The terrifying sword (джен)

Что в тебе такого, такого случайного

Что не вписать в порядок обыденности

Что не решается на сделку со старостью

И не доверяет искусственным принципам

«Обе-Рек»

Вскоре Дирдре стало намного легче, и Нэд больше не придерживал её, а они просто шли рядом. Дирдре молча поглядывала на юношу и раздумывала: а может, в этом альтернативном прошлом нет и Нэнси? Может, ей ничего не мешает ей замутить с ним… Впрочем, он всё равно думает, что она сумасшедшая, а в те времена ментально больной в семье — это страшный крест. Дирдре пинала носком кроссовка камешек по чистой дороге, и пыталась заставить себя придумать какой-нибудь план возвращения домой. Как ей узнать про камни аннунаков в этом мире, где информацию надо добывать с трудом, вгрызаясь зубами? В эти времена даже НЛО еще не прилетали, куда уж такой знатной конспирологии…

Пункт Армии спасения оказался большим кирпичным зданием с высокой вывеской и тёплым светом в окнах. Внутри пахло горячим супом, воском и немного — старым деревом. За стойкой сидела женщина в простом платье и белом переднике, её лицо было спокойным и добрым, а глаза: как у того ангела с обложки «Ветра на пороге». Только их у неё все-таки только два.

— Чем можем помочь? — спросила она, не торопясь, будто у неё в запасе было всё время мира, и вертя в руках авторучку.

— Я нашёл… -замялся Нэд — Я встретил эту девушку, она говорит, ей негде жить.

— Потеряла дом? — спросила женщина.

— Да. — как можно более убедительно ответила Дирдре. И добавила:

— Из-за кризиса.

— Что же, приятно познакомиться. — улыбнулась женщина — Меня зовут Доркас. А Вас?

— Дирдре Шаннон. — произнесла Дирдре, отводя взгляд.

Доркас записала что-то в бумаги.

— Документы с собой есть?

— Нет. — солгала Дирдре; не показывать же им удостоверение 2026-го года!

— Сейчас мы покажем вам здесь всё. Место мы найдем. Вы голодны? Скоро начнется раздача супа и хлеба.

У Дирдре желудок уже прилипал к позвоночнику; один кофе за день, голод не тетка. Она кивнула, думая, что пала так низко, что уже ест среди бездомных. Но что поделать. Это лучше, чем засыпать на улице во времена, когда тебя может пырнуть ножом какой-нибудь гангстер.

Дирдре провели на кухню, усадили за столик, поднесли суп из колотого гороха с луком и кусок хлеба. Бедняцкая еда, подумала Дирдре, поднимая ложку. Скривилась, но есть всё же начала, так была голодна.

Итак, камень. Если в этой реальности есть Нэд из 30-х, вполне возможно, что здесь есть и Полина. Своя, велико-депрессивная. И у неё тоже есть камень. Почему бы ему не быть? Если найду Полину — найду камень и вернусь домой.

Нет. Она говорила, у неё тур по Америке. Не то, что она живёт в Америке. Если так подумать, то в мире 30-х передвижение между странами далеко не такое легкое дело, как в настоящем. Так что альтернативная Полина скорее всего сидит в альтернативной Украине. Знать бы ещё, где эта страна на карте…

Думай, думай! Не лететь же в Украину, искать Полину и камень? Плюс, возможно, только Нэд в этой реальности и живет.

Или это вообще не Нэд, а кто-то на него похожий. Тоже вероятность.

А как передвигаться во времени с этим камнем? Она втерла в лицо немного пыли и попала в прошлое. Как попасть в будущее?

Наверное, он движет только в прошлое. Тогда придется «отмотать» аж до Сотворения мира, чтобы потом он перенес в последнюю точку настоящего.

— Вам нравится? — услышала она знакомый голос и подняла глаза.

Всё же теория с альтернативными личностями оказалась верной, потому что рядом с ней в фартуке на одежду цвета фуксии стояла Бэсс Марвин и хлопала ресницами, как винтажная кукла-пупс. Полная, светловолосая, на шее скапулярий, а в руках розарий цвета вишневого цветка, который она нервно теребила. Так Бэсс в этой реальности религиозная, получается. А в нашем времени её религией были глянцевые журналы. Дирдре усмехнулась. Ну да, верующая девушка пошла работать в Армию Спасения, чтобы покрасоваться своим милосердием. Как же тошнит от этих божьих одуванчиков…

— Что мне должно нравиться? — грубо вякнула Дирдре.

— Суп. — хихикнула Бэсс — Я его готовила сегодня. Даже положила совсем немного копченостей, чтобы всех порадовать. Это мой первый раз на кухне, я очень волнуюсь. Доркас поручила мне такое важное задание, я не могла упасть в грязь лицом! Вообще я та еще белоручка, но, знаете, что-то во мне заиграло, я решила — надо менять жизнь! Не одни только шляпки и чулки есть на свете, бывают и вечные ценности! Особенно сейчас, когда так много людей голодает. Знаете, я вообще очень люблю поесть и мне повезло родиться с серебряной ложкой во рту, поэтому мне жутко грустно, когда кто-то голодный, и поэтому я…

— А ещё больше тараторить нельзя?

