Инфернало-апокалипсис (джен)

Летняя духота на Тисовой улице была липкой и густой, как патока. Гарри Поттер, скрестив ноги, сидел на узкой кровати в своей спальне на втором этаже. Перед ним лежал смятый лист пергамента, на котором уже подсыхали чернила:

«Гермиона, как у тебя дела? Мои — хуже некуда. Дурсли в основном пытаются делать вид, что меня не существует, но это даже к лучшему. Честно говоря, я бы предпочел общество дементора, чем слушал очередную лекцию дяди Вернона о том, что и как я сделал не так. С нетерпением жду, когда смогу, наконец, вырваться отсюда. Надеюсь, у тебя все хорошо. Передавай привет родителям...»

Закончить мысль он не успел. Снизу, из гостиной, раздался душераздирающий, полный животного ужаса вопль тети Петуньи, который мгновенно сменился громогласным ревом дяди Вернона.

Гарри отбросил перо и, перескакивая через ступеньки, сбежал вниз. Зрелище, представшее его глазам, заставило его замереть на месте. Дядя Вернон, багровый и взмокший, ввалился в прихожую, прижимая к плечу окровавленную тряпку, бывшую когда-то его лучшим галстуком. Алая кровь толчками струилась сквозь его толстые пальцы, капая на безупречно чистый ковер тети Петуньи.

— Псих! — прохрипел он, безумно вращая выпученными глазами. — Какой-то бродяга... укусил меня прямо на улице! Набросился, как дикий зверь!

Петунья, дрожащими руками схватив телефонную трубку, уже терзала диск.

— Алло! Скорая! Алло! — ее голос срывался на визг. Но в трубке раздавались лишь короткие, частые гудки. — Линия перегружена, Вернон! Я не могу дозвониться!

Дядя Вернон хотел было выругаться, но вместо этого издал странный булькающий звук. Его лицо начало меняться на глазах: багровый румянец стремительно сменялся землистой, трупной бледностью. Он захрипел и начал корчиться, выгибаясь в неестественной дуге, словно его тело ломала изнутри неведомая сила. Из раны на плече перестала идти кровь, края ее почернели и запеклись.

— Он зовет... — вдруг глухо, не своим голосом пробормотал Вернон, уставившись в потолок невидящим взглядом, затянутым мутной пеленой. — Грядет тьма... я слышу его зов...

Холодный ужас сковал сердце Гарри. Это было не обычное безумие. От дяди повеяло чем-то потусторонним, темным, чему не было названия в мире магглов. Он рванул обратно на второй этаж, к своей комнате. Волшебная палочка! Только она могла спасти их. Перевернув сундук, он нащупал знакомую рукоять и, сжимая палочку в кулаке, понесся вниз.

Но опоздал. Гостиная превратилась в преисподнюю.

Вернон, превратившийся в нечто, очень сильно напоминающее зомби, набросился на Дадли. От ужасающего зрелища Гарри окаменел. Дадли, огромный, но беспомощный, даже не успел закричать. Покончив с ним, тварь, что еще недавно была Верноном Дурслем, обратила свой мутный взор на Петунью. Женщина замерла в углу, парализованная страхом, и лишь тихо всхлипывала.

— Нет! — закричал Гарри, но было поздно.

Вернон резко, механически повернул голову на крик. Его рот искривился в жутком подобии улыбки, обнажив почерневшие десны. Он двинулся на Гарри, протягивая к нему мертвенно-бледные руки с посиневшими ногтями. Гарри вскинул палочку.

— Петрификус Тоталус! — выкрикнул он заклятие окаменения, но оно лишь замедлило наступающую тварь. Существо дернулось и продолжило путь.

Повинуясь панике, Гарри выкрикнул первое, что пришло в голову:

— Инсендио!

Из палочки вырвался мощный поток пламени. Он охватил зомби, на мгновение превратив его в живой факел. Тварь пошатнулась, отступая, но языки огня мгновенно перекинулись на занавески, мебель и ковер. Комната начала стремительно наполняться едким черным дымом.

Времени на раздумья не оставалось. Гарри вбежал обратно в комнату, распахнул окно, и белоснежная сова спикировала ему на плечо.

