Тень Невидимки (гет)

Льюис Эллиот и Джесс Ааронс шли посреди дороги, совершенно не опасаясь, что в любой момент их может настигнуть машина. Ведь улица, по которой они шли, находилась на краю городка и была большей частью заброшена, машины проезжают тут крайне редко. Вдоль старой, мокрой от утреннего дождя дороги стояли вязы и клены, скрывая покинутые дома и заросшие дворы. Еще несколько лет назад, когда Джесс учился в пятом классе, а Льюис не переехал сюда, эта улица была живая и при этом тихая, как летний вечер. Старая миссис Паттон, мимо дома которой сейчас проходили парни, садила в своем садике какие-то красивые белые цветы, но ни цветов, ни мисс Паттон уже нет. Как и многих других жильцов этой улицы. И только парни, следовавшие на свалку, мешали хрупкому покою.

Джесс катил деревянную тележку с мусорными пакетами и коробками с различным хламом, а Льюис нес еще два больших черных мешка, потому что они не поместились на тележке. Путь их лежал от дома Смитов до свалки за городком. После ночного происшествия, которое непонятно как вызвало разные поломки и подпортило порядок, работы им хватало как будто до середины следующей недели. Сегодня была суббота, сегодня не до учебников, поэтому ребята подрабатывали тем, что, подобно скаутам, помогали по двору разным людям.

— Я звонил тебе утром, ты не ответил. Что-то случилось? — Льюис спросил это, чтобы хоть что-то сказать, хоть как-то начать разговор. Со двора Смитов они не перекинулись ни словом.

— Ночью вся техника накрылась, включая телефон.

— А, ну да, точно, я и забыл. Просто я не выспался, поэтом сейчас немного туплю.

Льюис сказал быстро, без интонации, словно заранее придумал этот ответ. Слабая и фальшивая улыбка тронула его губы.

Джесс вздохнул.

— Слушай, что случилось? Ты сам не свой в последнее время, — беспокоился Льюис, на этот раз — без фальши и наигранности.

Джесс сразу не ответил. Он поднял глаза от дороги, бегло оглядел тоскливыми, взрослыми глазами утонувшие в зарослях дома (Льюис сразу обратил внимание на глаза Джесса); глубоко вдохнул, словно подготавливаясь начать рассказ, и вдруг выдал:

— Ничего особенного. Я тоже не выспался.

После чего он словно ускорил шаг.

— Джесс, у меня отец работает в полиции, он учил меня распознавать ложь. Так что не лукавь, я вижу, как ты тревожишься из-за чего-то.

— Я понимаю, — немного подумав, сказал Джесс. — Просто все так резко и неожиданно произошло. Я даже ничего понять не успел.

— Ты о чем? — Льюис хоть и спросил, но на самом деле догадывался, о чем говорил Джесс.

— У тебя было такое, что близкий тебе человек резко ушел из жизни?

— Пожалуй, да, — соврал Льюис и для правдоподобности своих слов нахмурил брови и сделал задумчивый взгляд.

— Тогда ты должен понимать, каково это — каждый день прокручивать воспоминания о нем и осознавать, что его уже не вернешь, что он существует теперь только в твоей голове, как персонаж какой-нибудь книги, и в этом виноват исключительно ты. Знаешь, есть два вида тоски: сначала сильно переживаешь, а потом боль ослабевает, уступает пустоте; или сначала пустота, а потом сильное переживание. У меня такое ощущение, что я пережил... прочувствовал обе тоски. А легче не стало!

"И не станет. Когда от мучений было хорошо?" — подумал Льюис, ощутив раздражение из-за слов друга. Но он, обладая невероятной терпеливостью и сдержанностью, не выказал его и сохранил свою маску понимания. Он думал, что сказать. Нужно сказать так, чтобы в словах было что-то обнадеживающее и светлое и при этом от них не отказывался Джесс. А то напряжешь все извилины, чтобы подобрать наиболее правильные слова поддержки, а Джесс от них отмахнется и скажет, что все это фальшь, вежливость и вообще его никто не понимает. Но долго думать не потребовалось, потому что Джесс продолжил говорить.

