The terrifying sword (джен)

«Солнце не вернётся

И на дно колодца

Я роняю камень,

Глухо встретил дно.

Пересохло донце

Детского колодца,

Ветхое оконце,

Старое кино…

Ржавые вагоны,

Частые патроны

И пустые пачки

В мусорном ведре.

Синяки на теле,

Смерть на самом деле,

Плакали и пели

В страшном сентябре.»

Обе-Рек.

Книжки по учёбе было совсем не жалко. Откровенно говоря, не то чтобы их хотелось заново открывать, ностальгически попискивая пролистывать, вспоминать студенческие дни и парней с задней парты. «Введение в уголовное правосудие» было завернуто в пакет, поверх синей обложкой блестела «Криминология». Дирдре с старческим уханьем свернула в рулон плакат-таблицу Менделеева со стены и поставила в уголке.

Не жалко было и фотографии: их Дирдре вообще планировала эффектно сжечь, под музыку и танцы. Чтобы больше не было никакого Нэда Никерсона в её жизни, даже на фото. А потом закурить от этого костерка (это будет первая в её жизни сигарета), затянуться и плюнуть в сторонку. Но вместо этого фотографии всё же отправились в черный, как волосы хозяйки, мусорный пакет. И пакет полетел в мусорный бак.

Ушли из дома без сожаления ловцы снов и карты таро: от них никакого толку, их Дирдре покупала просто, чтобы отвлечься и внести в свою рациональную жизнь каплю мистики. Капля оказалась большой и чуть не поглотила умницу, пока та наконец не решила поставить крест на всем волшебном. Если бы можно было, она бы их в унитаз смыла и поверх, извините... Тут Дирдре тяжело выдохнула — нет, это слишком агрессивное отношение к маленькой лжи.

Старые вещи пошли на благотворительность: растянутые свитера, вышедшие из моды, джинсы и кофты теперь лучше послужат бездомным.

Жалко было только отдавать на нужды детей книги из детства. Казалось, они-то тут причём. Чем повредит полное собрание «квинтета времени» на полке, если прощаешься с днями в колледже? Но старая жизнь есть старая жизнь, и вычищать её надо всю, без остатка. Дирдре с сожалением глядела на порванную обложку зачитанного до дыр «Ветра на пороге», с ангелом, лишившимся нижней половины его туловища из крыльев и глаз. Когда-то именно эта книга заставила её интересоваться медициной. А ещё немножко — ангелами. Мечта о медицине частично сбылась, а вот ангелов, наверное, действительно не бывает. Как и всего, что сулят карты таро. Дирдре поцеловала ангела в самый большой глаз и положила книгу в пасхальный подарочный пакет.

Тетушка-управительница в детском доме подарку обрадовалась, правда, поворчала, что нынешних детей, даже беспризорников, всё равно никакими коврижками не заставишь читать. Дирдре стерпела её нытьё, стерпела и комплимент, касаемо её «доброты» и «зачтётся» — да дались мне ваши дети, если бы мне не надо было уничтожать старую жизнь…

На воздух девушка вырвалась, как из раскаленной сауны. Зашла в «Рожок», молча купила себе кофе, и отправилась бродить по городу.

Пока новая жизнь совсем не ощущалась, как новая. Это как когда от депрессии примешься начищать дом, и вроде всё проделала, а он всё ещё как будто грязный. Депрессия, ха… Видимо, то, что ощущала Дирдре, можно назвать и депрессией. Но ничего. Новая жизнь придёт. Новая жизнь обязательно проявит себя.

«Возможно, я даже найду парня» — подумала Дирдре, пытаясь себя развеселить. Парень — это то, что ей нужно.

И тут же прикусила язык. Новая жизнь просуществует до того момента, пока Нэнси не вернется из своей очередной поездки.

Как она могла забыть. Выскочка всё равно рано или поздно возвращается к городу, предстаёт перед тобой и пьёт из тебя все соки, как энергетический вампир. От неё никуда не деться.

