — и Мэш, рыча, проносился мимо неё, теряя равновесие.

«Вспоминай. Тренировки тёти Джаи. Три часа в одной стойке. "Сила мужчины — в плечах. Его слабость — в импульсе. Не лови удар — поверни его".»

БУХ! — кулак Мэша врезался в пустоту.

БУХ! — второй прошёл над головой Эммы, срывая несколько светлых прядей из пучка.

БУХ! — третий она поймала ладонью, развернула, и Мэш, по инерции, чуть не ударился собственным локтем о стену.

— Стоять! СТОЯТЬ, ЧЁРТОВА ДЕВЧОНКА! — он замахнулся решающим апперкотом, вложив весь вес.

Эмма ждала этого.

БДЫЩ!

Сапожок, на свободной ноге, врезался Мэшу прямо в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких. Он согнулся пополам, как скорлупка, и отлетел назад, кашляя кровью.

— Кха... кхе... ты... — прохрипел он, хватаясь за живот.

Эмма выпрямилась. Волосы растрепались. Жилетка порвана. Но глаза — те самые голубые, насмешливые глаза старшей сестры — горели победой.

— Ну что, мистер? — она ухмыльнулась, поправляя пучок. — Может, теперь договоримся? Я, конечно, могу продолжать, но ты уже выглядишь жалко.

Мэш медленно выпрямился. Рука потёрла разбитый подбородок. А потом... потянулась к поясу.

Не за хлыстом.

За ледяным бластером.

— Раз ты такая бойкая….— Мэш ухмыльнулся криво, кровь смешиваясь со слюной. — ...что скажешь на ЭТО?

ПШШШШ...

Бластер засветился бледно-голубым. Иней заполз по стволу, как живое.

Эмма замерла. Впервые за весь бой её уверенная ухмылка исчезла. Она посмотрела на замороженную ногу. На лёд, который не давал сделать ни шага в сторону. На бластер, который нацелен прямо в её грудь.

— Ой-ой... — прошептала она, и в голосе уже не было насмешки.

Мэш прицелился. Палец лёг на спуск.

— Замри, красавица. Буквально.

Тем временем над городом на верёвке…

Верёвка, привязанная к обломку строительных лесов, который зацепился за шасси корабля, начала медленно распускаться. Узел скользил. Ещё несколько рывков — и Зик полетит вниз.

— Эй… Вы издеваетесь? Нет-нет-нет! — Зик прибавил сил, подтягиваясь. Его пальцы впились в грубые волокна. Но раны от Мадам Кисс заставляли его кряхтеть от боли. Каждый сантиметр стоил стона.

— АААА! — рёбра вспыхнули. — Проклятая… женщина… с… губами…

Он подтянулся. Десять сантиметров. Двадцать. Тридцать.

Корабль дёрнулся в сторону. Зик болтнулся, как маятник. Его пальцы заскользили.

— НЕТ!

Он сжал кулаки. Вцепился. Удержался.

Линк не стал сидеть на плече. Он мигом побежал по верёвке вверх, его маленькие лапки цеплялись за волокна, как у белки. Зверёк добрался до крыла корабля и начал мотылять головой, придумывая способ задержать верёвку.

Он посмотрел на шасси. Посмотрел на узел. Посмотрел на свои лапки. Затем он схватил верёвку своими маленькими коготками. Уперся ногами в корпус корабля, и потянул.

Его маленькое тело натянулось, как струна. Лапки дрожали. Коготки на ногах скрежетали по металлу.

Верёвка стала распускаться медленнее.

Зик почувствовал, что натяжение стабилизировалось. Он посмотрел вверх. Линк, маленький, зелёный, дрожащий от напряжения, держал верёвку своими крошечными лапками.

— Линк… — прошептал Зик. — Ты лучший напарник.

Линк пискнул. Что-то вроде: "Я знаю. Давай быстрее."

Зик подтянулся. Ещё. Ещё. Его руки горели. Рёбра кричали. Но он лез.

Он добрался до шасси. Схватился за металлическую стойку. Подтянулся. Перекинул тело через опору. Зацепился ногами.

