Последняя Певерелл (джен)

Дышать было больно.

Это никогда не предвещает ничего хорошего.

Ни в одной из девяти жизней Жасмин ещё не чувствовала такой усталости. Её магическое ядро опустело, и она понятия не имела, где находится и что случилось после того, как в неё попало проклятие. Но в комнате раздавались чьи-то голоса. Жасмин с трудом подняла руку к шее и испытала огромное облегчение: подаренный отцом медальон всё ещё был при ней, несмотря на недавнюю битву.

Она надеялась, что рядом не Честеры. Жасмин помнила, как они погибли, но сознание могло её обманывать. Вселение в тело девушки, которую считали мёртвой, вполне могло исказить восприятие действительности.

Постепенно мысли прояснились. Нападение действительно произошло, а запаха поместья, которое последние пять лет служило ей тюрьмой, здесь не было. Пахло хлоркой. Больница?

Вот же чёрт. Она ненавидела больницы.

Смерти предстояло за многое ответить. Это «вместилище» было изувечено до предела. Жасмин едва не умерла — точнее, уже успела умереть. Один Мерлин ведал, что творилось с её новым телом, и выяснять это она не спешила.

Жасмин заставила себя открыть глаза, но нормально видеть могла лишь одним глазом. К этому ещё предстояло привыкнуть.

— О, она очнулась! — раздался слева женский голос.

Жасмин почувствовала, как кто-то приближается. Руна возле глаза ожила, и девушка потёрла её пальцами. Так вот для чего она нужна. Когда Жасмин наблюдала в потоке воспоминаний, как руну выжигали на коже, то поняла, что та означает зрение. Но ощутить её действие самой… Она и не подозревала, что руна действительно создаёт искусственное зрение.

Поразительно.

Она почти различала находившихся в комнате людей: в поле зрения проступали призрачные силуэты. В будущих сражениях это наверняка пригодится.

Женщина подошла ближе, а вслед за ней послышалась ещё одна пара шагов. Если руническое зрение не обманывало, к Жасмин приближалась вторая женщина. Через несколько мгновений она разглядела обеих. Женщины были средних лет, в волосах у каждой серебрилась первая седина. Та, что стояла слева, с головы до пят облачилась в белое. Единственным цветным пятном были стянутые в тугой пучок светлые волосы с проседью. По всей видимости, перед Жасмин была медсестра.

Увидев вторую женщину, она затаила дыхание. По крайней мере, теперь Жасмин поняла, в какой эпохе оказалась.

Она узнала Юфимию Поттер, которая в прежних жизнях была её бабушкой. На женщине была форменная мантия ДМП. Во всех прежних жизнях Жасмин почти ничего не знала о бабушке. Сириус и Ремус никогда не рассказывали ни о ней, ни о дедушке. Смерть супругов стала тяжёлым ударом для Мародёров, поэтому при Жасмин они почти не вспоминали Поттеров. И всё же она видела их фотографии в родовом поместье.

Когда Жасмин до него доберётся, Смерть получит такой разнос, что мало не покажется.

— Милая, ты помнишь, кто ты? — спросила медсестра, проводя палочкой над телом Жасмин, чтобы полностью его просканировать. Магия пробежала по телу щекотным покалыванием, и девушка дёрнулась.

— Я Жасмин Певерелл, — прохрипела она. Из-за сильного австрийского акцента английские слова сливались друг с другом.

Только сейчас Жасмин заметила, как пересохло в горле. Сколько же времени она здесь провела? На прикроватной тумбочке появился стакан воды. Она поспешно схватила его и сделала глоток. Никогда ещё облегчение не было таким приятным.

Юфимия ахнула, и Жасмин повернулась к ней здоровым глазом.

— Ты Певерелл? Я думала, род Певереллов прервался, когда несколько лет назад убили Мэтью и его жену Элизабет.

Жасмин сухо, невесело рассмеялась, но смех быстро перешёл в кашель.

— А их дочь Жасмин отправили к тёте-сквибу. Потом тётю убили, девочку похитили Честеры, и все решили, что она мертва.

