Нерождественская история (джен)

Несколько дней подряд Люциус избегал малой гостиной. Конечно, для себя он находил десятки причин: сегодня следовало посидеть в библиотеке, осмотреть оранжерею, разобрать бумаги или вовсе остаться в спальне. Но настоящая причина была очевидна — Абраксас.

Но избегать портрета отца было куда проще, чем заглушить собственные мысли. Дерзкий мальчишка всколыхнул воспоминания. Такой же упрямый взгляд. Такая же прямая осанка. Совсем как у Драко.

Сегодня Люциус вновь задержался в кабинете. Опустившись в кресло, он прикрыл глаза.

Глупец.

Прошлого не изменить. Так зачем его ворошить?

Но память раз за разом возвращала его в тот день.

— Отец, ты должен меня выслушать...

Сын никогда не был столь эмоционален.

— Пойми. Это мой выбор.

Люциус не понял. И не принял. Даже после войны.

Как впустить в семью вчерашнюю пленницу? Как сидеть с ней за одним столом, вести светские беседы, делать вид, что ничего не произошло? Даже холодный расчет не смог взять верх над убеждениями. Союз с героиней войны был безупречным стратегическим решением.

И все же Люциус остался непреклонен.

— Неужели ты отказался бы от матери, если бы твой отец был против вашего брака?

Тогда Люциус рассмеялся сыну в лицо.

Его будущую жену тщательно выбирали среди десятка чистокровных девушек подходящего возраста и положения. Так заключались браки. Так продолжался род.

— Я люблю ее.

Любовь?

Детский каприз. Долг перед родом. Честь. Достоинство. Вот что оставалось, когда любовь проходила.

— При чем здесь любовь, когда речь идет о браке?

— Для меня брак — это честь открыто назвать любимую женщину своей женой.

— Ты слишком легко произносишь это слово. Честь не имеет ничего общего с подобными браками. Я приказываю тебе одуматься. Ты можешь проводить время с этой девицей сколько пожелаешь, но в жены возьмешь достойную девушку нашего круга.

— Я достаточно выполнял твои приказы, отец. С меня довольно, — бросил Драко.

Сын не сказал вслух ни слова о Волдеморте и метке, но Люциус прекрасно его понял. И промолчал.

— Хочешь ты того или нет, Гермиона Грейнджер станет моей женой!

— Если ты выберешь ее — ты мне больше не сын!

Этих слов оказалось достаточно. Люциус уже не мог вспомнить, кто первым отвернулся. Помнил лишь, что после того дня Драко переступил порог Малфой-мэнора лишь однажды — чтобы проститься с матерью.

Воспоминание растаяло так же внезапно, как и возникло.

Люциус открыл глаза и несколько мгновений неподвижно смотрел в окно. Когда-то он был уверен, что поступил единственно правильно. Иначе глава рода Малфоев поступить не мог. Кто ж знал, что Драко окажется не менее упрямым?

Люциус щелкнул пальцами.

Домовик появился почти мгновенно.

— Огневиски... Нет. Зелье сна без сновидений.

Домовик молча поклонился и исчез. Люциус остался неподвижно сидеть в кресле, глядя на сгущающиеся сумерки.

* * *

Люциус неторопливо шел по коридору, когда взгляд невольно зацепился за приоткрытую дверь кабинета.

Он остановился.

Именно здесь Драко выбрал ее.

Именно здесь Люциус отрекся от собственного сына.

Он отвел взгляд и продолжил путь.

Только теперь Люциус осознал, что уже давно избегал не только малой гостиной. Малую гостиную — из-за Абраксаса. Кабинет — из-за той ссоры. Столовую — потому что Нарцисса всегда ждала его там к ужину. В большую гостиную он не заходил уже несколько лет — под взглядами десятков предков ему становилось не по себе.

В Малфой-мэноре оставалось все меньше комнат, в которые он входил без воспоминаний.

Ноги сами привели его к личным покоям Нарциссы.

Люциус замер на пороге.

— И долго ты намерен прятаться от собственного дома? — раздался голос со стены.

Люциус поднял взгляд.

— Здравствуй, Нарцисса.

— Здравствуй, Люциус. Может быть, все-таки войдешь?

Он молча переступил порог.

Комната осталась такой же, какой была при жизни Нарциссы. Сделав несколько шагов, Люциус опустился в ее любимое кресло.

