The terrifying sword (джен)

«Солнце не вернётся

И на дно колодца

Я роняю камень,

Глухо встретил дно.

Пересохло донце

Детского колодца,

Ветхое оконце,

Старое кино…

Ржавые вагоны,

Частые патроны

И пустые пачки

В мусорном ведре.

Синяки на теле,

Смерть на самом деле,

Плакали и пели

В страшном сентябре.»

Обе-Рек.

Книжки по учёбе было совсем не жалко. Откровенно говоря, не то чтобы их хотелось заново открывать, ностальгически попискивая пролистывать, вспоминать студенческие дни и парней с задней парты. «Введение в уголовное правосудие» было завернуто в пакет, поверх синей обложкой блестела «Криминология». Дирдре с старческим уханьем свернула в рулон плакат-таблицу Менделеева со стены и поставила в уголке.

Не жалко было и фотографии: их Дирдре вообще планировала эффектно сжечь, под музыку и танцы. Чтобы больше не было никакого Нэда Никерсона в её жизни, даже на фото. А потом закурить от этого костерка (это будет первая в её жизни сигарета), затянуться и плюнуть в сторонку. Но вместо этого фотографии всё же отправились в черный, как волосы хозяйки, мусорный пакет. И пакет полетел в мусорный бак.

Ушли из дома без сожаления ловцы снов и карты таро: от них никакого толку, их Дирдре покупала просто, чтобы отвлечься и внести в свою рациональную жизнь каплю мистики. Капля оказалась большой и чуть не поглотила умницу, пока та наконец не решила поставить крест на всем волшебном. Если бы можно было, она бы их в унитаз смыла и поверх, извините... Тут Дирдре тяжело выдохнула — нет, это слишком агрессивное отношение к маленькой лжи.

Старые вещи пошли на благотворительность: растянутые свитера, вышедшие из моды, джинсы и кофты теперь лучше послужат бездомным.

Жалко было только отдавать на нужды детей книги из детства. Казалось, они-то тут причём. Чем повредит полное собрание «квинтета времени» на полке, если прощаешься с днями в колледже? Но старая жизнь есть старая жизнь, и вычищать её надо всю, без остатка. Дирдре с сожалением глядела на порванную обложку зачитанного до дыр «Ветра на пороге», с ангелом, лишившимся нижней половины его туловища из крыльев и глаз. Когда-то именно эта книга заставила её интересоваться медициной. А ещё немножко — ангелами. Мечта о медицине частично сбылась, а вот ангелов, наверное, действительно не бывает. Как и всего, что сулят карты таро. Дирдре поцеловала ангела в самый большой глаз и положила книгу в пасхальный подарочный пакет.

Тетушка-управительница в детском доме подарку обрадовалась, правда, поворчала, что нынешних детей, даже беспризорников, всё равно никакими коврижками не заставишь читать. Дирдре стерпела её нытьё, стерпела и комплимент, касаемо её «доброты» и «зачтётся» — да дались мне ваши дети, если бы мне не надо было уничтожать старую жизнь…

На воздух девушка вырвалась, как из раскаленной сауны. Зашла в «Рожок», молча купила себе кофе, и отправилась бродить по городу.

Пока новая жизнь совсем не ощущалась, как новая. Это как когда от депрессии примешься начищать дом, и вроде всё проделала, а он всё ещё как будто грязный. Депрессия, ха… Видимо, то, что ощущала Дирдре, можно назвать и депрессией. Но ничего. Новая жизнь придёт. Новая жизнь обязательно проявит себя.

«Возможно, я даже найду парня» — подумала Дирдре, пытаясь себя развеселить. Парень — это то, что ей нужно.

И тут же прикусила язык. Новая жизнь просуществует до того момента, пока Нэнси не вернется из своей очередной поездки.

Как она могла забыть. Выскочка всё равно рано или поздно возвращается к городу, предстаёт перед тобой и пьёт из тебя все соки, как энергетический вампир. От неё никуда не деться.