— Букля, лети в «Нору»! Быстро! — он привязал обрывок наскоро написанного письма к ее лапке. Птица, почувствовав опасность, мгновенно взмыла в ночное небо.

Гарри быстро нашёл мантию-невидимку, карту Мародёров и ещё кое-какие важные для него вещи, а потом схватил свою «Молнию», и, не оглядываясь на разгорающееся пламя и дым, вылетел в окно. Теплый ночной воздух ударил в лицо. Внизу, в доме номер четыре по Тисовой улице, ревело пламя, а из разбитого окна первого этажа в сад выбрались три объятых огнем существа, чтобы рухнуть на аккуратно подстриженный газон.

Но мысли Гарри были далеко отсюда. Ледяной страх сжимал сердце. Гермиона была там, в мире магглов, и, возможно, ничего не знает о надвигающемся ужасе. Он должен найти её и спасти.

Набирая скорость, он понесся над Литтл Уингингом. То, что он видел внизу, заставляло кровь стынуть в жилах. Улицы, освещенные оранжевым светом фонарей, были заполнены мечущимися фигурами. Крики, полные боли и ужаса, доносились отовсюду. Всполохи пламени виднелись в разных концах города. Хаос только начинался. Зомби-апокалипсис шагал по тихой маггловской Англии, и Гарри, прижавшись к метле, летел в самое его сердце…

Холодный ночной ветер обжигал лицо, но Гарри не замечал этого. Вцепившись в древко «Молнии», он мчался к дому Гермионы, и сердце его колотилось где-то у горла. Когда внизу показалась знакомая крыша, его худшие опасения подтвердились: улица была запружена зомби. Десятки шатающихся фигур окружали дом, их мутные глаза были устремлены на светящиеся окна. Они толкались, тянули руки, но натыкались на невидимую преграду и отшатывались, шипя.

— Гермиона успела установить барьер, — с облегчением выдохнул Гарри. К счастью, это был не замкнутый купол, а лишь высокая магическая стена. А потому Гарри направил метлу вниз и, спустя секунду, уже мягко приземлился на лужайку перед крыльцом.

Входная дверь распахнулась, и на порог выбежала Гермиона. Ее глаза были полны ужаса, но, увидев Гарри, она издала сдавленный крик радости и кинулась ему навстречу, крепко обняв.

— Гарри! Гарри, ты жив! — зашептала она, уткнувшись ему в плечо. — Я видела, что творится за барьером, и так боялась, что не успею тебя предупредить!

— Я в порядке, — ответил он, на мгновение прижимая ее к себе и чувствуя, как его собственная паника немного отступает. — Но Дурсли... они... их больше нет.

Гермиона отстранилась, и в ее взгляде мелькнула глубокая, искренняя печаль.

— О, Гарри... мне так жаль. Правда…

В гостиной, куда они вошли, мистер и миссис Грейнджер сидели на диване, бледные, но невредимые. Они нервно теребили чашки с нетронутым чаем, а миссис Грейнджер прижимала к груди толстую книгу по стоматологии, будто ища в ней спасение. Родители Гермионы были живы, и Гарри почувствовал облегчение...

— Мы не понимаем, что происходит, — сказала Гермиона, подводя его к окну. Снаружи толпа росла. Зомби прибывали, спотыкаясь о бордюры, и, появляясь из-за углов. Их глухое, утробное мычание пробивалось даже сквозь стены. — Я создала сплошной барьер, как только услышала первые крики из города. Но надолго ли его хватит? Их становится всё больше.

Гарри хотел было ответить, что понятия не имеет, но в этот момент в центре комнаты с громким хлопком, от которого мистер Грейнджер подпрыгнул на месте, появилась фигура. Это была Тонкс. Ее волосы, обычно ярко-розовые, сегодня были тусклого пепельного цвета, а лицо осунулось.

— Гарри! Слава Мерлину! — выдохнула она, увидев его. — Я была на Тисовой улице. Твой дом... он сгорел дотла. Я искала тебя в дыму, но нашла только... — она запнулась, подбирая слова, но замолчала. — Я надеялась, что ты здесь.

— Вы знаете, что это? — спросила Гермиона, пока Тонкс оглядывала перепуганных мистера и миссис Грейнджер. — Откуда они?