— Давно ты ко мне не заходил, — с легким укором сказала она.

Люциус лишь едва заметно кивнул.

— Ты перестал заходить ко мне. К отцу. Обходишь кабинет. Избегаешь большой гостиной... Так в Малфой-мэноре тебе скоро вовсе не останется места.

— Ты не понимаешь... — тихо произнес он.

— Я единственная, кто тебя всегда понимал.

Люциус прикрыл глаза. Возразить было нечего.

— Ты, кажется, забыл, что все еще жив. Зачем добровольно превращаться в призрака?

Голос Нарциссы звучал удивительно тепло. По-домашнему. Сердце болезненно сжалось — он скучал по ней.

— Жизнь идет своим чередом, — как-то совсем по-стариковски вздохнул он.

— Без тебя. И это неправильно. Ты — добровольный узник. Но ведь у тебя есть семья.

— Ты и была моей семьей. Но тебя больше нет, — он вновь вздохнул.

— Неправда... — Нарцисса шагнула к нему. — У нас есть замечательный сын. И есть внуки.

Она приблизилась к креслу мужа и встала рядом.

— Нарси... — Люциус осторожно обнял ее за талию и прижался лицом к ее платью, прикрыв глаза. Когда-то он часто так делал. — Я им не нужен. У них своя жизнь...

— Но они нужны тебе. И для тебя есть место в их жизни. Хочешь, я покажу?

Не отрываясь от нее, Люциус кивнул.

— Дай руку.

Нарцисса взяла его ладонь в свою и взмахнула палочкой.

Привычного резкого толчка аппарации не было. Лишь легкое дуновение воздуха, и мир вокруг поплыл. Несколько секунд спустя они стояли на тихой лондонской улице перед незнакомым домом.

— Смотри... — прошептала Нарцисса и потянула его за собой.

Люциус не понял, как они оказались внутри. Дом был красивым, современным, уютным. Не таким огромным, как Малфой-мэнор, но и не маленьким. Солидным. И это определение подходило ему как нельзя лучше.

Нарцисса повела его на второй этаж. Они двигались легко, словно парили.

В комнате, боком ко входу, сидел молодой человек.

Дра... Скорпиус, понял Люциус.

Тот что-то быстро писал, выводя четкие округлые буквы.

— Милый, мы тебя ждем, — в дверях появилась Грейнджер.

"Точнее, давным-давно Малфой", — одернул себя Люциус.

Перед ним стояла взрослая женщина. Он видел ее и раньше, но лишь издалека или на фотографиях. В ней уже почти невозможно было узнать ту упрямую гриффиндорку, из-за которой он когда-то потерял сына.

— Да, мам, минутку.

Скорпиус поспешно закончил предложение и поставил точку.

— Ты опять... — вздохнула Гермиона. — Думаешь, он ответит?

— Не знаю, — юноша пожал плечами. — Отцу только не говори.

— Не скажу, пока сам не решишь, что ему стоит об этом знать. Но я уверена, что отец будет рад. По-своему. Ты такой же упрямец, как и он, — Гермиона потрепала сына по волосам. — Заканчивай и спускайся, скоро ужин.

Нарцисса мягко потянула мужа за собой. Едва они спустились вниз, как входная дверь открылась, и в дом вошел Драко.

Люциус с любопытством смотрел на сына. Он уже понял, что все происходящее напоминало воспоминание из Омута памяти: их с Нарциссой никто не видел и не слышал.

Драко поднялся наверх — наверняка чтобы переодеться и привести себя в порядок.

Нарцисса же повела Люциуса в гостиную.

Просторная светлая комната была пуста — все собирались в столовой. Здесь не было ни пафоса, ни монументальности Малфой-мэнора.

Дом оказался совсем другим — уютным, выдержанным в сдержанном английском неоклассическом стиле.

Вместо фамильных портретов стены украшали колдографии. А над каминным порталом висел... герб Малфоев.

Малый герб.

Главный по-прежнему украшал Большой каминный зал Малфой-мэнора. Этот же когда-то висел в библиотеке, но во время ремонта Нарцисса сняла его, и на прежнее место он так и не вернулся.

Sanctimonia Vincet Semper⁽¹⁾.

