Даларанский патруль: Ночная смена (гет)

Часть 6. Центральный Фонтан Маны, или Краткий курс даларанской гидробиологии

Центральный Фонтан Маны располагался в самом сердце Даларана, на площади Сияющих Звёзд, и представлял собой не просто архитектурное сооружение, а полноценный магический узел городского значения. Построенный шесть веков назад Архимагом-гидромантом по имени Алвис Синеструй, впоследствии переименовавшим себя в Алвиса Водопадовечного, что вызывало тихие смешки у коллег ещё лет двести после его смерти, фонтан был одновременно источником питьевой воды, резервуаром магической энергии и, как водится в Даларане, местом паломничества всех городских сумасшедших.

Внешне он напоминал гигантскую многоярусную чашу, высеченную из лунного камня — материала, который, по заверениям создателя, «гармонизирует магические потоки и способствует духовному просветлению». Что именно имелось в виду под духовным просветлением, Алвис не уточнил, но с тех пор любой житель Даларана, оказавшийся рядом с фонтаном после полуночи, мог испытать на себе самые разнообразные духовные переживания — от лёгкой эйфории до видений танцующих шестерёнок.

Днём фонтан был прекрасен: струи воды, подсвеченные магическими огнями, взлетали на высоту трёхэтажного дома, описывали сложные арабески и падали обратно в чашу с мелодичным звоном. Вода в нём была особой — с примесью жидкой маны, отчего она слегка светилась в темноте и имела чуть сладковатый привкус, напоминающий лакрицу с нотками электричества. Туристы обожали фотографироваться на его фоне, Архимаги — назначать возле него тайные встречи, потому что вода глушила подслушивающие заклинания, а местная ребятня — кидать в него монетки и загадывать желания. Последнее, кстати, работало — статистически, примерно в трёх процентах случаев, что было значительно выше, чем у обычных фонтанов, и примерно соответствовало вероятности случайного совпадения.

Ночью же, когда магическая подсветка переходила в экономный режим, а туристы разбредались по гостиницам, фонтан становился местом куда более... специфическим. Именно здесь, по многолетним наблюдениям Патруля, концентрировалось всё самое странное, что порождал город: от пьяных Архимагов, решивших провести водные процедуры в мантии и при полном параде, до залётных элементалей воды, которые принимали фонтан за портал в родную стихию и пытались в нём поселиться.

Алан знал это. Он патрулировал площадь Сияющих Звёзд десятки раз за последние три месяца и каждый раз находил что-то новое. Однажды это был гоблин-торговец, который пытался продать фонтану страховку от протечек. В другой раз — два мага, которые спорили о природе времени и в качестве доказательства заморозили воду в фонтане, создав внушительных размеров ледяную скульптуру, изображавшую их обоих в героических позах. Скульптура потом стояла ещё неделю, потому что никто не знал, как её разморозить, не повредив лунный камень, и в итоге она растаяла сама во время аномальной жары, оставив после себя мокрое пятно и глубокое чувство неловкости у обоих спорщиков.

Сейчас, когда Алан и Вель'ара вышли на площадь, фонтан выглядел... странно. Струи воды работали в штатном режиме, подсветка тускло мерцала синим и фиолетовым, но что-то было не так. Алан не сразу понял, что именно, и остановился, вглядываясь в водяные узоры.

— Ты чувствуешь? — тихо спросила Вель'ара.

— Что именно?

— Магический фон. Он... пресный.

Алан прислушался к своим ощущениям. Как паладин, он не был так чувствителен к магии, как эльфийка крови, но даже он ощущал разницу. Обычно воздух вокруг фонтана был густым, насыщенным маной — как будто стоишь рядом с гигантской батареей, которая тихо гудит и покалывает кожу. Сейчас же ничего не гудело и не покалывало. Воздух был чистым, свежим и... совершенно обычным.

— Вода, — сказала Вель'ара, подходя ближе. Она наклонилась над чашей фонтана и провела пальцами по поверхности. — Она дистиллированная. Вообще без маны. Как будто кто-то высосал всё до капли.

Алан подошёл и тоже заглянул в воду. В тусклом свете фонарей было видно, что вода кристально чистая — настолько чистая, что просматривалось дно, выложенное мозаикой с гербом Даларана. И там, на дне, лежали монетки. Много монеток. И что-то ещё.

— Рыба, — сказал Алан.

— Что — рыба?

— Там, на дне. Рыба. Много. И они... не двигаются.

Вель'ара прищурилась. Под водой, среди монеток, действительно виднелись рыбьи тушки. Штук двадцать, не меньше. Они не плавали, не шевелили плавниками и вообще не подавали признаков жизни — просто лежали на дне, как маленькие серебристые слитки.

— Мёртвые? — предположил Алан.

— Необязательно. Может, спят. Или в коме. Или их просто вырубило отсутствием маны. — Она выпрямилась и огляделась. — Капитан говорил, что один свидетель видел говорящую рыбу. На талассийском.

— Думаешь, это связано?

— В Даларане всё связано, паладин. Особенно странное с непонятным. Это как закон сохранения магической ерунды: если где-то появилось одно безумие, значит, где-то рядом прячется второе, а третье уже стоит в очереди.

Алан обошёл фонтан по кругу, высматривая что-нибудь необычное. Мозаика на дне, монетки, рыбы, вода — всё вроде бы на месте, но общее ощущение было такое, будто из фонтана вынули душу. Даже подсветка, обычно переливающаяся всеми оттенками синего, сейчас горела ровно и тускло, как лампочка в коридоре казармы.

