Ронин в Хогвартсе (джен)

Солнце едва показалось из-за верхушек деревьев, а жара уже навалилась на графство Девон, обещая к полудню превратить всё в раскаленную сковородку.

Обычно в такую рань в доме Уизли царила блаженная тишина. Даже садовые гномы досматривали сны в норах, а упырь на чердаке еще не начинал привычно завывать. Нормальные люди спали. Фред и Джордж наверняка видели десятый сон о новых взрывах, мама отдыхала перед кухонным марафоном, а папа храпел так, что стены вибрировали.

Рон Уизли нормальным человеком себя сейчас не чувствовал. Он чувствовал себя загнанной лошадью.

— Не отставай! — донесся до него бодрый, раздражающе ровный голос Джинни.

Рон поднял голову, смахивая пот, заливавший глаза. Легкие горели, в боку кололо, будто туда вонзили спицу, а ноги налились свинцом.

Впереди, легко перепрыгивая через выступающие корни старой яблони, неслась Джинни. Её рыжий хвост ритмично мотался из стороны в сторону. Она бежала так, словно гравитация на неё не действовала, — пружинисто, быстро, без видимых усилий. На футболке ни пятнышка от пота.

— Ведьма... — прохрипел Рон, спотыкаясь о кочку и чудом удерживая равновесие.

Он бежал. Уже больше месяца каждое утро, проклиная всё на свете и Кирана Моргана в особенности, он выползал из мягкой постели, натягивал старые кеды и выходил на пробежку.

Поначалу это казалось адом. Фред и Джордж, застукав их в первое утро, хохотали так, что перебудили всех кур. Они трансфигурировали кроссовки Рона в гигантские ласты, подсылали к нему заколдованные морковки и ехидно интересовались, не готовится ли он к карьере почтовой совы-пешехода.

Мама тоже не пришла в восторг.

«Рональд, это ненормально! — ворчала она, накладывая ему за завтраком тройную порцию каши, словно пытаясь восполнить потерянные калории. — Бегать кругами, как маглы! Всё влияние твоего Моргана! И Гермиона, небось, тоже руку приложила. Приличные волшебники по полям в шортах не носятся!»

Первую неделю Рон краснел, огрызался и хотел бросить. Ему было стыдно. Он чувствовал себя идиотом.

Но потом посмотрел на Джинни.

Сестра пропускала насмешки близнецов мимо ушей с ледяным спокойствием, которому позавидовал бы даже Снейп. Она просто продолжала бегать, а вечером, за сараем, где они расчистили пятачок вытоптанной земли, отрабатывала Редукто с такой яростью, что кора с деревьев осыпалась дождем.

И Рон решил: если младшая сестра может, то и он не сдастся. Он просто перестал отвечать на подколки. Близнецы, к его удивлению, быстро отстали, потеряв интерес к жертве, которая не реагирует.

Но самым большим шоком стал Перси.

Рон вспомнил тот вечер две недели назад. Он сидел на крыльце, пытаясь отдышаться после тренировки, когда из дома вышел Перси — всегда безупречный, застегнутый на все пуговицы, а теперь в старых спортивных штанах.

Рон напрягся, ожидая лекции о том, что «беготня позорит честь семьи и не соответствует стандартам Министерства».

Но Перси сел рядом, снял очки, протер их краем футболки и тихо спросил:

— Ты правда видел его, Рон? Сами-Знаете-Кого?

Рон кивнул, готовясь к спору. Но Перси не стал спорить. Он помолчал, глядя на закат, а потом сказал то, чего Рон никак не ожидал:

— В Министерстве сейчас бардак. Фадж боится собственной тени. Если я скажу вслух, что верю тебе, — меня уволят, Рон. Карьере конец. Но... я знаю, что ты не стал бы врать о таких вещах. Ты не Фред и не Джордж.

И он начал бегать с ними. Перси Уизли, староста, зануда и карьерист, каждое утро в шесть вставал рядом с Роном и Джинни. Он двигался неловко, быстро уставал, но владел отличной техникой заклинаний. Он показывал Рону, как ставить щит Протего Тоталум и как правильно держать кисть для обезоруживания.

Странное, но хорошее время. Рон впервые почувствовал, что у него есть старший брат, который не пытается воспитывать или высмеивать, а просто поддерживает.

А потом Перси уехал.

Собрал вещи, сухо попрощался с родителями и трансгрессировал в Лондон. Сказал, что хочет жить самостоятельно, поближе к работе. Рон знал: Перси бежит от атмосферы в «Норе», от слухов, от необходимости выбирать между семьей и карьерой. Но то, что он уехал именно сейчас, когда они только начали находить общий язык, — обидно до чертиков.

— Эй, мечтатель! — окрик Джинни вернул его в реальность.

Она уже стояла у старого сарая, где начинался их импровизированный полигон. Уперев руки в бока; грудь вздымалась ровно и спокойно.

— Ты сегодня еле ползешь, — заметила она беззлобно, но с ноткой превосходства. — Киран бы тебя уже заставил отжиматься на кулаках.