Сколько их уже было, новых жизней? То волосы подстрижешь, то стиль сменишь. Всё равно всё остается прежним. С новой жизнью надо менять город. Махать ручкой Ривер-Хайтсу и селиться где-нибудь в Салеме. Достаточно небольшое место, чтобы не взбудоражить провинциалку, при этом достаточно далекое от Нэнси, чтобы можно было дышать спокойно.

В городе проходил фестиваль реконструкторов гражданской войны, поэтому, когда Дирдре зашла за угол, то чуть не столкнулась с «южанином» в серой форме, чьи бакенбарды занимали пол-лица. Что-то пробормотав, она огляделась: несколько чернокожих студентов колледжа исполняли роль порабощенных, сбегающих по подземной железной дороге, в пышном кринолине и эффектном капоре мимо прошла «северянка» из полевого госпиталя, где-то затерялась коренная американка, держащая за руку своего парня-мормонского миссионера. В Ривер-Хайтсе было выиграно северянами какое-то небольшое сражение: далеко не Геттисберг, и многие учебники его упускают, но для жителей этого было достаточно, чтобы гордиться крохотным городком и на юбилейные числа устраивать праздник.

Дирдре вспомнила, что предки Нэнси были конфедератами, и ещё в школе было весело задирать её словами «Нэнси расистка! Нэнси держит рабов!». Предки Дирдре же были ирландцами, и в войне не участвовали, но это не мешало ей считай своё происхождение более достойным, чем у семьи Дрю.

Застряла же эта Нэнси на уме. Надо пойти срочно сделать сэлфи с каким-нибудь северянином. Это может помочь успокоиться. Дирдре отловила самого худенького и щуплого из реконструкторов, нажала на камеру. Сэлфи вышло размытое, но снова просить этого задохлика она не хотела.

Дирдре уже собиралась уйти, когда на глаза ей попалась палатка со странным плакатом. На белом холсте было фиолетовыми буквами написано «Хотите сами увидеть Риверхайтское сражение? Приобретите камень времени всего за 9 000 долларов!». Рядом стоял прилавок с кучей различных безделушек, а за ним стояла дородная женщина с белыми дредами.

Камень… Сразу вспоминаются выброшенные карты таро, и вместе с ними кристаллы. Судя по внешности полноватой продавщицы: дреды, тату драконов-червяков, какое-то ожерелье в виде синего глаза, почему-то врачебные перчатки на руках — наверное, она увлекается как раз этим. Дирдре передернуло. Она бы и ушла, но желание поязвить взыграло в ней, поэтому девушка подошла и спросила, поставив руки на пояс:

— И что, хорошо покупают? Вы бы цену снизили за вашу гальку.

Продавщица нисколько не обиделась, а ответила с мягкой улыбкой и тяжелым украинским акцентом:

— А что поделать, не дрова продаем. Фонду исследований Санни Джуна нужны деньги на добычу новых камней времени.

Санни Джун… Ну конечно, Нэнси рассказывала в своих интервью о том, как помогли ей записки этого сектанта. Каким-то образом везде, где он бывал, бывала и Нэнси. Дирдре за глаза считала этого корейского мальчишку с фиолетовой чёлкой полнейшим идиотом. Ей иногда попадались листовки его последователей, настырных, как свидетели Иеговы.

— И что эти камни делают? Чакры чистят? — продолжила Дирдре, поднимая один из них, по текстуре похожий на белый мел.

Продавщица встрепенулась, взмахнула дредами и резким движением одной руки вырвала камень у Дирдре.

— Полож! Положите! Если трогать без перчаток, вас может заразить магия аннунаков! — пояснила она, откладывая камень на прилавок — Его надо специально в пакетик, а потом дома в воде растворять, и это пить, отмеряя количественно годы. Так можно путешествовать во времени. Ну що поробиш із цими американцями…

Дирдре подняла бровь и грузно расхохоталась, как актер, играющий Фальстаффа:

— Во времени!? Вы совсем с ума посходили?

