Последняя Певерелл (джен)

Это случилось снова. Магическая Европа уничтожила сама себя — в девятый раз подряд. Стояла ясная осенняя погода, и ярко-красные листья кружились над тротуарами. Гарриет Поттер сгорбилась на парковой скамейке. Её короткие тёмные волосы растрепались и торчали во все стороны. На бледно-голубой блузке расплылось отчётливое пятно крови, а дыхание вырывалось короткими, мучительными хрипами. Всю жизнь она пыталась спасти магический мир от него самого — и снова ничего не добилась.

Маглы проходили мимо, даже не взглянув в её сторону. У чар отвода глаз были свои преимущества, и Гарриет наслаждалась каждой секундой покоя: она знала, что бог Смерти придёт поговорить с ней, а терпеть своего напарника ей сейчас совсем не хотелось. В двадцать пять лет она не должна была пройти через две войны лишь затем, чтобы оказаться втянутой в третью. И иметь дело с Ним Гарриет ненавидела…

Особенно когда медленно истекала кровью.

Он будет очень… разочарован. Снова.

Сволочь.

И всё же Гарриет ощутила рядом чьё-то присутствие. Она заставила себя открыть глаза и увидела закутанное в плащ божество, встречи с которым сегодня страшилась больше всего, — самого бога Смерти.

— Ты не сумела это предотвратить, — зловеще прогремел голос бога Смерти. Во всяком случае, Гарриет решила, что он пытался говорить именно так. После девяти жизней бок о бок со Смертью его голос казался скорее раздражающим, чем жутким.

— Не то чтобы ты мне помогал. Я спасла всех, кого могла, но несколько страдающих манией величия Тёмных Лордов, сменивших друг друга меньше чем за пятьдесят лет, уничтожили любые шансы восстановить численность магов, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Гарриет была почти уверена, что один, а то и несколько её органов уже отказывали.

— Я думал, на этот раз у тебя получится. Это была твоя девятая попытка спасти магический мир, — ответил бог Смерти, то ли не заметив сарказма, то ли решив его проигнорировать.

В девятый раз Гарриет прожила одну и ту же жизнь, понемногу меняя то одно, то другое, чтобы обеспечить миру лучшее будущее и не дать волшебникам исчезнуть. Но задача оказалась невыполнимой. Времени попросту не хватало.

— Знаешь, говорят, что повторять одно и то же раз за разом и ждать иного результата может только безумец. Я начинаю верить, что это правда.

Сидевшее рядом божество вздохнуло. Бог Смерти устал от всего этого не меньше Гарриет. Нельзя было бесконечно отправлять её в прошлое в надежде сохранить магию Европы. Гарриет просто родилась слишком поздно, чтобы хоть что-то исправить. Девятая жизнь окончательно это доказала. Что бы она ни меняла, к словам ребёнка никто не относился всерьёз. А когда Гарриет становилась достаточно взрослой, чтобы действовать самостоятельно, магическая Европа уже настолько погрязала в близкородственных браках, что остановить её неминуемую гибель было невозможно.

— Я и правда думал, что на этот раз у тебя всё получится. Принятые благодаря тебе законы должны были сработать.

Гарриет застонала: колотая рана в боку болезненно запульсировала. Жить ей оставалось недолго.

— Времени не хватает. Если бы эти законы приняли на сорок лет раньше — тогда да. Но сейчас людей с достаточно сильной магией слишком мало, чтобы вернуть утраченные дары будущим поколениям.

Бог Смерти повернулся к ней и впился в неё бездушным взглядом. На мгновение Гарриет готова была поклясться, что увидела в его глазах нечто похожее на воодушевление.

— Время… Тебе нужно больше времени.

— Я твержу об этом уже три жизни подряд. А ты всегда говорил, что ничего не можешь поделать. Что ни один из моих предков не подходит для переселения моей души по каким-то твоим там требованиям или ещё какой-то бессмысленной чепухе, — ответила она, но тут закашлялась, не успев договорить. На губах выступила кровь.

Ага. Значит, лёгкое пробито.

— Я могу вспомнить одну девушку, но перед смертью она сильно… пострадала. Я мог бы отдать тебе её тело, однако не исключены осложнения.

— Какие? — с трудом выдохнула Гарриет, чувствуя, как лёгкое заполняется кровью.

— Скоро увидишь. У тебя, моя дорогая, дорогая Повелительница, больше нет времени, — ответил бог Смерти, и Гарриет в девятый раз ощутила, как душа покидает её тело.

Когда к Гарриет вернулось некоторое подобие сознания, она обнаружила себя в сером пространстве, плывущей сквозь эфир. Со всех сторон её окружало ничто. Она подождала, пока бог Смерти вернётся и всё объяснит. Тот не заставил себя ждать и возник прямо перед ней.

Капюшон по-прежнему скрывал его лицо, а в руке красовалась неизменная коса. Бог Смерти, как всегда, был ходячим клише.

— Не хочешь объяснить, где это мы? — Гарриет нарочито размашисто обвела руками пустоту вокруг.

Бог Смерти тихо рассмеялся, и волосы на затылке Гарриет встали дыбом. Прежде она никогда не слышала его смеха. Какую ещё идею Гарриет ему подала?

Вот же чёрт, пора прекращать так на него влиять. При первой встрече бог Смерти был молчаливым, а теперь полюбил дразнить Гарриет. Вот ведь сволочь.

Бог Смерти широким жестом указал на пустоту.

— Это медленно угасающий мир сознания твоего нового тела. Девушка могла стать одной из Повелительниц Смерти, но так и не исполнила своё предназначение. Её похитила группа чистокровных, устроивших подпольную арену для магических дуэлей между детьми. В четырнадцать лет она погибла от рук Пожирателей смерти, напавших на это место. Она сражалась беспощадно, но не утратила человечности и подходила идеально. И всё же я никак не мог её спасти.

Гарриет предстояло занять место этой девушки? Из всего, о чём бог Смерти когда-либо её просил, это было самым чудовищным.

— Как я должна войти в её жизнь?

Гарриет слишком многого о ней не знала. Кто-нибудь непременно заметит неладное — и она окажется в психиатрическом отделении больницы Святого Мунго.

В плане было слишком много пробелов. Когда вообще родилась эта девушка? Как Гарриет переживёт последствия нападения? Неужели она очнётся посреди кровавого месива, среди раненых и умирающих? А вдруг путешествие в прошлое обернётся лишь напрасными мучениями?

— Вот поэтому я и привёл тебя сюда. Здесь люди обычно видят, как перед глазами проносится вся их жизнь. Ты войдёшь в разум девушки, когда она его покинет.

— Погоди-ка…

Бог Смерти замахал руками.

— Смотри внимательно.

Внезапно Гарриет ощутила силу притяжения, хотя под ногами ничего не было. На миг она увидела под капюшоном его губы. Засранец ухмылялся.

Гарриет с криком провалилась в пустоту.

Это напоминало фильм, составленный из обрывков чужого прошлого. Новое вместилище звали Жасмин. Она родилась в Австрии и была последней представительницей основной ветви рода Певереллов. Её отец Мэтью ещё ребёнком перебрался из Англии в Австрию вместе с родителями, чтобы скрыться от Грин-де-Вальда. Тот выследил и убил почти всех Певереллов, поэтому семья решила спрятаться у безумца под носом — на его родине, в Австрии.

Это сработало, и на какое-то время семья уцелела.

Жасмин помнила, какие истории отец рассказывал ей на ночь: о знакомстве с её матерью и о своих исследованиях.

Отец Жасмин влюбился в молодую ведьму по имени Элизабет Бруннер и женился на ней. Они познакомились, когда он изучал сквибов, а Анна — сквиб и будущая тётя Жасмин — согласилась дать ему интервью. В детстве Анну укусил оборотень. Хотя её собственный магический дар так и не проявился, магии в ней оказалось достаточно, чтобы пережить укус и превращаться каждое полнолуние.

Это была любовь с первого взгляда. Вскоре Мэтью и Элизабет поженились, а ещё через три года родилась Жасмин. Гарриет наблюдала, как первые восемь лет девочка росла в любящей семье, пока её родители не погибли в страшной автомобильной аварии. Жасмин всегда знала, что несчастный случай подстроили. Отец предупреждал: его экспериментальные исследования злят многих. Он пытался доказать, что одержимость чистотой крови отравляет магический мир. Изучив сквибов и маглорождённых, Мэтью рассчитывал подтвердить, что маглорождённые ни у кого не крадут магию, а дети от маглов не ослабляют магические линии — напротив, именно у них проявляются редчайшие дары. Он предупреждал дочь, что влиятельным чистокровным это не понравится. Поэтому Мэтью отдал ей свои исследования, спрятанные в родовом медальоне, который велел никогда не снимать. Жасмин его и не снимала.

Когда во время похорон неизвестные обыскали и едва не разгромили дом, Жасмин как никогда радовалась тому, что медальон висит у неё на шее, вдали от чужих глаз.

После смерти родителей девочку отправили к тёте. Несмотря на ежемесячные превращения, та очень любила племянницу. Но счастье продлилось всего год: чистокровные убили Анну за то, что она была оборотнем. Вскоре эти люди стали хозяевами Жасмин на дуэльной арене.

Всё случилось тихой ночью. До полнолуния оставалось три дня, и Жасмин готовила дом к тому, что тёте придётся запереться в подвале, где она сможет вволю буйствовать в зверином обличье. Тут вдали вспыхнули огоньки волшебных палочек. Жасмин поспешно сложила в медальон всё, что успела найти, и позвала тётю. Но Анна была слишком слаба, чтобы двигаться быстро, и волшебники настигли их раньше, чем они добрались до машины.

Их предводитель убил Анну одним Убивающим проклятием.

Жасмин закричала, но ничего не изменилось: тётя умерла, а волшебники обратили внимание на девочку. Едва взглянув на неё, главный из них приказал по-английски:

— Возьми сумку и собери вещи. У тебя пять минут.

Гарриет увидела, как девочка бросилась наверх, сунула одежду в школьный рюкзак и добавила несколько оставшихся от матери книг. Всё по-настоящему ценное хранилось в медальоне.

Картина внезапно сменилась, ошеломив Гарриет. Теперь она оказалась в другой, весьма роскошной спальне. Жасмин безутешно рыдала. В сознание Гарриет хлынули сведения, и она поняла, что девушку похитили накануне. Жасмин очнулась в незнакомом доме, за запертой дверью. Вскоре в комнату вошли похитители — мужчина и женщина. Оба были высокими, внушительными и безупречно одетыми в винно-красные мантии; ни одна волосинка в их причёсках не выбивалась из ряда.

Жасмин вжалась в дальнюю стену, стараясь держаться от них как можно дальше.

— Почему я здесь? Где я? — всхлипывала она, утирая слёзы. Из-за сильного австрийского акцента её английскую речь почти невозможно было разобрать.

— Прекрати реветь, девчонка. С сегодняшнего дня ты находишься под опекой рода Честеров. Тебя обучат побеждать в бою — или ты умрёшь, пытаясь победить, — отрезала женщина и мгновенно вскинула палочку.

Жасмин съёжилась, ожидая удара. Мужчина положил руку на запястье женщины и заставил её опустить палочку.

— Мэри, пока не трогай её. Нельзя портить товар. Девчонка станет сильной, но ломать её нельзя. Не то что предыдущую.

Тогда Жасмин не поняла смысла этих слов, но очень скоро всё узнала.

Перед Гарриет замелькали картины того, как Честеры обучали Жасмин сражаться. Случайное проклятие Арнольда навсегда повредило левый глаз девочки, а затем его «исправили», выжегши рядом руну. Жасмин билась с другими юными ведьмами и волшебниками, оказавшимися в таком же положении. Она поднималась всё выше среди бойцов, калеча, раня и едва не убивая соперников.

Годы шли, и ничего не менялось. Но однажды, в дни очередного турнира в поместье Честеров, туда под чужим обликом явилась сотрудница Министерства. Она перехватила Жасмин, пока та ждала выхода на бой. Иногда владельцы беседовали с опытными бойцами, чтобы точнее делать ставки. Заодно они показывали, что полностью держат своих бойцов под контролем: те ведь не пытались сбежать. Они смирились со своей участью.

Молодая женщина представилась Амелией Боунс и пообещала помочь. Жасмин боялась даже надеяться, что их наконец нашли и все дети выберутся из этого нескончаемого ада. Амелия сказала, что в ближайшие дни сюда прибудут люди и арестуют владельцев арены.

Но помощь Амелии запоздала: первым на поместье напал Волдеморт и убил всех, кто был внутри.

Гарриет увидела, как эта свирепая девочка расправилась с несколькими Пожирателями смерти и немалым числом владельцев, застав их врасплох. Многие опытные бойцы служили живыми щитами от Пожирателей.

К Жасмин устремились два ослепительно-зелёных луча — и Гарриет вновь оказалась в пустоте. Но теперь перед ней стояла Жасмин. Они были на удивление похожи: те же тёмные волосы, хотя у Жасмин значительно длиннее, почти такая же форма лица. Только глаза отличались — ярко-голубые. Девочке было около четырнадцати, и горько было видеть, что она умерла так рано. Похоже, у Смерти был определённый типаж для избранных Повелительниц.

— Значит, ты избранница Смерти? — спросила Жасмин с лёгким австрийским акцентом и усмешкой на лице.

— По всей видимости. Не возражаешь, если дальше я возьму всё на себя?

— Только если спасёшь детей в поместье. Они в нижнем подвале. Бог Смерти должен мне за то, что я позволила тебе занять моё место. Считай, что, спасая моих друзей, ты расплатишься за моё тело. Пожалуйста, не забудь об этом, Гарриет, — взмолилась она, широко распахнув голубые глаза.

— Не забуду, не волнуйся, — ответила Гарриет и шагнула вперёд, желая обнять девочку, но та отступила.

— Храни мои воспоминания. Теперь ты — Жасмин Певерелл. А сейчас просыпайся.

Гарри… нет, Жасмин провалилась во тьму.

Дышать было больно.

Это никогда не предвещает ничего хорошего.

Ни в одной из девяти жизней Жасмин ещё не чувствовала такой усталости. Её магическое ядро опустело, и она понятия не имела, где находится и что случилось после того, как в неё попало проклятие. Но в комнате раздавались чьи-то голоса. Жасмин с трудом подняла руку к шее и испытала огромное облегчение: подаренный отцом медальон всё ещё был при ней, несмотря на недавнюю битву.

Она надеялась, что рядом не Честеры. Жасмин помнила, как они погибли, но сознание могло её обманывать. Вселение в тело девушки, которую считали мёртвой, вполне могло исказить восприятие действительности.

Постепенно мысли прояснились. Нападение действительно произошло, а запаха поместья, которое последние пять лет служило ей тюрьмой, здесь не было. Пахло хлоркой. Больница?

Вот же чёрт. Она ненавидела больницы.

Смерти предстояло за многое ответить. Это «вместилище» было изувечено до предела. Жасмин едва не умерла — точнее, уже успела умереть. Один Мерлин ведал, что творилось с её новым телом, и выяснять это она не спешила.

Жасмин заставила себя открыть глаза, но нормально видеть могла лишь одним глазом. К этому ещё предстояло привыкнуть.

— О, она очнулась! — раздался слева женский голос.

Жасмин почувствовала, как кто-то приближается. Руна возле глаза ожила, и девушка потёрла её пальцами. Так вот для чего она нужна. Когда Жасмин наблюдала в потоке воспоминаний, как руну выжигали на коже, то поняла, что та означает зрение. Но ощутить её действие самой… Она и не подозревала, что руна действительно создаёт искусственное зрение.

Поразительно.

Она почти различала находившихся в комнате людей: в поле зрения проступали призрачные силуэты. В будущих сражениях это наверняка пригодится.

Женщина подошла ближе, а вслед за ней послышалась ещё одна пара шагов. Если руническое зрение не обманывало, к Жасмин приближалась вторая женщина. Через несколько мгновений она разглядела обеих. Женщины были средних лет, в волосах у каждой серебрилась первая седина. Та, что стояла слева, с головы до пят облачилась в белое. Единственным цветным пятном были стянутые в тугой пучок светлые волосы с проседью. По всей видимости, перед Жасмин была медсестра.

Увидев вторую женщину, она затаила дыхание. По крайней мере, теперь Жасмин поняла, в какой эпохе оказалась.

Она узнала Юфимию Поттер, которая в прежних жизнях была её бабушкой. На женщине была форменная мантия ДМП. Во всех прежних жизнях Жасмин почти ничего не знала о бабушке. Сириус и Ремус никогда не рассказывали ни о ней, ни о дедушке. Смерть супругов стала тяжёлым ударом для Мародёров, поэтому при Жасмин они почти не вспоминали Поттеров. И всё же она видела их фотографии в родовом поместье.

Когда Жасмин до него доберётся, Смерть получит такой разнос, что мало не покажется.

— Милая, ты помнишь, кто ты? — спросила медсестра, проводя палочкой над телом Жасмин, чтобы полностью его просканировать. Магия пробежала по телу щекотным покалыванием, и девушка дёрнулась.

— Я Жасмин Певерелл, — прохрипела она. Из-за сильного австрийского акцента английские слова сливались друг с другом.

Только сейчас Жасмин заметила, как пересохло в горле. Сколько же времени она здесь провела? На прикроватной тумбочке появился стакан воды. Она поспешно схватила его и сделала глоток. Никогда ещё облегчение не было таким приятным.

Юфимия ахнула, и Жасмин повернулась к ней здоровым глазом.

— Ты Певерелл? Я думала, род Певереллов прервался, когда несколько лет назад убили Мэтью и его жену Элизабет.

Жасмин сухо, невесело рассмеялась, но смех быстро перешёл в кашель.

— А их дочь Жасмин отправили к тёте-сквибу. Потом тётю убили, девочку похитили Честеры, и все решили, что она мертва.

Женщины переглянулись. Юфимия жестом велела второй выйти. Медсестра коротко кивнула и покинула палату. Юфимия опустилась в мягкое кресло возле кровати и достала чернила, перо и лист пергамента. Она выглядела величественно: длинные каштановые волосы заплетены в изящную косу, ореховые глаза серьёзны, губы плотно сжаты.

— Для начала позволь представиться, Жасмин. Я Юфимия Поттер, глава ДМП. Расскажи мне всё, что произошло во время нападения два дня назад. Не упускай ни одной подробности.

Сразу перешла к делу. Это Жасмин уважала.

Она глубоко вдохнула и начала:

— Честеры и другие семьи, собравшиеся там в ту ночь, держат незаконную дуэльную арену. Они выслеживают осиротевших юных волшебников и заставляют их «исчезнуть». А потом у похитителей вдруг появляются дети, которых те якобы спасли. Всё это обман. Нас силой учили сражаться, а за отказ наказывали.

Рука Жасмин потянулась к левому глазу. Юфимия ненадолго задержала на ней взгляд, что-то записала и велела продолжать.

— Я пять лет выступала за семью Честеров. Два дня назад, между боями, туда ворвались люди в масках и стали нападать на всех без разбора. Помню, как Честеры приказали мне защищать их и как я сражалась с нападавшими, а потом — ничего. Ими руководил какой-то мужчина. Он приказал атаковать и исчез. Как ни странно, он велел не трогать детей, но не остался проследить, чтобы его люди послушались.

— Ты можешь описать нападавших? Помнишь ещё какие-нибудь подробности — маски, мантии?

Жасмин закусила губу, притворяясь, будто плохо их разглядела. Даже если прежняя Жасмин не знала, как выглядели эти люди, Гарриет прекрасно их помнила.

— На них были маски, похожие на черепа, и тёмные мантии… Я не знаю, зачем они явились на турнир и почему всех убили, — объяснила она, отвернувшись и снова прикусив губу.

Юфимия вздохнула и ободряюще накрыла ладонь Жасмин своей.

— Ты стала жертвой нападения группы чистокровных радикалов. Они называют себя Пожирателями смерти, — спокойно объяснила она.

— Что теперь будет со мной? Мне некуда идти… У меня нет семьи, — дрожащим голосом спросила Жасмин.

В девяти других жизнях она тоже оставалась сиротой в магическом мире. Не знать, где окажешься завтра, всегда было страшно.

Юфимия положила руку на худое, но мускулистое плечо Жасмин.

— Не тревожься, милая. Теперь, когда нам известно твоё имя, мы проверим родство и найдём ближайшего живого родственника. Вышедшая медсестра как раз этим и займётся. Скоро у тебя будет дом.

На губах Жасмин появилась робкая улыбка, но тут её внезапно пронзила мысль.

— Я единственная выжила?

Аврор мрачно кивнула.

— Да. В поместье нашли только одно живое тело — тебя.

У Жасмин сдавило грудь.

— Даже дети в нижнем подвале погибли?

Юфимия вскинула голову.

— В подвале?

— Под главным подвалом есть ещё один, потайной. Там должно быть около тридцати детей. Когда я проверяла в последний раз, еды ещё хватало. Надеюсь, старшие правильно распределяли припасы, — быстро проговорила Жасмин. Сердце бешено колотилось.

Неужели её друзья всё ещё живы?

— Жасмин, возможно, ты только что спасла немало жизней, — сказала Юфимия, поднимаясь и направляясь к двери. Перед выходом она обернулась: — Я возглавляю расследование твоего дела и не остановлюсь, пока все участники сети Честеров, торговавшей людьми, не окажутся за решёткой. Мы ещё поговорим, как только я отправлю отряд на поиски этого подвала.

На душе у Жасмин стало легче, и она выдохнула. Одно обещание исполнено. Теперь оставалось справиться с почти невыполнимым поручением Смерти.

Некоторое время она сидела на кровати и считала белые потолочные плитки. Белым было всё: простыни, кровать, потолок, пол, стакан, одежда. Какая тоска. Жасмин не сказали, какие у неё травмы, и ей не хотелось усугубить их лишними движениями. Но нужно было в туалет, до которого всего несколько шагов. Медсестра всё не возвращалась, и Жасмин понемногу сходила с ума.

Она выждала ещё пять минут, медленно села и осторожно перенесла вес на ноги. Несколько раз согнула их и слегка подпрыгнула. Ничего не сломано, мышцы тоже в порядке. Тогда Жасмин сделала десять шагов вправо и вошла в туалет.

Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы она едва не закричала. Жасмин убьёт бога Смерти. Пусть это кажется невозможным — она найдёт способ.

Лицо покрывали шрамы. Не чудовищные, но достаточно заметные, чтобы прохожие останавливались и глазели. Через левый глаз тянулся шрам в форме молнии: от кончика брови, через веко, до крыла носа. Другой пересекал губы, но заметить его можно было лишь вблизи. И всё же сильнее всего лицо изменили глаза. У прежней Жасмин они были голубыми, а не разными — зелёным и серым.

Здоровый глаз обрёл тот же зелёный цвет, с которым Гарриет рождалась во всех девяти прежних жизнях. Левый стал бледно-серым, неестественным. Сразу было видно: здесь не обошлось без вмешательства Смерти.

Жасмин вздохнула и потёрла висок, но тут в дверь постучали. Она резко повернула голову и насторожённо уставилась на дверь.

— Кто бы это мог быть? — пробормотала она себе под нос.

Жасмин не знала никого, кто захотел бы её навестить. Вряд ли это была медсестра: та объявила бы о себе, прежде чем войти.

Может, посетитель перепутал палаты? Хотелось на это надеяться. Жасмин тихонько прокралась обратно в палату, щурясь от окружавшей её белизны.

Она добралась до кровати и укрылась одеялом. Незнакомец постучал снова — на этот раз громче и настойчивее. Жасмин повернула к двери левый глаз, надеясь ощутить стоящего с другой стороны человека и понять, с кем имеет дело. Но руна действовала лишь на метр с небольшим — этого совершенно не хватало, чтобы заглянуть сквозь дверь. Возможно, когда магия окрепнет, дальность рунического зрения увеличится.

— Войдите, — произнесла Жасмин достаточно громко, чтобы её услышали снаружи.

Вскоре ручка повернулась, и в палате появилась до боли знакомая фигура в ярко-лиловой мантии. Что здесь делал Дамблдор? Он выглядел куда моложе и не таким утомлённым, каким она его помнила. Двигался легко и энергично, а белые волосы ещё не успели ни отрасти, ни поредеть так сильно. Видимо, две войны способны состарить кого угодно.

За девять жизней Жасмин пресытилась его играми, и новая ничего не меняла. Этот человек пытался погубить её не реже Волдеморта, если не чаще, — просто действовал гораздо хитрее и запутаннее, исподтишка. Сам он никогда не пачкал рук, зато охотно позволял это другим.

Не то чтобы Дамблдор был плохим человеком. Просто он настолько ослеплён убеждением, будто светлая магия лучше тёмной, что не замечал, как калечит окружающих. Для него имело значение лишь высшее благо — даже если его действия в итоге помогут двум разным Тёмным Лордам погубить магическую Европу.

Однако, взглянув на Жасмин и заметив шрамы на лице и глаза разного цвета, Дамблдор слегка поморщился.

Засранец.

— Мы знакомы? — спросила Жасмин с отчётливым австрийским акцентом.

Она готова была поклясться, что Дамблдор вздрогнул. В этой временной линии они точно никогда не встречались. Так зачем он пришёл?

— Я услышал, что после нападения на поместье выжила девушка школьного возраста. Я директор Альбус Дамблдор из Школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Судя по тому, как Юфимия вела расследование, в газетах вряд ли появились подробности о выживших. Интересно, от кого Дамблдор получил сведения? Похоже, среди авроров у него уже имелись свои люди — несомненно, для Ордена Феникса.

— Я не соглашалась учиться в вашей школе и не понимаю, зачем вы пришли, сэр, — ответила Жасмин, выпрямляясь на кровати.

Она приготовилась защищаться. Напасть. Почти два года Жасмин не обучали сражаться палочкой: детям старше одиннадцати на арене запрещали ими пользоваться. Их учили исключительно беспалочковой магии. Так зрителям было интереснее: когда магия бойцов иссякала, тем приходилось пускать в ход кулаки. С палочкой Жасмин была не менее смертоносна, чем без неё. Дамблдор этого не ожидал. Никто не ожидал… Что ж, будет интересно.

Пусть в будущем Жасмин знала Дамблдора, сейчас обстоятельства были совершенно иными. Для него она пока никто — даже не пешка на шахматной доске. А становиться очередной жертвой во имя его высшего блага Жасмин совершенно не хотелось.

— Но когда тебе назначат опекуна, ты, несомненно, поступишь в Хогвартс. Я решил познакомиться с тобой до начала учебного года. Итак, как тебя зовут?

До чего же самонадеянный тип. Жасмин отказалась смотреть ему в глаза и уставилась на простыни, которые крепко сжимала пальцами.

— Меня зовут Жасмин Певерелл, — ровно ответила она и услышала, как Дамблдор резко втянул воздух.

Значит, он всё ещё интересовался Дарами Смерти. Жаль, но собрать их ему не удастся. Жасмин уже стала Повелительницей Смерти, и другая ему была не нужна.

— Ты уверена, что это твоя фамилия? Ты долго провела в плену. Похитители могли тебя обмануть.

Жасмин фыркнула и скрестила руки на груди. Она прожила у Честеров пять лет, но свою семью не забыла. Владельцы хотели, чтобы пленники помнили, кем были прежде. Тогда в каждом бою — победном или проигранном — дети острее ощущали муку оттого, что никогда не вернутся домой, к родным.

— Я знаю свою фамилию, директор.

— Хорошо. Что ты помнишь о нападении?

Жасмин поморщилась. Ему не следовало задавать подобные вопросы в отсутствие сотрудника ДМП, но Дамблдор рассчитывал, что австрийская девочка не знает британских магических законов.

— Люди в масках, похожих на черепа, ворвались в поместье и прервали ежемесячный турнир. Мы как раз приближались к финалу. Они убивали всех на своём пути, поэтому мы, подопечные, дали отпор — кто-то защищал свою жизнь, кто-то жизнь хозяев. Смерть была повсюду. Я одолела нескольких нападавших, а потом в меня угодило несколько проклятий. Это всё, — ответила она, коснувшись свежих шрамов на лице.

— Ты сражалась с Пожирателями смерти и убивала их? — потрясённо спросил Дамблдор.

Жасмин подняла глаза и увидела, что он прикрыл морщинистой рукой рот.

Тоже мне королева драмы.

— Я выбирала между этим и смертью, а умирать за грехи хозяев не собиралась, — без малейшего раскаяния ответила она.

Именно это чувствовала настоящая Жасмин во время боя с Пожирателями смерти. Девочка не боялась умереть и, если ей не суждено было выжить, хотела забрать с собой как можно больше врагов.

— Мисс Певерелл, вам следовало убежать. Убийство никогда не бывает решением, — назидательно произнёс Дамблдор и положил руку ей на плечо.

Жасмин её сбросила.

— Бежать было некуда. Повернись я к противнику спиной — меня бы убили. Судя по вашему тону, вы огорчены тем, что я выжила, а несколько убийц — нет. Мне следует заключить, что само моё существование представляет проблему, директор? — спросила Жасмин с едва заметной усмешкой. Будь она старше, одного такого выражения хватило бы, чтобы люди бросились прочь.

Дамблдор побледнел за очками с линзами-полумесяцами. Жасмин надеялась, что он вспотел. Больше она не позволит ему собой помыкать.

— Я вовсе не…

Раздался тихий стук, и в палату заглянула медсестра.

— Сэр, сотрудники ДМП вернутся с минуты на минуту. Вы знаете, как Юфимия относится к подобным вещам.

Ага, значит, его впустила медсестра. Предательница. Жасмин испепелила её взглядом, но женщина лишь закатила глаза и вывела директора из палаты.

Как только дверь закрылась, Жасмин бессильно откинулась на подушки. Она вымоталась, веки налились тяжестью. Жасмин успела забыть, каково это — полностью истощить ядро. Оставалось надеяться, что она проспит до завтра, а не целую неделю. Прежде чем окончательно провалиться в сон, Жасмин услышала, как дверь открылась снова.

Она резко пришла в себя оттого, что холодная ладонь гладила её по лицу. Перед ней возвышалась закутанная в плащ фигура Смерти. Они вновь сидели в парке, но на этот раз вокруг не было ни души, а ночь стояла беспросветная. Единственный фонарь над скамейкой разгонял темноту. Жасмин слышала лишь собственное неровное сердцебиение.

— Сон?

Смерть коротко и резко кивнул.

Жасмин ненадолго расслабилась и откинулась на спинку скамейки. Интересно, почему Смерть так привязался к паркам? Ему нравилось, когда она умирала именно там, а особенно — на парковых скамейках. Никогда бы не подумала, что у божества окажется такая причуда.

— Твоё вместилище пострадало сильнее, чем я полагал. Прости меня, — произнёс он, проводя пальцами по уродовавшим её лицо шрамам. Большой палец замер над руной возле глаза. Он был одним из немногих, кто обращался с Жасмин как с драгоценностью.

Когда холодные, словно восковые, руки покинули её лицо и опустились Смерти на колени, Жасмин пожала плечами.

— Шрамы не так уж плохи. Больше всего раздражает зрение. Я пока не до конца понимаю, как оно работает.

— Я говорил не о телесных повреждениях, а о переселении души. Мне тяжело с тобой разговаривать. Это вместилище не готово к силе Повелительницы Смерти. Наше общение вызывает у тела побочные реакции.

У Жасмин задёргался глаз, кулаки сжались. Что он опять натворил? Неужели с телом Жасмин было что-то ещё не так? Гарриет увидела всю жизнь девочки, и та никогда ничем не болела, если не считать редких простуд.

— О каких побочных реакциях ты говоришь?

— Судорожные приступы, — сухо ответил Смерть, явно злясь на себя за собственную оплошность.

Его божественная гордость не могла смириться с тем, что Повелительница лишена возможности действовать в полную силу.

— Значит, прямо сейчас у меня приступ?

— Несколько подряд. Медсёстры и сотрудники, которым нужно тебя опросить, очень напуганы. Приступы тебя не убьют, но будут утомлять и истощать магию. Они должны прекратиться после совершеннолетия в семнадцать лет, но до него ещё два года и несколько месяцев, — объяснил он.

Жасмин хотелось, чтобы Смерть отпустил её и позволил очнуться. Он её убивал.

— Они повредят мозг? Ухудшат способность учиться или нормально жить?

Смерть покачал головой.

— К счастью, нет. Но теперь я не смогу разговаривать с тобой часто. Иначе я действительно могу тебя убить.

Бывают вещи и похуже.

— Прекрати улыбаться. Меня это оскорбляет, — рявкнул Смерть, и Жасмин снова провалилась в пустоту.

— С ней всё будет хорошо? — раздался слева встревоженный голос.

Жасмин потянулась к силе руны в левом глазу и поняла, что рядом сидит Юфимия, а с ней та самая медсестра-предательница, которая впустила Дамблдора. Миссис Поттер заламывала под мантией руки. Неужели она и правда переживала за Жасмин? От мысли, что кому-то небезразлично её состояние, в душе разлилось тепло.