Сколько их уже было, новых жизней? То волосы подстрижешь, то стиль сменишь. Всё равно всё остается прежним. С новой жизнью надо менять город. Махать ручкой Ривер-Хайтсу и селиться где-нибудь в Салеме. Достаточно небольшое место, чтобы не взбудоражить провинциалку, при этом достаточно далекое от Нэнси, чтобы можно было дышать спокойно.

В городе проходил фестиваль реконструкторов гражданской войны, поэтому, когда Дирдре зашла за угол, то чуть не столкнулась с «южанином» в серой форме, чьи бакенбарды занимали пол-лица. Что-то пробормотав, она огляделась: несколько чернокожих студентов колледжа исполняли роль порабощенных, сбегающих по подземной железной дороге, в пышном кринолине и эффектном капоре мимо прошла «северянка» из полевого госпиталя, где-то затерялась коренная американка, держащая за руку своего парня-мормонского миссионера. В Ривер-Хайтсе было выиграно северянами какое-то небольшое сражение: далеко не Геттисберг, и многие учебники его упускают, но для жителей этого было достаточно, чтобы гордиться крохотным городком и на юбилейные числа устраивать праздник.

Дирдре вспомнила, что предки Нэнси были конфедератами, и ещё в школе было весело задирать её словами «Нэнси расистка! Нэнси держит рабов!». Предки Дирдре же были ирландцами, и в войне не участвовали, но это не мешало ей считай своё происхождение более достойным, чем у семьи Дрю.

Застряла же эта Нэнси на уме. Надо пойти срочно сделать сэлфи с каким-нибудь северянином. Это может помочь успокоиться. Дирдре отловила самого худенького и щуплого из реконструкторов, нажала на камеру. Сэлфи вышло размытое, но снова просить этого задохлика она не хотела.

Дирдре уже собиралась уйти, когда на глаза ей попалась палатка со странным плакатом. На белом холсте было фиолетовыми буквами написано «Хотите сами увидеть Риверхайтское сражение? Приобретите камень времени всего за 9 000 долларов!». Рядом стоял прилавок с кучей различных безделушек, а за ним стояла дородная женщина с белыми дредами.

Камень… Сразу вспоминаются выброшенные карты таро, и вместе с ними кристаллы. Судя по внешности полноватой продавщицы: дреды, тату драконов-червяков, какое-то ожерелье в виде синего глаза, почему-то врачебные перчатки на руках — наверное, она увлекается как раз этим. Дирдре передернуло. Она бы и ушла, но желание поязвить взыграло в ней, поэтому девушка подошла и спросила, поставив руки на пояс:

— И что, хорошо покупают? Вы бы цену снизили за вашу гальку.

Продавщица нисколько не обиделась, а ответила с мягкой улыбкой и тяжелым украинским акцентом:

— А что поделать, не дрова продаем. Фонду исследований Санни Джуна нужны деньги на добычу новых камней времени.

Санни Джун… Ну конечно, Нэнси рассказывала в своих интервью о том, как помогли ей записки этого сектанта. Каким-то образом везде, где он бывал, бывала и Нэнси. Дирдре за глаза считала этого корейского мальчишку с фиолетовой чёлкой полнейшим идиотом. Ей иногда попадались листовки его последователей, настырных, как свидетели Иеговы.

— И что эти камни делают? Чакры чистят? — продолжила Дирдре, поднимая один из них, по текстуре похожий на белый мел.

Продавщица встрепенулась, взмахнула дредами и резким движением одной руки вырвала камень у Дирдре.

— Полож! Положите! Если трогать без перчаток, вас может заразить магия аннунаков! — пояснила она, откладывая камень на прилавок — Его надо специально в пакетик, а потом дома в воде растворять, и это пить, отмеряя количественно годы. Так можно путешествовать во времени. Ну що поробиш із цими американцями…

Дирдре подняла бровь и грузно расхохоталась, как актер, играющий Фальстаффа:

— Во времени!? Вы совсем с ума посходили?

