Наследницы дома Блэк (джен)

Тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, но сквозь них всё равно пробивался оранжевый свет закатного солнца, окрашивая столовую в тёплые, почти медовые тона. Большая хрустальная люстра над столом отбрасывала тысячи бликов, заставляя серебряные подсвечники сиять, словно маленькие звёзды. Кикимер скользил вдоль стола с подносами, полными запеченной говядины, картофельного пюре, тушёных овощей и соусов.

За столом вновь собрались все те же лица, что и две недели назад, однако атмосфера была иной. Если тогда всё было пронизано радостным возбуждением и предвкушением, то теперь в воздухе чувствовалась странная смесь гордости и тревожного напряжения. Беллатриса уезжала и ее возвращения следовало ожидать не раньше Рождества.

Сигнус Блэк восседал во главе стола с торжественным видом. Время от времени он поднимал бокал с вином и произносил тосты в честь «нашей старшей дочери, которая продолжит славную традицию Блэков в стенах Хогвартса».

— Сегодня, — сказал он, водружая бокал на стол, — в истории нашего рода открывается новая глава. Беллатриса станет первой из нового поколения, кто отправится в Хогвартс. Я не сомневаюсь, что она станет самой блестящей ученицей этого года.

— Отец преувеличивает, — скромно улыбнулась Белла, но по блеску её тёмных глаз было видно, что слова отца пришлись ей по душе. Она сидела, выпрямившись, в тёмно-зелёном платье, которое идеально подходило к её будущему факультету. Длинные волосы были уложены в сложную причёску, а на шее сверкала серебряная цепочка с кулоном в виде буквы «Б» — семейная реликвия, которую Друэлла подарила ей на прощание.

— Мы все гордимся тобой, Белла, — произнесла Вальбурга, и её голос звучал неожиданно мягко для той, кто обычно была олицетворением строгости. — Помни, ты — Блэк. Ты несёшь ответственность не только за себя, но и за репутацию всего нашего рода.

— Я помню, тётя Вальбурга, — ответила Белла, почтительно опустив голову. — Я не опозорю вас.

— Она не опозорит, — с улыбкой повторила Друэлла, прикасаясь к руке дочери. — Я в ней уверена.

— Но мы ведь будем писать друг другу? — вдруг спросила Нарцисса, сидевшая напротив Беллы. Она сжимала в руках салфетку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Ты обещала.

— Обещала, — подтвердила Белла, и на её губах появилась улыбка, которую она приберегала только для младшей сестры. — И сдержу слово. Я буду писать тебе о каждом дне, Цисси. О каждом уроке. Ты будешь знать всё.

— А мне? — спросил Сириус, сидевший рядом с матерью. Ему было почти три, но он уже чувствовал, что происходит что-то важное. — Ты мне тоже напишешь?

Все засмеялись — впервые за этот вечер искренне, открыто.

— Напишу, — пообещала Белла. — Но тебе придётся подождать, пока ты научишься читать.

— Я умею читать! — возмутился Сириус. — Я… ну… почти умею.

Маленький Регулус, сидевший на руках у Вальбурги, захлопал в ладоши, хотя вряд ли понял, чему радовался. Он просто видел, что все улыбаются, и решил присоединиться.

Андромеда, сидевшая рядом с Нарциссой, молчала. Она ковырялась в тарелке, почти не прикасаясь к еде, и время от времени бросала на Беллу взгляды, в которых читалась смесь зависти и грусти. Она была средней сестрой — той, кто всегда оказывался где-то между. Белла была идеальной наследницей, Нарцисса — любимой младшенькой, а она… Андромеда была той, кто задавал лишние вопросы и позволял себе сомневаться в том, что для других было истиной.

— Анди, ты что-то совсем притихла, — заметила Друэлла, повернувшись к средней дочери. — Неужели тебя не радует отъезд сестры?