А вот медсестру Жасмин хотелось уволить.

— Жизненные показатели стабилизировались два часа назад. Теперь остаётся ждать, когда она очнётся. Девочке повезло, что сердце не остановилось. Мы никогда не сталкивались с подобными осложнениями. Целители разводят руками, — довольно безучастно ответила медсестра.

Жасмин застонала и открыла правый глаз. Напрягать левый не имело смысла: обычным образом тот всё равно не видел. Женщины поспешили к кровати, и медсестра принялась сканировать пациентку.

— Вы нас здорово напугали, юная леди. Можете говорить?

— Да. Что случилось? Помню, как уснула после ухода директора, а потом — ничего, — слабо ответила Жасмин.

При упоминании Дамблдора Юфимия напряглась. Чем он успел её так разозлить?

— Ты помнишь имя этого директора, Жасмин?

— Кажется, Дамблдор. Его впустила медсестра. Я думала, вы разрешили ему расспрашивать меня о нападении.

Юфимия резко повернулась к медсестре, выхватив палочку.

— Как вы посмели поставить под угрозу подобное расследование, мисс Пинс? За это вас могут уволить. Мне всё равно, что наговорил вам директор. Он не имеет права посещать пациентов, не являясь их родственником, и тем более не имеет права допрашивать эту девочку, — отчеканила миссис Поттер.

К чести женщины, ей хватило порядочности устыдиться.

— Он сказал, что сегодня станет её законным опекуном, поэтому нет смысла запрещать ему встретиться с будущей подопечной, — тихо пролепетала медсестра.

Миссис Поттер убрала палочку, но выглядела ещё более разгневанной.

— Полагаю, он мне солгал, мадам Поттер?

Глава ДМП кивнула, явно не доверяя собственному голосу, и глубоко вдохнула.

— Альбус Дамблдор не получил опеку над Жасмин. Мы нашли её ближайших живых родственников, и после долгого, тщательного обсуждения они согласились принять девочку. А теперь, мисс Пинс, пожалуйста, оставьте нас. Я хочу спокойно рассказать мисс Певерелл, где она будет жить.

Не дожидаясь повторного приказа, медсестра поспешно покинула палату.

Умная женщина.

Скрежет отодвигаемого стула вновь привлёк внимание Жасмин к Юфимии Поттер. Женщина выглядела так, словно не спала несколько дней. Жасмин задумалась, не она ли тому причиной.

— Уверена, у тебя ко мне много вопросов.

Жасмин кивнула.

— Вы нашли моих друзей?

Аврор кивнула, и Жасмин обмякла на подушках. На лице появилась лёгкая улыбка. Этот простой жест принёс ни с чем не сравнимое облегчение.

— Всех детей из подвала доставили сюда на обследование. Затем мы проведём проверку родства, чтобы найти им новые семьи или вернуть родным, с которыми их разлучили при похищении.

Вот и хорошо. Жасмин сдержала обещание, данное хозяйке вместилища, и это немного облегчало положение. Всё-таки очень странно поселиться в чужом теле и присвоить его себе — пусть даже с согласия прежней Жасмин, которая, похоже, с облегчением отпустила душу навстречу следующему великому приключению.

— Хочешь узнать, где будешь жить, мисс Певерелл? — с весёлой улыбкой спросила миссис Поттер.

Такую же улыбку Жасмин не раз видела на фотографиях отца, которые ей показывали Ремус и Сириус. Она всегда думала, что озорство досталось Джеймсу от отца, но, возможно, ошибалась.

— Пожалуй. Кто из ближайших родственников согласился меня принять? — спросила она, немного тревожась из-за ответа.

Что, если это семья Пожирателей смерти, о которой не знает ДМП? Жасмин отправят прямиком на гибель, а никто даже не поймёт, что произошло.

Юфимия улыбнулась и убрала с лица выбившуюся прядь.

— Ты будешь жить со мной и моей семьёй. Твой ближайший родственник — мой муж Флимонт. Он с радостью согласился принять ещё одну родственницу. У нас есть сын, который примерно на четыре месяца старше тебя. Он в восторге от того, что у него наконец появится сестра. Сейчас летние каникулы, поэтому он придёт навестить тебя, пока целители проводят последние обследования и выясняют, достаточно ли ты окрепла, чтобы отправиться домой. Если ты не против, конечно, — неуверенно добавила она.

Жасмин знала, с каким трудом Поттерам удалось завести Джеймса и как счастливы они были, когда он родился. Она не могла представить, что они чувствуют теперь, получив возможность вырастить ещё одного ребёнка — пусть даже такого искалеченного, как Жасмин.

— Я хочу жить с вами, — тихо ответила она.

Лицо миссис Поттер просияло. Она взяла Жасмин за руку и сжала её пальцы, широко улыбаясь. Жасмин надеялась, что на её лице сияет такая же улыбка.

Джеймс пришёл навестить Жасмин неделю спустя, пока Юфимия улаживала разные вопросы с целителями. До сих пор посетителей к девушке почти не допускали: целители пытались выяснить причину приступов. Жасмин выдали зелье, которое следовало принимать, едва она почувствует приближение судорог, но она знала, что остановить их ничто не сможет. В ожидании стука в дверь девушка вертела в пальцах пузырёк.

Прежде Жасмин видела отца лишь на фотографиях и в призрачных отголосках воспоминаний. По-настоящему они никогда не встречались. Она знала только, что Джеймс обожал розыгрыши и, если память не подводила, в этом возрасте был ещё тем придурком. Поэтому Жасмин держалась настороже. Меньше всего ей хотелось иметь дело со злопамятным гриффиндорским шутником. Джеймс вырос единственным ребёнком… и Жасмин совсем не улыбалось получить второго Дадли. Хорошо хоть рядом не было Сириуса, который мог бы его подзуживать.

В дверь тихо постучали. Старшая медсестра заглянула в палату, а следом за ней вошёл подросток.

Увидев его, Жасмин затаила дыхание. Джеймс выглядел именно так, как она представляла, только гораздо моложе. Он всё ещё переживал ту нескладную пору, когда руки и ноги кажутся слишком длинными для остального тела, хотя, похоже, уже подходившую к концу. Наверняка к завершению лета он перерастёт эту угловатость. По словам Юфимии, Джеймсу недавно исполнилось пятнадцать, а значит, он окончил четвёртый курс. Жасмин знала, что сейчас он вместе с Сириусом и будущим предателем Питером Петтигрю учился становиться анимагом. Но не время было думать о крысе. Сейчас ей предстояло познакомиться с человеком, которого она когда-то считала отцом.

Подойдя к больничной кровати, Джеймс заметно нервничал. Он беспокойно перебирал пальцами и теребил слегка растрёпанные края мантии. Квадратные очки чуть перекосились на носу, волосы торчали во все стороны, а взгляд был устремлён куда угодно, только не на Жасмин. Особенно увлекательным ему, похоже, казался пол перед кроватью.

— Ты Джеймс, верно? — спросила Жасмин, стараясь растопить лёд. Тишина в палате почти душила её.

Он вскинул голову, отчего волосы качнулись, и встретился с ней взглядом. Увидев шрамы, Джеймс замер, а его ореховые глаза слегка расширились.

— Круто… То есть да, я Джеймс. Мама немного рассказала о тебе, Джаз, — ответил он.

От прозвища Жасмин улыбнулась. Её имя было слишком длинным — неужели она и правда ожидала, что Мародёр не станет его сокращать?

— Никто раньше не называл меня Джаз… — задумчиво произнесла она, и Джеймс, поспешив извиниться, едва не споткнулся.

Жасмин тихонько рассмеялась, и он замер.

— Нет, мне нравится. Джаз… звучит очень по-английски, — сказала она, нарочно усилив акцент.

Кажется, лишь теперь до Джеймса дошло, что она родилась не в Великобритании. Но он продолжил как ни в чём не бывало:

— И правда. Моя семья до смешного английская. Ну кто в здравом уме назовёт ребёнка Флимонтом? Я ещё легко отделался: меня назвали Джеймсом, — заявил он с таким трагическим вздохом, будто сама мысль об отцовском имени заставила его рухнуть в кресло возле кровати.

Вот теперь Жасмин узнавала того Джеймса, которого ожидала увидеть.

— Значит, имя Жасмин отлично впишется в вашу семью?

Джеймс фыркнул.

— Ага. Мама с папой на седьмом небе оттого, что ты будешь жить с нами. Мама всегда очень хотела дочь, — пробормотал он себе под нос, однако Жасмин уловила в его голосе обиду.

Она решила рассказать немного о прошлом прежней Жасмин — возможно, это его успокоит.

— Мой папа всегда хотел сына, но после моего рождения мама больше не могла иметь детей. Перед смертью они собирались кого-нибудь усыновить. В каком-то смысле я понимаю, что ты чувствуешь. Выбрать ребёнка они не успели, но мне было восемь, я росла одна и страшно ревновала. А теперь отдала бы всё на свете, лишь бы снова обрести семью.

Джеймс поёрзал, а затем повернулся к ней с неожиданно беззащитным выражением лица.

— Я всегда мечтал о младшей сестре… Правда, думал, что она будет намного младше, но четыре месяца — тоже неплохо.

Жасмин протянула ему бледную ладонь. Джеймс без раздумий взял её и осторожно сжал пальцы.

— А я была бы рада брату.

Вскоре Джеймс уже вовсю рассказывал о Хогвартсе и своих друзьях, а Жасмин понятия не имела, где в историях об их проделках заканчивалась правда и начинались преувеличения. За этим их и застала Юфимия: Жасмин дремала на кровати, а Джеймс подробно описывал один из самых замысловатых розыгрышей.

— А потом Сириус поджёг кошачью шерсть, и по всему Большому залу брызнула вода. У всех волосы на целый день стали разноцветными. Это было потрясающе! Ремус ничего не видел, потому что заболел и лежал в постели, зато оказался единственным во всей школе, у кого волосы не поменяли цвет. Это стоило всех назначенных нам отработок! — закончил Джеймс, картинно взмахнув левой рукой.

Жасмин устало рассмеялась и услышала, как Юфимия прочистила горло.

— Я с удовольствием послушала бы о твоих приключениях, но, думаю, пора оставить Жасмин отдыхать.

Джеймс подскочил к матери, широко улыбаясь.

— Когда Джаз поедет с нами домой?

Юфимия, похоже, искренне удивилась его воодушевлению. Жасмин задумалась, как Джеймс вёл себя перед визитом, если теперь мать была так поражена.

— В течение недели. После нападения она всё ещё слаба. Целители хотят понаблюдать за ней ещё три дня, а потом она отправится домой вместе с нами.

— А завтра Сириус может прийти со мной? Он всё равно собирается к нам. Если оставить его дома наедине с папой, там опять может взорваться котёл.

Юфимия протяжно вздохнула и притворно задумалась, постукивая пальцем по подбородку. Джеймс жалобно застонал.

— Что ж, полагаю, можно. Если Жасмин не возражает.

Та слабо улыбнулась и кивнула.

Следующий день начался с письма директора Хогвартса: в школу Жасмин не примут, пока несколько целителей не подтвердят, что она здорова телом и рассудком. Всего пару дней назад Дамблдор уверял, что она непременно будет учиться в Хогвартсе и никаких вопросов не возникнет. Но тогда он рассчитывал получить над ней опеку.

Жасмин оставалось лишь гадать, что Дамблдор сделал бы, получив доступ к реликвиям Певереллов. Миссис Поттер уже официально отказалась от права распоряжаться хранилищами, оставив полный доступ самой Жасмин — законной наследнице рода. Юфимия объяснила, что ни она, ни её муж не собираются прибирать к рукам деньги и хранилища Певереллов. Вместо этого они научат Жасмин управлять семейным состоянием и самостоятельно вести дела Древнего и Благородного рода. Это было очень великодушно и непременно пригодится в будущем, однако всё потеряет смысл, если Жасмин не получит достойного образования. А несмотря на все недостатки, лучшее образование ей мог дать именно Хогвартс.

Она перечитала письмо ещё дважды, запоминая каждое слово. Потом покажет его Юфимии. Жасмин не хотела портить день, который проведёт с Джеймсом. Тот с нетерпением ждал встречи Жасмин и Сириуса, и позволить Дамблдору всё испортить она не могла.

Впрочем, Жасмин всерьёз опасалась, что Сириус и сам прекрасно с этим справится. За девять жизней ей не раз рассказывали, как его буйный и собственнический нрав создавал проблемы. Джеймс был его другом, а делиться Сириус не любил. Эту черту он точно унаследовал от своей семьи.

Сириус относился к Жасмин настороженно — это сразу читалось в напряжённой позе, с которой он стоял у её кровати. Подросток сильно отличался от знакомого ей взрослого мужчины. Впрочем, Азкабан меняет людей. Нынешний Сириус казался куда более беззаботным и лёгким на подъём, а всем своим видом выражал непокорность. Он пришёл в магловских джинсах и футболке с «Битлз». Длинные волнистые волосы обрамляли лицо, а серые глаза плясали от озорства. Они ещё не опустели, не наполнились призраками былых грехов.

И теперь Сириус просто разглядывал её, пока Джеймс стоял рядом. Главный Мародёр заметно нервничал, ожидая реакции друга. Неужели думал, что всё закончится плохо?

— Ты и правда убила всех тех Пожирателей смерти?

Джеймс с такой силой наступил ему на ногу, что топот разнёсся эхом по палате. Сириус выругался, запрыгал на одной ноге и принялся требовать возмездия за причинённые страдания.

Некоторые вещи действительно никогда не менялись. Сириус и без преследовавших его кошмаров Азкабана оставался Сириусом. И ругался как сапожник.

Разумеется, первым делом он не представился и не задал какой-нибудь вежливый вопрос. Нет, Сириус сразу вцепился в самое больное — словно грим, метивший в горло, — и спросил о том, что все остальные старательно обходили стороной. Это Жасмин в нём нравилось. Правда, теперь они с Джеймсом уже препирались, вцепившись друг другу в воротники и устроив нелепое состязание за звание главного самца. Жасмин никогда не понимала подобных выходок.

— Убила, — произнесла она, прерывая их мелочную ссору.

Обе головы повернулись к ней. С Джеймсом она о нападении не говорила. Он не спрашивал, а сама Жасмин не собиралась поднимать эту тему. Вероятно, Юфимия вообще запретила ему расспрашивать её. После того как аврор вытянула из Жасмин самые страшные подробности, иначе и быть не могло. Ни Джеймсу, ни Сириусу не стоило знать о подобном в их возрасте. Да и ни в каком другом.

Сириус подскочил к кровати и через плечо бросил торжествующую ухмылку Джеймсу, который неодобрительно смотрел на друга.

— И как тебе это удалось?

Жасмин пожала плечами.

— При должном умении и небольшой помощи магии возможно всё.

Сириус пронзительно заскулил, больше напоминая пса, чем человека. Джеймс, явно тоже заметив это, толкнул его локтем. Похоже, до завершения превращений им оставалось совсем немного.

— Что? Мне просто любопытно! Не каждый день удаётся встретить человека, из-за которого у моей матери едва не случился сердечный приступ. Твоя кузина — мой герой, Джеймс. Если я расскажу матери, что познакомился с ней, её и правда может хватить удар! Но если всё-таки не хватит, мне нужны подробности боя, чтобы как следует напугать моего братца-идиота и не дать ему примкнуть к Смертежуям.

Жасмин не знала, что мать уже пыталась заставить сыновей присоединиться к Волдеморту. Она думала, Вальбурга начнёт навязывать Сириусу свои планы хотя бы через год, когда приблизится его семнадцатилетие. С другой стороны, из дома он сбежал в пятнадцать. Или это уже произошло?

Сейчас не имело значения. Они только познакомились, и мнение Жасмин о его жизни ничего не меняло. Нынешний Сириус был подростком, а значит, совсем не тем человеком, которого она знала.

Поэтому Жасмин оставалось двигаться шаг за шагом и попытаться подружиться с наследником Блэков.

— Всё не так просто, Сириус. Меня годами обучали магическому бою. Я часами отрабатывала заклинание, пока не выполняла его правильно. А когда у меня не получалось, хозяева наказывали меня. Напавшие на поместье люди были умелыми дуэлянтами, не знавшими чести. Они пришли туда убивать детей. В том сражении нет ничего достойного похвалы, Сириус.

Тот надулся.

— Ну вот, Джеймс, твоя кузина — зануда. Теперь ещё глаз с нас не спустит.

Джеймс растерянно переводил взгляд с Жасмин на Сириуса, явно не представляя, что делать, когда лучший друг оскорбляет будущую родственницу.

— Только один. Вторым я не вижу, — возразила Жасмин. К концу фразы её акцент стал заметнее.

Она попыталась защититься не слишком удачной шуткой, и Джеймс хлопнул себя ладонью по лбу. Зато Сириус захихикал, а затем расхохотался в полный голос.

Джеймс вопросительно поднял бровь. Жасмин слабо улыбнулась, и они вместе стали наблюдать, как Сириус колотит кулаками по кровати, отчего девушку подбрасывает на матрасе.

Похоже, слабостью Сириуса были ужасные шутки и каламбуры.

Совладав с собой, он запрыгнул на кровать в ногах Жасмин и едва не столкнул её на пол. Джеймсу пришлось придержать девушку.

— Беру свои слова обратно, Джеймс. Твоя кузина потрясающая! Мы её оставляем. А когда она поступит в Хогвартс, посвятим её в Мародёры.

В его глазах блеснул странный огонёк, который встревожил Жасмин. Но существовала и другая проблема, обсудить которую она хотела в присутствии миссис Поттер.

— Не знаю, буду ли я учиться в Хогвартсе. Директор прислал письмо: чтобы меня вообще допустили к переводу, придётся пройти углублённое обследование у целителя-психолога и целый ряд других проверок, — несколько робко ответила она.

Джеймс выглядел так, словно сама мысль, что Жасмин не будет учиться вместе с ним, глубоко его возмутила.

— Ты рассказала маме?

— Я отдала ей письмо, когда вы приехали.

— Почему Дамблдор к тебе придирается? Обычно он ко всему относится спокойно… — спросил Сириус, искренне озадаченный. Он нахмурился и скрестил руки на груди.

— Не знаю. Мы говорили всего один раз, но ему, похоже, не понравилось, что ради спасения собственной жизни мне пришлось убить человека, — неуверенно ответила Жасмин, хотя прекрасно знала причину.

Дамблдор понимал: если ради самозащиты Жасмин уже готова убивать, ему не удастся убедить её пользоваться одной лишь светлой магией. В его маленький Орден она никогда не войдёт и останется опасной независимой силой. Жасмин пережила одно нападение Пожирателей смерти, уложив пятерых или шестерых. Почему бы ей не пережить и следующее?

Внезапно Сириус оказался рядом и обнял её за плечи. От него пахло машинным маслом, псиной и… шоколадом?

— Не переживай, Джази-Стрази. Миссис П. обо всём позаботится.

Сириусу это с рук не сойдёт. Прозвище не приживётся.

— Как ты меня назвал? — спросила Жасмин, но ухмылка Сириуса стала лишь шире.

Он озорно переглянулся с Джеймсом, который впервые с момента появления в палате выглядел готовым устроить розыгрыш.

— Не понимаю, о чём ты. Я назвал тебя по имени, Джази-Стрази.

— Слушай, можешь звать меня Джаз. Но услышу что-нибудь другое — и вы оба поймёте, почему Пожирателям смерти следовало бежать, едва я начала швыряться заклинаниями, — пригрозила Жасмин вполне серьёзно.

После стольких жизней с Дурслями она терпеть не могла унизительные прозвища.

Оба юноши отступили на шаг. Сириус даже поднял руки, притворно сдаваясь.

— Как скажешь. Прости.

В дверь тихо постучали, и в палату заглянула Юфимия. Перед ней предстала занятная картина: Джеймс и Жасмин ухмылялись, а Сириус медленно пятился от них обоих. Зрелище было настолько забавным, что Юфимия улыбнулась. Ей было приятно видеть, что Жасмин подружилась с ровесниками. Девушка всегда держалась замкнуто и подчеркнуто официально, а Сириус и Джеймс, похоже, сумели пробудить её игривую сторону.

Но счастливому мгновению пришёл конец. Юфимии предстояло поговорить с Жасмин о школе.

— Мальчики, отправляйтесь через камин в поместье. Нам с Жасмин нужно поговорить.

Жасмин узнала командный голос аврора. Когда Юфимия говорила таким тоном, спорить с ней не решался никто. Джеймс и Сириус это тоже понимали: оба немедленно ушли без единого возражения.

Жасмин осталась сидеть, сложив руки на кровати, и приготовилась услышать свой приговор.

— Не будь такой мрачной, Жасмин. Большую часть дня я разговаривала с разными целителями, и они дадут тебе необходимое заключение. С самого поступления в больницу ты беседуешь с целителями-психологами. Они не видят причин, по которым ты не могла бы начать учиться в сентябре. Пока ты дома, специалисты по-прежнему хотят осматривать тебя раз в две недели, но других препятствий нет. Уже завтра мы заберём тебя домой.

Жасмин очень давно не чувствовала себя настолько счастливой.

Утро переезда Жасмин в Поттер-мэнор оказалось куда шумнее и суматошнее, чем она ожидала. Перемещение по сети Летучего пороха, как и следовало ожидать, прошло ужасно. Жасмин вывалилась из камина и растянулась на деревянном полу, с головы до ног покрытая сажей. Сколько бы проклятых жизней она ни прожила, путешествия через камин ей никак не давались. Возможно, причина крылась в её связи со Смертью, а может, эта разновидность магии просто её не принимала.

Жасмин отряхнулась, села и не стала торопиться. После больницы и полного истощения магического ядра она ещё не оправилась. Если в ближайшее время не возобновить тренировки, тело быстро потеряет форму. Ещё один пункт в нескончаемом списке дел.

Стоило ей попытаться подняться, как комнату сотряс небольшой взрыв, и Жасмин снова рухнула на колени. Перед ней присела Юфимия. С ласковой улыбкой она протянула руку, помогая девушке встать. Аврор наверняка заметила растерянность на её лице.

— Это Монти. Он пытается изобрести новое зелье для одного из своих деловых проектов, но пока всё идёт не по плану.

Поместье ещё раз угрожающе содрогнулось, и откуда-то издалека по дому разнеслось:

— Я в порядке!

Голос был совершенно незнакомым, слегка хриплым, но несомненно мужским.

— Монти, вылезай из своей лаборатории! Жасмин приехала! — позвала Юфимия.

Где-то вдали что-то с грохотом упало. Жасмин поднялась, отряхнулась и стала ждать появления Флимонта Поттера. В больницу он не приходил. Юфимия упоминала его слабый иммунитет, и, впервые увидев Флимонта, Жасмин поняла, почему та сочла нужным это объяснить. Перед ней стоял худой бледный мужчина с добрыми янтарными глазами и улыбкой на лице. Именно он вновь приумножил состояние Поттеров благодаря собственной линии средств для ухода за волосами. С виду Флимонт казался ничем не примечательным, и поначалу даже не верилось, что Джеймс — его сын. Волосы у них были одинаковыми, но немало черт Джеймс унаследовал от матери: от высоких скул до озорной улыбки. Любопытно было видеть, какие качества родителей передались ему.

— Так ты и есть та самая таинственная Жасмин, о которой я столько слышал, — произнёс Флимонт.

Он в три быстрых шага спустился по лестнице в гостиную и заключил её в крепкие объятия. В уголках глаз Жасмин защипало. Она обнимала человека, которого всегда считала своим дедушкой, но с которым прежде ей так и не довелось встретиться. Словно призрачная мечта вдруг стала явью.

Жасмин прочистила горло.

— Да, я Жасмин. Рада с вами познакомиться, сэр, — ответила она с дрожащей улыбкой.

Он легонько ущипнул её за нос, заставив на мгновение скосить глаза.

— Глупости, зови меня дядей Монти. От этого «сэр» я чувствую себя стариком. А ведь я волшебник в самом расцвете сил, — заявил он, и карие глаза весело блеснули.

Жасмин кивнула и уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но по лестнице вихрем слетел Джеймс. Волосы у него были растрёпаны, в руке он крепко сжимал письмо, а бледные пальцы испачкались чернилами. Джеймс явно был в восторге, особенно когда подскочил к Жасмин и тоже её обнял.

Ни в одной из своих жизней Жасмин так и не привыкла к чужим прикосновениям — разве что в первых двух, когда успела выйти замуж и родить детей. Но после девяти прожитых жизней любовь стала скорее помехой, чем радостью. Перед Жасмин всегда стояла одна цель: восстановить численность волшебников или хотя бы понять, как остановить их вымирание. А для этого нужно было не допустить нынешней войны.

Она сдержала вздох, который сейчас прозвучал бы неуместно. Как же Жасмин хотелось, чтобы ей не приходилось нести это бремя в одиночку. В прежних жизнях у неё было множество друзей. Тео, Блейз, Гермиона, Джордж и Фред всегда оставались рядом. В этой жизни ей будет их не хватать.

Теперь Жасмин оказалась в незнакомой эпохе и противостояла Волдеморту, который сохранил рассудок, а потому был сильнее, чем когда-либо. Зато она могла уберечь столько людей от саморазрушения — возможно, даже вновь соединить распавшиеся семьи.

Жасмин слегка сжала Джеймса в ответных объятиях и молча поклялась: никому из её близких не придётся страдать так, как в исходной временной линии. Она непременно этого добьётся, даже если придётся пойти наперекор судьбе.

— Привет, Джаз! Давай я покажу тебе твою комнату, а потом все наши товары для розыгрышей, которые…

Мать оборвала его на полуслове:

— Джеймс, мы это обсуждали. Жасмин нужно время, чтобы освоиться, а затем придётся заняться учёбой. Директор Дамблдор дал ей дополнительные задания, чтобы она как следует подготовилась к нагрузке в Хогвартсе.

Джеймс надулся, а Жасмин застонала, подумав, сколько всего придётся наверстать ради поступления в Хогвартс в сентябре. На отдых почти не останется времени.

* * *

Следующие две недели она только и делала, что училась. Жасмин проводила дни в библиотеке Поттер-мэнора, обложившись книгами. Воздух пропитался запахом старой бумаги и полированного дерева. Сквозь витражи лился свет, расцвечивая библиотеку яркими красными, оранжевыми и золотыми бликами.

Жасмин сидела в дальнем углу за большим дубовым столом. Солнце клонилось к закату и освещало её со спины. Перед девушкой лежали учебники, а рядом — фамильные гримуары Певереллов, которые она достала из медальона. В них хранились тайны её семьи и её магии — знания, предназначенные лишь для неё, последней представительницы рода Певереллов. Прежде Жасмин не доводилось узнать семейные секреты. Хотя Смерть избрал её своей Повелительницей, вместе с прежней Жасмин пропали и эти книги.

И какие же удивительные сведения она теперь находила о роде Певереллов! Оказывается, Смерть создал Бузинную палочку для того, чтобы члены семьи убивали Тёмных и Светлых Лордов, пытавшихся нарушить равновесие магии. Такого прошлого у Бузинной палочки Жасмин никак не ожидала. Неудивительно, что она предназначалась Повелителю Смерти. Приподняв бровь, девушка перелистнула страницу, отложила пергамент с пером и продолжила читать.

Большую часть школьных заданий она уже выполнила. Главная трудность заключалась в практике: палочки у неё не было. Жасмин не говорила об этом ни Юфимии, ни Монти. Она не представляла, как попросить их купить ей палочку. Юфимия постоянно пропадала на работе, а Монти целыми днями создавал в лаборатории новые товары для своей компании.

Поэтому Жасмин сосредоточилась на рунах и других предметах, не требующих взмахов палочкой. Конечно, она могла творить заклинания без слов и без палочки, но для почти пятнадцатилетней ведьмы такие умения выглядели бы подозрительно. Зельеварение превратилось в увлечение: при приготовлении многих зелий палочка не требовалась — лишь точные движения и тщательно выверенные пропорции. Монти пришёл в восторг, узнав, что зельями интересуется кто-то ещё из семьи, и не раз упоминал об этом за ужином. Его радость неизменно вызывала улыбку у Юфимии.

Джеймс не заметил, что Жасмин обходится без палочки. Впрочем, всю неделю он был занят тем, что слал Сириусу одно отчаянное письмо за другим.

Наследник Блэков не появлялся с самого визита в больницу, и Джеймс всё сильнее беспокоился о лучшем друге. Жасмин держала своё мнение при себе. Благодаря знаниям о будущем она прекрасно понимала, что семейную жизнь Сириуса нельзя назвать счастливой, но рассказывать об этом Джеймсу не собиралась: попытка объяснить, откуда ей всё известно, создала бы ещё больше проблем.

Она молчала и продолжала изучать руны. Лишь в середине июля Юфимия спросила, что Жасмин хочет получить на день рождения, который по-прежнему приходился на тридцать первое июля.

— Волшебную палочку, — тихо ответила она за завтраком.

Все трое Поттеров разом перестали есть.

— Я думал, тебе вернули вещи из поместья Честеров, — неуверенно произнёс Монти.

Возможно, не стоило поднимать эту тему…

Но отступать было поздно.

— Нам запрещали пользоваться палочками. Все бойцы должны были применять беспалочковую магию или драться кулаками. С палочкой было бы слишком легко сбежать.

— Почему ты не сказала, что у тебя нет палочки? — возмущённо спросил Джеймс и ударил ладонью по столу.

Жасмин невольно вздрогнула, а Юфимия смерила сына убийственным взглядом.

— Мы отправимся к Олливандеру и купим тебе палочку. Джеймс, ты говорил, что сегодня вечером к нам придёт Сириус?

Джеймс кивнул, нервно перебирая пальцами. Он что-то скрывал — Жасмин не сомневалась, что Юфимия и Монти тоже это заметили.

* * *

Лавка Олливандера осталась такой, какой Жасмин её помнила: пыльной, от пола до потолка заставленной коробками с волшебными палочками. В воздухе ощущалась магия — ещё не раскрытый потенциал каждой из них. Сам Олливандер был заметно моложе: волосы ещё не успели поседеть, однако глаза оставались всё такими же огромными и всезнающими.

— А, Юфимия. Это и есть та новая подопечная, о которой столько говорят?

Аврор кивнула.

— Да. И ей нужна палочка.

Так началась игра под названием «найди подходящую палочку». Перед Жасмин появлялись всё новые стопки коробок, но ни одна палочка не желала её выбирать. Дошла очередь и до прежней палочки из остролиста — ничего не произошло. Это несколько потрясло Жасмин. Впрочем, на сей раз она не была Крестражем, и такая перемена радовала. В прошлых жизнях ей ужасно не нравилось умирать, чтобы от него избавиться.

— Привередливая покупательница, да? Дайте подумать…

Олливандер ненадолго умолк, затем снова внимательно осмотрел Жасмин. Его взгляд задержался на её левом глазу, и мастер передёрнул плечами. Он скрылся в глубине лавки, а вернулся с очередной коробкой. Жасмин ощущала, как внутри неё пульсирует магия.

Эта палочка точно предназначалась ей. Олливандер осторожно открыл коробку. Внутри лежала изящная палочка медового оттенка.

— Орех, двенадцать и три четверти дюйма, волос фестрала. Для ведьмы, которая перехитрила смерть и выжила, эта палочка, полагаю, подойдёт лучше всего.

Едва пальцы Жасмин коснулись палочки, по комнате прокатилась мощная волна магии, а из кончика вырвался сноп серых искр.

— Сэр, как вам удалось добыть волос фестрала? Судя по тому, что я читала, они довольно пугливы.

Люди редко решались даже разыскивать этих прекрасных и непонятых созданий. Олливандер сдержанно улыбнулся, не разжимая губ.

— Моя дорогая, это одна из немногих палочек, которые изготовил не я. Много лет назад её передал мне один друг.

Жасмин могла поклясться, что ощутила на плече холодную ладонь Смерти. По спине пробежал озноб, который она поспешно подавила. Похоже, Смерть незаметно готовил для неё почву. По крайней мере, в этой жизни у неё был помощник.

— Понятно. Что ж, когда увидите его снова, передайте мою благодарность. Палочка чудесная, — ответила Жасмин и убрала её в наручную кобуру, которую надела по настоянию Юфимии.

Ни один ребёнок под опекой аврора не станет носить волшебную палочку в кармане брюк. Жасмин едва не расхохоталась, гадая, не Юфимия ли в недалёком будущем будет обучать Грюма.

— С вас пять галлеонов. Я не сам её изготовил, поэтому не вижу причин брать полную цену.

Юфимия кивнула, положила на прилавок золотые монеты и вывела Жасмин из лавки.

На улице светило солнце — приятная перемена после бесконечных дождей последних недель.

