Совершенно обычный поход в Эрмитаж (джен)

1 августа 1883. 16:42

Вопрос Государя повис в воздухе, словно грозовое облако. Зазвеневшие ложечки затихли, но напряжение никуда не делось. Александр III стоял во весь свой гигантский рост, возвышаясь над парнями, как гранитный утес, и терпеливо ждал ответа.

Миша медленно опустил руки, хотя пальцы всё ещё самопроизвольно сжимались в кулаки.

— Так, пацаны, — едва слышно шепнул Артём, судорожно поднимаясь с ковра и отряхивая джинсы. — Надо быстро решать, кто мы. Если скажем, что мы Миша Кузнецов, Артём Кривозуб и Лёха Дикий... Нас же прямо отсюда попрут в конюшню или на каторгу. Названия фамилий вообще не катящие. Чисто крестьянский набор.

— В смысле крестьянский? — буркнул Миша, скосив глаза на Артёма. — Нормальные фамилии.

— Для XXI века — нормальные! — подал шепот Лёша, судорожно соображая. Мозг олимпиадника работал на предельной скорости. — Артём прав. В XIX веке социальный статус решает всё. Если мы простые мещане или крестьяне без документов в личных покоях Императора — это высылка или виселица за покушение. Нужны дворянские, статные имена. Что-то благородное, звучное!

— Быстро, предлагайте, — процедил Миша, наблюдая, как Александр III скрестил огромные руки на груди, с интересом разглядывая их шептание.

— Я буду Артемий Лебединский, — тут же выдал Артём, расправив плечи. — Звучит? Звучит! Сразу видно — граф или хотя бы барон.

— А я... — Лёша на секунду задумался, вспомнил латынь и редкие исторические хроники. — Алексей Мутирис. Чётко, загадочно, с вызовом.

— А ты, Миш, кем будешь? — Артём ткнул друга в бок. — Кузнецовым точно нельзя. Какой Кузнецов у царя в гостиной?

— Ладно, — вздохнул Миша, перебирая в голове всё, что слышал от деда или читал в книгах. — Павел Бухтояров. Из древнего дворянского рода. Пойдет?

— Идеально, — кивнул Лёха. — Главное — не путаться.

Александр III, наблюдававший эту короткую «совещательную паузу» с лёгким прищуром, сдвинул брови еще сильнее:

— Вы долго еще шептаться будете в моём присутствии? Я повторно спрашиваю: кто вы такие и каков ваш чин?

Павел Бухтояров — он же Миша — сделал шаг вперед. Выправка у него была что надо, спортивное прошлое давало о себе знать. Он слегка наклонил голову, постаравшись сделать голос максимально спокойным и уважительным:

— Просим прощения за замешательство, Ваше Императорское Величество. Я — Павел Бухтояров. Со мной мои соратники: Артемий Лебединский и Алексей Мутирис.

Артемий (бывший Артём) тут же элегантно — как ему казалось — отклонился в полупоклоне, а Алексей (Лёха) просто вежливо кивнул, старательно пряча за спину смартфон, на экране которого всё ещё безнадежно мигала надпись «Поиск сети...».

— Бухтояров... Лебединский... Мутирис... — медленно повторил Государь, смакуя каждое слово. Он нахмурился, явно пытаясь вспомнить такие фамилии в дворянских списках или списках Лейб-гвардии. — Не припомню такого рода Мутирисов. Да и одежды на вас... извольте спросить, из каких краев вы прибыли в таком виде? Что это за платья?

— Это... экспериментальная заграничная ткань, Ваше Величество, — с ходу включил харизму Артемий Лебединский, указывая на свою яркую футболку. — Специальный фасон для дальних переездов!

Александр III подошел ближе. Каждое его движение излучало силу. Он остановился буквально в шаге от парней, оглядел их с ног до головы и вдруг протянул свою огромную ладонь к ткани худи новоиспечённого Паши. Пощупал плотный хлопок, хмыкнул.

— Ткань без швов... Мягкая, но прочная. А на ногах что за башмаки на каучуке? — Царь перевел взгляд на кроссовки. Похоже, инженерный и практичный ум Государя зацепился за детали быстрее, чем за сказки о «заграничных землях».

— Это... обувь нового поколения, — подал голос Алексей Мутирис. — Обеспечивает идеальную амортизацию при ходьбе и защищает суставы.

Император молча вернулся к своему столику, взял уже остывшую чашку с чаем, но пить не стал. Поставил обратно.

— Вы появились из воздуха прямо посреди моих покоев, — отчеканил Александр III, и в его голосе появились стальные нотки. — Без доклада охраны. В одежде, какую не носят ни в Европе, ни в Азии. Называете себя господами Бухтояровым, Лебединским и Мутирисом. Вы либо чрезвычайно искуссные фокусники-заговорщики, либо... вы говорите мне далеко не всё.

— Ваше Величество, — Павел Бухтояров сделал глубокий вдох, понимая, что тупик близко. — Мы не заговорщики. У нас даже оружия нет. Мы попали сюда... из будущего. Из двадцать шестого года двадцать первого века.

В гостиной снова наступила тишина. Александр III смотрел на троих «статных господ» долгим, тяжелым взглядом.

​В гостиной снова наступила тишина. Александр III смотрел на троих «статных господ» долгим, тяжелым взглядом.

​— Из двадцать шестого века?.. — тихо переспросил Государь, чуть насупив брови.

​— Двадцать первого, Ваше Величество! Две тысячи двадцать шестой год, — быстро поправил Алексей Мутирис, подняв палец. — От вашего времени — почти сто сорок лет вперед.

​Император медленно оперся руками о стол, внимательно разглядывая троицу.

​— И чем же вы это докажете, господа дворяне?