Chiquitita (гет)

Когда Дамблдор лично пришел к Дурслям (впервые за все годы, что Гарри знал директора!) и трансгрессировал вместе с Гарри сначала ради поисков Горация Слизнорта, а после — прямиком в Нору, парень опасался, что встреча со старыми друзьями пройдет очень невесело. Все еще сильна была в памяти обида на их малозначащие извинения и на сквозившее в письмах отношение к нему как к фарфоровой статуэтке, которую нельзя травмировать. Внутренне Гарри понимал, что невозможно было умалчивать смерть Сириуса и одновременно спокойно вести о нем степенные обстоятельные беседы — и Поттер не знал, как вырваться из этого порочного круга.

На удивление, встреча получилась довольно теплой и дружеской. Нора стала филиалом дома на площади Гриммо, и на пороге дома семейства Уизли часто появлялись другие члены Ордена Феникса — Гарри видел и Грюма, и Тонкс, и Люпина. Один раз туда даже заглянул Наземникус Флетчер, но надолго он там не задержался — миссис Уизли никак не могла простить тому нападение дементоров на Гарри в Литтл-Уингинге прошлым летом, и с тех пор относилась к колдуну с максимальным подозрением и плохо скрываемой ненавистью.

Сюрпризом для парня стало появление в доме Уизли Флер Делакур, неземной красавицы из школы Шармбатон, с которой он не виделся два года, еще со времен Турнира Трех Волшебников на четвертом курсе. Гарри узнал, что темпераментная француженка с серебристыми волосами собиралась выйти замуж за Билла Уизли — и Поттер искренне не понимал, почему Джинни и Молли Уизли относятся к полувейле враждебно, хотя та и не выказывала никаких признаков агрессии в отношении кого бы то ни было из семьи Уизли. Более того — она восхищалась Биллом и искренне считала его лучшим мужчиной на свете — но даже это не могло растопить лед враждебности миссис Уизли, которая продолжала кривиться и шипеть, видя Флер поблизости от себя.

Впрочем, полностью счастливым Гарри себя все равно не чувствовал. Было отдельно объявлено, что ему полагается министерская защита (и не скрывалось, что это инициатива нового министра магии Руфуса Скримджера), и поездка в Лондон за новыми вещами для школы превратилась в путешествие под конвоем и сопровождением мрачных молчаливых мракоборцев, которые не смотрели в глаза напрямую — но все равно чувствовалось, словно они все равно глядят на тебя, не отрываясь.

Наложилось и странное поведение Драко Малфоя в магазине «Горбин и Бэркс». Подслушав разговор слизеринца с владельцем магазинчика и скрываясь под мантией-невидимкой, Гарри был твердо убежден, что его давний недруг задумал что-то чрезвычайно темное и противозаконное. Но увы, его сомнения и предостережения никто не воспринял всерьез — ни друзья, ни взрослые. Даже мистер Уизли, которому по долгу службы полагалось тщательно проверять подобные факты, лишь сделал вид, что поверил в слова Гарри — но у последнего не осталось уверенности, что Артур понял всю серьезность предостережений.

* * *

И вот, настал долгожданный день — возвращение в Хогвартс. Впервые за все годы обучения обстановка на вокзале Кингс-Кросс не была радостной или праздничной. Побег десяти Пожирателей Смерти из Азкабана, случившийся в конце пятого курса, никому не добавлял оптимизма. И даже тот факт, что большую часть сумели пленить во время битвы в Отделе Тайн, самые опасные Пожиратели еще были на свободе, включая Беллатрису Лестрейндж и, конечно же, самого Темного Лорда. Родители прощались со своими детьми торопливо, не было долгих объятий и поцелуев, а сами дети забегали в вагоны стремительно, словно боясь, что их вот-вот могут схватить.

Второй год подряд Гарри предстояло ехать без Рона и Гермионы — им обоим нужно было ехать в вагоне для старост, куда Поттеру путь был заказан. Вздохнув, Гарри, избегая излишне любопытных взглядов, уже приготовился ехать в гордом одиночестве, найдя свободное купе, как вдруг остановился, как вкопанный — за одной из дверей сидели Невилл Долгопупс и Полумна, о чем-то беседуя.

Воодушевленный, словно и не было на душе никаких темных мыслей, Гарри отодвинул створку купе и искренним, громким голосом воскликнул:

— Невилл, Полумна, я очень рад вас видеть!