— Извините, я просто волнуюсь. — Бэсс присела рядом — Как Вас зовут? Меня — Элизабет. Но зовите меня просто Бэсс.

— Я в курсе.

— О, я уже известная? — встрепенулась Бэсс — О моем милосердии пишут в газетах?

— Нет! — раздражительно цыкнула Дирдре — Меня зовут Дирдре Шаннон, и я не такая, как эти бездомные. Я вообще здесь ненадолго. Просто надо кое-что найти.

— Найти! А я знаю кое-кого, кто отлично всё находит! Моя подруга, Нэнси, она недавно купила машину и раскрыла своё первое преступление! Она дочь адвоката Карсона Дрю, очень умная девушка, а главное — у неё прекрасная интуиция! Все говорят, что для того, чтобы быть детективом, нужен холодный разум, но я знаю, что…

Значит, всё таки правда. Она здесь существует. Даже Великая Депрессия не заморила её.

— Нет! — Дирдре ударила руками по столу — Только не Нэнси! И вообще, отстаньте от меня! Дайте поесть спокойно! Благодетельница тут нашлась! Сама небось, только о себе думает!

На лице у Бэсс проступили красные пятна.

— Простите. — пролепетала она — Я… Я пойду. Кушайте супик.

Бэсс в слезах удалилась, видимо, плакаться к Доркас, и Дирдре ощутила укол совести. Ей захотелось пойти извиниться, но сейчас, когда на неё смотрели осуждающими взглядами другие бездомные в столовой, это было вдвойне неловко. Дирдре ответила им взглядом, который говорил «Да, я такая, я — стерва, смиритесь» и продолжила есть суп.

Когда супа в миске осталось на одну ложку, в дверь столовой вошла Доркас, а вместе с ней Джесс Фейн. Её Дирдре тоже узнала: другая подруга Бэсс и Нэнси. Пусть она и была одета намного женственнее, чем в нашем времени, легко было узнать в ней сорванца: и юбка более облегает тело, и стрижка короткая, как у флепперши декаду назад, и движения резкие, мужские. Наверняка, она еще и курит.

— Господа! — возвала к тишине Джесс — У нас ЧП. Пропала коробка с пожертвованиями, стоявшая у входа. Никто не видел?

Люди замотали головами, зашептались. Дирдре усмехнулась и поднялась со стула. Может, теперь пришел её час.

— Я криминалист. — произнесла она, подходя к Доркас и Джесс — Могу разобраться. Правда, не бесплатно. Я из тех вре…мест, где люди знают о деле раскрытия преступлений гораздо больше, чем здесь.

Доркас положила руку ей на плечо и голосом мамы, объясняющей ребенку о пчелках и птичках, произнесла шепотом:

— Я понимаю, мисс Шаннон, но, мне кажется, вы не в компетенции. Наша Элизабет уже у телефонного аппарата, звонит в дом Дрю. Мисс Дрю — гордость нашего городка, и обязательно справится.

Даже в тридцатых годах! В каждой вселенной всему суждено повторяться!

— Вы издеваетесь? У Нэнси даже нет никакого образования, она дилетантка!

— Присядьте, мисс Шаннон. Мы все что-то себе придумываем. Я иногда воображаю, что я царица Савская, а мой муж — Соломон. Но нужен же всему предел. Мистер Никерсон рассказал мне о случае с Вами, о том, как Вы просили достать из кармана телефон. Мне кажется… Вы довольно особенный человек. — ласково увещевала Доркас.

«Чёртов Нэд! Из-за тебя меня считают сумасшедшей!» — сжала зубы Дирдре. Если б эти филантропы не были все сплошь добрыми христианами, ей бы сейчас пришлось корчиться от ударов тока в какой-нибудь захудалой больнице: судьба, которую она сулила Полине…

— Кроме того, Вы довольно агрессивны. — улыбнулась Доркас — Вы довели до слез мисс Марвин. Вам следует прийти в себя. Отдыхайте.

— Я поняла. — фыркнула Дирдре — Можете не продолжать. Мне уже всё равно. Зовите эту дуру. Хоть в глаза ей посмотрю, может, проблески интеллекта найду.

Бездомные собрались у входа поглядеть на знаменитость, какой-то мальчик вечно подпрыгивал вверх, пока на него не шикнули родители: «Томми, хватит».

Она пришла на удивление быстро, видимо, подъехала на машине. Пиджак, шляпка, длинная юбка, туфли на каблуках, рыжие волосы, голубые глаза. Разве что укладка под стать времени. Дирдре взглянула дерзко в глаза своей врагине — она, конечно же, её не узнала. На поясе у Нэнси действительно висела та самая лупа, с которой её изображали в газетах: Дирдре думала, это она для фотосессий, а оказывается — реально на расследование с лупой ходит.

Через несколько минут Нэнси уже осматривала место, где стояла коробка: небольшой шкаф в углу комнаты волонтёров. Она присела на корточки, изучая пол, провела пальцем по пыли.

— Следов борьбы нет, — тихо сказала она. — Значит, либо кто то из своих, либо кто то, кому доверяли.