Он лежал на шасси корабля, тяжело дыша. Под ним — пропасть. Над ним — корпус корабля. Рядом — Линк, который отпустил верёвку и упал на спину, раскинув лапки.

— Мы… мы живы? — прохрипел Зик.

Линк пискнул. Слабо. Но утвердительно.

Зик посмотрел на корпус корабля. Там, в нескольких метрах, виднелся открытый технический люк. Из него валил дым.

"Туда."

Он пополз. По корпусу. Цепляясь за заклёпки, за антенны, за всё, что попадалось под руки. Корабль трясло. Ветер свистел. Зик стиснул зубы и полз.

Линк бежал рядом, его коготки цокали по металлу.

Зик добрался до люка. Заглянул внутрь. Темно. Пахло машинным маслом и гарью.

Он спрыгнул.

В рубке корабля…

Нина продолжала тыкать на кнопки. Её маленькие руки метались по панели управления, нажимая всё подряд. Лампочки мигали, как гирлянда на рождественской ёлке. Корабль дёргался, вилял, кренился.

— Да как там было?! — кричала она, дёргая рычаг. — Куда дальше жмать?!

Одна красная лампочка сильно замигала. Нина нажала на неё.

ВЖЖЖЖ!

Из-под днища корабля выдвинулись посадочные опоры. Корабль дёрнулся, как будто его пнули снизу.

— Я явно делаю что-то не так! — Нина схватилась за голову.

И вдруг дверь рубки открылась.

Нина обернулась.

В дверном проёме стоял Зик. Весь в поту. Его мускулистый торс был покрыт круглыми синяками. Чёрные волосы слиплись. Дыхание было тяжёлым, хриплым. На его плече сидел Линк, который выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.

Зик стоял, держась за дверной косяк, и тяжело дышал.

Нина моргнула.

Зик поднял голову. Посмотрел на девочку. Посмотрел на панель управления. Посмотрел на дым, валивший из-под потолка.

— Не знаю, кто ты, — прохрипел он, — но благодарю за спасение.

Нина была ошарашена. Она не ожидала увидеть на корабле кого-то. Тем более полуголого парня с синяками и зелёным зверьком на плече.

— Я… я не спасала… — начала она.

Но Зик уже не слушал. Он подошёл к панели управления, отодвинул Нину локтем и начал нажимать кнопки. Быстро. Точно. Как человек, который делал это сотню раз.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Корабль выровнялся. Дым перестал валить. Лампочки перестали мигать. Турбины перешли на ровный гул.

Зик выдохнул.

— Так-то лучше.

Нина смотрела на него, открыв рот.

— Ты… ты кто?

— Обычный парень, пытающийся свалить с этой планетки.

Он повернулся к Нине. Его лицо переменилось. Усталость исчезла. На её месте появилось что-то холодное. Расчётливое.

— А теперь, малявка, тебе пора на выход.

Нина моргнула.

— Что?

— Я конфискую корабль, — Зик схватил девочку за руку. — Пассажиры мне не нужны.

— Эй! — Нина дёрнулась. — Отпусти!

Зик не слушал. Он дотащил её до шлюза. Нажал кнопку.

ПШШШШ!

Дверь шлюза открылась. Сильный ветер ворвался внутрь, трепля волосы Зика и Нины. Внизу, в нескольких сотнях метров, виднелось дно каньона. Крошечные здания. Крошечные люди.

— Посадка будет жёсткой, — прокомментировал Зик.

Нину трясло от страха. Её пальцы вцепились в дверной косяк. Ветер рвал её светлые волосы.

* * *

Ледяной бластер Мэша нацелился прямо в сердце.

Из дула вырывался пар, белый и ядовитый, а иней, живой и жадный, полз по стволу оружия, обвивая металл чешуйчатым коконом. Палец Мэша лёг на спуск. Его глаза — узкие, как прорези в маске гиены — сузились от предвкушения.

— Твоя скульптура украсит мою комнату, крошка.