Женщины переглянулись. Юфимия жестом велела второй выйти. Медсестра коротко кивнула и покинула палату. Юфимия опустилась в мягкое кресло возле кровати и достала чернила, перо и лист пергамента. Она выглядела величественно: длинные каштановые волосы заплетены в изящную косу, ореховые глаза серьёзны, губы плотно сжаты.

— Для начала позволь представиться, Жасмин. Я Юфимия Поттер, глава ДМП. Расскажи мне всё, что произошло во время нападения два дня назад. Не упускай ни одной подробности.

Сразу перешла к делу. Это Жасмин уважала.

Она глубоко вдохнула и начала:

— Честеры и другие семьи, собравшиеся там в ту ночь, держат незаконную дуэльную арену. Они выслеживают осиротевших юных волшебников и заставляют их «исчезнуть». А потом у похитителей вдруг появляются дети, которых те якобы спасли. Всё это обман. Нас силой учили сражаться, а за отказ наказывали.

Рука Жасмин потянулась к левому глазу. Юфимия ненадолго задержала на ней взгляд, что-то записала и велела продолжать.

— Я пять лет выступала за семью Честеров. Два дня назад, между боями, туда ворвались люди в масках и стали нападать на всех без разбора. Помню, как Честеры приказали мне защищать их и как я сражалась с нападавшими, а потом — ничего. Ими руководил какой-то мужчина. Он приказал атаковать и исчез. Как ни странно, он велел не трогать детей, но не остался проследить, чтобы его люди послушались.

— Ты можешь описать нападавших? Помнишь ещё какие-нибудь подробности — маски, мантии?

Жасмин закусила губу, притворяясь, будто плохо их разглядела. Даже если прежняя Жасмин не знала, как выглядели эти люди, Гарриет прекрасно их помнила.

— На них были маски, похожие на черепа, и тёмные мантии… Я не знаю, зачем они явились на турнир и почему всех убили, — объяснила она, отвернувшись и снова прикусив губу.

Юфимия вздохнула и ободряюще накрыла ладонь Жасмин своей.

— Ты стала жертвой нападения группы чистокровных радикалов. Они называют себя Пожирателями смерти, — спокойно объяснила она.

— Что теперь будет со мной? Мне некуда идти… У меня нет семьи, — дрожащим голосом спросила Жасмин.

В девяти других жизнях она тоже оставалась сиротой в магическом мире. Не знать, где окажешься завтра, всегда было страшно.

Юфимия положила руку на худое, но мускулистое плечо Жасмин.

— Не тревожься, милая. Теперь, когда нам известно твоё имя, мы проверим родство и найдём ближайшего живого родственника. Вышедшая медсестра как раз этим и займётся. Скоро у тебя будет дом.

На губах Жасмин появилась робкая улыбка, но тут её внезапно пронзила мысль.

— Я единственная выжила?

Аврор мрачно кивнула.

— Да. В поместье нашли только одно живое тело — тебя.

У Жасмин сдавило грудь.

— Даже дети в нижнем подвале погибли?

Юфимия вскинула голову.

— В подвале?

— Под главным подвалом есть ещё один, потайной. Там должно быть около тридцати детей. Когда я проверяла в последний раз, еды ещё хватало. Надеюсь, старшие правильно распределяли припасы, — быстро проговорила Жасмин. Сердце бешено колотилось.

Неужели её друзья всё ещё живы?

— Жасмин, возможно, ты только что спасла немало жизней, — сказала Юфимия, поднимаясь и направляясь к двери. Перед выходом она обернулась: — Я возглавляю расследование твоего дела и не остановлюсь, пока все участники сети Честеров, торговавшей людьми, не окажутся за решёткой. Мы ещё поговорим, как только я отправлю отряд на поиски этого подвала.

На душе у Жасмин стало легче, и она выдохнула. Одно обещание исполнено. Теперь оставалось справиться с почти невыполнимым поручением Смерти.

Некоторое время она сидела на кровати и считала белые потолочные плитки. Белым было всё: простыни, кровать, потолок, пол, стакан, одежда. Какая тоска. Жасмин не сказали, какие у неё травмы, и ей не хотелось усугубить их лишними движениями. Но нужно было в туалет, до которого всего несколько шагов. Медсестра всё не возвращалась, и Жасмин понемногу сходила с ума.

