The terrifying sword (джен)

«Солнце не вернётся

И на дно колодца

Я роняю камень,

Глухо встретил дно.

Пересохло донце

Детского колодца,

Ветхое оконце,

Старое кино…

Ржавые вагоны,

Частые патроны

И пустые пачки

В мусорном ведре.

Синяки на теле,

Смерть на самом деле,

Плакали и пели

В страшном сентябре.»

Обе-Рек.

Книжки по учёбе было совсем не жалко. Откровенно говоря, не то чтобы их хотелось заново открывать, ностальгически попискивая пролистывать, вспоминать студенческие дни и парней с задней парты. «Введение в уголовное правосудие» было завернуто в пакет, поверх синей обложкой блестела «Криминология». Дирдре с старческим уханьем свернула в рулон плакат-таблицу Менделеева со стены и поставила в уголке.

Не жалко было и фотографии: их Дирдре вообще планировала эффектно сжечь, под музыку и танцы. Чтобы больше не было никакого Нэда Никерсона в её жизни, даже на фото. А потом закурить от этого костерка (это будет первая в её жизни сигарета), затянуться и плюнуть в сторонку. Но вместо этого фотографии всё же отправились в черный, как волосы хозяйки, мусорный пакет. И пакет полетел в мусорный бак.

Ушли из дома без сожаления ловцы снов и карты таро: от них никакого толку, их Дирдре покупала просто, чтобы отвлечься и внести в свою рациональную жизнь каплю мистики. Капля оказалась большой и чуть не поглотила умницу, пока та наконец не решила поставить крест на всем волшебном. Если бы можно было, она бы их в унитаз смыла и поверх, извините... Тут Дирдре тяжело выдохнула — нет, это слишком агрессивное отношение к маленькой лжи.

Старые вещи пошли на благотворительность: растянутые свитера, вышедшие из моды, джинсы и кофты теперь лучше послужат бездомным.

Жалко было только отдавать на нужды детей книги из детства. Казалось, они-то тут причём. Чем повредит полное собрание «квинтета времени» на полке, если прощаешься с днями в колледже? Но старая жизнь есть старая жизнь, и вычищать её надо всю, без остатка. Дирдре с сожалением глядела на порванную обложку зачитанного до дыр «Ветра на пороге», с ангелом, лишившимся нижней половины его туловища из крыльев и глаз. Когда-то именно эта книга заставила её интересоваться медициной. А ещё немножко — ангелами. Мечта о медицине частично сбылась, а вот ангелов, наверное, действительно не бывает. Как и всего, что сулят карты таро. Дирдре поцеловала ангела в самый большой глаз и положила книгу в пасхальный подарочный пакет.

Тетушка-управительница в детском доме подарку обрадовалась, правда, поворчала, что нынешних детей, даже беспризорников, всё равно никакими коврижками не заставишь читать. Дирдре стерпела её нытьё, стерпела и комплимент, касаемо её «доброты» и «зачтётся» — да дались мне ваши дети, если бы мне не надо было уничтожать старую жизнь…

На воздух девушка вырвалась, как из раскаленной сауны. Зашла в «Рожок», молча купила себе кофе, и отправилась бродить по городу.

Пока новая жизнь совсем не ощущалась, как новая. Это как когда от депрессии примешься начищать дом, и вроде всё проделала, а он всё ещё как будто грязный. Депрессия, ха… Видимо, то, что ощущала Дирдре, можно назвать и депрессией. Но ничего. Новая жизнь придёт. Новая жизнь обязательно проявит себя.

«Возможно, я даже найду парня» — подумала Дирдре, пытаясь себя развеселить. Парень — это то, что ей нужно.

И тут же прикусила язык. Новая жизнь просуществует до того момента, пока Нэнси не вернется из своей очередной поездки.

Как она могла забыть. Выскочка всё равно рано или поздно возвращается к городу, предстаёт перед тобой и пьёт из тебя все соки, как энергетический вампир. От неё никуда не деться.

Сколько их уже было, новых жизней? То волосы подстрижешь, то стиль сменишь. Всё равно всё остается прежним. С новой жизнью надо менять город. Махать ручкой Ривер-Хайтсу и селиться где-нибудь в Салеме. Достаточно небольшое место, чтобы не взбудоражить провинциалку, при этом достаточно далекое от Нэнси, чтобы можно было дышать спокойно.

В городе проходил фестиваль реконструкторов гражданской войны, поэтому, когда Дирдре зашла за угол, то чуть не столкнулась с «южанином» в серой форме, чьи бакенбарды занимали пол-лица. Что-то пробормотав, она огляделась: несколько чернокожих студентов колледжа исполняли роль порабощенных, сбегающих по подземной железной дороге, в пышном кринолине и эффектном капоре мимо прошла «северянка» из полевого госпиталя, где-то затерялась коренная американка, держащая за руку своего парня-мормонского миссионера. В Ривер-Хайтсе было выиграно северянами какое-то небольшое сражение: далеко не Геттисберг, и многие учебники его упускают, но для жителей этого было достаточно, чтобы гордиться крохотным городком и на юбилейные числа устраивать праздник.

Дирдре вспомнила, что предки Нэнси были конфедератами, и ещё в школе было весело задирать её словами «Нэнси расистка! Нэнси держит рабов!». Предки Дирдре же были ирландцами, и в войне не участвовали, но это не мешало ей считай своё происхождение более достойным, чем у семьи Дрю.

Застряла же эта Нэнси на уме. Надо пойти срочно сделать сэлфи с каким-нибудь северянином. Это может помочь успокоиться. Дирдре отловила самого худенького и щуплого из реконструкторов, нажала на камеру. Сэлфи вышло размытое, но снова просить этого задохлика она не хотела.

Дирдре уже собиралась уйти, когда на глаза ей попалась палатка со странным плакатом. На белом холсте было фиолетовыми буквами написано «Хотите сами увидеть Риверхайтское сражение? Приобретите камень времени всего за 9 000 долларов!». Рядом стоял прилавок с кучей различных безделушек, а за ним стояла дородная женщина с белыми дредами.

Камень… Сразу вспоминаются выброшенные карты таро, и вместе с ними кристаллы. Судя по внешности полноватой продавщицы: дреды, тату драконов-червяков, какое-то ожерелье в виде синего глаза, почему-то врачебные перчатки на руках — наверное, она увлекается как раз этим. Дирдре передернуло. Она бы и ушла, но желание поязвить взыграло в ней, поэтому девушка подошла и спросила, поставив руки на пояс:

— И что, хорошо покупают? Вы бы цену снизили за вашу гальку.

Продавщица нисколько не обиделась, а ответила с мягкой улыбкой и тяжелым украинским акцентом:

— А что поделать, не дрова продаем. Фонду исследований Санни Джуна нужны деньги на добычу новых камней времени.