Эмма сглотнула. Её правая нога — та, что ещё свободна — вцепилась в каменную плиту, ища опору. Левая же… Левая была погребена в ледяной глыбе до колена. Лёд хрустел, как зубы мертвеца, и держал крепче любых кандалов.

— Извиняй, — она оскалилась, и в этой ухмылке не было ни капли страха, — но моя красота не для таких придурков!

ШЛЁП!

Её свободная нога дернулась. Не в сторону Мэша — это было бы слишком очевидно. Нет. Носок сапожка зацепил что-то забытое, лежащее в пыли переулка. Что-то длинное. Гибкое. Знакомое.

Хлыст Мэша. Тот самый, что он выронил, бросившись в рукопашную.

Кожа взметнулась в воздух, закрутилась, и Эмма поймала рукоять на лету — ловко, по-цирковому, так, как учила её тётушка Джая в детстве, когда вместо игрушек дарила ей жесткую тренировку с оружием.

— А ну-ка, отдай!

ШЛЁП!

Хлыст обвился вокруг запястья Мэша — того самого, в котором он сжимал бластер. Кожаный шнур врезался в плоть, перекрыв кровь. Мэш дернулся, прицел сбился.

ПШШШШШШ!

Луч льда вырвался из дула, но рука Мэша, связанная хлыстом, рванулась в сторону. Луч прошёл в миллиметре от плеча Эммы, и холод обжог кожу сквозь ткань жилетки. За её спиной стена покрылась инеем, застыв в причудливых кристаллах.

— Ах ты…! — Мэш попытался выровнять оружие.

— Не-а! — Эмма перехватила хлыст второй рукой и потянула. Сильно. Всей массой тела. — Бросай пушку!

Хлыст натянулся, как струна на скрипке. Запястье Мэша вывернулось под гнусным углом. Он взвизгнул, пальцы задрожали, и луч погас.

— АААА! Как же больно!

— Достал! — Эмма потянула ещё сильнее. — Отпускай!

— Ещё чего!

Мэш уперся. Вторая рука вцепилась в бластер, и теперь началось перетягивание каната. Эмма чувствовала, как хлыст заскальзывает в её ладонях — пот, кровь, пыль. Мэш был сильнее. Он тянул пушку обратно, к Эмме, и дуло снова начало светиться холодным синим светом.

«Нет…» — мысль пронзила её. «Если он выстрелит с такой близости — я стану ледышкой!»

Палец Мэша лёг на спуск бластера.

Эмма дёрнула замороженной ногой. Раз. Другой. Лёд не поддался — тиски. Но…

Трещина.

Тонкая, едва заметная, но она была. Эмма замерла. Посмотрела на трещину. Потом на свою ногу. Потом снова на трещину.

«Ещё немного. Ещё один удар. Но для этого мне нужно время.»

— Стой смирно! — Мэш прицелился. — На сей раз не промахнусь!

ПШШШШШШ!

Луч льда полетел прямо в грудь.

Эмма бросила хлыст.

И сделала мостик.

Её тело выгнулось назад, как лук, поясница едва касалась камней. Волосы расплескались по пыли, как светлый веер. Луч просвистел в сантиметре от её живота. Стена за ней вздрогнула, покрываясь сизым инеем.

— Стой! — Мэш попытался повести луч вниз, но бластер был слишком мощным — он дрожал, уходил из стороны в сторону, как бешеный зверь. — Чёрт!

Он отключил луч. Смахнул хлыст с руки. Прицелился заново. Спокойно. Без помех. Теперь он был осторожен. Теперь он подходил ближе.

Три метра. Два. Полтора.

Эмма вернулась в исходное положение, тяжело дыша. Её руки дрожали. Замороженная нога — всё ещё в ловушке. Мэш приближался, и дуло пушки пело холодной песней смерти.

«Когда тебя загнали в угол — играй грязно. Честный бой — для праведных дураков, таких как твой брат.»

Голос тётушки Джаи прозвучал в голове так отчётливо, что Эмма на мгновение подумала — та стоит прямо за спиной.