— Да. — продолжала украинка, явно польщенная долгожданным вниманием — Санни Джун учит, что аннунаки с помощью таких камней переходили сквозь время, чтобы отстроить пирамиды, предупредить апостолов о воскрешении Иисуса, достроить Ноев ковчег, спасти Марию-Антуанетту, убить Людвига Баварского… Они наши покровители, и мы должны с уважением перенимать их практики.

Против такого Дирдре пройти теперь точно не могла: желание сделать гадость лгунье в ней кипело.

— А Вы у нас…

— Полинка Ющенко я. — представилась продавщица — Тур по Америке у меня.

— Вы бессовестная шарлатанка! — выдала гневно она — И как Вам не стыдно так дурить людей! Невозможно построить машину времени!

— Вот все так говорят. — печально опустила глаза украинка — Но мы знаем, что это правда. Я,вот, например, недавно была в мезозое… А вот сам Санни Джун пока этим не пользуется. Он оставил лучшее для своих людей.

Дирдре посмотрела на свои пальцы: на них после прикосновения к камню лежал слой белой пыльцы.

— Потому что главный шарлатан не дурак попадаться на свою же удочку! И что теперь, раз я его потрогала, я проклята?

— Возможны резкие скачки во времени и даже между альтернативными реальностями. — растянула губы Полина как будто сообщая счастливую новость — Вы недолго подержали, вам в мезозой не попасть. И даже на Риверхайтское сражение. Начало двадцатого века, не дальше…

— Дурдом. — ударила лицо ладонью Дирдре.

— Лучше не трогайте лицо, вотрёте пыль в поры и вас перенесет в другую реальность. — озабоченно посоветовала Полина — Хотите, можете купить. Вам скидку сделаю. Всё равно Вам же надо будет как-то возвращаться домой после Ваших скорых прыжков во времени.

Но Дирдре уже развернулась и зашагала прочь от сумасшедшей. Жалко, думала она, что больше на американской земле нет тех старых психбольниц, куда запирают кучу людей сразу, привязывают к кроватям, бьют током и обливают холодным душем. Этой Полине это бы пошло на пользу. Про Санни Джуна вообще стоит умолчать: его ждёт самая жестокая экзекуция, а еще…

Дирдре не успела закончить в голове начавшуюся мысль. Внезапно её виски пробила резкая мигрень, колючая, как кожура каштана, острая и мерзкая. Девушку пошатнуло, она чуть не сбила ещё одного реконструктора, оперлась локтём об дерево. Тело бросило в жар, потом в холод, стало тяжело дышать.

— Что ты.. Что у тебя в этом камне, дрянь… — просипела Дирдре, складываясь в двое и оседая на землю.

К горлу пополз ком тошноты. Дирдре схватилась за дерево, попробовала встать, но не получилось. В пыльце из камня точно что-то было, вон как горит лоб, в который она её по неосторожности втёрла. Дирдре перебирала в голове химические элементы, закрыв глаза.

— Девушка, Вам плохо? — услышала она мужской голос, который показался ей знакомым.

— Нет, блин, хорошо! — Дирдре в злобе открыла глаза и обомлела.

Все реконструкторы исчезли. Исчезли и высокие постройки. Вокруг, как на рекламе сока, стояли уютные старинные домишки, вплотную друг к другу, с фасадами из дерева и кирпича. Дерево рядом с ней пропало: вместо этого девушка лежала на булыжнике, на проезжей части. Рядом стояла машина шевроле с округлыми крыльями, большими фарами и спицованными колёсами. А ещё ближе: Нэд Никерсон, одетый с иголочки в какую-то странную рубашку и пиджак, как будто банкир из «Мэри Поппинс». Первой мыслью Дирдре было, что пыльца из камня вызвала у неё галлюцинации. Наверное, никто бы не удивился, если б сказали, что Санни Джун пользуется наркотиками, и сажает на них всех своих последователей.