Санни Джун… Ну конечно, Нэнси рассказывала в своих интервью о том, как помогли ей записки этого сектанта. Каким-то образом везде, где он бывал, бывала и Нэнси. Дирдре за глаза считала этого корейского мальчишку с фиолетовой чёлкой полнейшим идиотом. Ей иногда попадались листовки его последователей, настырных, как свидетели Иеговы.

— И что эти камни делают? Чакры чистят? — продолжила Дирдре, поднимая один из них, по текстуре похожий на белый мел.

Продавщица встрепенулась, взмахнула дредами и резким движением одной руки вырвала камень у Дирдре.

— Полож! Положите! Если трогать без перчаток, вас может заразить магия аннунаков! — пояснила она, откладывая камень на прилавок — Его надо специально в пакетик, а потом дома в воде растворять, и это пить, отмеряя количественно годы. Так можно путешествовать во времени. Ну що поробиш із цими американцями…

Дирдре подняла бровь и грузно расхохоталась, как актер, играющий Фальстаффа:

— Во времени!? Вы совсем с ума посходили?

— Да. — продолжала украинка, явно польщенная долгожданным вниманием — Санни Джун учит, что аннунаки с помощью таких камней переходили сквозь время, чтобы отстроить пирамиды, предупредить апостолов о воскрешении Иисуса, достроить Ноев ковчег, спасти Марию-Антуанетту, убить Людвига Баварского… Они наши покровители, и мы должны с уважением перенимать их практики.

Против такого Дирдре пройти теперь точно не могла: желание сделать гадость лгунье в ней кипело.

— А Вы у нас…

— Полинка Ющенко я. — представилась продавщица — Тур по Америке у меня.

— Вы бессовестная шарлатанка! — выдала гневно она — И как Вам не стыдно так дурить людей! Невозможно построить машину времени!

— Вот все так говорят. — печально опустила глаза украинка — Но мы знаем, что это правда. Я,вот, например, недавно была в мезозое… А вот сам Санни Джун пока этим не пользуется. Он оставил лучшее для своих людей.

Дирдре посмотрела на свои пальцы: на них после прикосновения к камню лежал слой белой пыльцы.

— Потому что главный шарлатан не дурак попадаться на свою же удочку! И что теперь, раз я его потрогала, я проклята?

— Возможны резкие скачки во времени и даже между альтернативными реальностями. — растянула губы Полина как будто сообщая счастливую новость — Вы недолго подержали, вам в мезозой не попасть. И даже на Риверхайтское сражение. Начало двадцатого века, не дальше…

— Дурдом. — ударила лицо ладонью Дирдре.

— Лучше не трогайте лицо, вотрёте пыль в поры и вас перенесет в другую реальность. — озабоченно посоветовала Полина — Хотите, можете купить. Вам скидку сделаю. Всё равно Вам же надо будет как-то возвращаться домой после Ваших скорых прыжков во времени.

Но Дирдре уже развернулась и зашагала прочь от сумасшедшей. Жалко, думала она, что больше на американской земле нет тех старых психбольниц, куда запирают кучу людей сразу, привязывают к кроватям, бьют током и обливают холодным душем. Этой Полине это бы пошло на пользу. Про Санни Джуна вообще стоит умолчать: его ждёт самая жестокая экзекуция, а еще…

Дирдре не успела закончить в голове начавшуюся мысль. Внезапно её виски пробила резкая мигрень, колючая, как кожура каштана, острая и мерзкая. Девушку пошатнуло, она чуть не сбила ещё одного реконструктора, оперлась локтём об дерево. Тело бросило в жар, потом в холод, стало тяжело дышать.

— Что ты.. Что у тебя в этом камне, дрянь… — просипела Дирдре, складываясь в двое и оседая на землю.

К горлу пополз ком тошноты. Дирдре схватилась за дерево, попробовала встать, но не получилось. В пыльце из камня точно что-то было, вон как горит лоб, в который она её по неосторожности втёрла. Дирдре перебирала в голове химические элементы, закрыв глаза.

— Девушка, Вам плохо? — услышала она мужской голос, который показался ей знакомым.

— Нет, блин, хорошо! — Дирдре в злобе открыла глаза и обомлела.

Все реконструкторы исчезли. Исчезли и высокие постройки. Вокруг, как на рекламе сока, стояли уютные старинные домишки, вплотную друг к другу, с фасадами из дерева и кирпича. Дерево рядом с ней пропало: вместо этого девушка лежала на булыжнике, на проезжей части. Рядом стояла машина шевроле с округлыми крыльями, большими фарами и спицованными колёсами. А ещё ближе: Нэд Никерсон, одетый с иголочки в какую-то странную рубашку и пиджак, как будто банкир из «Мэри Поппинс». Первой мыслью Дирдре было, что пыльца из камня вызвала у неё галлюцинации. Наверное, никто бы не удивился, если б сказали, что Санни Джун пользуется наркотиками, и сажает на них всех своих последователей.

Нэд… Она так хотела поговорить с ним в «новой жизни», объяснить ему, что зря за ним бегала, что если он не хочет её внимания, то и не надо, предложить остаться друзьями… Но сейчас о дружбе не было и речи, потому что этот болван, выряженный, как клоун, смотрел на неё, умирающую, таким тупым взглядом, что захотелось отвесить ему пощёчину.

Дирдре хотела спросить, куда её перенесли, но закашлялась. Мигрень начала потихоньку отходить, взор прояснялся.

— Нэд… — прошептала она — Это же я, Дирдре… Где я?

— Извините, но я Вас не знаю. — произнес Нэд — Вам плохо? Хотите, отведу вас в больницу?

Это с какого ляда он её не знает? Но у Дирдре было мало сил на удивление.

— Слушай, хватит дуться. Я знаю, я вела себя хреново, но «я Вас не знаю» — это уже чересчур. — нахмурилась Дирдре — Позвони в больницу, вести не надо. До неё полчаса ходу.

— Но до ближайшего магазина с телефонным аппаратом идти не меньше, мисс. — произнёс юноша, помогая Дирдре встать.

— Каким аппаратом, дебил? Мобильник достань! — Дирдре поверить не могла, что когда-то пускала слюни по этому дубине.

— Что достать, извините? — захлопал глазами Нэд.

— Мобилу, телефон!

— Как я могу достать телефон прямо здесь? Я не волшебник. — рассмеялся Нэд — Слушайте, по-моему, Вы ударились головой…

— Это ты головой ударился! Что, у тебя теперь нет смартфона, как у перформативных луддитов? — тут Дирдре начала потихоньку понимать, что к чему.

Другая обстановка. Другой Нэд. Не знает про смартфон. Дирдре редко читала истории о путешествиях во времени, но сейчас, похоже, разыгрывался тот самый сценарий о попавшем в прошлое дурачке.

Ну да! Полина говорила, что её отнесет в начало двадцатого века!