— Может, взять пробу? — предложил он. — Отнести в лабораторию, пусть Арчибальд посмотрит?

— Можно, — согласилась Вель'ара. — Но сначала дай-ка я проверю кое-что сама. У меня есть заклинание анализа. Обычное, бытовое. Показывает магический состав. — Она достала жезл и начала вычерчивать в воздухе руну. — Если я сейчас наложу его на воду, мы увидим...

Она не договорила. Жезл в её руке дрогнул, руна вспыхнула ярче обычного, и с кончика жезла сорвался небольшой, но очень шустрый фиолетовый разряд. Он ударил в воду, вода на мгновение засветилась — и из глубины фонтана, от самой мозаики, начал подниматься... пузырь. Большой, переливающийся, наполненный чем-то, что мерцало как жидкое серебро.

— Что это? — выдохнул Алан, снова хватаясь за меч.

— Понятия не имею, — честно ответила Вель'ара. — Но, кажется, мой анализ что-то активировал. Или разбудил. Или разозлил. Выбери вариант, который тебе больше нравится.

Пузырь тем временем поднялся над водой и завис в воздухе на высоте примерно метра. Он был размером с крупный арбуз, переливался всеми цветами радуги и издавал тихое, но отчётливое гудение. Алан попятился, прикрываясь щитом.

— Оно опасное?

— В Даларане всё опасное, если как следует постараться. Но это, кажется, просто сгусток остаточной маны. Типа... магической отрыжки фонтана.

— У фонтана бывает отрыжка?!

— У этого — да. Видимо, кто-то выпил из него всю ману, а это — то, что осталось. Концентрат. Эссенция. Магический бульонный кубик.

Пузырь, словно услышав эти слова, загудел громче и начал медленно двигаться в их сторону. Алан поднял щит выше.

— Можно его как-то... убрать?

— Можно. — Вель'ара направила жезл. — Светошумовая должна его дестабилизировать. Или развеять. Или превратить в конфетти. Сейчас узнаем.

Она выстрелила. Короткая вспышка, хлопок — и пузырь лопнул, разлетевшись на тысячи мелких искр, которые дождём осыпались на мостовую и тут же погасли. Запахло озоном, мокрой шерстью и почему-то ванилью.

— Ваниль? — удивился Алан.

— Побочный эффект. У светошумовых всегда странный запах. В прошлый раз пахло жжёным сахаром. Не спрашивай, как пахнет жжёный сахар, детство у меня было сложное, не довелось понюхать, но Арчибальд сказал, что именно так.

Они помолчали, глядя на то место, где только что висел пузырь. Искры погасли, запах рассеялся. Вода в фонтане снова была просто водой — чистой, дистиллированной и очень, очень скучной.

— Надо доложить капитану, — сказал Алан. — Это уже не просто «ерунда с водой». Кто-то целенаправленно высосал ману из фонтана. Это серьёзно.

— Согласна. — Вель'ара убрала жезл. — Но сначала давай всё-таки возьмём пробу. И рыбу. Капитан просил проверить рыбу.

— Ты хочешь выловить рыбу из фонтана?

— Я хочу, чтобы её выловил ты. У тебя сачок есть?

— У меня щит. И меч. И... — Он похлопал по подсумкам. — Галета. Могу предложить галету.

— Галетой рыбу не выловишь. Разве что оглушить. Если попадешь.

В итоге они нашли решение в лице пробегавшего мимо мальчишки-посыльного, у которого при себе оказался складной сачок для ловли магических бабочек, в Даларане это был распространённый спорт, что-то вроде покемонов, только с риском для жизни. Мальчишка за серебряную монету одолжил им сачок и с интересом наблюдал, как стражники выуживают из фонтана вялую, но определённо живую рыбину. Рыбина слабо шевелила плавниками и смотрела на мир с выражением глубокого экзистенциального кризиса.

— Она точно не говорит? — спросил Алан, разглядывая улов.

— Молчит. Может, ты ей не нравишься.

— Или маны нет, чтобы говорить. Магические существа часто зависят от маны. Нет маны — нет речи. Был у меня случай: элементаль воздуха, которого поселили в антимагической камере, превратился в обычный сквозняк. Обидно.

Они упаковали рыбу в банку с водой, банку предоставил всё тот же мальчишка за дополнительную плату, и двинулись дальше по маршруту. Следующей точкой был Архивный Район — то самое место, где, по словам капитана, пропал фолиант «Основы призыва: от элементаля до уборщика».

— Как думаешь, это связано? — спросил Алан, когда они вышли с площади. — Фонтан и кража книги?

— Понятия не имею. Но в Даларане, как я уже говорила, странное тянется к странному. Если в фонтане высосали ману, а из архива украли книгу по призыву, значит, скоро будет третья странность. Закон магической ерунды.

— Ты часто его цитируешь.

— Потому что он работает. — Она покосилась на него. — Ты вообще много работал с магами до Даларана?

— Нет. Я из Штормграда. Там магов меньше. И они в основном... сдержанные.

— Сдержанные маги — это страшно. Значит, они копят энергию. А когда накопят — бабахнет. Нет, лучше иметь дело с несдержанными. Они хотя бы предсказуемы в своей непредсказуемости.

Алан хотел спросить, что это значит, но передумал. Вместо этого он просто шёл рядом с ней, поправляя плащ, который снова зацепился за ножны меча, и размышляя о том, что его новая напарница, при всей её колючести, была, пожалуй, самым интересным существом, встреченным им за последние три месяца. Или за всю жизнь. Он ещё не определился.