— Никто не знает, — покачала головой Тонкс. — В Министерстве хаос. Отдел тайн молчит, Аврорат бросили на защиту Косого переулка и Хогсмида. Маггловские власти сообщают о нападениях по всей стране. Пока ясно одно: оставаться здесь нельзя. Я пришла, чтобы перевести вас всех в безопасное место. Штаб-квартира Ордена защищена лучше любого другого убежища.

Миссис Грейнджер с надеждой посмотрела на дочь, и Гермиона кивнула. Тонкс сжала волшебную палочку.

— Тогда начнем. Я буду переносить вас трансгрессией по очереди. Мистер и миссис Грейнджер, вы будете первыми, вам будет немного неприятно, но это быстро...

Она протянула руку, но вдруг замерла на полуслове. Вся комната на мгновение озарилась изумрудным светом, льющимся с улицы. Все, как по команде, повернулись к окну.

Далеко, на горизонте, туда, где, как казалось Гарри, находился центр Лондона, в черное небо вертикально вверх поднимался столб мертвенного изумрудного пламени. Беззвучный, дрожащий, он пронзал облака, отбрасывая на землю длинные, пляшущие тени. В его свете лица зомби за окном исказились в экстазе, и они, как один, издали низкий, вибрирующий стон, похожий на молитву.

Гарри, Гермиона и Тонкс застыли, не в силах отвести взгляд от этого чудовищного, гипнотического зрелища, несущего в себе обещание неведомого и окончательного ужаса…

Мир завертелся, сжался в одну точку, и через мгновение Гарри, Гермиона и её родители стояли в огромном атриуме Министерства магии. Здесь царил настоящий хаос: сотрудники бегали с кипами пергаментов, мракоборцы выкрикивали приказы, а в центре зала собралась толпа перепуганных волшебников и волшебниц с детьми. Тонкс, тяжело дыша, прислонилась к фонтану, который больше не извергал воду.

Их быстро провели в один из кабинетов на верхних этажах. Там, у камина, стоял профессор Дамблдор, задумчиво поглаживая бороду. Увидев Гарри, он слегка кивнул, но в его светлых глазах не было привычной искорки уверенности. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость.

— Гарри, — произнёс он тихо, — я рад, что ты цел. Сожалею о твоих родственниках.

Гарри лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова о Дурслях. Кроме того, ему не давал покоя шрам, который дёргало и жгло огнём.

— Профессор, — шагнула вперёд Гермиона, её голос дрожал, но разум работал чётко, — вы должны знать, что происходит. Это какая-то эпидемия? Проклятие?

— Боюсь, мисс Грейнджер, — Дамблдор тяжело опустился в кресло, — я знаю не больше вашего. Это нечто... беспрецедентное.

Гермиона нахмурилась, перебирая в уме все возможные объяснения.

— Может быть, это эксперимент Отдела тайн? Что-то вышло из-под контроля? Мы знаем, что они изучают самые разные аспекты магии, включая смерть и время.

— Отдел тайн отрицает свою причастность, — покачал головой Дамблдор. — И у меня нет оснований им не верить.

— Это Волан-де-Морт, — вдруг произнёс Гарри, и в комнате повисла тишина. — Это должен быть он. Я чувствую, что у него что-то происходит…

Дамблдор поднял на него усталый взгляд:

— Твоя уверенность понятна, Гарри, и я бы не стал исключать, что Тёмный Лорд мог бы сотворить нечто подобное. Но я вынужден отвергнуть оба предположения. Мои источники подтверждают, что восстание мертвецов происходит по всему миру — от Англии до Японии, от России до Бразилии. Ни один тёмный маг, даже самый могущественный, не способен одновременно нанести удар по всей планете. Это за гранью человеческих возможностей, даже для Волан-де-Морта. Но Тёмный Лорд, несомненно, воспользуется этим хаосом в своих целях. Если он ещё не начал действовать, то начнёт с минуты на минуту. И мы должны быть готовы.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял министр магии Корнелиус Фадж в сопровождении нескольких мракоборцев и двух невыразимцев. Лицо министра, обычно такое важное и самодовольное, было белее мела. За ним внесли небольшой, но явно очень тяжёлый ларец из чёрного, обугленного дерева, окованный магическим серебром.

