О Дивный Новый Сосед! (гет)

— Какой ты хороший… — с благоговением тянули руки дети.

Большой левый глаз застывшего столбом эльфа нервно подёргивался, но он продолжал стоять с заметным уклоном назад, позволяя дотронуться до себя кончиками пальцев. Висячие уши трепетали.

— Так, — Гермиона упёрла руки в бока. — Тинки! Ты отвечаешь за приготовление пищи, стирку, мытьё посуды. Посуду каждый относит после использования в раковину. За самыми маленькими это буду делать я…

— И за мистером Малфоем, — изобличающе показал Эйлин.

— Детка, не показывай пальцем, это некрасиво… так, что дальше? Прибираться в комнатах будут те, кто в этих комнатах живёт. Стирку приносить в ванную на первом этаже и тёмные и светлые вещи класть в соответствующую корзину… За самыми маленькими это буду делать я…

— И за мистером Малфоем.

— Комнаты общего пользования прибираю я, — не сбилась Гермиона. — За продуктами хожу я. Отвожу и забираю детей из сада при необходимости я… С Каспием и Марко играете вы, — ведьма неопределенно указала на четверых детей. — С малышом занимаюсь я.

— И с мистером Малфоем?

Люциус впервые проявил интерес, показав лицо из-за ширмы развёрнутой газеты. Бровь вопросительно и мрачно изогнулась.

— Просто при его нынешней нагрузке ему потребуется какое-то человеческое участие, чтобы не деградировать, — пожав плечами, пояснил Эйлин.

— Из-за меня у вас есть эльф! — возмутился Малфой. — Всё, что он делает, засчитывается, как моё участие!

— Люциус, ты придумал ребёнку имя? — сменила тему Гермиона, пока мужчина не разозлился.

— …возможно, назову в честь отца… — он снова закрылся развёрнутой газетой, так что были видны только части удерживающих кистей.

— Это приемлемо, — поторопила Грейнджер.

— Ему бы не понравилось…

— Кому?

— Отцу, разумеется!

— Мистер Малфой будет проверять ваши уроки, — припечатала Гермиона.

— Что?! — возмутился Пожиратель, хрустя разом смятой газетой. Потом прошёлся взглядом по лицам Витольда и Хельги — рассудив, что там проверять будет нечего, следом по Иоланде и Эйлину — полагая, что эти двое помощи никогда не попросят, и, кивнув своим мыслям, решил согласиться.

Первые два дня прошли в эйфории. Гермиона вместо того, чтобы засыпать на корзине с грязным бельём, приплясывала в гостиной. Малфой задумчиво провожал её крутящуюся и припевающую фигуру взглядом. Должно быть, прежде он был знаком только с консервативной культурой танца и никогда не видел смеси сальсы с твёрком и хип-хопом. Или не слышал попсовых песен из Штатов, использующих слово «детка» одновременно в низко-слэнговом и романтически нежном смысле для передачи состояния воодушевления.

— Тинки — ты прелесть! — произвольно вставляла Гермиона в лирический текст.

Эльф, явившийся при упоминании своего имени, стоял в углу комнаты с натянутой улыбкой, мечтая вернуться к делам из этого паноптикума обожания.

Гермиона же наоборот встала перед ним на колени, проникновенно взглянула в огромные глаза и, склонившись, прочувственно поцеловала в мордашку, вогнав в противоестественную краску.

Домовик остолбенело замер.

— Вообще-то, — уязвлённо протянул Люциус, — его работа засчитывается мне как хозяину…

Учитывая, что Малфой, хоть и спал с ней в одной постели, каждый раз отводил ей место на самом краешке, не скидывая на пол лишь из милости, невольно возникал вопрос о его собственнических комплексах, заставляющих ревновать к домовику… такому хорошенькому домовичку…

Гермиона гибко поднялась с пола, пересев к Люциусу на краешек кресла и посмотрела на него, провокационно выставив подбородок.

— Ведьма, — поморщился Люциус, созерцая её в новом ракурсе, — ты же не думаешь, что я позволю тебе прикасаться к себе после домовика…

Малфой не совсем успел договорить. Грейнджер медленно и смачно облизала губы и, встав, молча удалилась. Волшебник впал в прострацию. Там и пробыл несколько часов, пока Гермиона ходила туда-сюда, умывая младших мальчишек, прибираясь по мелочи, разбирая одежду и обувь в прихожей, накрывая на стол к обеду и возвращению старших детей из школы. Всё это время Люциус сидел и смотрел в одну точку. Там, где когда-то находились её губы.

Это забавляло до самого момента, как в дверь бойко постучали. Витольд обычно стучал тяжелее, но ведьма не обратила внимания на мелочь, распахнула дверь с широкой улыбкой.