-

Часть 7. Архивный Район, или Тишина, которая кусается

Архивный Район Даларана располагался на северо-западе города и представлял собой лабиринт из книжных стеллажей, свитковых хранилищ, читальных залов и подсобных помещений, в которых, по слухам, можно было заблудиться на несколько дней. Строился он постепенно, в течение нескольких столетий, разными Архимагами с разными архитектурными вкусами и разной степенью вменяемости. В результате район представлял собой причудливую мешанину стилей: готические башенки соседствовали с эльфийскими куполами, гномьи подземные галереи — с дренейскими кристаллическими арками, а одна секция, построенная магом-минималистом, вообще представляла собой пустое пространство, в котором книги парили в воздухе, организованные невидимой системой каталогизации.

Патрулирование Архивного Района считалось среди стражников одновременно благословением и наказанием. Благословением — потому что здесь было тихо, сухо, тепло и почти никогда не случалось ничего по-настоящему опасного. Наказанием — потому что тишина эта была особого, даларанского свойства: густая, вязкая, пропитанная магией и такой концентрацией знания, что у неподготовленного человека начинала болеть голова через полчаса пребывания. Библиотекари, работавшие здесь десятилетиями, вырабатывали к ней иммунитет, а некоторые, по слухам, даже впадали в зависимость и не могли уснуть без едва слышного шёпота книг.

— Обожаю это место, — сказала Вель'ара, когда они вошли под своды главного читального зала. — Тихо, никого нет, и пахнет старыми книгами.

— Ты любишь старые книги? — удивился Алан.

— Я люблю, когда тихо и никого нет. А книги — приятный бонус. — Она провела рукой по корешкам ближайшего стеллажа. — Я вообще-то училась здесь. Ну, не здесь конкретно — в Академии, но мы часто ходили в Архив за источниками. Пока нас не выгнали.

— Выгнали?

— За то, что я попыталась стащить одну редкую монографию. «Трансмутация материи: от свинца до шоколада». Мне было шестнадцать, я была глупая и голодная. Шоколад в Академии не давали, говорили — неполезно для магического фокусирования. А мне хотелось.

— И чем кончилось?

— Поймали. Отрабатывала три недели в библиотеке. Расставляла книги, подклеивала страницы, слушала лекции о моральном облике мага. С тех пор я знаю, что красть книги — плохо. Но шоколад всё равно люблю.

Алан усмехнулся, но промолчал. Они прошли через читальный зал, кивнув дежурному библиотекарю — пожилой женщине-человеку с таким острым взглядом, что, казалось, она знает содержимое всех книг разом, включая те, которые, ваш покорный слуга-писатель ещё не написал. Вель'ара предъявила жетон Патруля.

— Проверка, — кратко пояснила она. — Сигнализация срабатывала. Пропал фолиант. Что можете сказать?

Библиотекарша — её звали мадам Финчли, если верить табличке на столе, — поджала губы.

— Могу сказать, что ваши коллеги уже были здесь. Вчера. Допрашивали меня полчаса, потом ушли и ничего не сделали. Книга как пропала, так и не нашлась.

— Мы не коллеги, — сказала Вель'ара. — Мы другие. Мы допрашивать не будем, только осмотрим место.

— Осматривайте. — Мадам Финчли махнула рукой в сторону коридора. — Секция Закрытого Доступа, стеллаж двенадцать, третья полка. Я провожу.

Она встала из-за стола, и Алан отметил, что ростом она едва достаёт ему до плеча, но при этом двигается с такой властностью, будто это Архив принадлежит ей лично, а все посетители — временные гости, которых терпят исключительно из вежливости. Впрочем, в случае мадам Финчли это, возможно, было правдой. Поговаривали, что некоторые библиотекари работали в Архиве так долго, что пропитались его магией и уже не могли существовать отдельно.

Секция Закрытого Доступа находилась в конце длинного коридора, освещённого парящими светильниками. Коридор был уставлен стеллажами с обеих сторон, и книги здесь были не обычные, а в основном старинные — в кожаных переплётах, с металлическими застёжками, некоторые — прикованные к полкам цепями, буквально: противокражная система старого образца, которая до сих пор работала. Воздух был плотный, пахло пылью, старыми чернилами и магией.

— Здесь, — сказала мадам Финчли, останавливаясь у стеллажа номер двенадцать. — Третья полка. «Основы призыва: от элементаля до уборщика», автор — Архимаг Бартоломью Чисторук, год издания — шестьсот сороковой. Книга находилась здесь по меньшей мере двести лет. Её никто не брал. Она считалась... специфической.

— Специфической? — переспросил Алан.

— Архимаг Чисторук был, скажем так, одержим идеей призывать существ для выполнения бытовых задач. Призвать элементаля, чтобы тот мыл полы. Призвать духа, чтобы тот чистил кастрюли. Призвать демона, чтобы тот...

— Демона?! — Алан поперхнулся.

— Демона, чтобы тот выносил мусор, — закончила библиотекарша с невозмутимостью человека, который видел и не такое. — Идея была в том, что демоны, будучи существами хаоса, будут рады уничтожать мусор, потому что мусор — это тоже хаос. На практике демон сжёг мусорный бак, два соседних дома и самого Архимага, но это уже детали. Книгу, тем не менее, сохранили. Как предостережение.

— И кому понадобилось воровать предостережение? — задумчиво проговорила Вель'ара, разглядывая пустое место на полке.