Нэд… Она так хотела поговорить с ним в «новой жизни», объяснить ему, что зря за ним бегала, что если он не хочет её внимания, то и не надо, предложить остаться друзьями… Но сейчас о дружбе не было и речи, потому что этот болван, выряженный, как клоун, смотрел на неё, умирающую, таким тупым взглядом, что захотелось отвесить ему пощёчину.

Дирдре хотела спросить, куда её перенесли, но закашлялась. Мигрень начала потихоньку отходить, взор прояснялся.

— Нэд… — прошептала она — Это же я, Дирдре… Где я?

— Извините, но я Вас не знаю. — произнес Нэд — Вам плохо? Хотите, отведу вас в больницу?

Это с какого ляда он её не знает? Но у Дирдре было мало сил на удивление.

— Слушай, хватит дуться. Я знаю, я вела себя хреново, но «я Вас не знаю» — это уже чересчур. — нахмурилась Дирдре — Позвони в больницу, вести не надо. До неё полчаса ходу.

— Но до ближайшего магазина с телефонным аппаратом идти не меньше, мисс. — произнёс юноша, помогая Дирдре встать.

— Каким аппаратом, дебил? Мобильник достань! — Дирдре поверить не могла, что когда-то пускала слюни по этому дубине.

— Что достать, извините? — захлопал глазами Нэд.

— Мобилу, телефон!

— Как я могу достать телефон прямо здесь? Я не волшебник. — рассмеялся Нэд — Слушайте, по-моему, Вы ударились головой…

— Это ты головой ударился! Что, у тебя теперь нет смартфона, как у перформативных луддитов? — тут Дирдре начала потихоньку понимать, что к чему.

Другая обстановка. Другой Нэд. Не знает про смартфон. Дирдре редко читала истории о путешествиях во времени, но сейчас, похоже, разыгрывался тот самый сценарий о попавшем в прошлое дурачке.

Ну да! Полина говорила, что её отнесет в начало двадцатого века!

Неужели, камень и правда волшебный? Тогда и аннунаки правда… Нет, нет, это какая-то чушь!

Но что делает Нэд в прошлом? Он бессмертный вампир что ли?

Или это альтернативная реальность?

Дирдре распрямилась, отолкнула руку Нэда, отряхнулась.

— Я в порядке. — произнесла она с деланой уверенностью, хотя её голос дрожал — Но, кажется, мне некуда идти. Я не уверена, что мой дом уже построили… И, наверное, в нем живу не я…

К глазам подползли слёзы… И что теперь делать? Возможно, будь у нее камень, она бы вернулась, но камень у Полины… И теперь она навсегда застряла непонятно где…

Нэнси никогда не верила в такие истории, но, видимо, криминалисту Дирдре Шаннон выпали на судьбу именно фантастические приключения, как противоположности её врагини.

— Многие сейчас потеряли дом из-за кризиса. — сочувственно произнес Нэд, явно не до конца понимая, что имеет в виду незнакомка — Тут недалеко пункт Армии Спасения, выдают суп. Хотите, я отведу Вас туда?

Дирдре всхлипнула. Вот до чего дошло! Принимать подачки, даже не в своём времени!

— Да… — заныла она.

Нэд аккуратно повёл Дирдре дальше по тротуару. Так, спокойно. Надо притворяться в этом времени своей. Иначе непонятно, что ещё случится в будущем. Как бы ещё узнать, что за год… Начало двадцатого века, кризис… Неужто Великая Депрессия?

Лучше бы она попала в богатое царство Хеттское на роль царицы! Дирдре чуть не ругнулась вслух, но сдержалась из-за Нэда.