Эмма посмотрела за спину Мэша. Её глаза расширились. Рот открылся от «ужаса».

— В-взрывакер?! — выдохнула она, и её голос дрогнул так правдоподобно, что сама бы поверила. — Что ты тут делаешь?! Где мой брат?!

Мэш опешил. Его палец замер на спуске.

— Что? — он не обернулся, но зрачки дрогнули. — Капитана здесь не должно быть!

— Он… он идёт сзади! — Эмма сжала кулаки, изображая панику. — Смотри!

Мэш не стал рисковать. Он повернулся.

И снова его жизнь не научила его одному простому правилу: никогда не поворачивайся к врагу спиной.

За спиной никого не было. Пустой переулок. Мусорный бак. Тень от крыши.

— Что за… — начал Мэш.

КРРРРАК!

Эмма дёрнула ногой. Последний раз. Со всей силы, с которой она когда-либо пинала Дана за растрату бюджета.

Лёд разлетелся на тысячи осколков, как хрусталь. Сапожок остался в ледяной глыбе — пусть себе лежит, она купит новые, лучше, дороже, на деньги Мэша.

Эмма не думала. Не целилась.

Она просто ударила.

Её правая нога взметнулась вверх, описывая идеальную дугу, точно выверенную годами тренировок с тётушкой Джаей. Не в лицо — слишком высоко. Не в живот — он готовился. Нет.

Прямо в промежность.

БАМ!

Мэш издал звук, который не был похож ни на крик, ни на стон. Это был звук чайника, который забыли снять с огня, звук лопнувшей трубы, звук надежд, разбитых о колено.

— А-А-А-А-А! — он сложился пополам, как швейцарский нож. Бластер вылетел из рук и покатился по камню. — НЕЧЕСТНО! ЭТО ПРОТИВ ПРАВИЛ!

— Каких правил?! — Эмма нависла над ним, и в её глазах горел огонь того, кто считает каждую монету. — Ты хотел меня заморозить и поставить в своей комнате?! Ты вообще представляешь, сколько стоит мои сапожки?!

— Всё равно… нечестно… — прохрипел Мэш, падая на колени. Его лицо позеленело, глаза закатились. — Так не делают…

— А ты спроси у моей тётушки Джаи, — Эмма наклонилась, глядя ему прямо в глаза, и её улыбка была холоднее ледяного луча. — Она научила меня одной важной вещи. Победителей не судят.

БУХ!

Мэш рухнул лицом в пыль. Без сознания.

Тишина.

Эмма стояла. Тяжело дыша. Одна нога босая — сапожок остался во льду. Вторая — в сапожке, покрытом ледяной крошкой. Пучок растрепался. Жилетка была порвана.

Она выглядела как человек, которого пропустили через мясорубку.

Но она стояла.

— А ведь я в начале предлагала договориться, — сказала Эмма, глядя на тело Мэша. — Сам виноват.

Она подошла к хлысту, валявшемуся на земле. Подняла. Повертела в руках. Длинный. Гибкий. С удобной рукоятью.

— Заберу в качестве трофея, — ухмыльнулась она, обматывая хлыст вокруг запястья. — Считай, это компенсация за мой сапожок.

Она посмотрела на свой бластер, лежащий в двух метрах. Тот самый, который Мэш выбил хлыстом в начале боя. Подняла.

Затем повернулась к льду. К сапожку, торчащему из ледяной глыбы, как памятник её позору.

— Ну уж нет, — пробормотала Эмма. — Я тебя не оставлю.

Она прицелилась. Выстрелила в лёд.

ПЬЮ!

Лёд разлетелся на куски. Сапожок вылетел, кувыркаясь в воздухе.

Эмма поймала его на лету. Посмотрела. Обдула. Надела на босую ногу.

— Вот так-то, — удовлетворенно кивнула она. — Никто не смеет забирать мои сапожки.

Она посмотрела на ледяной бластер Мэша, лежащий на земле. Подняла. Повертела в руках. Холодный металл обжигал пальцы. Из дула всё ещё сочился пар.