Она выждала ещё пять минут, медленно села и осторожно перенесла вес на ноги. Несколько раз согнула их и слегка подпрыгнула. Ничего не сломано, мышцы тоже в порядке. Тогда Жасмин сделала десять шагов вправо и вошла в туалет.

Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы она едва не закричала. Жасмин убьёт бога Смерти. Пусть это кажется невозможным — она найдёт способ.

Лицо покрывали шрамы. Не чудовищные, но достаточно заметные, чтобы прохожие останавливались и глазели. Через левый глаз тянулся шрам в форме молнии: от кончика брови, через веко, до крыла носа. Другой пересекал губы, но заметить его можно было лишь вблизи. И всё же сильнее всего лицо изменили глаза. У прежней Жасмин они были голубыми, а не разными — зелёным и серым.

Здоровый глаз обрёл тот же зелёный цвет, с которым Гарриет рождалась во всех девяти прежних жизнях. Левый стал бледно-серым, неестественным. Сразу было видно: здесь не обошлось без вмешательства Смерти.

Жасмин вздохнула и потёрла висок, но тут в дверь постучали. Она резко повернула голову и насторожённо уставилась на дверь.

— Кто бы это мог быть? — пробормотала она себе под нос.

Жасмин не знала никого, кто захотел бы её навестить. Вряд ли это была медсестра: та объявила бы о себе, прежде чем войти.

Может, посетитель перепутал палаты? Хотелось на это надеяться. Жасмин тихонько прокралась обратно в палату, щурясь от окружавшей её белизны.

Она добралась до кровати и укрылась одеялом. Незнакомец постучал снова — на этот раз громче и настойчивее. Жасмин повернула к двери левый глаз, надеясь ощутить стоящего с другой стороны человека и понять, с кем имеет дело. Но руна действовала лишь на метр с небольшим — этого совершенно не хватало, чтобы заглянуть сквозь дверь. Возможно, когда магия окрепнет, дальность рунического зрения увеличится.

— Войдите, — произнесла Жасмин достаточно громко, чтобы её услышали снаружи.

Вскоре ручка повернулась, и в палате появилась до боли знакомая фигура в ярко-лиловой мантии. Что здесь делал Дамблдор? Он выглядел куда моложе и не таким утомлённым, каким она его помнила. Двигался легко и энергично, а белые волосы ещё не успели ни отрасти, ни поредеть так сильно. Видимо, две войны способны состарить кого угодно.

За девять жизней Жасмин пресытилась его играми, и новая ничего не меняла. Этот человек пытался погубить её не реже Волдеморта, если не чаще, — просто действовал гораздо хитрее и запутаннее, исподтишка. Сам он никогда не пачкал рук, зато охотно позволял это другим.

Не то чтобы Дамблдор был плохим человеком. Просто он настолько ослеплён убеждением, будто светлая магия лучше тёмной, что не замечал, как калечит окружающих. Для него имело значение лишь высшее благо — даже если его действия в итоге помогут двум разным Тёмным Лордам погубить магическую Европу.

Однако, взглянув на Жасмин и заметив шрамы на лице и глаза разного цвета, Дамблдор слегка поморщился.

Засранец.

— Мы знакомы? — спросила Жасмин с отчётливым австрийским акцентом.

Она готова была поклясться, что Дамблдор вздрогнул. В этой временной линии они точно никогда не встречались. Так зачем он пришёл?

— Я услышал, что после нападения на поместье выжила девушка школьного возраста. Я директор Альбус Дамблдор из Школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Судя по тому, как Юфимия вела расследование, в газетах вряд ли появились подробности о выживших. Интересно, от кого Дамблдор получил сведения? Похоже, среди авроров у него уже имелись свои люди — несомненно, для Ордена Феникса.

— Я не соглашалась учиться в вашей школе и не понимаю, зачем вы пришли, сэр, — ответила Жасмин, выпрямляясь на кровати.