Неужели, камень и правда волшебный? Тогда и аннунаки правда… Нет, нет, это какая-то чушь!

Но что делает Нэд в прошлом? Он бессмертный вампир что ли?

Или это альтернативная реальность?

Дирдре распрямилась, отолкнула руку Нэда, отряхнулась.

— Я в порядке. — произнесла она с деланой уверенностью, хотя её голос дрожал — Но, кажется, мне некуда идти. Я не уверена, что мой дом уже построили… И, наверное, в нем живу не я…

К глазам подползли слёзы… И что теперь делать? Возможно, будь у нее камень, она бы вернулась, но камень у Полины… И теперь она навсегда застряла непонятно где…

Нэнси никогда не верила в такие истории, но, видимо, криминалисту Дирдре Шаннон выпали на судьбу именно фантастические приключения, как противоположности её врагини.

— Многие сейчас потеряли дом из-за кризиса. — сочувственно произнес Нэд, явно не до конца понимая, что имеет в виду незнакомка — Тут недалеко пункт Армии Спасения, выдают суп. Хотите, я отведу Вас туда?

Дирдре всхлипнула. Вот до чего дошло! Принимать подачки, даже не в своём времени!

— Да… — заныла она.

Нэд аккуратно повёл Дирдре дальше по тротуару. Так, спокойно. Надо притворяться в этом времени своей. Иначе непонятно, что ещё случится в будущем. Как бы ещё узнать, что за год… Начало двадцатого века, кризис… Неужто Великая Депрессия?

Лучше бы она попала в богатое царство Хеттское на роль царицы! Дирдре чуть не ругнулась вслух, но сдержалась из-за Нэда.

А ведь в нашем времени он никогда не был с ней так заботлив. Может, принять это, как знак? В конце концов, вдруг получится? Правда, тогда мужчины были жуткими сексистами…

Всё, довольно мыслей.

Главная цель — вернуться домой.

Что в тебе такого, такого случайного

Что не вписать в порядок обыденности

Что не решается на сделку со старостью

И не доверяет искусственным принципам

«Обе-Рек»

Вскоре Дирдре стало намного легче, и Нэд больше не придерживал её, а они просто шли рядом. Дирдре молча поглядывала на юношу и раздумывала: а может, в этом альтернативном прошлом нет и Нэнси? Может, ей ничего не мешает ей замутить с ним… Впрочем, он всё равно думает, что она сумасшедшая, а в те времена ментально больной в семье — это страшный крест. Дирдре пинала носком кроссовка камешек по чистой дороге, и пыталась заставить себя придумать какой-нибудь план возвращения домой. Как ей узнать про камни аннунаков в этом мире, где информацию надо добывать с трудом, вгрызаясь зубами? В эти времена даже НЛО еще не прилетали, куда уж такой знатной конспирологии…

Пункт Армии спасения оказался большим кирпичным зданием с высокой вывеской и тёплым светом в окнах. Внутри пахло горячим супом, воском и немного — старым деревом. За стойкой сидела женщина в простом платье и белом переднике, её лицо было спокойным и добрым, а глаза: как у того ангела с обложки «Ветра на пороге». Только их у неё все-таки только два.

— Чем можем помочь? — спросила она, не торопясь, будто у неё в запасе было всё время мира, и вертя в руках авторучку.

— Я нашёл… -замялся Нэд — Я встретил эту девушку, она говорит, ей негде жить.

— Потеряла дом? — спросила женщина.

— Да. — как можно более убедительно ответила Дирдре. И добавила:

— Из-за кризиса.

— Что же, приятно познакомиться. — улыбнулась женщина — Меня зовут Доркас. А Вас?

— Дирдре Шаннон. — произнесла Дирдре, отводя взгляд.

Доркас записала что-то в бумаги.

— Документы с собой есть?

— Нет. — солгала Дирдре; не показывать же им удостоверение 2026-го года!

— Сейчас мы покажем вам здесь всё. Место мы найдем. Вы голодны? Скоро начнется раздача супа и хлеба.

У Дирдре желудок уже прилипал к позвоночнику; один кофе за день, голод не тетка. Она кивнула, думая, что пала так низко, что уже ест среди бездомных. Но что поделать. Это лучше, чем засыпать на улице во времена, когда тебя может пырнуть ножом какой-нибудь гангстер.

Дирдре провели на кухню, усадили за столик, поднесли суп из колотого гороха с луком и кусок хлеба. Бедняцкая еда, подумала Дирдре, поднимая ложку. Скривилась, но есть всё же начала, так была голодна.

Итак, камень. Если в этой реальности есть Нэд из 30-х, вполне возможно, что здесь есть и Полина. Своя, велико-депрессивная. И у неё тоже есть камень. Почему бы ему не быть? Если найду Полину — найду камень и вернусь домой.

Нет. Она говорила, у неё тур по Америке. Не то, что она живёт в Америке. Если так подумать, то в мире 30-х передвижение между странами далеко не такое легкое дело, как в настоящем. Так что альтернативная Полина скорее всего сидит в альтернативной Украине. Знать бы ещё, где эта страна на карте…

Думай, думай! Не лететь же в Украину, искать Полину и камень? Плюс, возможно, только Нэд в этой реальности и живет.

Или это вообще не Нэд, а кто-то на него похожий. Тоже вероятность.

А как передвигаться во времени с этим камнем? Она втерла в лицо немного пыли и попала в прошлое. Как попасть в будущее?

Наверное, он движет только в прошлое. Тогда придется «отмотать» аж до Сотворения мира, чтобы потом он перенес в последнюю точку настоящего.

— Вам нравится? — услышала она знакомый голос и подняла глаза.

Всё же теория с альтернативными личностями оказалась верной, потому что рядом с ней в фартуке на одежду цвета фуксии стояла Бэсс Марвин и хлопала ресницами, как винтажная кукла-пупс. Полная, светловолосая, на шее скапулярий, а в руках розарий цвета вишневого цветка, который она нервно теребила. Так Бэсс в этой реальности религиозная, получается. А в нашем времени её религией были глянцевые журналы. Дирдре усмехнулась. Ну да, верующая девушка пошла работать в Армию Спасения, чтобы покрасоваться своим милосердием. Как же тошнит от этих божьих одуванчиков…

— Что мне должно нравиться? — грубо вякнула Дирдре.

— Суп. — хихикнула Бэсс — Я его готовила сегодня. Даже положила совсем немного копченостей, чтобы всех порадовать. Это мой первый раз на кухне, я очень волнуюсь. Доркас поручила мне такое важное задание, я не могла упасть в грязь лицом! Вообще я та еще белоручка, но, знаете, что-то во мне заиграло, я решила — надо менять жизнь! Не одни только шляпки и чулки есть на свете, бывают и вечные ценности! Особенно сейчас, когда так много людей голодает. Знаете, я вообще очень люблю поесть и мне повезло родиться с серебряной ложкой во рту, поэтому мне жутко грустно, когда кто-то голодный, и поэтому я…

— А ещё больше тараторить нельзя?