— А теперь, Жасмин, почему бы нам не выбрать тебе настоящий подарок? До дня рождения ещё неделя, но раз уж мы здесь, я хочу что-нибудь тебе купить.

Фраза «ведь у тебя почти ничего нет» так и осталась невысказанной. Жасмин задумалась, чего бы ей хотелось. Уже больше шести лет никто не спрашивал, что ей подарить. В последний раз это случилось, когда на девятый день рождения тётя вручила ей плюшевого волка.

— Я бы не отказалась от питомца, если вы не против. Знаю, у Джеймса никого нет, и, возможно, у кого-то в семье аллергия, но…

— У Джеймса есть чудесная сипуха по имени Альфред. Ты её не видишь, потому что за ней ухаживают домовые эльфы. Какого питомца ты хочешь? В Хогвартс разрешают брать жаб, сов и кошек, так что выбирай с умом.

Юфимия рассмеялась, положила крепкую ладонь Жасмин на плечо и повела её в ту самую лавку, куда во многих прежних жизнях её приводил Хагрид. Прекрасной Хедвиг ещё не существовало — она родится нескоро, — и Жасмин казалось, что, купив другую сову, она предаст свою будущую белоснежную любимицу. В 1991 году она дождётся Хедвиг и заберёт её. А пока придётся найти другого спутника, который скрасит одинокие дни.

Жасмин сразу потянуло к кошкам, особенно чёрным. Их считали предвестниками несчастья, а Смерть, похоже, относился к ним с симпатией. Он вообще предпочитал умных животных. В лавке были десятки котят, но ни один не тронул её сердца. Все они выглядели мило, однако Жасмин не видела в них ума, которым обладала Хедвиг.

Наконец в самом дальнем углу магазина её взгляд зацепился за маленькую чёрную кошечку. Та пряталась на верхней полке стеллажа, заставленного всевозможным кормом. Кошечка была ещё совсем юной — вероятно, её лишь недавно стало можно продавать. Глаза у неё, как и у Жасмин, различались: один зелёный, другой серый. Шерсть оказалась не целиком чёрной: одна лапка была белой, как и кончик плавно покачивающегося хвоста.

Их взгляды встретились лишь на мгновение. Кошечка спрыгнула со стеллажа и грациозно приземлилась Жасмин на плечи, впившись маленькими когтями в кожу.

— Она к тебе спустилась? Эта кошка не даёт нам покоя с самого появления. Маленькое чудовище привезли из Австрии. Кажется, в её роду был какой-то магический леопард, а сама она — самая слабая в помёте, — объяснила хозяйка, с опаской поглядывая на кошечку, которая мурлыкала и пробиралась сквозь волосы Жасмин.

Неужели женщина ожидала, что зверёк вот-вот нападёт?

— Эта кошечка опасна? — недоверчиво спросила Юфимия.

Жасмин нежно погладила кошечку по спине, и та от удовольствия обмякла у неё на плечах.

— Может быть, если почувствует угрозу. Тот леопард умел растворяться в снегу и терзал добычу. Но вряд ли эта малышка сильно вырастет. Продам её за десять сиклей, — ответила хозяйка, и при мысли о том, что животное наконец покинет магазин, в её глазах вспыхнула надежда.

Жасмин с трудом удержалась от широкой улыбки. Эта маленькая кошечка могла прятаться, словно сама Жасмин под мантией-невидимкой? Идеальная спутница для Повелительницы Смерти.

— Я назову тебя Ро. Сокращённо от Ровены, в честь Ровены Когтевран. Кто не спросит о твоём имени, тот никогда не постигнет мудрости, которая в нём скрыта.

Кошечка согласно замурлыкала, и Жасмин ощутила лёгкое дуновение магии — холодное, как свежий снег. Ро взглянула на неё понимающими глазами.

Отлично, кошка сознавала, с кем имеет дело. Объяснить животному, что оно живёт с Повелительницей Смерти, было бы непросто. Впрочем, звери обычно чувствовали это в ней без подсказок, а люди топтались вокруг да около и ничего не замечали. Во всяком случае, пока не становилось слишком поздно.

Юфимия заплатила за кошечку и всё необходимое для её содержания, после чего они без происшествий вернулись в поместье — к огромному изумлению хозяйки лавки. В главном вестибюле их встретили большой сундук и растрёпанный, измученный Сириус Блэк. Джеймса нигде не было. Сириус приехал на три с половиной часа раньше, и, судя по тревоге на лице Юфимии, обычно такого не случалось.

— Сириус, что ты здесь делаешь? Твоя мать знает, куда ты ушёл?

Сириус по-звериному зарычал. В глазах у него стояли невыплаканные слёзы.

— Меня отрекли от рода и выжгли с семейного гобелена. Так что нет, мать не знает, где я, но ей всё равно.

Юфимия бросилась к нему и крепко обняла. Жасмин заметила, как задрожали его плечи, и вышла из комнаты. Сириус не захотел бы, чтобы она видела его таким. Поэтому Жасмин решила сделать единственное, что могла, — найти Джеймса.

Но на полпути к своей комнате она вспомнила, что всё ещё несёт большую переноску, мешки с наполнителем и кормом. Сначала Жасмин выпустила Ро в спальне, чтобы кошечка привыкла к новому дому, а затем продолжила искать кузена.

Найти его оказалось несложно. Как и в случае с отцом, нужно было лишь прислушаться: Джеймс почти наверняка находился там, откуда доносились взрывы и грохот. Из его комнаты послышался удар, затем ругань:

— Чёрт! Вот дерьмо!

Что-то снова с грохотом упало. Жасмин пришла по адресу.

Вообще-то следовало постучать, но Джеймсу и правда могла понадобиться помощь. Она осторожно положила руку на дверную ручку и потянулась магией, проверяя, не наложил ли он на дверь какие-нибудь чары. Чар не было. Жасмин повернула ручку и вошла.

Ей пришлось до боли закусить губу, чтобы не расхохотаться. Кто-то не справился с превращением анимага: голову Джеймса теперь венчали весьма внушительные оленьи рога. Он стоял перед зеркалом и направлял на них палочку, но ничего не происходило.

— Тебе помочь? — с певучей интонацией и едва сдерживаемым смехом спросила Жасмин, прислонившись к дверному косяку.

Джеймс подпрыгнул и вскинул руки, пытаясь прикрыть рога.

Можно с уверенностью сказать: не получилось.

— Джаз, ты что здесь делаешь?

— Услышала грохот и отборную ругань. Обычно это верный признак неприятностей. Почему у тебя рога? — ответила Жасмин, подошла и ткнула один пальцем.

Джеймс отшатнулся.

— Просто сделай вид, что ничего не видела. Я сам разберусь, как от них избавиться.

Не время было притворяться, будто Джеймс понимает, что делает. Неужели он не осознавал, насколько опасно тренировать превращение в одиночестве? Судя по растерянному лицу, урок он всё-таки усвоил.

Жасмин вздохнула и упёрла руки в бока. Не обращая внимания на возмущённый вскрик Джеймса, она снова приблизилась, взмахнула палочкой — и рога исчезли. Он похлопал себя по голове: раз… другой… а потом недоверчиво уставился на неё.

— Это было частичное превращение анимага, верно? Я читала о нём в учебнике по трансфигурации. Почему ты в одиночку упражняешься в крайне опасной магии?

Джеймс прикусил губу, обдумывая ответ.

— Мы с Сириусом поспорили, кто справится первым. Я думал, у меня уже полу…

Жасмин удивилась, что он рассказал так много, но, вероятно, пойманному с поличным Джеймсу просто некуда было деваться. Хорошо хоть его не застали родители. Страшно представить, как отреагировала бы Юфимия.

— В следующий раз не упражняйся в такой магии один, хорошо? Мне всё равно, насколько она незаконна. Я не хочу, чтобы ты пострадал, — перебила его Жасмин. — И ещё: Сириус в главном вестибюле. В его семье что-то случилось.

Джеймс не стал слушать дальше и, не оглянувшись, помчался к входу.

Вздохнув, Жасмин вернулась в спальню. Позже она попросит домового эльфа принести еды. Сейчас Жасмин не хотела мешать Сириусу, Джеймсу, Юфимии и Монти — им и без неё хватало забот. Как бы радушно они её ни приняли, сближаться с ними было немного страшно. Даже будучи Гарри, Жасмин не сумела по-настоящему привязаться ни к кому из взрослых, кроме Сириуса. Ей не хотелось и сталкиваться с Юфимией: почти полчаса Жасмин слышала, как та кричит через камин на мать Сириуса.

Попадаться Юфимии под горячую руку не стоило, поэтому Жасмин не выходила из комнаты. Раны едва начали заживать, и меньше всего ей хотелось иметь дело с чьей-либо злостью. Конечно, никто в этом доме не стал бы намеренно причинять ей вред, но, пока все были на взводе, рисковать Жасмин не собиралась.

Никто не пришёл узнать, почему она не спустилась к ужину и хорошо ли себя чувствует. Около семи Жасмин позвала домового эльфа, и тот принёс ей немного ростбифа и тёмно-зелёных овощей.

Она ела в тишине. Рядом была только Ро, но та крепко спала на подушке. В такие одинокие минуты Жасмин особенно не хватало Смерти. Она всегда думала: если бы удалось пожить с бабушкой и дедушкой, ей никогда не было бы скучно и никто не оставлял бы её без внимания. Но, проведя в Поттер-мэноре почти три недели, Жасмин по-прежнему чувствовала себя гостьей. Возможно, отчасти она сама была виновата. Жасмин не искала их общества, а они боялись её оттолкнуть. После стольких жизней, проведённых в изоляции, сделать первый шаг было трудно.

Прошёл ещё час. Ничего не изменилось — только солнце скрылось за горизонтом. Жасмин вздохнула. Ей нужен был свежий воздух. Она нахмурилась, посмотрела в окно и увидела, что на небе начинает показываться луна. Значит, можно посидеть на крыше. В такие минуты Жасмин особенно скучала по полётам, но ещё несколько десятилетий ни одна метла не сможет сравниться в скорости с «Молнией».

* * *

В доме царила тишина, пока Жасмин поднималась по лестнице к выходу на крышу. Она повернула потёртую латунную ручку, приготовившись вдохнуть прохладный вечерний воздух. Но, открыв дверь, обнаружила упёртую ей в горло волшебную палочку и увидела яростные, налитые кровью глаза Сириуса Блэка.

Он был почти на голову выше, и Жасмин смотрела прямо на его бледные обнажённые ключицы. В иной жизни она испугалась бы Сириуса, который в кошмарном бреду времён Азкабана направил на неё палочку. Но у нынешнего Сириуса не было многолетней аврорской подготовки. Сейчас перед ней стоял всего лишь напуганный мальчик. Если понадобится, Жасмин сумеет его остановить, поэтому она ждала, когда он сделает первый шаг.

Узнав её, Сириус чуть не выронил палочку от потрясения и неловкости.

— Чтоб тебя, ты что здесь делаешь? — огрызнулся он, скрестил руки на груди и нетерпеливо застучал ногой.

Он что, ожидал, что она уйдёт? До чего же нетерпеливый маленький чистокровный. Что ж, придётся его разочаровать. Жасмин поднялась сюда не просто так, и дурное настроение Сириуса не обязывало её страдать вместе с ним.

Она протиснулась мимо, заставив его пошатнуться. Жасмин одолевала гораздо более крупных противников, причём без особого труда. Сириус не представлял никакой угрозы. Она села перед ограждением, свесила ноги между прутьями и прижалась лицом к слегка проржавевшему металлу. Слева Жасмин ощущала целую стайку горгулий, а позади неподвижно стоял Сириус. Похоже, она лишила его дара речи.

На губах появилась лёгкая улыбка.

— Можешь сесть. Я не кусаюсь, если меня не провоцировать, — произнесла Жасмин едва достаточно громко, чтобы Сириус расслышал.

Она ощутила, как он напрягся, а потом опустил плечи и уселся рядом. Под его ботинками захрустел гравий… Он что, топал ногами? Ну и ребёнок…

Ноги у Сириуса были заметно длиннее, и, устраиваясь рядом — слишком близко, чтобы Жасмин чувствовала себя уютно, — он задел её ступни. Но таков уж Сириус. Руки у него покрывали синяки и неглубокие порезы. Жасмин ощущала исходившую от них тёмную магию.

Что мать сделала с ним перед побегом?

Почему никто не предложил залечить его раны? И тут Жасмин заметила, что рукава он закатал — вероятно, хотел сам оценить повреждения.

Сириус всхлипнул, дотронувшись до руки, но Жасмин сделала вид, что не заметила. Она уже видела его покрасневшие глаза. Если Сириус теперь будет жить здесь, ему придётся привыкнуть к присутствию Жасмин. Она не позволяла собой помыкать и не выносила, когда кто-то страдал.

— Знаешь, если хочешь отправить семье посылку с проклятием, я знаю несколько вариантов, которые невозможно обнаружить. Может, у твоей матери наконец случится тот сердечный приступ, о котором ты говорил при нашей первой встрече.

Сириус тихо рассмеялся сквозь слёзы, но ответил с неприкрытой злобой:

— Что ты вообще знаешь о моей семье?

Жасмин пожала плечами.

— Юфимия кричала достаточно громко, чтобы разбудить мёртвых. Кое о чём я догадалась сама. К тому же достаточно взглянуть на твою руку. Сомневаюсь, что ты сделал это с собой, — ровно произнесла она.

Поддаваться на вспышку гнева Сириуса Жасмин не собиралась.

— Прости, что тебе пришлось это слышать. Думаю, все просто забыли, что ты здесь, — сказал он.

Жасмин вздрогнула. Она боялась именно этого, но Сириус заговорил о ней не случайно — он пытался причинить ей боль. Он вымещал злость. Жасмин была чем-то новым и непривычным, способным отнять у него внимание Джеймса.

— Но я здесь. И я немало знаю о чистокровных, которые держат тебя в плену и наказывают проклятиями. Ты сумел вырваться, Сириус. Гордись тем, что ушёл.

Его пальцы впились в ограждение, ногти заскребли по ржавчине, а кисти свело неестественной судорогой.

— Я не ушёл, меня выгнали. Я лишился дома! Меня выжгли с семейного гобелена!

Вот где скрывалась истинная причина его ярости.

— Твой отец от тебя отрёкся? Он ведь глава рода Блэков? Только у него должно быть право изгнать тебя. Ты всё ещё носишь кольцо наследника, а иначе оно исчезло бы. Во всяком случае, так я понимаю порядки чистокровных, — медленно произнесла Жасмин, ожидая взрыва.

Она согнула пальцы правой руки, и фамильное кольцо сверкнуло в угасающем вечернем свете.

Но ожидаемой вспышки не последовало. Вместо этого Сириус издал долгий тяжёлый вздох. Он повернулся к Жасмин и, вероятно, уставился на левый глаз, ожидая ответного взгляда. Наконец она посмотрела ему в лицо. Сириус разглядывал её с любопытством. Злость никуда не делась, но к ней примешивалось замешательство — словно никому до сих пор не приходило в голову предложить ему поговорить с отцом.

— Отец всё лето в деловой поездке. К его возвращению мать убедит его, что я именно такое чудовище, каким она меня всегда называла. Я ничего не могу сделать, — пробормотал Сириус и под конец слегка надулся.

Существовало простое решение, о котором он, вероятно, не подумал.

— Ты пробовал написать отцу?

— Нет. Поттеры меня приютили, и я туда не вернусь. Лучше мне не быть наследником. Регулус станет лучшим главой рода Блэков. Он именно такой, каким семья хочет видеть своего главу.

— Но такой ли глава твоей семье нужен? Должна же быть причина, по которой отец до сих пор не отрёкся от тебя, хотя ты настолько отличаешься от остальных…

Сириус зарычал:

— Ему всё равно. Я. Туда. Не. Вернусь.

Жасмин забыла, что имеет дело с подростком… да ещё и с Сириусом Блэком. Он рассказывал ей, каким упрямым подростком был. До сих пор Жасмин не вполне верила словам крёстного. Чтобы склонить других чистокровных на свою сторону, ей нужно было вновь сплотить род Блэков.

— Я и не говорю, что нужно возвращаться. Ты можешь остаться здесь, но, если по закону всё ещё являешься наследником рода Блэков, тебе следует рассказать отцу, что мать подвергала тебя…

— Она меня не мучила! — рявкнул он.

Что ж, отрицание так отрицание.

— У тебя весь вечер дрожат руки. Повреждения от проклятия Круциатус — следствие истязаний. За такое отправляют в Азкабан. Если последствий не видно, это ещё не значит, что их нет, — сказала Жасмин почти шёпотом.

Сириус ударил ладонью по ограждению, и с металла посыпались хлопья ржавчины.

— Да что ты вообще понимаешь?!

Жасмин провела рукой перед левым глазом и указала на руну рядом с ним.

— Я не родилась слепой на один глаз, Сириус. Хозяева швыряли в меня проклятиями, если я неправильно выполняла заклинание. Не раз это были проклятия, поражавшие нервы и не оставлявшие следов. Однажды я не успела уклониться, когда одно из них летело прямо мне в лицо. Это была разновидность режущих чар. Видимо, грипп не считался уважительной причиной, чтобы пропустить четырёхчасовую тренировку, и мне пришлось заплатить за ошибку. Я лишилась глаза. Мадам Честер всё это время жаловалась, что больше не сможет выставлять меня на бои, а потом наложила на меня чары немоты и навсегда выжгла рядом с глазом руну, чтобы их товар не потерял в цене.

Взгляд Сириуса задержался на руне. Она никогда не исчезнет — вечное напоминание о пережитом, как и шрамы на лице.

— Они же оставили и… — Он указал на шрамы над глазом и на губах.

До чего же любопытный. Впрочем, искренний интерес на его лице выглядел довольно трогательно. Жасмин провела пальцами по шрамам.

— Нет. Это прощальные подарки Пожирателей смерти. Целители до сих пор не знают, какими проклятиями они оставлены. Им известно лишь, что после той битвы и шести лет… нежной… заботы Честеров мне невероятно повезло остаться в живых, — объяснила она, слегка покачивая ногами и наслаждаясь пустотой под ступнями.

Некоторое время они молча сидели на месте, наблюдая за восходящей луной. Поднялся ветерок, и Жасмин слегка задрожала. Сириус вновь ощупывал руки и морщился всякий раз, когда находил болезненное место.

— Почему ты до сих пор никому их не показал?

Наследник Блэков смерил её тяжёлым взглядом, словно требуя не задавать этот вопрос снова. Жасмин приподняла бровь и не отвела глаз. Сириус вздохнул.

— Я не хотел, чтобы Джеймс узнал, что сделала мать. Он поднял бы страшный шум.

Жасмин провела рукой по волосам и поморщилась, наткнувшись на спутанный узел. Давно пора было постричься, но эти мысли она отогнала.

— У меня есть зелья, которые помогут от синяков и порезов. Но если дрожь не пройдёт через час, придётся рассказать Юфимии или Монти. Они отведут тебя к целителю, чтобы тот определил степень повреждений. Проклятие Круциатус может необратимо повредить нервы и закрыть тебе дорогу ко множеству профессий.

Сириус отшатнулся от одной этой мысли, поднялся и протянул ей руку.

— Только никому не говори.

Жасмин кивнула, но обещания не дала. Она собиралась поговорить с Юфимией. Та должна была знать, что Вальбурга истязала Сириуса и в конце концов вынудила его бежать.

Жасмин вложила мозолистую ладонь в его руку, и они вместе вернулись в поместье. Между ними возник хрупкий союз. Оставалось надеяться, что он продержится долго.

Жасмин очнулась на слабо освещённой скамейке в парке. Она помнила, как уснула в своей комнате, обработав раны Сириуса. Сил почти не осталось — перед тем как провалиться в сон, Жасмин успела лишь раз погладить Ро по голове.

Над ней нависла Смерть. Из-под капюшона виднелась тонкая улыбка на посиневших губах.

— С нашей последней беседы прошло немало времени, Повелительница.

Раз она видела Смерть, значит, её смертное тело билось в судорогах. Пока Жасмин ожидала послания, семья наверняка была до смерти перепугана. Конечно, если с появлением Сириуса в доме все вообще помнили о её существовании.

— И правда давно. Полагаю, кошка и палочка были подарками?

Божество кивнуло, и капюшон сдвинулся, обнажив бледное горло.

— Подарками в знак извинения за неполноценное тело, которое я для тебя приготовил.

По крайней мере, он старался проявить вежливость, пусть и выглядел при этом жутковато.

— И это всё, что ты хотел мне сказать? — спросила она, садясь рядом.

Смерть покачал головой.

— Реддл знает, что кто-то пережил нападение на поместье. Будь осторожна: он тебя ищет, — предупредил Смерть и положил холодную ладонь ей на обнажённое плечо.

— Том всегда будет за мной охотиться. Удивительно, что он до сих пор не выяснил, кто я.

— Возможно, он захочет взять тебя в ученицы.

Жасмин фыркнула.

— Только в его самых смелых мечтах и моих самых страшных кошмарах, — язвительно ответила она.

Связь со Смертью начала слабеть, и парк вокруг померк. Жасмин вопросительно посмотрела на него. Визит оказался на редкость коротким.

— Ты дала верный ответ. Наслаждайся временем со своими смертными знакомыми, — произнёс он, прежде чем Жасмин почувствовала, что ускользает прочь.

Смерть, как всегда, само очарование.

После приступа прийти в себя оказалось непросто. Жасмин чувствовала слабость и усталость, а руки и ноги словно налились свинцом. Обе ладони почему-то были теплее предплечий. Она заставила себя открыть глаза и увидела Джеймса и Сириуса: они спали в креслах по обе стороны кровати и держали её за руки. Раньше эти кресла стояли у дальней стены рядом со школьными учебниками. Ро мурлыкала возле самого уха, по всей видимости приветствуя хозяйку в мире живых.

Жасмин пошевелила пальцами, и оба юноши зашевелились. Джеймс первым понял, что она очнулась, и тут же набросился на неё с расспросами:

— Джаз! Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Надо позвать папу и связаться с мамой по камину!

Он стремглав выбежал из комнаты, оставив с ней лишь сонного Сириуса.

Тот протёр серые глаза, прогоняя остатки сна, и повернулся к Жасмин.

— Что случилось? Джеймс сказал, целители считают, что приступы вызывают проклятия, которыми тебя ранили после битвы.

Жасмин кивнула. Всей правды рассказать она не могла, поэтому решила придерживаться этой версии.

— Да, приступ может начаться в любой момент. Поэтому мне пришлось так долго пробыть в больнице, прежде чем меня разрешили забрать сюда, — ответила она, поднимаясь на дрожащих руках.

Сириус нерешительно помог ей сесть. Наследнику чистокровного рода считалось совершенно неприличным оставаться без присмотра в спальне девушки-наследницы, а тем более прикасаться к ней. Но к чёрту приличия. Жасмин было всё равно — она просто была благодарна за помощь.

— Чёрт побери, ты нас всех перепугала. Никогда не видел миссис Поттер такой встревоженной. Это случилось из-за меня? Ты ведь прикоснулась к следам проклятия… — спросил он, переводя взгляд на исцелённые руки.

— Нет, ты ни при чём, — чуть запыхавшись, ответила Жасмин.

Её магия была нестабильна, но никуда не исчезла. В прошлый раз Жасмин очнулась полностью опустошённой. Теперь всё было не так плохо, однако несколько дней всё равно придётся воздержаться от любых заклинаний.

После её ответа Сириус заметно расслабился. Неужели он и правда думал, что по его вине она проболела, судя по всему, целую ночь?

Прежде чем Жасмин успела что-то добавить, в комнату вернулись Джеймс и Монти. Флимонта, должно быть, вытащили прямо из зельеваренной лаборатории: мантия была заляпана разноцветными жидкостями, волосы стянуты лентой, а на одном пальце виднелась сажа — возможно, он обжёгся, в спешке гася огонь под котлом.

Увидев, что Жасмин очнулась и пришла в себя, Монти бросился к ней и крепко обнял. Его худощавая фигура почти скрыла девушку, а запах зельеваренных испарений от мантии показался ей на удивление уютным.

Жасмин на мгновение напряглась, а потом неловко похлопала его по спине.

— Мы так за тебя волновались. Юфимия говорила о приступах, но я и представить не мог, насколько они страшные, — сказал он, отстранился и внимательно её осмотрел. — Прости, что мы не заглянули к тебе вчера вечером. Если бы мы знали…

Жасмин положила слегка дрожащую ладонь поверх его руки.

— Это всё равно случилось бы. Я не хотела никому мешать. Я была нужна вам гораздо меньше, чем Сириус, — призналась она, не отрывая взгляда от винно-красного покрывала.

Монти успокаивающе провёл рукой по её волосам, и Жасмин невольно расслабилась.

— Ты никому не мешаешь, и уж точно не Сириусу. Вы оба — наша семья, а для Поттеров семья важнее всего. Мы с Юфимией здесь взрослые и отвечаем за тебя, поэтому тебе не нужно нас избегать, когда что-то понадобится. Я знаю, что работаю из дома и часто провожу целые дни в лаборатории, но ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить. Или побыть с Джеймсом и Сириусом, — продолжил Монти, пока Жасмин вновь проваливалась в дрёму.

Она ненавидела эту слабость. Жасмин не была маленьким ребёнком, который постоянно устаёт. И оправиться от этого она не сможет до семнадцати лет — да и то лишь в том случае, если Смерть не ошибся снова. Но сил спорить не осталось. Жасмин уснула, чувствуя, как дедушка укрывает её одеялом и устраивает поудобнее для долгого отдыха.

Сны не тревожили её — разум был слишком измотан, чтобы придумать хоть что-нибудь, способное её разбудить. Через какое-то время чья-то рука легла Жасмин на плечо и слегка встряхнула. Аппетитный запах завтрака вернул её в сознание.

Она распахнула глаза и увидела перед собой лицо Джеймса Поттера в очках. В руках он держал поднос с едой, а следом за ним Сириус тащил два кресла, в которых они спали минувшей ночью.

— Доброе утро, Джази-Стрази! — чудовищно фальшиво пропел Сириус, подтащил кресло к кровати и уселся.

Джеймс закатил глаза и поставил на кровать огромный поднос. На нём громоздились блины, овсяная каша, тосты, гренки, варенье и сиропы.

Подростки набрали понемногу каждого блюда и щедро полили всё сиропом и вареньем. Жасмин скривилась, придвинула к себе миску каши, сливки и мёд. После того как она провела в постели, вероятно, два дня, стоило выбрать что-нибудь лёгкое.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сириус, проглотив кусок блина, густо намазанного малиновым вареньем.

Если честно — ей было противно смотреть, как он ест. Но в целом Жасмин и правда стало лучше.

— Неплохо. Кажется, в обморок я не упаду. Спасибо за еду и компанию, — искренне улыбнулась она.

Джеймс поднял вилку в знак приветствия и проглотил очередной кусок.

— Мама с папой сегодня ушли, поэтому мы с Сириусом решили потренироваться в превращении в анимагов, а ты будешь смотреть!

Ну что могло пойти не так?

Жасмин театрально вздохнула.

— Пока мне не придётся вставать с кровати, я с радостью помогу.

Юноши радостно вскрикнули и принялись есть ещё быстрее. Жасмин продолжила неспешно завтракать, наслаждаясь их обществом.

— А завтра приедет Лунатик! Поэтому мы хотим всё сделать правильно и удивить его! — сообщил Сириус с набитым ртом.

Значит, к ним приедет Ремус.

— Кто такой Лунатик? — спросила она, притворившись, что не понимает.

Джеймс довольно сильно ткнул Сириуса локтем в рёбра.

— Так мы прозвали нашего друга Ремуса. Я рассказывал тебе о нём, пока ты ещё поправлялась. Он один из четырёх Мародёров!

— Он тот ещё книжный червь, так что вы наверняка поладите, — пробормотал Сириус, встал и взмахнул палочкой, начиная первую за день попытку превратиться.

Ох, до правильного превращения было ещё очень далеко.

Первым справился Джеймс — к величайшему неудовольствию Сириуса. Он превратился в крупного оленя и горделиво продефилировал по комнате, пока Жасмин не указала на него пальцем:

— Превращайся обратно.

Теперь Джеймс и впрямь напоминал оленя, застывшего перед несущимся автомобилем. Он понятия не имел, что делать дальше. Наконец Джеймс глубоко вдохнул и принял человеческий облик — на голове не осталось даже рогов. Он победно вскинул кулак. Сириус закатил глаза, но через час тоже добился успеха, и вскоре оба в звериных обличьях носились по комнате и резвились как два дурака.

Увы, день подошёл к концу. А назавтра Жасмин вновь сидела в библиотеке и писала длинное сочинение по истории магии для призрака, который всё равно никогда его не прочтёт. Работа должна была быть безупречной, иначе Дамблдор не позволил бы ей учиться в Хогвартсе. Попасть туда было необходимо исключительно для того, чтобы уничтожить диадему Когтевран и, возможно, убить василиска. А значит, это чудовищно скучное задание придётся закончить.

Библиотека снова стала её вторым домом. Теперь рядом лежало меньше книг: многие Жасмин сложила в сундук, остальные расставила на полке в спальне. В просторной комнате раздавались лишь мерное царапанье пера по пергаменту да мурлыканье Ро.

Разумеется, завершить работу было легче на словах. Хотя Жасмин не раз училась в Хогвартсе, ей ещё никогда не приходилось осваивать программу двадцатилетней давности. Выбор предметов был шире, а программа — заметно сложнее. Кое-что из нынешних заданий прежде изучалось лишь на шестом курсе. Война повлияла на образование гораздо сильнее, чем Жасмин предполагала. На защите от Тёмных искусств и чарах преподавали куда больше тёмной и серой магии. Даже на древних рунах затрагивали кровные защитные чары и магию крови. Неужели война настолько усилила страх перед Тёмными искусствами, что из программы убрали всё, имевшее хотя бы малейшее отношение к тёмной магии?

Возможно, Дамблдор содействовал тому, чтобы Министерство изъяло из программы значительную часть тёмной и серой магии. Впрочем, в предстоящей войне тёмные семьи и сами сделали всё, чтобы себя опорочить.

Жасмин прикусила губу. Нужно было как можно скорее придумать, как убедить эти семьи, что сражаться на стороне Волдеморта — безумие. Придётся обратиться к влиятельным чистокровным родам и предъявить им убедительные доказательства того, что близкородственные браки губят магический мир. А заодно наглядно показать, чем грозит жизнь под пятой Тёмного или Светлого Лорда…

Жасмин могла назвать несколько обладавших нужным влиянием семей, но связаться с ними будет непросто. Ей понадобятся знакомства среди слизеринцев, а завести их под неусыпным присмотром Мародёров окажется трудно. Как бы она ни любила Джеймса и Сириуса, в школе эти два придурка наверняка станут опекать её на каждом шагу.

К тому же у них была карта. Жасмин понятия не имела, как ей удастся тайно разговаривать с кем-либо или заключать союзы.

К слову о Мародёрах: Сириус и Джеймс весь день носились по поместью, ожидая приезда Ремуса к часу пополудни. Полнолуние было около трёх дней назад, поэтому Ремус уже должен был немного оправиться и набраться сил, чтобы выдержать выходки друзей.

Едва оборотень приехал, троица затеяла «прятки с заклинаниями» — по словам Джеймса, давнюю традицию. Он предупредил Жасмин, что будет шумно, и попросил не пугаться громких хлопков. Приятно, что он о ней подумал. Вскоре дом уже сотрясали небольшие взрывы и толчки. Судя по тому, что бесконечной болтовни Сириуса не было слышно, Джеймс отправился искать друзей.

Затем раздался особенно громкий взрыв, и Сириус выкрикнул нечто настолько непристойное, что Монти велел ему следить за языком, иначе придётся чистить зубы с мылом.

Значит, Ремус остался один на один с нежной заботой друзей. Молодому оборотню не позавидуешь.

— Лунатик! Выходи! Мы с Сохатым всего лишь хотим слегка тебя проклясть!

Жасмин фыркнула. Очень заманчивое предложение.

Тут дверь библиотеки приоткрылась. Кто-то проскользнул внутрь и бесшумно закрыл её за собой. Теперь Жасмин смогла как следует рассмотреть Ремуса. Он совсем не походил на знакомого ей мужчину. Разумеется, Ремус был моложе, а лицо покрывало меньше шрамов. Густые каштановые волосы ещё не тронула седина, янтарные глаза светились счастьем, одежда сидела как следует и не выглядела ни ветхой, ни поношенной. Ремус казался счастливым и здоровым. Внутренний волк ещё не начал разрывать его изнутри после гибели всей стаи.

Повернувшись и обнаружив, что в комнате кто-то есть, он от неожиданности чуть не врезался в дверь. Затем наконец понял, кого видит.

— О, ты, должно быть, Жасмин. Я совсем забыл, что ты будешь здесь… — затараторил он приглушённым голосом.

Игра продолжалась, и Жасмин улыбнулась его решимости спрятаться от двух хулиганов этажом ниже.

