Et in Arcadia ego/И в Аркадии я есть… (слэш)

— А вы-то что здесь делаете? — удивленно воскликнул Питер, заметив нас в сгущающихся сумерках.
— Да так, решили пройтись перед ужином, — ответил Ремус. Голос его звучал обыденно и мягко.

Тело Питера Петтигрю найдут на дне глубокого оврага за пределами Академии. Экспертиза затянется, но в конце концов полиции придется решить, что студент просто перебрал с алкоголем, возвращаясь ночью из паба, и оступился в тумане.
Мы будем стоять на его похоронах, подставив бледные лица колючему ветру Камбрии. Альбус скажет прекрасную, меланхоличную речь. И никто, кроме нас пятерых, никогда не узнает, что прежде, чем Питер упал в эту бездну, Сириус пожал ему руку, Ремус поправил ему воротник, Джеймс отступил на шаг, Лили не отвела взгляда, а я — молчал.
Теперь, в 2015 году, сидя в пустой квартире за бесконечным, выматывающим переводом Менандра, я отчаянно стараюсь не замечать роковой греческий глагол ἁμαρτάνω — «промахнуться, совершить непоправимую ошибку». Для меня, Северуса Снейпа, который всю жизнь бежал от своего прошлого и отчаянно хотел казаться своим среди этой элиты, этот глагол стал точкой невозврата.
Мы все тогда хотели прикоснуться к вечности, но вечность просто раздавила нас своим безразличием.