— Извините, я просто волнуюсь. — Бэсс присела рядом — Как Вас зовут? Меня — Элизабет. Но зовите меня просто Бэсс.

— Я в курсе.

— О, я уже известная? — встрепенулась Бэсс — О моем милосердии пишут в газетах?

— Нет! — раздражительно цыкнула Дирдре — Меня зовут Дирдре Шаннон, и я не такая, как эти бездомные. Я вообще здесь ненадолго. Просто надо кое-что найти.

— Найти! А я знаю кое-кого, кто отлично всё находит! Моя подруга, Нэнси, она недавно купила машину и раскрыла своё первое преступление! Она дочь адвоката Карсона Дрю, очень умная девушка, а главное — у неё прекрасная интуиция! Все говорят, что для того, чтобы быть детективом, нужен холодный разум, но я знаю, что…

Значит, всё таки правда. Она здесь существует. Даже Великая Депрессия не заморила её.

— Нет! — Дирдре ударила руками по столу — Только не Нэнси! И вообще, отстаньте от меня! Дайте поесть спокойно! Благодетельница тут нашлась! Сама небось, только о себе думает!

На лице у Бэсс проступили красные пятна.

— Простите. — пролепетала она — Я… Я пойду. Кушайте супик.

Бэсс в слезах удалилась, видимо, плакаться к Доркас, и Дирдре ощутила укол совести. Ей захотелось пойти извиниться, но сейчас, когда на неё смотрели осуждающими взглядами другие бездомные в столовой, это было вдвойне неловко. Дирдре ответила им взглядом, который говорил «Да, я такая, я — стерва, смиритесь» и продолжила есть суп.

Когда супа в миске осталось на одну ложку, в дверь столовой вошла Доркас, а вместе с ней Джесс Фейн. Её Дирдре тоже узнала: другая подруга Бэсс и Нэнси. Пусть она и была одета намного женственнее, чем в нашем времени, легко было узнать в ней сорванца: и юбка более облегает тело, и стрижка короткая, как у флепперши декаду назад, и движения резкие, мужские. Наверняка, она еще и курит.

— Господа! — возвала к тишине Джесс — У нас ЧП. Пропала коробка с пожертвованиями, стоявшая у входа. Никто не видел?

Люди замотали головами, зашептались. Дирдре усмехнулась и поднялась со стула. Может, теперь пришел её час.

— Я криминалист. — произнесла она, подходя к Доркас и Джесс — Могу разобраться. Правда, не бесплатно. Я из тех вре…мест, где люди знают о деле раскрытия преступлений гораздо больше, чем здесь.

Доркас положила руку ей на плечо и голосом мамы, объясняющей ребенку о пчелках и птичках, произнесла шепотом:

— Я понимаю, мисс Шаннон, но, мне кажется, вы не в компетенции. Наша Элизабет уже у телефонного аппарата, звонит в дом Дрю. Мисс Дрю — гордость нашего городка, и обязательно справится.

Даже в тридцатых годах! В каждой вселенной всему суждено повторяться!

— Вы издеваетесь? У Нэнси даже нет никакого образования, она дилетантка!

— Присядьте, мисс Шаннон. Мы все что-то себе придумываем. Я иногда воображаю, что я царица Савская, а мой муж — Соломон. Но нужен же всему предел. Мистер Никерсон рассказал мне о случае с Вами, о том, как Вы просили достать из кармана телефон. Мне кажется… Вы довольно особенный человек. — ласково увещевала Доркас.

«Чёртов Нэд! Из-за тебя меня считают сумасшедшей!» — сжала зубы Дирдре. Если б эти филантропы не были все сплошь добрыми христианами, ей бы сейчас пришлось корчиться от ударов тока в какой-нибудь захудалой больнице: судьба, которую она сулила Полине…

— Кроме того, Вы довольно агрессивны. — улыбнулась Доркас — Вы довели до слез мисс Марвин. Вам следует прийти в себя. Отдыхайте.

— Я поняла. — фыркнула Дирдре — Можете не продолжать. Мне уже всё равно. Зовите эту дуру. Хоть в глаза ей посмотрю, может, проблески интеллекта найду.

Бездомные собрались у входа поглядеть на знаменитость, какой-то мальчик вечно подпрыгивал вверх, пока на него не шикнули родители: «Томми, хватит».

Она пришла на удивление быстро, видимо, подъехала на машине. Пиджак, шляпка, длинная юбка, туфли на каблуках, рыжие волосы, голубые глаза. Разве что укладка под стать времени. Дирдре взглянула дерзко в глаза своей врагине — она, конечно же, её не узнала. На поясе у Нэнси действительно висела та самая лупа, с которой её изображали в газетах: Дирдре думала, это она для фотосессий, а оказывается — реально на расследование с лупой ходит.

Через несколько минут Нэнси уже осматривала место, где стояла коробка: небольшой шкаф в углу комнаты волонтёров. Она присела на корточки, изучая пол, провела пальцем по пыли.

— Следов борьбы нет, — тихо сказала она. — Значит, либо кто то из своих, либо кто то, кому доверяли.

Очевидно, блин. Тоже мне, сыщица.

Простушка Бэсс, всё ещё красная от слёз, нервно теребила край фартука:

— Но кто? Мы же все тут свои!

— Возможно, кто-то из бездомных или волонтеров.

— Не Доркас же! Доркас бы никогда так не сделала!

— Приходится подозревать всех. Но у Доркас пока нет мотива, успокойся, Бэсс. — мягко улыбнулась врагиня.

Джесс смотрела на Нэнси с надеждой, будто она могла одним взглядом раскрыть преступление. Дирдре же следовала за ними хвостиком, как будто её пригласили понаблюдать, стараясь подметить каждый недочет.

Нэнси встала, оглядывая комнату, и вдруг нахмурилась:

— Замок на шкафу не взломан. Его просто открыли ключом. Значит, у вора был доступ.

Она начала перечислять, кто мог иметь ключ. Дирдре усмехнулась и вклинилась в разговор:

— Сейчас покажу вам кое-что, Холмсы.

Она подошла к шкафу и присела там, где только что была Нэнси. Потом подняла руку и постучала по верхней кромке шкафа. Звук был глухим.

— Тут пусто, — сказала Дирдре. — Но если прислушаться, звук другой. Кто то что то туда положил.

Дирдре встала на стул и запустила руку в узкое пространство над шкафом. Пальцы нащупали что то твёрдое. Она вытащила небольшую коробку — ту самую, пропавшую, деревянную, больше похожую на шкатулку.

Бэсс смотрела на коробку, будто не верила своим глазам:

— Значит, её никто не украл… её просто спрятали? Вы тоже сыщица?

