Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

Утро пятницы. Узкая улочка в центре города, зажатая между старыми кирпичными домами. Солнце только начинает пробиваться сквозь пожарную лестницу, рисуя полосы света на асфальте. Где-то гудит одинокая машина, пахнет свежим хлебом из пекарни за углом и чуть-чуть — дождём, который шёл ночью.

Дверь небольшого кафе с облупившейся вывеской «У Эрла» резко распахивается. Из неё спиной вперёд вылетает парень — взъерошенный, с гитарой в одной руке и скомканной салфеткой в другой.

Его звали Ник, но весь район знал его как Соника.

Почему Соник? Может, из-за ярко-синих волос, которые вечно торчали в разные стороны, словно он только что пробежал стометровку против ветра. А может, из-за того, что он никогда не ходил шагом — только бежал, летел, скользил, пританцовывал, даже когда просто стоял на месте. У него были зелёные глаза — живые, насмешливые, вечно ищущие, куда бы влипнуть в следующую секунду. Одет он был просто: потёртые джинсы, красные кеды (когда-то яркие, теперь видавшие лучшие дни) и лёгкая ветровка поверх старой футболки с выцветшим логотипом рок-фестиваля трёхлетней давности. Гитара — акустическая, обклеенная стикерами с молниями — была единственной вещью, которую он держал бережно, даже сейчас, когда летел спиной вперёд.

— И ЧТОБЫ ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО! — прогремело из дверей.

Вслед за парнем на тротуар выскочил мужчина лет пятидесяти, грузный, в заляпанном фартуке и с поварёшкой в руке. Эрл — хозяин кафе, местная достопримечательность и главный враг уличных музыкантов в радиусе трёх кварталов.

Соник приземлился на ноги с ловкостью, которой позавидовал бы любой акробат. Гитара в его руках даже не звякнула.

— Эрл, дружище, — он широко улыбнулся, разводя руками, — я всего лишь играл. Людям нравилось!

Эрл побагровел. Поварёшка угрожающе дрогнула.

— Людям?! Да ты мне три тарелки и чашку разбил! Пока ты скакал между столиками, у меня весь зал ходуном ходил! Ты хоть раз можешь просто сесть и сыграть?! Просто. Сесть. И. Сыграть!

Соник на мгновение задумался, почесал затылок. В его голове явно пронеслась картинка: он сидит на стуле и спокойно перебирает струны. Зрители тихо пьют кофе. Никто не хлопает в такт, не кричит «давай ещё», не пускается в пляс...

— Не-а, — честно ответил он. — Не могу.

Эрл издал звук, похожий на свисток закипающего чайника, и хлопнул дверью с такой силой, что с вывески «У Эрла» слетела буква «а». Теперь там значилось: «У Эрл».

Соник проводил дверь философским взглядом, потом перевёл глаза на гитару, погладил гриф и пробормотал:

— Ну, зато посуда у него теперь музыкальная.

— Ему, знаешь ли, не посуду жалко, а клиентов, которые после твоих выступлений заикаться начинают.

Голос раздался слева — знакомый, мягкий, с тёплой поддёвкой. Соник повернул голову и улыбнулся.

На бордюре у кафе, в нескольких шагах от него, сидела Эми.

Если бы кто-то спросил, как её на самом деле зовут, она бы пожала плечами. Эмили. Эмилия. Эми — короче и как-то роднее. В этом мире все привыкают к псевдонимам, и она привыкла к своему быстрее, чем к собственному имени. Ей было девятнадцать. Розовые волосы — не крашеные, просто такой уж уродилась — были собраны в небрежный хвост. Одета она была в светлое летнее платье, которое явно не по погоде, но Эми всегда одевалась так, как чувствовала, а не как советовал прогноз. На коленях у неё лежал скетчбук — она часто рисовала, пока слушала его игру. Иногда — улицу, иногда — прохожих, иногда — его самого. Последних рисунков она никому не показывала.

— Давно сидишь? — спросил Соник, подходя ближе и усаживаясь рядом прямо на бордюр. Гитару он пристроил на колени, и та привычно улеглась, как кошка, знающая своё место.