Глаза Невилла по-доброму сузились, и он протянул руку:

— Гарри, садись к нам.

Полумна же слегка улыбнулась и повела головой в сторону сидения напротив них:

— Садись, Гарри.

Плюхнувшись на место и бросив рядом сумку, Поттер поднял глаза — и впервые обомлел, посмотрев на Полумну. Как же она изменилась за лето! У нее было прежнее лицо с белесыми бровями и большими, словно удивленными глазами, но ее волосы стали совершенно другими. Весь пятый курс Полумна носила натурально патлы — длинные, нечесаные, грязные, словно она и забыла о том, что вода и мыло вообще существуют. И какими же другими они стали! По-прежнему немного спутанные, непослушные, рассыпавшиеся каскадом до пояса — но совершенно чистые. И оказалось, что своим блеском они не уступали волосам Флер Делакур. В тот момент поезд ехал по залитым солнцем полям, из-за чего пряди Полумны словно светились лунным серебром.

Полумна заметила оценивающий взгляд Гарри:

— Ты смотришь на меня так, словно я похожа на оборотня, Гарри.

Поспешно улыбнувшись, Гарри замахал руками:

— Нет, что ты. Просто… твои волосы. Они стали другими. Не такими, как раньше.

Полумна с видимым удовольствием пропустила пряди сквозь пальцы:

— А это спасибо папе. Он нашел совершенно шикарное средство из секрета бразильских синебрюхих улиток. Теперь волосы блестят.

Гарри едва не передернуло, когда он услышал про улиток, и он повернулся к Невиллу, который до этого молча слушал их разговор:

— А как прошло твое лето, Невилл? Как твоя бабушка?

Пухлощекий парень замялся:

— Бабушка… она начала думать про меня лучше. Впервые сказала, что гордится мной, и я достойный сын своих родителей. Я не особо рассказывал ей про то, что было в Отделе Тайн, но, кажется, ей было достаточно того, что я был рядом с тобой и сражался с Пожирателями Смерти лицом к лицу, как когда-то мама и папа. И что я остался жив после этого, пусть и со сломанным носом.

Гарри обвел взглядом Невилла и Полумну:

— Я не сказал вам спасибо за то, что вы были со мной там. Без вас мы бы не справились. И… Невилл, просто я только сейчас осознал. Я никогда не поздравлял тебя раньше с днем рождения. А ведь ты этого заслуживаешь ничуть не меньше, чем другие.

Невилл смущенно улыбнулся:

— Прошел уже месяц, ничего страшного. Но спасибо. Признаться, обычно на день рождения меня поздравляют только бабушка и члены Ордена Феникса.

* * *

Их разговор шел дальше, уже спустя минуту они весело смеялись над какой-то шуткой Полумны — и Гарри осознал то, чего не знал и не понимал раньше. А ведь он находился среди таких же, как и он сам — отверженных или странных. Потерявших многое или осуждаемых другими. И ему… было очень легко. Намного легче, чем с Гермионой и Роном. Ведь там его ожидали нравоучения, бесконечные рассказы о счастливом лете с родными — но не понимание. А тут он мог говорить гораздо более свободно и легко, ничего не скрывая и не боясь осуждения.

Внезапно Тревор, жаба Невилла сорвалась с места и прыгнула в коридор купе, стремительно убегая гигантскими скачками. Невилл едва не рухнул на колени, не успев поймать земноводное:

— Тревор! Стой! — Невилл виновато посмотрел на Гарри и Полумну. — Простите, придется его ловить, пока он до конца поезда не ускакал.

Парень поспешно закрыл за собой дверь и помчался в сторону начала поезда, продолжая выкрикивать имя жабы. Гарри и Полумна остались вдвоем, и Поттер почувствовал неведомое доселе чувство смущения, словно он очень хотел что-то сказать — но боялся. Запустив руку во внутренний карман куртки, Гарри достал сохраненное письмо Полумны:

— Знаешь, это письмо не постигла участь писем от Рона и Гермионы.

Глаза Полумны по-доброму сузились:

— Ты сохранил его? Неужели обычное письмо было так для тебя важно?

Гарри медленно кивнул, положив свернутый лист на сиденье рядом с собой:

— Да. И это наверное одно из самых важных писем в моей жизни после приглашения в Хогвартс. Ты не представляешь, насколько я был подавлен и в унынии. Я лежал целыми днями в постели, и даже то, что наступил мой шестнадцатый день рождения, меня ничуть не обрадовал. Я горевал из-за Сириуса, — и тут Гарри замолчал, снова вспомнив это забытое чувство подавленности, иссушающей тоски и уныния. Полумна, похоже, все поняла, и не стала говорить никаких дежурных сочувствующих фраз, позволяя парню самому продолжить говорить, когда тот посчитает нужным.