А ведь в нашем времени он никогда не был с ней так заботлив. Может, принять это, как знак? В конце концов, вдруг получится? Правда, тогда мужчины были жуткими сексистами…

Всё, довольно мыслей.

Главная цель — вернуться домой.

Что в тебе такого, такого случайного

Что не вписать в порядок обыденности

Что не решается на сделку со старостью

И не доверяет искусственным принципам

«Обе-Рек»

Вскоре Дирдре стало намного легче, и Нэд больше не придерживал её, а они просто шли рядом. Дирдре молча поглядывала на юношу и раздумывала: а может, в этом альтернативном прошлом нет и Нэнси? Может, ей ничего не мешает ей замутить с ним… Впрочем, он всё равно думает, что она сумасшедшая, а в те времена ментально больной в семье — это страшный крест. Дирдре пинала носком кроссовка камешек по чистой дороге, и пыталась заставить себя придумать какой-нибудь план возвращения домой. Как ей узнать про камни аннунаков в этом мире, где информацию надо добывать с трудом, вгрызаясь зубами? В эти времена даже НЛО еще не прилетали, куда уж такой знатной конспирологии…

Пункт Армии спасения оказался большим кирпичным зданием с высокой вывеской и тёплым светом в окнах. Внутри пахло горячим супом, воском и немного — старым деревом. За стойкой сидела женщина в простом платье и белом переднике, её лицо было спокойным и добрым, а глаза: как у того ангела с обложки «Ветра на пороге». Только их у неё все-таки только два.

— Чем можем помочь? — спросила она, не торопясь, будто у неё в запасе было всё время мира, и вертя в руках авторучку.

— Я нашёл… -замялся Нэд — Я встретил эту девушку, она говорит, ей негде жить.

— Потеряла дом? — спросила женщина.

— Да. — как можно более убедительно ответила Дирдре. И добавила:

— Из-за кризиса.

— Что же, приятно познакомиться. — улыбнулась женщина — Меня зовут Доркас. А Вас?

— Дирдре Шаннон. — произнесла Дирдре, отводя взгляд.

Доркас записала что-то в бумаги.

— Документы с собой есть?

— Нет. — солгала Дирдре; не показывать же им удостоверение 2026-го года!

— Сейчас мы покажем вам здесь всё. Место мы найдем. Вы голодны? Скоро начнется раздача супа и хлеба.

У Дирдре желудок уже прилипал к позвоночнику; один кофе за день, голод не тетка. Она кивнула, думая, что пала так низко, что уже ест среди бездомных. Но что поделать. Это лучше, чем засыпать на улице во времена, когда тебя может пырнуть ножом какой-нибудь гангстер.

Дирдре провели на кухню, усадили за столик, поднесли суп из колотого гороха с луком и кусок хлеба. Бедняцкая еда, подумала Дирдре, поднимая ложку. Скривилась, но есть всё же начала, так была голодна.

Итак, камень. Если в этой реальности есть Нэд из 30-х, вполне возможно, что здесь есть и Полина. Своя, велико-депрессивная. И у неё тоже есть камень. Почему бы ему не быть? Если найду Полину — найду камень и вернусь домой.

Нет. Она говорила, у неё тур по Америке. Не то, что она живёт в Америке. Если так подумать, то в мире 30-х передвижение между странами далеко не такое легкое дело, как в настоящем. Так что альтернативная Полина скорее всего сидит в альтернативной Украине. Знать бы ещё, где эта страна на карте…

Думай, думай! Не лететь же в Украину, искать Полину и камень? Плюс, возможно, только Нэд в этой реальности и живет.

Или это вообще не Нэд, а кто-то на него похожий. Тоже вероятность.

А как передвигаться во времени с этим камнем? Она втерла в лицо немного пыли и попала в прошлое. Как попасть в будущее?

Наверное, он движет только в прошлое. Тогда придется «отмотать» аж до Сотворения мира, чтобы потом он перенес в последнюю точку настоящего.