— Пройдет время — все стихнет внутри... А потом какая-то мелочь, незначительная вещь, неправильное слово вызовет ассоциацию и достанет из недр памяти то, что уже пора оставить там и больше не трогать. И все заново. Мы сейчас в девятом классе... Это было в пятом классе... Четыре года одно и то же.

"Тебе бы к психологу. Или девушку найти. А то так не четыре, а тридцать четыре года у тебя будет одно и то же!" — возникло в голове Льюиса.

И Джесс, словно услышав мысли друга, поспешил сказать:

— Я не хочу сказать, что днями напролет только и чувствую тоску. Просто есть предпосылки каждый день прокручивать воспоминания из светлого прошлого с ней... Кстати, ты никогда не задумывался, почему есть светлое прошлое и светлое будущее, но нет светлого настоящего?

Льюис хмыкнул и всерьез задумался над этим вопросом. Когда он придумал ответ, парни уже покинули полупустую улицу и вышли за город, до свалки оставалось пара километров.

— Потому что настоящего не существует. Каждое мгновение нашей жизни — прошлое или будущее.

— То есть, у нас даже нет возможности насладиться моментом. И нет выбора, как поступить.

— Ну у тебя же есть выбор, когда тебе отец говорит: "Джесс, или ты сейчас пропалываешь огород и идешь гулять на весь день; или ты сейчас идешь гулять и потом пропалываешь огород весь день"?

Джесс улыбнулся одним уголком рта. При этом улыбка была отнюдь не веселой. Льюис, смотря на эту улыбку, заметил, насколько сильно в данный момент похож Джесс на своего отца.

— Это не совсем то, что я имел в виду. Я хотел сказать, что у нас нет выбора: наслаждаться моментом или нет, прожить еще день, чтобы прочувствовать этот момент, или нет, потому что вчера не прочувствовали. То есть... мы не задумываемся о смысле жизни, пока он не теряется. Но пока он есть, мы не задумываемся о том, что он может потеряться. Я даже придумал пример попроще. Помнишь миссис Паттон, мы пять минут назад мимо ее дома проходили? Она садила цветы. Кто мог тогда, три-четыре года назад, подумать, что их потом не будет? Но при этом мы сейчас думаем, мол, как было бы здорово, если бы сейчас эти цветы росли здесь.

— Может, кто-то и задумывается, — задумчиво произнес Льюис.

— Да, но дальше мыслей у этого "кого-то" что-то идет? Он задумывается о ценности момента? Да, он подумает, что каждая прошедшая секунда дорога, но что он подумает о секундах, которые еще не наступили?

— А что о них думать? В следующие секунды может случиться все что угодно. К тому же не факт, что наш "кто-то" будет всерьез, как мы, задумываться над такими вещами и не переключится на более "плотские" мысли, если можно так выразиться. Ты вообще говорил о своей тоске к Лесли... — Льюис задумался, вспоминая фамилию подруги Джесса. — Лесли Берг или Лесли Брюке. У нее такая странная фамилия, то ли немецкая, то ли норвежская или что-то в этом роде. Я иностранные фамилии плохо запоминаю. Вот уже сейчас я не помню, как зовут нашего нового математика... А ночью спросонья помнил, как свое имя.

— Берк. Лесли Берк, — сказал дрогнувшим голосом Джеки. — Ее звали Лесли Берк.

Что-то не давало Джессу говорить дальше. С каждым слогом его голос дрожал все сильнее. И Ааронс замолчал — видимо, чтобы сдержать поток эмоций и невыплаканных слез.

Дальше парни шли молча. Джесс был занят своими мыслями. Льюис смотрел на холмы, покрытые спеющей травой и высокими деревьями. Он дивился красоте вокруг и понимал, вспоминая разговор с Джессом, что нужно ценить этот момент: когда он посмотрел на светло-зеленую листву, залитую ярким полуденным солнцем, проходя с другом по дороге, по которой при других обстоятельствах не пошел бы. Ведь второго, точно такого же момента не будет.