Наверное, это можно было назвать рекурсией? За дверью стоял Малфой. Взгляд его оценивающе прошёлся по её скудной домашней одежде из майки и мягких шорт. Ну а чего дома одежду переводить?

На наглом лице наследника рода расцвела не менее наглая, но, надо отдать должное, белозубая улыбка.

— Встречай внуков, Грейнджер!

Гермиона не успела сформулировать вопрос, а вскоре в нём отпала необходимость.

— Забрала домовика, так что принимай, — заявил возмутительный слизеринец, впихнув ей в руки мальчика с натянутой на спине горбиком футболкой.

— У вас что, — затараторила Грейнджер, пока он совсем не ушёл, — один был?!

— Нет, — Драко обернулся. — Шесть.

Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы высказаться по поводу скудоумия, жадности, зазнайства и отсутствия совести, а так же об олигофрении, возникающей при их одновременном наличии…

— Одного теперь зовут Барти.

Грейнджер с щелчком захлопнула челюсти.

— Второго пришлось отдать в Мунго. Помогать целителям устраивать быт мамочек. Третьего, — Драко снова блеснул саркастической улыбкой, — Уизли — в конце концов, как бы они справлялись с доброй тысячей детей? Четвёртый отправился в Хогвартс в этом году — сама понимаешь, количество учеников возросло. Тинки теперь тут у вас…

— Ещё один остался! — уличила Гермиона.

— О, — глумливо скорчил печальную гримаску Драко, — он старенький.

Гермионе Грейнджер было жалко всех. А в данный момент более всего себя…

Драко знал, что она не повесит добрый десяток мальчишек-пятилеток на старенького эльфа. И мальчик, которого она когда-то уже держала на руках, с такой надеждой вцепился в её ногу, тараща снизу вверх ясные серые глаза…

Материнский инстинкт Гермионы отправил к собачим мерлинам все рациональные «но». Голова вообще не участвовала, когда она поймала за руки несколько диковато отбившихся насупленных детей и завела в дом, громко хлопнув дверью. С той стороны донёсся сатанинский хохот слизеринца.

Новый шок вывел старшего Малфоя из предыдущего.

— Я знаю, какую домашнюю обязанность я возьму на себя, — вдруг сообщил глава чистокровного рода. — Я буду открывать дверь…

Однако приступить к новой обязанности Люциус не успел. Гермиона то ли не закрыла дверь, то ли слишком сильно хлопнула, а там с замком уже что-то было…

В гостиную молча прошли четверо, должные вернуться из школы.

Витольд медленно оглядел столпившихся между матерью и мрачным Люциусом детей.

— Вы когда успели?!

**

— Ну и что ты натворила? — строго спрашивал Люциус, сидя рядом за накрытым скатертью столом. Теперь грязной, потому что кто-то из мальчишек пролил сок, а кто-то соус. — Как ты их прокормишь?

— Люциус! — возмутилась Гермиона. Даже хотела хлопнуть по руке, но он перехватил её кисть сильной горячей ладонью. — Это твои дети!

— Я не несу за них финансовой ответственности! — волшебник отбросил её руку, как использованную салфетку. — Если бы нужно было принимать их в дом и обеспечивать, я бы никогда в это не ввязался! С меня довольно дотаций на социальные программы Министерства!

Разругались вдрызг.

Воистину настоящую скупость могут продемонстрировать лишь настоящие богачи! Гермиона заставила себя не обращать внимания на скептические и сочувствующие взгляды детей и рассуждать взросло.

Во-первых, она взяла стопку пергамента, который натащила потихоньку с работы, собирая Розу в школу. Немножко осталось. И написала письма женщинам, которые, судя по всему, были мамами мальчиков. Их всё-таки была не дюжина, просто так говорилось. Понятно было, что Снейп довёл свой эксперимент до конца. Где-то были плохо определяемые Водолей и Стрелец. Как известно, Близнецы были у сестёр Патил, а Дева у Лавгуд. Гермиона подозревала, что знает, у кого Весы. Но тех же рыб было двое, что оставляло Грейнджер ответственной за восьмерых мальчишек-ровесников. Немного запущенных и диковатых после равнодушного отношения Драко.

— Всё-таки козёл твой наследник, — бросила Гермиона, забив на тот факт, что ссора закончилась решением не разговаривать друг с другом. — Какого чёрта он обещал мне домовика, если у вас их, по сути, не осталось?

Малфой вздохнул, не отрывая взгляда от газеты, но тоже не стал зацикливаться на обиженном молчании.

— Он может элементарно купить ещё… к тому же, не думаю, что он действительно ожидал от тебя исполнения условия… в конце концов, мы просто поймали его на слове…

— Хорёк!

— Прошу прощения? — не понял Люциус.