— Вам нравится? — услышала она знакомый голос и подняла глаза.

Всё же теория с альтернативными личностями оказалась верной, потому что рядом с ней в фартуке на одежду цвета фуксии стояла Бэсс Марвин и хлопала ресницами, как винтажная кукла-пупс. Полная, светловолосая, на шее скапулярий, а в руках розарий цвета вишневого цветка, который она нервно теребила. Так Бэсс в этой реальности религиозная, получается. А в нашем времени её религией были глянцевые журналы. Дирдре усмехнулась. Ну да, верующая девушка пошла работать в Армию Спасения, чтобы покрасоваться своим милосердием. Как же тошнит от этих божьих одуванчиков…

— Что мне должно нравиться? — грубо вякнула Дирдре.

— Суп. — хихикнула Бэсс — Я его готовила сегодня. Даже положила совсем немного копченостей, чтобы всех порадовать. Это мой первый раз на кухне, я очень волнуюсь. Доркас поручила мне такое важное задание, я не могла упасть в грязь лицом! Вообще я та еще белоручка, но, знаете, что-то во мне заиграло, я решила — надо менять жизнь! Не одни только шляпки и чулки есть на свете, бывают и вечные ценности! Особенно сейчас, когда так много людей голодает. Знаете, я вообще очень люблю поесть и мне повезло родиться с серебряной ложкой во рту, поэтому мне жутко грустно, когда кто-то голодный, и поэтому я…

— А ещё больше тараторить нельзя?

— Извините, я просто волнуюсь. — Бэсс присела рядом — Как Вас зовут? Меня — Элизабет. Но зовите меня просто Бэсс.

— Я в курсе.

— О, я уже известная? — встрепенулась Бэсс — О моем милосердии пишут в газетах?

— Нет! — раздражительно цыкнула Дирдре — Меня зовут Дирдре Шаннон, и я не такая, как эти бездомные. Я вообще здесь ненадолго. Просто надо кое-что найти.

— Найти! А я знаю кое-кого, кто отлично всё находит! Моя подруга, Нэнси, она недавно купила машину и раскрыла своё первое преступление! Она дочь адвоката Карсона Дрю, очень умная девушка, а главное — у неё прекрасная интуиция! Все говорят, что для того, чтобы быть детективом, нужен холодный разум, но я знаю, что…

Значит, всё таки правда. Она здесь существует. Даже Великая Депрессия не заморила её.

— Нет! — Дирдре ударила руками по столу — Только не Нэнси! И вообще, отстаньте от меня! Дайте поесть спокойно! Благодетельница тут нашлась! Сама небось, только о себе думает!

На лице у Бэсс проступили красные пятна.

— Простите. — пролепетала она — Я… Я пойду. Кушайте супик.

Бэсс в слезах удалилась, видимо, плакаться к Доркас, и Дирдре ощутила укол совести. Ей захотелось пойти извиниться, но сейчас, когда на неё смотрели осуждающими взглядами другие бездомные в столовой, это было вдвойне неловко. Дирдре ответила им взглядом, который говорил «Да, я такая, я — стерва, смиритесь» и продолжила есть суп.

Когда супа в миске осталось на одну ложку, в дверь столовой вошла Доркас, а вместе с ней Джесс Фейн. Её Дирдре тоже узнала: другая подруга Бэсс и Нэнси. Пусть она и была одета намного женственнее, чем в нашем времени, легко было узнать в ней сорванца: и юбка более облегает тело, и стрижка короткая, как у флепперши декаду назад, и движения резкие, мужские. Наверняка, она еще и курит.

— Господа! — возвала к тишине Джесс — У нас ЧП. Пропала коробка с пожертвованиями, стоявшая у входа. Никто не видел?

Люди замотали головами, зашептались. Дирдре усмехнулась и поднялась со стула. Может, теперь пришел её час.