— Именно, — кивнула Дирдре. — И спрятал кто то из тех, кто тут работает, или имевший доступ к ключу. Возможно, кто то хотел пошутить. Или отвлечь внимание от чего то другого.

Нэнси задумчиво посмотрела на Дирдре, как будто пытаясь разглядеть в ней кого-то знакомого:

— Спасибо. Это многое меняет. Теперь мы сможем понять, кто это сделал и зачем.

Дирдре отвернулась, будто ей было неловко от благодарности:

— Не благодари. Я сделала это не ради тебя. Я вообще тебя терпеть не могу. — произнесла она так горделиво, как только умела.

В этот момент из коридора появилась хмурая Доркас, а также мальчик Томми с родителями. Те тянули его за ухо.

— Простите! Простите! Я не хотел! — кричал мальчик, весь красный, и плачущий от боли. Мать без сожаления схватила его, уложила на колени, достала деревянную щетку для волос и ударила несколько раз по мягкому месту. Крики страдания раскатом полились по всему пункту Армии Спасения.

Дирдре как облили ледяной водой. Она вспомнила, как с ней обращались в детстве. Конечно, тридцатые… Время жестокое…

Она кинулась к матери и отвесила ей пощечину. Та вздрогнула, но истерику не закатила, просто спросила:

— Это еще за что?

Доркас принялась хлопотать вокруг матери, а Дирдре ответила:

— А Вам нравится, когда Вас бьют!?

— Вы не понимаете! Томми только что сознался, что украл ключ и перепрятал коробку! — залепетала мать.

Так вот в чем дело. Дирдре помогла Томми слезть с колен матери, присела рядом с ним на корточки и спросила:

— Ну, и зачем?

— Я думал… Если я раскрою преступление с пропажей коробки сам, я стану известным, как Нэнси, и мне дадут денег… -шмыгал красным носом Томми — Нам привезли киноленту, я никогда не видел киноленты… Я хочу увидеть «Франкенштейна»…

— Бессовестный ребенок, пока все голодают… — начала было мать, но Дирдре знаком приказала ей молчать.

— Значит так. — обратилась она к Томми — Ты сейчас извиняешься перед Доркас и помогаешь ей. Неважно, чем. Отработаешь свою вину — и тогда свободен. Понял?

— Понял… — сглотнул Томми.

Нэнси смотрела на всё это с нескрываемым интересом, Бэсс и Джесс с таким же интересом смотрели на Нэнси. Наконец рыжая сыщица сказала:

— Всё хорошо, что хорошо кончается. А Вы, мисс… — она повернулась к Дирдре.

— Шаннон. И я тебя видеть не…

— Мне кажется, — хихикнула Нэнси — Вам следует стать моей помощницей. Считайте, что у Вас уже есть дом.

Дирдре вся обмякла, чуть не упав.

— Что? — спросила она, не веря своим ушам.

— Бэсс рассказала мне, что Вы что-то ищете. Я готова Вам помочь. — улыбнулась Нэнси во все белоснежные зубы — Думаю, Ханна не будет против, если с нами будет проживать ещё один человек. Вы согласны?

Богачка Нэнси, у которой в Великую депрессию собственная экономка, подает милостыню. Богачка, благодаря которой Дирдре всю жизнь жила по принципу «жри богатых». Дирдре скривилась, но упускать шанс не могла. Это ненадолго. Она найдёт камень, вернется в своё время, и тогда уже точно будет «новая жизнь».

Чтобы не накрыла тоски стужа,

Чтобы не сломалось весло веры,

Я тебе, как яркий костёр, нужен,

Чтоб не заблудиться в лесах серых дней.

Обе-Рек

Дом Нэнси был оформлен в стиле «колониального возрождения»: кирпиц, художественная лепнина, пилястры, каменная облицовка. Его окружал аккуратно подстриженный газон, клумбы, белое газебо в саду. Дом не казался чем-то особенным по современным меркам, но в те времена на него точно пускали слюнки менее состоятельные соседи. Дирдре с ухмылкой на лице повернулась к своей врагине: та стояла на пороге, готовая постучать кольцом.

— И что, так просто пустишь бомжиху, которая утверждает, что может достать из кармана телефон, что бьет людей в пункте армии Спасения, и ещё Бог весть знает что, в свой дом? — Дирдре играла с огнем, но желание принизить Нэнси было сильнее разума — А что, если я украду твои вещи и сбегу?

Нэнси рассмеялась.

— Тогда я вызову полицию, Дирдре.

— А не расследуешь сама? — Дирдре облокотилась на поручни у входа.

— Даже врачи ходят к врачам, когда заболевают.

— Ты со мной не фамильярничай. — фыркнула Дирдре — С чего я тебе? У детей зажиточных юристов сейчас приколы такие — бомжа приютить?

И подумала «что-то в моём времени ты не отличалась любовью к благотворительности. А тут вдруг мать Тереза явилась».

Нэнси приложила палец к подбородку, как иногда делают девочки в японских мультиках.

— Знаешь, я бы вряд ли на такое просто так решилась. Мы едва обеспечиваем услуги Ханны…

— Экономки-то твоей? У меня в жизни экономки не было… — гордо произнесла Дирдре, как будто оглашая подвиг.

— Ханне некуда идти, кроме как к нам. Мы ей помогаем. — нахмурилась Нэнси — А тебя, Дирдре, я выбрала потому, что у меня женское предчувствие. Я не верю в вещие сны, но один сон меня всё таки заставил ненадолго засомневаться. Мне снилась ты. А ещё Бог.

— Какой бог?

— Наш Бог. Он не был похож на Иисуса внешне, но я во сне была уверена, что это Он. Он растоптал пятой алый виноград и поднял меч, который приводил меня в трепет своей величиной и красотой. — Нэнси говорила, как декламировала стих — А смотрела я на всё это рядом с черноволосой ирландкой.

— И я — эта черноволосая ирландка?

— Нет, скорее всего это кто-то другой. Но моя совесть подсказала мне, что надо помочь черноволосой ирландке в беде. В конце концов, многие из вас очень помогли нам во время Риверхайтского сражения!

«Каким нам, у тебя вообще предки южане…»

Нэнси открыла дверь — на пороге стояла женщина в кухонном переднике.

— Привет, Ханна. — помахала рукой сыщица и поцеловала экономку в щеку.

— Здравствуй, Нэн. — произнесла женщина, недоверчиво заглядывая молодой хозяйке за плечо — Снова постоялец?

«О, так я не первая у неё» — присвистнула Дирдре. Прям Армия Спасения, версия 2.0.

— Да, моя подруга, Дирдре. Она потеряла дом из-за кризиса. Думаю, мы можем принять её, пока всё не устаканится.

— Что скажет мистер Дрю… Ведь не котята же они, чтоб таскать их к нам одного за другим… — заохала Ханна, но Нэнси выставила вперед ладонью руку.