— Дамблдор! — голос Фаджа срывался на фальцет. — Мракоборцы нашли это. Вы должны увидеть.

Он махнул рукой, и ларец с глухим стуком поставили на стол. Все, кто был в комнате, невольно отступили на шаг. От предмета веяло таким холодом и тьмой, что пламя свечей задрожало и притухло.

— Мы не знаем, как это возможно, — прошептал Фадж, — но, возможно, вы...

Дамблдор медленно подошёл к столу. Взмах палочки — и сложные замки защёлкали, рассыпаясь. Крышка приоткрылась. Второй взмах — и она распахнулась полностью.

Внутри, на подушке из тёмного бархата, лежала голова Волан-де-Морта.

Гермиона вскрикнула и зажала рот рукой. Тонкс выругалась. Фадж издал сдавленный всхлип. Отрубленная голова была бледна, как воск, но прекрасно сохранилась. Глаза открыты, но потускневшие, тонкие губы сжаты, змеиные ноздри неподвижны. И на лысом черепе, вырезанная чем-то острым, а затем наполненная застывшей чёрной кровью, красовалась надпись. Все, замерев, прочли её, и смысл слов медленно вползал в душу ледяным ужасом:

«И В КОНЦЕ Я ПРИДУ ЗА ВСЕМИ»

В кабинете воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь стук зубов Фаджа. Гарри, чувствуя, как земля уходит из-под ног, инстинктивно протянул руку и притянул к себе Гермиону. Она дрожала всем телом, прижимаясь к нему, и он обнял её крепче, ища в этом объятии спасения от того невыразимого ужаса, который смотрел на них со стола мёртвыми глазами поверженного врага…

Министр, Дамблдор и прочие ушли спорить о том, кто в мире способен вот так оторвать, а точнее, отрезать голову Тёмного лорда. Саму голову они, к счастью, тоже забрали с собой, и в кабинете воцарилась долгожданная тишина и некое подобие покоя. Гарри крепче прижал к себе Гермиону, чувствуя, как дрожь её тела постепенно стихает.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, хотя сам не был уверен ни в едином слове. — Мы выберемся из всего этого. Всегда ведь выбираемся.

Гермиона подняла на него покрасневшие глаза.

— Родителей уже, наверное, отправили в «Нору», — тихо сказала она. — Тонкс обещала перенести их в числе первых. Мы тоже должны туда отправиться… — она всхлипнула, — Я так устала, Гарри. И мне страшно...

Она обняла его обеими руками, уткнувшись лицом в плечо, и они долго стояли так, не размыкая объятий. Потом Гермиона медленно подняла голову. Их взгляды встретились. В её карих глазах отражался тусклый свет камина, а в его — решимость и что-то ещё, тёплое и давно спрятанное. Они замерли, лица в нескольких дюймах друг от друга. Гарри почувствовал, как время будто замедлилось, а все проблемы и ужасы отступили. Он наклонился чуть ближе. Гермиона прикрыла глаза…

И в этот миг здание Министерства содрогнулось до самого основания. С потолка посыпалась пыль, где-то неподалёку раздался грохот и многоголосый крик ужаса. Пока Гарри и Гермиона думали, что происходит, и что им делать, дверь кабинета с треском распахнулась, и на пороге возник Кингсли Бруствер. Его мантия была разорвана, а на щеке алел свежий порез.

— На Министерство напали! — выкрикнул он, задыхаясь. — Живые мертвецы прорвались через камины! Нужно уходить немедленно!

Гарри схватил Гермиону за руку, и они бросились за Кингсли. Коридоры были заполнены перепуганными волшебниками. Взрывы заклинаний смешивались с рычанием и воплями. Они выбежали в атриум, и Гарри на мгновение остолбенел: огромный зал превратился в поле боя. Со всех сторон из зелёных каминов, словно из разверзшихся могил, выползали зомби. Маги отбивались, но твари лезли без конца.

