Город на границе (гет)

Глухой, спотыкающийся толчок в нижнюю часть двери повторился — еще слабее, чем в первый раз. Завеса полудремы в кабинете слетела мгновенно. Сработал въевшийся в кровь рефлекс опытных законников: Джек Креддок бесшумно поднялся с табурета, и рукоять тяжелого Кольта привычно и мгновенно оказалась в его ладони. Он шагнул к парадной двери, но встал не прямо перед ней, а чуть сбоку, укрывшись за массивным бревенчатым косяком и подняв дуло револьвера.

Клайв действовал синхронно. Вполшага отступив назад, канадский полицейский плечом заслонил Мари, уводя ее вглубь кабинета за спину, а сам левой рукой осторожно отжал тяжелый железный засов.

Дверь отворили не настежь, а лишь слегка приоткрыли по диагонали — ровно настолько, чтобы контролировать проем и не подставить себя под возможный выстрел из ночной тьмы. В лазарет мгновенно ворвались клубы ледяного пара и вой ветра.

На заснеженном крыльце никого не было. Джек, не опуская револьвера, шагнул через порог наружу, в бушующую снежную пелену.Пригнувшись, он быстро повел стволом влево, затем вправо, окидывая взглядом занесенное снегом крыльцо и темноту за ним — если стрелявший шел следом, он мог залечь и там, в двух шагах, невидимый за стеной метели. Позади него, чуть высунувшись из-за косяка, застыл Клайв — тоже настороже, вглядываясь поверх плеча Креддока в белую мглу улицы. Ничего. Только вой ветра и слепящая снежная крупа.

Джек, не опуская револьвер, шагнул ниже, к самому краю настила. На деревянных досках прямо у порога, уткнувшись лицом в сугроб, лежал человек. Он сполз по доскам, оставшись сидеть на коленях, и едва дышал. Пальцы в рваных суконных рукавицах всё еще мертвой хваткой сжимали краешек дверного косяка.

Джек выпрямился и коротко глянул на Клайва. Тот ответил таким же взглядом — без единого слова оба поняли одно и то же: фонарь над дверью клиники был единственным светлым пятном на всю занесенную снегом улицу, единственным маяком в этой белой круговерти. Человек не набрел на клинику случайно — он шел именно на этот свет, из последних сил, зная, куда идет.

— Живой... Но едва держится, — коротко бросил Креддок.

Оценив позу и бессознательное состояние незнакомца, мужчины не стали резко дергать его. Они синхронно опустились на одно колено и аккуратно, без лишней встряски, перевернули его на спину, бережно поддерживая голову и замерзшие плечи — тело задубело от мороза, и резкое движение могло причинить лишнюю боль.

— Заносите! Быстро и осторожно! — чёткий, чеканный голос Мари прорезал вой метели. В её тоне не было и тени испуга — только профессиональная собранность. — Клайв, заприте засов!

Мужчины подхватили незнакомца под руки и ноги, действуя слаженно и бережно. Парень был тяжелым, словно налитым свинцом, его суконное пальто покрылось коркой льда, а от одежды тянуло холодом и конским потом. Засов загремел, отсекая стихию, и незнакомца аккуратно уложили на широкий операционный стол в центре кабинета. Мари уже натягивала чистый фартук, моментально завязывая тесёмки на спине.

— Джек, на верхней полке слева — таз и карболка. Налей горячей воды из чайника и разведи раствор. Клайв, ножницы на моем столике.

Мужчины знали порядок в её клинике не хуже самой хозяйки. Джек в секунду достал нужную склянку с полки, а Клайв подал массивные медицинские ножницы.

Мари точными движениями распорола заскорузлое от мороза пальто, затем жилет и пропитанную темными пятнами фланелевую рубашку. ​Под верхней одеждой, в перехват через грудь и левое плечо, оказался узкий кожаный ремень. На нем плотно висел плоский тубус из темной, затертой кожи, стянутый ремешком и запечатанный глухой сургучовой печатью. Ремень мешал добраться до рваных краев ткани.

​ — Клайв, снимите с него это, — бросила Мари, не отрываясь от осмотра.

​ Беннетт быстро расстегнул пряжку и отложил тяжелый кожаный тубус на край соседнего аптекарского стола, рядом с окровавленными ножницами.

Все трое на мгновение склонились над столом почти одновременно — Мари ближе всех, вглядываясь профессиональным взглядом, Клайв чуть сбоку, все еще придерживая плечи незнакомца, и Джек, нависший с другой стороны, щурясь в неровном свете лампы. На правом боку незнакомца, чуть ниже ребер, тёмным рваным пятном выделялась запекшаяся кровь...

— Огнестрел, — сухо констатировала Мари, слегка надавливая пальцами вокруг раны. Парень на столе едва слышно застонал, не открывая глаз. — Пуля прошла под углом, слева направо. Похоже, застряла между ребрами.

Джек склонился ниже, профессиональным взглядом маршала въедаясь в рваные края ткани:

— Стреляли сзади и наискось. Похоже, он уворачивался или уходил от погони в седле. И сделано это было недавно — от силы пару часов назад. Дольше с такой дыркой и на таком морозе не живут.

—Но как он добрался? — Клайв нахмурился. — Пешком сквозь начавшийся буран с пробитым боком? Это невозможно.

— Лошадь, — хмуро отозвался Креддок. — Скорее всего, загнал коня или подстрелили на въезде. Конь пал где-то у крайних построек, а он полз последние ярды на свет фонаря.

​— Вопросы потом, джентльмены, — отрезала Мари. Она подошла к деревянному шкафчику, где в идеальном порядке, обернутые в чистые холщовые салфетки, лежали обработанные хирургические инструменты. Взяв тонкий зонд и скальпель, она на секунду прокалила их лезвия над пламенем спиртовки — быстрый, доведенный до автоматизма жест стерилизации.