Эмма прицепила его к поясу, рядом со своим бластером.

— Больше никого не заморозишь, — сказала она, глядя на Мэша. — Это я тоже забираю. Считай, конфискация.

Мэш что-то прохрипел. Эмма не слушала.

Она повернулась в сторону площади.

Дым. Крики. Взрывы. Небо каньона было чёрным от копоти. Где-то там, в этом хаосе, её брат сражался с капитаном пиратов. С обладателем силы G.

"Дан. Во что мы ввязались?"

Она побежала.

Хлыст развевался за спиной, как хвост разъярённой кошки. Бластеры били по бедру.

— Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — ругалась она на бегу. — Дан, если ты умрешь, я тебя убью!

Она завернула за угол. Впереди, в конце каньона, виднелась главная площадь. Эшафот. Толпа пиратов. Дым.

Она побежала быстрее.

"Держись, братец. Я иду."

* * *

Син оперся на меч, тяжело дыша. Дан держался за рёбра, из носа капала кровь. Оба были изранены. Оба покрыты сажей и пылью.

И оба — улыбались. Той самой, безумной улыбкой победителей, которые знают: свобода дороже любой цены.

— ОНИ СМОГЛИ!!! — голос старика, первого из освобождённых, прорезал тишину, как колокол. — БРАТЬЯ! ОНИ СМОГЛИ!!!

Толпа рабов взорвалась. Это был не крик. Это был вопль, рождённый десятилетиями молчания. Люди падали на колени, обнимали друг друга, поднимали к небу окровавленные кулаки. Кто-то пел. Кто-то плакал. Кто-то просто стоял и трясся, не веря, что цепи больше не сжимают запястья.

А пираты?

Пираты увидели, как их капитан лежит среди мусора, и что-то внутри них сломалось окончательно.

— БЕГИТЕЕЕЕ!!!

— КАПИТАН ПРОИГРАЛ!!!

— СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!!!

Десятки бандитов рванули к выходам из каньона, пихая друг друга, бросая оружие, оставляя сапоги в луже собственного страха. Город падал вместе со своим вождём. И никто не оглядывался.

— Мы… победили? — Дан вытер кровь с губ, глядя на бегущих пиратов.

— Да… — Син выпрямился, отряхнул волосы и посмотрел на Дана. В его красных глазах теперь был не огонь битвы, а тёплая усталость. — Спасибо. Без тебя…

— Эй! — Дан махнул рукой, словно отмахиваясь от мухи. — Я вообще-то думал, что здесь будет Самуил Джастис. А не какой-то парень с красными глазами и мечом.

Син рассмеялся. Звук был тихим, почти грустным.

— Хах… Да уж. Хотел бы я, чтобы он тоже был тут. После Авилона у меня появилась… небольшая загвоздка, в виде одной маленькой девочки, которая вечно норовит влипнуть в неприятности.

— Погоди! — Дан резко поднял руку, и в его глазах снова зажёгся тот самый детский огонь. — Мне не интересно, как ты попал в плен! Где Самуил?! Он вообще жив?!

Син посмотрел на него. Долго. Как будто видел не взрослого парня в рваной жилетке, а того самого мальчишку из трюма рабовладельческого корабля, который впервые протянул руку во тьме.

— А ты всё такой же несносный, — усмехнулся он. — Каким был много лет назад.

Дан моргнул.

— Э…

— ЭЙ, ТУПОГОЛОВЫЙ!!!

Голос разнёсся над площадью, отбившись эхом от стен каньона. Голос, от которого у Дана волосы встали дыбом — и не от радости.

Дан обернулся.

По улице, расталкивая рабов локтями, неслась Эмма. Её пучок растрепался в дикую гриву. Жилетка висела лохмотьями. В одной руке — хлыст. На поясе — два бластера. Один сапожок был цел, второй — с трещиной, из которой торчал носок.

— О, Эмма! — Дан обрадовался, держась за бок. — Ты тоже пришла праздновать побе…

Он не договорил.

Эмма взлетела на эшафот одним прыжком. И со всего размаха влетела ногой прямо в грудь Дана.