Но это было ещё полбеды. Помимо оживших мертвецов, в атриуме появились и другие существа — высокие, полупрозрачные фигуры в рваных саванах, с лицами, искажёнными вечной мукой. Они парили над полом, и их длинные костяные пальцы заканчивались лезвиями. Один лишь такой взмах — и волшебник падал замертво, а из его тела лились потоки крови…

Мракоборцы сражались отчаянно, но их усилия приносили лишь временный успех: заклятия уничтожали зомби, но могли лишь замедлить призрачных тварей. Ситуация становилась отчаянной.

— Держитесь за мной! — крикнул Кингсли, прокладывая путь к другому выходу.

И тогда в центре атриума появился Дамблдор. Его серебряная борода развевалась, хотя ветра не было. Он поднял палочку, и из неё вырвался ослепительный серебряный огонь, волной растёкшийся по полу. Пламя мгновенно окружило орды зомби и призраков, сжигая, и отбрасывая их назад, к стенам. Твари шипели и отступали. На мгновение все поверили, что всё может ещё обойтись…

Но тут один из каминов в дальнем конце атриума вспыхнул неестественно ярким зелёным пламенем. Из него вышел некто. Его фигура была закутана в чёрный плащ, лицо полностью скрывал капюшон. Он двигался медленно, уверенно, и каждый его шаг по каменному полу отдавался глухим стуком.

Дамблдор замер, впервые за вечер в его глазах мелькнуло узнавание и неподдельный ужас. Все, кто был в атриуме, затаили дыхание, не в силах отвести взгляд от фигуры, от которой веяло такой древней, изначальной силой, что даже зомби расступались перед ней, словно перед хозяином…

Дамблдор вскинул палочку, и из неё вырвался ослепительный серебряный луч, пронзивший воздух с оглушительным треском. Заклинание ударило в фигуру в чёрном плаще, заставив её замедлиться, но не остановиться. Существо лишь пошатнулось, и с его головы сорвало капюшон.

Гарри невольно отшатнулся: под капюшоном была древняя маска из тёмной бронзы, испещрённая загадочными символами, которые, казалось, мерцали в неверном свете умирающих факелов. От маски веяло такой древностью, что у Гарри заломило в висках.

— Я послан той, кто всегда забирает своё, — произнёс Жнец, и голос его был подобен шороху сухих листьев под ногами. — Этот мир уже давно испытывал её терпение. Один наглый смертный маг возомнил, что победил саму Смерть, расщепив душу на осколки, спрятанные в жалких предметах. Здесь, в вашем Министерстве, вы продолжаете копаться в том, что не предназначено для живых. Даже магглы, эти «слепые» дети, подобрались к тому, что они называют победой над смертью, к своим колбам и приборам, пытаясь обмануть неизбежное.

Голос его разносился по атриуму, и волшебники, затаив дыхание, слушали. Многие опустили палочки, не в силах пошевелиться от ужаса.

— Я не желаю полного уничтожения этого мира, — продолжал Жнец, медленно приближаясь к замершему Дамблдору. — Но равновесие должно быть восстановлено. И оно будет восстановлено, пока не стало слишком поздно.

Дамблдор выступил вперёд, крепче сжав палочку. Его лицо было бледным, но решительным, а в голубых глазах горел холодный огонь.

— Я не могу этого допустить, — твёрдо произнёс он. — Пока я жив, я буду защищать этот мир от любых посягательств — даже от самой Смерти.

Жнец издал звук, похожий на смех, но лишённый веселья, — сухой и раскатистый.

— Твоя жертва ничего не изменит, старый волшебник. Ты лишь отсрочишь неизбежное. Я знаю тебя. Видел твои попытки в молодости пойти не потому пути, найдя то, что люди высокомерно называют «Дарами Смерти». Ты благоразумно сошёл с этого пути… Но, если ты хочешь, я возьму твою жизнь.

Дамблдор выкрикнул заклинание, полное такой мощи, что стены атриума задрожали, а с потолка посыпалась каменная крошка. Луч чистой энергии, переливающийся всеми цветами, ударил в Жнеца, но тот даже не шелохнулся. Заклинание рассеялось о его плащ, как вода о скалу. В следующий миг Жнец исчез и появился прямо перед директором. Его рука, бледная и тонкая, как ветка мёртвого дерева, прошла сквозь грудь Дамблдора, будто та была туманом. Из груди старого волшебника вылетел серебристый сгусток — душа, затрепетавшая в костяных пальцах. Дамблдор издал тихий вздох и рухнул на пол, палочка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по камню.

