Красное и Зелёное (гет)

Люциус только приподнялся в темноте, чтобы с брутальной простотой первобытным патриархальным похлопыванием по простыни пригласить ведьму в свои объятия… когда Лорд отключил его неизвестным заклинанием. Белые когтистые руки аккуратно, почти с нежностью расправили длинные светлые пряди по спине мужчины. Прежде чем Грейнджер испугалась за Люциуса, воздух рассекло заклинание. На лице Лорда мимолётно промелькнуло удивление, но он не дал ему пустить корни, поспешно собирая отрезанные кончики и запихивая в глубокий карман.

— Это же… не для оборотного? — понадеялась ведьма.

— Зачем мне личность Люциуса? — брезгливо отмахнулся Лорд. — Я бы мог просто его отправить, если бы считал нужным…

Логично, кивнула про себя Гермиона.

Теперь новый ученик сидел с краю за столом Слизерина. МакГонагалл пялилась на него с интенсивностью охотящейся кошки. Флитвик расспрашивал о новеньком Снейпа, удивляясь, что не было предупреждения о переводе на прошлом совещании. Северус кое-как отбрехивался, зашорившись щитами окклюменции. Люциус задумчиво жевал тост, полуобняв Грейнджер по спинке её кресла.

— Теперь парик напялил, — неконкретно выразился волшебник, не сводя глаз с замаскированного предводителя. — Ты вчера поздно вернулась. Я не дождался…

Гермиона слушала невнимательно, что он дальше шептал ей на ухо. Она подслушивала. Мальчики, чьё воспитание было её зоной ответственности, со свойственным Малфоям аристократическим шармом устанавливали контакт с новеньким.

— Ты откуда взялся, урод?

На «урода» Лорд никак не ответил. На завтрак подали омлет и обжаренные в масле сосиски. Тёмный маг переводил взгляд с одного блюда на другое, пытаясь понять, что с меньшей вероятностью встанет у него поперёк горла…

В этот момент его крепко пнули под столом.

Лорд, не моргая, посмотрел перед собой. Потом пнул туда, где предполагалась нога обидчика. Судя по глухому удару, куда-то попал.

Снейп вжал пальцы в висок, безуспешно отгораживаясь от Флитвика, интересующегося нет ли в родне мальчика гоблинов. Возня за Слизеринским столом стала привлекать внимание других факультетов. Гриффиндорцы обменивались улыбочками. Увалень Амброзий Фадж и его не превосходящий по интеллекту приятель Тиберий Маклагген, недавно покинувшие больничное крыло, смотрели с мрачной жаждой справедливости, теша себя надеждой на травматизм в стане неприятеля…

— Миссис Реддл!

— Что?! Дети общаются, на них никто не жалуется!..

— Выручите его! — рявкнул почти пунцовый директор. Веко его неконтролируемо дёрнулось, выдавая тик.

Гермиона подхватила блюдо с начатым завтраком и поспешила за стол Слизерина. Челюсти подростков были поджаты, а глаза обратились в стальные прицелы. Пришлось кашлянуть, чтобы набыченный ряд перестал ершиться острыми локтями и уступил даме и преподавателю хоть немного места.

— Профессор Реддл! — тут же высоким голосом воскликнул Лорд. — Они обзываются! И пинаются!

— Мальчики… — утомлённо попрекнула Гермиона. Она попала в спальню около двух часов ночи и не выспалась, бросившись до общего подъёма в покои директора, чтобы всё-таки поговорить с Эйлином, который мало того что довёл себя до истерики и потряс основы своей зельеварческой идентичности, так ещё чуть не устроил сердечный приступ отцу, бездарно изведя дорогущие ингредиенты. Северус на эмоциях отшлёпал сына, так что на откатах раскаяния чуть снова не схватился за сердце. У самого Эйлина по поводу насилия над своей несформированной психикой впечатлений осталось меньше, чем у принесшей весть Иоланды, которая и сегодня бродила подле брата на цыпочках и с расширенными глазами. Гермиона долго уговаривала Эйлина, что всё не может всегда получаться, что пока не стоит экспериментировать с дорогими составами и что будет легче пережить разочарование, если он попросит у отца прощения. И это мало того — с утра она побоялась вымыть голову, а уж когда надела последнее уцелевшее платье, то самое, подаренное Луной, уже и в зеркало побрезговала на себя смотреть.

Пока она маялась с хнычущим Эйлином в гостиной, Снейп шаркал тапками в директорской спальне. Оставшись без ингредиентов, наказав ребёнка и раскаявшись в этом, после совещания Пожирателей и беготни за неуловимыми нарисованными чёрными пакостниками, Северус не смог спать и промаялся бессонницей, теперь щеголяя лопнувшими капиллярами в нездоровом взгляде.

— В приюте били тех, кто жаловался, — доверчиво поделился Лорд. — Но потом взрослые рассказали, что надо было всё-всё рассказывать… тогда всё было бы хорошо…

Кто-то не выдержал и прописал Лорду отрезвляющий пинок. Волдеморту не хватило.

— Миссис Реддл!

— Надо говорить «Профессор»! — разозлился Скорпиус, но ему Гермиона ничего не сказала, так как в отличие от него, чья-то рука предпочла словам дело. Лорда хлопнули по куполу «Чудовищной Книгой о Чудовищах». Хорошо, что она была поддержанной и успела изрядно выгрызть за годы собственное содержимое.

У Гермионы что-то некрасиво выпало из изумлённого рта… чего она там жевала, не чувствуя вкуса.

— Мой… — Грейнджер сглотнула, едва не проболтавшись. — Господи⁽¹⁾… Мальчики! Прекратите немедленно! Что на вас нашло?! Вы будете наказаны!

Гермиона почувствовала себя в тревожном перекрестье многих взглядов. Один Лорд сидел с маленькой гаденькой торжествующей улыбкой. Это были взгляды Драко, втаптывающие в грязь или, по меньшей мере, взвешивающие твою невыдающуюся персону в товарно-денежном эквиваленте. И среди медяшек в этом взвешивании мало кто тянул на галлеон. Грейнджер почувствовала себя уценённой. Но… на месте Лорда мог оказаться кто-то другой, кого они не захотели бы принять, и что? Гермиона предпочла бы, чтобы они дальше травили беднягу, лишь бы не растерять их расположение?! Ну уж нет!

Ведьма остро и гневно оглядела лица.

Взгляды поменялись на принимающие к сведению.

— Поели? Идите, готовьтесь к занятию.

Лорд пошёл за всеми, едва поднимая ноги по не избытой привычке скользить в своём балахоне. Его фирменный саван был трансфигурирован в слизеринскую мантию, но вот с ростом он ничего не сделал. Как известно, высокие деревья дальше падают. Кто-то подставил Лорду ножку.

Гермиона просчитала до пяти и старательно выдохнула, прежде чем броситься на помощь. Снейп уже угрожающе нависал над учительским столом, собираясь рявкнуть на неё за то, что недоглядела за диктатором. Репутация Грейджер проваливалась в бездну на глазах МакГонагалл, скрежещущей зубами и не проглотившей за завтраком маковой росинки.

— Мистер… — Гермиона ничего не добавила, в пару приёмов переводя длинное тело Лорда в вертикальное положение.

— Грейнджер-Реддл, — задето подсказал Волдеморт, неодобрительно глянув сверху вниз. Гермиона изобразила вежливую улыбку и повела его с глаз подальше, придерживая под слишком большой для подростка локоть. При падении с их разницей комплекции ей было его не удержать… но это вроде как мало кого смущало.

Гермиона старалась лишний раз не смотреть по сторонам, но про себя гадала, сколько людей на самом деле обманулись не бог весть какой маскировкой…

Успевшие позавтракать студенты уже с недоумением присматривались к картинам.

— Это подарок Тёмного Лорда на Рождество! — воспользовался удобной возможностью для рекламы Волдеморт. — Они могут петь! Директор договорился с ними, что они не будут во время занятий… но они могут!

Зашла в класс ведьма без каких-либо эксцессов. На входе с ней вообще нечасто что-либо случалось.

Лорд прополз между рядами, едва отрывая ноги от пола, когда Гермиона обернулась от учительского стола, он устраивался за первой партой со Скорпиусом.

— Какого Салазара! — вскинулся парень. — Вали отсюда, урод!

— Ну вот! — сокрушённо покачал головой Лорд. — Опять… Профессор! Он обзывается!

Гермиона впервые видела на лице вежливого Скорпиуса хищный оскал.

— Обзываться — значит, называть оскорбительно. А на правду не обижаются!

Лорд повернулся за поддержкой к потерянной ведьме.

— Ми… Профессор! Скажите, что я не урод! Вот же! У меня волосики… — когтистая рука демонстративно погладила голову. Волдеморт как-то прикрепил отстриженные у Люциуса волосы. Обычные бутафорские ляпы его маскировки не бросались в глаза, если не брать во внимание, что волосы лежали немного в разные стороны… ну вот у Поттера они всю жизнь так лежали, и ничего… Лорд тем временем продолжал. — У меня носик…

И снова пощупал рукой, что-то доказывая. Нос и вправду выглядел убедительно. Если сравнивать с первой силиконовой разработкой Тайных Отцов, этот аккуратный нос, бледнокожий и крепящийся без стыков, давал тому недоразумению сто очков форы…

На последней реплике Малфои вокруг так закатили глаза, что Гермиона занервничала, что так они теперь и останутся, без зрачков. Казалось, со стиснутых челюстей вот-вот закапает пена бешенства. Ведьма с иронией подумала, что проблема с неведомым Вредителем действительно перестала её беспокоить…

— Том…

— Почему вы так меня назвали? — сбился и заговорил нормальным голосом Лорд.

— А как надо?

— Ну… — он подозрительно улыбнулся, — может, лучший ученик?

— Ты че, бессмертный? — почти восхитился Бенедикт, выкатив глаза.

Бенедикт всегда был самым бойким. Остальным отказал дар речи.

— Хотелось бы… — пробормотал Лорд, после чего чинно уселся за первую парту и старательно изобразил внимание.

— Ты кто такой вообще? — выдавил Скорпиус.

— Я — часть той силы, что вечно хочет зла и совершает благо…

— Ты — придурок! — подсказал Каспер. — Ты без сумки пришёл!

— Э-э, — Гермиона просто не придумала ничего лучше, чтобы перебить очередную неловкую тему. — Садитесь… Поведайте мне, как отличить настойку аконита от сока бореца для начала…

— Профессор! — снова дёрнулся Скорпиус, брезгливо косясь на соседа. — Сегодня нет зелий!

— А я бы ответил… — невинно влез Лорд, держа когтистые руки сложенными на столешнице.

— Ах, да, среда… значит, защита… — Гермиона с досадой почесала сбоку в немытой копне. Тех самых ведьмовских волос, которые Министерство особым декретом запретило стричь.

— Мой любимый предмет! — Волдеморт не давал себя забыть, а страстям поутихнуть. Если бы он регулярно не вылезал с репликой, глядишь, мальчики бы быстрее…

В дверь аккуратно постучали. Гермиона ничего не успела сказать, как пришедший сам себе разрешил войти.

Грейнджер с удивлением наблюдала, как в класс с гордо поднятым подбородком прошла Роза, внимательно оценила количество сидящих за столами, после чего целеустремлённо направилась к первой парте. Скорпиус совершенно не был настроен на сотрудничество, но в этом возрасте девочки растут быстрее, и Роза вытолкнула парня, усевшись между ним и невозмутимо улыбающимся Лордом.

— Роза… — слабо произнесла Гермиона. Ведьма прокрутила в голове несколько сценариев, от истерики Эйлина до какого-то происшествия с младшими, и всё ждала, когда дочь откроет ей, наконец, правду, лишь бы не мучиться неизвестностью… — Откуда ты здесь?