Она приготовилась защищаться. Напасть. Почти два года Жасмин не обучали сражаться палочкой: детям старше одиннадцати на арене запрещали ими пользоваться. Их учили исключительно беспалочковой магии. Так зрителям было интереснее: когда магия бойцов иссякала, тем приходилось пускать в ход кулаки. С палочкой Жасмин была не менее смертоносна, чем без неё. Дамблдор этого не ожидал. Никто не ожидал… Что ж, будет интересно.

Пусть в будущем Жасмин знала Дамблдора, сейчас обстоятельства были совершенно иными. Для него она пока никто — даже не пешка на шахматной доске. А становиться очередной жертвой во имя его высшего блага Жасмин совершенно не хотелось.

— Но когда тебе назначат опекуна, ты, несомненно, поступишь в Хогвартс. Я решил познакомиться с тобой до начала учебного года. Итак, как тебя зовут?

До чего же самонадеянный тип. Жасмин отказалась смотреть ему в глаза и уставилась на простыни, которые крепко сжимала пальцами.

— Меня зовут Жасмин Певерелл, — ровно ответила она и услышала, как Дамблдор резко втянул воздух.

Значит, он всё ещё интересовался Дарами Смерти. Жаль, но собрать их ему не удастся. Жасмин уже стала Повелительницей Смерти, и другая ему была не нужна.

— Ты уверена, что это твоя фамилия? Ты долго провела в плену. Похитители могли тебя обмануть.

Жасмин фыркнула и скрестила руки на груди. Она прожила у Честеров пять лет, но свою семью не забыла. Владельцы хотели, чтобы пленники помнили, кем были прежде. Тогда в каждом бою — победном или проигранном — дети острее ощущали муку оттого, что никогда не вернутся домой, к родным.

— Я знаю свою фамилию, директор.

— Хорошо. Что ты помнишь о нападении?

Жасмин поморщилась. Ему не следовало задавать подобные вопросы в отсутствие сотрудника ДМП, но Дамблдор рассчитывал, что австрийская девочка не знает британских магических законов.

— Люди в масках, похожих на черепа, ворвались в поместье и прервали ежемесячный турнир. Мы как раз приближались к финалу. Они убивали всех на своём пути, поэтому мы, подопечные, дали отпор — кто-то защищал свою жизнь, кто-то жизнь хозяев. Смерть была повсюду. Я одолела нескольких нападавших, а потом в меня угодило несколько проклятий. Это всё, — ответила она, коснувшись свежих шрамов на лице.

— Ты сражалась с Пожирателями смерти и убивала их? — потрясённо спросил Дамблдор.

Жасмин подняла глаза и увидела, что он прикрыл морщинистой рукой рот.

Тоже мне королева драмы.

— Я выбирала между этим и смертью, а умирать за грехи хозяев не собиралась, — без малейшего раскаяния ответила она.

Именно это чувствовала настоящая Жасмин во время боя с Пожирателями смерти. Девочка не боялась умереть и, если ей не суждено было выжить, хотела забрать с собой как можно больше врагов.

— Мисс Певерелл, вам следовало убежать. Убийство никогда не бывает решением, — назидательно произнёс Дамблдор и положил руку ей на плечо.

Жасмин её сбросила.

— Бежать было некуда. Повернись я к противнику спиной — меня бы убили. Судя по вашему тону, вы огорчены тем, что я выжила, а несколько убийц — нет. Мне следует заключить, что само моё существование представляет проблему, директор? — спросила Жасмин с едва заметной усмешкой. Будь она старше, одного такого выражения хватило бы, чтобы люди бросились прочь.

Дамблдор побледнел за очками с линзами-полумесяцами. Жасмин надеялась, что он вспотел. Больше она не позволит ему собой помыкать.

— Я вовсе не…

Раздался тихий стук, и в палату заглянула медсестра.

— Сэр, сотрудники ДМП вернутся с минуты на минуту. Вы знаете, как Юфимия относится к подобным вещам.

Ага, значит, его впустила медсестра. Предательница. Жасмин испепелила её взглядом, но женщина лишь закатила глаза и вывела директора из палаты.