Рон добежал до неё и согнулся пополам, уперев руки в колени и жадно глотая воздух.

— Киран... — выдохнул он, пытаясь унять сердцебиение. — Киран — психопат. И ты... ты тоже психопатка.

Он поднял голову, глядя на сестру с искренним, хоть и слегка завистливым недоумением.

— Джинни, серьезно... В чем секрет? Мы едим одну мамину стряпню. У нас одни гены. Почему я умираю после второго круга, а ты выглядишь так, будто просто вышла прогуляться за цветочками?

Джинни усмехнулась, отбрасывая рыжую прядь со лба. В глазах мелькнул тот самый огонек, который Рон видел, когда она смотрела на манекен для заклинаний.

— Злость, Рон, — просто ответила она. — Я просто представляю, что убегаю от маминых нотаций. Очень мотивирует.

Она достала палочку из кармана шорт.

— Ладно, хватит болтать. Вставай в стойку. Сегодня отработаем Ступефай в движении. Если снова будешь мазать, я начну кидаться в тебя репейником.

Рон простонал, выпрямляясь. Легкие всё еще горели, но он достал палочку. День только начинался.

— Риктусемпра!

Серебристый луч прорезал утренний воздух, целя Рону прямо в грудь. Он среагировал не думая — тело само, опережая мысль, ушло в сторону, пропуская заклинание в дюйме от ребер.

— Протего! — рявкнул он, выставляя щит, о который тут же разбилось следующее, уже Жалящее.

Джинни не давала передышки. Она двигалась вокруг него рыжим вихрем, волосы метались яркой волной, а палочка порхала, выписывая сложные пируэты. Она атаковала с разных углов, меняла темп, то замедляясь, то взрываясь серией коротких, злых выпадов.

— Быстрее, Рон! — подначивала она, посылая в него сноп искр, чтобы сбить с толку. — Ты открываешься!

Рон скрипнул зубами, отбивая искры небрежным взмахом.

— Экспеллиармус!

Его ответный удар вышел на удивление чистым. Джинни пришлось резко присесть, уклоняясь, и красный луч срезал верхушку высокого лопуха за её спиной.

Рон почувствовал странное, пьянящее удовлетворение. Еще месяц назад он бы уже валялся на земле, запутавшись в собственных ногах. А сейчас... Сейчас палочка лежала в руке как влитая. Заклинания, раньше требовавшие сосредоточения и четкого проговаривания, теперь вылетали интуитивно, повинуясь лишь желанию ударить.

Он начал чувствовать ритм боя. Это походило на странный танец или ту магловскую игру в пинг-понг, о которой рассказывала Гермиона. Удар — блок — уклон — ответ.

— Таранталлегра! — выкрикнула Джинни, выпрыгивая из-за куста крыжовника.

— Фините! — Рон погасил луч в полёте и тут же послал в ответ Ватноножное проклятие.

Они кружили по вытоптанному пятачку еще минут двадцать, пока солнце окончательно не поднялось над садом, заливая всё вокруг нестерпимым зноем.

— Всё, тайм-аут! — выдохнула Джинни, опуская палочку. Она смахнула пот со лба тыльной стороной ладони и улыбнулась — шальной улыбкой. — Неплохо, братишка. Ты меня почти достал пару раз.

Рон, тяжело опираясь руками о колени, только кивнул. Он промок насквозь, футболка прилипла к спине, но внутри, сквозь усталость, пробивалась гордость. Уроки Кирана и настойчивость Джинни давали плоды.

— Домой! — скомандовала Джинни и вдруг сорвалась с места. — Кто последний в душ — тот чистит картошку!

— Эй! — возмутился Рон, глядя на её удаляющуюся спину. — Это нечестно! Ты легче!

Он даже не попытался бежать. Сил на спринт уже не осталось.

Рон поплелся к дому шагом, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. «Нора» встретила его прохладой и запахом жареного бекона. Джинни уже прогрохотала по лестнице на второй этаж, и через секунду сверху хлопнула дверь ванной.

Рон вздохнул и свернул на кухню. Ему нужна вода. Много воды.

В кухне царил привычный управляемый хаос. Миссис Уизли стояла у плиты, дирижируя волшебной палочкой, как заправский маэстро. Вокруг неё в воздухе вальсировали ножи, шинкуя морковь, кастрюля с картошкой сама собой подпрыгивала на конфорке, а щетка яростно надраивала сковороду в раковине.

— О, Ронни, — Молли обернулась, заметив сына, припавшего к кувшину с водой. — Ты весь мокрый, дорогой. Опять вы с Джинни носитесь по жаре? Смотрите, получите солнечный удар.

— Мы тренируемся, мам, — отмахнулся Рон, вытирая губы рукавом. — Надо держать форму.

Он плюхнулся на стул, собираясь с духом задать вопрос, мучивший его уже неделю.

— Слушай, мам... Насчет Гарри и Гермионы. И Кирана. Может, всё-таки пригласим их? Гарри там у Дурслей с ума сходит, я уверен. А Гермиона с Кираном могли бы...