— Профессор выгнал меня, — невозмутимо сообщила дочь. — Я что-то пропустила?

— У нас же другое расписание! — возмутился Скорпиус, пытаясь привести себя в порядок после принудительного падения с лавки.

— Настойка аконита и сок бореца… — свернув рот набок, подсказал Лорд.

— А! — оживилась Роза. — Это одно и то же. Растение является типичным для Британии. Сильный контактный яд. Вещество, вызывающее реакцию, называется аконитином…

Скорпиус толкнул её в бок локтём.

— У нас другое расписание!

— А что у вас? — не обиделась на грубость Роза.

— У нас Защита!

— Прекрасно! — девочка просияла улыбкой и на глазах возмущённых Малфоев подняла руку.

— Ещё ничего не спрашивали! — нахмурился Бенедикт.

Роза провокационно пошевелила пальцами задранной руки.

— Это, чтоб ты знал, значит, что я всё равно готова.

Гермиона, опомнившись, закрыла рот. Она ведь не вела себя так в школьные годы, верно?

— Это класс для мальчиков! — предпринял слабую попытку Флавий.

— Вовсе нет, — отбрила Роза, явственно отразив лицом, что сказанное пустой вздор.

**

Ведьма вышла на обед, придерживаемая под руку Лордом. Отодвинутые в сторону Малфои были крайне недовольны. Довольна была только Роза. Дочь увлечённо говорила:

— А у вас занятно… отвечать никто не мешает.

Юные Малфои мучительно краснели пятнами.

— …но и таких, которые вообще не вдупляют, нет, — милостиво добавила девочка. — Меня то Хьюго перебивает, то какой-нибудь выскочка с Гриффиндора — и ладно бы что-то дельное! Или бездумное цитирование учебника, или совсем пустой вздор… и группа у вас гораздо меньше… мама! А почему ты нас не взяла в свой класс, когда стала преподавать? Мне зелья теперь надо подтягивать!

— Может, попросишь Эйлина… — необдуманно брякнула мать, нервно оглядываясь.

— Это вряд ли, — вздохнула Роза. — У него депрессия… нуля лет… вообще все признаки кризиса среднего возраста, но ведь ему ещё нет десяти…

— Заметь, — криво ухмыльнулся Скорпиус, — никто не просил пояснений…

— Это обывательское отсутствие любопытства, — самоуверенно припечатала Роза, подскакивая на ступеньках по пути в Большой зал. Кто-то попытался подставить ножку, но девочка мстительно наступила на препятствие. Кто-то тонко ойкнул.

— Их же невозможно различить, — беспомощно повёл свободной рукой Лорд.

— Это одна из причин, почему их так трудно призвать к ответу, — Гермиона вздохнула, глядя в абсолютно одинаковые светлые затылки. По крайней мере, выход из аудитории сегодня оказался нейтрализован. Никакой гадости с ней не случилось. Ведьма немного расслабилась и показала Лорду отпустить себя, входя в зал независимо и чинно поднимаясь за преподавательский стол.

— Ну как? — негромко обратился Люциус. — Сегодня без розыгрышей?

Гермиона улыбнулась, показывая, что нет причин для беспокойства. Как всегда в таких случаях, ответ устроил Малфоя-старшего. Он поднёс к лицу её ладонь и кратко поцеловал тыльную сторону, обещая рай и ад серыми глазами. Снейп так страдал от мигрени, что сегодня даже не исходил ядом ревности. Сердобольная Вектор не выдержала и подошла, чтобы помочь ему выпить зелья из пузырька. Боль так крыла директора, что он даже не был способен совладать с мелкой крышкой флакона.

— Осторожно!

От крика Гермиона дёрнулась, отбивая в сторону свалившийся сверху почтовый пакет. В таких магглы пересылают документы. Почта отлетела куда-то к директорскому локтю, Грейнджер ещё не успела заметить снаружи ни одной надписи, как клапан отошёл, выдав щедрую порцию специфически пахнущего гноя бубонтюбера.

Скатерть плавилась. Профессора отскочили подальше от стола, дети, сидящие наиболее близко к преподавателям, гадливо морщились, обмахивались чем придётся и зажимали носы.

— Грейнджер! — вопил изнемогающий Снейп.

**

— Это какое-то ругательное слово? Вот и в классе другие дети сразу как-то ко мне отнеслись…

— Другие дети, — с вялой издёвкой фыркнула Гермиона. — Вы не ребёнок…

Они с Лордом были там, куда за школьные годы не угораздило влезть даже с Уизли и Поттером. Чердак. Пыльное место, похожее на филиал комнаты, где когда-то до пожара было всё спрятано.

— Что вы ищете? — ведьма самым демонстративным образом игнорировала деятельность Лорда до этого момента, равнодушно к сохранности платья усевшись на старый сырой сундук.

— Ниндзя…

Гермиона не стала переспрашивать.

⁽²⁾— …Ниндзь? Ниндзей?

Когда ночью на неё нахлынула благодарность, вот тогда это было помутнение. Сейчас всё, как всегда. Лорд играет в самолично срежиссированной пьесе, и будет чудом, если в результате будет установлен Пакостник. В данный отрезок времени Волдеморт переворачивает барахло на чердаке, возможно, ищет новую реликвию для крестража, а Гермиона Грейнджер, бывшая подруга Избранного, да и гриффиндорка, судя по всему, уже тоже бывшая, сидит на древнем сундуке, впивающемся в зад клёпками через непередаваемо ужасное платье, и надеется, что на чердаке на неё не догадались поставить ловушки… Хотя, какая уж разница-то? Лорд её уже любой видел, а больше здесь никого.

После вынужденно прекращённого обеда болезненно бледный Снейп вынесся из дверей Большого зала, как герой, который носит плащи — мантия драматично подчёркивала каждое резкое движение. Измученные чёрные глаза медленно обвели лица ожидающих от него какого-то действия студентов и преподавателей.

Зельевар мог действовать. Например, рухнуть и вцепиться пальцами в череп, воя как обращающийся вервольф. Ещё он мог в паре коротких слов сказать, что он думает о собравшихся и сколько ему сейчас дела до происходящего, пусть даже вместо гноя бубонтюбера из писем начнёт извергаться Хогвартская канализация.

Директор предпринял над собой невероятное усилие, и, не упав в обморок, щедро разрешил посвятить послеобеденное занятие «наслаждению подарком Лорда», после чего все преподаватели кроме Флитвика дали задний ход, поспешно исчезая в своих классах. Как пить дать, Слизнорт спал, Трелони пила, директор лечил мигрень, МакГонагалл торопливо проверяла эссе… Профессор Чар остался с учениками.

Портреты устроили концерт а капелла, и небалованные культурным досугом подростки рассредоточились по коридорам замка, ради разнообразия не создавая проблем и молча слушая «Я застрелил шерифа», «Искупление» и «Можно тебя любить», пока явление можно было считать новшеством. Гермиона думала, Флитвика обидит конкуренция его хору. Тот в последние годы гораздо меньше репетировал, компенсируя недостатки умения удвоенным количеством глоток… однако Флитвик одним махом отмёл все опасения, заявив, что портретам доступен ограниченный репертуар. Шпилька неожиданно попала в Лорда. Заказав «Трёх маленьких птичек», он гордо удалился. Потребовав, чтобы Грейнджер следовала за ним.

— Взгляните, миссис Реддл!

Гермиона подчинилась без особого энтузиазма. Волшебник освободил место около довольно крупной рамы. На полотне компактно поджав под себя ноги и сложив на колени сжатые кулаки сидели семь Марли.

— Ниндзя? — припомнила ведьма. — Почему вы их искали?

— Это элементарно, миссис…

— Я вижу, что картину принесли сюда недавно! И с точки зрения сохранности её не могли переместить сюда из-за ветхости! Что вам известно об этой картине?

— Совсем недавно, — задето пробубнил Лорд, — её реализовали на аукционе современного искусства.

— У магглов? Как же Статут… ах, да… о чём это я… Итак. Кто-то продал магическую картину на маггловском аукционе. Что могло пойти не так?..

— Там платят больше, — проворчал Лорд. — К тому же готовы выложить астрономические суммы за абсолютно не функциональные вещи!

— Та-ак, — Гермиона подозрительно сощурилась. — Удовлетворите моё женское любопытство: кто автор этого… кхм… произведения?

Лорд почти опустил голову, пару раз коротко выглянув на Гермиону из-под наклеенных бровей. Ведьма сморгнула — их она только сейчас разглядела. Брови Лорду не дались. Похоже, он забыл, что они не должны расти одним пучком, как у кошек…

— Ну же!

— Да не я это! — неожиданно экспрессивно выдал волшебник. — Мне её Руквуд подарил! Несколько лет назад! Вы хоть представляете, как обнесли казну ваши хвалённые Фаджи, Скримджеры и прочие? Знаете, чего мне стоит обеспечить реформы и льготы?!

— Ну-ну… — Гермиона формально, едва касаясь, похлопала Волдеморта по плечу. Конечно, она не сочувствовала его фальшивому надрыву, просто нужно было что-то сказать.

— …когда выяснилось, что на вырученные за неё средства, можно будет закрыть компенсации гоблинам от действий Поттера…

— Сколько вы сказали? — ахнула Гермиона.

Хищно полыхнул багрянец глаз. Лорд резко осёкся, перестав разоряться надломленным голосом, рот растянула более сочетающаяся с лицом воскрешённого кадавра зловещая улыбка.

— Кто мог потратить такую сумму ради того, чтобы лишь низко пошутить надо мной?!... Мой Лорд?..

— Да-да? — всё ещё предовольно улыбающийся Волдеморт вскинул свои несусветные бровки.

— Давайте продадим эту картину…

— Ну естественно продадим, миссис Реддл…

По тону его голоса ведьма с немалым сожалением поняла, что «продадим» совсем не включает её доли. Грейнджер сникла. Нет, она любила Хогвартс… но, как показывала жизнь, её любимая школа — это не только древние стены, ночной вой из Запретного леса, создающие бедлам совы за завтраком и детский смех, но и злобно косящиеся преподаватели, которые когда-то ценили её, а теперь презирали за связи с Пожирателями, вечно пытающийся уколоть мужчина, которого она почти считала супругом, постоянный страх подвести детей и круглосуточный надзор… если бы можно было уехать отсюда и какое-то время, как раньше, посидеть дома с младшими детьми, надеясь, что, как любая людская слава, и её дурная тоже поблекнет…

— Осторожно, не нарушайте место… — придержал Лорд, выставив поперёк руку. — Не знаю, можно ли считать это везением…

— И я не знаю, — со вздохом поддержала Гермиона.

— …но планы злоумышленника мы уже нарушили… Ваша фраза про огромные траты ради лишь того, чтобы напакостить вам — заставила меня мыслить логически. Право слово, миссис Реддл! Кому вы нужны?!

Ведьма подавила подступившие дурацкие слёзы. Она даже не могла убежать, чтобы порыдать у Миртл, как раньше…

— …кроме маленьких Реддлов? Но и они не стали бы на вас столько тратить! Картину планировали забрать. Хорошая новость! Мы действуем с опережением! Наши полночные эксперименты запустили розыгрыш раньше, преступник не успел скрыть следы! Взгляните!.. Крайне маленькая нога… не ведавшая ботинка…

— Чего вы несёте? — от расстройства и обиды Гермиона не сдержала грубости. — Ничего тут нет! Я и так поняла, что если Северус не почувствовал на территории чужака, то это был чей-то эльф!

— Я просто пытался вывести вас к догадке…

— Я вам не дура!

— Если нет, то кому же я буду разъяснять, что мне элементарно?