БАМ!!!

— КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТУТ УСТРОИЛ, ПРИДУРОК?!

Дан, описав дугу над эшафотом, шлёпнулся спиной на доски.

— А-а-а-ай! — он закрылся руками. — Подожди, Эмма, это была победная речь, я…

— ПОБЕДНАЯ?! — Эмма пнула его ещё раз. Не со злости. Из заботы. Но пинала так, словно отрабатывала долг старика Теру. — Ты говорил, что «быстро сбегаю и вернусь»! А по итогу устроил тут полномасштабную войну! Взорвал полгорода! И меня чуть не убили!

— Прости, прости! Я слегка не рассчитал!

— СЛЕГКА?! — Эмма схватила его за воротник жилетки. — Я В ЛЁД ВМЕРЗЛА, ДАН! Мне пришлось драться с каким-то психом с хлыстом и ледяной пушкой! У меня САПОЖОК ПОТРЕСКАЛСЯ!

Дан, дрожа, попытался улыбнуться.

— Но… но ты же победила?

Эмма замерла. Посмотрела на его окровавленное лицо. На рваную жилетку. На руки в перчатках, которые до сих пор тряслись от перенапряжения.

— …Ты как? — спросила она тихо, отпуская воротник.

— Жить буду! — Дан ослепительно ухмыльнулся.

Эмма выдохнула. Повертела в руках хлыст. Затем снова взглянула на брата, и её лицо стало каменным.

— Вот и славно. Потому что у нас проблема.

— Какая? — Дан поднялся, отряхиваясь. — Взрывакер повержен, рабы свободны, мы можем сваливать к Теру, доставить девчонку и…

— На каком корабле, гений? — Эмма перебила его холодным тоном.

Дан замер.

— …Что?

— Наш корабль, — Эмма показала пальцем в небо. — Я здесь, а это значит, что за рулем — мелкая.

Воздух на эшафоте словно сгустился.

— Ты оставила на корабле маленькую девочку? — голос Сина дрогнул. Он подошёл ближе, и его красные глаза расширились. — Только не говори… что это была Нина?

— Ну да, — Эмма пожала плечами. — Ты ее знаешь?

— ВОТ ЖЕ МАЛЕНЬКАЯ ЗАНОЗА!!! — Син схватился за голову обеими руками. — Она же не умеет летать! Она даже дверь в шлюзе открыть нормально не может! Она в прошлый раз чуть не врезалась в ЛУНУ, когда я учил её заводить двигатель!

Дан огляделся. На площадь, где ещё витал дым. На бегущих пиратов. На счастливых рабов. Потом — на небо.

На пустое небо.

* * *

На корабле…

Ветер во весь голос трепал волосы Нины, срывая их из аккуратного пучка. Зик стоял у открытого шлюза, держа девочку за тонкое запястье одной рукой. Внизу, за сотни метров бездны, зияло дно каньона — игрушечные домишки, полоски улиц, муравьиные фигурки людей, разбегающихся от хаоса.

— Пожалуйста… — голос Нины дрожал, срываясь на шёпот. Слёзы размазали грязь по щекам. — Я должна… Син там. Он…

— Прости, — Зик не смотрел ей в глаза. Его лицо было каменным, как скалы внизу. — Ничего личного. Просто… у меня нет времени на чужие проблемы.

Линк, зелёный комочек шерсти на его плече, тихо пискнул. Не протестуя. Не одобряя. Просто наблюдая.

Зик отвёл взгляд. Смотрел вниз — на улицы, где пираты бросались к кораблям, на переулки, где прятались пленные. Хаос. Обычный день на задворках галактики. Ничего, ради чего стоило бы рисковать шкурой.

Но потом его взгляд ушёл дальше. За город. За острые, как зубы, скалы. За высохшие русла рек, превратившиеся в оазисы пыли.

И замер.

Там, в глубине каньона, где солнце уже не достигало, что-то мерцало. Не отблеск. Не блик на металле. Что-то… древнее. Покойное. Властное.

