Инфернало-апокалипсис (джен)

Холодный ночной ветер обжигал лицо, но Гарри не замечал этого. Вцепившись в древко «Молнии», он мчался к дому Гермионы, и сердце его колотилось где-то у горла. Когда внизу показалась знакомая крыша, его худшие опасения подтвердились: улица была запружена зомби. Десятки шатающихся фигур окружали дом, их мутные глаза были устремлены на светящиеся окна. Они толкались, тянули руки, но натыкались на невидимую преграду и отшатывались, шипя.

— Гермиона успела установить барьер, — с облегчением выдохнул Гарри. К счастью, это был не замкнутый купол, а лишь высокая магическая стена. А потому Гарри направил метлу вниз и, спустя секунду, уже мягко приземлился на лужайку перед крыльцом.

Входная дверь распахнулась, и на порог выбежала Гермиона. Ее глаза были полны ужаса, но, увидев Гарри, она издала сдавленный крик радости и кинулась ему навстречу, крепко обняв.

— Гарри! Гарри, ты жив! — зашептала она, уткнувшись ему в плечо. — Я видела, что творится за барьером, и так боялась, что не успею тебя предупредить!

— Я в порядке, — ответил он, на мгновение прижимая ее к себе и чувствуя, как его собственная паника немного отступает. — Но Дурсли... они... их больше нет.

Гермиона отстранилась, и в ее взгляде мелькнула глубокая, искренняя печаль.

— О, Гарри... мне так жаль. Правда…

В гостиной, куда они вошли, мистер и миссис Грейнджер сидели на диване, бледные, но невредимые. Они нервно теребили чашки с нетронутым чаем, а миссис Грейнджер прижимала к груди толстую книгу по стоматологии, будто ища в ней спасение. Родители Гермионы были живы, и Гарри почувствовал облегчение...

— Мы не понимаем, что происходит, — сказала Гермиона, подводя его к окну. Снаружи толпа росла. Зомби прибывали, спотыкаясь о бордюры, и, появляясь из-за углов. Их глухое, утробное мычание пробивалось даже сквозь стены. — Я создала сплошной барьер, как только услышала первые крики из города. Но надолго ли его хватит? Их становится всё больше.

Гарри хотел было ответить, что понятия не имеет, но в этот момент в центре комнаты с громким хлопком, от которого мистер Грейнджер подпрыгнул на месте, появилась фигура. Это была Тонкс. Ее волосы, обычно ярко-розовые, сегодня были тусклого пепельного цвета, а лицо осунулось.

— Гарри! Слава Мерлину! — выдохнула она, увидев его. — Я была на Тисовой улице. Твой дом... он сгорел дотла. Я искала тебя в дыму, но нашла только... — она запнулась, подбирая слова, но замолчала. — Я надеялась, что ты здесь.

— Вы знаете, что это? — спросила Гермиона, пока Тонкс оглядывала перепуганных мистера и миссис Грейнджер. — Откуда они?

— Никто не знает, — покачала головой Тонкс. — В Министерстве хаос. Отдел тайн молчит, Аврорат бросили на защиту Косого переулка и Хогсмида. Маггловские власти сообщают о нападениях по всей стране. Пока ясно одно: оставаться здесь нельзя. Я пришла, чтобы перевести вас всех в безопасное место. Штаб-квартира Ордена защищена лучше любого другого убежища.

Миссис Грейнджер с надеждой посмотрела на дочь, и Гермиона кивнула. Тонкс сжала волшебную палочку.

— Тогда начнем. Я буду переносить вас трансгрессией по очереди. Мистер и миссис Грейнджер, вы будете первыми, вам будет немного неприятно, но это быстро...

Она протянула руку, но вдруг замерла на полуслове. Вся комната на мгновение озарилась изумрудным светом, льющимся с улицы. Все, как по команде, повернулись к окну.

Далеко, на горизонте, туда, где, как казалось Гарри, находился центр Лондона, в черное небо вертикально вверх поднимался столб мертвенного изумрудного пламени. Беззвучный, дрожащий, он пронзал облака, отбрасывая на землю длинные, пляшущие тени. В его свете лица зомби за окном исказились в экстазе, и они, как один, издали низкий, вибрирующий стон, похожий на молитву.

Гарри, Гермиона и Тонкс застыли, не в силах отвести взгляд от этого чудовищного, гипнотического зрелища, несущего в себе обещание неведомого и окончательного ужаса…