— Что?!

— Ну всё, — закрыл тему Лорд. — Надо унести картину, пока её не стащили…

Ведьма растерялась.

— Что? Я думала, мы устроим засаду…

— Как вы себе представляете выслеживание аппарирующего на огромные расстояния эльфа? Не дура… Только картину упустим. Размышляйте пока, что нам дают новые улики…

— Это кто-то обеспеченный. Пусть не до такой степени, чтобы выбрасывать миллионы на помойку… но близко к тому — потому что мог отнестись к такой дорогой вещи как к средству мелкой мести…

— Или безответственный.

— Так! — снова рассвирепела Гермиона. — Вы так говорите, будто уже знаете, кто это! Хватит водить меня за нос, как девочку!.. и только не говорите опять, что это Малфой!

Плечи держащего картину Лорда передёрнулись:

— Что за странная идея? Я ведь позаботился о том, чтобы Люциус… кхм… проникся к вам тёплым отношением? — он скабрезно улыбнулся. — Малфои против своих не лают.

— Но вы ведь подозреваете кого-то…

— У меня есть гипотеза, — признал Лорд с кивком. — Однако на данном этапе я бы хотел знать, чего вы хотите.

— В смысле?

— Ну… допустим, преступник у нас в руках. Что дальше?

Ведьма исподлобья глядела на собеседника. Раньше такие вопросы его не интересовали. Он просто за всё отправлял в Экриздиса, на исправление, независимо от тяжести вины… ах, ну да, ещё однажды заавадил за кражу фарфора…

— А… можно воспользоваться вашим служебным положением?

— На каком основании?

Тон звучал непривычно строго.

— Нет-нет! Не подумайте, что я отказываю, — поспешно оправдался за него Лорд. — Но я должен предъявить общественности основания для различных мер… я ведь не диктатор.

Гермиона долго посмотрела на ровно моргающего Волдеморта.

— Вот и у меня нет идей, — заключил он. — Так что мы будем делать с преступником?

**

Понятное дело, что любому, кто подстраивает гадости человеку, вольно удаётся это делать только до тех пор, пока его деятельность не становится достоянием масс. После это как-то… Гермиона уже не могла сказать, почему думала, что ей достаточно будет узнать правду. В самом деле — что бы она потом могла сделать? Слить материал Рите Реддл? Разве действия прессы не всегда выходили ей боком?

Гермиона держала «Пророк» обеими руками, но смысл строчек не пробивался сквозь вату, обволокшую сознание. Наверное, даже Министр Магии мог бы почувствовать себя польщённым, обнаружив свои колдографии не только на первой, но ещё и на второй, третьей и шестой странице газеты, которую читает вся Магическая Британия. Вся суть была в изображениях, текст можно было не читать. Вот Скорпиус раз за разом подскакивает к ней с мантией. На второй странице разместилась менее интересная колдография — Бенедикт и Каспер закрывали обзор. Чуть за ними стояла, потупившись, сама Грейнджер, слишком близко к Скорпиусу, и кадр можно было подать ещё более компрометирующим образом, если бы не так хорошо запечатлелись манипуляции с мантией. Третью страницу украшал кадр с ночного эксперимента. Он мог бы быть коронным, но линзу колдоаппарата неудачно заслонило что-то гладкое и бликующее. Из-за преграды можно было только догадаться, что с халатом что-то не так. На лице Гермионы застыло глупое выражение в стиле Монро на решётке вентиляции. Снимок с шестой единственный был сделан в другом месте. Миссис Реддл в роли миссис Франкенштейн, шевелюра тоже стояла дыбом, но не вертикально, а под прямым углом к левому плечу. Гермиону не очень-то удивляло, что кто-то посчитал стоящим сделать её колдофото в таком виде.

Наверное, она до последнего тщила себя надеждой, что разбирательство останется за стенами школы, и весь инцидент будет решён обычными школьными мерами, в виде натирания чего-то блестящего, отмывания чего-то склизкого или собирания чего-то мерзкого…

— …миссис Реддл, — негромко рокотал приведший себя в порядок Снейп, — вы, конечно, не глава факультета, но принимая вас в наш коллектив преподавателей, мы смели надеяться, что вы возьмёте на себя ответственность в том числе за воспитание подрастающих Малфой-Реддлов. Кому, как не вам, известно, как важно в их возрасте присутствие и участие взрослого, несущего моральные смыслы и показывающего правильный пример своим поведением?

Да Гермиона бы расписалась под каждым словом, если бы ревнивый Снейп был столь морален и правилен сам, чтобы хотя бы не отчитывать её в присутствии её класса! Мальчишки толпились за спиной, не издавая ни звука, лишь Скорпиус время от времени делал новый выпад, пытаясь вырвать экземпляр газеты, который читали Роза и Лорд. Дочь сосредоточенно хмурилась, вчитываясь в статью. К ней претензий у мальчишек не было, но именно она не подпускала остальных к безобразно счастливо улыбающемуся Лорду, что вместе с его «волосиками», «носиком» и неновой слизеринской мантией срывало с чайника крышечку…

— …не Визенгамот, чтобы представлять свидетельства и доказательства…

Кажется, Гермиона что-то упустила.

— …в школе Чародейства и Волшебства Верховный судья — её директор. Вы манкировали своим правом в применении дисциплинарных мер, что привело лишь к тому, что мы имеем теперь…

Изобличающе хрустнул в его руках ещё один экземпляр газеты. Сегодня их в кабинете директора было с избытком. Притом, что любопытный Максимилиан испортил один недавно изученной руной. За ним тут же повторил Бенедикт… но газет всё равно оказалось в достатке.

— …вопиющий случай, ославивший уважаемое учебное заведение. Ничего подобного не случалось в этих стенах со времён обучения Поттера!

Лорд по-верблюжьи фыркнул, выражая своё отношение.

— Вы вынудили меня на беспрецедентные меры! — директор взял паузу, прежде чем вывалить придуманное. — Вы будете наказаны вместе со своим классом!

«Учтите!» — ещё долго гремело в ушах: «Ваше наказание будет учитывать все проступки, которые, вы считали, сошли вам с рук!»

— Профессор, — в замешательстве обратился Скорпиус, — вы не могли бы ещё раз показать мне движение рукой?..

— Конечно, — Гермиона счистила длинный лоскут кожицы с картофелины.

— Ты не помогаешь матери по дому? — неодобрительно заметила Роза, ловко справляясь со своей работой.

— У нас эльф, — пряча глаза, признался мальчик.

— Ты, может, ещё и чистокровный? — фыркнула дочь.

Другие Малфой-Реддлы занимались своим делом. Фабиан, Флавий, Каспер и Максимилиан мыли посуду. Остальные чистили овощи. На претензию, что трудом нельзя наказывать, Снейп лишь загадочно промолчал, показав им выметаться из своего кабинета. И вот, до самой отправки студентов на каникулы, наказанным предстояло по вечерам заменять на кухне домовых эльфов.

— Мальчики, — окликнула Гермиона, — оставьте противени. Я с ними разберусь…

— Профессор, — негромко позвал Скорпиус. — А вы не могли бы…

Посыл был понятен. Бытовые чары могли упростить жизнь хозяйки и спасти маникюр, но они не были всемогущими. Иногда в «Ведьмополитене» печатали статьи о многозадачности⁽³⁾, заявляя, что должным образом сосредоточившаяся и очистившая сознание ведьма способна выполнять без потери качества сразу три дела. Например, стирать, мыть посуду и готовить. Гермиона считала это чепухой. Если моя посуду, она пыталась магией что-то приготовить, обязательно выходила катастрофа, после которой приходилось выкидывать черепки и испорченные продукты. Магия требовала большой сосредоточенности, а Гермиона не желала зомбировать себя мыслями о блестящем фарфоре и румяной запеканке…

— Я уже кое-что смогла, — поделилась Грейнджер, кратко глянув на Лорда. Волдеморт сидел на другой стороне стола, мирно разделывая куриные тушки. Никто более не хотел этим заниматься, и его перестали задирать, начав, взамен игнорировать. Чувствительность замаскированного Лорда не была столь тонко настроена, чтобы уловить неладное в молчании. Тем не менее, Гермиона предпочла не выражаться при нём прямо и демонстративно передёрнула плечами, показывая, что дело было грязным.

Лорд смачно перерубил куриную голову. Вообще Гермиона старалась не приглядываться, но нет-нет замечала благостную улыбку под небольшим фальшивым носом.

— Может, пойдёшь уже? — Скорпиус неожиданно обратился к Розе. — Тебя ведь даже не наказывали!

— Мы своих не бросаем, — Роза нахмурилась.

— Мы тоже, — глянув, будто впервые видел, произнёс Скорпиус.

Роза нахмурилась сильнее.

— Вы в своём обсессивно-компульсивном Малфоевском собственничестве, на минуточку, не забыли, что это наша мать?!

— Профессор! Я закончил! — самодовольным высоким голосом заявил Волдеморт.

— Молодец, Том, — рассеянно отозвалась Гермиона, поспешно переставляя подготовленную птицу под стазис, чтобы завтра эльфы приготовили из неё обед. — Мальчики, продолжайте, не торопитесь… а мы пойдём стирать… Пойдём!

— Что на тебя нашло, Роза? — быстро двигаясь по коридору, выясняла ведьма. — Сейчас совсем не время…

— Да ладно, — небрежно отмахнулась девочка, на долю секунды, на микроскопическую её часть, став похожей на безалаберного Рона.

Гермиона остановилась, в шоке всматриваясь в родные черты. Рука Лорда, тёплая сквозь материю, легла на спину, повторяя изгиб лопатки и через талию, дотянувшись до бедра длинными пальцами.

— Мисс Уизли-Реддл… — своим слегка свистящим негромким голосом привлёк внимание маг. — Нет нужды составлять нам компанию за стиркой. Займись своими ученическими обязанностями.

Маленькая ведьма замерла, растерянно округлив глаза, как огненная ящерка, загипнотизированная зависшим над ней аспидом…

Роза отчаянно дёрнулась с места и убежала, не попрощавшись. Гермиона ничего не сказала Лорду, только грязной и липкой от картошки рукой убрала с собственного бедра его, грязную и липкую от курицы.

— Какие у нас планы на сегодня? — деловито осведомилась ведьма.

— Знаете, — Лорд улыбнулся, — это пикантно звучит, но вынужден вас разочаровать. Мне надо доставить Северусу подарок на Рождество… я должен был сделать это ещё вчера, но из-за ваших неприятностей…

— А как же расследование? — удивилась Гермиона. Потеря нескольких часов явно противоречила всему, что он недавно говорил об опережении противника! Пусть он был безумен, в его безумии был метод!

— Я предпочитаю держать слово, — упёрся Волдеморт. — В отличие от своих последователей, это роскошь, которую я могу себе позволить…

— Что ж, — взвесила про себя Гермиона. — Тогда я… пока проверю эссе…

— Нет, миссис Реддл.

— Что? Почему?

— Ученикам нельзя покидать замок в ночное время, — Лорд самодовольно качался с пятки на носок. — К тому же, моя новая личность крепится на суперклеящем проклятии. Мистер Наклз меня не узнает.

**

— О, да, — сразу узнал её мистер Наклз, — мистер Грейнджер предупредил, что вы придёте, если он не сможет сам… кто это с вами? Милый мальчик! Никак кто-то из Малфоев?

— Мистер Грейнджер-Реддл, — потупившись, пожал руку Волдеморт.

— О! — невесть чему обрадовался мистер Наклз. — Это ваш сынок?