— Мы не знаем. Сигнализация сработала три раза. Дважды — ложные, один раз — нет. В ночь, когда пропала книга, дежурил молодой человек... э-э-э... стажёр. Он клянётся, что ничего не видел и не слышал, но у него нашли следы сонного заклинания. Кто-то усыпил его, проник в секцию, снял книгу с полки и ушёл. Охранные чары на книге были нейтрализованы. Профессионально нейтрализованы.

— То есть вор — опытный маг, — резюмировала Вель'ара.

— Или очень везучий. — Мадам Финчли поджала губы ещё сильнее, так что они превратились в тонкую ниточку. — В Архиве более семидесяти слоёв защиты. Нейтрализовать их все, не оставив следов, — это уровень как минимум Архимага. Или мага-специалиста по защитным чарам.

— Или библиотекаря, — тихо добавила Вель'ара.

Мадам Финчли метнула на неё взгляд, способный заморозить кипяток.

— Я работаю здесь сорок семь лет, юная леди. Если бы я хотела украсть книгу, она бы пропала так, что вы бы даже не узнали о её существовании.

— Не сомневаюсь, — примиряюще сказал Алан, кладя руку на плечо Вель'ары, та дёрнулась, но промолчала. — Мы не обвиняем вас. Просто пытаемся понять. Вы не могли бы показать нам журнал посещений? Может, кто-то интересовался этой книгой до кражи?

Мадам Финчли смягчилась — насколько вообще могла смягчиться женщина, чьё лицо, казалось, было высечено из гранита.

— Журнал — можно. Но он неполный. Многие маги приходят анонимно, под чарами сокрытия. Внутренние правила это позволяют — свобода исследований, конфиденциальность и прочее. Но кое-что мы всё же фиксируем. Пройдёмте.

Она повела их в подсобное помещение — маленькую комнатку, заставленную картотечными шкафами. Журнал представлял собой толстую книгу в кожаном переплёте, исписанную мелким, убористым почерком. Мадам Финчли открыла его на нужной странице.

— Вот. Последние три месяца. Книгой номер 640-Б интересовались четыре человека. Двое — студенты, их данные есть: Тимми Пенник, Алан моргнул, узнав имя — тот самый маг-ученик, который призвал пиццу, и Лиандра Вейл, оба с факультета Призывов. Обычная учебная практика, ничего подозрительного. Третий — маг под чарами сокрытия, данных нет. Четвёртый... — она замолчала, вглядываясь в запись.

— Четвёртый?

— Четвёртый записан как «гость Архимага Келдрина». Без имени. Просто — «гость». Приходил дважды, оба раза в сопровождении самого Архимага. Последний раз — за три дня до кражи.

Вель'ара и Алан переглянулись.

— Келдрин, — медленно повторила эльфийка. — Тот самый Келдрин?

— В Даларане один Архимаг Келдрин, — сухо ответила мадам Финчли. — Заведующий кафедрой Трансмутаций. Очень влиятельный. Очень занятой. И очень не любящий, когда его беспокоят по пустякам.

— Мы не будем беспокоить, — заверил Алан, хотя внутри у него всё сжалось. Архимаг Келдрин был фигурой легендарной — и легендарно неприятной, если верить слухам. Говорили, что он мог превратить человека в камень одним взглядом, и что его чувство юмора было удалено хирургическим путём вместе с аппендиксом ещё в молодости.

— А что насчёт следов? — спросила Вель'ара. — Магических отпечатков? Остаточных эманаций?

— Наши специалисты всё проверили. — Мадам Финчли захлопнула журнал. — Ничего. Абсолютно ничего. Как будто книга просто... испарилась.

— Так не бывает.

— В Даларане, юная леди, бывает всё. И гораздо чаще, чем хотелось бы.

Они вышли из Архива через час, когда часы на башне пробили полночь. Смена перевалила за экватор, и Алан чувствовал, как усталость начинает пробиваться сквозь паладинскую выдержку. Вель'ара, напротив, выглядела бодрой — то ли сказывалась эльфийская выносливость, то ли чародейский кофе делал своё дело, то ли ей просто нравилось расследование.

— Значит, — сказала она, усаживаясь на скамейку у выхода из Архива, — у нас есть: обесточенный фонтан, рыба с экзистенциальным кризисом, украденная книга о призыве уборщиков и таинственный гость Архимага Келдрина. Всё это связано, но как — непонятно.

— Может, не связано? — предположил Алан без особой надежды.

— В Даларане, — хором сказали они, и Вель'ара усмехнулась.

— Ты учишься, паладин. Это хорошо. Ладно, что дальше по маршруту?

— Привратный Рынок, — сверился Алан с картой. — Потом снова Магический Квартал, потом опять сюда, и так до утра. Смена длинная.

— Тогда предлагаю сделать перерыв. — Она достала из подсумка флягу — не ту, что выдал Маркус, а свою, личную, изящную, с гравировкой на эльфийском. — Чай. Настоящий. Не чародейский. Угощаю.

— Спасибо, — сказал Алан, принимая флягу. — А почему ты вдруг решила меня угостить?

— Потому что ты не стал читать мне лекцию о морали, когда узнал про мою попытку украсть книгу в Академии. — Она пожала плечами. — Обычно паладины начинают проповедовать. А ты просто... слушал. Это приятно.

Алан сделал глоток. Чай был горячий, сладкий и пах летними травами.

— Я не все паладины, — сказал он. — Я конкретный паладин. Со своими недостатками. Например, я до сих пор не знаю, как сказать капитану, что его чай пахнет болотом.