Зик прищурился, будто пытаясь разглядеть мираж.

Колонны. Три, нет — четыре гигантские колонны, обвитые кораллами и спрессованным песком тысячелетий. Между ними — арка. Полукруглая, потрескавшаяся, едва угадывающаяся среди завалов. Но узнаваемая. Каждый камень кричал об одном.

Храм.

— Да ну на… — прошептал Зик. Его сердце забилось чаще. — Неужели… это оно?

Его пальцы на запястье Нины ослабли на долю секунды.

Нина почувствовала это. Рванулась назад, вырывая руку. Отлетела к стене рубки, вцепившись в поручень.

— Линк! — голос Зика сорвался. Он схватил зверька обеими руками, поднял на уровень глаз. Его зрачки расширены, в них плясали отражения далёких колонн. — Линк, ты видишь?! Колонны! Арка! Это… это оно! Я нашёл!

Линк дернул ушами. Прищурился, глядя в ту же сторону. Пискнул — тихо, удивлённо, почти благоговейно.

— Ха-ха… — Зик начал с хриплого шёпота. Потом громче. — Ха-ха-ха!

Смех его разнёсся по рубке — не безумный, нет. Это был смех человека, который нашёл ключ от двери, за которой охотился полжизни.

— Похоже, тебе фартануло, девчуля! — Зик развернулся к Нине. На его лице больше не было той холодной маски. Глаза горели. — Я остаюсь! А раз я остаюсь…

Он шагнул к ней. Нина вжалась в стену.

— …значит, я тебя не трону.

Он схватил её за руку — но уже не жёстко, а торопливо, как напарника, которого нужно вытащить из-под обвала.

— Пошли! Нам надо убираться с этой точки, пока эти пиратские морды нам ничего не сообразили!

Линк радостно взвизгнул и прыгнул ему на плечо.

Они влетели в рубку. Зик рухнул в кресло пилота, его пальцы впились в панель управления, заиграли по кнопкам, словно пианист, который наконец-то сел за свой рояль.

Вж-ж-ж…

Двигатели проснулись. Корабль дернулся, выровнялся, вздрогнул, словно отряхиваясь от сна.

Нина потёрла запястье. Там остались красные следы от пальцев Зика.

Он заметил это в отражении экрана. Его плечи напряглись.

— Прости, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — За руку. За шлюз. Был не прав.

Нина моргнула. Ещё секунду назад этот человек готов был выбросить её в пропасть. А теперь…

— Почему? — спросила она. — Почему ты передумал?

Пальцы Зика замерли над панелью на мгновение.

— Скажем так… — он наконец обернулся. Его взгляд был тёмным, недоступным. — …это не твоя забота. Но запомни одно, девчуля. Сейчас я на твоей стороне. Пока.

Нина хотела спросить ещё. Но не успела.

Пи-и-и-и!

Радар завыл тревогой. Красные точки выскочили на экране — три, четыре, пять… Приближались сзади, с боков, сверху.

Зик скрутил губы.

— Вот чёрт. Быстрее, чем я думал.

— Что? Что происходит? — Нина подбежала к экрану. Красные метки двигались, сжимая кольцо.

— Пираты, — Зик щёлкнул тумблером, и корабль рванул вперёд. — Или их дружки. Неважно. Важно другое: они хотят нас догнать. А я не люблю, когда меня догоняют.

Корабль вырвался из висячего положения над каньоном и бросился вперёд, в расщелину между скал. За спиной у них раздался гул чужих турбин — громкий, злой, настойчивый.

— Держись! — крикнул Зик, крутя штурвал.

Корабль вошёл в узкий проход между двумя гигантскими стенами каньона. Скалы мелькали за иллюминаторами в сантиметрах от бортов. Нина вцепилась в спинку кресла, её ноги подкосились.

— К-куда мы летим?!

— От них! — Зик кивнул на экран радара. Точки приближались. — А потом — к твоему Сину. Если, конечно, доживём.

Он дёрнул рычаг. Корабль кувыркнулся набок, пролетев под нависшим выступом скалы. За ним — первый преследователь. Слишком большой, слишком жадный.