— А эти два болвана ни за что не станут искать в библиотеке, раз уж я здесь. Рада познакомиться, Ремус. Джеймс и Сириус без умолку о тебе говорят. Не знай я, как Джеймс помешан на Лили Эванс, решила бы, что у вас отношения на троих.

Ремус поперхнулся, щёки вспыхнули, и румянец пополз вниз по шее. Он подошёл ближе и спрятался за книжным шкафом, невидимый от главного входа. Про игру Ремус не забыл, но оказался достаточно вежлив, чтобы не отмахнуться от Жасмин. Он тихо кашлянул, привлекая её внимание.

— У нас нет никаких отношений на троих. Хотя насчёт Джеймса и Сириуса я иногда сомневаюсь.

Жасмин рассмеялась и заложила страницу учебника по истории. Поля были исписаны заметками, а отдельные места выделены разноцветными чернилами, чтобы к ним можно было вернуться. В послеполуденном свете Ремус заглянул ей через плечо.

— Судебные процессы над ведьмами в Европе раннего Нового времени… Такое сочинение мы писали ближе к концу четвёртого курса. Почему ты работаешь над ним сейчас? Разве осенью ты тоже не переходишь на пятый? — спросил он, нахмурив брови.

У него была отличная память, раз Ремус запомнил, на каком курсе писал сочинение на столь узкую тему.

Жасмин вздохнула и закрыла книгу. Наконец-то с историей было покончено.

— Я должна выполнить все задания четвёртого курса за весенний семестр и доказать, что достаточно здорова рассудком для нагрузки пятого курса.

Ремус опёрся рукой о стол, прочёл часть сочинения и присвистнул.

— С такими работами ты точно справишься. Сириус и Джеймс сдают куда хуже, хотя каким-то чудом всё равно остаются одними из лучших учеников.

По крайней мере, о друзьях он говорил честно.

Жасмин с тёплой усмешкой закатила глаза при упоминании о двух юношах, которые по-прежнему обыскивали нижний этаж.

— Что ж, видимо, их спасают практические занятия. Судя по рассказам о проделках, изобретательности им не занимать, — заметила она, когда прогремел очередной взрыв, на этот раз гораздо ближе к библиотеке.

Ремус напрягся и стал оглядываться в поисках более надёжного укрытия. Жасмин невольно задумалась, какие заклинания использовали его друзья, если он так нервничал. За её креслом, между ним и окном, оставалось немного свободного места. Там Ремуса было бы почти не видно.

Она постучала его по плечу и указала на укрытие. Ремус едва ли не нырнул туда. И как раз вовремя: за дверью послышались приглушённые голоса Мародёров. Похоже, они не решались войти во владения Жасмин. Наконец храбрость победила. Джеймс медленно приоткрыл скрипнувшую дверь и просунул внутрь голову, а через мгновение рядом появилась голова Сириуса. Они заметили Жасмин на её обычном месте у дальней стены. В руках она держала учебник по чарам.

— Ты не видела Лунатика?

Она услышала, как едва заметно сбилось дыхание Ремуса. Закрыв лежавшую на коленях книгу, Жасмин изобразила куда большее раздражение, чем испытывала на самом деле.

— Нет, Джеймс. Я писала сочинения по истории магии, пока вы двое едва не разнесли поместье. Твоя мама вернётся через два часа. Надеюсь, к её приезду вы успеете всё убрать.

Глаза Сириуса расширились, а Джеймс жалобно застонал.

— Но если Лунатик победит, мы будем должны ему запас шоколада на целый семестр! Ты хоть представляешь, сколько шоколада он ест, Джаз?

Жасмин слегка улыбнулась, представляя, сколько сладостей теперь наверняка получит Ремус.

— Да, но если твоя мама увидит весь этот разгром, вам конец. И что вы тогда будете делать?

Джеймс вздохнул, скрестил руки и на мгновение задумался, а потом вздохнул снова.

— Бродяга, она права. Нужно всё убрать. Папа, наверное, даже не заметил, что мы натворили. Если мама вернётся и это увидит…

Он умолк, содрогнувшись от одной мысли.

Оба повернулись к выходу, но Сириус остановился и указал на Жасмин.

— Если увидишь Ремуса, отправь его к нам, ладно? Тогда мы ещё сможем победить.

Жасмин неопределённо промычала и махнула им рукой. Она знала, что они поверили. С какой стати ей прикрывать Ремуса, если Джеймса и Сириуса она знала гораздо лучше? Но в душе Жасмин по-прежнему оставалась дочерью Мародёра. Она не упустит возможности разыграть их в ответ, даже если это положит начало открытой войне.

Дверь за ними закрылась. Несколько минут Ремус не шевелился, проверяя, не вернутся ли друзья.

Минут через пять Жасмин услышала движение.

— Кажется, безопасно, — произнёс Ремус и потянулся, подняв руки над головой.

Его пальцы скользнули по обнажённой руке Жасмин. Будь это намеренно, прикосновение можно было бы счесть весьма интимным.

Ремус замер, осознав то же самое, и снова залился румянцем.

— Прости, — запинаясь, произнёс он и отвёл взгляд.

Жасмин задумалась, часто ли Ремус общался с ровесницами, если простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы он покраснел.

— За что извиняться? Нервничаешь, Ремус? — поддразнила она и ткнула его пальцем в нос.

Он отшатнулся к окну, словно обжёгшись. Жасмин знала, что Ремуса называли «застенчивым» Мародёром, но до сих пор не верила, что это правда.

— Я не люблю, когда ко мне прикасаются. Я могу плохо отреагировать.

Неужели он боялся, что она заразится ликантропией от одного прикосновения?

— Не говори глупостей. Ты не причинишь мне вреда, просто прикоснувшись, Ремус. Мы почти двадцать минут находились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, и ничего не случилось. Что, по-твоему, произойдёт, если я тебя коснусь?

Он прикусил губу и потёр шрам на подбородке — ещё свежий, воспалённый и красный. Спустя много лет Жасмин видела этот шрам почти полностью побледневшим. Неужели он получил его во время последнего превращения?

— Я часто болею, а ты недавно лежала в больнице. Не хочу, чтобы ты чем-нибудь от меня заразилась. Тебе и без того хватает проблем, — ответил он и отступил ещё на шаг.

Жасмин провела рукой по распущенной гриве тёмных волос и вздохнула. Неудивительно, что он обрёл любовь лишь двадцать с лишним лет спустя: Ремус постоянно держал всех на расстоянии не меньше метра. Она отложила книгу на стол.

— Ремус, меня не нужно ограждать от микробов. Я лежала в больнице не из-за этого. Да я вообще никогда особенно не болела простудой или гриппом… — произнесла Жасмин, задумчиво постукивая пальцем по подбородку.

Она видела, как нервничает Ремус. Только что он спокойно говорил об учёбе, а теперь осторожно обходил самую страшную свою тайну.

Он переминался с ноги на ногу, по-прежнему избегая её взгляда. Тогда Жасмин приблизилась быстрее, чем он мог ожидать, и обняла. Ремус был выше её почти на голову и весь напрягся от прикосновения.

— Мне всё равно, насколько заразным ты себя считаешь. Ты всё равно заслуживаешь, чтобы о тебе заботились, — сказала она, а затем отступила. — А теперь иди и найди Джеймса с Сириусом. Они наверняка уже закончили уборку, и тебе пора забрать выигрыш.

Несколько мгновений он ошеломлённо стоял на месте, затем бросился к двери. Жасмин вздохнула. Возможно, она только что уничтожила все шансы на нормальные отношения с Ремусом. Но он должен был понять, что не обязан отталкивать окружающих. В прежних жизнях Жасмин не верила Сириусу, когда тот рассказывал, как трудно им было подружиться с Ремусом.

Оборотень протянул руку к дверной ручке, но замер, не коснувшись её. Потом обернулся к Жасмин. Его взгляд беспокойно метался между девушкой и дверью. Неужели она и правда так его пугала?

Ремус расправил плечи и вернулся к ней.

— Ты спустишься к ужину?

Жасмин моргнула, удивлённая неожиданным вопросом. Последние несколько дней Монти и Юфимия заставляли её приходить на каждый семейный ужин. Но, судя по поведению Ремуса и по количеству оставшейся работы, высидеть сегодня весь ужин она не сможет, если хочет закончить задания к концу следующей недели. Как такового срока Дамблдор не установил. Скорее всего, он рассчитывал, что Жасмин не справится с заданным объёмом, и тогда по умолчанию не сможет учиться в Хогвартсе.

Она хотела закончить всё к первой неделе августа, которая неумолимо приближалась. Но Ремус приглашал её на ужин, словно предлагая заключить мир, и этим хотелось воспользоваться.

— Не уверена, что у меня есть время, — честно ответила Жасмин и посмотрела на окружавшие её книги.

— Хочешь, после ужина я помогу? Я неплохо знаю чары и защиту от Тёмных искусств, — предложил он, пожав плечами и застенчиво улыбнувшись.

Жасмин преувеличенно тяжело вздохнула и кивнула.

— Пожалуй, еда и правда пойдёт учёбе на пользу. Да и от обаятельного наставника по чарам я не откажусь, — ответила она и подмигнула.

На шее Ремуса снова проступил румянец. Жасмин развернулась и направилась к выходу из библиотеки, а он поспешил следом.

Едва они вошли в столовую, как Сириус и Джеймс вдвоём набросились на первого, кто появился в комнате. К их всё возраставшему ужасу, это оказался не Ремус. У Ремуса точно не было длинных чёрных волос и груди, на которую Сириус только что случайно положил руку. Сам оборотень широко распахнул глаза и уставился на троих лежавших на полу подростков.

Хоть на деревянный пол были наложены смягчающие чары. Без сомнения, за долгие годы борьбы с безумием Мародёров Юфимия и Монти сделали поместье почти неуязвимым для их выходок. Или хотя бы позаботились о том, чтобы мальчишки ненароком себя не покалечили. Жасмин не сводила взгляда с потолка и мечтала лишь о том, чтобы этот момент поскорее закончился.

Сириус всё ещё не убрал свою чёртову руку.

— Сириус, убери руку, иначе я навсегда отделю её от твоего тела, — прошипела Жасмин — ещё немного, и получилось бы на парселтанге.

Наследник Блэков криво улыбнулся и поспешно убрал руку. Джеймс пытался выпутаться из кучи рук и ног, но дело шло медленно, особенно после того, как очки улетели куда-то в другой конец комнаты. Жасмин было не до смеха. Она без лишних церемоний и не особенно бережно спихнула обоих с себя.

— Придурки, — пробормотала она, поправила одежду и почувствовала, как от смущения запылало лицо.

— Что вы двое делаете? — донёсся из второго входа в столовую голос Юфимии.

Сириус мгновенно вытянулся по струнке.

— Ничего, миссис Поттер.

Ну да, совсем не подозрительно.

— Я уронил очки, мама, — отозвался Джеймс и стал ощупывать пол, тщетно пытаясь найти очки.

Жасмин вспомнила о том, как плохо видела раньше — все девять жизней. Но в её время зрение умели исправлять, поэтому в семи жизнях из этих девяти она исправляла его, не дожидаясь середины жизни. Жасмин не знала, когда подобные операции стали обычной практикой в магической офтальмологии.

Жасмин вздохнула. Благодаря усиленному зрению руны она заметила очки слева от себя, неподалёку от своих ног, и подняла их. Она повертела очки в руках. Золотая проволока оправы не погнулась, а линзы, к счастью, не поцарапались. Джеймсу повезло.

— Джеймс, хватит шарить по полу, я их нашла, — сказала Жасмин, без труда подошла к кузену и надела очки ему на нос.

Лицо Джеймса на мгновение скривилось, пока глаза привыкали к очкам. Всегда неприятно, когда всё вокруг за одно мгновение превращается из размытых пятен в чёткую картину.

— Спасибо, — пробормотал он, поднимаясь с пола.

— Опять сломал очки, Джеймс? — спросила Юфимия с явным раздражением.

Жасмин задумалась, часто ли их приходилось чинить.

Он покачал головой.

— Хорошо. Раз дом всё ещё стоит, сегодня мы вновь поужинаем вовремя, а на десерт нас ждёт что-то чудесное, что приготовила наш домовой эльф Пенни.

Ужин вышел шумным. Впрочем, с тех пор как к семье присоединился Сириус, других уже не было, а с появлением Ремуса троица за столом, казалось, стала вдвое громче. Жасмин ела молча, наблюдая, как трое Мародёров смеются и поддразнивают друг друга. Сириус даже запустил в Джеймса комочек картофельного пюре, за что заслужил суровый взгляд Юфимии. Монти же незаметно показал мальчишкам большой палец.

— Жасмин, как продвигаются летние задания? — спросила сидевшая справа Юфимия, и её голос легко перекрыл всеобщий смех.

Жасмин еле заметно улыбнулась аврору.

— Неплохо. Остались только чары. Сегодня днём я закончила с историей магии. После ужина вернусь к учёбе. Я хочу сдать всё до конца первой недели августа.

Юфимия кивнула и, наклонившись, легонько взъерошила волосы Жасмин.

— Я очень тобой горжусь. Директор задал тебе непомерно много, но я рада, что ты не испугалась трудностей.

— Я не зря была лучшей на дуэльной арене. К несправедливой нагрузке мне не привыкать. Покровители любили давать мне заклинания, которые, как они знали, я не успею освоить вовремя, чтобы потом можно было меня наказать. В конце концов наказания прекратились: я заранее прочитывала всё, что могла, работала вдвое дольше и изучала заклинание от теории до практического применения, — объяснила она, обратившись к воспоминаниям хозяйки тела, чтобы её рассказ был как можно точнее.

В разуме Жасмин хранились знания, накопленные за девять жизней, поэтому она знала намного больше, чем полагалось любому ребёнку её возраста. Впрочем, доставшееся ей тело тоже было далеко не обычным. Из прежней Жасмин вышла бы прекрасная Повелительница Смерти — если бы, конечно, она не умерла, прежде чем собрала все три Дара Смерти…

Монти цокнул языком.

— Ты была лучшим дуэлянтом?

Разве она ещё не рассказывала? Жасмин пожала плечами и кивнула, не видя ничего плохого в том, чтобы этим поделиться.

— Да. Я пробилась на вершину благодаря одним лишь магическим способностям и силе.

— Разве твои… покровители… не боялись, что ты обратишь магию против них?

Жасмин невесело рассмеялась, отложив вилку и нож: аппетит пропал.

— Нет. К тому времени, когда нам дозволили свободно ходить по верхним этажам перед боями, они считали нас достаточно преданными. Стоило нам ослушаться, как детей в подвале убивали или калечили. Мы не могли рисковать…

— Но ты об этом думала? — неуверенно спросил Сириус.

Мальчишки замолчали, и все три взгляда устремились на Жасмин.

Словно тут вообще могли быть сомнения.

— Конечно. Только эти мечты о свободе и помогали многим из нас не сойти с ума. Большинство из нас сироты из разных уголков Европы. Вместе мы наверняка прикончили бы большинство покровителей, но не хотели, чтобы из-за нас кто-то пострадал, — голос Жасмин дрогнул, а сама она поежилась. — В конце концов, все наши воображаемые планы стали неважны, потому что всех, кто был достаточно взрослым, чтобы мечтать о свободе, убили вошедшие туда Пожиратели смерти.

— Все твои друзья… — начал Джеймс, не решаясь договорить.

— Умерли? Почти все. Через несколько дней после битвы в подвале нашли нескольких детей, но почти всех моих близких друзей убили этот набирающий силу Тёмный Лорд и его приспешники.

В какой бы жизни ни оказалась Жасмин, Волдеморт всегда испытывал непреодолимую потребность убить всех, кого она любила и кем дорожила. По крайней мере, на этот раз судьба дала ей шанс начать жизнь заново. Прежде это ей никогда не удавалось.

Юфимия громко хлопнула в ладоши, вырывая Жасмин из мрачных мыслей.

— Давайте-ка лучше обсудим, как отпразднуем твой день рождения, Жасмин.

Девушка покраснела и стала перекладывать еду по тарелке. Жасмин никогда не любила отмечать день рождения — пять жизней, начавшихся у Дурслей, привили ей неприязнь к этому празднику. Где-то в глубине души Жасмин казалось, что её рождение было скорее проклятием, а не событием, которое стоит праздновать. Его нужно было не помнить, а забыть. Но ни друзья, ни родные во всех её жизнях так не считали и всегда что-нибудь для неё устраивали. Похоже, Поттеры не станут исключением. Судя по взглядам Сириуса и Ремуса, они тоже собирались прийти на праздник. Это было очень мило, и Жасмин искренне ценила их заботу.

Она сглотнула, внезапно занервничав.

— Думаю, можно устроить что-нибудь скромное. Вы уже подарили мне Ро, так что можно просто испечь торт.

— С каким вкусом? — спросил Ремус, вечный ценитель сладостей.

— Я бы предпочла шоколадный. Я не ела шоколадного торта уже несколько лет.

Ремус ахнул и схватился за сердце, словно умирал. Два других Мародёра странно на неё посмотрели.

— Что? Мне нужно было правильно питаться, а сладкое было под запретом. Если бы меня застали за едой, последствия были бы серьёзными, — оправдываясь, ответила она.

Из всего, что с ней сделали Честеры, запрет на сладости казался далеко не самым страшным. Конечно, дети любили сладкое, но не нуждались в нём. Несмотря на все синяки и шишки, тело Жасмин было в отличной форме и в целом здоровым. Девушка могла на две минуты задержать дыхание, бегать на длинные дистанции и сражаться с разным оружием. Она была сильна и наверняка смогла бы голыми руками разделаться с Сириусом, Ремусом и Джеймсом в одиночку.

Из-за множества школьных заданий она в последнее время пренебрегала обычными утренними тренировками вместе с Ро. Нужно было поддерживать тело таким же здоровым, как и разум. Теперь, когда тело почти полностью восстановилось, можно возобновить занятия. Ежедневные утренние пробежки заметно улучшили бы её распорядок. Может быть, ей удастся уговорить Джеймса бегать вместе с ней, пообещав, что это поможет ему лучше играть в квиддич. Сириус её за это возненавидит: Джеймс наверняка продолжит бегать и в учебном году. Будет просто идеально.

— Значит, шоколадный торт, — произнёс Монти, которого десерт, похоже, взволновал не меньше Ремуса.

Жасмин задумалась, насколько вкусно печёт торты домовой эльф, если одна мысль о нём вызывает у всех такую реакцию.

Как бы то ни было, ужин закончился. Больше никто не расспрашивал Жасмин о прошлом, и она вернулась к учёбе, так и не попробовав десерт.

Слишком сладкая еда никогда не нравилась её нынешнему телу и, вероятно, уже не понравится. Изредка Жасмин могла съесть кусочек тёмного шоколада, но от сладкого пудинга, который подали на ужин, её начинало мутить.

Вскоре в дверь библиотеки несмело постучали, и вслед за стуком появился Ремус с учебником по чарам в руках.

Жасмин улыбнулась. Она не думала, что он и впрямь придёт ей помочь.

— Джеймс и Сириус не расстроились, что ты проводишь время со мной, а не с ними? — спросила она, пока они открывали учебники на нужных страницах и раскладывали чернильницы с пергаментами для сочинений.

Ремус тихо фыркнул.

— Они даже не заметили, что днём я провёл с тобой немало времени. Джеймс хочет, чтобы все его лучшие друзья познакомились с новой сестрой. К тому же он сказал: раз тебе нравятся книги и ты застряла с ними до конца лета, мне нужно сделать себя полезным.

Звучало в духе Джеймса. С трансфигурацией он ей немного помог, но в ней Жасмин и без того неплохо разбиралась. С чарами дело обстояло так же, но несколько заклинаний, о которых нужно было написать сочинения, она в этой жизни вообще не встречала. Жасмин было любопытно, почему Флитвик убрал их из школьной программы в её время.

С помощью Ремуса Жасмин справилась куда с большим объёмом работы, чем ожидала. Вдвоём они значительно продвинулись с заданиями по чарам — последним из тех, которые нужно было закончить до начала учебного года. Жасмин уже предвкушала свободу.

— Спасибо за помощь, — сказала она, закончив пятое за вечер сочинение.

Ремус оторвался от учебника по чарам для старших курсов, впервые за вечер встретившись с ней взглядом.

— Не за что. Ты быстро учишься и не выносишь мозг, как обычно делают Джеймс и Сириус, когда приходится их чему-нибудь учить.

Ах, Джеймс и Сириус. Наверняка они уже начали терять терпение. Ремусу, похоже, и впрямь нравилось её учить. Как же жаль, что в магическом мире так ненавидели оборотней. Из Ремуса вышел бы прекрасный преподаватель. В большинстве её жизней он был лучшим преподавателем защиты в Хогвартсе. Если бы не его маленькая пушистая проблема, он добился бы большого успеха. Ремус был невероятно умён. Впрочем, как и все Мародёры. Даже Питер — на свой предательский, крысиный лад.

— Хочу спросить о Хогвартсе, Ремус, — заговорила Жасмин около девяти вечера.

Ей надоело писать о призывающих чарах, а кисть устала и ныла, так что следовало передохнуть.

Ремус сидел на кресле вверх ногами, свесив голову с мягкой спинки, и читал одно из её сочинений. Он приподнял пергамент и встретился с ней взглядом.

— И что же ты хочешь узнать?

— Кроме квиддича там есть какие-нибудь кружки? Джеймс и Сириус говорят только о нём. Я люблю летать, но хотелось бы заняться чем-нибудь ещё, кроме спорта, от которого можно заработать необратимое повреждение мозга.

Ремус улыбнулся.

— Да, есть и другие кружки. Только Джеймсу не говори, что узнала это от меня. Он хотел, чтобы ты попробовала себя на место ловца. Это единственная слабая позиция в команде. Мне пришлось напомнить ему, что тебя ещё не распределили, но он уверен, что ты попадёшь в Гриффиндор. Я, пожалуй, с ним соглашусь.

Значит, все считали её львицей? И были правы. В большинстве жизней её распределяли в Гриффиндор, иногда в Слизерин и один раз — в Когтевран. Те семь лет выдались на редкость любопытными, и Жасмин ни за что не хотела бы их повторить. Девочки на её курсе, кроме Падмы, были просто ужасны.

— Что до кружков, есть шахматный, команда по плюй-камням, ещё есть Клуб слизней, которым руководит один из преподавателей… — продолжил Ремус и перечислил ещё несколько кружков, о существовании которых Жасмин даже не подозревала.

Вернее, в её время их уже не было: учеников не хватало, чтобы поддерживать такое количество кружков.

— А дуэльный клуб есть? — наконец спросила она.

Жасмин знала, что Флитвик когда-то был профессиональным дуэлянтом и вёл такой клуб, но не знала, пришлось ли это на то поколение.

Ремус нахмурился, обдумывая ответ.

— Нет, в этом году нет. Профессор Флитвик вёл такой два года назад, но обычно он даёт частные уроки дуэльного мастерства тем, кого считает достойным. Можешь поговорить с ним после распределения.

Жасмин рассеянно постучала пером по пергаменту, размышляя, стоит ли вообще заговаривать с Флитвиком. Может быть, лучше заниматься дуэлями самостоятельно в Выручай-комнате? Мысли её тут же обратились к Дамблдору. Она ему категорически не нравилась, и это казалось немного странным. Прежде Дамблдор всегда к ней хорошо относился, даже если Жасмин не всегда в точности следовала его правилам. Что же он сделает, если узнает о её самовольных тренировках? Наверняка исключит её, объявив, что она готовится примкнуть к Волдеморту. От одной этой мысли её замутило.

— А профессор Флитвик что преподаёт? — спросила она, добавляя в сочинение о призывающих чарах ещё немного подробностей.

— О, он преподаёт чары и является деканом Когтеврана. Он очень добрый, думаю, он тебе понравится, — ответил Ремус и указал на небольшую ошибку в третьей строке другого сочинения.

Жасмин вздохнула, отодвинула текущую работу и взялась исправлять другую.

Казалось, эта учёба никогда не закончится.

Чёрт побери.

— Вы так скоро закончили работу, мисс Певерелл? Если вы действительно хотите поступить в Хогвартс, разве на написание сочинений не должно было уйти больше времени? — спросил Дамблдор, разглядывая разложенную по его столу внушительную стопку пергаментов.

Кабинет директора мало отличался от того, каким Жасмин помнила его по девяностым годам. Здесь по-прежнему стояло множество всевозможных следящих приборов и хранилось больше книг, чем одному человеку полагалось иметь по закону. Богато украшенный письменный стол давно знал лучшие дни, как и изрядно потёртое мягкое кресло за ним. Фоукс негромко тренькал с насеста в углу. Сегодня он выглядел довольно молодым и старательно чистил перья. Жасмин ласково погладила его по голове, отчего феникс разразился счастливым щебетом. Она не знала наверняка, ощущал ли Фоукс в ней Повелительницу Смерти. Её силы пугали почти всех диких существ. Но фениксы пребывали за пределами жизни и смерти, ведь существовали в бесконечном круговороте гибели и возрождения. В некотором смысле теперь у Жасмин было больше общего с Фоуксом, чем с людьми.

Утром тридцатого июля они с Юфимией сидели перед столом директора. Юфимия нетерпеливо постукивала ногтями по старому дереву. Благодаря Ремусу работа над чарами и последующая проверка заняли вдвое меньше времени, а в компании дело шло куда приятнее. Он знал, на каких страницах искать почти все ответы, а Жасмин быстро писала и схватывала всё на лету.

Кроме того, за помощь она пообещала Ремусу не меньше четырёх плиток шоколада. Оборотень принял её условия без возражений. Всё время, пока они занимались в библиотеке, Джеймс и Сириус поддразнивали их обоих. Закончив последнее сочинение Жасмин, Ремус поклялся отомстить им за насмешки. Оставалось лишь надеяться, что она вернётся домой и увидит это своими глазами. Судя по тому, что Жасмин знала из будущего, именно Ремусу лучше всех удавались розыгрыши. В них всегда чувствовалась особая тонкость, и никто не замечал подвоха заранее. Ремус выглядел таким скромным и невинным волшебником, что его невозможно было заподозрить.

Жасмин очнулась от размышлений, когда Юфимия перестала барабанить пальцами по столу, подалась вперёд и приготовилась к нападению.

— Альбус, я прочла эти сочинения. Они заслуживают по меньшей мере оценки «Выше ожидаемого», если не «Превосходно». Я написала Минерве и Филиусу, спросила, находятся ли они сейчас в школе и готов ли кто-нибудь из их коллег помочь проверить работы моей подопечной. Я хочу, чтобы её приняли в Хогвартс до того, как мы сегодня отсюда уйдём. Мне надоели эти игры. Вы никогда не запрещали сиротам поступать в Хогвартс посреди обучения. Не понимаю, чем Жасмин от них отличается.

Ещё перед отъездом из поместья Юфимия предупредила, что Жасмин могут не понравиться слова Дамблдора о ней самой и её работах. Но она поклялась защищать девушку, пока ту не примут в школу.

О, Жасмин прекрасно знала, почему Дамблдор не хотел видеть её здесь. Она во всех отношениях угрожала его замыслам. Её магия не была светлой, а ради самозащиты Жасмин была готова убить. Она не верила во вторые шансы и редко искала в людях что-то хорошее. Не тот человек, которого Альбус Дамблдор пожелал бы видеть в своей школе. К его несчастью, нынешний опекун Жасмин не собиралась позволять директору поступать как ему вздумается.

— Юфимия, ваша подопечная пострадала от тёмной магии, которую, насколько я понимаю, до сих пор не удалось опознать. Она душевно искалечена и глубоко травмирована. Я не хочу, чтобы другие ученики пострадали из-за того, что она не сумела совладать с собой.

Во рту у Жасмин пересохло. Он намекал, будто она настолько не в себе, что может напасть на учеников? Между прочим, лучшие целители признали её здоровой. Так её демонизировали лишь однажды — на пятом курсе, когда Министерство пыталось убедить всех в её безумии. И даже тогда большинство людей им не поверили. Странно было видеть, как Дамблдор, прежде всегда за неё ручавшийся, пытается не пустить Жасмин в школу, которая на протяжении девяти жизней становилась для неё вторым домом.

Юфимия расправила плечи и слегка приподняла подбородок, всем своим видом воплощая оскорблённую чистокровную ведьму. Она мгновенно превратилась из гордой матери в смертоносного аврора. Оттого, что Юфимия так яростно её защищала, на душе у Жасмин стало тепло и даже немного уютно.

— Альбус, вы ступаете по очень тонкому льду. Вопреки моим возражениям Жасмин выполнила всю работу, которую вы от неё потребовали. Дважды в неделю она посещает целителя душ, и по вашему настоянию тот уже четыре раза подтвердил её душевное здоровье. Кроме того, моя подопечная много общается со сверстниками: мой сын и его друзья охотно проводят с ней время. Ваши попытки не пустить её в Хогвартс, опираясь лишь на выдуманные опасения, глубоко меня оскорбляют. А ещё я выясню, кто передаёт вам засекреченные сведения о здоровье моей подопечной.

— Юфимия, незачем преследовать невиновных людей из-за пустяка…

К несчастью для Дамблдора, договорить он не успел. В кабинет вошли МакГонагалл и Флитвик. Оба двигались непривычно медленно, а в скованных движениях читалась тревога. Они выглядели совсем иначе, чем в воспоминаниях Жасмин, но в то же время поразительно похоже. В волосах МакГонагалл было гораздо меньше седины, чем в будущем. Видимо, в ближайшие два года Мародёры и впрямь заставят бедную женщину поседеть. Флитвик же казался бодрее, чем запомнился Жасмин, хотя с профессором чар она никогда не была особенно близка.

МакГонагалл настороженно посмотрела на Жасмин. Взгляд её был суров. Флитвик наблюдал за девушкой краем глаза, не убирая руку от палочки. По какой-то причине оба к ней приценивались. Они собирались напасть? Что Дамблдор наговорил о ней преподавателям?

Впрочем, лицо у Жасмин было не самым приятным — она это знала. Многочисленные шрамы не обезобразили её полностью, но были заметными и бросались в глаза. Придётся привыкать, что теперь на неё глазеют из-за других отметин. Первый шрам на лбу было легко скрыть, к тому же он прославился как символ надежды. Шрамы на лице выглядели чужеродно и лишь напоминали людям обо всём, что с ней было не так. Заботься Жасмин о чужом мнении, она, возможно, даже испугалась бы будущих насмешек ровесников и впала в уныние.

Но странные взгляды преподавателей её озадачивали, и повторения подобного в будущем она не хотела. Пусть её судят по знаниям, а не по лжи, которую рассказал им директор. Она не зверь в клетке, готовый броситься на окружающих в любой миг. У Жасмин находились дела поважнее попыток кого-нибудь убить. Юфимия либо не заметила поведения профессоров, либо предпочла его проигнорировать и пригласила обоих подойти, чтобы как следует всех представить.

— Филиус, Минерва, это моя подопечная Жасмин Певерелл. Жасмин, а это двое твоих преподавателей — Минерва МакГонагалл и Филиус Флитвик. Они преподают соответственно трансфигурацию и чары, — сказала Юфимия, представляя ей настороженных профессоров.

Жасмин кивнула и шагнула к ним. Нужно было стиснуть зубы и поскорее с этим покончить.

— Здравствуйте, рада наконец с вами познакомиться. Джеймс и Сириус много о вас рассказывали, — сказала она с лёгкой улыбкой.

В речи вновь проступил акцент, подчёркивая, насколько Жасмин здесь чужая. Она едва не поморщилась. Если бы только от него удалось избавиться, но акцент упорно не желал исчезать.

МакГонагалл скривилась, несомненно представив себе, какие именно истории Джеймс и Сириус рассказывали Жасмин о Хогвартсе. При упоминании Мародёров её страх немного рассеялся. Похоже, любимая компания нарушителей порядка прекрасно помогала разрядить обстановку.

— Надеюсь, эти двое не кормили вас небылицами, мисс Певерелл, — суховато отозвалась она.

— Полагаю, их рассказы полны шалостей и проделок? — спросил Флитвик.

Он из настороженного сделался довольно дружелюбным, хотя ладонь по-прежнему держал в волоске от палочки.

Вспомнив некоторые истории, услышанные за последние дни от Джеймса и Сириуса, Жасмин фыркнула.

— В кое-что трудно поверить, но в каждой их истории есть крупица правды. Они очень вас уважают, — честно ответила она.

Что бы ни вытворяли Мародёры, они неизменно уважали тех преподавателей, которые этого заслуживали.

— Как бы ни были приятны знакомства, нам нужно решить другие вопросы. Почему бы нам не взглянуть на ваши сочинения, мисс Певерелл? — вмешался хмурый Дамблдор.

— Если настаиваете, — пожав плечами, согласилась Жасмин.