— Это я так ругаюсь, — не стала давать всей предыстории Гермиона. — Дети, понимаете, и всё такое…

— Главное, чтобы не вошло в привычку, — скептически отметил Малфой, расправляя газету.

**

— Люциус! Это твой шанс!

— Не надо мне таких шансов! — открестился волшебник. Газеты была дочитана, и, цепляясь за соломинку, Малфой схватил учебник математики Иоланды. Девочка открыла рот, чтобы возмутиться поверх своей тарелки с гренками, но взвесив ситуацию, передумала и вернулась к завтраку.

Тем временем глаза Люциуса знатно округлились. Гермиона, вынужденная сдерживать хаос за столом, не давая малфоятам таскать друг у друга еду, швыряться приборами и разливать молоко и чай, заглянула ему за плечо, заметив как шестёрка съела знак дроби.

— Не любишь математику, Иоланда? — ровно поинтересовался Малфой, резко вспомнив имя, прежде ему не дававшееся.

— Почему? — удивилась маленькая, но очень тёмная ведьма поверх кружки с молоком. — Мне всё нравится.

— Вот! Можешь позаниматься с ними математикой!

— Пусть Витольд занимается, — резко вспомнил ещё одно имя Малфой, избавляясь от компрометирующего учебника.

— Но мне надо выйти из дома! Будь ты, наконец, человеком!

— Куда тебе надо? — без особого интереса осведомился Люциус, раскладывая по этикету долетевшие под руку приборы.

— За продуктами очевидно! Даже эльф не может приготовить из ничего!..

— Не надо лекций, — поморщился чистокровный сноб. — Можешь идти.

Раскрасневшаяся Гермиона закрыла рот, готовый выдать убедительную, давящую на совесть речь.

— Правда? Вы справитесь?

— Да, иди, — Люциус был абсолютно спокоен и убедителен.

— Я недолго… — пообещала Гермиона, нацепляя туфли.

— Да-да.

Малфой дождался, когда за озабоченной ведьмой закроется дверь с перекошенным замком. Четверо полугрейнджеров настороженно смотрели на него, что-то подозревая. Восемь полумалфоев из астрологического зоопарка воспользовались свободной половиной минуты, чтобы сделать всё то, что до этого не давала ведьма.

— Тинки! Закрой их всех в комнате с наименьшим количеством вещей. Всё ценное убери в другую комнату.

Через минуту, наполненную громкими хлопками аппараций, в кухне, одновременно являющейся столовой, остались только умеренно раздражающие дети Грейнджер.

«Ежедневный Пророк» был уже прочитан, потому мужчина просто сел на единственный стул со спинкой и засёк время, выясняя, сколько, по мнению ведьмы, длится «недолго». Полугрейнджеры застыли за столом, даже не смаргивая, но Малфоя было трудно смутить вниманием. Какого Мерлина эту ведьму понесло в магазин в выходной?

— Потому что кончились продукты, — вдруг заявил Снейпёныш.

И Малфой поднял окклюменционные щиты.

В дверь постучали. Действительно, очень быстро. Люциус подскочил и отправился открывать, не подумав, что ведьме незачем стучать в свою дверь.

— А-а-а! — заорал мужской голос. К сожалению поспешивших к месту происшествия детей, кричал не надменный Малфой, а едва не сверзившийся с крыльца от неожиданности Грег Гойл.

— Грегори, — протянул, ничуть не расстроенный и не удивлённый Люциус, хозяйски облокачиваясь на косяк. — Весьма удачно, что ты зашёл… принеси-ка мне огденского. Я, видишь ли, под домашним арестом.

— Да, мистер Малфой… — судя по скорости улепётывающей фигуры, Гойл был рад убраться с любым довеском поручения, лишь бы избежать светской встречи.

Настроение Люциуса улучшилось, и он вернулся на кухню в приятном предвкушении… Где эта ведьма? Следить за порядком в её доме было утомительно, Малфой чуял первые предвестники мигрени. Маг помассировал виски.

Когда Люциус поднял смеженные веки, на него осуждающе смотрел Витольд. Малфой неприятственно изогнул бровь и попробовал убраться с направления взгляда мрачного мальчишки. Ничего не вышло. Смиряясь с чужой навязчивостью с помощью тяжёлого вздоха, мужчина произнёс:

— Что?

— Вы могли отправить Гойла в кафе за готовым обедом на всех.

Люциус откинулся на спинку единственного на кухне стула. Изучил внезапно ставший интересным объект, выдающиеся волевые черты лица, твёрдость позы.

— Грегори мог почувствовать себя использованным…

— Надо было разрешить ему купить пива для себя.

Малфой посмотрел на старшего полугрейнджера снова. Что-то крутилось такое в голове.

— Я не встречал твоего отца раньше?