— Радует, — ответила Андромеда слишком быстро. — Конечно, радует. Я просто… я думаю о том, что будет, когда я тоже поеду. Через два года.

— О, не переживай, — усмехнулась Белла, и в её голосе послышались привычные насмешливые нотки. — Ты будешь на Слизерине. Как мы все. Как Блэки.

— А если нет? — вырвалось у Андромеды прежде, чем она успела себя остановить.

За столом воцарилась гробовая тишина. Даже эльф замер с подносом в руках. Сигнус нахмурился, Друэлла поджала губы, а Вальбурга уставилась на племянницу так, словно та только что объявила о своём намерении выйти замуж за грязнокровку.

— Что значит «если нет»? — спросил Сигнус, и его голос стал холодным, как лёд. — Других вариантов нет.

— Но… — начала Андромеда.

— Других вариантов нет, — повторил он, чётко разделяя слова. — Ты поняла меня, Андромеда?

Андромеда опустила глаза и кивнула. Нарцисса видела, как дрожит её рука, сжимающая вилку.

— Конечно, папа, — тихо сказала Андромеда. — Прости.

Друэлла мягко коснулась плеча мужа, и тот немного расслабился.

— Давайте не будем портить вечер, — сказала она примирительно. — Завтра важный день. Белла должна выспаться и быть в хорошем настроении.

— Давайте лучше обсудим её приезд, — предложил Орион, впервые вступая в разговор и, кажется, пытаясь разрядить обстановку. — Мы ведь будем ждать её на Рождество.

— Разумеется, будем, — согласился Сигнус. — И это будет великолепный праздник. Мы пригласим всех родственников, устроим бал в честь возвращения нашей любимой дочери.

— Бал! — обрадовалась Нарцисса. — Это будет так красиво! Я надену голубое платье, которое мама мне купила в прошлом году.

— Ты в него уже не влезешь, — заметила Андромеда с усмешкой, впервые за вечер проявив активность. — Ты выросла за лето.

— Тогда я попрошу маму купить новое! — не сдавалась Нарцисса.

— Ну, посмотрим, — улыбнулась Друэлла. — Всему своё время.

Белла улыбнулась сёстрам, и Нарциссе показалось, что её улыбка стала теплее — той, которую она прятала ото всех, кроме самых близких.

— Когда я вернусь на Рождество, — сказала Белла, — я расскажу вам о Хогвартсе всё. О каждой детали. О привидениях, о секретных проходах, о том, как выглядит Большой зал, когда в нём зажигают тысячу свечей…

— Там ведь уже учится Родольфус Лестрейндж? — спросила Нарцисса. — Он на третьем курсе, кажется?

— Да, — ответила Белла ровным голосом. — Он поступил два года назад.

— Лестрейнджи — достойная семья, — заметил Сигнус. — Древний род, чистая кровь. Ты будешь не одна в Хогвартсе. Связи с такими семьями всегда полезны.

— Безусловно, — согласилась Белла.

— Его младший брат Рабастан тоже поступит через несколько лет, — добавила Друэлла. — Лестрейнджи всегда были верны традициям. Это хороший пример для подражания.

— Конечно, — коротко ответила Белла.

— Он хорошо учится? — спросила Андромеда. — Я слышала, он проявляет способности к защите от тёмных искусств.

— Кажется, да, — кивнула Белла. — Но я не слежу за успехами других. Меня интересует только моя собственная учёба.

— Разумно, — одобрительно кивнул Сигнус. — Ты должна сосредоточиться на себе. Но не забывай, что правильные знакомства — это тоже очень важно для будущего.

— Я это понимаю, отец, — ответила Белла. — И я не собираюсь пренебрегать этим.

— Ну что ж, — сказал Сигнус, поднимаясь из-за стола. — Пора заканчивать с едой. Белла, тебе нужно отдохнуть и собраться. Завтра рано вставать, и у тебя будет длинный день в пути.