Она подошла к стопке пергаментов, первой достала работы по чарам и трансфигурации и передала их профессорам.

Обоим быстро стало ясно, что работы выполнены превосходно, — к явному неудовольствию директора.

— Вы поразительно хорошо владеете теорией, мисс Певерелл. Кто обучал вас чарам до того, как вы поселились у Поттеров?

Жасмин почувствовала, как за её спиной Юфимия качнула головой. Флитвик смутился и поспешно поправился:

— То есть, конечно, если вам удобно об этом говорить.

Жасмин видела: Дамблдор счёл этот вопрос своей маленькой победой. Она не понимала, чего он ожидал, но впадать в ярость не собиралась.

— Всему, что я знаю, меня научили покровители. Они подробно учили меня всем видам магии, какие только могли придумать, чтобы я побеждала в схватках с остальными участниками.

— Участниками? — растерянно пробормотала МакГонагалл.

Неужели Дамблдор вообще ничего не объяснил преподавателям о её положении?

— Я участвовала в детских дуэльных боях, которые несколько недель назад так любезно разгромили Пожиратели смерти. Остаться в живых мне помогли изнурительные тренировки под надзором людей, которые меня похитили, — ответила Жасмин с кривой усмешкой, чуть растянувшей шрам у её рта.

— Вы дуэлянтка? — спросил Флитвик, и в его глазах вспыхнул интерес.

Ни в одной из девяти жизней профессор чар не смотрел на Жасмин подобным образом.

— Да. На своей арене я была лучшей, — стиснув губы, ответила она.

Жасмин тяжело трудилась, чтобы добиться этого положения, но приятных воспоминаний оно не вызывало. Флитвик кивнул, и его глаза немного расширились, когда он осознал, в каких условиях она осваивала правила боя.

— Сегодня мы собрались не для того, чтобы это обсуждать. Минерва, как вы считаете, можно ли принять Жасмин в Хогвартс? — нетерпеливо спросил Дамблдор, постукивая ногой по деревянному полу.

Оба профессора отвлеклись от Юфимии и Жасмин и вновь обратились к нескончаемой стопке летних работ. Читать почти сотню сочинений им, похоже, было так же неприятно, как ей — писать.

Прошло около двух часов. Пора было решить, достаточно ли устойчива психика Жасмин. Откровенно говоря, она немного нервничала. Вдруг Дамблдор пригрозил профессорам увольнением и её не примут? Жить в поместье Поттеров ей нравилось, но Жасмин совсем не хотелось большую часть времени оставаться там одной или заниматься с домашними учителями. После Честеров она не чувствовала себя спокойно рядом с частными наставниками.

Минерва вздохнула, пробегая глазами очередное сочинение — на этот раз по древним рунам.

— Судя по этим работам, она более чем готова к программе пятого курса. Её кузену стоит брать с неё пример. У мисс Певерелл прекрасный слог, и, на мой взгляд, во всех этих заданиях не было необходимости. Мне хватило бы одного сочинения и короткой проверки практических навыков, — ответила она и бросила на Альбуса такой гневный взгляд, что тот справедливо стушевался.

Теперь, когда МакГонагалл встала на её сторону, шансов добиться зачисления без долгой борьбы стало гораздо больше, чем утром, когда Жасмин вошла в Хогвартс.

— В таком случае, мисс Певерелл, вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, — с усталым вздохом произнёс Дамблдор.

Он призвал Распределяющую шляпу с другого конца кабинета и протянул её Жасмин.

— Зачем вы даёте мне шляпу? — спросила она, взяла её у директора и стала держать на вытянутой руке.

МакГонагалл шагнула вперёд, чтобы ответить:

— Это Распределяющая шляпа. Она определит вас на факультет, где вы проведёте оставшиеся годы обучения.

Жасмин кивнула, притворившись, что отнеслась к объяснению скептически. В первой жизни так и было, а во всех последующих это её лишь забавляло. Шляпа всегда знала, кто перед ней и сколько раз Жасмин возвращали назад. Каждое новое распределение одновременно раздражало и занимало её. Интересно, повторится ли это снова?

Пальцы Жасмин скользнули по истёртой ткани. Она надела шляпу на голову и услышала знакомый голос:

— Только не ты. Снова.

— Ты же знаешь, что любишь меня, — мысленно ответила Жасмин с улыбкой.

Она любила эту шляпу.

Жасмин ощутила, как та вздыхает у неё в голове, а затем принимается изучать сознание и подсознание в поисках подходящего факультета.

— С тобой, как всегда, непросто. Тебе подходит любой факультет, кроме Хаффлпаффа. Там ты устроишь кровавую резню. Слизерин, как обычно, был бы прекрасным выбором, но твои взгляды, как обычно, не совпадут с их убеждениями, а это приведёт к слишком частым ссорам. Ещё есть Гриффиндор. Тебе подходят и их порывистая воинственность, и преданность, хотя теперь ты строишь планы куда тщательнее, чем прежде… Многие отдали бы что угодно за такой ум, как у тебя, и Когтевран мог бы удовлетворить твои стремления. Декан Когтеврана наверняка тебе поможет, но, боюсь, на факультете, где ценят прежде всего ум, ты заскучаешь.

Жасмин вздохнула, обдумывая услышанное. Она знала, куда хотела попасть. Не каждый день выпадает возможность увидеть, как давно умершие родители влюбляются друг в друга.

— По-моему, ты и сама знаешь, что я выберу, — сказала она шляпе.

Та мысленно пожала плечами.

— Я знаю, чего ты хочешь. Но должна предупредить: на другом факультете тебе было бы проще изменить мир. Твоя задача могла бы упроститься.

— Меня и тревожит это «могла бы». Лучше быть счастливее и двигаться немного медленнее, чем разбираться со школьными политическими последствиями. Я восхищаюсь тем, насколько слизеринцы преданы политике, и знаю, что позднее мне придётся с ними сотрудничать. Но никто не ожидает политических ходов от гриффиндорки, только что окончившей Хогвартс. В последних четырёх жизнях именно так я и брала Министерство штурмом.

Шляпа задумчиво промычала, а затем выкрикнула:

— Гриффиндор!

МакГонагалл выглядела приятно удивлённой и прижала шляпу к груди. Флитвик, напротив, казался разочарованным. Наверное, он надеялся увидеть Жасмин на своём факультете.

Когда с неё сняли Распределяющую шляпу, Дамблдор выглядел так, словно проглотил что-то отвратительное. Неужели он считал, что она ошиблась?

— Что-то не так, директор?

Дамблдор окинул Жасмин взглядом с головы до ног.

— Нет, мисс Певерелл. Просто я полагал, что вы попадёте на другой факультет.

Несомненно, он ожидал, что её распределят в Слизерин. Если честно, змеиный факультет был не так уж плох. Стоило привыкнуть к откровенному расизму и сословным предрассудкам, и люди, с которыми она там сближалась, оставались её друзьями до конца жизни. Заслужить преданность слизеринца было трудно, но сломить её — ещё труднее. В том числе поэтому, как считала Жасмин, Волдеморту так легко удалось приобрести последователей. В школе все они были друзьями, а у Тома Реддла накопилось немало долгов, которые он мог потребовать вернуть от прежних однокашников.

— С факультетом, на который я попала, что-то не так? — настороженно спросила она.

Юфимия и МакГонагалл поспешно покачали головами.

— Разумеется, нет, мисс Певерелл. Гриффиндор — замечательный факультет, и как его декан я приветствую вас в Хогвартсе. Список школьных принадлежностей пришлют домой вместе со списком Джеймса. Рада была с вами познакомиться, — сказала МакГонагалл, а затем повернулась к Юфимии: — И рада была вновь увидеться с вами, Юфимия. Передавайте привет Флимонту.

Юфимия улыбнулась.

— Непременно. И скажу ему, что вы всё ещё упорно зовёте его полным именем, хотя он сотни раз просил этого не делать.

Остаток лета пролетел быстро. День рождения Жасмин прошёл тихо. Был торт — с огромным количеством глазури. Поттеры преподнесли ей несколько подарков. Юфимия подарила несколько мантий и комплектов магловской одежды. Жасмин о таком не задумывалась, но подарок оказался очень полезным. Монти вручил ей расширенный набор для зельеварения и книгу с советами, записанными на полях. Это заставило её улыбнуться, вспомнив собственный опыт с Принцем-полукровкой. Ремус прислал с совой немного шоколада и записку с пожеланием хорошо провести день. Он извинился, что не смог приехать, и написал, что нездоров. Этой ночью было полнолуние. А Монти, Джеймс и Сириус купили ей метлу, хотя, вероятно, скорее для себя, чем для неё. Юфимия не слишком любила квиддич, поэтому они ценили любой повод поиграть.

И весь остаток дня семья провела на улице: они летали на разных мётлах и до самого вечера играли в квиддич. Возможно, Жасмин немного покрасовалась. Она соскучилась по полётам и исполнила несколько довольно опасных пике. Когда игра закончилась, Джеймс поклялся уговорить её вступить в гриффиндорскую сборную по квиддичу.

Юфимия поклялась, что Жасмин лишится метлы, если попробует повторить эти пике в школе. Джеймс и Сириус за спиной Юфимии заговорщически ей подмигнули.

Ну конечно.

После этого лето стремительно подошло к концу. Единственным происшествием стали постоянные нападки Ро на Сириуса. Кошечке нравилось целыми днями за ним охотиться. Вероятно, Ро чувствовала, что Сириус — пёс-анимаг, и считала своим долгом следить, чтобы тот не натворил бед, а если натворит — доложить на него. За время, проведённое в поместье, кошка сорвала почти все его розыгрыши. Не раз Жасмин слышала доносившийся из другой части дома вопль Сириуса, а вскоре он врывался в её комнату и требовал от хозяйки приструнить кошку.

Но Жасмин никогда не станет управлять Ро. Та была немного дикой и насквозь пропитанной озорной магией Смерти. Все творения Смерти обладали собственным разумом. Даже Повелительница Смерти не могла их толком контролировать: стоило попытаться, и они начинали своевольничать. Ро напоминала мантию-невидимку — такая же игривая и превосходно умела прятаться.

Стоило Сириусу выйти из комнаты, как Ро появлялась точно на том месте, где только что стояли его ноги. Выходило, кошка всё это время бежала рядом с ним, оставаясь совершенно невидимой.

Вот ведь маленькая проказница.

Поездка на Хогвартс-экспрессе неумолимо приближалась. Впервые за долгое время Жасмин не хотела ехать в Хогвартс. Её тревожили две вещи: встреча с матерью и люди, которые будут смотреть на её лицо и насмехаться.

Она знала, что со слизеринцами будет до чёртиков трудно. К счастью, от некоторых колкостей её защищало происхождение. Жасмин была чистокровной ведьмой и последней представительницей могущественного рода, имевшего большой вес в английском Министерстве. Скоро предстояло обратить это в свою пользу. Но сперва нужно было найти точку опоры в Слизерине, оставаясь при этом уже отчасти отверженной гриффиндоркой.

Юфимия попросила Жасмин присмотреть за Джеймсом и Сириусом в наступающем учебном году. Она не доверяла Дамблдору и боялась, что тот попытается завербовать обоих в Орден Феникса. Жасмин, разумеется, обещала сделать всё возможное. Она не знала, насколько преуспеет, ведь в известном ей будущем они всё-таки вступили в Орден, но постарается не разочаровать Юфимию.

И вот теперь Жасмин укладывала сундук: убрала внутрь любимую игрушку Ро, её лежанку и когтеточку. Вокруг разместила учебники и любимые мантии — для уроков и походов в Хогсмид. В последний раз оглядев комнату, Жасмин вздохнула и закрыла крышку сундука.

Поездка на Хогвартс-экспрессе с Мародёрами совсем не походила ни на что из прошлого опыта Жасмин. В нескольких жизнях она наслаждалась тихими поездками с Роном и Гермионой, но чаще ездила с Луной Лавгуд, когда та достигала школьного возраста, Тео Ноттом и Блейзом Забини, а порой — с Фредом и Джорджем. В купе слизеринцев обычно велись чинные беседы и звучали вежливые вопросы о летних каникулах, после чего начинались зашифрованные разговоры о войне. Если бы кто-нибудь их подслушал, то решил бы, что речь идёт о статьях из «Придиры». Луна и впрямь была непризнанным гением. Теперь всё изменилось: никого из этих людей ещё не было даже в мыслях их родителей, а сама Жасмин больше не была Гарриет Поттер.

Мародёры с излишней торжественностью ввели Жасмин в своё купе и усадили на место — не обошлось без поклонов и вручения ей пароля, — а затем впервые представили Питеру. Он был всё таким же жалким, каким она его помнила. Разве что теперь у него имелись обе руки, все десять пальцев и куда больше волос. Крыса всегда останется крысой. Удивительно, но Жасмин не убила его на месте: этим она лишь доказала бы правоту Дамблдора и, что ещё хуже, добилась бы исключения. Знал бы директор, от скольких неприятностей она его избавит. Но убийство Питера не решило бы будущих проблем Жасмин, да и к Пожирателям смерти тот пока не примкнул. Она хотела поймать его на предательстве друзей, а потом медленно и мучительно выпытать всё, что он знал о своём тёмном господине.

Чтобы позлить крысу, Жасмин позволила Ро свободно разгуливать по купе. Кошечка громко зашипела на Питера, после чего устроилась вздремнуть за спиной хозяйки.

Это вовсе не означало, что Жасмин не станет пристально следить за ним. Питер сидел тихо и избегал встречаться с ней взглядом. Она знала, что Джеймс писал ему о ней. Он рассказывал всем подряд, что теперь у него практически появилась сестра. Жасмин лишь гадала, сколько правды о её прошлом Джеймс открыл другу. Питер явно её боялся. Впрочем, если не знать, откуда взялись боевые шрамы, они и правда могли внушить ужас. Как бы то ни было, Мародёры планировали розыгрыш для праздничного пира. По традиции они устраивали его каждый год, и новая проделка непременно должна была превзойти предыдущую.

Проблема заключалась лишь в том, что Ремусу предстояло ненадолго уйти на собрание старост, к ужасу остальных мальчишек. Сириус умолял его пропустить собрание и остаться с ними.

— Этим придуркам ты не нужен! Останься и помоги нам всё придумать, Лунатик. Мы почти закончили!

— Ты знаешь, что я не могу, Сириус. Мне нужно встретиться с другими старостами.

Сириус снова заскулил. С лохматыми волосами и умоляющими серыми глазами он и без того походил на раненого пса. Неужели он умел по желанию наполнять их слезами?

Жасмин надоело их отвратительное поведение.

— Иди, Ремус. Я прослежу, чтобы в твоё отсутствие эти чудовища хорошо себя вели.

Джеймс и Сириус показали ей языки, а Ремус с доброй улыбкой вышел из купе.

— Клянусь, вам не пятнадцать, а девять, — проворчала Жасмин, доставая книгу и беззвучно запирая дверь чарами, чтобы Джеймс не нашёл какого-нибудь бедолагу для очередного розыгрыша.

Как только Ремус скрылся из виду, Джеймс и Сириус одновременно схватились за ручку и тут же получили удар током. Её кузен взвизгнул и прижал пострадавшую руку ко рту. Сириус встряхнул кистью и снова потянулся к ручке — с тем же результатом. Питер наблюдал за происходящим с испуганным любопытством.

— Что Ремус сделал? Это у него такой новый способ заставить нас хорошо себя вести? Мы обязаны разыграть Нюниуса по традиции, пока не добрались до Хогвартса и не пришлось соблюдать правила, — размышлял вслух Сириус, испепеляя ручку взглядом.

Жасмин прятала улыбку за книгой, пока они пытались снять наложенные ею чары.

— Спорим, он уже несколько недель не мыл голову, — сказал Джеймс, обменявшись ухмылками с друзьями.

Но Жасмин нахмурилась и привлекла внимание предводителя Мародёров.

— О ком вы говорите? — спросила она, притворяясь, будто не понимает.

Жасмин ненавидела то, что её отец и его друзья были задирами. Особенно потому, что в каждой жизни её травили самые разные люди и самыми разными способами. Она надеялась положить этому конец прямо сейчас.

— Да так, об одном придурке со Слизерина. Он готовится стать Пожирателем смерти.

— И он лучший друг будущей жены Джеймса, Лили Эванс, — вставил Сириус и ткнул приятеля локтем в бок.

Джеймс залился краской.

Жасмин с громким хлопком закрыла книгу.

— По-моему, ты просто ревнуешь, а это не повод к кому-то цепляться. Так же поступали многие покровители с похищенными детьми. Они находили во внешности нового ребёнка какой-нибудь изъян и натравливали на него остальных, порой доводя до самоубийства. Всё ради шутки и веселья. Ты издеваешься над этим человеком ради удовольствия, Джеймс?

Жасмин увидела, как смысл её слов дошёл до Джеймса и он понял, что его поступки по отношению к Северусу, возможно, вовсе не безобидные забавы. А ещё — что они способны испортить его отношения с Жасмин.

— Да брось, он будущий Пожиратель смерти. Он это заслужил! — крикнул Сириус, размахивая руками, словно мог запугать её и заставить уступить.

Но Жасмин Певерелл не позволяла разъярённым мужчинам собой помыкать.

— У него есть подруга-маглорождённая, от которой вы пытаетесь его оттолкнуть, тем самым подталкивая к настоящим Пожирателям смерти. Если уж на то пошло, тогда Джеймс должен разыгрывать тебя, Сириус. У кого и есть все шансы стать Пожирателем, так это у тебя — благодаря связям твоей семьи, — резко ответила она.

— Я сам решил оставить семью! — взревел Сириус, приблизив к ней лицо.

Жасмин поднялась, не отводя глаз. Позади Джеймс и Питер пытались растащить их. Слева завыла Ро.

Жасмин тщательно подбирала слова. Джеймс держал её за руку на случай, если дело дойдёт до драки. Вероятно, он куда больше боялся того, что Жасмин сделает с Сириусом, чем наоборот.

— Ты не оставил семью, а сбежал. Не у каждого есть возможность убежать из плохого дома туда, где будет безопасно, Сириус.

Праведный гнев в его глазах начал угасать, уступая место тоске. Сириус опустился на сиденье и скрестил руки на груди.

Жасмин знала, что сумеет вызвать у Джеймса достаточно сильное чувство вины, чтобы тот оставил Северуса в покое. Стоило лишь умело напомнить о её прошлом и сказать, как она будет разочарована, и Джеймс либо вовсе передумает, либо замешкается и упустит подходящий момент. С Сириусом всё обстояло гораздо сложнее. Он был Блэком, а Блэки отличались нелепой злопамятностью. Жасмин понимала, что в будущем их ждёт ещё немало таких перепалок из-за его розыгрышей.

Она вздохнула, сжала переносицу и снова села.

— Послушайте, я понимаю, что вы любите разыгрывать людей. Просто розыгрыш не должен превращаться в травлю. Я слишком много её видела и слишком часто с ней сталкивалась. Не хочу наблюдать, как люди, которых я считаю своей семьёй, поступают так же, как годами поступали со мной другие. Я знаю, каково это — оказаться на другом конце враждебно направленной палочки.

Джеймс немного сник, нервно провёл рукой по волосам и сбил очки набок. Он осторожно сел рядом с безучастным Сириусом.

— Нет, я понимаю, о чём ты. Иногда наши розыгрыши и правда можно счесть… — Он сглотнул. — Жестокими. Настолько, что это уже травля и даже издевательство.

Несомненно, прежде ему уже говорила об этом прелестная мисс Эванс. Жасмин было интересно, почему именно ей удалось его образумить. Возможно, Джеймс не верил, что Лили не нравится его хвастовство. Она была талантливой ведьмой, и, быть может, он думал, что, доказав своё не меньшее мастерство, каким-то образом возвысится в её глазах. Логики в его рассуждениях было немного, но он всё-таки был подростком.

— А тот розыгрыш, который вы придумали для пира, звучит весело. Он коснётся всех, даже преподавателей. Может быть, не каждый его оценит, но зато вы ко всем отнесётесь одинаково. Это продемонстрирует и сдержанность, и магическое мастерство. Возможно, твоей возлюбленной он понравится. По-моему, будет очень забавно, — сказала Жасмин с лёгкой улыбкой.

Ореховые глаза Джеймса загорелись при одной лишь мысли, что Лили может понравиться его розыгрыш. Он уже любил её, хотя сам этого ещё не понимал. Жасмин радовало, что чувства Джеймса к её матери были искренними. Она слышала, что он дорожил Лили больше всего на свете, но только теперь увидела собственными глазами, что это чистая правда.

На несколько минут в купе воцарилась тишина. Никто не хотел заговаривать первым, а Джеймс понимал: стоит ему открыть рот, и речь снова зайдёт о Лили. Никому не хотелось в очередной раз слушать о его влюблённости. Сириус угрюмо дулся на своём месте, Питер демонстративно смотрел куда угодно, только не на Жасмин, а она открыла книгу и читала, не обращая внимания на остальных. Ро стало скучно, а скучала эта кошечка часто. И всякий раз это сулило окружающим большие неприятности…

Кошка метнулась через купе и вцепилась в лицо ничего не подозревавшего Сириуса. Тот взвыл от боли, а Джеймс, Питер и Жасмин тщетно попытались оторвать Ро, которая запустила когти ему в волосы и не собиралась отпускать.

Начался настоящий бедлам.

Именно такую картину застал вернувшийся Ремус.

Когда дверь купе отъехала в сторону, все замерли и широко распахнули глаза. Даже кошка выглядела искренне потрясённой тем, что кто-то осмелился им помешать.

— Мне зайти попозже? Кажется, сейчас не лучшее время, — сухо спросил Ремус, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку.

Он уже видел, как Ро нападала на его друга в поместье. Ремус всегда полагал, что Жасмин сама натравливает кошку на Сириуса, но теперь начал понимать: возможно, всё было не так. В конце концов, Жасмин отрицала всякую причастность к коварным замыслам своей питомицы. Она предупреждала их, насколько Ро умна, но никто её не слушал.

— Лунатик, обычно мы ценим и даже, по мнению некоторых, превозносим твоё едкое остроумие и сарказм. Но сейчас нам нужна помощь, — ответил Джеймс и снова потянул кошку за лапу, отчего Сириус лишь зашипел от боли.

— Да вытащите уже чёртову кошку из моих волос! — заорал Сириус.

Жасмин видела, как в коридоре собираются ученики, пытаясь выяснить, что Мародёры натворили в самом начале учебного года.

Ей надоели кошачьи игры. Именно поэтому Смерти не следовало создавать живых существ на замену Дарам. Под действием магии Смерти её творения становились игривыми — в самом худшем смысле этого слова.

— Ро, хватит, — велела Жасмин, вложив в голос часть власти Повелительницы Смерти.

Ро втянула когти, перепрыгнула на другую сторону купе, а оттуда — на сундуки. Её полосатый хвост свесился с багажной полки.

— Твоя кошка ненормальная, — пробормотал Сириус, косясь на сидевшую над ним Ро.

Жасмин могла поклясться, что на крошечной кошачьей мордочке сияла ухмылка.

Она прищурилась. Позже им предстоял серьёзный разговор. Если бы кошки умели бледнеть от тревоги, Ро сейчас побелела бы. В стремлении завладеть вниманием всех присутствующих она зашла слишком далеко.

— Ремус, всё в порядке? Я слышала крики, — раздался из-за его спины голос.

Первым Жасмин заметила копну рыжих волос, затем — яркие невинные зелёные глаза. Они стали суровыми, едва девушка увидела Джеймса, который похлопывал по слегка окровавленной голове Сириуса.

— Думаешь, я выживу, Сохатый? — спросил Сириус.

На его обычно весёлом лице застыла хмурая гримаса.

Жасмин заметила, как лицо Лили постепенно приобретает цвет её волос, пока та наблюдала за Джеймсом. Он склонился над лучшим другом, пытаясь оценить, насколько Ро повредила и без того многострадальную голову Сириуса.

Лили загляделась на него?

Нет, она становилась какого-то странного лилового оттенка…

Это не могло быть полезно для здоровья.

— Думаю, до вечера твои волосы доживут, Бродяга. Чудом, конечно, но Жасмин удалось убедить хвостатого дьявола разжать когти, — с напускным трагизмом ответил Джеймс, и оба мальчишки разразились заразительным хохотом.

— Поттер! — крикнула Лили и выхватила палочку, оглядывая купе.

В основном оно осталось цело. Только книга Жасмин упала на пол, да несколько сумок свалились с сидений во время попыток освободить Сириуса от Ро.

Было любопытно наблюдать, как изменился Джеймс, услышав голос Лили. Он вытянулся по струнке и провёл рукой по волосам.

— Эванс, что привело тебя в купе Мародёров? — спросил он с напускной бравадой в голосе.

Неудивительно, что она его терпеть не могла.

Жасмин презрительно сморщила нос и наклонилась за книгой. Только тогда Лили наконец её заметила.

Рыжеволосая окинула её взглядом, вероятно пытаясь понять, что Жасмин вообще делает в купе Мародёров. На вид они были ровесницами, галстук говорил о принадлежности Жасмин к Гриффиндору, но лицо её было незнакомым. Затем Жасмин заметила, как взгляд Лили задержался на покрывавших её лицо шрамах и слегка расфокусированном левом глазе, после чего девушка отвела глаза.

— Кто ты? В прошлом году ты с нами не училась…

Лили осеклась, быстро взглянула Жасмин в глаза и тут же уставилась куда-то за её левое плечо.

— Я Жасмин Певерелл. Если ты читаешь «Ежедневный пророк», то в начале июля там вышла большая статья, из которой можно многое узнать о моём прошлом, — ответила Жасмин с особенно сильным акцентом. — И я была бы признательна, если бы при разговоре ты смотрела мне в глаза. Знаю, шрамы выглядят странно, но, честно говоря, они не настолько ужасны.

В статье рассказывалось лишь о спасении детей, запертых в подвале поместья. Чтобы не привлекать внимания общественности как единственная выжившая после нападения на верхнем этаже, миссис Поттер велела Жасмин говорить, что она была одной из многих пленниц подвала.

Пойманная на том, что избегает смотреть Жасмин в лицо, Лили слегка покраснела, но всё же продолжила:

— Почему ты проводишь время с Поттером и его шайкой негодяев? — выпалила она, бросая на Мародёров, кроме Ремуса, полные ненависти взгляды.

Жасмин закатила глаза, поразившись наивности вопроса. Лили не имела никакого права совать нос в её личную жизнь. Они только что познакомились. И вообще, какое ей дело, проводит Жасмин время с Джеймсом или нет?

— Избегать Джеймса было бы трудно: после череды весьма неприятных событий его семья взяла меня под опеку. И я не обязана рассказывать тебе подробности, — горячо ответила Жасмин, чувствуя, как вспыхивает её раздражение.

Она могла прожить девять разных жизней, но вопросы о пережитом насилии неизменно задевали её за живое. В таких случаях Жасмин всегда начинала защищаться.

— Просто мне кажется, что я должна знать людей, с которыми буду жить весь оставшийся учебный год. Я читала ту статью, которую ты упомянула, и у меня появились вопросы…

Какая самонадеянная дрянь. Неужели она не понимала, что именно просит Жасмин пережить заново?

На мгновение Жасмин застыла, словно олень в свете фар, вспомнив битву, после которой оказалась под опекой Поттеров. В коридоре перед купе собралась немалая толпа, а устраивать сцену и кричать, ещё не доехав до школы, ей совсем не хотелось. Не хватало лишь, чтобы Дамблдор услышал от учеников истории о нападении и решил, будто Жасмин не в себе.

Джеймс словно почувствовал её замешательство. Он положил ладонь Жасмин на плечо и слегка его сжал.

— Эванс, по-моему, ты перешла черту. Моя кузина через многое прошла и не обязана перед тобой отчитываться, — сказал он уже без прежнего заносчивого тона.

Лили, похоже, тоже заметила перемену. Под непривычно тяжёлым взглядом Джеймса она из вызывающей сделалась настороженной.

— Прости, — прошептала она, развернулась и пошла дальше по поезду.

Как только Лили отошла от двери, Ремус с силой её захлопнул, прежде чем зеваки успели задать вопросы. Сириус наложил мощные запирающие чары, а Питер достал несколько кусочков шоколада и поделился со всеми.

— Я прогнал Эванс, — ошеломлённо произнёс Джеймс, уставившись на Жасмин так, словно она заставила его это сделать чарами.

К удивлению Жасмин, ответил ему Сириус:

— Брось, Сохатый, она же твоя кузина, почти сестра. Эванс её оскорбила и немного напугала. Ты исполнил братский долг и защитил её.

— Но я прогнал Эванс!

Жасмин закатила глаза.

— По-моему, Джеймс, защитивший кузину, заинтересовал её куда больше, чем тот придурок, который с ней поздоровался. И зачем ты вообще разговаривал с ней в таком тоне? Мама разве не учила тебя общаться с женщинами? — спросила Жасмин, заставив Джеймса залиться краской.

— О, она его учила, но сомневаюсь, что хоть один урок или Громовещатель пошёл ему на пользу, — ответил Ремус с широкой улыбкой.

Его янтарные глаза весело сверкали: вероятно, он вспоминал десятки полученных Джеймсом Громовещателей, в которых миссис Поттер требовала исправить поведение.

— О чём вы вообще? Я всего лишь с ней поздоровался, — пробурчал Джеймс, скрестил руки на груди и надулся.

Настоящий избалованный ребёнок.

— Джеймс, стоило тебе заметить её, как ты весь изменился. Выпрямился, провёл рукой по волосам, а потом заговорил, словно самодовольный чистокровный наследник. Это был не ты. Я понимаю, почему она тебя не любит, если рядом с ней ты всякий раз становишься таким, — ответила Жасмин. — Мне этот Джеймс тоже не понравился.

Джеймс посмотрел на друзей, ища подтверждения. Сириус развалился у дальней стены, заняв слишком много места и прижав бедного Питера.

— Должен согласиться с Джази-Стрази. При Эванс ты всегда становишься другим.

Ремус кивнул и продолжил мысль Сириуса:

— Поначалу ты ужасно нервничал. Долго вообще не мог связать рядом с ней двух слов. Наверняка она считала тебя идиотом. А потом, как мне кажется, ты начал скрывать нервозность за хамством.

Лучше Жасмин и не сказала бы. Ей лишь хотелось знать, почему никто из друзей не указал Джеймсу на такое поведение раньше. Возможно, они пытались, но он всё отрицал. Это было вполне вероятно.

Джеймс мученически вздохнул.

— Какая разница? Она всё равно меня ненавидит. Давайте лучше вернёмся к розыгрышу для праздничного пира.

Жасмин провели в Большой зал. Мародёры с широкими улыбками повели её к столу Гриффиндора, по пути показывая и объясняя, где кто сидит, а заодно незаметно накладывая чары для грандиозного розыгрыша. В итоге Жасмин оказалась между Джеймсом и Сириусом, напротив Питера и Ремуса. В прошлом Большой зал выглядел почти так же: свечи по-прежнему парили под зачарованным потолком, изображавшим ночное небо, а факультетские столы, хотя и стали длиннее, стояли на прежних местах. Эта знакомая картина приятно отличалась от всего остального в прошлом, где решительно всё казалось чужим.

Впрочем, погрузиться в размышления ей не дали. В зал ввели толпы первокурсников и началось распределение.

Жасмин ещё никогда не видела, чтобы за один раз распределяли столько детей. Оглядев зал, она насчитала не меньше семисот учеников, а за преподавательским столом сидели десять профессоров, преподававших предметы, которых в её время уже не было.

Если раньше Жасмин считала школу невероятно сильным в магическом отношении местом, хотя в ней училось и работало лишь около трети нынешнего числа людей, то она сильно недооценивала, какой насыщенной становится магия, когда под одной крышей собирается столько необученных ведьм и волшебников.

Война отняла слишком много жизней, особенно среди маглорождённых детей. Магическая Европа должна была сохранить эту кровь, и Жасмин предстояло стать движущей силой перемен. Нужно было обнародовать исследования отца. Перед отъездом она нашла в одном из его дневников несколько весьма любопытных теорий и хотела представить свои открытия широкой публике. Жасмин подозревала, что именно это открытие стоило отцу жизни, хотя считалось, что все исследования погибли в той же «автокатастрофе», что и он сам.

Она изменит всё, что сумеет, сделает будущее лучше и безопаснее — не только для себя, но и для всех людей, которым лишь предстояло родиться, для друзей, с которыми ей уже никогда не доведётся познакомиться.

Жасмин справится. Она спасёт всех, даже если это будет стоить ей жизни. Волдеморта остановят задолго до того, как он сумеет прочно утвердиться в магическом мире. До его попытки убить Джеймса, Лили и их будущего ребёнка оставалось около шести с половиной лет. Не так уж много времени, чтобы собрать сторонников, но Жасмин справится. Она знала будущее, и это давало ей преимущество. Первым шагом к уничтожению власти Тома станет лишение его финансовой поддержки. Значит, придётся поговорить с Малфоями и Блэками — его самыми верными и богатыми сторонниками.