Вель'ара фыркнула.

— Скажи прямо. Капитан оценит прямоту. Или превратит тебя в лягушку. Честно говоря, пятьдесят на пятьдесят.

— Вот поэтому и не говорю.

Они просидели на скамейке ещё минут десять, молча попивая чай и глядя на звёзды. Над Далараном висела луна — полная, яркая, чуть зеленоватая по краям из-за побочного эффекта магического фона. Где-то далеко ухнула сирена — кажется, на этот раз не учебная. Потом ей ответила вторая. Потом третья.

— Кажется, у кого-то проблемы посерьёзнее наших, — заметил Алан, вставая.

— Или у нас скоро появятся, — возразила Вель'ара, пряча флягу. — Пойдём. Рынок сам себя не пропатрулирует.

И они пошли — сквозь ночной Даларан, мимо спящих домов и бодрствующих лабораторий, мимо светящихся витрин и тёмных переулков, навстречу новым загадкам и старым опасностям. Алан шагал, поправляя плащ, чёртов плащ цеплялся за всё подряд, и думал о том, что никогда ещё ночная смена не была такой... живой. И дело было не только в элементале теста, рыбе-молчуне и исчезнувшей книге. Дело было в том, что рядом с ним шла эльфийка крови, которая называла его «сияющим идиотом», поила чаем и не читала моралей. И это, как ни странно, делало смену почти... приятной.

«Свет, — подумал Алан, — кажется, я схожу с ума. Или влюбляюсь. Или и то, и другое одновременно. Это лечится?»

Свет, как обычно, не ответил. Но, кажется, где-то на заднем плане астрала кто-то снова тихонько хихикнул.

-

Часть 8. Привратный Рынок после полуночи, или Экономика тёмных углов

Если Архивный Район был сердцем даларанского знания, а Магический Квартал — его беспокойной душой, то Привратный Рынок был желудком. И, как любой желудок, он работал круглосуточно, переваривая бесконечный поток товаров, денег, контрабанды и сплетен, которые стекались сюда со всего Азерота.

Днём Рынок был местом респектабельным — или, по крайней мере, притворяющимся таковым. Торговцы в расшитых мантиях раскладывали на прилавках артефакты, ингредиенты для зелий, редкие книги, магические безделушки и прочие предметы, необходимые уважающему себя магу для поддержания статуса. Цены здесь были соответствующие — заоблачные, — и покупатели чинно прохаживались между рядами, сверкая дорогими посохами и ещё более дорогими выражениями лиц.

Ночью Рынок преображался. Респектабельные торговцы закрывали свои лавки и уходили спать, а на их место выползали те, кого дневной свет не любил, а закон — тем более. Контрабандисты, барыги, скупщики краденого, торговцы запрещёнными зельями, информаторы, продавцы поддельных дипломов Академии и просто тёмные личности, у которых не было определённого рода занятий, но было много свободного времени и сомнительных знакомств.

Патрулирование ночного Рынка было тем ещё удовольствием. С одной стороны, здесь всегда что-то происходило, и скучать не приходилось. С другой — происходило здесь обычно то, что требовало вмешательства Патруля, а это означало горы отчётов, часы допросов и неизбежную головную боль к концу смены.

— Обожаю ночной Рынок, — сказала Вель'ара, когда они вышли на центральную аллею. — Здесь хотя бы не скучно.

— Ты везде находишь что-то, что можно обожать?

— Нет. Только там, где есть шанс на драку. — Она поправила манжеты. — Или на хорошую сделку. Вон, смотри, продают запрещённые свитки Призыва Третьего Круга. Прямо на виду. Наглость какая.

Алан проследил за её взглядом. Действительно, сомнительного вида гоблин, а есть ли другого вида? — задался он риторическим вопросом, разложил на лотке свитки, от которых за версту разило серой и фискальной безответственностью.

— Мы должны его задержать? — спросил Алан.

— По инструкции — да. По жизни — лучше сначала пройтись, посмотреть, кто ещё здесь есть. Если мы возьмём гоблина сейчас, остальные разбегутся и залягут на дно. А если подождём, может, выйдем на кого покрупнее.

— Это... не совсем по Уставу.

— Устав, — сказала Вель'ара с выражением лица учительницы, объясняющей азы арифметики, — это прекрасный документ. Но он написан для идеального мира. А мы с тобой, Доннер, живём в Даларане. Чувствуешь разницу?

Алан вздохнул. Он знал, что она права. И это раздражало — но не так сильно, как могло бы.

Они двинулись по рынку, лавируя между лотками, тележками и подозрительными личностями. Вель'ара шла впереди, цепким взглядом выхватывая детали: вот торговец продаёт амулеты «от сглаза», которые на самом деле этот сглаз и наводят; вот маг в тёмном плаще покупает ингредиенты для зелья невидимости, судя по составу — не для игры в прятки; вот два эльфа крови что-то горячо обсуждают на родном языке, и при виде Вель'ары один из них замолкает и отворачивается.

— Знакомые? — тихо спросил Алан.

— Старые... приятели, — так же тихо ответила она. — Из тех времён, когда я ещё не носила форму Патруля. Не обращай внимания. Идём.

Они прошли мимо, и Алан заметил, как эльфы проводили их взглядами — не враждебными, но и не дружескими. Скорее, оценивающими. Как будто прикидывали, насколько Вель'ара изменилась с их последней встречи и стоит ли с ней связываться.

— У тебя было бурное прошлое? — спросил он, когда они отошли на безопасное расстояние.