Но затем у него возникла такая мысль:

"А зачем задумываться о моментах и мгновениях? Все равно не получается. Мама на обед позовет — и все мысли только и заняты догадками, что будет на столе. Да, мне не понять Джесса, у меня не было славной подружки, которая утонула при паводке. Но ценить каждый момент — это в шкатулке с золотыми монетами ценить именно крошку золота. Пылинку буквально, которая на твоем пальце даже не видна. А каждый момент не упомнишь. И что такое момент, когда мы сказали, что настоящего не существует? Готов поспорить, что Джесс практически не помнит свою Лесли. Может, внешность помнит и какие-то отдельные эпизоды, но не каждую секунду с ней. Уже даже научно доказано, что мозг запоминает только то, что считает нужным запомнить. Нужно ценить золотые монеты, а не золотые крошки. Монету труднее потерять, чем частичку пыли. Достаточно помнить, что была такая подруга, что был такой лес. Хотя что-то мне подсказывает — и подсказывает правильно, — что Джесс потому и задумывается о ценности момента, что забывает Лесли Бьорг... Интересно, ее родители говорили по-норвежски?.."

Льюис почувствовал облегчение. Джесс забывает Лесли — это хорошо, значит, скоро начнется новый этап в его жизни и он перестанет ходить с вечно постным лицом. Ему станет легче воспринимать мир знакомиться с новыми людьми. Льюис радовался за друга. Искренне.

Так и забылись все разговоры и мысли о ценности момента. Как и говорил Льюис, "кто-то" переключился на другие мысли.

— Знаешь, в последнее время я очень много думаю о Лесли, — вдруг произнес Джесс. — И нет, дело не в тоске, не в сожалении и не в том, что что я себя считаю виноватым в ее смерти. — Сказав это, Джесс замолчал, а потом вдруг остановился, поставил тележку и повернулся к Льюису. — Последнюю неделю она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

Джесс сказал это тихим, неуверенным голосом, будто это выдумка, но Льюис, которого отец учил смотреть всегда в глаза говорящему, ибо глаза — зеркало души, заметил во взгляде Джесса надежду и страх. Эти чувства тяжело подделать, особенно Джессу, который всегда был слишком замкнут, чтобы показывать чувства; и если что-то и вырывалось из него, то вырывалось не из-за актерского таланта.

И даже эти слова прочно засели в голове Лью, заставляя его поверить им:

Последнюю неделю она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

Последнюю неделю она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

Последнюю неделю она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

она снится мне каждую ночь и говорит, что жива...

говорит, что жива...

говорит, что жива...

говорит, что жива...

жива...

жива...

жива...

жива...

И мерзкий холод прополз по телу Лью. У него потемнело в глазах. Почему это звучит так реально? Почему я поверил, спрашивал он себя, ведь это лишь плод работы сознания Джесса.

Может Джесс видел призрака он боится призраков Джесс может и не боится а его аж коробит при упоминании потусторонних сил призрак Лесли Бьорг или Брюке какая разница вдруг она сейчас рядом тянет свои руки с длинными костлявыми пальцами с остатками сгнившей плоти ее кожа бледная хотя нет какая кожа это гниль которую доедают черви ее улыбка неестественно растягивается вытягивается она рада его ужасу в глазах нет жизни только небытие господи что со мной почему у нас в доме так много книг Стивена Кинга почему я в первом классе читал сияние и оно...

Льюис потерял сознание. Он свалился на обочине дороги в траву и чуть не скатился по склону в низину, но Джесс успел схватить его за рукав и подтянуть ближе к асфальту. Джесс старался сохранять спокойствие, но паника нарастала. Что делать при обмороках? Джесс забыл. Искусственное дыхание? Массаж сердца? Положить тело животом на свое колено? Все смешалось в его голове. Воды нигде рядом не было, телефона не было — да и не сработал бы он по понятным причинам. Джесс, тяжело дыша, встал, нервно огляделся, схватив себя за волосы и уже хотел кричать, но вовремя заметил какого-то человека, который шел по краю дороги в сторону городка.