После того как последний первокурсник занял место за столом Слизерина, Дамблдор поднялся.

— Начался новый учебный год в Хогвартсе! Как вы знаете, есть несколько правил, которые я считаю необходимым повторить, поскольку некоторые особенно непоседливые ученики постоянно их нарушают.

Его взгляд переместился к Мародёрам, и те отдали ему честь.

По залу прокатилось несколько смешков, а директор продолжил:

— Итак, никому не разрешается входить в Запретный лес. Он не просто так называется Запретным. Следующая новость: профессор Флитвик вновь открывает свой дуэльный клуб. Он лично отберёт по четыре или пять учеников с каждого курса, чтобы они тренировались и участвовали в поединках с представителями других школ.

Объявив об этом, Дамблдор поморщился, словно проглотил что-то мерзкое. Жасмин не совсем понимала почему. Так он узнает, кто лучше всех сражается на дуэлях, а затем сможет попытаться завербовать этих учеников в свой Орден. Впрочем, сейчас бойцы его, похоже, не интересовали — только овцы.

При мысли о знакомстве с лучшими дуэлянтами школы Жасмин лениво улыбнулась. Ей не помешали бы друзья со схожими навыками.

— А теперь без лишних слов — да начнётся пир! — провозгласил Дамблдор и хлопнул в ладоши, подавая знак появиться еде.

Но ничего не произошло.

Джеймс ухмыльнулся.

Дамблдор попробовал снова.

Ничего не изменилось, и теперь ухмылялся уже Сириус.

Директор попробовал в третий раз, но по-прежнему ничего не случилось.

Ремус был на грани смеха, а Питер даже не пытался скрыть веселье.

Дамблдор приподнял бровь и посмотрел на мальчишек. Джеймс пальцами отсчитал от трёх до одного.

Едва он опустил указательный палец, зал взорвался красками. Раздались удивлённые возгласы и несколько испуганных криков, но яркие огни быстро сложились в завершённый приветственный розыгрыш. Над каждым факультетским столом парили похожие на Патронусов животные в цветах соответствующего факультета. Многих учеников заворожила впечатляющая работа с чарами, необходимая для такого представления, а старшекурсники уже теряли терпение и ждали, когда Мародёры закончат, чтобы наконец поесть. Животные зависли над теми местами, где должна была появиться еда. Джеймс щёлкнул пальцами, Ремус, Питер и Сириус взмахнули палочками — и зверей в буквальном смысле вырвало едой прямо на столы.

Звучало это отвратительно, да и выглядело точь-в-точь так, как если бы стошнило льва, барсука, змею и ворона. К счастью, еда осталась совершенно обычной и выглядела такой же аппетитной, какой Жасмин её помнила. Многие ученики, правда, опасались притрагиваться к угощениям, но Мародёры принялись накладывать себе еду и с удовольствием уплетать её.

Жасмин покосилась на преподавательский стол. МакГонагалл так стиснула вилку, что костяшки её пальцев приобрели болезненно-белый оттенок. Мальчишки в самом деле испытывали пределы её терпения, когда дело касалось розыгрышей. Жасмин видела, как профессор сдерживает желание снять с факультета баллы: тогда Гриффиндор ушёл бы в минус, а этого никому не хотелось.

Дамблдор, похоже, тоже не собирался отчитывать их за столь творческий подход к началу нового учебного года. Жасмин не могла не признать, что наблюдать за представлением было интересно, а первокурсников совершенно очаровала использованная в розыгрыше магия. Ей даже стало жаль, что в её будущем близнецам Уизли так и не удалось по-настоящему обсудить розыгрыши с Ремусом и Сириусом. Когда Жасмин расспрашивала крёстного об их школьных проделках, он никогда не упоминал ничего подобного, хотя такие события наверняка были важной частью его детства. Она полагала, что почти все выходки Мародёров были направлены против конкретных людей и чаще всего сводились к травле. Именно поэтому задуманный в поезде розыгрыш показался ей чересчур безобидным и она отнеслась к нему скептически.

Откровенно говоря, Жасмин всё ещё ожидала, что со слизеринской едой окажется что-то ужасное и учеников начнёт тошнить. К счастью, ничего подобного не случилось.

Примерно в середине ужина её похлопала по плечу юная светловолосая гриффиндорка. Круглое лицо и улыбка девушки казались знакомыми, но Жасмин никак не могла вспомнить, где их видела. Мародёры решили не обращать на незнакомку внимания и продолжили есть.

— Тебе что-то нужно? — вежливо спросила Жасмин, барабаня пальцами по столу, чтобы немного унять нервозность.

После попытки Лили поговорить с ней в поезде никто, кроме Мародёров, к Жасмин не обращался.

Ярко-голубые глаза девушки вспыхнули от радости, когда Жасмин оказалась готова её выслушать.

— Да! Я хотела представиться. Меня зовут Алиса Ланкастер. Лили сказала, что в этом году ты будешь жить с нами в одной спальне. Я решила поздороваться, пока нас не отправили спать.

У Жасмин перехватило дыхание. Перед ней стояла мать Невилла. В прежнем будущем поговорить со своей крёстной она так и не смогла: разум Алисы был слишком сильно повреждён, чтобы та её понимала. Невилл походил на мать так сильно, что смотреть на неё было больно. Жасмин невольно задумалась, где сейчас Фрэнк Лонгботтом, но решила, что скоро всё равно это выяснит.

Она протянула слегка дрожащую руку. Жасмин уже давно так не волновалась при знакомстве. Наверное, она нервничала бы и перед встречей с матерью, если бы та встреча не прошла так ужасно.

— Приятно познакомиться. Я Жасмин Певерелл.

Алиса кивнула, и выбившийся локон упал ей на лицо. Представление Жасмин, похоже, подтвердило какую-то догадку пятикурсницы, и та дружелюбно улыбнулась.

— Я так и думала. Ты наделала немало шума в политических кругах, когда на британской земле заявила права на свою фамилию. Ещё несколько лет — и состояние твоего рода досталось бы Министерству.

Да, нечто подобное Юфимия рассказывала Жасмин ещё в больнице. Большинство британских чистокровных знали, что наследница Певереллов найдена и вернула себе права рода. Жасмин оставалось надеяться, что сейчас немало глав чистокровных родов дрожат от страха. Она всё ещё ждала из Гринготтса полной выписки обо всех долгах перед её семьёй.

— Я что-то об этом слышала, — с кривой улыбкой ответила Жасмин.

— Приятно знать, что политическую воду мутят не только тёмные волшебники. Нам нужно вернуть в игру побольше нейтральных семей.

С этим Жасмин была полностью согласна.

— Рада быть полезной.

— Что ж, если тебе когда-нибудь захочется отдохнуть от этих негодяев… — Алиса указала на окружившую Жасмин стайку Мародёров. — Можешь присоединиться ко мне и моим друзьям чуть дальше за столом. Одному Мерлину известно, как ты до сих пор их терпишь.

Мальчишки слегка оскорблённо посмотрели на Жасмин, и та фыркнула.

— Поверь, для этого нужно терпение святой.

Алиса рассмеялась легко и звонко, и ямочка на её левой щеке стала заметнее. С другого конца стола кто-то позвал её по имени. Девушка вздохнула.

— Долг зовёт.

Она развернулась на каблуках и вернулась к Лили и ещё одной незнакомой Жасмин девушке.

— Чего хотела Алиса? — спросил Сириус с набитым ртом.

Жасмин показалось, что он ел курицу с картофельным пюре, но выяснять наверняка не хотелось.

— Жуй с закрытым ртом, псина, — ответила она и отвесила ему лёгкий подзатыльник.

Сириус проглотил еду, а Жасмин продолжила:

— Она просто хотела узнать, действительно ли я та наследница чистокровного рода, за которую она меня приняла. Возрождение рода Певереллов вызвало большой переполох в Министерстве. Если бы через три-четыре года деньги моей семьи попали в его руки, ими набили бы немало карманов.

Джеймс взмахнул вилкой, разбрасывая кусочки еды.

— Мама об этом рассказывала. Она была в ярости из-за того, что они решили прибрать к рукам состояние целого рода. Это самая настоящая кража наследия. Министерству нельзя давать доступ к семейным хранилищам, даже хранилищам боковых ветвей. Это неправильно — если только последний глава рода сам не распорядился иначе.

Ремус нахмурился.

— Но тогда состояние навсегда останется лежать в Гринготтсе.

— Не то чтобы гоблинов это сильно заботило. К тому же раз в несколько поколений у рода, который считался угасшим, обычно объявляются наследники. Отсюда и взялась теория о том, будто маглы крадут магию чистокровных.

Жасмин закатила глаза, поражаясь глупости этого заявления.

— Хотя если проверить родословные, выяснится, что все маглорождённые происходят из семей сквибов, чьи корни восходят к чистокровным родам.

Сириус с неожиданной яростью впился зубами в куриную ножку.

— Да, но большинство чистокровных выжигают сквибов с фамильного древа или вообще отказываются признавать, что в роду родился сквиб. Сведения о них исчезают, и тогда можно утверждать, будто маглы крадут их магию.

Жасмин задумчиво покрутила вилку, а затем указала ею на Сириуса.

— Вот только проверка происхождения указывает имена и все поколения вплоть до чистокровного рода. От того, что оказывается у них перед глазами, не отмахнёшься. Эта проверка основана на гоблинской магии крови, а она не способна лгать — независимо от того, насколько грязной некоторые чистокровные считают чужую кровь, — заметила она.

Джеймс, Питер и Ремус молча наблюдали за разговором Сириуса и Жасмин. Не так уж часто Сириус бывал по-настоящему серьёзен.

Жасмин, казалось, прекрасно знала, на какие кнопки нажать, чтобы он показал всё, чему научился в чистокровной семье. В такие минуты он звучал весьма осведомлённо.

Зрелище поистине пугающее.

Хотя Сириус был одним из лучших учеников курса, по его поведению этого никогда нельзя было заподозрить. Почти все забывали о его знаниях, пока он не заводил речь о магии крови, политике, истории чистокровных или чём-нибудь ещё, связанном с тем же кругом тем. Его растили как наследника рода Блэков.

Джеймс получил похожее воспитание, однако родители оберегали его от самых серьёзных политических вопросов, пока не решили, что он достаточно взрослый, чтобы понять происходящее в мире. Только недавно они начали объяснять ему тонкости управления землями, ведения дел и политики. Сириус занимался всем этим с тех пор, как научился говорить.

Сириус сложил руки перед собой.

— Я никогда не слышал о такой проверке происхождения. Если тебе удастся рассказать о ней всем, она может изменить магический мир.

— Неудивительно, что не слышал. Её используют в основном для установления личности безымянных жертв нападений — именно поэтому проверили меня. Целители не знали, очнусь ли я, и должны были сообщить семье либо о моей госпитализации, либо о смерти. Маглорождённым придётся самим просить провести проверку, а поскольку о ней почти никто не знает, мало кто догадается её потребовать. Если я смогу распространить сведения об этой проверке, то, возможно, изменю отношение общества к маглорождённым и сквибам, — ответила Жасмин, постукивая пальцами по старому деревянному столу.

Мысли в её голове неслись с бешеной скоростью, пока она пыталась понять, что именно нужно сделать.

Столько планов и так мало времени на их осуществление…

К тому времени, как все разошлись спать, никто так и не почувствовал себя плохо. Значит, решила Жасмин, каждый год Мародёры и впрямь устраивали всего лишь безобидный приветственный розыгрыш. Потом её отвели в башню Гриффиндора, где Алиса и её подруга Марлин Маккиннон помогли Жасмин подняться по лестнице в спальню. По словам Алисы, на пятом курсе Гриффиндора училось около тринадцати девушек, а с Жасмин стало четырнадцать. Жить ей предстояло вместе с Алисой, Марлин и Лили: свободное место осталось только в их спальне.

— Прости, что Лили с нами нет. Ей пришлось помочь первокурсникам устроиться в спальнях, а потом поговорить с МакГонагалл о своих обязанностях старосты в этом семестре. На неё свалится столько лишней работы, ведь придётся выполнять обязанности за двоих. Одному Мерлину известно, станет ли Ремус вообще что-нибудь делать, когда Джеймс и Сириус им командуют, — пробормотала Марлин, распахивая дверь спальни.

Жасмин заметила на дверях таблички с именем и первой буквой фамилии каждой обитательницы спальни. Все надписи были вышиты по-разному, в особом стиле, словно отражавшем характер хозяйки. Каждую букву имени Жасмин обвивали зимние ветви, будто заключая её в объятия Смерти. Имя Алисы было вышито затейливыми петлями, из которых во все стороны прорастали листья. Табличку Марлин окружали метла и квоффл, а само имя состояло из пухлых, похожих на воздушные шары букв. Табличку Лили покрывали цветы и лозы, а точку над последней буквой в её имени заменяла ромашка. В будущем Жасмин ничего подобного не видела и теперь гадала, почему таблички исчезли.

— Тебе нравятся чары? Их придумала Лили. Решила, что так все будут знать, кто где живёт.

Вот почему таблички исчезли. Либо их сняла МакГонагалл, не вынесшая после безвременной смерти Лили вида её творений по всему замку, либо магия её матери угасла вместе с Лили.

— Очень красиво. Никогда ничего подобного не видела.

— Неудивительно. Лили создала эти чары вместе со своим… другом… Снейпом. Они постоянно пытаются придумать что-нибудь новое. Правда, заклинания Снейпа обычно несколько… мрачнее, — осторожно ответила Алиса, не желая порочить Северуса там, где Лили могла её услышать.

Жасмин захотелось побиться головой о стену. Она совсем забыла о Северусе. После пяти разных жизней Жасмин понимала его будущие мотивы, но всё равно терпеть не могла общаться с этим язвительным засранцем. Оставалось надеяться, что в юности он был не так плох, хотя верилось в это с трудом.

Жасмин готова была поставить отцовские дневники на то, что утром первым у неё окажется сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами. Всё-таки это давняя традиция, возникшая задолго до того, как она сама училась в Хогвартсе. Жасмин спрашивала об этом Чарли и Билла, а ещё Сириуса и Ремуса. Даже МакГонагалл рассказывала, что в её школьные годы почти каждый год первым уроком на Гриффиндоре был сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами.

Жасмин вздохнула. Конечно же, ей повезёт столкнуться со Снейпом с самого утра.

— С этим Снейпом что-то не так? — спросила Жасмин, направляясь к своей кровати в дальнем углу комнаты.

Она и сама могла бы перечислить все недостатки Снейпа, но хотела услышать, что о нём думают другие.

Предательница Ро уже уютно устроилась на подушке Жасмин. Теперь оттуда ни за что не вычистить всю кошачью шерсть. Ро была настоящим злым гением.

Алиса и Марлин обменялись взглядами, обдумывая ответ. Первой заговорила Марлин.

— Северус Снейп — проблемный слизеринец. Лили ему небезразлична, но лишь потому, что они дружат с детства. Он ненавидит маглорождённых и полукровок и говорит о них как об отбросах. Обо всех, кроме Лили. Наверное, она надеется его изменить, но мне кажется, в конце концов он причинит ей боль. На твоём месте я бы держалась с ним настороже, — предостерегла Марлин и рухнула лицом вниз на кровать.

Жасмин всегда казалось нелепым, что многие полукровки ненавидят других полукровок. В этом не было никакого смысла.

Алиса натянуто вздохнула.

— Марлин, думаю, нужно позволить Жасмин самой решить, как относиться к Снейпу, когда они впервые встретятся. По-моему, он очень замкнутый человек и доверяет Лили. Судя по её рассказам, жизнь у него была тяжёлая.

Жасмин подозревала, что в какой-то степени правы обе. Скорее всего, Северус был начинающим тёмным волшебником, чьи влиятельные друзья хотели последовать за могущественным Тёмным Лордом. У Северуса Снейпа не было ни денег, ни положения, чтобы противостоять требованиям слизеринских приятелей. Вероятно, он был чем-то им обязан уже за то, что они вообще с ним разговаривали. В конце концов, его мать опозорила имя Принцев, выйдя замуж за магла.

Жасмин разберётся с ним, когда придёт время. А пока следовало подготовиться к появлению Лили. Юная ведьма наверняка устроит ей выволочку по тому или иному поводу. В поезде Жасмин обошлась с ней не слишком приветливо, а Мародёров поблизости не было, и защитить её от гнева Лили они не могли.

Хотя до ярости миссис Уизли Лили наверняка было далеко.

К тому времени, как Жасмин переоделась ко сну, в спальню наконец медленно вошла Лили. Поначалу она даже не заметила Жасмин и прямиком направилась к своей кровати между кроватями Алисы и Марлин.

Заметив наконец лишнюю кровать, Лили перевела взгляд на новую соседку. От её убийственного взгляда изумрудных глаз можно было гранить алмазы.

— Что она здесь делает?

Марлин вздохнула.

— Она будет здесь жить, Лили. Мы уже это обсуждали. Сейчас во всей башне свободное место осталось только в нашей спальне.

— Да всё равно, — мрачно пробормотала Лили.

— Как там первокурсники? — спросила Алиса, пытаясь немного разрядить обстановку, и плюхнулась на край кровати Лили.

Рыжеволосая девушка застонала.

— Они такие беспомощные. Все хотели, чтобы я помогла им разобрать вещи, а некоторых пришлось обнимать, когда они признались, что скучают по дому. Потом я отправилась к МакГонагалл, и она велела мне завтра показать Жасмин школу. Оказывается, у нас одинаковое расписание.

Марлин присвистнула.

— Чёрт, Жасмин, ты, должно быть, ужасно умная, раз попала на те же занятия, что и Лили!

Жасмин почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Наверное. Я впервые буду учиться в школе, так что, может быть, до сих пор мне просто везло, — призналась она, небрежно махнув рукой.

Алиса закатила глаза и улеглась на кровать.

— Если ты сдала вступительные испытания или выполнила необходимые задания и тебя допустили к этим предметам, значит, знаний у тебя более чем достаточно. Почему все мои друзья такие до ужаса умные! — проворчала она и в отчаянии вскинула руки над головой.

Марлин тихонько, почти беззвучно рассмеялась. Жасмин представляла её смех совсем иначе: ей казалось, что Марлин должна фыркать, а не смеяться так тихо.

— Я умная подруга? Алиса, ты себя недооцениваешь! Ты отлично разбираешься в травологии и защите от Тёмных искусств! Однажды ты станешь аврором! А вы с Фрэнком будете самой милой парочкой среди авроров! — воскликнула Марлин, подпрыгнув от восторга.

Её и без того высокий голос стал ещё чуть тоньше.

— Ты хочешь служить аврором вместе со своим парнем? — спросила Жасмин, приподняв бровь, пока Алиса каталась по кровати и прятала лицо в простынях.

— Марлин! Мы с Фрэнком ещё даже не встречаемся! Жасмин решит, что я помешалась на наследнике рода Лонгботтомов!

Жасмин невольно ухмыльнулась.

— А-а, так тебе нравится тот самый Фрэнк. Я слышала кошмарные истории о его матери. Должно быть, ты любишь трудности, — ответила она, и лицо Алисы стало пунцовым.

— Кто может не одобрить Алису? — огрызнулась Лили, стиснув кулаки и обвиняюще глядя на Жасмин.

Марлин протяжно вздохнула.

— Лили, Августа Лонгботтом очень придирчиво выбирает, с кем её сыну позволено встречаться. Она должна лично одобрить девушку. Фрэнк до сих пор не пригласил Алису в Хогсмид именно поэтому. Бедняга хочет, но не может. Политика чистокровных бывает сложной, и браки не всегда заключают по любви, — устало объяснила она, пожав плечами.

Вероятно, Марлин уже не раз вела подобные разговоры с родителями. Она была полукровкой, но до неё в семье многие поколения рождались чистокровными. Отец наверняка возлагал определённые надежды на её будущий брак.

— Тогда сама сделай первый шаг. Наплюй на чёртовы правила и пригласи Фрэнка в Хогсмид, — посоветовала лучшей подруге Лили; её зелёные глаза сияли.

Алиса застонала из-под подушки, которой накрыла лицо.

Настенные часы тихонько звякнули, сообщая, что наступило одиннадцать вечера. Несколько мгновений все четыре девушки как заворожённые смотрели на часы, а потом Лили выругалась, бросилась к сундуку и принялась рыться в поисках ночной одежды. Две остальные тут же последовали её примеру. Жасмин тяжело вздохнула: ей хотелось ещё немного пободрствовать. Однако она достала палочку и призвала одежду из сундука, даже не пытаясь отыскать её вручную. Жасмин так зачаровала сундук, что в нём появилось едва ли не слишком много отделений, и теперь у неё не оставалось времени выяснять, куда именно она убрала вещи.

Утро наступило слишком быстро. Ро разбудила Жасмин, перебирая лапками по её щеке рядом с очень чувствительной рунической меткой. Жасмин довольно бесцеремонно стащила кошку с лица и поднялась с кровати. Взглянув на часы, она поняла, что завтрак уже начался. Кровати соседок пустовали, а вокруг её собственной были умело наложены заглушающие чары, поэтому Жасмин не услышала, как девушки встали.

Похоже, никто из них даже не попытался её разбудить или хотя бы дождаться, чтобы убедиться, что она знает дорогу в Большой зал. Видимо, так соседки решили устроить новенькой своеобразное посвящение. Вот только шутка вышла неудачной: уж в Хогвартсе Жасмин могла ориентироваться без всяких проблем.

— Спасибо, Ро, — сказала она кошке, напоследок погладила её, затем оделась и отправилась в Большой зал.

Раз или два Жасмин сделала вид, будто заблудилась. Завтрак продлится ещё по меньшей мере полчаса. Если терять время и дальше, она останется без утренней еды, а голодную Жасмин лучше было никому не встречать.

Поэтому она ускорила шаг и вошла в зал. На Лили и её подруг Жасмин даже не взглянула. Краем глаза она заметила, как Алиса покраснела, когда Жасмин никак их не поприветствовала. Если они решили вести себя как мелочные стервы, она их просто проигнорирует. Жасмин чувствовала, как Лили подчеркнуто смотрит куда угодно, только не на неё, а Марлин обхватила голову руками. Похоже, некоторые уже пожалели о своём поступке.

Кто бы мог подумать, что Лили Эванс способна на такую мелочность. Ведь Жасмин практически ничего ей не сделала — лишь сказала, что не хочет делиться своим прошлым. Это немного напоминало Гермиону. В другой жизни её густоволосая подруга тоже далеко не сразу сблизилась с Жасмин. Почти месяц они ссорились как кошка с собакой, пока Гермиону едва не убил горный тролль. Правда, у Лили, в отличие от Гермионы, уже были друзья. Кроме того, Жасмин была новенькой: окружающие с любопытством к ней присматривались, боялись её и в то же время считали странно привлекательной. Оставалось лишь надеяться, что Лили одумается немного быстрее Гермионы.

Огибая столы, Жасмин добралась до Мародёров и увидела, как они поспешно засовывают кусок пергамента в учебник Ремуса по защите от Тёмных искусств. Значит, разглядывали карту? Проверяли, успела ли она к завтраку? Жасмин хотелось в это верить, и на прежде хмуром лице появилась лёгкая улыбка.

— И чем это вы тут занимаетесь? — спросила она, садясь за стол и беря маффин, немного овсянки и ягод.

— Да ничем особенным, — ответил Джеймс, запихивая в рот тост, политый мёдом.

Фу.

— Почему ты не спустилась вместе с Эванс? — спросил Сириус, достал расписание Жасмин и помахал им перед её лицом.

— Она сказала, что ты не хочешь есть, но Сохатый усомнился, — вставил Питер, сидевший слева от Ремуса.

Жасмин его едва заметила.

Она забрала расписание.

— Вокруг моей кровати наложили заглушающие чары и ушли, прежде чем я проснулась. Похоже, в их тесной компании мне не рады, — ответила Жасмин, просматривая расписание.

Сразу после завтрака — сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами.

Она так и знала.

— Не проводите меня сегодня на занятия? — спросила Жасмин, ожидая их реакции.

Ремус выхватил расписание у неё из руки и быстро его просмотрел. При виде такого количества предметов его бровь поползла вверх. Жасмин не была лентяйкой и собиралась всем это доказать.

— У нас много общих занятий. Сегодня я могу тебя проводить. Не придётся плутать, — сказал он и вернул ей пергамент.

— Спасибо.

Ремус слегка улыбнулся в ответ и вернулся к завтраку. Сириус за его спиной изображал воздушные поцелуи, и Жасмин показала ему язык. Пёс-анимаг ответил средним пальцем.

— Разве так обращаются с дамой, Бродяга? — спросил Джеймс, указав на жест друга.

— Мистер Блэк! Что вы себе позволяете? — крикнула МакГонагалл.

Сириус бросился прочь из Большого зала, а профессор трансфигурации помчалась следом.

Это что, нормально? Остальные Мародёры даже не вздрогнули.

— Такое часто случается?

Джеймс фыркнул.

— Чаще, чем ты думаешь.

Жасмин закатила глаза, когда воображение нарисовало возможные сцены. В будущем Сириус рассказывал, что часто попадал в неприятности, но она не слишком ему верила. Теперь же… Мародёры и правда были неисправимыми нарушителями спокойствия: они сводили преподавателей с ума и сеяли хаос. На покрытом шрамами лице Жасмин появилась тёплая улыбка. Это вызывало горько-сладкое чувство: её душа принадлежала дочери Лили и Джеймса, но нынешнее тело почти ничто не связывало с Джеймсом.

Вскоре оставшиеся Мародёры отправились на зелья. Они держались вокруг Жасмин со всех сторон, словно телохранители, не позволяя никому задеть или толкнуть её. Это было мило, но совершенно излишне. Несмотря на хрупкий вид, Жасмин прекрасно умела о себе позаботиться. Лишь один слизеринец попытался протиснуться между ней и Мародёрами, и Жасмин его узнала. Это был Теодор Нотт-старший. Её Тео поразительно походил на отца: те же аристократические черты, высокие скулы, тёмно-каштановые, всегда слегка волнистые волосы и тонкие губы. Сильнее всего различались глаза. У Тео они были тёплого землисто-коричневого оттенка, а у его отца — холодного серого, словно камень.

Теодор Нотт-старший был жестоким ублюдком, который избивал сына и убил жену. Однажды он попадёт в Азкабан за убийства и за то, что охотился на маглов, маглорождённых, полукровок и волшебных существ и пытал их. Можно ли спасти человека, способного ступить на такой путь? Тео рассказывал, что, по словам матери, его отец не всегда был чудовищем: прежде он был заботливым, пока до него не добрался Волдеморт.

Жасмин предполагала, что Тёмная Метка сводила последователей Волдеморта с ума, если они не обладали достаточными навыками окклюменции. В конце концов рассудок сохранил только Северус, да и тот даже в лучшие дни оставался ублюдком. Может быть, Метка лишь усилила эти качества?

Она выбросила эту мысль из головы и повернулась к Теодору Нотту-старшему, пока Джеймс не успел его проклясть.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она непринуждённо, но настороженно.

Слизеринец внимательно изучил её лицо, заметил шрамы и необычные глаза и лишь потом ответил:

— Хотел посмотреть на чудовище, которое впустили в замок. Когда я услышал, что в Хогвартсе будет учиться истребительница Лордов, то ожидал увидеть кого-то более внушительного.

Он снова осмотрел Жасмин с головы до ног, на этот раз задержавшись на многочисленных шрамах, покрывавших её руки. Было нетрудно понять, что их оставили сглазы, проклятия и всевозможная тёмная магия. Его глаза сузились при виде метки рядом с незрячим глазом Жасмин. Нотт одобрительно кивнул и направился к кабинету зелий.

Похоже, она прошла его проверку.

— Что это было? — спросил Джеймс, мрачно глядя вслед удалявшемуся пятикурснику со Слизерина.

— Политика, Джеймс. Политика, — ответила она, пожав плечами.

Жасмин выдержала какое-то испытание. Наверняка прошлым вечером в гостиной Слизерина только о ней и говорили. Семьи многих учеников были связаны с Певереллами древними долгами. Теперь все станут наблюдать за ней и решать, можно ли помыкать этой наследницей или лучше заключить с ней союз.

Джеймс недоверчиво посмотрел на неё, а затем театральным жестом пригласил войти в кабинет зелий. Сириус уже сидел на заднем ряду с самодовольной ухмылкой на лице. Остальные трое Мародёров заняли места рядом, а Жасмин направилась к передней части класса, миновав Лили, Алису, Марлин и ещё одну незнакомую девушку. Северус сидел вдали от Лили, один за отдельной партой.

Они уже успели поссориться? Неужели в пятнадцать лет верность идеям чистоты крови значила так много? Или дело было в чём-то другом?

Как бы то ни было, заметив Жасмин, Слизнорт захлопал в ладоши и подозвал её.

— А, вы, должно быть, Жасмин Певерелл! Очень рад знакомству! Этим летом я прочёл несколько ваших работ — они просто первоклассные. Альбус рассказал мне о ваших глазах, поэтому садитесь на первую парту рядом с Северусом, чтобы не напрягать здоровый глаз, — предложил он, указывая на место рядом с мрачным Северусом Снейпом. — Не волнуйтесь, он один из моих лучших учеников! Чувствую, вы прекрасно сработаетесь!

Он снова хлопнул в ладоши и подтолкнул Жасмин к угрюмому подростку. О, урок обещал быть интересным.

Жасмин чувствовала на себе испепеляющий взгляд Северуса. Как и все, кого она встретила в прошлом, он выглядел совсем иначе. Даже с грозной гримасой на лице Северус казался не таким измотанным и мрачным, как в будущем. Он был моложе и худощавее, а нос ещё не приобрёл столь выраженную крючковатую форму. Жасмин всегда подозревала, что в юности Северус сломал его и перелом неправильно сросся. Похоже, она была права. Сейчас он сутулился и выглядел неуверенным в себе.

Новому напарнику по зельеварению Северус явно не обрадовался.

Жасмин испытывала те же чувства, но не хотела с самого начала испортить отношения с профессором Слизнортом. Поэтому она села рядом с Северусом Снейпом и взмолилась Мерлину, чтобы терпение ей не изменило. Северус был одним из тех волшебников, ради спасения которых Смерть отправила её в прошлое, а значит, с ним придётся попытаться подружиться. Оставалось надеяться, что в юности он был хоть немного общительнее.

Почему-то Жасмин сильно сомневалась, что её молитву услышат.

Она даже не успела представиться, когда Слизнорт начал урок.

— Добро пожаловать на пятый курс зельеварения. На этой неделе вы не раз услышите напоминание, что в конце года вам предстоят СОВ. Сегодня мы будем работать с зельем, которое многие из вас, вероятно, уже видели. Кто-нибудь может его назвать?

Он указал на котёл с зельем сна без сновидений. Жасмин видела его достаточно часто, чтобы без труда узнать.

Руки подняли лишь Лили и Северус. Джеймс и Сириус были слишком заняты тем, что насмешливо кривились в сторону Снейпа.

Придурки.

Жасмин пожала плечами и тоже подняла руку. Глаза Слизнорта загорелись при виде того, что новая ученица участвует в уроке, и он предложил ей ответить.

— Мисс Певерелл, что это за зелье?

Лили и Северус одновременно впились в неё взглядами.

— Это зелье сна без сновидений. Оно помогает людям, страдающим бессонницей. Его часто дают пострадавшим от войны и пережившим тяжёлые потрясения, которых мучают ночные кошмары. Главный недостаток этого зелья в том, что оно вызывает сильное привыкание. Принимать его можно лишь изредка, иначе возникнет зависимость, — ответила Жасмин, перечислив всё, что узнала о зелье за девять жизней.

Слизнорт энергично закивал; его голубые глаза сияли от восторга.

— Да, превосходно. Кажется, кто-то прочёл заданное на лето! Пять баллов Гриффиндору!

Позади Жасмин кто-то фыркнул.

— Скорее, усвоила на собственном опыте.

Голос принадлежал девушке и звучал надменно и неприятно. Жасмин нутром чуяла, что говорила чистокровная слизеринка. Она даже не стала оборачиваться — ещё успеет выяснить, кто это. Сейчас урок был важнее.

Слизнорт притворился, будто не слышит слов учеников своего факультета, и продолжил объяснения. Как же замечательно преподаватели Хогвартса умели закрывать глаза на травлю.

Он принялся записывать на доске инструкции. Жасмин была искренне благодарна, что оказалась на первой парте: почерк у Слизнорта был ужасный, и с одним здоровым глазом ей требовалась вся возможная помощь. Руна не позволяла различать написанное, а воспринимала лишь движущиеся предметы. Это больше всего напоминало эхолокацию летучей мыши. Может быть, через несколько лет, когда у Жасмин найдётся время как следует изучить сложные руны, она сможет создать такую, которая вернёт ей зрение. Или хотя бы достаточно правдоподобно его заменит, чтобы незрячий глаз казался полностью здоровым.