— У всех эльфов крови бурное прошлое. Это национальная особенность. Как уши и магическая зависимость. — Она на секунду замолчала. — Но да, я была не самой законопослушной гражданкой. До того, как разнесла лабораторию, я работала... скажем так, консультантом по редким ингредиентам.

— Консультантом?

— Доставала то, чего нигде нет. Легально или не очень. Заказы были разные: от «принеси мне чешую дракона» до «найди слезу девственницы, укушенной вурдалаком в полнолуние». Не спрашивай, для чего это нужно, — я сама не всегда знала. Но платили хорошо.

— И ты оставила это ради Патруля?

— Я разнесла лабораторию и получила долг в семьдесят тысяч. Выбора особо не было. — Она пожала плечами. — Но знаешь, может, это и к лучшему. В Патруле хотя бы кормят. И форма симпатичная. И напарник мил... — она покосилась на Алана, — ...вроде не совсем идиот.

— Спасибо, — сказал Алан. — Это почти комплимент.

— Это констатация факта. Комплименты будут позже. Если заслужишь.

Они продолжили обход. Рынок жил своей ночной жизнью: где-то спорили о цене на поддельный артефакт, где-то заключали сделки, от которых за версту пахло тюремным сроком, где-то просто пили и ругались. Алан и Вель'ара прошли мимо лотка с «сувенирами из Нижнего Штормграда», на самом деле — краденым барахлом, мимо палатки гадалки, которая предсказывала будущее с точностью до ближайшего разочарования, мимо гоблинского аукциона, где продавали «слегка подержанный, почти новый, абсолютно легальный» жезл Архимага.

— Этот жезл украли три дня назад у Архимага Моррисона, — тихо сказал Алан, узнав гравировку. — Я помню ориентировку.

— Угу, — согласилась Вель'ара. — И продают его прямо здесь, в двух кварталах от Управления Патруля. Дерзость.

— Будем брать?

— Подожди. Пусть найдётся покупатель. Тогда возьмём обоих — и продавца, и скупщика краденого. Двойной улов.

— Ты мыслишь как преступница.

— Я мыслила как преступница задолго до того, как стала стражницей. Это, знаешь ли, помогает в работе. Чтобы поймать вора, думай как вор. Чтобы поймать контрабандиста, думай как контрабандист. Чтобы поймать мага-вредителя... — Она усмехнулась. — Думай как я.

Алан не нашёлся что ответить — и, честно говоря, не был уверен, что хочет что-то отвечать. Он просто последовал за ней, стараясь выглядеть как можно более незаметно, что было непросто, учитывая сияющую ауру и громыхающие доспехи, и размышлял о превратностях судьбы, которая свела его с эльфийкой крови, циничной до мозга костей, но при этом — странное дело — всё больше ему нравящейся.

-

Часть 9. Погоня, допрос и неожиданные откровения

Покупатель нашёлся быстрее, чем они ожидали. К гоблину с краденым жезлом подошёл высокий человек в сером плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Разговор был коротким: покупатель осмотрел жезл, кивнул, отсчитал монеты — судя по весу мешочка, немалые — и уже собирался уходить, когда Вель'ара скомандовала:

— Давай.

Они выступили из тени одновременно: Алан — с мечом наголо, перекрывая путь к отступлению, Вель'ара — с жезлом, направленным на покупателя. Гоблин взвизгнул и попытался нырнуть под прилавок, но Алан поймал его за шкирку и приподнял над землёй.

— Даларанский Патруль! — объявил он. — Вы арестованы за сбыт краденого магического имущества. Имеете право хранить молчание, но всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в магическом суде. Также имеете право на один звонок адвокату, но учитывая, что сейчас полночь, адвокат, скорее всего, пошлёт вас куда подальше.

— Я не виноват! — заверещал гоблин. — Мне его подкинули! Я думал, это сувенир!

— Сувенир за пять тысяч золотых?

— Инфляция!

Тем временем Вель'ара держала на прицеле покупателя. Тот не двигался, но и не проявлял признаков страха. Просто стоял, опустив руки, и ждал.

— Капюшон, — скомандовала она. — Снимите.

Человек медленно поднял руки и откинул капюшон. Под ним оказалось лицо, которое Алан меньше всего ожидал увидеть: бледное, с острыми скулами, зелёными глазами и длинными светлыми волосами. Эльф крови. Мужчина. Лет двухсот с небольшим на вид, то есть по эльфийским меркам — чуть за тридцать.

— О, — сказала Вель'ара, и в её голосе прозвучало что-то, чего Алан раньше не слышал. Что-то, похожее на... неужели на смущение?

— Вель'ара, — произнёс эльф, и голос у него был мягкий, глубокий, с той особой бархатистостью, которая бывает у тех, кто много говорит и редко повышает голос. — Давно не виделись. Ты теперь в Патруле? Неожиданный карьерный поворот.

— Ты знакома с этим эльфом? — спросил Алан, всё ещё держа гоблина за шкирку.

— Знакома, — поправила Вель'ара. — Это Солариан. Мой... бывший коллега. По консультационному бизнесу.

— Консультант по редким ингредиентам, — уточнил Солариан с лёгкой улыбкой. — Как и ты. Только я, в отличие от тебя, не разносил лаборатории и не уходил в Патруль. У меня бизнес процветает.

— И ты покупаешь краденые жезлы Архимагов? — Вель'ара приподняла бровь. — Твой бизнес скатился.

— Это не для себя. Для клиента. — Солариан развёл руками. — Ты же знаешь, я не задаю вопросов. Заказ есть заказ.