— Папа поймет. Сейчас наш долг помогать менее имущим. Дирдре, заходи.

Дирдре побрела вверх по лестнице. Внутри её встретила добротная мебель из дуба, деревянные панели вайнскот, высокие шкафы. Нэнси провела её в гостиную, попросила Ханну зажечь камин. От треска поленьев сразу стало как-то уютнее и проще. Но Дирдре всё же хотела прояснить одну вещь раз и навсегда.

— Послушай, Нэнси… — начала она вкрадчиво — Я пользуюсь твоими услугами только от безнадеги. Тебя я знаю лучше, чем ты представляешь, и сильно тебя недолюбливаю.

— Я заметила. — хихикнула Нэнси, как будто и не задетая такими словами.

— Я хочу сказать, что ты поможешь мне кое-что найти, и мы расстанемся на веки. И никакая я тебе не подруга, ясно? — щёки Дирдре залились краской — Ты мне жизнь сломала, но ты никогда не поймешь, как именно, поэтому и объяснять не стоит.

Ханна снова зашла в гостиную, переваливаясь, как медведица, на этот раз в её руках был поднос с двумя тарелками, на которых виднелась какая-то шафранового-сероватого цвета масса с кружевной окаемкой. Приглядевшись, Дирдре поняла, что это были куски пирога.

— Это что? — спросила Дирдре.

— Водяной пирог. Как раз к приходу мисс Дрю сделала из того, что осталось. — улыбнулась Ханна — Он у меня лучший во всей округе. Пальчики оближете!

— Водяной? — Дирдре представила, как кусает ломтик, а на неё льется начинка из воды — А как… Запекать воду?

— Да. Сейчас только такие и едят, увы. — Нэнси взяла вилочку и отломила себе кусочек — Вода, сахар, мука, заменитель масла и ванилин. До кризиса шиковали получше, но это тоже неплохо. Особенно у Ханны — хоть мы и экономим на сахаре, на любви она не экономит.

«Получается, богачка Нэнси питается так же, как и все» — подумалось Дирдре. Ей вдруг стало стыдно за то, что она обвиняла врагиню в том, что та жирует на свои деньги во время Великой депрессии. А ведь она же ничего не знала о том, что происходит за закрытыми дверьми у её соперницы! Нэнси, которая всегда казалась горделивой звездой, оказалась той ещё доброй самарянкой.

«Нет» — помотала головой Дирдре — «Не забывайся. Эта девица тебе жизнь испортила. Используй её и беги».

— Так что тебе нужно найти? — спросила Нэнси, прожевав свой кусочек.

— Это странно прозвучит, но… — замялась Дирдре, как школьник у доски — В Ривер-Хайтс не поступало мигрантов из Украины?

Не говорить же ей напрямую про камень аннунаков! Её рациональная Нэнси из настоящего не поверила бы ни за что! Придется идти обходными путями, хотя не факт, что у Полины из тридцатых найдутся ответы…

Нэнси призадумалась. Отломила ещё кусочек. Дирдре тоже пригубила пирога: он действительно был куда более сладким и приятным по текстуре, чем казалось на первый взгляд.

— Я не слышала… Украина, это же коммунисты, да? — произнесла она наивным голоском, похожим на детский.

— Паскудно у них там. — встряла в разговор Ханна — Вот у нас, казалось бы, кризис, а у комми и того хуже! Живот от позвоночника не отлипает. Может, кто к нам и приехал. По сравнению с тамошней едой наши водяные пироги покажутся королевским пиром!

— Ох, Ханна. — улыбнулась Нэнси, покачивая головой. Она явно не была так увлечена любимым хобби американцев: обсуждать что там у коммунистов.

— А я что? Я ничего, лишь бы они свою заразу нам не таскали. — уперла руки в бока Ханна. — Если кто у нас что отнимет, я ружье в руки возьму, ей-ей!

— Ты знаешь имя того, кого ищешь? — спросила Нэнси у Дирдре, пытаясь не обращать внимания на жестикуляцию Ханны — Мы можем проверить телефонную книгу. А если у него нет телефонного аппарата, то можем сходить в муниципалитет.

— Полина Ющенко. — ответила Дирдре, будто произнося иностранное слово.

— Какая странная фамилия! А как она пишется?

— Я будто знаю!? — огрызнулась Дирдре и закрыла лицо руками — Я даже не знаю, поможет ли это мне…

— Ну, ничего, сейчас век технологий, найти можно кого угодно где угодно. Я всё сделаю, чтобы тебе помочь, Дирдре. Не грусти. Все таки я детектив. — Нэнси ласково коснулась её плеча; Дирдре дернулась, как будто задели оголенный нерв. Но говорить ничего не стала.

К холодному вечеру домой пришел Карсон Дрю с большой папкой документов под мышкой. Новой гостье он не был удивлен, только сказал, чтобы как можно скорее решили вопрос с добычей для неё отдельного дома. У старого адвоката были усталые глаза и мягкий джентельменский акцент, как в старых фильмах. Он снял шляпу перед леди, Дирдре неловко потупила взгляд.

Потом Дирдре стало внезапно стыдно, что за ней убирают, поэтому она вызвалась помочь Ханне помыть посуду (только сказала ей, чтобы не говорила о том Нэнси: ей не хотелось, чтобы её жест истолковали, как дружеский). Ханна хранить секрет обещала и явно смягчилась по отношению к внезапной гостье. Но ненадолго.

— Всё-таки я за права тех, кто работает руками. — проворчала Дирдре, оттирая тарелку — Ешь богатых.

— Деточка, ну что за слова. Ты не комми часом? — сузила глаза Ханна — А то ищешь что-то каких-то комми...

— Нет. — фыркнула Дирдре — Хотя взгляды у меня довольно левые. Да-да!

— Иисус-Мария, кого мы приняли… — запричитала Ханна — Так ты ж из этих...

— Да, а еще я за права женщин и коренных американцев. — взмахнула волосами бунтарка — И за энвайроментализм. В ваши времена-то совсем об этом не слышали.

— Ох, Нэнси, бедная Нэнси… — вздыхала Ханна — Ну что тебе не сидится на месте!

Ханну успокаивать пришлось уставшему Карсону. В это время Дирдре положили спать на бывшей кровати Нэнси: мягкая, хлопковая, в узорах, она пахла цветами. На стене были развешаны черно-белые фотокарточки каких-то знаменитостей, которых Дирдре не знала. Сама Нэнси заняла диван в гостиной. «Какое гостеприимство!» — подумала Дирдре, раздеваясь перед сном — «Как будто от меня чего-то хотят».