Гарри накрыло острое желание взять Полумну за руку, чтобы ощутить живое, приятное тепло. И ведь ему нужно было всего лишь немного протянуть ладонь. Но Гарри так и не решился. Загнав свои переживания в глубины души и не имея возможности оперативно их подавить, парень выдал первое, что ему пришло в голову, чтобы нарушить неловкую тишину:

— Пергамент от тебя пах сухой пряной травой и земляникой. Это… успокаивало. Я ожидал чего-то более экзотического.

Полумна беззлобно усмехнулась:

— Запах шерсти морщерогих кизляков? Или выделения мозгошмыгов?

Поттер столь же беззлобно рассмеялся в ответ:

— Полумна! Не могу сказать, но наверное, ты права.

И наконец, Гарри решился. Вот он, самый подходящий момент взять Полумну за руку! Ее ладонь лежала на нагретой солнцем обивке кресла напротив. Поттер, собравшись с силами, собрался было протянуть руку, как вдруг дверь купе раздвинулась — и Поттер резко отдернул пальцы, словно коснулся чего-то раскаленного. Но на пороге был не Невилл. Незнакомая ему девочка, по возрасту подходящая третьему или четвертому курсу, смущенно вручила Гарри небольшой конверт:

— Профессор Слизнорт очень просил передать это письмо Гарри Поттеру.

Покраснев, девочка пискнула и ушла прочь, а Гарри вскрыл конверт и увидел внутри записку с витиеватым почерком:

— Гарри! Буду очень рад увидеть вас и Невилла Долгопупса у себя в вагоне Ц. Профессор Слизнорт.

Видевший до этого нового профессора лишь раз во время поимки Горация вместе с Дамблдором, Гарри не знал, чего ожидать от нового учителя, однако все же поднялся с места:

— Прости, Полумна, мне придется идти. Мне еще нужно найти Невилла и надеяться, что он уже нашел Тревора.

Гарри не сказал этого вслух, но в тот момент он искренне сожалел, что покидает купе. Ему отчаянно не хотелось идти к Слизнорту, но из вежливости он согласился, не зная, как отказать. И, выходя из купе, он бросил взгляд на Полумну — и ее глаза тоже выглядели огорченными. Одним кивком головы попрощавшись с когтевранкой, Гарри положил письмо Слизнорта во внутренний карман и направился в вагон Ц, который был в той же стороне, куда Невилл убежал следом за Тревором.

* * *

На встрече со Слизнортом царила атмосфера веселья, элитарности и какой-то степенной важности — и насколько же чужеродно там ощущал себя Гарри! Видя рядом с собой Забини, ровесника со Слизерина, Маклаггена, Белби и других ребят, многих из которых он видел впервые в жизни, Поттер отчаянно хотел променять их всех на лишние пять минут в одном купе с Полумной. Даже если бы он просто молчал. Даже если бы рядом сидели Невилл или сам Северус Снегг.

В голове Гарри мелькали разные мысли: что задумал Драко, как ему проследить за своим извечным недругом, когда вернутся обратно Рон и Гермиона, как скоро ему придется переодеваться в мантию, как там Полумна — и поэтому Поттер не сразу понял, что Слизнорт обращается к нему:

— Гарри, Гарри! Мальчик мой, вы меня слышите?

Парень поспешно кивнул:

— Простите, профессор, я задумался.

Слизнорт добродушно ухмыльнулся в свои пышные моржовые усы:

— Совсем как ваша несравненная матушка, Лили Эванс! Да, она была одной из лучших учениц, и я очень ценил то, чего она добилась в зельеварении. Мне кажется, лишь Северус Снегг был лучше нее, а это уже что-то да значит!

Слизнорт продолжал самодовольно рассказывать о достижениях Лили, после чего начал упоминать других людей, имена которых Гарри совершенно ничего не говорили, а он лишь прислонялся лбом к холодному стеклу и надеялся, что однажды это все закончится, и он вырвется из этого царства пафоса обратно в более приятный и привычный мир простого разговора и искренних чувств. А поезд все мчался и мчался вперед, оставляя за собой лишь дымный след из трубы и звенящую вечернюю тишину.