Как только дверь закрылась, Жасмин бессильно откинулась на подушки. Она вымоталась, веки налились тяжестью. Жасмин успела забыть, каково это — полностью истощить ядро. Оставалось надеяться, что она проспит до завтра, а не целую неделю. Прежде чем окончательно провалиться в сон, Жасмин услышала, как дверь открылась снова.

Она резко пришла в себя оттого, что холодная ладонь гладила её по лицу. Перед ней возвышалась закутанная в плащ фигура Смерти. Они вновь сидели в парке, но на этот раз вокруг не было ни души, а ночь стояла беспросветная. Единственный фонарь над скамейкой разгонял темноту. Жасмин слышала лишь собственное неровное сердцебиение.

— Сон?

Смерть коротко и резко кивнул.

Жасмин ненадолго расслабилась и откинулась на спинку скамейки. Интересно, почему Смерть так привязался к паркам? Ему нравилось, когда она умирала именно там, а особенно — на парковых скамейках. Никогда бы не подумала, что у божества окажется такая причуда.

— Твоё вместилище пострадало сильнее, чем я полагал. Прости меня, — произнёс он, проводя пальцами по уродовавшим её лицо шрамам. Большой палец замер над руной возле глаза. Он был одним из немногих, кто обращался с Жасмин как с драгоценностью.

Когда холодные, словно восковые, руки покинули её лицо и опустились Смерти на колени, Жасмин пожала плечами.

— Шрамы не так уж плохи. Больше всего раздражает зрение. Я пока не до конца понимаю, как оно работает.

— Я говорил не о телесных повреждениях, а о переселении души. Мне тяжело с тобой разговаривать. Это вместилище не готово к силе Повелительницы Смерти. Наше общение вызывает у тела побочные реакции.

У Жасмин задёргался глаз, кулаки сжались. Что он опять натворил? Неужели с телом Жасмин было что-то ещё не так? Гарриет увидела всю жизнь девочки, и та никогда ничем не болела, если не считать редких простуд.

— О каких побочных реакциях ты говоришь?

— Судорожные приступы, — сухо ответил Смерть, явно злясь на себя за собственную оплошность.

Его божественная гордость не могла смириться с тем, что Повелительница лишена возможности действовать в полную силу.

— Значит, прямо сейчас у меня приступ?

— Несколько подряд. Медсёстры и сотрудники, которым нужно тебя опросить, очень напуганы. Приступы тебя не убьют, но будут утомлять и истощать магию. Они должны прекратиться после совершеннолетия в семнадцать лет, но до него ещё два года и несколько месяцев, — объяснил он.

Жасмин хотелось, чтобы Смерть отпустил её и позволил очнуться. Он её убивал.

— Они повредят мозг? Ухудшат способность учиться или нормально жить?

Смерть покачал головой.

— К счастью, нет. Но теперь я не смогу разговаривать с тобой часто. Иначе я действительно могу тебя убить.

Бывают вещи и похуже.

— Прекрати улыбаться. Меня это оскорбляет, — рявкнул Смерть, и Жасмин снова провалилась в пустоту.

— С ней всё будет хорошо? — раздался слева встревоженный голос.

Жасмин потянулась к силе руны в левом глазу и поняла, что рядом сидит Юфимия, а с ней та самая медсестра-предательница, которая впустила Дамблдора. Миссис Поттер заламывала под мантией руки. Неужели она и правда переживала за Жасмин? От мысли, что кому-то небезразлично её состояние, в душе разлилось тепло.

А вот медсестру Жасмин хотелось уволить.

— Жизненные показатели стабилизировались два часа назад. Теперь остаётся ждать, когда она очнётся. Девочке повезло, что сердце не остановилось. Мы никогда не сталкивались с подобными осложнениями. Целители разводят руками, — довольно безучастно ответила медсестра.

Жасмин застонала и открыла правый глаз. Напрягать левый не имело смысла: обычным образом тот всё равно не видел. Женщины поспешили к кровати, и медсестра принялась сканировать пациентку.

— Вы нас здорово напугали, юная леди. Можете говорить?

— Да. Что случилось? Помню, как уснула после ухода директора, а потом — ничего, — слабо ответила Жасмин.