— Я криминалист. — произнесла она, подходя к Доркас и Джесс — Могу разобраться. Правда, не бесплатно. Я из тех вре…мест, где люди знают о деле раскрытия преступлений гораздо больше, чем здесь.

Доркас положила руку ей на плечо и голосом мамы, объясняющей ребенку о пчелках и птичках, произнесла шепотом:

— Я понимаю, мисс Шаннон, но, мне кажется, вы не в компетенции. Наша Элизабет уже у телефонного аппарата, звонит в дом Дрю. Мисс Дрю — гордость нашего городка, и обязательно справится.

Даже в тридцатых годах! В каждой вселенной всему суждено повторяться!

— Вы издеваетесь? У Нэнси даже нет никакого образования, она дилетантка!

— Присядьте, мисс Шаннон. Мы все что-то себе придумываем. Я иногда воображаю, что я царица Савская, а мой муж — Соломон. Но нужен же всему предел. Мистер Никерсон рассказал мне о случае с Вами, о том, как Вы просили достать из кармана телефон. Мне кажется… Вы довольно особенный человек. — ласково увещевала Доркас.

«Чёртов Нэд! Из-за тебя меня считают сумасшедшей!» — сжала зубы Дирдре. Если б эти филантропы не были все сплошь добрыми христианами, ей бы сейчас пришлось корчиться от ударов тока в какой-нибудь захудалой больнице: судьба, которую она сулила Полине…

— Кроме того, Вы довольно агрессивны. — улыбнулась Доркас — Вы довели до слез мисс Марвин. Вам следует прийти в себя. Отдыхайте.

— Я поняла. — фыркнула Дирдре — Можете не продолжать. Мне уже всё равно. Зовите эту дуру. Хоть в глаза ей посмотрю, может, проблески интеллекта найду.

Бездомные собрались у входа поглядеть на знаменитость, какой-то мальчик вечно подпрыгивал вверх, пока на него не шикнули родители: «Томми, хватит».

Она пришла на удивление быстро, видимо, подъехала на машине. Пиджак, шляпка, длинная юбка, туфли на каблуках, рыжие волосы, голубые глаза. Разве что укладка под стать времени. Дирдре взглянула дерзко в глаза своей врагине — она, конечно же, её не узнала. На поясе у Нэнси действительно висела та самая лупа, с которой её изображали в газетах: Дирдре думала, это она для фотосессий, а оказывается — реально на расследование с лупой ходит.

Через несколько минут Нэнси уже осматривала место, где стояла коробка: небольшой шкаф в углу комнаты волонтёров. Она присела на корточки, изучая пол, провела пальцем по пыли.

— Следов борьбы нет, — тихо сказала она. — Значит, либо кто то из своих, либо кто то, кому доверяли.

Очевидно, блин. Тоже мне, сыщица.

Простушка Бэсс, всё ещё красная от слёз, нервно теребила край фартука:

— Но кто? Мы же все тут свои!

— Возможно, кто-то из бездомных или волонтеров.

— Не Доркас же! Доркас бы никогда так не сделала!

— Приходится подозревать всех. Но у Доркас пока нет мотива, успокойся, Бэсс. — мягко улыбнулась врагиня.

Джесс смотрела на Нэнси с надеждой, будто она могла одним взглядом раскрыть преступление. Дирдре же следовала за ними хвостиком, как будто её пригласили понаблюдать, стараясь подметить каждый недочет.

Нэнси встала, оглядывая комнату, и вдруг нахмурилась:

— Замок на шкафу не взломан. Его просто открыли ключом. Значит, у вора был доступ.

Она начала перечислять, кто мог иметь ключ. Дирдре усмехнулась и вклинилась в разговор:

— Сейчас покажу вам кое-что, Холмсы.

Она подошла к шкафу и присела там, где только что была Нэнси. Потом подняла руку и постучала по верхней кромке шкафа. Звук был глухим.