Впрочем, она была слишком усталой, чтобы спорить и слишком любящей комфорт, чтобы возражать. Сон пришел не сразу, и Дирдре хотелось, чтобы она тоже, как и Нэнси, увидела во сне отгадку, какую-то направляющую стрелочку, будь то Бог, или ангел, или даже сомнительная псевдо-дружба с выскочкой, но Морфей решил наплевать на её молитвы, потому приснился просто дом и двадцать первый век. Дирдре во сне стояла на пороге своего дома и смотрела на то, как вываленные ей на улицу вещи разбирают люди. Картины сворачивают и уносят под мышкой, технику кладут в карман, книги рвут на макулатуру (да, даже драгоценные книги про ангелов), а она просто смотрит на то, как уходит её старая жизнь, как её от неё отнимают по кусочку, и осознает, что уже и не хочет никаких изменений. Возможно, дорог ей был именно уют старых проблем. Соперничество с Нэнси, мечты о Нэде, современный доступ к интернету, глупые люди на фестивале реконструкторов и ангелы на мягких обложках книг.

Посреди ночи Дирдре проснулась, раскрыла глаза и долго разглядывала стены. Кинозвезды с фотокарточек поедали её кровожадными взглядами серых очей, лежащую в кровати, как в склепе. Этих лиц, наверное, не знала даже её бабушка. Дирдре опустила босые ноги на холодный пол и по-хозяйски двинулась на кухню за водой. По пути мимо комнат Ханны и Карсона она заглянула через щель в гостиную, где спала беспамятно Нэнси: та свернулась калачиком, как пряный синнабон из кафе, сопела и похрапывала периодическими всхлипами, причём не противно по-старчески, а забавно, как домашняя зверушка. Мокрая прядь волос цвета апельсиновой фанты прилипла к её щеке, а под мышкой девушка по-инфантильному держала медвежонка Тедди, похожего на Винни-Пуха из заставки к диснеевскому мультику. Дирдре подошла к ней и в полумраке наклонилась, слушая её дыхание, прерывистое со свистами.

Раньше она частенько шутила, что если останется с Нэнси в одном доме, то не удержится, задушит её во сне. Вспомнив об этом, ей стало неловко и даже что-то отдаленно похожее на стыд кольнуло её изнутри. Конечно, на убийство по-настоящему она не способна, она всё-таки человек закона, как и её соперница, просто вспомнилось к делу. И всё-таки на лежащую на другой стороне дивана такую удобную подушку она взглянула с ностальгической печалью во взоре, жалея, что не умеет отключать совесть и инстинкт самосохранения.

Тут Нэнси заворочалась во сне, оттопырила под одеялом локоть и, фыркнув, как чихающая кошка, пробормотала тяжелыми губами:

— Ан-н-н-нгелы… — из уголка её рта на подушку потекла слюна, как у младенца. Дирдре скривилась в отвращении: какая же она мерзкая, даже в прошлом! Лаковыми укладками тридцатых и поведением леди не скрыть живущую в ней хабалку, пацанку в потертых джинсах!

Нэнси продолжила сопеть, а Дирдре, прикрывая рот рукой, добралась до кухни, жадно выхлебала пол-графина воды. Вид пятна от слюны Нэнси продолжал стоять у неё перед глазами, и она едва сдерживала рвотные позывы. Вся горячая от возбуждения и злобы, Дирдре вернулась в комнату врагини, отвела глаза, чтобы не смотреть на актеров на стенах и упала лицом в подушку. Уснуть до утра ей так и не удалось, она ворочалась и пинала воздух.

Наутро заголосил будильник, предназначенный для Нэнси. Почесывая голову, она вышла ко столу с мешками под глазами, растрепанными волосами и видом побитой дворняги. На белом столе уже дымилась овсянка, были разложены кружевные скатерти и салфетки в виде лебедя, как в отеле. Ещё помнящая про «левые взгляды» Ханна что-то проворчала, Карсон учтиво промолчал (хотя кто знает, что подумал воспитанный джентельмен о том, как выглядит подруга его дочери), а Нэнси как обычно скромно улыбнулась ей и спросила, как спалось.

— У вас кровати… Жёсткие. — призналась Дирдре — и это было правдой. Лежать в постели Нэнси было сродни тяжелому сну дома у бабушки когда-то в раннем детстве — как будто спишь на слегка застеленном камне. Тяжелые времена, тяжелые испытания.

— Так уж вышло. — Нэнси протянула ей тарелку с овсянкой — Дирдре, ты, наверное, просто принцесса. Как в сказке про принцессу и горошину.

Дирдре такой сказки не знала и вообще в сказках дальше фильмографии Диснея не разбиралась, поэтому по привычке закатила глаза, хмыкнула и неодобряюще помотала головой.

— Ты обещала, что сегодня мы сходим в муниципалитет. — напомнила она, водя ложкой по дну тарелки и рисуя круги на бежевой массе каши — Забыла уже?

— Я помню. — нежно отозвалась Нэнси, вытирая рот салфеткой: аккуратно-аккуратно, даже не трёт, а прикладывает — Просто скоро у меня школа, а вот потом я буду свободна. Хочешь, покажу свою школу? Внутрь тебя не пустят, зато ты полюбуешься на то, как у нас плющом увиты стены.

Дирдре и забыла, что Нэнси из прошлого такая молодая. Даже стало стыдно — упрекает во всем малолетку. А ведь Нэнси из настоящего тоже начинала свои приключения в мире тайн еще школьницей. Как тогда ей гордились взрослые, учителя пели дифирамбы, мальчики хотели с ней встречаться, девочки хотели с ней дружить! Дирдре столько старалась, как проклятый Сизиф, чтобы подняться на вершину социальной лестницы. Ей пришлось набить шишек, поступиться несколькими дружескими отношениями, сменить стиль, каждый день носить неудобные каблуки, знать все сплетни стервозных альфа-самок про сумочки, парней и фотографии в интернете. И теперь всё это было разбито — она снова была среди неудачников, а девчонка, которая даже не умеет ухаживать за собой и представлять себя в обществе, внезапно превратилась в восходящую звезду.

Конечно, Нэнси из прошлого так рада идти в школу. Дирдре не знала, какие правила у крутых ребят в школах тридцатых, но была уверена, что их Нэн-старушка тоже не соблюдала, и все досталось ей на блюдечке просто за пару случаев везения.

Девушка выдохнула, опустила ложку и ответила:

— Мне… Мне всё равно. Я просто хочу быстрее найти Полину.

— Я поспрашиваю у ребят в школе насчёт Полины. — пообещала Нэнси, положив свою ладонь на сжатый кулачок Дирдре — Может, она ближе к нам, чем кажется. Папа пообещал поискать среди своих знакомств, да, пап?

— В последнее время и правда был большой приток мигрантов в наш штат. — подтвердил Карсон — Понятия не имею, для чего вам нужно всё это, прошу лишь об одном — будь осторожней, Нэнси. Я знаю, как ты любишь всякие приключения.

— Папочка, ну все же хорошо закончилось! — Нэнси чмокнула отца в щёчку.