— НЕТ! — закричала Гермиона, и её голос потонул в общем вопле ужаса.

Оборона рухнула мгновенно. Серебряное пламя, сдерживавшее орды, погасло, и зомби с призраками хлынули вперёд. Кингсли, с лицом, искажённым горем и яростью, схватил Гарри и Гермиону за руки и потащил их в боковой коридор.

— Быстрее! Не оглядываться! — рявкнул он, отбиваясь мощными заклинаниями от набегающих тварей.

Гарри бежал, спотыкаясь о тела павших, чувствуя, как рука Гермионы сжимает его ладонь до боли. Вокруг рушился мир, крики смешивались с рычанием, а в голове его, заглушая шум битвы, раздался голос — холодный, как могильный камень, и странно знакомый, от которого кровь стыла в жилах:

— Гарри Поттер… Мы скоро встретимся. У нас с тобой осталось одно незаконченное дело.

«Нора» больше не казалась тем тёплым, шумным домом, каким её помнил Гарри. Окна были плотно завешены, повсюду горели свечи, а в углах лежали мешочки с защитными амулетами. Миссис Уизли, бледная и молчаливая, раздавала тёплые одеяла тем, кто прибыл из Министерства. Мистер Уизли вместе с Биллом и Флёр укреплял барьеры вокруг сада, но все понимали: если уж Министерство пало, то эти чары не продержатся долго.

Поздно ночью Гарри сидел в комнате Рона вместе с Роном и Гермионой. В доме было тихо, только ветер гудел за окнами.

— Когда мы убегали, — тихо сказал Гарри, глядя на дрожащее пламя свечи, — я услышал голос у себя в голове. Это был Жнец. Он сказал, что мы скоро встретимся, и что у нас с ним осталось одно незаконченное дело.

Гермиона прижала ладонь ко рту. Рон побледнел сильнее прежнего.

— Незаконченное дело? — переспросил он. — Какое? Гарри, ты же не…

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Может, это из-за того, что я выжил после встречи с Волан-де-Мортом? Или из-за пророчества? Но он явно знает меня.

Гермиона нахмурилась, пытаясь рассуждать:

— Если он связан со Смертью, то, возможно, всё это имеет какое-то отношение к тому, что ты выжил после Авады. Может, это не просто так. Может, ты что-то значишь для них.

— Да уж, — горько усмехнулся Рон. — Звучит как-то совсем не обнадёживающе…

Они ещё долго сидели, обсуждая возможные причины, но, в конце концов, усталость взяла своё, и они разошлись. Рон, зевнув, отправился спать. Гарри тоже поднялся, чтобы пойти умыться, но на лестнице столкнулся с Гермионой. Она была в пижаме и мягком халате, волосы растрепаны, а глаза покраснели.

— Ты не должен думать, что всё будет плохо, — прошептала она, преграждая ему путь. — Мы справимся. Мы всегда справлялись, помнишь?

Гарри слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Гермиона шагнула ближе.

— Ты мне очень дорог, Гарри. Я… я боюсь потерять тебя больше, чем всего остального.

Он почувствовал, как внутри что-то сжимается, и ответил негромко:

— Ты мне тоже дорога. Очень.

Несколько секунд они стояли неподвижно, а потом Гермиона подалась вперёд, и их губы, наконец, встретились. Поцелуй был тёплым, осторожным, полным нежности и страха… а ещё надежды. Когда они отстранились, Гермиона тихо сказала:

— Идём спать. Утро вечера мудренее.

Гарри кивнул и отправился в свою комнату. Он лёг на кровать и почти сразу провалился в сон.

Ему приснилось, что он стоит на бесконечном сером лугу. Рядом появились его родители — Джеймс и Лили. Чуть позади них был Дамблдор. Они были полупрозрачны, но казались почти живыми.

— Гарри, — произнесла мама.

— Пришло время выбрать свой путь, — сказал отец.

— Ты должен решить сам, — добавил Дамблдор, — не ради нас, а ради живых.