— Рон, — перебила миссис Уизли. Её голос вдруг стал серьезным, а палочка замерла, и ножи с легким звоном упали на разделочную доску.

Она повернулась к нему, вытирая руки о передник.

— Я как раз хотела поговорить с тобой. Пришло письмо от профессора Дамблдора.

Рон встрепенулся.

— От Дамблдора? Что он пишет? Можно звать Гарри?

— Нет, Рон. — Молли покачала головой, и в её глазах мелькнула тревога. — Письмо о другом. Нам придется переехать. В ближайшие дни.

— Переехать? — Рон поперхнулся воздухом. — Куда? Зачем? Из «Норы»?

— Ненадолго, — успокоила мать, но её тон не терпел возражений. — Это дела Ор... взрослые дела. Дамблдор считает, что здесь оставаться небезопасно, да и Артуру нужно быть ближе к... штабу.

Рон нахмурился. Штаб. Орден. Тайны. Опять его держат за ребенка.

— Ладно, — буркнул он. — Переедем так переедем. Но тогда я напишу ребятам, объясню, почему мы пропали. А то они подумают, что мы их игнорируем. Гарри и так...

— Нет! — резко оборвала Молли.

Рон удивленно уставился на мать. Обычно она не повышала голос без причины (если это не касалось проделок близнецов).

— Никаких писем, Рональд, — сказала она строго, возвращаясь к плите, но спина оставалась напряженной. — Дамблдор предельно ясен. Переписку нужно ограничить. Сов могут перехватить.

— Но я могу послать Сычика! Он маленький, его никто не заметит!

— Дело не в сове! — Молли нервно звякнула крышкой кастрюли. — Гарри... Гарри пока не должен ничего знать. Для его же безопасности. Дамблдор считает, что ему лучше оставаться в неведении относительно происходящего.

— В неведении?! — Рон вскочил со стула. — Мам, мы вместе видели Волдеморта! После такого скрывать что-то — это... это вообще...

— Не произноси это имя! — вскрикнула миссис Уизли. — И не спорь с директором, Рон! Ему виднее. А что касается твоих... других друзей...

Она запнулась, подбирая слова, и Рон сразу понял, о ком речь.

— Гермиону мы, возможно, пригласим позже, когда обустроимся, — сказала она сухо. — А вот насчет мальчика Морганов... Рон, я не хочу, чтобы ты ему писал. И уж тем более рассказывал, где мы будем.

— Почему? — Рон почувствовал, как внутри закипает злость. — Киран вообще-то мне жизнь спас!

— Это не отменяет того, кто его семья, Рон! — отрезала Молли. — Морганы — темный род. Его дед... Ох, ты не знаешь, что творил его дед. Дамблдор не доверяет им, и я тоже. Мы не можем рисковать безопасностью штаба ради твоей школьной дружбы.

— Дамблдор не доверяет? — переспросил Рон с горечью. — А Киран говорил, что мы спаслись не благодаря Дамблдору. И знаешь, мам... он прав.

— Марш в свою комнату! — лицо миссис Уизли пошло красными пятнами. — И начинай собирать вещи. Возьми только самое необходимое. И чтобы я не видела никаких писем!

Рон хотел огрызнуться, но понял: бесполезно. Стена «авторитета Дамблдора» — непробиваемая, как шкура дракона. Он с шумом отодвинул стул и вылетел из кухни, топая так, что старая лестница жалобно заскрипела.

На верхней площадке он едва не столкнулся с Джинни.

Она вышла из ванной — розовая, распаренная, с полотенцем вокруг шеи. Увидев перекошенное лицо брата, фыркнула:

— Чего такой кислый? Не дуйся, ванная свободна. Воды я тебе оставила, честно.

— Дело не в ванной, — мрачно бросил Рон, проходя мимо неё к своей двери. — Мы переезжаем. И писать Гарри нельзя.

Джинни замерла, перестав вытирать волосы.

— Что?

Рон коротко, в двух словах пересказал разговор с матерью: переезд в какой-то штаб, запрет на переписку, паранойя насчет Моргана и «Дамблдор знает лучше».

По мере его рассказа улыбка сползала с лица Джинни, сменяясь жестким, холодным выражением, делавшим её удивительно похожей на Кирана перед боем.

— Значит, Гарри опять запирают в чулане, — тихо сказала она. — А Моргана записывают в предатели только за фамилию. Потрясающе.

Она швырнула полотенце на перила.

— Ладно. Если они хотят играть в молчанку — пусть играют. Но я это так не оставлю.

— Ты тоже идешь собирать вещи? — спросил Рон, пнув дверной косяк.

— Иду, — кивнула Джинни, и её глаза сузились. — Но только потому, что хочу посмотреть на этот их «штаб». И понять, как оттуда можно связаться с нашими. Не знаю, как ты, Рон, а я не собираюсь бросать Гарри и Кирана только потому, что взрослые решили поиграть в шпионов.

Рон посмотрел на сестру и улыбнулся.

— Я в деле, — сказал он. — Мы же спецназ.