КРЯК!

Корабль пирата врезался в камень. Взметнулся фонтан искр. Остальные два отстроились, но не отстали.

— Один за бортом! — Зик усмехнулся. — Осталось два.

— Откуда они?! — закричала Нина, когда корабль снова вздрогнул от турбулентности.

— А ты думала, пираты отпустят всех нас после того, что происходит? — Зик не сводил глаз с приборов. — На площади настоящая война!

Он резко дернул штурвал влево. Корабль заскользил по воздуху, описывая дугу вокруг острой, как кинжал, скалы.

БУМ!

Второй преследователь не увернулся. Врезался в каменный столп. Огненный шар взметнулся к небу каньона.

— Два! — Зик хлопнул по панели.

Но третий оказался проворнее. Маленький, стремительный истребитель, похожий на злую осу. Он выскочил из-за поворота, приблизился вплотную. В иллюминаторе мелькнуло лицо пирата — шрам через всё лицо, оскал, жажда наживы.

— Он рядом! — взвизгнула Нина.

— Знаю! — Зик скрипел зубами.

Пират выстрелил. Лазерный луч просвистел мимо, обжигая борт. Корабль вздрогнул. Предупреждающая лампочка замигала красным.

— Чёрт, черт, чёрт! — Зик барабанил по кнопкам. — Нужно ускорение…

— Я помогу! — Нина бросилась к панели.

— Не трогай! Ты же…

Нина нажала на зелёную кнопку.

ВЖЖЖЖЖ!

Турбины взвыли на пределе. Корабль рванул вперёд, как стартовавшая ракета. Пират-истребитель отстал на несколько сотен метров, не выдержав темпа.

— …не знаешь, что делаешь, — закончил Зик, широко раскрыв глаза. Он посмотрел на Нину. Потом на кнопку. Потом снова на Нину. — Или… знаешь?

— Я видела, как Син это делал, — Нина выпрямилась, её глаза горели. — И я вижу, что ты умеешь летать. Так лети быстрее! Мы должны спасти его!

Зик смотрел на неё. На эту маленькую, плакавшую минуту назад девочку, которая сейчас стояла перед панелью управления, как будто родилась за штурвалом.

— Ты удивляешь меня, капитан, — тихо сказал он.

— Я не капитан! — Нина топнула ногой. — Я просто… я просто не могу оставить Сина!

Зик повернулся к лобовому иллюминатору. Перед ними расширялся проход каньона. Вдалеке уже виднелся дым от площади. А за спиной — тишина. Последний преследователь отстал.

— Ладно, — Зик потянулся и нажал ещё одну кнопку. Корабль выровнялся, набрал высоту. — Тогда слушай сюда, девчуля. Тот тип, Взрывакер… он не просто пират. Он обладатель силы G. Камень в его груди — осколок Золотой планеты. Легендарной. Той самой, что исполняет желания.

Нина замерла.

— Камень даёт ему власть над взрывами. Любое прикосновение — и бум. Любой предмет в его руках — граната. Понимаешь? Твой Син сражается не с человеком, а с обладателем божественной силы.

Нина побледнела. Но её кулаки сжались.

— Тогда нам надо торопиться, — сказала она твёрдо.

Зик хмыкнул. Впервые за всё время — с уважением.

— Как скажешь, капитан.

Он прибавил газу. Корабль вырвался из каньона, и перед ними открылась главная площадь. Дым. Крики. Вспышки фиолетового света, разливающегося по камню, как яд.

Линк запрыгнул на колени Нины. Девочка обняла его, прижимая к груди.

— Держись, малыш, — прошептала она.

Зверёк пискнул и лизнул её в нос.

А Зик смотрел вперёд. На хаос. На фиолетовые вспышки. На то, что ждало их внизу.

И краем глаза — на далёкий храм, мерцающий среди скал, словно зарытое сокровище.

«Сначала площадь. Потом храм. Потом — всё остальное,» — думал он, сжимая штурвал до побелевших костяшек.