Так и сыпятся с неба! (джен)

1996 год. Участок № 28, Манхэттен.

За три года в отделе уголовных расследований Джеймс заслужил репутацию самого эффективного и одновременно самого невыносимого копа в районе. Он раскрывал грабежи за считанные часы, но его рапорты читали как фантастические романы.

Лейтенант бросил на стол перед Джеймсом пухлую папку.

— Объясни мне вот это, Эдвардс, — сурово сказал начальник. — Вчера ночью ты задерживал подозреваемого в переулке на 142-й улице. В рапорте написано: «Субъект совершил прыжок на высоту второго этажа, зацепился веками за водосток и пытался съесть свинцовую трубу». Ты курнул на дежурстве, Джеймс?

Джеймс откинулся на спину на стуле и закинул ноги на край стола:

— Лейтенант, я клянусь своей любимой оранжевой курткой! Этот парень был не из наших. Когда я наставил на него глок, он издал звук, похожий на слив в туалете, и выплюнул в меня какую-то зеленую дрянь, которая прожгла мне капот!

— Капот проржавел от соли, Эдвардс! — гаркнул лейтенант. — А парень просто был под кайфом! Запомни: в Гарлеме нет инопланетян. Здесь есть наркоманы, психи и дебилы. И ты, кажется, возглавляешь этот список. Еще один такой рапорт — и я отправлю тебя переводить бабушек через дорогу!

Джеймс молча забрал рапорт. Он не стал спорить.

Но той ночью, сидя в своей патрульной машине и доедая холодный пончик, он смотрел на темные окна нью-йоркских высоток. Подозрение, возникшее у него еще в юности, перерастало в твердую уверенность.

Среди миллионов обычных людей, спешащих на работу, страдающих от пробок и платящих налоги, ходили другие. Они иначе двигались, иначе пахли, и их глаза иногда отражали свет уличных фонарей совсем не так, как человеческие. И никто — ни лейтенант, ни Маундли, ни мэрия — этого не замечал. Или просто боялся заметить.

— Ты не сумасшедший, Джеймс, — тихо сказал он сам себе, разглядывая свое отражение в зеркале заднего вида. — Ты просто единственный, кто смотрит по сторонам.