———————————————————————

После ужина Нарцисса поднялась к себе в комнату. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно на зажигающиеся огни Лондона. Мысли путались, и ей казалось, что в груди поселился холодный комок, который не проходил ни от тёплого чая, ни от разговоров за ужином.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала Нарцисса, не оборачиваясь.

Дверь открылась, и в проёме показалась Андромеда. В руках она держала подушку и одеяло.

— Можно мне остаться у тебя сегодня? — спросила она. — Я не хочу спать одна.

Нарцисса улыбнулась и похлопала по кровати рядом с собой.

— Конечно, Анди.

Андромеда забралась на кровать и укрылась одеялом. Сёстры сидели в тишине, глядя, как за окном медленно гаснет оранжевый закат.

— Я не хочу, чтобы она уезжала, — прошептала Андромеда. — Без неё дом станет… пустым.

— Я знаю, — ответила Нарцисса. — Я тоже не хочу.

В дверь снова постучали. На этот раз она открылась сама собой, и на пороге появилась Беллатриса.

— Я думала, вы уже спите, — сказала она, но в голосе её не было упрёка.

— Мы не можем уснуть, — призналась Нарцисса.

Белла помедлила мгновение, а потом переступила порог и закрыла за собой дверь.

— Подвиньтесь, — сказала она, и в голосе её послышалась та самая властная нотка, которой она часто пользовалась с другими, но сёстры знали: сейчас это была лишь маска.

Нарцисса и Андромеда подвинулись, освобождая место. Белла забралась на кровать и натянула одеяло на всех троих. Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу.

— Помните, как мы делали это, когда были маленькими? — спросила Андромеда. — Когда мама уезжала к бабушке, мы собирались в одной кровати и рассказывали друг другу страшные истории о том, что живёт под лестницей.

— Да, — тихо рассмеялась Белла. — А потом папа нас ругал за то, что мы не спим.

— Но мы всё равно продолжали, — добавила Нарцисса. — До тех пор, пока не засыпали.

— Я хочу запомнить эту ночь, — вдруг сказала Белла. — Хочу запомнить, как мы лежим здесь все вместе. Потому что когда я уеду, таких ночей больше не будет. Я хочу сохранить это.

Нарцисса повернулась к сестре и обняла её.

— Мы всегда будем вместе, — прошептала она. — Не важно, где ты. Ты всегда будешь в моём сердце.

Андромеда молчала, но Нарцисса чувствовала, как она дрожит.

— Анди, — позвала Белла. — Ты как?

— Я… — голос Андромеды дрогнул. — Я боюсь. Боюсь, что когда ты уедешь, я останусь здесь и все будут сравнивать меня с тобой. Что я никогда не буду такой же хорошей.

— Глупая, — сказала Белла, обнимая её. — Ты не должна быть мной. Ты должна быть собой. И кем бы ты ни стала, ты всегда будешь моей сестрой. Я буду любить тебя, даже если ты окажешься на Гриффиндоре.

Андромеда замерла.

— Ты правда так думаешь? — спросила она еле слышно.

— Правда, — ответила Белла. — Я бы соврала, если бы сказала, что мне это понравится. Но я всё равно буду любить тебя. Назло всей нашей семье.

Нарцисса почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Она не знала, почему плачет — от грусти или от радости, но в этот момент она поняла, что этот разговор она запомнит навсегда.

— Давайте спать, — наконец сказала Белла. — Завтра будет трудный день.

Они замолчали. В комнате было тихо, только иногда слышалось, как за окном проезжают редкие машины. Нарцисса прижалась к сестре и закрыла глаза.

Они лежали втроём на одной кровати, как в детстве, и казалось, что никакая разлука не сможет разорвать ту невидимую нить, которая связывала их с самого рождения.