Лавочник переводил взгляд с Гермионы на Лорда в попытке отыскать сходство. В Лорде было под метр девяносто роста. Он был бледен как утопленник. У него были длинные ладони с когтями и на данный момент светлые волосы. У него был широкий рот с тонкими губами, выдающими строение челюсти из-за общей худобы. Схожее не нашлось.

— Это… — выдавил Лорд, — сделало бы наши отношения странными…

— Давайте уже сюда котёл! — не выдержала Гермиона.

— Всего доброго! — Наклз благожелательно помахал, прежде чем запереть дверь лавки. Хогсмид уже дремал, большинство заведений закрылось на ночь. Какое-то шевеление ещё продолжалось у «Трёх Мётел», где заседали расторговавшиеся за предрождественский день местные, взяв по тёплой кружечке на сон грядущий.

— Ну, чего вы ждёте? — поторопила утомлённая Гермиона. — Тащите свой подарок!

— Несовершеннолетним нельзя применять магию вне школы.

Это всё была чепуха, от начала до конца, но Грейнджер решила избрать другую тактику:

— Вы не несовершеннолетний!

— Однако… — с готовностью парировал Лорд, характерно наклонив голову, — если кто-то увидит подростка в школьной форме, использующего магию в присутствии профессора… выглядеть это будет именно так…

Гермиона остро захотела припасть к своему матрасу. Она так мало спала ночью, столько нервничала с утра, пережила столько стыда, что ей уже не хотелось ни помыть чешущуюся голову, ни поесть, хотя она толком не смогла ни позавтракать, ни пообедать, ни даже поужинать… ей хотелось спать! И неважно, что там уже будет делать Люциус!

Она выхватила свою палочку и заставила тяжёлый котёл лететь перед собой. Внутри ведьмы клокотали эмоции, которые уже не сдерживал страх за семью. Для Лорда её дети скорее Реддлы, свежий ресурс с недурным потенциалом, а вот она единственная и неповторимая Волшебница Гермиона, которой всё равно влетит.

Убедившись, что они достаточно отошли от людных мест, ведьма резко заговорила:

— Не слишком ли вы зацикливаетесь на своей маскировке? Поверить не могу, что вы полагаете, что она всерьёз способна смутить кого-то, кто бы наблюдал за вами более минуты!..

Волдеморт шёл сзади. Сначала Гермиона приняла раздавшиеся звуки за актёрские рыдания. Это был бы не первый раз, когда он так поступал за время их более близкого общения… но через минуту стало понятно, что Лорд захлёбывается смехом.

— Вы… вы правда верили… — волшебник едва мог говорить, — вы… верили, что все видят меня так же, как вы?!...

Гермиона резко остановилась. Обёрнутый тканью котёл, который ей приходилось левитировать, мягко приземлился на подушку слежавшегося снега. Ведьма пристально посмотрела на упёршегося ладонями в колени мужчину. Он пытался отсмеяться, но, только вдохнув, снова начинал смеяться. По его бледной щеке даже сбежала слезинка.

Грейнджер стояла с приоткрытым ртом.

Подняв на неё взгляд, Лорд снова рассмеялся, держась за живот.

— Миссис Реддл… — он отдышался, только когда у Гермионы стали подмерзать ноги. — По-вашему, Руквуд похож на циркового гримёра?

Гермиона некстати задумалась, что подобная должность может быть только в очень большом и дорогом цирке. На всякий случай она покачала головой.

— Вы были моим полевым ассистентом, который должен был видеть слабые места образа. Постепенно Руквуд отлаживал настройку… иногда кто-нибудь из ваших бывших безвозвратно повреждал разработку… но, вы знаете, я не привык сдаваться… Сейчас вы, несомненно, способны узнать меня, несмотря на наиболее усовершенствованную модель… возможно, вам заметно, что она более качественна… но уверяю вас, остальные видят подростка… согласен, с ростом трудно было что-то сделать, но подростки и такими бывают…

Лорд заложил руки за спину и прошёл вперёд. Гермиона всё смотрела, как он удаляется, пока спина почти растворилась в темноте впереди.

— Профессор Реддл! — позвал высокий голос, отыгрывая панический страх ребёнка, покинутого зимней ночью на лесистой тропе.

**

Гермиона не могла уснуть. Она успела спросить, пока они поднимались по заснеженному склону к замку:

— Но… как же ваши последователи?

— Мои дорогие Люциус и Северус? — Волдеморт выдал улыбочку самодовольства. — Руквуд настроил своё изобретение так, чтобы помеченным было нетрудно меня узнать.

— Но… — беспомощно вымолвила ведьма.

— Не бойтесь за своих… кхм… кавалеров, миссис Реддл. Северус слишком осторожен и хитёр, чтобы как-то себя скомпрометировать. Что до Люциуса — он весьма забавен… но всё равно не доведёт до ссоры между нами — белый змей тонко чувствует грань…

Филч открыл им дверь, ворча под нос о дисциплине, но негромко, из уважения к должности профессора.

Лорд деловито полз чуть впереди. После пережитого от признания шока ведьма не опомнилась, да и не посмела бы спросить про реакции других, например, МакГонагалл или Молли Уизли, ещё давно, во время визита в Детский парк… Она и не знала, стоит ли верить Лорду… и спросить не у кого, потому что все, с кем она могла обсудить, либо были с ней одной крови, либо носили метку…

— Почему мои дети узнают вас всегда? — спрашивала она, семеня следом по галерее.

— Магия крови, — бросив это коротко, Лорд оставил её, отправившись куда-то прятать свой подарок.

…ведьма поднялась в свои комнаты и тихонечко устроилась под бок Люциусу… не тут-то было. Аристократическое обоняние выдало обладателю низменность недавних занятий женщины, и он, не мудрствуя, молча отнёс её в ванну, облив водой и шампунем, так что не осталось возможности малодушно выбраться из чаши невымытой. На тот момент казалось, что Гермиона и так заснёт, в ванной, но глупо было бояться шампуня, когда он уже оказался на тебе. Так что ведьма отмылась и теперь лежала в постели, пялясь в потолок. Рядом ровно дышал спящий Малфой. Грейнджер сосредоточилась на его дыхании, заставляя себя повторять за ним, заодно придвинувшись к тёплой спине. Она проваливалась в сон…

«…дай мне разорвать тебя… дай мне тебя убить!»

Гермиону сдуло с постели. С горем пополам натянув тонкий халат поверх майки, отобранной у Люциуса, ведьма неслась в подземелье… тапочки шлёпали по каменным ступеням, неудобно скользя по стопам, каждый раз угрожая слететь и вынудить оступиться или покатиться с лестницы…

— Откройся, немедленно! — потребовала она у тёмного портрета. С нулевым результатом.

— Чистая кровь!

— Цель оправдывает средства!

— Лорд велик!

Каждое выкрикнутое слово вколачивало очередной гвоздь в гриффиндорское надгробие её утраченной лояльности…

— Хаш-ш-с-х-са! — нечленораздельно прошипела сквозь сжатые зубы ведьма, не вынося своей беспомощности.

Портрет, вытаращив глаза, отпрянул с дороги. Гермиона не видела, что вокруг, только неслась на голос, отталкивая препятствия и распахивая двери…

— М-м-у-э-э…

Грейнджер бухнулась на колени, подхватывая трясущегося Лорда под плечи. Если это была комната Скорпиуса, по крайней мере, можно было надеяться, что ничего не случилось. Мальчик хлопал глазами спросонья в тусклом свете одной свечи.

Лорда била дрожь. Гермиона бездумно приобняла его, а когда осознала, что делает, постаралась не думать уже сознательно.

Мужские руки сжались вокруг, впечатывая грудью в грудь.

— Это же был просто кошмар? — с надеждой осведомилась ведьма, в свою очередь вовсе в том не уверенная.

— Седой безумный старик… — сбивчиво говорил Лорд, запрокинув голову, — в халате… засовывал меня в своё устройство с маховиком времени… и… раз за разом… заставлял возвращаться в прошлое!.. он называл меня Морти!

— Кошмар, — вздохнув, заключила Гермиона, пытаясь сбросить Лорда обратно на подушку. Лорд не скидывался. Ведьма попробовала ещё и потом ещё.

— Мне страшно… не бросайте меня, миссис Реддл!

— Я не могу ночевать в комнате учеников! — возмутилась Гермиона.

**

Если Люциус и удивился, то продемонстрировал это весьма сдержанно. Левая бровь выразительно изогнулась. Мужчина сидел в постели, опираясь на отставленную руку.

— Оу… — выразительно протянул Лорд, привлекая внимание к голому торсу и груди Люциуса. Малфой не смутился. Светлые шёлковые пряди обрамляли его мужественное тело, всё ещё достаточной длины, чтобы не вызвать у хозяина подозрений о непрошенной стрижке…

— Скорпиус? — вопросительно позвал Люциус.

Только теперь Гермиона поняла, что мальчик последовал за ними. Мозг будто оттаивал после холода. Теперь-то она заметила и белую атласную пижаму и замшевые тапочки, какие детям покупать бессмысленно… Лорд-то свою одежду, вероятно, трансфигурировал. Банальная полосатая пижама, в которой он ещё и замёрз, пока они поднимались из подземелий.

— Ложитесь на диван, мистер Грейнджер-Реддл, — Гермиона убедила себя решать проблемы по мере поступления. — Я оставлю дверь в спальню открытой…

— Нет.

— Что «нет»? — не поняла ведьма. — Хотите, чтобы мы с мистером Малфоем спали на диване?

— Нет! — рассмеялся Лорд, будто она предложила что-то нелепое.

Грейнджер тяжело вздохнула:

— Хотите… чтобы мистер Малфой один спал на диване?

— Нет, — огорошил Лорд. — Он нас будет защищать, если нападут…

— Кто нападёт? — насторожился Люциус.

— Плохие, — ёмко сообщил Волдеморт, подтолкнув Гермиону на кровать и укладываясь рядом.

Скорпиус устроился по другую сторону от Люциуса, и ведьме уже было плевать, зачем и почему. Она просто отрубилась.

**

Утро началось с письменного предупреждения директора не являться в Большой зал. «Преподаватели опасаются, что в следующий раз вам доставят с почтой сибирскую язву. Во избежание…» И т.д. и т.п…

Ведьма лишь пожала плечами, распорядившись доставившему послание смущённому эльфу принести завтрак на всех присутствующих в свои комнаты. В такой организации утра определённо были позитивные стороны. Когда Люциус и Скорпиус пошли умываться, она уже привела в порядок младших мальчиков, причесала Иоланду и, избавленная от необходимости нестись за преподавательский стол в Большом Зале, в халате без обычной суеты намазывала тосты маслом, арахисовой пастой и джемом.

Лорд предсказуемо выполз из спальни последним, как театральная прима, дождавшаяся, когда вся публика займёт места. Его прикреплённые на клеящее проклятье волосы стояли дыбом.

— Умойся, чучело, — неодобрительно покачал головой Скорпиус поверх тарелки с овсянкой.

— Я всегда свеж и бодр с утра, — заявил Волдеморт, стаскивая поджаренный кусок бекона с тарелки Каспиана.

Люциус заботливо налил Скорпиусу кофе в фарфоровую чашку, отвлекая от выяснения отношений с противником, который был явно не по зубам. Лорд тем временем дотянулся до их бекона и немного поборолся с Иоландой за её порцию. Девочка явно дёргала тарелку из принципиальной шкодливости, сдавшись легче, чем могла бы, когда Лорд хищно зашипел.

Глянув на часы, Гермиона отметила, что она бы и «Пророк» успела прочитать, но директор запретил ей почту, предупредив, что мистер Филч будет сжигать всё, что ей придёт, на пустыре за загонами гипогрифов. Грейнджер легко восприняла, что ей запретили почту. Кто ей напишет? Луна? С Лавгуд она потом помирится.