Жасмин достала перо и быстро записала самое важное, прежде чем отправиться за ингредиентами. Северус схватил её за запястье.

— Только ничего не испорти, — прошипел он и отпустил её руку.

Вскоре класс наполнился гулом: ученики приступили к приготовлению зелий. Северус и Жасмин работали молча, но слаженно. Оба прекрасно знали, что делать, и, хотя общались лишь невнятным ворчанием, пока всё шло как надо. На этом этапе зелье имело безупречный цвет.

Зелье Ремуса и Питера пенилось уродливыми коричневыми пузырями, хотя должно было стать светло-голубым. У Джеймса и Сириуса дела шли довольно неплохо — если не считать того, что вместо требуемого оттенка их зелье приобрело цвет тёмного индиго. Лили и Марлин тоже справлялись, однако цвет их зелья всё же не был таким безупречным, как у Жасмин и Северуса.

Впрочем, от Принца-полукровки она и не ожидала ничего, кроме совершенства.

Весь урок Лили раздражённо хмурилась и поглядывала в их сторону. Возможно, поэтому её зелье и вышло неидеальным. Жасмин никак не могла понять, почему Лили ведёт себя как заноза в заднице. Потому что Жасмин приходилась Джеймсу какой-то дальней родственницей? Потому что не пожелала выполнить её просьбу? Или Лили ревновала?

Жасмин не знала наверняка, но так или иначе собиралась отучить Лили верховодить всеми гриффиндорками в их спальне. Алиса и Марлин казались достаточно приятными. Им явно было не по душе, что утром Лили уговорила их уйти и заставить Жасмин искать Большой зал самостоятельно, а значит, не так уж они плохи. К тому же накануне девушки представились, и с ними удалось приятно пообщаться и обменяться шутками.

Жасмин пожала плечами и добавила в зелье последнюю порцию нарезанных внутренностей, чтобы оно настаивалось ровно три минуты — ни секундой больше. Северус наблюдал за ней почти одобрительно, что было высокой похвалой от будущего подвального нетопыря. Разговаривать с ней он, похоже, не хотел, однако настроение слизеринца улучшилось, когда он понял, что новая напарница не так уж бесполезна.

Северус заговорил, лишь когда Жасмин помешала зелье точно в положенный момент:

— Ты умеешь варить зелья лучше среднего.

— Меня учил лучший, — ответила она с улыбкой, вспомнив, как взрослый Северус Снейп нависал над ней и обучал зельеварению.

Возможно, он и был мерзавцем, однако действительно знал своё дело и щедро делился знаниями с теми, кто не боялся трудиться.

— Хотел бы я познакомиться с твоим мастером зелий, — сказал Северус, разливая готовое зелье по флаконам.

Его акцент отличался от того, к которому привыкла Жасмин за девять жизней общения с Северусом Снейпом, бывшим на двадцать лет старше. Он говорил не с изысканным выговором чистокровного аристократа: среди его слов проскальзывали простонародные нотки. Это звучало довольно мило, и Жасмин стало даже обидно, что прежде она об этом не знала.

Жизнь её обделила.

— Я Жасмин Певерелл, — представилась она, протягивая руку для рукопожатия и нарочно позволяя австрийскому акценту прозвучать особенно отчётливо.

Северус приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Северус Снейп, — ответил он и нерешительно пожал её руку.

Жасмин заметила, что он смотрит поверх её правого плеча на Джеймса и Сириуса, которые наблюдали за ними, сузив глаза.

— Не обращай внимания на тех придурков, — пробормотала она и большим пальцем указала на Мародёров.

Жасмин почти удалось вызвать у мрачного слизеринца улыбку: уголок его тонких губ едва заметно дёрнулся вверх. Она засчитала это как победу.

Вскоре Слизнорт начал обходить пары, проверяя, кому удалось правильно приготовить зелье.

Ответ был очевиден. Подойдя к их парте, профессор хлопнул в ладоши, привлекая внимание класса.

— Итак, перед вами безупречно приготовленное зелье. Похоже, мисс Певерелл и мистер Снейп сварили зелье сна без сновидений, которое можно отправить мадам Помфри и использовать в больничном крыле. По десять баллов Слизерину и Гриффиндору! Не только за зелье, заслуживающее оценки «Превосходно» на СОВ, но и за умение работать с учеником другого факультета. Далеко не все гриффиндорцы и слизеринцы способны составить столь слаженную пару, — восторженно произнёс он.

Жасмин заметила, как от смущения покраснела шея Северуса. Наверное, ей тоже следовало смутиться, если бы только последние девять жизней она не провела в роли Девочки-Которая-Чёрт-Побери-Выжила. К постоянному всеобщему вниманию Жасмин давно привыкла, и подобное её ничуть не смущало. Она просто пропустила слова Слизнорта мимо ушей и уставилась перед собой, размышляя обо всех отличиях кабинета в прошлом.

Раньше Жасмин не обращала внимания, но сейчас подземелье выглядело светлее и, откровенно говоря, чище, чем в её время. Северус Снейп был озлобленным человеком, и это отражалось на его мрачном, запущенном кабинете. Впрочем, преподавать его вынудили шантажом, так что мелочная месть, вероятно, помогала ему сохранять хотя бы остатки рассудка.

Вскоре после этого урок закончился. Северус коротко кивнул Жасмин, опустил голову и поспешил на следующее занятие. Снейп едва успел скрыться из виду, когда чья-то рука крепко сжала её плечо.

Жасмин чувствовала, что это Джеймс изо всех сил удерживает себя от желания проклясть бедного Северуса, который, скорее всего, сбежал именно во избежание стычки. За спиной Джеймса стояла вся его стайка. Жасмин даже гордилась, что он не набросился на слизеринца лишь за то, что тот оказался рядом с ней.

Когда Жасмин сама училась в Хогвартсе, ученики не были настолько разбиты на тесные компании. Может, их просто было слишком мало?

— Ты зачем так стискиваешь моё плечо? Я не квоффл, — достаточно громко произнесла Жасмин.

Поняв, что причиняет ей боль, Джеймс подпрыгнул едва ли не на фут. В знак извинения он дважды похлопал её по плечу и попытался ответить. Болван.

— Прости. Просто… мне не нравится Снейп. Иногда меня раздражает уже то, что он существует. А когда я увидел, как он смотрит на твоё лицо… Так обычно смотрят люди, которые собираются тебя оскорбить…

Жасмин тяжело вздохнула. Люди всегда будут таращиться на её лицо и всегда будут её оскорблять.

— Я вполне способна сама за себя постоять. Северус, — она нарочно выделила его имя, отчего Сириус изобразил рвотный позыв, а Ремус отвесил ему подзатыльник, — вёл себя совершенно вежливо.

Я не желаю видеть, как ты издеваешься над ним лишь потому, что он посмел оказаться с тобой в одном помещении, Джеймс Поттер.

Джеймс скрестил руки, слегка надулся и, направляясь на следующий урок, пробормотал себе под нос что-то очень похожее на «вот же зануда».

Ремус с несколько странным выражением лица жестом предложил Жасмин идти следом. Они немного отстали от Сириуса, Джеймса и Питера, которые обменивались шутками и заговорщически перешёптывались. Когда Мародёры отошли достаточно далеко, Ремус спросил:

— Как тебе удалось заставить Джеймса отстать от Северуса? Я годами пытался. Эванс пытается с тех пор, как с ним познакомилась…

— Я рассказала, что между ним и людьми, которые… забрали меня… у семьи, есть несколько пугающих сходств. Они издевались надо мной так же, как вы, Мародёры, издеваетесь над Северусом. Я сказала Джеймсу, что перестану с ним разговаривать, если он не прекратит.

Ремус моргнул.

— И всё? Ты просто привела разумные доводы?

Она пожала плечами.

— Да. Джеймс пришёл в ужас от одной мысли, что я сравнила его со своими прежними опекунами. Он считает меня семьёй. Думаю, к тебе он не прислушивался лишь потому, что Сириус и Питер вдвоём всегда тебя пересиливают, какими бы разумными ни были твои доводы. И Джеймсу, несомненно, нравится выводить Эванс из себя.

Оборотень кивнул с нежной улыбкой.

— Я рад, что тебе хотя бы удалось отговорить его от столь разрушительного поведения. Правда, не знаю, перестанет ли Сириус подбивать Джеймса травить Северуса…

— Лучше бы ему перестать, иначе придётся иметь дело со мной. И исход поединка ему не понравится, — ответила Жасмин и с притворной угрозой хрустнула костяшками пальцев.

Сириус не продержался бы против неё и минуты — по крайней мере, в ближайшие десять лет.

Ремус вздрогнул и огляделся. Тут Жасмин заметила, что коридор опустел. Похоже, остальные ушли вперёд, оставив их вдвоём. И тогда она почувствовала, что прямо над ними что-то зависло. Неужели кто-то пытался напасть?

Жасмин схватила Ремуса за руку и резко отдёрнула в сторону. Они едва успели увернуться от водяного шарика. Впрочем, после того как жидкость растеклась по каменному полу, стало ясно, что водой она точно не пахнет. Издалека донёсся хохот. Жасмин и Ремус обменялись взглядами, согласно кивнули и бросились по коридору.

Шарики летели в них со всех сторон, а Жасмин ловко уводила обоих из-под ударов.

Когда они добрались до крыла трансфигурации, Пивз выругался и умчался прочь. Даже он боялся ярости МакГонагалл и не решался что-нибудь испортить возле её кабинета.

— Откуда ты знала, что он это сделает? — спросил Ремус, слегка запыхавшись, когда они добрались до класса трансфигурации.

Он даже не заметил, что почти всю дорогу их вела Жасмин. Полтергейст гнался за ними по коридорам, пытаясь облить всевозможными жидкостями. Жасмин задумалась, не Джеймс ли с Сириусом уговорили Пивза устроить эту охоту. Они вполне могли сыграть с ней такую грязную шутку — ведь она мешала им давать волю разрушительной изобретательности и жестоко разыгрывать слизеринцев.

Вместо ответа Жасмин коснулась руны на левой стороне лица. Под кончиком пальца ощущались выступающие рубцы.

— Она здесь не только для красоты.

— Я недостаточно хорошо разбираюсь в древних рунах, чтобы понять, что она делает… — ответил Ремус, разглядывая метку.

Он уже потянулся к ней, но в последний миг остановился. Как бы Жасмин ни хотелось, чтобы Ремус не боялся сближаться с людьми и прикасаться к ним хотя бы в самых обыденных ситуациях, сама она терпеть не могла чужих прикосновений к своему лицу. Она не любила их ни в одной из жизней. Лишь считанным людям было позволено касаться её шрамов.

— Она дарует мне «зрение» — или его подобие. Что-то вроде эхолокации летучей мыши, благодаря которой я различаю очертания всего вокруг. В поединке это особенно полезно: я в буквальном смысле вижу, что происходит у меня за спиной, — объяснила Жасмин, когда они вошли в класс трансфигурации.

Ученики собирались возле разных парт. В левом углу Жасмин заметила Лили, Марлин, Алису и ещё нескольких гриффиндорок и когтевранок, которые оживлённо разговаривали.

Джеймс, Сириус и Питер сидели на длинных партах в среднем ряду лицом к двери и наблюдали за вошедшими. Ни на одном из троих не было ни капли подозрительной жидкости. Мародёры выглядели потрясёнными. Значит, Жасмин оказалась права: это они попытались её разыграть.

Чёртовы придурки.

Но всё равно ухмылялись до ушей.

— Как вам удалось увернуться от Пивза?

Губы Жасмин сложились в злобной улыбке, и при её приближении мальчишки слегка попятились к партам.

— Поверишь, если я скажу, что это магия? — спросила она, почти угрожающе хлопая ресницами.

Питер пискнул, свалился с парты в соседний ряд и привлёк к себе внимание всего класса.

Сириус ухмыльнулся и наклонился к самому лицу Жасмин.

— Джаз, а что, если я скажу, что тебе не верю?

Она ткнула его пальцем в лоб. Жасмин не возражала, когда Джеймс называл её Джаз, но из уст Сириуса прозвище звучало непривычно. Было ясно, что он так её дразнит.

— Тогда я скажу, что мы зашли в крайне неприятный тупик, наследник Блэков.

Сириус сморщил нос при напоминании, что он всё ещё наследник рода Блэков. Он уже собирался возразить, но ручка двери повернулась, и все бросились на свои места. В класс стремительно вошла МакГонагалл — по её виду было ясно, что она явилась с определённой целью.

Наверняка собиралась прочитать очередную речь о СОВ. Жасмин вздохнула и перестала слушать. Эту речь она слышала уже в девятый раз.

Урок прошёл без особых событий. Жасмин интересовало лишь, как Мародёры ведут себя на занятиях помимо зелий. Наблюдать за Джеймсом и Сириусом было особенно невыносимо. Они накладывали заклинания с такой небрежной лёгкостью, что это едва не сводило её с ума. Жасмин прекрасно владела чарами, однако на то, чтобы развить нынешние навыки, потребовалось много жизней. В первой она была способной, но не обладала врождённым талантом — теперь Жасмин могла это признать. Лишь ещё через две жизни заклинания начали даваться ей с той же лёгкостью, какую демонстрировали Сириус и Джеймс. Эти двое были настоящими вундеркиндами. Неудивительно, что в ближайшем будущем Волдеморт попытается переманить их на свою сторону. Возможно, в спальне они уделяли немало времени упражнениям, однако Жасмин пока не видела этому никаких подтверждений.

Ремус был совсем другим. Он усердно работал на уроке и, если заклинание не удавалось с первой попытки, снова обращался к учебнику, а затем пробовал ещё и ещё, пока не добивался успеха. Казалось, Ремусу нужно было до конца понять теорию каждого волшебного действия, чтобы выполнить его безупречно. В этом он был почти полной противоположностью Джеймса и Сириуса: те с лёгкостью колдовали, но не слишком хорошо справлялись с теорией. Жасмин видела это собственными глазами, когда они застряли на заключительном этапе превращения в анимагов. Само заклинание они освоили в совершенстве, но не могли справиться с мысленной частью.

А ещё был Питер. Он совершенно не вписывался в компанию друзей и едва поспевал за ними даже в самых простых заклинаниях. Скорее всего, до конца урока он не справится, и приятелям снова придётся ему помогать.

Жасмин никогда толком не понимала, как Питер сумел так надолго задержаться в этой компании — вплоть до предательства, которое привело к гибели Джеймса. Он больше походил на поклонника Джеймса и Сириуса, чем на их друга, и ходил за ними, словно потерявшийся щенок. Жасмин не знала, что остальные Мародёры думают о Питере.

Наконец, Лили. Наблюдать за ней было удивительно, хотя трансфигурация явно не относилась к числу её сильнейших предметов. Она была едва ли не слишком умна для собственного блага. Лили следила за движениями палочки профессора МакГонагалл, один или, может быть, два раза читала теорию, а потом безупречно выполняла заклинание и понимала лежавшие в его основе принципы. Впрочем, за завтраком Жасмин видела, как Лили читает материалы к уроку, так что, возможно, утром она успела потренироваться.

Жасмин наконец начинала понимать, почему преподаватели Хогвартса так дорожили её родителями и их друзьями. Не так уж часто под одной крышей надолго собиралась целая группа столь талантливых людей. И это ещё не считая Северуса Снейпа, которому предстояло изменить мир своими зельями. Но Жасмин проследит, чтобы он никогда не стал преподавателем — разве что возьмёт ученика в лаборатории где-нибудь подальше от Хогвартса.

Нахмурившись и задумчиво постукивая пальцем по подбородку, она превратила для МакГонагалл ежа в прелестную подушечку для булавок и в качестве дополнительного узора украсила ткань гербом Певереллов.

— Пять баллов Гриффиндору!

Жасмин вздохнула и, когда профессор отошла, вернула бедному животному его истинный облик. Увидеть Северуса за колдовством ей удастся не раньше четверга, на защите от Тёмных искусств. И то лишь в том случае, если Брайтбарк позволит им применять заклинания. Последние несколько дней этот придурок странно поглядывал на неё во время еды.

Начались занятия, но для Жасмин почти ничего не изменилось. Всё шло гладко — вплоть до первого урока ЗОТИ в четверг. Профессор Брайтбарк заявил, что на его уроках ученики будут защищаться от самых тёмных видов магии.

— Магию следует применять лишь для того, чтобы сделать мир лучше, и не прибегать при этом к насилию. Однако порой необходимо защищаться от тех, кто желает вам зла, — объяснил он классу, пристально глядя на слизеринцев и особенно на Сириуса и Жасмин.

Он что, ждал, что они вскочат и нападут на него? У Жасмин были дела поважнее, чем нападать на обрюзгшего профессора.

Жасмин заметила, как сильно сжался кулак Сириуса, когда Брайтбарк выделил их как тёмных и потенциально опасных. В некоторой степени он был прав. И Жасмин, и Сириус были крайне опасны. Жасмин видела, как Сириус сражался в будущем, причём после долгих лет в Азкабане. Оставалось лишь представлять, насколько искусным бойцом он был до двенадцатилетнего заключения.

Джеймс слегка сжал плечо Сириуса и посочувствовал ему одним взглядом. Жасмин задумалась, происходило ли такое с Сириусом и раньше. Джеймс с несвойственно хмурым видом слушал бесконечные речи Брайтбарка.

— В магии есть разные начала, и некоторые из них отвратительнее других. Кто-то рождается с такой склонностью и должен научиться обуздывать свои злобные порывы.

У Жасмин засосало под ложечкой. Урок принимал неприятно знакомый оборот в духе Амбридж. Похоже, как и будущая жаба, Брайтбарк боялся тёмной магии, но совсем по другим причинам. Амбридж беспокоилась, что ученики используют любые полученные знания о магии для восстания против Министерства. Брайтбарк же страшился, что студенты перебьют друг друга и поддадутся тьме, что было попросту смешно. Если бы Жасмин решила кого-нибудь убить, то не оставила бы свидетелей, а значит, никто не успел бы её остановить. А в классе свидетелей было предостаточно.

Жасмин дважды моргнула, поняв, что пропустила значительную часть его речи. Ну и ладно. За последние десять минут, похоже, ничего не изменилось — разве что теперь в разных частях класса дремали другие ученики. Одна Лили продолжала конспектировать лекцию. Все остальные уже сдались.

— Одни области магии темнее других… Одних она уродует, а другие застревают между светом и тьмой. В серой зоне, если угодно, — произнёс Брайтбарк, глядя прямо на Жасмин.

Сначала она подумала, что его взгляд привлекли её шрамы и он узнал в них следы тёмной магии. Однако, лишь когда Брайтбарк разбил учеников на группы, Жасмин заметила его… предвзятость.

Профессор Брайтбарк разделил класс на три группы по магической предрасположенности: светлую, тёмную и серую. В первых двух оказалось примерно по двадцать человек — почти поровну. Сириус и Ремус попали на тёмную сторону, а Джеймс остался на светлой вместе с Питером, Лили и некоторыми её подругами. В серой группе насчитывалось всего девять учеников, включая саму Жасмин, Северуса и Марлин.

Жасмин всегда считала Северуса склонным к тёмной магии. Он обожал Тёмные искусства, но ведь всегда хотел преподавать ЗОТИ. Он с равной страстью как защищался от атак, так и нападал сам. Значит, он скорее принадлежал к серому спектру магии, чем к тёмному… Почему Жасмин не заметила этого раньше? Её беспокоило, что она упустила столь многое не только в Северусе, но и в Ремусе и Сириусе — людях, которых за девять прожитых раз узнала довольно хорошо.

— Я всего лишь предварительно распределил вас по группам, исходя из того, какую магию ощутил в каждом из вас, когда вы проходили через дверь.

Погодите…

Никто не умеет чувствовать магическую предрасположенность. Никакого такого родового дара не существовало. Жасмин точно знала: две жизни назад она исследовала этот вопрос, надеясь найти способ избавиться от Смерти и наконец умереть. Узнать, серая ли она ведьма, можно было только по её колдовству, а его Брайтбарк ещё не видел.

Значит, ему помогал какой-то внешний фактор… Нечто крайне незаконное и помещённое там, где побывал каждый ученик.

Жасмин посмотрела на устройство над дверью. Ах ты хитрый засранец…

Устройство имело явно магическую природу: куб с непрерывно вращающейся серединой. Спереди располагались три маленькие цветные панели, наверняка показывавшие ту самую предрасположенность, которую Брайтбарк будто бы ощущал.

Куб был каким-то датчиком, который в будущем считался строго запрещённым. Жасмин не знала, каковы были нынешние законы, но даже сейчас использование такого предмета из Отдела тайн в школе как минимум грубо нарушало её правила. Датчик определял тип магического ядра. Его использование было грубым вторжением в личную жизнь, а оборот подобных устройств строго регулировало Министерство. Жасмин было интересно, как Брайтбарк заполучил одно из них.

Сириус выглядел взбешённым, его серые глаза пылали. Похоже, наследник рода Блэков тоже заметил куб. Он поднял руку и, как только привлёк внимание профессора, не стал ждать, пока ему дадут слово. Указав на куб, Сириус самым властным тоном чистокровного аристократа заявил:

— Такие устройства запрещено выносить за пределы Отдела тайн, если они не нужны для особо деликатного уголовного расследования, сэр.

По скрежету зубов Жасмин почти слышала, чего ему стоило говорить с профессором таким властным чистокровным тоном. Некоторые слизеринцы выпрямились, услышав тон Сириуса. Может быть, ему было физически больно так говорить, зато желаемого эффекта он добился.

По классу прокатился недовольный ропот, преимущественно среди чистокровных.

— Тихо! — крикнул Брайтбарк, и шёпот стих. — Уверяю вас, мистер Блэк, у меня есть полное разрешение директора…

И это успокоило лишь маглорождённых и полукровок, не понимавших, что Дамблдор вновь обошёл совет попечителей, чтобы пронести в школу опасный предмет. Но на этот раз он зашёл слишком далеко. Профессор пытался внушить ученикам ненависть ко всем видам магии, кроме чисто светлой, но мир волшебников был устроен совсем иначе. Даже в семьях, склонных к чисто светлой магии, раз в несколько поколений могли родиться тёмные волшебники или ведьмы. Такое иногда случалось, и этим ученикам не следовало считать всю тёмную магию злом.

На этот раз Брайтбарка перебил Джеймс. На мгновение профессор посветлел лицом — он явно надеялся, что наследник рода Поттеров встанет на его сторону.

— Неважно, что вам разрешил директор, профессор. У вас есть официальное согласие ДМП, Отдела тайн и совета попечителей?

По правде говоря, Жасмин было всё равно, нахамит ли Джеймс профессору и снимут ли с Гриффиндора баллы. Она гордилась Джеймсом. Такое самодурство профессору с рук не сойдёт. В свою первую жизнь она терпела Амбридж и старалась не высовываться. В последующих жизнях Жасмин уже не сдерживалась, и жабу выгоняли из школы при первой же возможности.

Если хочешь получить от учёбы хоть какую-то пользу, нужно активно в ней участвовать.

Брайтбарк наливался отвратительным фиолетовым цветом.

— Я уже применял этот метод в других классах, мистер Поттер.

Жасмин удержалась от фырканья. Невозможно, чтобы все до одного добровольно согласились на подобное. Разве что Брайтбарк был вторым Локонсом.

— С их согласия? Потому что нашего согласия вы не спрашивали. Вы разбили нас на группы и показали всем, к какой магии мы можем быть предрасположены. Если вы проводили то же самое в других классах, я об этом ничего не слышала. Почему вы выделили именно пятый курс? Или вы просто не рассказали остальным, как именно определили их магическую предрасположенность? — добавила Жасмин, задумчиво поглаживая подбородок.

Она наблюда, как Брайтбарк стискивает палочку так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

Спокойнее. Спокойнее.

На пятом курсе учились несколько очень талантливых волшебников и ведьм. Возможно, Брайтбарк шпионил для Дамблдора и докладывал ему, кто из детей предрасположен к светлой, а кто — к тёмной магии. Серых Дамбдор всё равно считал тёмными, так что зачем им было уделять особое внимание?

Лили неуверенно подняла руку. На мгновение ноздри профессора раздулись, прежде чем он вызвал её.

— Да, мисс?

Впервые за всё время знакомства с Жасмин Лили выглядела непривычно робкой — впрочем, лишь самую малость.

— Лили Эванс, сэр. Что такое магическая предрасположенность? Раньше я о ней не слышала и нигде о ней не читала, — спросила она, и в её голосе впервые послышалась неуверенность.

Жасмин уже почти забыла, что её мать была маглорождённой ведьмой. Лили держалась так уверенно, когда дело касалось магии, что об этом легко было забыть.

— Грязнокровка, — пробормотал кто-то из слизеринцев слева от неё, и Жасмин беззвучно наложила на него изменённые заглушающие чары.

Слизеринцу потребуется немало времени, чтобы подобрать к ним контрзаклятие. Жасмин создала их несколько жизней назад — может быть, четыре? Ей надоело, что люди подслушивали её разговоры с друзьями, даже когда она ограждалась заглушающими чарами, которые легко рассеивали.

Брайтбарк с облегчением улыбнулся Лили, а Жасмин приготовилась услышать его никудышное объяснение.

— Видите ли, моя дорогая, ведьмы и волшебники рождаются предрасположенными к разным видам магии. Кто-то — к светлой, кто-то — к тёмной, а кто-то — к серой. Светлый волшебник с лёгкостью применяет светлую магию — например, чары Патронуса. Тёмный же волшебник, если он от природы склонен к тёмным заклинаниям, может так никогда и не суметь его вызвать. Серые ведьмы и волшебники обычно самые разносторонние, — произнёс он, обводя взглядом созданную им маленькую серую группу. — Они довольно противоестественны, ведь обычно магия тяготеет к одной из двух сторон. К тому же серые обычно не слишком одарены и чаще всего со временем поддаются тьме. Их магия постепенно портится.

Чушь.

Магия Жасмин всегда была серой и никогда не менялась. Ужасно, что подобное преподавали в школе. Брайтбарк скармливал целым группам учеников неверные сведения. От одной мысли об этом у Жасмин мурашки бежали по коже.

Она посмотрела на Северуса. Судя по его виду, после описания серой и тёмной магии он был готов взбунтоваться.

— Какое отношение всё это имеет к защите от Тёмных искусств? — спросил кто-то с задних рядов тёмной половины класса.

Профессор оживился, услышав вопрос.

— Ах да. Я как раз собирался распределить вам домашнее задание на выходные в зависимости от того, над какими заклинаниями каждому из вас нужно поработать. Всем, кто попал на светлую сторону, достаточно будет повторить основы светлой магии, изученные в прошлом году. Ученики, склонные к тёмной магии, напишут эссе длиной в три фута об опасности применения Тёмных искусств и о том, как легко поддаться их соблазну… — почти половина класса возмущённо закричала, но Брайтбарк повернулся к серым ученикам. — А те, кого признали серыми, напишут эссе длиной в четыре с половиной фута. В нём вы опишете применение серой, тёмной и светлой магии в повседневной жизни, а также расскажете, как не поддаться искушению Тёмных искусств.

— Это нелепо. Вы наказываете нас за то, к чему предрасположена наша магия? Откуда нам знать, что ваш датчик вообще работает правильно?! — крик Сириуса эхом разнёсся по классу, и к нему присоединилась возмущённая толпа.

Жасмин прислонилась к стене и послала лёгкую волну магии, призывая Ро. Северус вздрогнул от холода каменной стены, наверняка не понимая, что температура в классе упала на несколько градусов из-за наполнившей воздух магии смерти. Вскоре Жасмин почувствовала, как её фамильяр незаметно проник в полуоткрытую дверь. Она увидела, как Ро возникла над дверью и замерцала в воздухе. Её серый глаз слабо светился, пока кошка то исчезала, то вновь появлялась, пользуясь невидимостью, чтобы незаметно подобраться к датчику. Жасмин моргнула — и вот прибор исчез. Скорее всего, Ро отнесла его в сундук Жасмин, чтобы та могла позже его изучить. Жасмин не была до конца уверена, что датчик настоящий, а не подделка, созданная лишь для того, чтобы посеять вражду между факультетами.

— Тихо! — зарычал Брайтбарк, пытаясь вернуть хоть какую-то власть над классом. Он не заметил, что датчик исчез. — Я ваш учитель и заслуженный ветеран войны. Я сражался в последней магической войне против Грин-де-Вальда. Уж кто-кто, а я знаю, какую опасность несут тёмная и серая магия.

Жасмин была иного мнения. Можно годами сражаться с тёмными волшебниками и так и не понять принципов теории магии. Да, в прошлом Брайтбарк наверняка сталкивался с тёмными волшебниками и сражался с ними, но кто-то из них мог быть светлым волшебником, решившим встать на сторону тьмы. Такое уже случалось. Отсутствие предрасположенности к тёмной магии вовсе не делало её недоступной.

Джеймс хлопнул ладонью по парте, и в классе воцарилась тишина.

— Мои родители тоже сражались на той войне, но я никогда не слышал, чтобы они унижали людей, родившихся со склонностью к тёмной или серой магии. Вы говорите то же, что Тёмные Лорды, когда требуют истребить маглорождённых за то, что они родились с магией, — отрезал Джеймс в тот момент, когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании урока.

Некоторые ученики смотрели на Джеймса широко раскрытыми глазами. Среди них была и Лили Эванс, которая теребила край джемпера, а её щёки слегка порозовели.

Слухи о случившемся на занятии у пятого курса быстро дошли до шестикурсников и семикурсников, а к концу дня — и до деканов. Все четверо были в ярости и, откровенно говоря, оскорблены тем, что кто-то посмел вторгнуться в личную жизнь их учеников и решил, будто ему это сойдёт с рук. Не говоря уже о том, что Брайтбарк наказывал детей за присущий им тип магии. Было приятно для разнообразия увидеть, как руководство школы действительно помогает ученикам. Когда Жасмин была Гарриет, ей приходилось самостоятельно вести все свои битвы. Поэтому смотреть, как взрослые делают для учеников то, что должны, оказалось удивительно приятно.

Полем боя избрали ужин.

А еда и напитки прилагались к последовавшему представлению.

И оно было великолепно.

Все четыре декана намеренно выступили единым фронтом и решили обсудить случившееся прямо перед директором. Они выстроились перед преподавательским столом на глазах у всего Хогвартса. За всё время, проведённое Жасмин в школе, она впервые видела, чтобы деканы четырёх факультетов действовали сообща. Всегда находился кто-нибудь — чаще всего Снейп, — кто не желал поддерживать остальных.

Началось всё спокойно. Вернее, сначала деканы пытались вразумить директора, но вскоре перешли к выговору… который затем превратился в крик. МакГонагалл при всём Большом зале на самом деле накричала на Дамблдора. В её голосе зазвучал особенно сильный шотландский акцент, когда она пригрозила директору и Брайтбарку советом попечителей, если подобное не прекратится.

Не зря же она была заместителем директора.

Сириус одобрительно присвистнул, и многие ученики захлопали.

Разумеется, к концу ужина домашнее задание Брайтбарка отменили, а ученикам велели прочесть только то, что профессор задал «светлой» группе. Однако вред уже был нанесён. Многие младшекурсники начали сторониться друзей, которых Брайтбарк на уроке объявил тёмными. Другие, как Ремус, избегали всех подряд, стыдясь своего статуса. После ЗОТИ Жасмин ни разу не видела оборотня. Он не пришёл на ужин, и в конце концов Джеймс ушёл в середине трапезы, чтобы попытаться выманить его из укрытия.

Оказалось, у Ремуса имелось особое тайное место, известное лишь Мародёрам. Жасмин догадалась, что он прячется возле Гремучей ивы, но промолчала. Питер, нервно и с лёгким недоверием взглянув на Сириуса, поспешил вслед за Джеймсом, словно искал у того защиты.

Жасмин осталась наедине с Сириусом, который ковырял остатки ужина салатной вилкой, и спросила:

— Хочешь поговорить?

Большой зал постепенно пустел. Жасмин не собиралась оставлять Сириуса наедине с его мыслями. Во всех временных линиях, где она его встречала, это обычно заканчивалось огромными неприятностями. Сириус посмотрел на неё из-под непривычно кудрявой чёлки.

Он оглядел зал и задержал взгляд на ком-то за её плечом. Жасмин обратилась к своему рунному зрению, пытаясь понять, на кого он смотрит. За её спиной у слизеринского стола сидел лишь один подходящий человек. Он был младше, но ненамного, и телосложением походил на Сириуса…

Ах да, Регулус.

Жасмин забыла о его существовании. Она ни разу не встречала Регулуса — ни в одной из жизней. Честно говоря, с запасным наследником рода Блэков такое, наверное, случалось часто. Сириус всегда говорил, что брат послушно исполнял волю семьи. Но для Блэков родственные узы значили очень многое…

Когда Жасмин забарабанила пальцами по столу, Сириус снова посмотрел на неё и сказал:

— Сегодняшний урок был… тревожным.