— Достаточно, чтобы увидеть твой коронный вылет. В этот раз даже без синяков, — Эми улыбнулась и вдруг протянула ему бумажный стаканчик. — Держи. Я взяла ещё один, пока Эрл не закрыл кассу.

Соник удивлённо моргнул, принимая стаканчик. Кофе был горячий — видимо, она заказала его буквально минуту назад, предвидя, чем закончится его выступление.

— Ты... специально для меня?

— Ну не для Эрла же, — она пожала плечами, но в голосе скользнуло тепло. — Ты свой вечно забываешь. А после таких полётов тебе точно нужно взбодриться.

Соник хмыкнул, сделал глоток и уставился на дверь кафе с лёгкой печалью.

— Знаешь, у них там акустика была отличная. Потолки высокие, деревянные полы. Звук — просто сказка.

— Звук и был сказкой. Только вот для посуды, походу, страшной.

— Это не я! Это музыка! Она сама просилась наружу. Ты же слышала — я играл «Green Hill». Её невозможно играть сидя. Она требует движения.

Эми отложила скетчбук, поправила платье и посмотрела на него. В её взгляде было что-то, чего Соник не замечал: искреннее восхищение пополам с лёгкой грустью. Так смотрят на тех, кто очень талантлив и совершенно не умеет этим пользоваться.

— Ты знаешь, что тебя уже в пяти кафе подряд не хотят видеть?

— В четырёх. В «Золотом кольце» я ещё не играл.

— В пяти, если считать тот клуб за углом.

— Клуб не считается. Там караоке. А в караоке я не виноват, что перепел их микрофоны.

Эми тихо рассмеялась и покачала головой. Ветер качнул её хвост, и она быстро заправила прядь за ухо. Соник допил кофе, смял стаканчик, но промахнулся мимо урны — та стояла слишком далеко, а идти было лень.

Эми вздохнула, встала, подобрала стаканчик и выбросила в урну.

— Ты невыносим.

— Знаю, — с готовностью согласился он.

— Тебе бы найти нормальную сцену. Не кафе, не улицу. Настоящую. Где тебя не будут выгонять.

— Сцена — это клетка, — отмахнулся Соник. — Там надо стоять. Или сидеть. Играть по списку. А у меня... у меня ноги не слушаются. И пальцы тоже. Слышишь?

Он пробежался по струнам — быстро, легко, ни одной фальшивой ноты. Звук взлетел вверх по пожарной лестнице и унёсся куда-то к крышам. На втором этаже скрипнула оконная рама — кто-то выглянул, но увидев синеволосого парня с гитарой, поспешно захлопнул створку.

— Вот видишь, — усмехнулся Соник. — Меня уже знают.

— Тебя знают как стихийное бедствие.

— Разве есть разница?

Эми хотела что-то ответить, но промолчала. Вместо этого она подняла скетчбук, прижала к груди и тихо сказала:

— Ты, главное, никогда не переставай играть. Даже если тебя выгонят изо всех кафе города. Даже если... даже если больше некому будет слушать.

Соник скосил на неё взгляд — внимательный, цепкий, какого она, пожалуй, не ожидала.

— Ты же будешь слушать.

Это был не вопрос. Это была констатация факта. Эми чуть покраснела и спрятала лицо за скетчбуком, делая вид, что изучает рисунок.

— Конечно буду... — пробормотала она неразборчиво.

— Ты что-то сказала? — переспросил Соник, наклоняясь ближе.

— Нет-нет, ничего! — она быстро замотала головой и поднялась. — Мне пора. У меня... дела.

— Какие дела?

— Дела по... ведению дел!

Эми развернулась и зашагала по тротуару. Соник смотрел ей вслед с лёгким недоумением, потом пожал плечами и снова пробежался по струнам. Мелодия на этот раз вышла спокойная, даже задумчивая.

Он ещё не знал, что буквально через пару дней на этой самой улице появится флаер с надписью «ШОУ ТАЛАНТОВ. ПРОДЮСЕР — САЛЛИ», и Эми снова придётся делать то, что у неё получается лучше всего: верить в него так сильно, что он сам в себя поверит.

Но пока — утро, улица, разбитая посуда и гитара в руках. Пока — всё только начинается.