———————————————————————

На следующее утро площадь Гриммо была окутана туманом, который стелился по мостовой, делая очертания домов расплывчатыми и мягкими. Семья Блэков собралась в прихожей. Чемоданы Беллы уже стояли у двери, и сама она выглядела торжественно и немного встревоженно.

— Мы поедем с тобой на вокзал, — сказала Друэлла, застёгивая плащ. — Не переживай, мы проводим тебя до платформы.

— А мы можем поехать? — спросила Нарцисса, глядя на мать с надеждой.

Друэлла переглянулась с мужем, и Сигнус коротко кивнул.

— Конечно, — сказала она. — Мы все поедем. Это важный день.

Сириус и Регулус оставались дома с Вальбургой и Орионом — они были ещё слишком малы для такого путешествия. Сириус громко возмущался, но его быстро утихомирил строгий взгляд матери.

———————————————————————

На вокзале Кингс-Кросс было шумно и людно. Носильщики в форменных фуражках катили тележки с багажом, пассажиры спешили к своим поездам, а где-то вдалеке раздавался гудок паровоза. Нарцисса шла между родителями, сжимая руку Андромеды, и чувствовала, как сердце колотится в груди.

— Это здесь, — сказала Друэлла, останавливаясь перед стеной между платформами девять и десять. — Ты знаешь, что делать, Белла.

Белла выпрямилась, взяла в руки тележку с чемоданом и клеткой с совой, которую она купила в Косом переулке, и решительно направилась к стене. Нарцисса видела, как она на мгновение задержалась, сделала глубокий вдох и шагнула вперед.

— Пойдём, — сказала Андромеда, беря Нарциссу за руку.

Друэлла кивнула, и Нарцисса, глубоко вздохнув, шагнула вперёд. Стена была тёплой и мягкой, как вода, и через мгновение она оказалась на другой стороне.

———————————————————————

Платформа 9¾ была заполнена волшебниками. Дети в мантиях бегали между взрослыми, кто-то прощался с родителями, кто-то уже сидел в купе и выглядывал в окна. Красный паровоз «Хогвартс-экспресс» стоял на рельсах, выбрасывая в воздух клубы белого пара.

Нарцисса огляделась. Повсюду слышались приветствия и смех. Взрослые обменивались рукопожатиями, обсуждали последние новости из Министерства. Она заметила, как отец, расправив плечи, направился к высокому худощавому мужчине с серебряными волосами и цепким взглядом.

— Сигнус! — воскликнул тот, протягивая руку. — Давно не виделись. Слышал, твоя старшая поступает?

— Абакс, рад тебя видеть! — Сигнус пожал руку мужчине с той особой важностью, с какой чистокровные волшебники приветствовали друг друга. — Да, наша Белла. А это, я так понимаю, твой сын?

Рядом с Абаксом стоял мальчик с темными волосами и настороженным взглядом. Он был чуть выше Беллы и держался с холодным достоинством.

— Алан, — представил мальчика отец. — Тоже на первый курс. Надеюсь, они подружатся.

Сигнус и Абакс обменялись понимающими взглядами — такими, которые означали: «Наши дети будут общаться, и это правильно». Нарцисса заметила, как Белла на мгновение задержала взгляд на мальчике, но ничего не сказала.

Друэлла тем временем заметила знакомое лицо и, вежливо коснувшись локтя мужа, направилась к женщине в строгой чёрной мантии, которая стояла неподалёку с девочкой, державшей в руках клетку с филином. Лицо женщины было холодным и надменным — точь-в-точь как у её дочери.

— Амелия, — произнесла Друэлла сдержанно, слегка наклонив голову. — Рада вас видеть. Я слышала, ваша Маргарет поступает в этом году?

— Друэлла, — ответила женщина, и на её губах появилась тонкая, почти незаметная улыбка, приличествующая чистокровной леди. — Да, мы очень гордимся ею. Как и вы, должно быть, своей Беллой. Говорят, она получила письмо ещё в конце июля.