С утра её обычный класс отбыл на Травологию. Поговаривали, что Снейп сотворил самую тёмную магию, чтобы в расписание Грейнджер уложились занятия с особым первым курсом.

На Гермиону исподлобья смотрели миниатюрные Малфои. Уже не удивляло, что все они сероглазые блондины. Малявки были даже менее заносчивые, чем версия, к которой она адаптировалась. Класс этот был больше, почти тридцать мальчиков. Ведьма не знала, принадлежала ли идея всецело Снейпу, но поступление на нынешний третий курс прежде было намерено ускорено, а на нынешний второй специально замедленно. Таким, весьма хитрым способом, удалось собрать классы из исключительно Малфоев, лишив их возможности для внутреннего буллинга. Гермиона вела все те же предметы и у младших, просто до сих пор к ним не особо привыкла и никак не могла запомнить по именам, выкручиваясь фамилией. Вид класса вызывал ощущение нереальности.

В последнее время она так редко угадывала, что решила, что простой вопрос меньше уронит преподавательский авторитет:

— Какой у нас сейчас урок?

В дверь громко постучали. Гермиона наблюдала, как в класс медленно прошла Хельга и уселась на последний ряд, не сказав ни слова. Если это была поддержка от семьи… ведьма, к сожалению, совсем не представляла, чем ей это поможет…

Один из почти одинаковых мальчиков поднял руку.

— Да, мистер Малфой-Реддл?

— Моя мама написала мне письмо…

— Э-э… это очень по-семейному, но стоит ли об этом сейчас…

— Она просила передать вам, что ничего страшного, что вы не ответите на её рождественскую открытку. Она всё равно её отправит.

— Э-э… — неизобретательно повторила Гермиона.

— Ещё она рекомендовала вам держать наготове заклинание от боггартов. Она подчеркнула, что именно боггартов — не одного…

Поначалу ведьма сомневалась, что её смогут атаковать, если она будет избегать сред, где этот магический паразит мог бы обитать. Она вовсе не собиралась сегодня лазить по пыльным чердакам, открывать старые сундуки и шкафы. Оказалось, опасность поджидала в ящике письменного стола. В запертом шкафу с ингредиентами. В коробке с пустыми флаконами.

Воображение Гермионы было в ударе. Обычно боггарты нормальных волшебников придерживаются какой-то линии поведения, не имея привычки меняться каждые несколько минут. Ведьма насмотрелась на горы детских трупов, через рыдания выдавливая из себя Ридикулюс. До крови закусив губу, кидалась Ридикулюсом в зловеще улыбающегося Лорда. Впрочем, последний не развеялся.

Гермиона решила, что у неё истощение, перед тем, как отключиться.

**

Коридор на третьем заполнился звуками шагов. Третий курс загрузился в класс, который давно считал своим… чтобы обнаружить его непривычно людным. Условно посторонние плотно уселись за парты поближе к учительскому столу.

Подростки небрежно покидали сумки, прежде чем нависнуть над мелкотой.

— Эй, чего вы?.. — Скорпиус осёкся, увидев на полу Профессора Реддл.

Голова ведьмы покоилась на коленях её несимпатичной драчливой дочери. Её губы и веки были приоткрыты. Казалось, сознание её оставило. Бенедикт тяжело обвёл взглядом виноватые лица малышей-первогодок.

— Что произошло?

— На Профессора напали боггарты…

— Тут такое было… — потрясённо вымолвил другой мальчик.

— Волшебница Луна прислала предупреждение письмом… но Профессор заволновалась, зачем-то стала открывать все ящики!

— Тут были трупы! Девчонки! Младенцы! Оторванные головы! Вырванные глаза! Везде валялись пальцы!

— Вы! — один из первокурсников изобличающе показал пальцем на третий курс. — Все в крови! И мы…

Детский голос осип и оборвался тишиной.

— Они там! — маленькая рука указала на приоткрытую дверь.

Скорпиус решительно подобрал оставленную девчонкой на полу биту. Бенедикт и другие парни постарше плотно сбились за его спиной. Максимилиан подался вперёд, кивнул остальным и резко отдёрнул дверь.

Мальчики не были в курсе, что в смежной комнате, где они занимались Зельеварением, ранее сидел на люке Пушок. Некоторые из Малфой-Реддлов были сыновьями ведьм-полукровок, и не понаслышке знали о любви боггартов к тёмным замкнутым вместилищам. Скорпиус завёл биту за спину для удара. В этот момент он не помнил, что маги предпочитают оперировать палочками более изящных габаритов.

Окон здесь не было. Света притушенных факелов едва хватало, чтобы различить, что между котлами на высоких треногах никого нет. Шкаф с ингредиентами стоял распахнутый, одна из картонных коробочек свалилась с полки. Крышка слетела, и хрупкие сухоцветы раскрошились по каменным плитам.

— Никого, — с досадой заключил Бенедикт.

Когда они снова вывалили в класс, с другой стороны в дверь стремительно прошла МакГонагалл.

— Профессор! — без свойственного их отношениям неприятия третий курс с надеждой бросился навстречу.

МакГонагалл властно отстранила подростков свободной рукой. Другой она вела младшую дочь Профессора Реддл, и мальчики на время смолкли, гадая о причине их появления.

Невозможно было не заметить лежащую на полу ведьму.

— Не желаю знать, что вы тут устроили… но директор, несомненно, об этом узнает… Я пришла к вам как к матери, а не преподавателю, и сегодня ничего не помешает мне сказать… слышите, миссис Реддл? Можете и дальше закатывать глаза!

Профессор вытянула за руку и поставила перед собой хмурую темноволосую девочку. В замке все знали маленькую Лестрейндж. Матери умоляли детей в письмах не попадаться юной ведьме на узкой дорожке. Речь не шла о вмешательстве Рудольфуса или Рабастана. У восьмилетней Лестрейндж-Реддл была своя независимая репутация.

— Она бросала авады в коридоре! — надрывалась МакГонагалл. — И, видит Мерлин, если бы у неё была палочка, сегодня мы попрощались бы с двумя учениками!

Профессор Реддл медленно, не опираясь на руки, согнулась пополам. Карие глаза с трудом разомкнулись, концентрируясь на младшей дочери.

— Иоланда… — ведьма обнаружила, что осипла, и прокашлялась. — Разве так можно, детка? Это непростительное заклятие, оно разрушает душу…

МакГонагалл закатила глаза, слабо оценивая эффект воспитательной речи.

— …если кто-то обидит тебя так, что тебе будет не жалко собственной души — скажи маме…

Иоланда, Хельга, первый и третий курс Малфой-Реддлов, ещё поражённые видом и описанием профессорских боггартов, сосредоточенно слушали. Даже Профессор МакГонагалл соизволила изменить постное выражение на сухом лице и выжидательно вздёрнула брови.

— Авада — лишь секунда… мерзавец не успеет осознать, что перешёл черту… мама сделает лучше, мама будет резать на ма-аленькие лоскуты, ме-едленно…

Чёрные глаза Иоланды потрясённо расширились. Не удивилась лишь Хельга, но этого никто не заметил, так как от впечатлительности таращились на Профессора Реддла, открыв рты. Более-менее оправившаяся Гермиона привычной рукой поправила розовые бантики в причёске дочери.

— Ну что, они заслужили такое наказание? — деловым тоном осведомилась Грейнджер.

Иоланда замялась.

— Ну… нет… понимаете, они меня и не обижали… смеялись над Эйлином… я только потому и стала их пугать, что палочки у меня нет… А Эйлину было бы приятно!.. Мамочка! Если меня по-настоящему обидят — я сразу к тебе!

МакГонагалл оторопело держалась за горло.

— Что смешного, мистер Грейнджер-Реддл?

— Настроение хорошее… много баллов заработал на Травологии…

Профессор изменилась в лице и с обидным сомнением взвела вверх бровь.

— …давайте сделаем общий снимок, — неожиданно миролюбиво предложил Лорд.

У Гермионы ещё кружилась голова, когда она обнаружила, что рядком сидит с МакГонагалл на стульях, а сзади выстроились мальчики.

Сбоку от ведьмы стояли девочки. Хельга гордо опиралась на биту.

— Где вы взяли колдокамеру? — сложив в уме два и два, сухо приступила к допросу старшая из Профессоров.

— Одолжил… у одного третьекурсника с Гриффиндора… директор знает, — Волдеморт настраивал магический механизм. С равным успехом он мог как сработать, так и приказать долго жить. Гермиона лишь гадала, всегда ли успех и провал происходят по расчёту Лорда, или иногда он действительно садится в лужу, а потом преподносит, что так и задумано…

Оглушающе грянула вспышка.

— Ревелио Фортиссимо…

Лорд был мастером невербальных заклинаний, но впервые Грейнджер слышала, что можно колдовать невербально, выкрикивая при этом бессмысленную чепуху. МакГонагалл аж подпрыгнула и понеслась к учительскому столу, раздвигая учеников на пути как колосья, будто рассчитывала скинуть с факультета баллы якобы опрометчиво выделенные Волдеморту Профессором Спраут… Где-то с пятого курса Гермиону стало удивлять, почему преподаватели так по-детски цепляются за эту суету с баллами… пока она, начав работать в школе, не узнала, что от факультетских баллов зависит деканская премия… по-своему МакГонагалл можно было понять: Слизнорт спал, а получал почти столько же.

Брошенное в пергамент бессмысленное заклинание успешно проявило фотографию со светочувствительной пластины. Лорду подсунули ещё несколько свитков, и он с несвойственной покладистостью повторил свой трюк, пока Профессор Трансфигурации рассеянно созерцала его действия, держа в руках первый лист.

— Я возьму себе?

— Пожалуйста, Профессор.

**

Изъятых камер оказалось около пятидесяти. Гермиону сфотографировали с малышами, отдельно с дочерями, отдельно со старшими сыновьями, носящими мантии Слизерина. С портретом Салазара. С третьим курсом. С первым курсом. Со сборной Пуффендуя по квиддичу. С директором. С улыбающимся Флитвиком, похвалившим нового студента за увлечённость делом. С Хагридом и его перекормленными гипогрифами. С Бобом Марли. С Люциусом. С работающими на кухне эльфами. С Ясоном в коляске. Подобравшуюся и напряжённую в комнате, где раньше был Пушок. Показывающей Левиосу. Потом со всеми детьми по отдельности. Они, кстати, успели переодеться, кто в домашнее, кто в квиддичную форму. Она — нет.

В целом, Грейнджер, как и Флитвик, одобряла новое хобби Волдеморта. Единственным пятном на линзе для неё была невозможность переодеться из самого ужасного платья, которое у неё когда-либо было. Она была в нём на всех кадрах — что автоматически означало, что и на всех колдографиях, которыми располагала. Гермиона нашла время, чтобы убедиться, что на всех детских колдофото теперь был Боб Марли. Бедный Слизнорт… когда он обратит внимание, что стало с его полкой славы, его хватит удар! Боже! Исходящий ревностью и мигренью Снейп ведь назначит её заменять все Зелья! Или ещё лучше — возьмёт себе самый старший курс и будет им рассказывать, как плохо она их учила!..

— Это элементарно, миссис Реддл, — заявил Лорд, по-хозяйски вылавливая из её тарелки биточки в сливках и оставляя только картошку с морковью.

— Я и так поняла, что вы ищете колдокамеру, на которую был сделан мой снимок со склеенными волосами! — недружелюбно вывалила Гермиона.

— Но вы ведь не знаете, что я установил…

— Говорите!

— Амброзий Фадж и Тиберий Маклагген.

— Не удивлена.