— Клиент, которому понадобился жезл Моррисона? Зачем?

— Понятия не имею. Может, коллекционирует. Может, это подарок на день рождения. Может, он хочет вызвать демона и ему нужно что-то мощное. Я не спрашивал.

Алан наконец опустил гоблина на землю, тот немедленно попытался сбежать, но запутался в собственных штанах и рухнул лицом в грязь, и подошёл ближе.

— Вы арестованы, — сказал он Солариану. — За попытку приобретения краденого магического имущества. И за пособничество. И за... — он замялся, — ...за всё остальное, что мы выясним в ходе допроса.

— Паладин, — Солариан посмотрел на него с интересом, как на редкий вид жука. — Настоящий? Или только костюм?

— Настоящий.

— Забавно. Вель'ара в Патруле, в паре с паладином. Если бы мне рассказали это пять лет назад, я бы рассмеялся в лицо. А теперь вот — стою под арестом. Жизнь удивительна.

— Хватит болтать. — Вель'ара шагнула вперёд и защёлкнула на запястьях Солариана наручники с антимагическим подавителем. — У тебя есть право хранить молчание, и я настоятельно рекомендую тебе им воспользоваться. Прямо сейчас.

— Ты изменилась, Вель. Стала жёстче. И симпатичнее. — Он снова улыбнулся. — Форма тебе идёт.

Алан заметил, как уши Вель'ары слегка порозовели — или ему показалось? В свете рыночных фонарей трудно было сказать.

— Веди его, — сказала она Алану. — Я займусь гоблином. Встретимся у участка.

Алан кивнул и взял Солариана под локоть. Эльф не сопротивлялся — шёл спокойно, даже расслабленно, будто арест был для него не более чем небольшим неудобством вроде дождя или пробки на магистрали.

— Ты давно знаешь Вель'ару? — спросил Алан, когда они отошли на несколько шагов.

— Лет двадцать. Мы вместе начинали. Она была лучшей в своём деле. Находчивая, дерзкая, с талантом к неприятностям. — Солариан покосился на Алана. — Ты ей нравишься.

— Что?

— Я вижу. Она смотрит на тебя иначе, чем на других. Меньше огня, больше... любопытства. Для Вель'ары это почти признание в любви.

Алан почувствовал, что краснеет.

— Мы просто напарники.

— Конечно. — Эльф улыбнулся уголком рта. — И я просто консультант. И жезл Моррисона — просто сувенир. Мы все просто что-то делаем и притворяемся, что это ничего не значит. Не обращай внимания. Это профессиональная деформация — видеть связи, которых, возможно, нет.

Они подошли к участку. Алан сдал Солариана дежурному сержанту — заспанному дварфу, который записал данные и отправил арестованного в камеру предварительного содержания. Вель'ара подошла через десять минут, ведя за собой упирающегося гоблина. Гоблина тоже записали, тоже отправили в камеру, он поместился в стандартную, но для верности его ещё и привязали к стулу, потому что гоблины умели просачиваться сквозь решётки не хуже элементалей воды.

— Ну, — сказала Вель'ара, когда формальности были закончены, — у нас теперь два задержанных, один из которых — мой старый знакомый. Капитан будет в восторге.

— Ты ему расскажешь?

— О том, что я знаю Солариана? Придётся. Утаивать информацию от начальства — плохая идея. Особенно когда начальство — Зул'рак, который чует ложь за километр и заносит её в отдельную ведомость. — Она вздохнула. — Ладно. До конца смены ещё пять часов. Доложим капитану, а пока... Что там у нас дальше по маршруту?

— Восточная часть Магического Квартала. — Алан сверился с картой. — Жилые дома, несколько лабораторий, таверна «Синий огонёк»...

— «Синий огонёк»? — Вель'ара оживилась. — Я знаю это место. Там подают отличный глинтвейн. И там часто бывают информаторы.

— Информаторы?

— Ну, те, кто знает всё обо всех и продаёт эту информацию за выпивку. Может, они слышали что-то о фонтане. Или об украденной книге. Или о таинственном госте Архимага Келдрина. — Она подмигнула. — Что скажешь, паладин? Совместим приятное с полезным?

Алан хотел сказать, что пить на службе запрещено Уставом, пункт 12.7, «Запрет на употребление алкогольных и одурманивающих веществ в часы несения службы». Но потом он вспомнил, что сегодняшняя смена уже несколько раз выходила за рамки Устава, и мир не рухнул.

— Глинтвейн — это не алкоголь, а лекарство от ночной прохлады, — сказал он.

— Узнаю паладина. Умеет договариваться с совестью. — Вель'ара хлопнула его по плечу, доспехи звякнули. — Пошли, Доннер. Купим тебе лекарство.

И они направились в сторону «Синего огонька» — таверны, которая, как и всё в Даларане, была не совсем тем, чем казалась. Но об этом — в следующей части, которую вы вот вот прочитаете, если не уснете от чудовищной скучности данного повествования.

-

Часть 10. «Синий огонёк», или Искусство добывать информацию, не задавая вопросов

Таверна «Синий огонёк» располагалась в подвале бывшей алхимической лаборатории и носила своё название не в честь какого-то романтического образа, а в честь маленького синего пламени, которое горело в центре главного зала, в чаше из обсидиана, уже двести лет без перерыва. Никто не знал, что это за пламя, откуда оно взялось и почему не гаснет. Владелец таверны, немолодой уже маг на покое, утверждал, что это «побочный эффект одного давнего эксперимента», и на все дальнейшие расспросы отвечал многозначительным молчанием и повышением цен на выпивку.