— Да, письмо пришло раньше срока, — подтвердила Друэлла с ноткой гордости в голосе. — Белла очень ждала этого дня. Я уверена, она достойно представит наш род.

— Вне всяких сомнений, — ответила Амелия Булстроуд. — Блэки всегда отличались сильным характером и целеустремлённостью. Это ценные качества для Слизерина.

Друэлла перевела взгляд на девочку, которая стояла рядом с матерью. Маргарет Булстроуд была высокой для своего возраста, с тёмными волосами, гладко зачёсанными назад, и холодными серыми глазами, которые смотрели на мир с настороженным вниманием. Она выглядела точной копией своей матери — та же осанка, тот же выражение лица, та же уверенность, которую воспитывают в чистокровных семьях с детства.

— Маргарет, ты ведь знакома с Беллой? — спросила Друэлла.

— Мы встречались на семейных приёмах, — ответила девочка ровным, лишённым эмоций голосом.

— Я уверена, что вы найдёте общий язык в Хогвартсе, — ответила Друэлла.

— Не сомневайтесь, — ответила Амелия с лёгким кивком. — Булстроуды и Блэки всегда поддерживали друг друга. Будет правильно, если это продолжится и в следующем поколении.

Друэлла и Амелия обменялись многозначительными взглядами — теми, которые означали больше, чем любые слова. Затем Друэлла вновь повернулась к дочери, давая понять, что разговор окончен.

— Наша Белла будет в хорошей компании, — сказала Друэлла, возвращаясь к мужу. — Столько достойных семей в этом году.

— Это точно, — кивнул Сигнус. — Я слышал, даже Розье поступают. Старший сын Эдгар. Это хороший знак.

Нарцисса не совсем понимала, о чём они говорили, но она чувствовала, что все эти люди — не просто знакомые. Они были частью того самого мира, в который входила Белла. Мира чистокровных волшебников, где каждый знал каждого, и где родство и традиции значили больше, чем что-либо ещё.

Белла стояла рядом с сёстрами и смотрела на суету вокруг. Она выглядела спокойной и уверенной, но Нарцисса видела, как она сжимает ручку клетки с совой, и догадывалась, что внутри сестра волнуется не меньше, чем все остальные.

— Белла! — крикнула Нарцисса, бросаясь к ней.

Они обнялись так крепко, как только могли. Андромеда тоже обняла их, и они стояли втроём, прижавшись друг к другу, посреди шумной платформы, не замечая, что на них смотрят родители и другие волшебники.

— Я буду скучать, — прошептала Нарцисса. — Очень.

— Я тоже, — ответила Белла. — Но ты должна быть сильной, Цисси. Как Блэк. Помнишь, что я тебе говорила?

Нарцисса кивнула, смахивая слёзы.

— Мы Блэки, — прошептала она. — Мы не показываем страха.

— Вот именно, — улыбнулась Белла.

Свисток паровоза пронзил воздух.

— Мне пора, — сказала Белла.

— Удачи, — сказала Андромеда. — Напиши нам.

— Напишу, — пообещала Белла.

Она поднялась в вагон и махнула им из окна. Нарцисса смотрела, как поезд медленно трогается с места, как он набирает ход, как лицо Беллы становится всё меньше и меньше среди других лиц, а потом — исчезает вдали.

Нарцисса стояла на платформе, сжимая руку Андромеды, и смотрела вслед уходящему поезду, пока он не исчез за поворотом.

Рядом с ними стояли родители. Сигнус говорил о чём-то с Абаксом Забини, а Друэлла махала рукой вслед поезду, хотя Белла уже не могла её видеть.

— Пойдём домой, — сказала Андромеда, и её голос звучал спокойнее, чем Нарцисса ожидала. — Она вернётся.

Нарцисса кивнула, и они пошли к выходу с платформы, оставляя позади шум толпы, клубы пара и красный поезд, который уносил её сестру в новую жизнь.