— Тут пусто, — сказала Дирдре. — Но если прислушаться, звук другой. Кто то что то туда положил.

Дирдре встала на стул и запустила руку в узкое пространство над шкафом. Пальцы нащупали что то твёрдое. Она вытащила небольшую коробку — ту самую, пропавшую, деревянную, больше похожую на шкатулку.

Бэсс смотрела на коробку, будто не верила своим глазам:

— Значит, её никто не украл… её просто спрятали? Вы тоже сыщица?

— Именно, — кивнула Дирдре. — И спрятал кто то из тех, кто тут работает, или имевший доступ к ключу. Возможно, кто то хотел пошутить. Или отвлечь внимание от чего то другого.

Нэнси задумчиво посмотрела на Дирдре, как будто пытаясь разглядеть в ней кого-то знакомого:

— Спасибо. Это многое меняет. Теперь мы сможем понять, кто это сделал и зачем.

Дирдре отвернулась, будто ей было неловко от благодарности:

— Не благодари. Я сделала это не ради тебя. Я вообще тебя терпеть не могу. — произнесла она так горделиво, как только умела.

В этот момент из коридора появилась хмурая Доркас, а также мальчик Томми с родителями. Те тянули его за ухо.

— Простите! Простите! Я не хотел! — кричал мальчик, весь красный, и плачущий от боли. Мать без сожаления схватила его, уложила на колени, достала деревянную щетку для волос и ударила несколько раз по мягкому месту. Крики страдания раскатом полились по всему пункту Армии Спасения.

Дирдре как облили ледяной водой. Она вспомнила, как с ней обращались в детстве. Конечно, тридцатые… Время жестокое…

Она кинулась к матери и отвесила ей пощечину. Та вздрогнула, но истерику не закатила, просто спросила:

— Это еще за что?

Доркас принялась хлопотать вокруг матери, а Дирдре ответила:

— А Вам нравится, когда Вас бьют!?

— Вы не понимаете! Томми только что сознался, что украл ключ и перепрятал коробку! — залепетала мать.

Так вот в чем дело. Дирдре помогла Томми слезть с колен матери, присела рядом с ним на корточки и спросила:

— Ну, и зачем?

— Я думал… Если я раскрою преступление с пропажей коробки сам, я стану известным, как Нэнси, и мне дадут денег… -шмыгал красным носом Томми — Нам привезли киноленту, я никогда не видел киноленты… Я хочу увидеть «Франкенштейна»…

— Бессовестный ребенок, пока все голодают… — начала было мать, но Дирдре знаком приказала ей молчать.

— Значит так. — обратилась она к Томми — Ты сейчас извиняешься перед Доркас и помогаешь ей. Неважно, чем. Отработаешь свою вину — и тогда свободен. Понял?

— Понял… — сглотнул Томми.

Нэнси смотрела на всё это с нескрываемым интересом, Бэсс и Джесс с таким же интересом смотрели на Нэнси. Наконец рыжая сыщица сказала:

— Всё хорошо, что хорошо кончается. А Вы, мисс… — она повернулась к Дирдре.

— Шаннон. И я тебя видеть не…

— Мне кажется, — хихикнула Нэнси — Вам следует стать моей помощницей. Считайте, что у Вас уже есть дом.

Дирдре вся обмякла, чуть не упав.

— Что? — спросила она, не веря своим ушам.

— Бэсс рассказала мне, что Вы что-то ищете. Я готова Вам помочь. — улыбнулась Нэнси во все белоснежные зубы — Думаю, Ханна не будет против, если с нами будет проживать ещё один человек. Вы согласны?

Богачка Нэнси, у которой в Великую депрессию собственная экономка, подает милостыню. Богачка, благодаря которой Дирдре всю жизнь жила по принципу «жри богатых». Дирдре скривилась, но упускать шанс не могла. Это ненадолго. Она найдёт камень, вернется в своё время, и тогда уже точно будет «новая жизнь».