— Потому что во вторник на завтраке они валялись в проходе, рядом с вашим классом? — Лорд вздёрнул свои дурацкие бровки. — Понимаю… но это было бездоказательно и могло произойти по любой причине… а я сверил снимки…

Волдеморт даже отвлёкся от кражи биточков из тарелки Люциуса (которые тот разумно придержал для будущей кражи), чтобы вытащить откуда-то вездесущую газету и положить на шестую страницу один из кадров. Гермиона предпочла поверить ему на слово в этом вопросе, потому как не видела тех «характерных» деталей, о которых он рассказывал. Даже если бы она разбиралась в тонкостях колдографий, внимание здорово перебивал высокий страшненький подросток, с которым на кадре мялась жалкая Гермиона в отвратительном платье…

— Некая дама заплатила им два галлеона за пластину…

— Где мальчики? — холодно осведомилась Гермиона, выдерживая взгляд кровяных глаз. Сейчас он не был подлинным взором кровавого диктатора, сейчас его обладатель играл в следователя, играющего в подростка.

— В больничном крыле, — легко сознался Лорд. — Головная боль, ничего серьёзного… такое бывает, когда дети быстро растут…

В тарелку Гермионы плюхнулась нелюбимая Лордом картошка.

**

— Вы нарушили условия наказания, — рокотал над головой хорошо поставленный голос Снейпа. Гермиона пользовалась возможностью не стоять перед ним на вытяжку, как провинившаяся ученица, потому как уже занималась чисткой картошки. — Домовики доложили мне, что вы не домыли значительную часть посуды…

Наргловы противени! Ведьма совсем забыла, что велела их вчера оставить, и, конечно, не нашла времени забежать на кухню после всего… Мальчики застыли на своих местах красные и выбитые из колеи. Только Лорд, почти напевая под поддельный нос, рубил и рубил куриные тушки.

— Ваше наказание будет продлено. До конца каникул. А так как во время рождественских праздников нет необходимости присутствовать на занятиях, вы будете выполнять всю работу эльфов, утром, днём и вечером… занятно… разве вы не выступали с требованием, что у эльфов тоже должны быть выходные? Ну, теперь вы можете гордиться собой! Вам выпала честь своими руками обеспечить выходные всем домовикам Хогвартса! Я даже от своего лица подам заметку в «Ежедневный Пророк», чтобы отметить, что ваши слова не разошлись с делом. А уж домовики это Рождество не забудут никогда!

Гермиона поджимала челюсти, чтобы не закатить глаза. Снейп её закаченные глаза сразу замечал и принимал стойку… После Хэллоуина ведьма опасалась ругаться чёртом… так что упаси её нарглы сейчас вякнуть что-нибудь, чтобы Северус растянул её публичное линчевание! Всё, о чём она могла думать, это побыстрее всё отмыть, дочистить и свалить в спальню, чтобы набраться сил перед завтрашним позором…

— Вы закончили?

Директор торжествующе улыбнулся с превосходящей высоты своего роста:

— Нет! Вы, полагаю, думали, что я… то есть, мистер Филч просто сожжёт вашу почту… однако я не столь безответственен, чтобы так поступить… Я проверил присланные конверты и с удовольствием вручаю вам два, которые счёл важными либо безобидными… я их распечатал, чтобы удостовериться, что вам не навредит содержание…

— Ну конечно, — не слишком демонстративно фыркнула ведьма.

— У вас руки грязные, — брезгливо отметил зельевар, — так что я вам сам прочитаю… «Дорогая миссис Реддл! Сим письмом Вы приглашены на Заседание Дисциплинарной Комиссии Визенгамота по поводу Вашего компрометирующего поведения в качестве преподавателя в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. С уважением, секретарь Визенгамота, Муффальда Хмелкирк».

Снейп может и держал развёрнутый лист перед собой, но даже не взглянул в текст.

Второе письмо содержало Рождественскую открытку.

— «Дорогая Гермиона! Надеюсь, Луций передал тебе, что у тебя плохой прогноз по боггартам. Уверена, ты справишься»… Я, кстати, посетил ваш класс и отловил пару сущностей… не ожидал, что такой мелкий паразит выбьет вас из колеи, миссис Реддл. Снова, — Снейп долго посмотрел, прежде чем возобновить чтение. — «Не переживай, если не сможешь отправить открытку — я всё понимаю. Поздравляю с наступающим Рождеством, желаю замечательного нового года! Целую, Луна!»

По щекам Гермионы катились слёзы. Снейп кивнул, оставляя бумаги на чистом участке стола, после чего удовлетворённо удалился.

Эйлин заёрзал на скамейке, не зная, должен ли он остаться или уйти. Все старшие дети, к которым даже примкнул Каспиан, были здесь с матерью, помогая на кухне.

— Иди за ним… — булькнула Гермиона. Она знала Снейпа. Сделает грубость, но мрачное злое удовлетворение быстро развеется, оставив его на пепелище раскаяния. У неё-то хоть открытка есть… Может, самому Эйлину здесь было бы лучше, но в долгой перспективе мальчику скорее помогут тёплые отношения с отцом…

Эйлин побежал.

Гермиона плакала не долго. Её растрогала Луна. Стало стыдно за мысли, которые она иногда допускала в отношении старой подруги… пусть у неё никогда не было настоящих подруг-женщин, Лавгуд всегда о ней помнила и держала в тёплом уголке души, несмотря на длительные перерывы в общении.

— Мальчики, идите к себе…

— В каком смысле? — не понял Бенедикт.

— Не хочу, чтобы вам доставалось из-за меня…

— Можно узнать причину, — холодно осведомился Скорпиус, — по которой вы так плохо о нас думаете?

Гермиона не стала отвечать. В воцарившейся тишине стало слышно, как Лорд напевает «…и пусть в моих поступках не было логики…».

Третий курс остался со своим преподавателем на кухне, и если помощь родных детей ведьму тронула, но не удивила, поступок потомственных слизеринцев вызывал потрясение. Ради разнообразия — приятное.

**

— Профессор Вектор! — взмолилась Гермиона. — Прошу вас, не обижайтесь! Я не специально!

— Но что это меняет? — резонно всплеснула руками недовольная ведьма. — Я ведь всё равно не попаду на бенефис дочери! Она обидится! Вы не представляете… хотя, нет! Вы-то как раз представляете, какая она обидчивая! Она замкнётся, решит, что я её не люблю! Она точно мне никогда не забудет!

— Я понимаю! Но это Визенгамот…

Чья-то тёплая рука легла вокруг пояса. Гермиона оглянулась, встречая взгляд Люциуса. Отлично, чего ради ты притащился, мужчина, на которого нельзя положиться?

— Думаю, я могу решить ваше недоразумение, дамы. Я вполне способен рассказывать о волшебной генеалогии весь день… и, полагаю, если слушателей окажется не тридцать, а допустим, пятьдесят, мне это не помешает…

Гермиона потрясённо уставилась на волшебника. Люциус ей многообещающе улыбнулся.

— Отлично, мистер Малфой! — за них обеих радостно высказалась Профессор Вектор и даже на эмоциях хлопнула в ладоши.

Грейнджер снизу вверх созерцала ухоженное мужское лицо, пока спровоцированные вниманием губы не прижались к её брови, совершенно невинным касанием кипятя кровь.

— Благодарная ведьма ведь будет ко мне ласкова?

— Тебе не надо делать что-то взамен, чтобы получить это…

— Так спокойнее, — признался Люциус.

**

Дорога в Министерство для Гермионы пролетела во сне. Она подозревала, что у неё на щеке отпечатался угол оконной рамы Хогвартс-экспресса, но ей было всё равно, потому что платье легко отвлекало внимание на себя.

На нужном этаже ведьма с удивлением встретила Дорис и Самер, с которыми раньше работала в открытом офисе, а потом предприимчиво сдала им жильё на время, пока переехала с детьми в Хогвартс. Ведьмы приветливо ей помахали. Кажется, они использовали заседание над ней как возможность законно прогулять рабочие часы. К сожалению, тут же была и её бывшая начальница.

— Где мне встать? — нервничая, осведомилась у секретаря суда Гермиона. В зале было огромное количество ведьм. Грейнджер не предполагала, что дело вызовет подобный общественный резонанс. Впрочем, она не знала, как это подали газеты, ведь Снейп устроил её экземпляру «Пророка» церемонию сожжения… ведьма весьма сомневалась, что кроме тех двух конвертов и выписанного для Хьюго «Пророка» там вообще что-то было…

Хмелкирк недружелюбно указала ей на центр зала, где зловеще торчало из пола жёсткое кресло с висящими железными кандалами.

— Ну что ж… — чтобы что-то сказать, произнесла ведьма, на нестойких ногах шагая, куда указано.

Она как-то не задумывалась о составе Визенгамота в последние годы. Ей казалось, что, так или иначе, это марионетки Лорда, так что какая разница, какого они пола, из каких семей. Теперь она с удивлением оглядывала амфитеатр. Тут не было Пожирателей ближнего круга. В количественном составе почему-то преобладали ведьмы, а присутствующие волшебники были настолько пожилыми, что этот факт нельзя было отрицать.

Положим, насчёт Пожирателей Лорд поступил мудро. Будь тут хоть один, бывшие сторонники Дамблдора сразу бы обесценили любое решение суда. Насчёт остального — Гермиона не знала, что думать.

Амбридж настойчиво старалась выбить у секретаря право выступить судьёй в процессе. Такая процедура не предусматривалась процессуальными документами, Хмелкирк утомлённо пыталась донести эту мысль до розовой жабы, но та действовала в согласии с принципом, что настойчивость точит камень.

Дамы рассаживались, обмениваясь вежливыми безликими репликами, благодарностями, когда им уступали дорогу или показывали, где ещё можно устроиться. Тут были не только старейшины в мантиях Визенгамота и миссис Реддл в форме Министерства, бордовой или розовой, но и изрядно ведьм в модных туалетах, в элегантных кожаных перчатках, с шляпками, клатчами и сочными помадами на губах. В зале перемешивался густой аромат их духов.

Свет переключился, драматично вырисовывая Председательское место. Гермионе уже тогда следовало что-то заподозрить, но она оказалась слишком ошеломлена ситуацией.

— Сегодня Визенгамот рассматривает дело миссис Реддл, — объявила секретарь, редко поднимая взгляд от открытой папки. Амбридж всё медлила отойти от Хмелкирк и занять своё место. — Волшебница Гермиона, вы держите ответ перед Дисциплинарной Комиссией Визенгамота по обвинению в неподобающем поведении на посту Профессора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Не желаете ли вы выступить с чистосердечным признанием? Предупреждаю, потом вы этого не сможете сделать…

Гермиона с трудом разлепила губы, осознав, что они пересохли.

— Я считаю себя пострадавшей стороной… ряда инцидентов. Не виновницей.

Хмелкирк не удивилась.

— Тогда приступим к разбирательству… Председателем сегодняшнего Заседания назначается… о-о! мой Лорд! Назначается Гранмастер…

Амбридж здоровой розовой крысой юркнула на место, растолкав соседок, но те даже не вякнули. Ведьмы и волшебники подобрались. Все глаза впились в Председательскую трибуну, где медленно возникла фигура Волдеморта, холодного, безжалостного. На его лице была едва заметная улыбка, которая делала его лишь страшнее. Единственно, он нацепил классический для суда серый букольками парик, как понимала Гермиона, чтобы скрыть под ним приклеенные проклятьем волосы. Носа не было.

— Волшебница Гермиона… — произнёс он чванливым тоном. — Для всех нас не является сюрпризом, что вы всё-таки оказались здесь…

Амфитеатр выдал услужливые смешки, особенно старалась Амбридж.

— …Если ваш наряд попытка повлиять на правосудие, то… внесите в протокол… этого явно недостаточно.