​ Она на мгновение прижала пальцы к запястью незнакомца, считая удары.

​— Пульс частит и еле нащупывается. Кровь потерял много, да еще и застыл насквозь, — бросила она отрывисто, не отрывая взгляда от раны. — Джек, темный флакон с верхней полки и тряпицу чистую. Быстро.

​Креддок безошибочно нашел на полке нужную склянку — притертую пробку, резкий сладковатый запах эфира ощутился, едва Мари откупорила флакон.

​— Немного, на тряпицу, — скомандовала она. — Больше не нужно, сердце и так на пределе. Клайв, держите его голову ровно, если начнет метаться от паров — сразу отставляем.

​ Мари поднесла смоченную тряпицу к лицу парня на несколько коротких вдохов — ровно настолько, чтобы притупить боль, не загоняя и без того слабое тело в глубокий наркоз. Тело незнакомца обмякло чуть заметнее, дыхание выровнялось, хоть и оставалось частым и поверхностным.

​ — Клайв, держите его за плечи и намертво фиксируйте руки, — велела Мари. — Эфир снимет остроту, но не всю боль. Если очнется и дёрнется от инстинкта — инструмент уйдет в печень.

Джек отступил к двери, занимая позицию у засова, так, чтобы одним взглядом видеть и дверь, и стол, и ладонь легла на рукоять «Кольта» — не сжимая её до конца, просто держа наготове.

​ В лазарете началась та суровая, тяжелая работа, где не было места ошибке. ​Мари действовала быстро и методично. Керосиновая лампа отбрасывала яркий оранжевый круг на стол. В воздухе резкий запах карболки и эфира смешался с густым, тяжелым запахом свежей крови. Мари осторожно ввела зонд в рану, нащупывая направление раневого канала. Парень на столе судорожно выгнулся, выдав глухой стон сквозь полузабытье, но Клайв удержал его, не дав сдвинуться.

​ — Задело мышцу, но пуля прошла мимо ребра, — пробормотала Мари, более себе, чем мужчинам. Пальцы её двигались уверенно, но лоб уже покрылся испариной от напряжения. — Глубже, чем думала. Держится за что-то — то ли за кость зацепилась, то ли развернулась.

​Она сменила зонд на щипцы, снова прокалив их над огнем — быстрый жест, вбитый в привычку сотнями таких же ночей.

​— Джек, воду горячую, — произнесла Мари, не отрывая взгляда от раны.

Креддок бросил быстрый взгляд на дверь и темноту за окном. Разглядеть за метелью что-либо дальше пары шагов было невозможно, а расслышать хоть что-то за ревом ветра — и подавно: если бы кто-то подходил к крыльцу прямо сейчас, скрипа шагов Джек все равно бы не различил. Это тревожило больше, чем полная тишина. Он на пару шагов отступил от засова к печи, не выпуская дверь из виду ни на секунду, плеснул кипятка в таз движением быстрым и отработанным, будто не в первый раз оказывался в этой роли, и тут же вернулся обратно к двери, снова положив ладонь на рукоять Кольта.

Секунды тянулись тяжело, вязко, как смола. Парень на столе застонал громче, тело напряглось под руками Клайва, и на мгновение показалось, что эфир перестал держать.

—Еще немного, — выдохнула Мари, углубляя щипцы на волос осторожнее. — Не дергайтесь, слышите меня? Почти вышла...

Кончики щипцов скользнули глубже, и Мари на миг замерла — пуля будто уходила от инструмента, смещаясь при каждом касании.

— Не уходи ты, — процедила она сквозь зубы, почти не разжимая губ, обращаясь то ли к пуле, то ли к самой себе.

Клайв крепче сжал плечи парня, вжимая его в стол всем весом, чувствуя, как под ладонями подрагивают напряженные мышцы.Дыхание незнакомца стало прерывистым, сквозь полуприкрытые веки блеснула узкая полоска белка — тело боролось с эфиром, выныривая из забытья на грани боли.

— Держите крепче, он приходит в себя, — быстро бросила Мари, не поднимая глаз. Лоб её блестел от испарины, прядь волос выбилась из-под чепца и прилипла к виску, но руки оставались твердыми, будто отдельными от всего остального. —Еще чуть-чуть... вот она...

Металл скрипнул о металл где-то в глубине раны. Мари замерла, чуть повернула запястье — и с сухим, звонким стуком в лоток упал деформированный кусочек свинца.Несколько долгих ударов сердца в комнате никто не двигался. Только потрескивали дрова в печи да завывал за стенами ветер.

— Вышла, — выдохнула она наконец, и впервые за все это время в её голосе прорвалась усталость. Она отступила на шаг от стола, глядя на лоток так, будто не до конца верила, что все закончилось. — Повязку с карболовой кислотой.

Клайв ослабил хватку, осторожно проверяя, не дернется ли парень снова, но тело на столе обмякло — то ли от облегчения, то ли от того, что силы для борьбы просто кончились.

— Он выживет? — тихо спросил Клайв, все еще не отпуская плеч незнакомца.

Мари не ответила сразу. Она принялась накладывать повязку, движения её были такими же точными, как в начале, хотя усталость уже читалась в каждом жесте.

— Пуля вышла чисто, заражения пока не вижу, — сказала она наконец, не отрываясь от дела. — Но он потерял слишком много крови, и мороз сделал свое. Ближайшие часы покажут больше, чем я сейчас могу сказать.

Она затянула последний узел повязки и наконец подняла взгляд на обоих мужчин:

—Посмотрим, как он перенесёт эту ночь