— Может быть. Его имя Крам.

Люциус хмыкнул.

— А я думал на кого-то со Слизерина… Но ничего… Грегори молодой, здоровый. Сходит ещё раз.

**

Гермиона вывалилась в Косой мало не в мыле. После победы Лорда Министерство взяло под такой контроль расширяющие чары, что лучше сразу в Святого Экриздиса, чем оформлять разрешение. Времени, которое можно было проводить в маггловской части, едва хватало, чтобы пронестись по супермаркету в режиме бесноватой, да ещё приходилось кидаться Конфундусом на кассе, чтобы не зависнуть на штрафное время в очереди.

Продавец была медлительная. Грейнджер притоптывала в нетерпении ногой, отсчитывая оставшиеся минуты, отчего казалось, что вредная девица действует ещё медленнее, да и улыбка эта кривая на лице вынуждала думать, что делается всё отнюдь не случайно. Ведьма расталкивала продукты по пакетам, как придётся, осознавая, что угловатые тяжёлые баулы ещё придётся дотащить до Дырявого Котла. Там, за дверью паба, барьер отпустит, и в её голове перестанут въедливо тикать невидимые часы.

Когда она шагнула в Косой, руки мало не отваливались. Гермиона бы продумала всё получше, и договорилась бы с Витольдом, чтобы после школы они с Хельгой забегали за самым тяжёлым, покупая поштучно каждый день… но детей резко стало в два раза больше, продукты просто кончились, а в выходные уже несовершеннолетним нельзя было показываться в маггловском Лондоне. Точнее, там надо было оформлять разрешение на экскурсию или что-то в этом роде…

— Грег! — обрадовалась Гермиона, сияя искренней улыбкой. Лёгкое левитационное быстро выветривалось, а палочка натирала спину за поясом джинсов, вне доступа занятых рук. Но у Гойла тоже оказались заняты руки. Характерные свёртки при его ловкости могли легко оказаться на земле. Гермиона догадывалась, куда он идёт.

Открыв им дверь, Люциус хмыкнул, оценив с головы до ног нагруженного пакетами Гойла, но не торопясь уступить место в дверях.

Гермиона фыркнула, закатывая глаза.

— Я дома! — прокричала ведьма прямо в лицо заносчивому аристократу.

Оглушённый Малфой невольно отступил, даже забыв поморщиться на манеры вынужденной сожительницы, только вполне простонародно вставил палец в ушную раковину и потряс.

Грейнджер с тройкой поставленных друг на друга контейнеров с закусками метнулась на кухню, считая детей по головам и сгружая вещи на стол и гарнитур.

— Люциус! Ты мог выпустить Марко и Каспиана из стульчиков?!... А где остальные?..

Гермиона перехватила с Гойла прочие вещи, которые он мог уронить, и передала Витольду. Малфой невозмутимо терзал Грега немигающим взглядом, снисходительным и насмешливым, отчего бедный затюканный здоровяк Гойл поджимал челюсти и краснел пятнами.

Группка пятилеток-блондинов пронеслась по лестнице.

— А эти откуда? — от удивления Грег даже забыл о смущении перед старшим мужчиной.

— Это с Люциусом, — убедившись, что все живы, Гермиона поспешила помочь Тинки разложить покупки.

— А-а, понятно, — что-то понял Грег, и поспешно потопал за Гермионой, находя комфорт в её обществе, как дети, повсюду цепляющиеся за мать.

— Мама здесь, — улыбнулась Гермиона и, склонившись, поцеловала.

— У тебя новый? — Гойл с ноткой ревности проследил за её поклоном к люльке. — От кого?

— Он Малфой.

Услышанное Гойлу не понравилось, он надолго замолчал. Потом Гермиона заметила в его руке бутылку пива.

— Грег? Не позволяй им собой манипулировать…

— Это же мистер Малфой, — буркнул Гойл, опустив лицо.

— Грег, — Гермиона сочла нужным на мгновение отложить дела. — Ты взрослый самостоятельный мужчина, а он просто отец твоего однокурсника. Вы даже не общались после школы. Ты ничего не должен для него делать.

Гойл улыбнулся. Без обычной неловкости поднялся из-за стола и привлёк к себе ведьму, наклоняясь, чтобы поцеловать в губы.

— Это что ещё такое? — вознегодовал появившийся на кухне Малфой. — А ну пошёл вон, мальчишка!

Гермионе оставалось только неодобрительно вздыхать в поспешно скрывшуюся в дверях спину. Уж будь она такой здоровой, обеспеченной и чистокровной, она бы!.. Хотя воображать такое ничем не лучше, чем представлять себя замужем за Малфоем, Уизли или даже Поттером. Жизнь — она не фантазия. В ней добро не побеждает, только потому что оно добро…