Дирдре на мгновение поймала её взгляд — глаза голубые, как яйца дрозда, и в чем-то хитрые, будто у какого-то животного. И ресницы, даже ресницы у неё были рыжие. Захотелось быстро отвернуться.

— Делай, как знаешь. — отдернула руку Дирдре. Ей представилось, как Нэнси ходит по школе с этой её дурацкой лупой, горбит спину и, словно мультяшный сыщик, всё осматривает, заглядывает в каждый шкафчик и уголок, шепча: «Полина, ты здесь? Где же ты, Полина?». От такого девушка чуть не прыснула — да, примерно так она всегда и представляла себе расследования Нэнси.

— Что смешного? — спросила Нэнси, заметив улыбку на её лице. И даже нахмурилась. Ого, значит эта сахарная девочка умеет обижаться.

— Да ничего. — отбрехалась Дирдре, передавая Ханне свою пустую тарелку.

Карсон посмотрел на часы, попрощался с дочерью и, как тень, ускользнул в сторону двери в свой кабинет. Нэнси взяла со стола портфель, причесала еще несколько раз волосы. Покрутилась перед зеркалом, легкая и невесомая, как маленькая рыжая белочка из европейских лесов. Дирдре прихорашиваться не стала, много чести людям прошлого, свою красоту им демонстрировать.

Они с Нэнси выбрались на улицу, где весна щекотала ветром головы и лентами света разрезала пространство. Дойдя до массивного серого гаража, Нэнси отворила дверь и на свет появился блестящий, как хитиновый панцирь жука, форд цвета индиго с кузовом-фаэтоном. Сыщица села за баранку и похлопала рукой по сидению рядом. Из того факта, что у Нэнси уже была машина, следовало, что шестнадцать ей есть. Что же, хоть не такая уж и фатальная разница в возрасте между нянькой и опекаемой поневоле.

Дирдре не особо верила в водительские навыки соперницы и, как оказалось, не зря. Стоило ей присесть и начать искать ремни, как машина перестала тарахтеть и сильным ударом ветра ирландку впечатало в спинку сиденья. Нэнси явно поймала волну и снижать скорость не собиралась: форд нёсся по дороге, как ужаленный осой кот, на поворотах чуть ли не кренясь вбок. Дирдре глотнула воздуха вперемешку с запахом бензина и прошипела сквозь зубы:

— Куда спеш-ш-шка…?

— Никуда, просто это весело! — был ей ответ.

Когда машина притормозила у кирпичного здания школы, Дирдре уже успела сто раз пожалеть, что давала своей врагине столько вторых шансов. Ей по пути даже показалось, что пару раз они во что-то врезались. Она хотела уже было отчитать Нэнси за злоупотребление правами, как рядом, будто гриб после дождя, вырос Нэд Никерсон. Нэнси как раз в это время начинала рассказ о том, как красиво увил плющ школьные стены, и как она любит сидеть во дворе и смотреть на играющих в бейсбол мальчишек.

— Доброе утро, Нэн. — ухмыльнулся Нэд и шмыгнул между Нэнси и Дирдре. На юноше была такая сверкающе белая отутюженная рубашка, и пахло от него так свежо, что Дирдре на секунду забыла о своих обидах. Но только на секунду.

— Я тоже здесь. — напомнила она, скрипя зубами. Нэд обернулся и расплылся в улыбке.

— Вам уже лучше? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Да, конечно, после того, как меня чуть не посчитали сумасшедшей! — прошептала себе под нос Дирдре; Нэд услышал только первую часть и сарказма не уловил.

— Я не знал, что Вы подруга Нэнси. Я Нэд Никерсон, её… друг. — уши у парня порозовели.

«А ведь там, в другой Вселенной, ты мог бы быть моим другом» — тяжело сглотнула Дирдре, как при больном горле.

— Дирдре Шаннон. — представилась она — И я ей не подруга. Просто она мне помогает с одной загадкой.

— Нэнси умеет находить загадки. Кстати… — тут Нэд повернулся к рыжеволосой подруге и спрятал руки за спину — Нэн, ты свободна после школы?

— Нет, Нэд, прости. Мы с Дирдре идем в муниципалитет.

— А в воскресенье?

— В воскресенье я помогаю в церкви. — покачала головой Нэнси.

А Дирдре все это время стояла на месте и думала о «новой жизни». О том, что надо похоронить прошлое. О том, что Нэд безумно вкусно пахнет и хочется погрузиться носом в его волосы. О том, что пусть её соперница подавится этим дураком. О том, что если он готов так просто записать тебя в сумасшедшие, то он ей и не нужен. А Нэнси пускай сама страдает от такого.

— Я помогу за тебя. — пробурчала Дирдре — Иди куда хочешь. Только достань мне Полину.

Нэнси всплеснула руками; сама она тоже была красная, как маковый цвет.

— Какая ты добрая, Дирдре! Не всякий друг так сделает!

— Я тебе не друг! — огрызнулась ирландка — Иди в школу. Мне, к счастью, туда больше не надо. А я пока погуляю по городу.

— Я могу дать тебе ключи от машины…

— Тогда ты без машины останешься. Я просто вернусь домой, и буду ждать тебя там.

Тут Нэнси подскочила к ней и навалилась всем телом, заключив Дирдре в объятия. Не успела она что-то возразить, как одну щеку припечатало одним поцелуем красной помады, а вторую другим.

— Фу! — Дирдре хотела толкнуть Нэнси, но та уже выпустила её, и девушка только ударила воздух возле себя — Отстань от меня! Давай, иди быстрее, и не забудь про поиски Полины!

Оставшись одна, Дирдре начала ходить кругами, осматривая дома, бакалейные лавки, водяные фонтанчики и объявления. Без телефона проводить досуг было нереально скучно, поэтому Дирдре поспешила прийти домой пешком и уселась ждать Нэнси в белое газебо во дворе, в уютную тень, где летали бабочки и пахло цветами. Ханна как раз принесла ей туда лимонад с мятой (видимо, простила за слова о коммунизме), а ещё там лежала оставленная Карсоном газета «Католического рабочего», которую Дирдре задумчиво полистала. Типичные для издания прекраснодушные слова о помощи ближнему упали на глухие уши Дирдре — она уже давно не верила в добро без корысти. Однако, хоть какое-то чтиво. Была там статья и о помощи бедным в Ривер-Хайтс, даже упомянули старую знакомую Доркас.

Нэнси вернулась раскрасневшаяся, довольная и вся словно светящаяся изнутри. Бросила портфель в дом, экипировалась своей лупой и заявила, поставив руки на талию:

— Ну что, ищем Полину? — она рассмеялась — Как истинная Нэнси Дрю Вам право выбора дарю!

Уговаривать Дирдре было не нужно. Она закатила глаза, подтолкнула Нэнси локтем, пробормотала что-то вроде «наконец-то» и приготовилась к работе.