— Да. — продолжала украинка, явно польщенная долгожданным вниманием — Санни Джун учит, что аннунаки с помощью таких камней переходили сквозь время, чтобы отстроить пирамиды, предупредить апостолов о воскрешении Иисуса, достроить Ноев ковчег, спасти Марию-Антуанетту, убить Людвига Баварского… Они наши покровители, и мы должны с уважением перенимать их практики.

Против такого Дирдре пройти теперь точно не могла: желание сделать гадость лгунье в ней кипело.

— А Вы у нас…

— Полинка Ющенко я. — представилась продавщица — Тур по Америке у меня.

— Вы бессовестная шарлатанка! — выдала гневно она — И как Вам не стыдно так дурить людей! Невозможно построить машину времени!

— Вот все так говорят. — печально опустила глаза украинка — Но мы знаем, что это правда. Я,вот, например, недавно была в мезозое… А вот сам Санни Джун пока этим не пользуется. Он оставил лучшее для своих людей.

Дирдре посмотрела на свои пальцы: на них после прикосновения к камню лежал слой белой пыльцы.

— Потому что главный шарлатан не дурак попадаться на свою же удочку! И что теперь, раз я его потрогала, я проклята?

— Возможны резкие скачки во времени и даже между альтернативными реальностями. — растянула губы Полина как будто сообщая счастливую новость — Вы недолго подержали, вам в мезозой не попасть. И даже на Риверхайтское сражение. Начало двадцатого века, не дальше…

— Дурдом. — ударила лицо ладонью Дирдре.

— Лучше не трогайте лицо, вотрёте пыль в поры и вас перенесет в другую реальность. — озабоченно посоветовала Полина — Хотите, можете купить. Вам скидку сделаю. Всё равно Вам же надо будет как-то возвращаться домой после Ваших скорых прыжков во времени.

Но Дирдре уже развернулась и зашагала прочь от сумасшедшей. Жалко, думала она, что больше на американской земле нет тех старых психбольниц, куда запирают кучу людей сразу, привязывают к кроватям, бьют током и обливают холодным душем. Этой Полине это бы пошло на пользу. Про Санни Джуна вообще стоит умолчать: его ждёт самая жестокая экзекуция, а еще…

Дирдре не успела закончить в голове начавшуюся мысль. Внезапно её виски пробила резкая мигрень, колючая, как кожура каштана, острая и мерзкая. Девушку пошатнуло, она чуть не сбила ещё одного реконструктора, оперлась локтём об дерево. Тело бросило в жар, потом в холод, стало тяжело дышать.

— Что ты.. Что у тебя в этом камне, дрянь… — просипела Дирдре, складываясь в двое и оседая на землю.

К горлу пополз ком тошноты. Дирдре схватилась за дерево, попробовала встать, но не получилось. В пыльце из камня точно что-то было, вон как горит лоб, в который она её по неосторожности втёрла. Дирдре перебирала в голове химические элементы, закрыв глаза.

— Девушка, Вам плохо? — услышала она мужской голос, который показался ей знакомым.

— Нет, блин, хорошо! — Дирдре в злобе открыла глаза и обомлела.

Все реконструкторы исчезли. Исчезли и высокие постройки. Вокруг, как на рекламе сока, стояли уютные старинные домишки, вплотную друг к другу, с фасадами из дерева и кирпича. Дерево рядом с ней пропало: вместо этого девушка лежала на булыжнике, на проезжей части. Рядом стояла машина шевроле с округлыми крыльями, большими фарами и спицованными колёсами. А ещё ближе: Нэд Никерсон, одетый с иголочки в какую-то странную рубашку и пиджак, как будто банкир из «Мэри Поппинс». Первой мыслью Дирдре было, что пыльца из камня вызвала у неё галлюцинации. Наверное, никто бы не удивился, если б сказали, что Санни Джун пользуется наркотиками, и сажает на них всех своих последователей.