Платье, подаренное Луной, было двусторонним. Его сомнительным бонусом была возможность носить его то так, то эдак. Гермиона предпочла предстать перед людьми стороной со змеёй и надписью «Детка, не причиняй мне боль», что означало, что на спине у неё сейчас лев и «Лорд — это любовь».

Постыдно трясясь перед Лордом, собравшаяся общественность воспользовалась безнаказанной возможностью пялиться на обвиняемую ведьму. Грейнджер была единственной, кто поднял глаза на Волдеморта.

Во имя всего, что составляло её суть! Она не будет трястись, как остальные. Она невиновна и будет смотреть прямо! Это всего лишь его очередной…

— Итак, миссис Реддл, вы обвиняетесь в неподобающем поведении. Мне перечислить инциденты? Или вы назовёте их сами?

— Лучше вы, — вынужденно выбрала ведьма. Кто-то картинно ахнул, поражённый её наглостью. Перо Риты дико выплясывало по мелькающим страницам блокнота, будто фиксировало реплики всех присутствующих в большом амфитеатре.

— Начну не хронологически, а с более известных случаев. Миссис Реддл, правда ли, что вы ходите перед учениками в нижнем белье?

В общем ахе поражённее всех постаралась ахнуть Амбридж.

Гермиона с трудом удержала при себе дурацкую реплику «А надо было без?»:

— Я… стала жертвой низкого розыгрыша…

— Если это так, почему вы не подали заявление об оскорблении чести и достоинства? — невинно осведомился Лорд, постукивая по пюпитру длинными когтистыми пальцами.

— Я… в некотором роде обратилась к директору… в школе не принято жаловаться в ведомства… потому что виноват может быть ребёнок. В таких случаях наказание назначает школа.

— Тогда, может, вы можете назвать нам несовершеннолетнего, по чьей вине вы дефилировали по школе без юбки? — Лорд осклабился.

— Нет, — вздохнула Гермиона, опустив взгляд. — При участии директора был обнаружен артефакт, который портил мою одежду… вероятно, это был не ребёнок…

— Мы возвращаемся к вопросу, почему вы не сделали заявление.

— Я не думала, что это нужно… ведь Министерство уже прислало следователя! — нашлась ведьма.

— Вы уверены, что он, этот гипотетический волшебник, прибыл именно по вашему делу? Может, расследовать вашу неприятность было его личной инициативой?

— Вы, вероятно, правы…

— Может, вы назовёте нам его имя? Чтобы он мог подтвердить ваши слова перед Комиссией?

— Думаю, это может повредить следствию, — поджала губы Гермиона.

Публика неодобрительно зацыкала.

— В ваших словах есть рациональное звено, — Лорд допускающе улыбнулся.

Публика быстро одобрительно закивала и зашушукалась.

— Но что вы можете сказать матерям молодых Малфой-Реддлов? Независимо от причин вашего эксгибиционизма, психика юных мальчиков перенесла сильное потрясение! И скажу вам, одно дело увидеть подобное в исполнении публичных личностей, пусть даже политиков, и совсем другое лицезреть в метре от себя своего уважаемого преподавателя, на которого привык равняться, которого идеализируешь!..

Одна из модно одетых ведьм обмякла на скамье, и соседки стали обмахивать её клатчами.

— Прошу вас, прошу вас! — подначивал Лорд. — Встаньте, чтобы обвиняемая перестала думать о вас отвлечённо! Чтобы она поняла, что, невольно, как она утверждает, но подвела живых людей! Любящих матерей ещё по-детски хрупких мальчиков! Мама Бенедикта Малфой-Реддла! Мама Каспера Малфой-Реддла!..

После первых семи имён и встающих в ответ на призыв ведьм Гермиона поняла, что он делает. После второго десятка осознала, что половину амфитеатра занимали женщины Малфоев. Странно было говорить об этом в подобной ситуации… но Грейнджер стало не по себе.

— …вы и того более должны сознавать, какой удар нанесли этим ведьмам! Ведь вы сама как сестра им! Ведь у вас у самой три сына от Малфоев!

Взгляды на сжавшейся на стуле для обвиняемых ведьме странным образом интенсифицировались — хотя куда уж больше! Лорд не дал слишком сосредоточиться на этом пункте:

— Мама Бенедикта Малфой-Реддла! Выступите перед судом! Прошу вас, с места. По понятным причинам дети в зале суда не присутствуют, мы попросим вас говорить от лица вашего мальчика…

Когда Лорд всё это вывалил, женщина, которую Гермиона запомнила, с выверенной неловкостью поднялась с места, чтобы вскоре гордо предстать перед десятками глаз без всякого смущения.

— Ваш мальчик… — Лорд взглянул в бумаги, якобы ища данные, — Бенедикт. Родился в девяносто девятом и на данный момент учится на третьем курсе в Хогвартсе, верно?

— Это так, Гранмастер, — с достоинством отвечала женщина. Гермиона вяло позавидовала, сидя среди обвинителей, она бы тоже чувствовала себя как-нибудь получше, чем здесь…

— Он рассказывал вам о своём Профессоре? Писал о ней в письмах?

Лощёная ведьма, какого-то наргла, ещё раз долго смерила её взглядом с макушки до пят… в старых сапогах, прежде чем ответить.

— Бенедикт не любит писать письма, но в разговорах высказывался о преподавателе нейтрально или положительно.

— Ваш мальчик, он чувствительный ребёнок?

— Бенедикт? — даже удивилась мать. — Бенедикт растёт мужчиной. Он не любит демонстрации чувств…

— Вы забираете сына домой на Рождество?

— Это как-то относится к делу? — удивилась ведьма.

— Для общей картины.

— Нет, ему интереснее оставаться на это время в замке… там двенадцать ёлок… и его приятели. Я отправляю ему подарок совой.

— Правда ли, что ваш старший сын является дядей своим двум младшим братьям?

— Как это касается… — ведьма смутилась, — …не понимаю…

Лорд перебил:

— Этот вопрос даёт лучше понять предыдущий. Отвечайте, пожалуйста.

Конечно, она не посмела не ответить.

— Да, — красиво накрашенный рот поджался. — Бенедикт — формально дядя моим младшим сыновьям.

— Биологически, — поправил Волдеморт. — Всё ясно, садитесь. Миссис Реддл?

Гермиона как-то сообразила, что обращаются к ней.

— Сколько времени в день вы уделяете третьему курсу?

— Ну… в зависимости от расписания… я веду у них семь предметов.

— Ваше общение ограничивается встречами в классе?

— Нет… время от времени я сопровождаю их в Хогсмид… иногда мы гуляем у Озера. Недавно директор велел нам вместе отбывать наказание.

— Часто ли подобные меры применяются по отношению к профессорам? — продолжал свой танец Лорд.

— Я не слышала, чтобы такое случалось раньше.

— Вы могли обратить на это внимание директора, чтобы избежать наказания. Выходит, что перед директором вы признали вину, которую отрицаете сейчас?

— По ряду причин… — в основном, потому что Снейп не видит берегов в своей ревности, — мальчики бы всё равно получили наказание, я… не могла их оставить…

— Они сложные дети, миссис Реддл? — негромкий голос Лорда лился по большому залу, с каждым вопросом всё более вкрадчивый и будто говорящий с ней одной.

— Что? Не-ет, они хорошие мальчики… очень воспитанные… — Гермиона закусила и выпустила нижнюю губу, запирая хлынувшие к глазам слёзы. — Шкодят иногда, они ведь подростки…

Ведьма плохо видела, но, кажется, матери её учеников позволили себе по небольшой, не вредящей макияжу слезинке.

— Протестую! — выскочила с места Амбридж. — Обвиняемая манипулирует родительскими чувствами потерпевших!

Лорд придержал чиновницу успокаивающим жестом:

— Сколько у вас своих маленьких Реддлов?

— Десять…

— Так можем ли мы упрекать в недостойном поведении эту самоотверженную ведьму? — Лорд простёр руки и посмотрел на Амбридж.

— Да! — радостно вскричала та, подпрыгивая в экстазе.

**

Грейнджер потерянно стояла у расстрельного стула. Её потряхивало. Она не хотела идти на глазах других, поэтому ждала, когда остальные разойдутся. Как оказалось, место для допрашиваемых и обвиняемых было недостаточным отпугивателем для некоторых.

— Профессор! — заискивающе улыбнулась одна ухоженная дама в шляпке. — Как там мой Каспер?

Гермиона набрала воздуха в спёртые лёгкие и постаралась дать достойный ответ:

— Он серьёзный, вдумчивый юноша, быстро соображает…

— Дорогая, — несколько фамильярно обратилась стремительно подошедшая в обрамлении отороченного искристым мехом пальто и принёсшая облако дорогого запаха духов мать Бенедикта. — Почему возникли все эти вопросы к моему сыну? Он во что-то вляпался?

Гермиона долго посмотрела на собеседницу. Она редко встречала таких женщин. Экземпляр во многом заслуживал пристального внимания. Безупречное лицо, что по линиям, что по ухоженности. Столь мастерский макияж, что даже расчётливый блеск ясных глаз стал взором нежной лани с поволокой. Грейнджер поняла, что смотрит уже слишком долго.

— Теперь понятно, в кого Бенедикт такой красавчик.

В общении матерей ход был беспроигрышный, и Гермиона, лишь сказав, осознала, как фраза звучит в контексте только что состоявшегося судебного цирка. Мать Бенедикта кратко уронила взгляд, эффектно взмахнув ресницами. Когда она снова заговорила, тон её был не так напорист и будто более искренен:

— Смазливый чертёнок, — она слегка кивнула своим мыслям. — Но и его отец вполне симпатичен. Как вам известно… если ему надо вставить мозги, я заберу его на каникулы!

— Я… не думаю, что в этом есть необходимость… — Гермиона судорожно рассуждала. — Директор наложил на весь класс наказание до конца каникул…

— Тем лучше, — одобрила женщина, вскинув подбородок. — Этим мальчишкам определённо не хватает мужской руки…

Сжавшая губы в нить Гермиона перестала сомневаться, не зря ли отговорила родительницу от встречи с ребёнком.

Мать Бенедикта снова скользнула по ней быстрым оценивающим взглядом.

— А газеты… не дают должного представления о вашем шарме…

Оскорбление или комплимент? Гермиона не знала, как относиться к сказанному, и просто застыла.

— …на этих картинках вы выглядели глупо… хотя… ведь в подобной ситуации трудно иначе?

Никуда не ушедшая мать Каспера согласно закивала.

— А теперь я вижу… вам даже это платье к лицу, хотя из любой другой сделало бы мешок с картошкой… допустим, мой Бенедикт совсем не «чувствительный мальчик», я всё равно не хотела бы, чтобы вы смущали его неприличным видом. Вы разумная женщина и должны понимать, что пока вы монополизировали внимание Малфоев, вам не будет покоя от всяких сумасшедших, уверенных, что на вашу роль они бы подошли лучше… Я уже очень давно не верю, что это возможно, но почему бы вам и не рискнуть?

— Я ни на что не рассчитываю, — ослепляюще искренне призналась Гермиона.

— И правильно, — кивнула ведьма. — Наивных ждёт лишь горькое разочарование. Всего доброго! Постарайтесь принять меры, чтобы сегодняшнее не повторялось.

Гермиона смотрела в спину удаляющейся фигуры, которая даже в зимнем пальто сохраняла образ песочных часов.

— А я, — напомнила о себе всё ещё стоявшая рядом женщина, — просто рада, что у меня есть Каспер! Наверное, было бы тяжело, если бы пришлось содержать нас самой, как Эллен, но нам помогают родственники. Каспер ведь умный мальчик? Я надеюсь, что он сможет обеспечивать себя, когда вырастет…

— Я в этом не сомневаюсь, — тихо вымолвила Гермиона.

