Харитон Михалыч меняет профессию (джен)

Понять не мог Прохор, что делал в баньке Харитон Окаянный. «Хоть бы полотенцем прикрылся, — подумал несчастный лыжник, — а то сверкает чреслами своими!..»

— Замолчи, Прохор, — фыркнул Харитон, глаз приоткрывая.

— Не говорил я ничего!

— А то расскажу всем про любовь твою ненаглядную. Как лебедь белая над ареной полетишь.

Прохор сглотнул шумно и оглянулся.

— Лучше вон, веничек березовый возьми и!.. Эээх!..

— Твою мать… — только и сказал Прохор.

Взял он веник, в водичке смочил и ударил Харитона по спинке.

— Эээх, лепота! — воскликнул Харитон. — Помню, ходил в баньку с воеводой одним! Посидели, отвара из мухоморов попили… Потом — гляжу, отнялся у меня рассудок. На следующий день в Киеве очнулся, голый, в снегу… Поганые мухоморы!

«Какой же ты психопат!» — подумал Прохор в отчаянье.

— Осторожнее со словами, говорю! — возмутился Харитон. — Ложись-ка и ты давай, я по тебе тоже вдарю!

— Спасибо, обойдусь…

— Ложись-ложись!..

— Его-о-ор, Рен-а-ат, спасите…

— Отвали, мы в карты рубимся, — ответил Ренат холодно.

Лег, значится, Прохор на скамеечку, дыхание от страха затаил. Засвистел в воздухе замах, ударил веник по Прохоровой заднице. Наклонился Харитон, шепотом злым, страшным проговорил:

— Ты что, пес сутулый, не понял еще? Мысли твои я читаю! Дурное, что обо мне помышляешь, все слышу!

— А-а-а-а, — простонал в ответ Прохор, — помогите…

— Извиняйся давай, — шипел Харитон, — пока веник этот в одно место тебе не вставил! В чакру твою неширокую!

— Прости Иуду, царь-государь!

— То-то же! — ударил Харитон Прохора еще раз и к компании обернулся. — Эй, друзи мои, мухоморчиков у вас не завалялось?