Перед Гарри раскинулась развилка. Одна дорога вела в мир, объятый вечным мраком: небо затянуто пеплом, земля мертва, солнце навсегда скрыто за чёрным диском затмения. Оттуда веяло холодом и безысходностью.

Другая дорога шла через пострадавшие, обожжённые поля, но вдали уже пробивалась зелёная трава, цвели первые цветы, и небо там было чистым. А на обочине этой дороги стоял Жнец в своём чёрном плаще и ждал его…

Гарри проснулся на рассвете, мокрый от пота, но с ясной головой. Он понял: это было послание. Сон был не случаен. Ему предстоит выбор, и от него зависит будущее…

«Нора» погрузилась в тревожное ожидание. Все сидели в гостиной, прислушиваясь к каждому шороху. Мистер Уизли держал в руках старый радиоприёмник, пытаясь поймать хоть какую-то передачу из магического мира. Сквозь помехи прорывались обрывки новостей: Лондон охвачен паникой, маггловские города превращаются в зоны бедствия, в Азии поднимаются целые орды живых мертвецов, а в Восточной Европе видели призраков, которые разгуливают по городу даже при свете дня. Один диктор, захлёбываясь, сообщил, что Парижский магический квартал полностью уничтожен, после чего связь оборвалась…

— Никто не знает, что будет дальше, — тихо сказала миссис Уизли, прижимая к груди передник. — Никто.

— И Дамблдора больше нет… — вздохнул мистер Уизли. — Он всегда знал, что делать…

— Если бы он знал, что делать, то не стал бы лезть на рожон с этим Жнецом! — раздражённо бросил Люпин. Полнолуние приближалось, и все молча гадали, что будет, когда они окажутся заперты на одной территории с оборотнем…

Поздним вечером Гарри и Гермиона вышли на крыльцо. Они сидели на старых деревянных ступенях, держась за руки, и смотрели на звёзды. Небо было удивительно чистым, словно насмехалось над творящимся внизу хаосом.

— Красиво, но… — тихо произнёс Гарри, — звёздам нет никакого дела до того, что происходит здесь. Они горят себе и горят. Миллионы миллионов лет. И им всё равно.

— Это и страшно, и успокаивает одновременно, — отозвалась Гермиона, положив голову ему на плечо. — Мы для них даже не пылинки.

— А может, где-то там, — Гарри указал подбородком вверх, — творится что-то и похуже нашего. Может, там тоже умирают целые миры.

Гермиона не ответила. Они долго сидели в тишине, слушая стрёкот сверчков, пока холод не загнал их обратно в дом.

Ночью Гарри проснулся от странного ощущения — будто кто-то смотрит на него сквозь стены. Он осторожно встал с кровати и подошёл к окну. Внизу, у края болот, окутанных серебристым туманом, стоял полупрозрачный силуэт. Призрак.

Гарри колебался лишь мгновение. Он накинул куртку, спустился вниз и вышел из дома. Прохладный ночной воздух обжёг лицо. У кромки тумана его ждал Почти Безголовый Ник. Призрак Гриффиндора смотрел на него с печалью, и его полупрозрачные глаза отражали лунный свет.

— Гарри, — произнёс Ник, и голос его был тих, как шёпот травы. — Мне очень жаль, что всё так сложилось. Я хочу, чтобы ты это знал…

— Ник? — Гарри остановился в нескольких шагах. — Как ты прошёл сквозь защиту?

Почти Безголовый Ник грустно улыбнулся.

— Эта защита никогда не сдерживала нас, Гарри. Мы ведь уже не живые. Барьеры, руны, заклинания — всё это для плоти. А мы — другое.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Зачем ты здесь?

— Меня послали, — ответил призрак. — Скоро всё закончится. Жнец и его войска уйдут туда, откуда пришли. Но сначала он должен кое-что доделать… И он зовёт тебя.

Гарри молчал. Внутри него боролись страх и обречённость. Он уже знал, что услышит.

— Я так понимаю, отказ не принимается? — спросил он с горькой усмешкой.

Ник покачал головой.

— Нет, Гарри. К сожалению, не принимается.