Очевидно, блин. Тоже мне, сыщица.

Простушка Бэсс, всё ещё красная от слёз, нервно теребила край фартука:

— Но кто? Мы же все тут свои!

— Возможно, кто-то из бездомных или волонтеров.

— Не Доркас же! Доркас бы никогда так не сделала!

— Приходится подозревать всех. Но у Доркас пока нет мотива, успокойся, Бэсс. — мягко улыбнулась врагиня.

Джесс смотрела на Нэнси с надеждой, будто она могла одним взглядом раскрыть преступление. Дирдре же следовала за ними хвостиком, как будто её пригласили понаблюдать, стараясь подметить каждый недочет.

Нэнси встала, оглядывая комнату, и вдруг нахмурилась:

— Замок на шкафу не взломан. Его просто открыли ключом. Значит, у вора был доступ.

Она начала перечислять, кто мог иметь ключ. Дирдре усмехнулась и вклинилась в разговор:

— Сейчас покажу вам кое-что, Холмсы.

Она подошла к шкафу и присела там, где только что была Нэнси. Потом подняла руку и постучала по верхней кромке шкафа. Звук был глухим.

— Тут пусто, — сказала Дирдре. — Но если прислушаться, звук другой. Кто то что то туда положил.

Дирдре встала на стул и запустила руку в узкое пространство над шкафом. Пальцы нащупали что то твёрдое. Она вытащила небольшую коробку — ту самую, пропавшую, деревянную, больше похожую на шкатулку.

Бэсс смотрела на коробку, будто не верила своим глазам:

— Значит, её никто не украл… её просто спрятали? Вы тоже сыщица?

— Именно, — кивнула Дирдре. — И спрятал кто то из тех, кто тут работает, или имевший доступ к ключу. Возможно, кто то хотел пошутить. Или отвлечь внимание от чего то другого.

Нэнси задумчиво посмотрела на Дирдре, как будто пытаясь разглядеть в ней кого-то знакомого:

— Спасибо. Это многое меняет. Теперь мы сможем понять, кто это сделал и зачем.

Дирдре отвернулась, будто ей было неловко от благодарности:

— Не благодари. Я сделала это не ради тебя. Я вообще тебя терпеть не могу. — произнесла она так горделиво, как только умела.

В этот момент из коридора появилась хмурая Доркас, а также мальчик Томми с родителями. Те тянули его за ухо.

— Простите! Простите! Я не хотел! — кричал мальчик, весь красный, и плачущий от боли. Мать без сожаления схватила его, уложила на колени, достала деревянную щетку для волос и ударила несколько раз по мягкому месту. Крики страдания раскатом полились по всему пункту Армии Спасения.

Дирдре как облили ледяной водой. Она вспомнила, как с ней обращались в детстве. Конечно, тридцатые… Время жестокое…

Она кинулась к матери и отвесила ей пощечину. Та вздрогнула, но истерику не закатила, просто спросила:

— Это еще за что?

Доркас принялась хлопотать вокруг матери, а Дирдре ответила:

— А Вам нравится, когда Вас бьют!?

— Вы не понимаете! Томми только что сознался, что украл ключ и перепрятал коробку! — залепетала мать.

Так вот в чем дело. Дирдре помогла Томми слезть с колен матери, присела рядом с ним на корточки и спросила:

— Ну, и зачем?

— Я думал… Если я раскрою преступление с пропажей коробки сам, я стану известным, как Нэнси, и мне дадут денег… -шмыгал красным носом Томми — Нам привезли киноленту, я никогда не видел киноленты… Я хочу увидеть «Франкенштейна»…

— Бессовестный ребенок, пока все голодают… — начала было мать, но Дирдре знаком приказала ей молчать.

— Значит так. — обратилась она к Томми — Ты сейчас извиняешься перед Доркас и помогаешь ей. Неважно, чем. Отработаешь свою вину — и тогда свободен. Понял?

— Понял… — сглотнул Томми.

Нэнси смотрела на всё это с нескрываемым интересом, Бэсс и Джесс с таким же интересом смотрели на Нэнси. Наконец рыжая сыщица сказала:

— Всё хорошо, что хорошо кончается. А Вы, мисс… — она повернулась к Дирдре.

— Шаннон. И я тебя видеть не…

— Мне кажется, — хихикнула Нэнси — Вам следует стать моей помощницей. Считайте, что у Вас уже есть дом.

Дирдре вся обмякла, чуть не упав.

— Что? — спросила она, не веря своим ушам.

— Бэсс рассказала мне, что Вы что-то ищете. Я готова Вам помочь. — улыбнулась Нэнси во все белоснежные зубы — Думаю, Ханна не будет против, если с нами будет проживать ещё один человек. Вы согласны?

Богачка Нэнси, у которой в Великую депрессию собственная экономка, подает милостыню. Богачка, благодаря которой Дирдре всю жизнь жила по принципу «жри богатых». Дирдре скривилась, но упускать шанс не могла. Это ненадолго. Она найдёт камень, вернется в своё время, и тогда уже точно будет «новая жизнь».