**

— Не благодарите, миссис Реддл.

— Не буду, — пообещала Гермиона, смотря на Лорда снизу вверх влажными глазами. Козёл недобитый…

Лорд надел свою красную шапочку и напялил аврорскую красную мантию, прежде чем найти её, выжатую как лимон, валяющуюся как выброшенная банановая кожура, недалеко от места, где раньше стояла огромная скульптура, а теперь светилась гораздо более экономичная проекция, желающая счастливого Рождества. Вроде бы без намёков, ради разнообразия.

— Вы не спросили, за что.

Грейнджер по умолчанию верила, что он говорит о прошедшем заседании, в котором вынудил участвовать весь Визенгамот, а потом сам же подвёл старейшин к принятию оправдательного приговора.

— За что? — Гермиона остро чувствовала себя в этот момент такой же марионеткой, как её недавние обвинители, невольно ставшие оправдателями.

— За то, что я выгадал вам время, чтобы позаботиться о подарках на праздник.

— Покупать подарки? — ведьма невесело усмехнулась. — В Сочельник? Я не могу себе этого позволить!

Лорд потянулся к карману, извлекая глухо звякнувшие тяжёлые золотые кругляши.

— Я не буду брать у вас деньги, — процедила Грейнджер, глядя в пол и комкая в сжатых кулаках подол платья.

— Это не просьба, миссис Реддл.

**

— Дамы и господа…

— Кто этот мальчишка? — удивлённо спросил у собравшихся занявший значительную часть помещения своей фигурой Кингсли.

— Пожалуйста, — поморщился Снейп, — дайте ему говорить…

Большинство присутствующих выглядели утомлённо. Закончившие с занятиями в этом году и отправившие существенную часть студентов на каникулы, Профессора вдарили по эссе. То, что пару дней назад казалось беспредельной ловкостью тайм-менеджмента, сегодня обратилось проклятьем, преподаватели осознавали, что стопки пергаментов станут их бичом на все праздники, а ведь они могли бы, как остальные, беззаботно отдыхать…

Гермионой владели иные мысли. Вчера Лорд вручил ей горсть галлеонов. Смешная сумма в день задранных перед Рождеством цен, когда безответственные личности носятся по лавкам как заполошные, скупая всякий хлам без разбору. Подарки Гермионы были готовы заранее, возможно, не такие хорошие, как ей бы хотелось и каких заслуживали её близкие, но по-другому не выходило. Она могла бы купить что-то на всех и покончить с этим, хотя бы юбку. Дети ни за что не попрекнули бы её, что она вот так бы потратила деньги на себя… но за ней увязался Лорд. Сначала пришлось объяснять разницу между воображаемыми им ценами и существующими, потом он сплавлял с гоблинского золота изобличающие знаки, потом они вышли в маггловский Лондон, чтобы обменять золото на фунты, безобразно превысили нормы пребывания в немагическом ареале, Лорд конфундил нагрянувших министерских. У Гермионы голова пошла кругом от всех магазинов, которые они обошли — даже наступление темноты не притупило энтузиазм Волдеморта. Уже ночью он заприметил какую-то старую церквушку и настоял на том, чтобы послушать гимны. Гермиона исчерпала все лимиты по спорам, потому просто молча пошла, мечтая на несколько минут присесть, даже если заходить в церковь с огромными пакетами было не очень уместно.

— Внесите пожертвование. На приют, — неожиданно велел Лорд. Гермиона философски приняла купюру в сто фунтов и отправилась к ящику. Уже возвращаясь, она заметила, что ожидающий у входа, не осмелившийся сесть на лавку Лорд дымится. Чуть позже она поняла, что дымится сама.

Шевелюра Лорда сегодня была гораздо жиже, что вызвало тонкую усмешку у Люциуса, приобнимающего её за талию. Они сидели на небольшом диване вместе. Гермиона почти не общалась с ним с прошлого утра, так как половину ночи клеила с Лордом обёрточную бумагу и бантики. И ещё подписывала маленькие открытки.

«От мамы. И Лорда».

«От Гермионы. И Лорда».

— Вам же не нравится мой почерк! — к трём часам не выдержала ведьма.

— Не могу разобрать и не нравится — разные вещи, — ворчал Лорд. — Мне неудобно писать! — он показал свои когтистые руки в блёстках от обёртки.

…сил хватило только заползти под тёплый бок Люциуса. Как выяснилось утром, тоже порядком утомлённого. Перед утренним собранием Малфой успел лишь рассказать, что дети заскучали от генеалогии, а этикет не поднял им настроения, и непривычный к демонстративной скуке Люциус стал обучать их бальным танцам. На шум с подозрением явилась МакГонагалл, и вместо того, чтобы нести свет дисциплины, посчитала это замечательной идеей. А ещё посчитала, что им не хватает дам. И привела свой факультет. Люциус умотался танцевать, и даже на собрании самого Лорда наслаждался элементарной возможностью посидеть.

— …зелье, Директор?

Снейп медленно принял лаконичный бокал из рук Лорда. Выпил, как в прорубь нырнул.

— Северус… даже не посмаковал вкус… — упрекнул Волдеморт.

— При всём уважении, — пророкотал Снейп, — сваренное мной же восстанавливающее зелье обладает многими ценными свойствами, но вкусовые качества к ним не относятся…

Реплика зельевара взбодрила собрание. У Лорда стали охотно принимать рюмки и бокалы и цедить напитки, как он считал правильным, по маленькому глотку.

— …мы собрались сегодня, чтобы выяснить, чьё самомнение поставило себя выше спокойствия в авторитетной магической школе, а также гармонии в ячейке нашего просвещённого общества, созданной безупречным алгоритмом…

Преподаватели имели выдержку, чтобы принять заявление спокойно. Лорд с удовлетворением оглядел поднятые навстречу, внимающие лица.

— …кто посмел выставлять в дурном свете ведьму полукровного происхождения…

— Я встречал мистера Грейнджера! — радостно сообщил удивлённым коллегам Флитвик. — Он в Министерстве работает!

— Я тоже его встречал, — присоединился Люциус, подыгрывая предводителю. — Он аппарировал у меня на глазах.

Гермиона в очередной раз наблюдала, как становится врушкой в глазах МакГонагалл и Снейпа. Они смотрели на неё, как на ребёнка с дефицитом внимания. Но она постарается молчать. Там, где правит Слизерин, никому не нужна эта правда… Лорд поставит её только в ещё более неудобное положение, если она начнёт что-то доказывать…

Гермиона приняла свой бокал из когтистой руки. Ей тоже досталось восстанавливающее.

— Можем ли мы стоять в стороне, когда нападкам подвергается репутация одной из добрых матерей наших маленьких Реддлов?

— Простите, я опоздала…

— Где вы ходите, мадемуазель? — недовольно прошипел Лорд. — Я устал тянуть паузу!

— Это она! — вскочила Гермиона, едва не расплескав зелье. За всеми событиями она успела выкинуть девицу из головы…

— Выпейте зелье! — Лорд тянул явившейся в роскоши мехов Трезо красивый стеклянный бокал.

— Не буду я…

— Да уже понятно, что это она! — злилась Гермиона. — Тут больше никого нет!

Лорд попытался хотя бы начать свою изобличающую речь, но…

— Да! — вскричала Трезо, полыхая глазами. — Никто меня так не оскорблял! Какая-то безвкусная клуша!..

Её лицо исказила некрасивая ненависть.

— …нерасчёсанная! Выряженная во что-то… — миндалевидные глаза скользнули вниз-вверх по платью Гермионы, — отвратительное! Она — ничто! Ни происхождения! Ни манер! Ни грации!

Трезо схватила у Лорда бокал и швырнула в Гермиону. Но снаряд не долетел, взорвавшись искрящимися осколками об пол у её ног. Волдеморт растерянно протянул руки к расплескавшемуся драгоценному зелью. Трезо крутанулась на месте в своих шпильках и бросилась бежать.

— Ну же… — Волдеморт оглядел лица, — почему никто не побежал за ней? Люциус?

— Зачем она мне? — невинно поднял брови Малфой, ненавязчиво устроив ладонь на бедре Грейнджер.

— Северус?

— Я же директор, — напомнил Снейп о статусе, не позволяющем носиться сломя голову. Как говорится, если бежит солдат, опасаться нечего, но вот когда генерал — уже можно паниковать…

— Ах, да-да… — осознал Лорд. — Мистер Шеклболт! Задержите эту особу!

— Она, конечно, поступила плохо, — сожалеюще пробасил Старший Аврор, — но мне нечего ей предъявить…

Лорд потеряно обвёл красным взглядом присутствующих. Сочувствующие лица МакГонагалл, Флитвика и Спраут, спящего Слизнорта, нетрезвую Трелони, задумчивых Вектор и Синистру… зло сцепившую зубы Реддл.

— Миссис Реддл, а вы почему за ней не побежали?!

— У меня десять детей! — возмутилась Гермиона, неужели от неё ещё требовалось ставить рекорды с секундомером?! Нашли себе девочку бегать!

— Да-да, действительно… — Лорд пожал плечами. — Ну… давайте, что ли, выпьем по чашке чая тогда?..

Эпилог

— Северус? Рождество. Что ты мне подаришь?

— Зелья, мой… мистер Грейнджер-Реддл…

— Как это неоригинально…

— Главное польза, — не дал себя смутить непроницаемый Снейп, держа в ладони чашку на блюдце.

— Вы единокровный брат Гермионы? — полюбопытствовала МакГонагалл, отпивая глоток чая с молоком. После обнародования «полукровного происхождения» бывшей ученицы, ей показалось незазорным спросить. Ранее она себе навоображала невесть что…

— Это сделало бы наши отношения странными… Люциус? Что ты мне приготовил?

— Я выпишу чек с пожертвованием на инициативы Министерства.

— Но… это так безлико…

— Зато очень практично и целесообразно, — Люциус аристократично пригубил напиток.

— Не поспоришь… Миссис Реддл? Отвлекитесь от подачи чая… нет, сначала всё же отрежьте пирога для уважаемого Профессора Флитвика… Что вы мне приготовили?

— Коробка под ёлкой.

— И я могу забрать её? Спасибо, миссис Реддл!.. У меня тоже есть подарок — для всех вас! Воссоединение семей!

Дверь, как по сигналу, отворилась, впуская подозрительно оглядывающихся по сторонам Билла и Чарли. Выяснив, что в комнате их ждёт чинная чайная церемония, а не отряд, готовых к бою Пожирателей, старшие братья дали знак входить остальным. Поседевшие Молли и Артур, поддерживая друг друга, поспешили к обрадованной МакГонагалл. Светски улыбалась Делакур, ведущая под руку умудрявшуюся выглядеть бледно, несмотря на загар, Нарциссу. Последними, замыкая череду рыжих детей с Перси, вошли Джордж и Рон. Кингсли радостно смеялся, принимая в медвежьи объятия Билла.

Гермиона едва успела отметить, насколько равнодушно Люциус встретил приход бывшей жены и насколько далёк от равнодушия был уставившийся на неё тяжёлым взглядом Рон, когда Лорд легонько дёрнул её за завязки передника:

— Какая трогательная встреча! Миссис Реддл! Бегите за шампанским!

---

1) Lord — по-английски вполне себе используется, чтобы говорить о Господе

Вернуться к тексту

2) Допустим, Лорд не уверен, как поставить иностранное слово во множественное число. Склонений в английском нет, но есть необычные формы множественного числа, особенно для заимствований.

Вернуться к тексту

3) Так же многозадачность считают мифом и серьёзные специалисты в вопросах психологии.

Вернуться к тексту