Люциус невольно задержал взгляд на девизе. В памяти тут же всплыл давний спор с Драко. Сын тогда с неожиданным упрямством доказывал, что девиз рода говорит вовсе не о чистоте крови.

Зачем он повесил герб здесь?

— Наш сын никогда не забывал свой род, — тихо сказала Нарцисса. — Он попросил привезти герб, как только они с Гермионой купили этот дом.

— И ты поэтому затеяла ремонт в нашей библиотеке, — усмехнулся Люциус.

— Так было правильно, — Нарцисса едва заметно сжала его плечо. — Идем.

Они вышли в сад.

Аккуратные дорожки, ровно подстриженные кусты, несколько молодых деревьев — все выглядело ухоженным, но без показной роскоши.

В глубине сада стояла беседка. Вместо привычных сиреневых глициний, которые встречались почти в каждом английском саду, ее оплетали белая и нежно-розовая — точно такие же, как в Малфой-мэноре.

Люциус узнал их сразу.

— Я подарила Драко черенки, когда родились Скорпиус и Роза.

Они еще немного постояли в тишине, а затем Нарцисса первой направилась к дому.

Из гостиной доносились голоса.

Драко и Гермиона сидели за столом, склонившись над длинным списком гостей.

— Нет, этих лучше рассадить подальше друг от друга, — сказала Гермиона, рисуя стрелочки.

— Тогда посадим рядом с Забини? — предложил Драко.

Гермиона подняла на него взгляд.

— Даже не думай. Я не позволю им испортить Скорпиусу свадьбу.

Драко тихо хмыкнул, наблюдая, как жена орудует пером.

Нарцисса улыбнулась.

— Подготовка к свадьбе никогда не меняется.

Гермиона взяла следующий свиток.

— Паркинсон-Нотт подтвердили.

— Отметь, — кивнул Драко.

— Поттеры тоже.

Он молча кивнул еще раз.

Гермиона просмотрела список до конца, сделала еще несколько пометок и вернулась к началу.

Люциус видел, как она изменилась в лице. Ее рука дрогнула, остановившись на одном из первых имен.

Он подошел ближе и заглянул в список.

Сердце оборвалось.

"Люциус Малфой".

Значит, Драко знал об этом приглашении?

После визита внука Люциус просмотрел почту, но, видимо, приглашение отправили еще раньше.

Гермиона с тревогой посмотрела на мужа.

Драко не сводил взгляда с имени отца.

— Без ответа, — тихо проговорила она. — Отметить, что не придет?

Перо уже коснулось пергамента.

— Оставь пока, — спокойно сказал Драко.

Гермиона подняла на него взгляд.

— До сих пор надеешься?

— Нет.

Он помолчал.

— Но если он придет, его имя должно быть в списке.

Люциус всматривался в лицо сына: ни злости, ни раздражения. Лишь тихая боль и жена, понимавшая эту боль без слов.

Черт.

Люциус отшатнулся и попятился назад. Ему здесь не место. Он сам прогнал сына из своей жизни и не имеет права надеяться.

Нарцисса уже оказалась рядом и протянула к нему руку.

— Достаточно, Люциус. Достаточно...

Мир качнулся.

Люциус судорожно вдохнул и резко открыл глаза.

Несколько секунд он не двигался, пытаясь понять, где находится.

Покои Нарциссы. Малфой-мэнор.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках.

Он почти вскочил на ноги, схватил трость и только тогда заметил, что Нарцисса на портрете спокойно наблюдает за ним.

— Это правда? Герб... Глицинии... Дом Драко...

Нарцисса слегка склонила голову.

— Не все увиденное было воспоминанием. Но все было правдой.

— Спасибо тебе, — проговорил он и направился к выходу.

* * *

Оказавшись в своей спальне, Люциус призвал домовика.

— Принеси все письма, что приходили от моего сына и внука за последние месяцы.

Тот поклонился и исчез. Вернулся через несколько минут с небольшой стопкой бумаг.

— Больше, чем я думал, — пробормотал Люциус. — Почему...

Он оборвал сам себя.

Конечно.

Он никогда не слушал, что говорил ему домовик, передавая почту.

Один конверт выделялся среди остальных.

Люциус протянул дрожащую руку и вскрыл его.

Это было то самое приглашение от сына.

1) Чистота всегда побеждает

Вернуться к тексту