Нэд… Она так хотела поговорить с ним в «новой жизни», объяснить ему, что зря за ним бегала, что если он не хочет её внимания, то и не надо, предложить остаться друзьями… Но сейчас о дружбе не было и речи, потому что этот болван, выряженный, как клоун, смотрел на неё, умирающую, таким тупым взглядом, что захотелось отвесить ему пощёчину.

Дирдре хотела спросить, куда её перенесли, но закашлялась. Мигрень начала потихоньку отходить, взор прояснялся.

— Нэд… — прошептала она — Это же я, Дирдре… Где я?

— Извините, но я Вас не знаю. — произнес Нэд — Вам плохо? Хотите, отведу вас в больницу?

Это с какого ляда он её не знает? Но у Дирдре было мало сил на удивление.

— Слушай, хватит дуться. Я знаю, я вела себя хреново, но «я Вас не знаю» — это уже чересчур. — нахмурилась Дирдре — Позвони в больницу, вести не надо. До неё полчаса ходу.

— Но до ближайшего магазина с телефонным аппаратом идти не меньше, мисс. — произнёс юноша, помогая Дирдре встать.

— Каким аппаратом, дебил? Мобильник достань! — Дирдре поверить не могла, что когда-то пускала слюни по этому дубине.

— Что достать, извините? — захлопал глазами Нэд.

— Мобилу, телефон!

— Как я могу достать телефон прямо здесь? Я не волшебник. — рассмеялся Нэд — Слушайте, по-моему, Вы ударились головой…

— Это ты головой ударился! Что, у тебя теперь нет смартфона, как у перформативных луддитов? — тут Дирдре начала потихоньку понимать, что к чему.

Другая обстановка. Другой Нэд. Не знает про смартфон. Дирдре редко читала истории о путешествиях во времени, но сейчас, похоже, разыгрывался тот самый сценарий о попавшем в прошлое дурачке.

Ну да! Полина говорила, что её отнесет в начало двадцатого века!

Неужели, камень и правда волшебный? Тогда и аннунаки правда… Нет, нет, это какая-то чушь!

Но что делает Нэд в прошлом? Он бессмертный вампир что ли?

Или это альтернативная реальность?

Дирдре распрямилась, отолкнула руку Нэда, отряхнулась.

— Я в порядке. — произнесла она с деланой уверенностью, хотя её голос дрожал — Но, кажется, мне некуда идти. Я не уверена, что мой дом уже построили… И, наверное, в нем живу не я…

К глазам подползли слёзы… И что теперь делать? Возможно, будь у нее камень, она бы вернулась, но камень у Полины… И теперь она навсегда застряла непонятно где…

Нэнси никогда не верила в такие истории, но, видимо, криминалисту Дирдре Шаннон выпали на судьбу именно фантастические приключения, как противоположности её врагини.

— Многие сейчас потеряли дом из-за кризиса. — сочувственно произнес Нэд, явно не до конца понимая, что имеет в виду незнакомка — Тут недалеко пункт Армии Спасения, выдают суп. Хотите, я отведу Вас туда?

Дирдре всхлипнула. Вот до чего дошло! Принимать подачки, даже не в своём времени!

— Да… — заныла она.

Нэд аккуратно повёл Дирдре дальше по тротуару. Так, спокойно. Надо притворяться в этом времени своей. Иначе непонятно, что ещё случится в будущем. Как бы ещё узнать, что за год… Начало двадцатого века, кризис… Неужто Великая Депрессия?

Лучше бы она попала в богатое царство Хеттское на роль царицы! Дирдре чуть не ругнулась вслух, но сдержалась из-за Нэда.

А ведь в нашем времени он никогда не был с ней так заботлив. Может, принять это, как знак? В конце концов, вдруг получится? Правда, тогда мужчины были жуткими сексистами…

Всё, довольно мыслей.

Главная цель — вернуться домой.