При упоминании Дамблдора Юфимия напряглась. Чем он успел её так разозлить?

— Ты помнишь имя этого директора, Жасмин?

— Кажется, Дамблдор. Его впустила медсестра. Я думала, вы разрешили ему расспрашивать меня о нападении.

Юфимия резко повернулась к медсестре, выхватив палочку.

— Как вы посмели поставить под угрозу подобное расследование, мисс Пинс? За это вас могут уволить. Мне всё равно, что наговорил вам директор. Он не имеет права посещать пациентов, не являясь их родственником, и тем более не имеет права допрашивать эту девочку, — отчеканила миссис Поттер.

К чести женщины, ей хватило порядочности устыдиться.

— Он сказал, что сегодня станет её законным опекуном, поэтому нет смысла запрещать ему встретиться с будущей подопечной, — тихо пролепетала медсестра.

Миссис Поттер убрала палочку, но выглядела ещё более разгневанной.

— Полагаю, он мне солгал, мадам Поттер?

Глава ДМП кивнула, явно не доверяя собственному голосу, и глубоко вдохнула.

— Альбус Дамблдор не получил опеку над Жасмин. Мы нашли её ближайших живых родственников, и после долгого, тщательного обсуждения они согласились принять девочку. А теперь, мисс Пинс, пожалуйста, оставьте нас. Я хочу спокойно рассказать мисс Певерелл, где она будет жить.

Не дожидаясь повторного приказа, медсестра поспешно покинула палату.

Умная женщина.

Скрежет отодвигаемого стула вновь привлёк внимание Жасмин к Юфимии Поттер. Женщина выглядела так, словно не спала несколько дней. Жасмин задумалась, не она ли тому причиной.

— Уверена, у тебя ко мне много вопросов.

Жасмин кивнула.

— Вы нашли моих друзей?

Аврор кивнула, и Жасмин обмякла на подушках. На лице появилась лёгкая улыбка. Этот простой жест принёс ни с чем не сравнимое облегчение.

— Всех детей из подвала доставили сюда на обследование. Затем мы проведём проверку родства, чтобы найти им новые семьи или вернуть родным, с которыми их разлучили при похищении.

Вот и хорошо. Жасмин сдержала обещание, данное хозяйке вместилища, и это немного облегчало положение. Всё-таки очень странно поселиться в чужом теле и присвоить его себе — пусть даже с согласия прежней Жасмин, которая, похоже, с облегчением отпустила душу навстречу следующему великому приключению.

— Хочешь узнать, где будешь жить, мисс Певерелл? — с весёлой улыбкой спросила миссис Поттер.

Такую же улыбку Жасмин не раз видела на фотографиях отца, которые ей показывали Ремус и Сириус. Она всегда думала, что озорство досталось Джеймсу от отца, но, возможно, ошибалась.

— Пожалуй. Кто из ближайших родственников согласился меня принять? — спросила она, немного тревожась из-за ответа.

Что, если это семья Пожирателей смерти, о которой не знает ДМП? Жасмин отправят прямиком на гибель, а никто даже не поймёт, что произошло.

Юфимия улыбнулась и убрала с лица выбившуюся прядь.

— Ты будешь жить со мной и моей семьёй. Твой ближайший родственник — мой муж Флимонт. Он с радостью согласился принять ещё одну родственницу. У нас есть сын, который примерно на четыре месяца старше тебя. Он в восторге от того, что у него наконец появится сестра. Сейчас летние каникулы, поэтому он придёт навестить тебя, пока целители проводят последние обследования и выясняют, достаточно ли ты окрепла, чтобы отправиться домой. Если ты не против, конечно, — неуверенно добавила она.

Жасмин знала, с каким трудом Поттерам удалось завести Джеймса и как счастливы они были, когда он родился. Она не могла представить, что они чувствуют теперь, получив возможность вырастить ещё одного ребёнка — пусть даже такого искалеченного, как Жасмин.

— Я хочу жить с вами, — тихо ответила она.

Лицо миссис Поттер просияло. Она взяла Жасмин за руку и сжала её пальцы, широко улыбаясь. Жасмин надеялась, что на её лице сияет такая же улыбка.