Посетители «Огонька» делились на три категории: те, кто приходил сюда пить; те, кто приходил сюда договариваться; и те, кто делал и то, и другое одновременно, потому что в Даларане трезвым договариваться было не принято. Здесь можно было встретить кого угодно: от загулявшего студента до ушедшего в подполье Архимага, от гоблина-менялы до дренея-провидца, предсказывающего курс магических кристаллов на бирже.

Алан и Вель'ара заняли столик в углу — стратегически выгодное место, откуда просматривался весь зал, но которое при этом оставалось в тени. Им принесли две кружки глинтвейна, Вель'ара заказала, не спрашивая, и Алан не протестовал. Напиток пах специями, яблоками и лёгким волшебством. Он был горячим, сладким и согревал изнутри так, что даже пальцы в латных перчатках перестали мёрзнуть.

— Вон тот, — тихо сказала Вель'ара, кивая в сторону стойки. — Видишь? Тощий, в красной мантии, с записной книжкой. Это Марвин Болтун. Сплетник, каких поискать. Знает всё обо всех. Если в городе что-то происходит, Марвин уже в курсе.

— Надёжный источник?

— Надёжный, как утренняя почта. Иногда врёт, иногда преувеличивает, но дыма без огня не бывает. Если Марвин говорит, что слышал что-то о фонтане, значит, кто-то точно что-то знает. Осталось только выяснить, кто и что.

— И как ты предлагаешь это выяснить? Просто подойти и спросить?

— Нет. Просто подойти и спросить — это для паладинов. Я предлагаю подойти, купить ему выпивку и сделать вид, что мы в курсе событий, но хотим уточнить детали. Старый трюк. Марвин обожает чувствовать себя важным. Если дать ему понять, что он — ценный источник, он выложит всё, что знает, и даже то, чего не знает, но додумает на ходу.

Алан покачал головой, но спорить не стал. У него начинало формироваться подозрение, что Вель'ара была права чаще, чем ему хотелось признавать.

Она поднялась из-за стола и направилась к стойке. Алан смотрел, как она движется — легко, плавно, как вода, обтекающая камни. Как она облокотилась на стойку рядом с Марвином, как небрежно заказала ему ещё одну кружку, как начала разговор — вполголоса, но с той особой, доверительной интонацией, которая заставляет людей раскрываться. Со своего места Алан не слышал слов, но видел, как Марвин сначала насторожился, потом расслабился, потом начал кивать и что-то рассказывать, размахивая руками.

Через пятнадцать минут Вель'ара вернулась. Глаза её блестели — и не только от глинтвейна.

— Есть кое-что, — сказала она, садясь. — Марвин говорит, что в последние недели кто-то активно скупает на чёрном рынке накопители маны. Большие. Промышленные. Такие используют для питания боевых големов или для подпитки крупных ритуалов.

— Накопители маны? И это связано с фонтаном?

— Марвин не связывает, но я связываю. — Она отхлебнула глинтвейна. — Если кто-то высосал ману из Центрального Фонтана, ему нужно было куда-то её деть. Накопитель — идеальный вариант. Компактный, мобильный, не фонит при правильной изоляции. И если этот кто-то скупает накопители оптом, значит, ему нужно много маны. Очень много.

— Для чего?

— Вот это хороший вопрос. Марвин сказал ещё кое-что. — Она понизила голос. — Покупатель работает через посредников. Никто не видел его в лицо. Но один из посредников — тот самый Солариан, которого мы только что арестовали.

Алан присвистнул. Вернее, попытался присвистнуть, но у него не очень получилось, потому что паладины свистят редко, а тренироваться надо.

— Значит, Солариан не просто покупал жезл для клиента. Он связан с тем, кто крадёт ману?

— Возможно. Или он просто мелкая сошка. Но в любом случае, нам нужно допросить его как следует. И доложить капитану.

— Согласен.

— А ещё Марвин сказал, — продолжила Вель'ара, и голос её стал странно задумчивым, — что Архимаг Келдрин в последнее время ведёт себя... необычно. Отменил лекции. Закрыл лабораторию. Никого не принимает. И его «гость» — тот, кто приходил в Архив, — никто не знает, кто это. Даже вездесущий Марвин не знает. А это, поверь, очень дурной знак. Если Марвин чего-то не знает, значит, это что-то либо не существует, либо очень хорошо спрятано.

— Думаешь, Келдрин связан с кражей?

— Не знаю. Но совпадений многовато, тебе не кажется? Фонтан обесточен, книга украдена, накопители скупаются, Келдрин темнит... В Даларане такие цепочки просто так не складываются. — Она допила глинтвейн и поставила кружку на стол. — Ладно. Давай пока отложим теорию заговора и вернёмся к маршруту. До конца смены ещё несколько часов. Может, успеем найти что-то ещё.

— Или что-то найдёт нас, — заметил Алан.

— Или так. В Даларане, знаешь ли...

— ...всегда есть третий вариант, — закончил он за неё. — Я уже понял.

Они вышли из таверны в прохладную ночь. Глинтвейн приятно согревал изнутри, и Алан чувствовал, как усталость первых часов смены сменяется вторым дыханием. Или это была магия глинтвейна? Или магия компании?

«Свет, — подумал он, — кажется, я действительно схожу с ума. И, кажется, мне это нравится».

Свет на этот раз даже не хихикал. Свет, кажется, уже делал ставки.