Гарри обернулся и долго смотрел на Нору. Тёмные окна, покосившаяся крыша, вьющаяся над трубой струйка дыма. Там спали люди, которые стали ему семьёй. Там спала Гермиона. Ради них он и должен был это сделать.

Он глубоко вздохнул, развернулся к призраку и произнёс:

— Хорошо. Я согласен.

Ник грустно кивнул, и серебристый туман вокруг них начал сгущаться…

Гарри моргнул и обнаружил, что стоит посреди кабинета министра магии. Огромный стол красного дерева был сдвинут в сторону, кресло Фаджа не пустовало. За столом, вальяжно откинувшись, сидел Жнец. В руке он держал серебряный кубок, из которого сделал неторопливый глоток.

— Тыквенный сок, — произнёс он, не оборачиваясь. — Весьма своеобразный вкус. Мне редко позволено бывать в мире живых и вкушать их пищу и питьё. Грех было не воспользоваться случаем.

Гарри сжал кулаки, но не двинулся с места.

— Что будет дальше? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С миром?

Жнец поставил кубок и медленно повернул голову. Древняя маска блеснула в свете уцелевших ламп.

— Всё так, как сказал тебе призрак. Мы сделали то, за чем пришли. Теперь мы уйдём. Оставшиеся в живых начнут отстраивать свои дома, хоронить мёртвых и снова на время забудут о неизбежном.

Он поднялся. Чёрный плащ заструился по полу, как жидкая тьма.

— Никто не должен жить вечно, Гарри Поттер. В этом главный естественный порядок вещей. Ваш лысый «друг» понял это слишком поздно. Многие из вас не поняли вовсе.

Гарри выдержал его взгляд и тихо произнёс:

— Я готов умереть.

Жнец замер, изучая его. Тишина в кабинете стала осязаемой.

— Ты не врёшь, — наконец проговорил он. — Это хорошо. Это делает тебя достойным.

Он приблизился, скользя над полом, будто тень. В его руке сгустился мрак, и материализовалась древняя коса, чьё лезвие было изогнуто, как улыбка самой вечности. Гарри зажмурился, ожидая удара. Но вместо этого холодные, бесплотные пальцы коснулись его лба. Они прошли сквозь кость, не причинив боли, и извлекли наружу нечто сморщенное и дрожащее, похожее на пиявку. Жнец сжал это в кулаке.

— Осколок души Волан-де-Морта, — произнёс он. — Его крестражи должны быть уничтожены, иначе он не умрёт до конца. Остальные я уже собрал. Осталось только это.

Он взмахнул косой, и осколок развеялся серой пылью.

Гарри пошатнулся. Внутри него словно разжали тиски, о существовании которых он и не подозревал. Осталась лишь пустота, но какая-то чистая, светлая…

— Ты думал, я убью тебя, — усмехнулся Жнец.

Гарри открыл рот, но не нашёл слов.

— На тебя есть другие планы, — продолжил Жнец. — Ты будешь одним из тех, кто возглавит новый мир. Ты и твои друзья. Вы проследите, чтобы больше никто — ни магглы, ни волшебники — не пытались обмануть смерть. И чтобы у меня не было причины приходить снова. Как ты понимаешь, это в ваших же интересах…

Он повернулся к Почти Безголовому Нику, который всё это время тихо парил у двери. Взмах косы — и голова призрака, наконец, полностью отделилась от тела, но не упала, а осталась парить рядом. Ник потрогал её, и в его прозрачных глазах вспыхнула радость.

— Теперь я смогу участвовать в Охоте Безголовых! — прошептал он благоговейно.

— Я всегда награждаю тех, кто верно служит делу Смерти… Удачи, Гарри Поттер, — произнёс Жнец и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах сырой земли и тишину.

Гарри и Ник вышли из Министерства через опустевшие коридоры. Наверху, в Лондоне, больше не было зомби. Выжившие осторожно выходили из укрытий, оглядываясь, и, не веря, что всё закончилось. Небо на востоке начинало светлеть.

Гарри вздохнул и посмотрел на призрака.

— Мне нужно к Гермионе, — сказал он. — Кажется, у нас впереди очень много работы.

Ник улыбнулся и поднял отделённую голову в прощальном жесте. А, спустя мгновение, послышался хлопок трансгрессии…