Человек шел быстро. Это был мужчина, высокий, со светло-русыми волосами, неаккуратно прибранными направо и назад, в светлом пиджаке, под которым была черная рубашка, в темных джинсах и странных ботинках. На плече у него была здоровая сумка, похожая на ту, что носят спортсмены.

— Эй, мистер! — крикнул ему Джесс и на трясущихся ногах пошел навстречу.

Мужчина поднял глаза и замедлил шаг — вот-вот повернет обратно и побежит.

— Вы не могли бы помочь? Моему другу плохо! Он потерял сознание! — кричал Джесс, все также идя к человеку и показывая на лежавшего на обочине Лью Эллиота.

Неизвестный внимательно слушал парня, смотрел, а потом неуверенно, постоянно оглядываясь, пошел к Джессу.

Этот парень был высок и молод. У него была загорелая кожа, которая ярко блестела на солнце. Джесс заметил, что глаза у этого незнакомца черные, с зеленой каймой, серьезные и умные. Он выглядел как студент какого-то престижного института. Или как актер из старых, 40-70-х годов выпуска, фильмов, которые любил смотреть его отец по пятницам и воскресеньям. Или как модель из журналов, посвященных винтажной моде.

— Вот он! — указал на Льюиса Джесс.

Человек даже не повернулся на слова и присел на корточки возле Эллиота. Сначала он взял его за запястье, потом подставил палец к шее, проверяя пульс (видимо, учится на врача, решил Джесс), а потом достал из сумки какой-то бутылек, кусок какого-то материала, отдаленно похожего на вату, намочил этот кусок содержимым бутылька и намазал виски Лью, повел "ваткой" у его носа. Льюис распахнул глаза и резко поднялся в локтях, отпрянул, едва не перевернувшись обратно в низину. Человек успел взять его за локоть.

— Что за вонючая дрянь?! — прохрипел Льюис. — Ты кто? Джесс, что происходит?

Человек поднялся и сложил бутыль в сумку.

— Ты потерял сознание, — ответил Джесс. — Как хорошо, что этот мистер оказался рядом.

Джесс повернулся к человеку.

— Спасибо вам огромное. Вы очень сильно нам помогли, поверьте. Вы куда-то идете? Мы можем подсказать дорогу.

Лицо человека не изменилось. Он коротко покивал на все слова Джесса и повесил сумку на плечо.

— Куда вы идете? — спросил Джесс.

Человек кивнул.

— Мистер, вы понимаете по-английски?

Человек сделал жест: немного.

— Вы идете туда? В город? — спросил Джесс, указывая в сторону города.

Незнакомец снова кивнул.

— Тогда вам просто прямо идти, по дороге. По до-ро-ге, — медленно сказал Джесс, чтобы парень лучше расслышал слова и понял, что ему хотят сказать.

— По дороге? Кхорошо. Зпасибо, — впервые хоть что-то сказал парень и, коротко улыбнувшись, пошел, сказав напоследок: — Сохрани себя.

— Что? — спросил Льюис у Джесса, когда мужчина отошел на приличное расстояние.

— Наверное, он хотел сказать: "Берегите себя" — но у него не получилось. Он плохо знает язык.

— Ты его акцент слышал? Это худшее, что я когда-либо слышал. Интересно, он надолго в нашем городке; и если надолго, то зачем? Я побрею свою голову налысо, если он еще один учитель-иностранец.

Парни смотрели вслед уходящему незнакомцу, который ни разу не обернулся с того момента, как сказал свои шесть слов.

— Похоже, он врач.

— Отлично, есть мотивация беречь себя, потому что я бы к такому врачу не пошел бы.

— Почему?

— Знаешь запах нашатырного спирта? Неприятно и жестко, да? Так вот, то, чем он меня приводил в чувство, воняет в сто раз хуже.

— Зато ты сразу пришел в себя.

Незнакомец свернул — на пустынную улицу. Скоро его фигура скрылась за домиками.

— Ладно, пошли. А то от мешков уже несет, — сказал Джесс.

— Черт, один мой мешок скатился прямо в низину!

Поднялась жара.