По крайней мере, один из её друзей заметил неладное. Жасмин решила несколько мгновений притворяться непонимающей, чтобы осторожно выяснить, о чём думает Сириус.

— Почему? Датчик, скорее всего, поддельный. В Отделе тайн за такими вещами следят очень строго. Если он настоящий, Брайтбарку придётся многое объяснить.

Пока из зала выходил последний ученик, Сириус яростно проткнул вилкой кусок курицы и угрюмо ответил, не отрывая взгляда от остатков ужина:

— Дело не в этом. Люди странно на меня смотрят. То есть обычно я и без того заставляю всех оборачиваться, но теперь меня словно все боятся. Я так долго пытался убедить окружающих, что не похож на остальных Блэков, а в итоге оказался таким же тёмным, как они.

Жасмин протянула руку через стол, чтобы Сириус перестал издеваться над едой. Их ладони соприкоснулись. Сириус вскинул голову, посмотрел на неё и тут же прекратил кромсать ужин.

Нужно тщательно подобрать слова… Когда речь заходила о семье, Сириус всегда становился похож на бомбу с часовым механизмом.

— Не придавай словам этого датчика слишком большого значения. Даже если ты предрасположен к тёмной магии, это не делает тебя злым. Немало тёмных ведьм и волшебников изменили мир к лучшему.

Он фыркнул:

— Назови хоть одного.

— Для начала — Мерлин. Если записи не лгут, он был слизеринцем до мозга костей. Сам Годрик Гриффиндор был тёмным волшебником. Он любил сражаться, калечить и убивать, но со временем направил эти качества в полезное русло. Например, основал факультет, превыше всего ценящий благородное самопожертвование и храбрость, — ответила Жасмин и ласково сжала ладонь друга.

— Но я не хочу быть тёмным… — прошептал Сириус в опустевшем зале.

Кроме них, там никого не осталось, и его слова эхом разнеслись между стенами.

— Если хочешь, можем проверить, настоящий ли датчик. Ро стащила его в середине урока, — предложила Жасмин с хищной улыбкой.

Сириус приподнял бровь, но не отказался помогать, и Жасмин сочла это победой. Она встала из-за стола и жестом велела ему идти следом. Вспыльчивый пятикурсник не отставал от неё, пока они пробирались по коридорам, избегая Филча, который начинал вечерний обход замка.

Жасмин вновь призвала Ро, и кошка появилась у дверей заброшенного класса с датчиком в зубах. Столы и стулья покрывал слой пыли, кроме нескольких предметов мебели по углам. Очевидно, сюда изредка заходили разве что для поцелуев или чего-нибудь пооткровеннее.

Прежде чем сесть, Жасмин взмахнула палочкой и наложила несколько очищающих заклинаний. Сириус устроился рядом. Ро сидела перед ними на дубовом столе с видом гордой охотницы, принёсшей вечернюю добычу. Жасмин закатила глаза, осторожно переместила датчик на стол при помощи левитации и погладила кошку по голове. Мгновение спустя Ро исчезла — наверное, отправилась проказничать.

— И это всё? — недоверчиво спросил Сириус, разглядывая маленькую коробочку.

Вблизи Жасмин поняла, что датчик оказался вовсе не таким, как она ожидала, и тут же изменила подход. Подняв палочку, она заставила коробочку зависнуть перед собой, а затем создала увеличительное стекло, чтобы лучше рассмотреть руны. Получилось весьма впечатляющее проявление магии, но Сириус, даже если так и подумал, ничего не сказал. Он заглядывал ей через плечо, направив палочку на маленькую деревянную коробочку, словно та могла в любой момент на них напасть. К счастью, Сириус стоял со стороны незрячего глаза, поэтому палочка не маячила на краю поля зрения и почти не отвлекала.

Жасмин не обращала на него внимания, пытаясь понять, что же это, чёрт возьми, за штука. Внешне коробочка была очень похожа на устройство, способное определить магическую предрасположенность любого оказавшегося поблизости человека, однако предназначалась вовсе не для этого. Брайтбарк оказался лжецом и куда более серьёзной проблемой, чем Жасмин думала вначале. Он был умён и умел манипулировать окружающими. По краям коробочки шла совсем другая структура рун, указывавшая на то, что её применяли в ритуалах, связанных с кровью.

Жасмин укоризненно поцокала языком:

— Ай-ай-ай, профессор Брайтбарк. С какой магией крови вы тут играете?

— Магия крови? — прошипел Сириус, отступая от коробочки и уже готовясь произнести проклятие.

Жасмин вытянула руку, останавливая его.

— Да. Эта коробочка определяет магическую предрасположенность рода любого, кто оказывается поблизости. Она примитивная, неточная и безнадёжно устаревшая. Неудивительно, что ему удалось её раздобыть: такая технология больше никому не нужна. Она даёт неверные результаты, ведь происхождение ничего не говорит о настоящей магической предрасположенности человека. В одной семье вполне могут рождаться люди с разными видами магических склонностей. Поэтому такие коробочки и перестали использовать. Правда, я совершенно не понимаю, зачем Брайтбарк применил подобное устройство к школьникам…

К концу фразы Жасмин говорила скорее с собой, чем с Сириусом.

Наследник Блэков прошипел сквозь зубы что-то неразборчивое, а затем опрокинул стул от… досады? Жасмин вздрогнула от этой внезапной вспышки гнева.

— Я знаю зачем. Этот ублюдок хочет, чтобы мы вцепились друг другу в глотки. Так станет ясно, кто из нас по-настоящему тёмный, а кто светлый. Серых больше не останется, потому что в итоге всем придётся выбрать сторону. Для него — и, возможно, для Дамблдора — это какая-то больная игра. Он вообще понимает, до чего довёл Ремуса этим уроком? Я не видел его уже несколько часов, потому что он стыдится своей тёмной магии.

Жасмин закатила глаза:

— Если Ремус на самом деле тёмный, я сама вырву себе второй глаз. Он слишком добрый, чтобы быть тёмным магом.

Сириус просиял:

— Можешь сама ему это сказать? Думаю, твои слова подействуют лучше.

Почему Сириус и Джеймс всё чаще пытались оставить её с Ремусом наедине?

— Зачем ему слышать это именно от меня? Твоих слов, слов Питера и Джеймса должно быть более чем достаточно. Хотя, если подумать, сегодня после урока Питер словно боялся и тебя, и Ремуса… Вы вообще всё делаете вчетвером?

Сириус расплылся в улыбке, и Жасмин представила, как у него между ног машет хвост.

— Да. Мы как стая: чтобы действовать, нам нужно больше трёх участников.

Она сунула маленькое устройство в карман и жестом предложила Сириусу вести её обратно в гостиную Гриффиндора.

— Как скажешь.

Они быстро добрались до башни и нашли Ремуса и Джеймса в креслах у огня. Мальчики молчали. Глаза Ремуса слегка покраснели, а на одном из кулаков Джеймса запеклась кровь, хотя ни у одного из них не было заметных ран.

— Что случилось? — спросила Жасмин, подбегая к Джеймсу.

Она осмотрела его руку, проверяя, нет ли других повреждений, достала палочку и начала залечивать ссадины.

— Мы какое-то время не будем разговаривать с Хвостом. Я не хочу, чтобы он приближался к Ремусу.

Значит, Питер начал их бояться. Во всех прежних временных линиях это происходило намного позже. Ничего подобного он не делал до самого дня, когда предал её семью… в её прошлом… и их будущем?

Мерлин, как же всё усложнялось.

— Питер? Что он сделал? — спросил Сириус и недоверчиво уселся рядом с лучшим другом.

И правда, как Питеру удаётся всё то, что он делает? Жасмин и самой захотелось отыскать крысу и проклясть так, чтобы неделю не оправился.

— Он назвал Ремуса чудовищем, сказал, что ты станешь таким же, как твои родственники, и предложил попросить, чтобы нас расселили. И этот болван Ремус, разумеется, сразу согласился. Я велел им обоим прекратить и сказал, что никто никуда не уходит. Склонность Ремуса к тёмной магии ничего не значит. Питер со мной не согласился, поэтому мой кулак побеседовал с его лицом.

— Ты ведь понимаешь, что не все проблемы можно решить кулаками, правда, Джеймс? — спросила Жасмин и достала из кармана немного мази, которую носила с собой на случай, если кто-нибудь пострадает и понадобится быстро и безболезненно снять отёк.

Джеймс зашипел, когда она начала осторожными круговыми движениями втирать мазь. Яркая краснота на кулаке стала исчезать на глазах, а мальчики с восхищением наблюдали за действиями Жасмин. Если бы они хоть иногда внимательно слушали на уроках или выполняли летнее домашнее задание, то понимали бы, что за магию она только что использовала.

— Я знаю, что нельзя колотить людей только ради того, чтобы стало легче. Я просто… не знаю, сорвался. То, что Брайтбарк устроил сегодня, меня сильно задело, а потом Питер вот так отвернулся от Ремуса и Сириуса… Это было больно. Я не представляю, как можно их предать. Питер сделал это, даже не задумавшись… И я наконец понял: он не так предан нам, как мне казалось. Придётся подумать, кому из нас ещё позволено называться Мародёром, — медленно произнёс Джеймс, сжимая и разжимая исцелённый кулак.

Жасмин улыбнулась. Благодаря тому, что она подталкивала Джеймса в правильном направлении, он взрослел немного быстрее. В исходной временной линии, где родилась Жасмин, Брайтбарк, похоже, не разделял Мародёров на разные группы. До того как его представили на приветственном пиру, Жасмин вообще никогда о нём не слышала. Возможно, он был совершенно новым фактором в этой временной линии.

Вместо того чтобы сплотить Мародёров, школа разделила их, и первая трещина в их дружбе появилась гораздо раньше. И это было прекрасно. Если Питер выпадет из уравнения уже сейчас, в будущем Жасмин придётся беспокоиться об одном человеке меньше. Питер не отличался особой магической силой. Если лишить его друзей и поддержки, защищать его будет некому.

Оставалась опасность, что он примкнёт к Пожирателям смерти раньше, чем прежде. Жасмин была готова пойти на такой риск, ведь сейчас она могла всего несколькими словами снова объединить всех четверых.

— Только вам троим решать, готовы ли вы снова принять Питера в свою компанию. Я не люблю предателей — мне и самой довелось иметь дело с достаточным их количеством. Но если вы считаете, что ради него стоит рискнуть, во что бы то ни стало помиритесь, — сказала Жасмин, оставляя им путь к примирению, но прямо не призывая бросить крысу на произвол судьбы.

Питер не сделал Жасмин ничего плохого, но и особой доброты к ней не проявлял. Казалось, он боялся её и в то же время слегка на неё злился. Жасмин задумалась, не чувствовал ли он угрозу из-за её появления. Джеймс уже не раз говорил, что порой она производит пугающее впечатление.

Сама Жасмин полагала, что людей отталкивают шрамы, но Сириус утверждал: всех по-настоящему пугает то, что она почти не улыбается и у неё глаза разного цвета.

Брайтбарк посеял разлад между Мародёрами, и Жасмин, если честно, была этому несказанно рада.

Если он надеялся разделить школу настолько, чтобы разрушить компании друзей, — пусть. Он развязал войну… Что ж, в эту игру можно играть вдвоём, а Жасмин успела поучаствовать в девяти войнах. На восемь больше, чем её профессор. Она знала, что нужно сделать, чтобы победить Брайтбарка. А значит, придётся ускорить воплощение замысла по поиску союзников.

Прошёл примерно месяц. Поиски союзников привели Жасмин в библиотеку, где она теперь проводила большую часть времени: читала, присматривалась к возможным политическим интересам и искала новых сторонников. В башне ей в последнее время было трудно сосредоточиться. В их комнате рыдала Марлин: уже в третий раз за неделю кто-то с факультета проклял её за то, что она тёмная ведьма. Марлин тяжело переживала случившееся, и Лили весь день безуспешно пыталась её успокоить. С Жасмин рыжеволосая держалась ледяно и близко к плачущей подруге её не подпускала. Можно подумать, это Жасмин прокляла Марлин, однако Лили Эванс, похоже, было всё равно. Она любила ехидно замечать, что Жасмин всё время проводит с Мародёрами. Марлин клялась всем святым, что озорные мальчишки тоже не имели отношения к нападению, но Лили не верила подруге и намекала, что давняя влюблённость в Сириуса мешает той рассуждать здраво.

Жасмин была почти уверена: в какой-то мере Лили просто ревновала. Та могла сколько угодно изображать страстную ненависть к Джеймсу — столь же пылкую, как её собственный нрав, — но в глубине души он её привлекал. Особенно теперь, когда стал вести себя немного «серьёзнее».

Впрочем, Жасмин не назвала бы его серьёзным. Большую часть времени Джеймс по-прежнему вёл себя как незрелый придурок: устраивал мелкие розыгрыши, отпускал шуточки про дрочку и вообще оставался обычным школьником. Изменилось лишь то, что он стал чуть внимательнее относиться к учёбе и гораздо реже выбирал Северуса мишенью для их проделок. Джеймс искренне старался перестать травить окружающих. Это сильно повлияло на отношение Лили к нему, и справиться с переменой она пока не могла.

Даже Сириус в последний месяц уделял учёбе больше внимания, чем летом. Жасмин пару раз заставала их с Джеймсом в библиотеке. Сначала она решила, что они готовят очередной розыгрыш. Когда ничего не произошло, заподозрила, что мальчишки пытаются что-то скрыть от Ремуса. Не дождавшись и этого, Жасмин наконец поняла: они исправляли домашнюю работу. Возможно, в этом году им действительно требовались хорошие оценки. А возможно, оба всегда усердно занимались, просто делали это так, чтобы никто не видел. Такой вариант тоже казался вполне правдоподобным.

Отсюда вытекала одна из главных проблем Жасмин: ей требовалось место, где можно отдохнуть от других гриффиндорцев. Она любила царившие вокруг шум и хаос, но порой понимала, почему в нескольких жизнях шляпа отправляла её в Слизерин. По сравнению с башней тамошняя гостиная была довольно тихой. Слизеринцы не сидели за учебниками поголовно, как когтевранцы, однако там хотя бы можно было спокойно работать, не опасаясь, что пергамент загорится или кто-нибудь устроит прилюдную истерику.

В какую бы эпоху Жасмин ни попадала, в гостиной Гриффиндора всегда было слишком шумно для занятий. Если хаос не устраивали Фред и Джордж, за дело брались Мародёры. В этот раз они развесили множество фейерверков, зачарованных срабатывать всякий раз, когда Эванс выкрикивала фамилию Поттера.

Лили застала их за подготовкой розыгрыша, поэтому, пока Марлин рыдала в спальне, вокруг то и дело взрывались фейерверки. Один едва не поджёг её пергамент, отчего стало только хуже. Уж что-что, а отвлечь целую комнату Мародёры умели.

Обычно Жасмин нравились их выходки, но не сегодня. Брайтбарк задал довольно длинное эссе, а Жасмин весь семестр сдавала безупречные работы, чем доводила его до безумия. Она хотела и дальше действовать ему на нервы. Профессор мечтал снять с неё баллы, и, если эссе не будет идеальным, непременно найдёт повод.

Как ни прискорбно, Брайтбарк был одним из лучших преподавателей ЗОТИ, каких Жасмин доводилось видеть в Хогвартсе. Жаль, что он оказался таким узколобым мерзавцем, — иначе его манера преподавания показалась бы ей свежей и интересной. Большинство пятикурсников под его руководством заметно развивались. Он обучал лишь заклинаниям светлой природы, но защитная магия чаще всего и без того относилась к светлой. Просто Брайтбарк снимал больше баллов с учеников, чьи родовые склонности считал тёмными, если у них не получалось с первого раза. Это приводило Жасмин в ярость и вызывало желание проклясть профессора так, чтобы штаны с него слетели. Впрочем, его требование безупречных результатов заставило учеников создать несколько учебных групп. Одной руководили Лили и Марлин; вместе с ними занимались Алиса, невысокая когтевранка Моника и рослая охотница Хаффлпаффа по имени Хизер.

К слову о Лили: эта девушка была настоящей снежной королевой и сильно напоминала Жасмин Дафну Гринграсс. Слизеринская ледяная королева досаждала ей почти в каждую из жизней, проведённых в Хогвартсе. В конце концов они неизменно становились подругами, но порой на то, чтобы сблизиться с Дафной, уходили месяцы, если не годы. Жасмин совсем не хотелось годами враждовать с Лили.

Хотя они прожили бок о бок уже больше месяца, Лили так и не стала относиться к Жасмин теплее. Рыжеволосая намеренно избегала её при любой возможности, а на уроках только свирепо косилась, словно Жасмин занималась чем-то иным, а не, как и она сама, конспектировала и выполняла задания. Отчасти неприязнь Лили объяснялась тем, что наконец появился человек, способный бросить ей интеллектуальный вызов. Жасмин была чужачкой, превосходно владевшей и практической, и теоретической магией. До сих пор Лили оставалась лучшей ученицей курса почти без всякой конкуренции. Мародёры не уступали ей в магических способностях, но не стремились блистать в учёбе. Жасмин же должна была кое-что доказать Дамблдору и тем представителям школьного руководства, которые считали её чудовищем.

Как-то утром после зельеварения она застала Лили за спором с Ремусом. Та отвела его в сторону после того, как Джеймса и Сириуса отправили в больничное крыло из-за происшествия с котлом. Жасмин заметила, что мальчишки пытались приготовить укрепляющий раствор, но слишком долго помешивали его не в ту сторону. Зелье изменило цвет, и они едва не разнесли половину класса. Заодно, кажется, испортили зелья ещё нескольким ученикам.

Это был несчастный случай, поэтому Слизнорт разрешил им переделать работу, как только мадам Помфри отпустит их — примерно через час. Когда урок закончился, Жасмин заметила, что Лили дожидается, пока Ремус соберёт вещи. Рыжеволосая всё утро наблюдала за оборотнем, причём настолько открыто, что это раздражало Жасмин. Не то чтобы она возражала против их общения — одному Мерлину известно, как сильно Ремусу нужны были друзья. Но Лили даже не удосужилась проверить, не следит ли кто-нибудь за ней. Поразительная беспечность, когда на свободе разгуливает тёмный Лорд — к тому же слизеринец!

Жасмин незаметно скрылась в небольшой нише и стала ждать, когда Лили заговорит с Ремусом. Тот удивился её застенчивой улыбке и манящему пальцу. Мерлин, она что, пыталась с ним флиртовать?

— Тебе что-то нужно, Лили? — спросил Ремус, полностью проигнорировав её поведение.

Рыжеволосая нервно теребила край юбки.

— Что происходит с Поттером и Блэком? В последнее время они ведут себя иначе. С тех пор как появилась Певерелл, всё стало каким-то странным…

Ремус провёл рукой по песочного цвета волосам и положил книги на ближайшую парту.

— Им пришлось немного повзрослеть. Разве ты не этого требовала от них все последние годы? Может быть, они наконец прислушались к твоему совету.

Лили нахмурилась.

— Но при чём здесь Певерелл? Чего она добивается?.. Наверняка вместе с вами готовит какой-нибудь грандиозный розыгрыш, чтобы навредить всем, кто не входит в вашу маленькую компанию, — огрызнулась Лили, скрестив руки на груди.

Она заняла оборонительную позу, словно приготовилась к драке. Именно этого Жасмин в ней не понимала. Лили всегда была готова защищаться, с кем бы ни разговаривала — даже с Марлин или Алисой. Она словно постоянно ждала нового удара… И тут Жасмин осенило. Как она могла забыть?

Петуния.

Кто ещё мог взрастить в Лили столь ядовитое отношение к людям, как не её очаровательная будущая тётушка? Будучи Гарриет, Жасмин слышала от Ремуса и Сириуса немало историй о том, как ужасно Петуния обращалась с её матерью. Но никто не рассказывал, что из-за этого та перестала доверять окружающим.

Ремус, который пока ничего не знал о её обстоятельствах, продолжал наступать:

— Почему ты постоянно к ней цепляешься? Потому что она общается со Снейпом и не ссорится с ним? Или потому, что способна поговорить с Джеймсом, Сириусом и учениками других факультетов, не переходя на крик? Жасмин замечательный человек. У меня с ней никаких проблем не было, и преподаватели не понимают, за что ты её невзлюбила, — проворчал он, дёргая ремень сумки и бессознательно переминаясь с ноги на ногу.

— Она… Просто… Не знаю. Певерелл меня раздражает. Она ужасно замкнутая и говорит как чёртов чистокровный слизеринец — если бы у всех них был немецкий акцент, — пробормотала Лили и под конец надулась.

Мерлин, она говорила как ребёнок.

— Во-первых, Жасмин из Австрии. Если бы ты хоть раз удосужилась с ней поговорить, то знала бы это. Во-вторых, по отцу она происходит из чистокровного британского рода, поэтому на любом языке будет говорить как чистокровная. И наконец, она не настолько замкнута, как ты себе вообразила. Ты просто ищешь повод её ненавидеть, потому что она каким-то образом связана с Джеймсом, — отрезал Ремус, оттолкнувшись от парты, на которую опирался. — И если ты до сих пор не поняла, то обращаешься с Жасмин почти так же, как Джеймс и Сириус — со Снейпом, хотя ты почти не разговаривала с ней, а они с Северусом Снейпом обменялись далеко не парой слов.

Лили несколько раз открыла и закрыла рот, но так и не нашлась с ответом. Похоже, Ремусу удалось окончательно лишить её дара речи.

— Это не может быть правдой…

Жасмин услышала, как он вздохнул.

— Лили, просто веди себя с Жасмин вежливо. Она не Джеймс и уж точно не Сириус. Прояви зрелость.

Лили с возмущённым фырканьем удалилась; стук её туфель по каменному полу постепенно затихал в коридоре.

— Я думал, ты и сама способна защитить свою честь, — сказал Ремус, глядя прямо на нишу, где скрывалась Жасмин.

Приближалось полнолуние, поэтому его чувства, вероятно, обострились до неприятного предела.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Жасмин, рассеивая скрывающие чары и выходя из укрытия.

Она приблизилась к Ремусу, сложив руки за спиной, а оборотень принялся судорожно придумывать оправдание.

Жасмин обожала смотреть, как он изворачивается.

— Я видел, как после урока ты накладывала чары… — выпалил он.

Жасмин подняла бровь, явно не поверив ни единому слову.

Она улыбнулась, почувствовав, как слегка натянулся шрам на губах.

— Береги свои секреты, Ремус. На следующей неделе ты опять поедешь проведать больную родственницу? Сириус что-то о ней упоминал — и ещё о твоей маленькой пушистой проблеме с кроликом. Не знаю, связаны ли эти вещи, но, когда я спросила, Джеймс и Сириус явно решили, что да, — произнесла Жасмин, переводя разговор на тему, с которой Ремусу будет проще справиться.

— Моя мать часто болеет, и мне приходится возвращаться домой, чтобы за ней ухаживать. А ещё у неё есть своенравный кролик, за которым я присматриваю, пока она поправляется, — ответил Ремус.

Вместе они направились по коридорам к больничному крылу — навестить своих неугомонных друзей, обожавших неприятности.

Вечером, когда Жасмин готовилась ко сну, Лили наконец подошла к ней. Её глаза покраснели, словно днём она успела поплакать. Марлин и Алиса незадолго до этого ушли. Алиса наконец набралась смелости и попросила Фрэнка поговорить с ней наедине в гостиной, а Марлин писала письмо семье и заодно наблюдала за ними на случай, если подруге понадобится поддержка.

Так что Лили и Жасмин остались одни.

— Эм, Певерелл… Жасмин, можно с тобой поговорить? — спросила Лили.

Жасмин сидела на кровати, а негодница Ро свернулась клубком на подушке, которую хозяйка собиралась положить под голову.

Вместо того чтобы проигнорировать рыжеволосую, Жасмин повернулась к ней, позволив как следует рассмотреть свои разноцветные глаза. И впервые Лили не вздрогнула.

— Чем могу помочь, Эванс? — холодно спросила она.

Даже услышав её разговор с Ремусом, Жасмин не вполне доверяла Лили. Она знала, насколько мстительной порой бывала Эванс.

— Я хотела поговорить о том, как обращалась с тобой последние несколько недель… И извиниться. Я вела себя ужасно, и всё потому, что завидовала тебе, — призналась Лили, не поднимая глаз.

Наверняка сейчас ей хотелось оказаться где угодно, лишь бы не рядом с Жасмин.

Повелительница Смерти вздохнула и задумчиво потянула себя за прядь волос. Должно быть, Лили нелегко далось это смирение гордыни.

— Почему ты мне завидуешь? Не понимаю…

Лили простонала и рухнула спиной на кровать.

— Ты умеешь разговаривать с людьми из магического сообщества. Ты очень умная и подружилась с Мародёрами. Я терпеть не могу их розыгрыши, но уважаю их магию. Просто… кажется, тебе всё даётся легко, хотя на занятиях ты действительно стараешься. А я из-за этого вспоминаю, насколько отстаю от остальных как маглорождённая, — закончила она приглушённо и закрыла лицо подушкой.

— Эванс… — та не отозвалась. — Лили… — подушка дёрнулась. — Послушай. Значительную часть жизни я провела с семьёй в Австрии, где изучала чистокровные обычаи и волшебную культуру — и австрийскую, со стороны матери, и британскую, со стороны отца. Потом меня похитили и держали в плену в другом чистокровном доме, полном слизеринцев. Поэтому я могу без особых проблем разговаривать со слизеринцами. Могу и драться как гриффиндорка, но это не значит, что школьные задания даются мне легко. Чтобы в этом году попасть в Хогвартс, мне пришлось четыре месяца заниматься дополнительно. Я так усердно работаю потому, что Дамблдор ищет повод меня исключить. Прости, если я кажусь пугающей, но ты не дала мне ни единого шанса. Первым делом ты спросила о моём прошлом, а я не люблю о нём говорить, — объяснила Жасмин.

Лили убрала подушку с лица и смущённо посмотрела на неё.

— Возможно, я слишком остро отреагировала. Просто, когда я услышала, что в Хогвартс переводится новая ученица и она будет учиться на Гриффиндоре, то не ожидала, что та окажется подругой Сириуса Блэка и родственницей Джеймса Поттера. Эти двое невыносимы. Я решила, что ты такая же, — робко призналась она.

— Хочешь начать сначала? — предложила Жасмин и протянула Лили руку в знак примирения.

Та посмотрела на ладонь, словно боялась, что она её укусит, но затем крепко пожала.

— Я Лили Эванс. Приятно познакомиться. Обещаю не считать тебя придурком только потому, что твой кузен и его лучший друг — два засранца.

— Жасмин Певерелл, очень приятно. Прости за ужасный акцент, но я родилась в Австрии. А насчёт Джеймса и Сириуса ты права: оба они засранцы и в школе, и дома.

Они обменялись на редкость торжественными взглядами, а затем разразились почти истерическим смехом. Словно напряжение, копившееся все четыре недели, вырвалось наружу разом, и обе наконец поняли, насколько нелепым с самого начала был весь их конфликт. Девушки держались за бока: Лили цеплялась за столбик кровати, чтобы не упасть, а Жасмин уже сидела на полу, даже не пытаясь встать.

Наконец смех стих настолько, что Лили смогла выдавить:

— Жасмин… Я хочу попросить тебя об очень большом одолжении.

Жасмин поднялась с пола. Шрам на её губах исказился, когда она нахмурилась.

— О каком одолжении речь?

Как бы ей ни хотелось помириться с Лили, исполнять любые её просьбы Жасмин не собиралась.

— Ты могла бы рассказать мне о чистокровной культуре? Я знаю, что сама не чистокровная, но хочу понять, чего не знаю о волшебном обществе из того, с чем большинство учеников Хогвартса знакомы с рождения, — ответила Лили, и румянец быстро пополз вверх по шее к лицу.

Такой просьбы Жасмин совершенно не ожидала. Маглорождённые нечасто хотели узнать больше о чистокровном обществе — по крайней мере, в будущем ей почти не приходилось с подобным сталкиваться. При всём своём блестящем уме Гермиона ненавидела всё, что было связано с чистокровными традициями и воспитанием. Многие представители менее знатных чистокровных семей охотнее перенимали взгляды и культуру маглорождённых учеников, отбрасывая тысячелетние волшебные обычаи, на которых выросло современное общество. Казалось, в последующие двадцать лет интерес к истинным истокам магии во многом угас из-за возвышения чистокровных фанатиков.

Сама Жасмин не собиралась безоговорочно следовать чистокровной культуре. Иногда она была отвратительной, а иногда — безнадёжно архаичной. Однако существовали обычаи, которые Жасмин как Повелительница Смерти обязана была уважать и соблюдать. Она знала, что магия пришла от высших существ: от связи с одними у людей рождались дети, а другие, как Смерть, заключали с ними сделки.

Жасмин просияла, и Лили, похоже, искренне удивилась её неподдельному воодушевлению.

— С удовольствием. Хочешь, чтобы к нам присоединился твой друг Северус? Он последний в своём роду, а я сомневаюсь, что другие слизеринцы учат его управлять делами рода.

Лили озадаченно посмотрела на неё.

— Сев не чистокровный… Он полукровка.

Жасмин подавила желание фыркнуть.

— Первое правило чистокровного общества: все так или иначе друг другу родственники и каждый знает, кто к какому роду принадлежит. Северус происходит из рода Принцев. Ещё поколение назад у этого рода были неплохие перспективы: наследница, мать Северуса, должна была выйти замуж за волшебника из рода Ноттов. Но вместо того, чтобы исполнить волю семьи, она влюбилась в магла. Само по себе это не плохо, однако отец отрёкся от неё, и род оказался опозорен. Разумеется, это не значит, что их богатство исчезло: Гринготтс следит за деньгами и имуществом, а Принцы всегда были состоятельны. Дед Северуса уже не раз обращался в суд, добиваясь встречи с внуком…

— Погоди, Сев никогда не общался с родственниками матери. Он говорил, что они даже не пытались с ним связаться.

Жасмин пришлось прикусить щёку, чтобы не выругаться. Ну конечно, Снейп ничего не слышал о единственной оставшейся у него семье, которой предстояло погибнуть примерно через четыре года — плюс-минус несколько месяцев. Говорили, что его дед в гневе превращался в редкостного ублюдка, но свою семью любил.

— Глава рода Принцев наводил справки. Несколько дней назад я получила письмо с вопросом, доводилось ли мне разговаривать с Северусом. Судя по всему, представители других чистокровных родов ему не отвечают, и он обратился за сведениями к другому нейтральному роду, — пожав плечами, объяснила Жасмин.

Получить такое письмо было странно. Сначала она заподозрила ловушку, но всю корреспонденцию всегда тщательно проверяла.

Жасмин задумалась, не вмешивается ли кто-нибудь в доставку почты в Хогвартсе. На её сову были наложены особые чары. Браслет рода Поттеров на лапе птицы, предназначенный для отслеживания, Жасмин покрыла рунами, которые не позволяли третьим лицам перехватывать или перенаправлять письма. Всю личную корреспонденцию Жасмин сначала посылала в Поттер-мэнор, а уже оттуда та отправлялась в Хогвартс. Из-за этого письма приходили на день позже, чем хотелось бы, зато их всегда доставляла одна и та же сова.

Жасмин быстро ответила, что знакома с Северусом, но встретила его совсем недавно. Больше сказать было почти нечего, кроме того, что Северус понятия не имеет о попытках деда с ним связаться. С тех пор новых писем она не получала и теперь гадала, не перехватили ли ответ по дороге назад.

— Ты рассказала Севу о письме от деда? Он не любит лжецов…

— Я ни о чём не лгу. Письмо, если честно, было неуместным и нарушало правила приличия, однако я решила закрыть глаза на проступок главы рода Принцев, потому что он лишь разыскивает родственника. Я знаю, каково это. Но речь идёт о семейном деле. Я не вправе ничего говорить, пока не получу разрешение главы рода Северуса.

Лили застонала:

— Всё это звучит слишком сложно для того, что на самом деле должно быть простым.

— Второе правило чистокровного общества: простым не бывает ничего.

Глава рода Принцев прислал ответ лишь через неделю. Двадцать девятого сентября Жасмин получила ещё одно письмо и большую посылку из Гринготтса, которые доставил Аполлон — сипуха рода Поттеров. Аполлон был личным почтовым посыльным Джеймса, и Жасмин доверяла птице. Правда, более тщеславной совы она ещё не встречала. В этом Аполлон пошёл в своего хозяина: пока Жасмин читала присланные гоблинами банковские документы и без конца его гладила, он самодовольно прихорашивался. Немало семей задолжали ей огромные суммы… Когда после возвышения Грин-де-Вальда Певереллы скрылись, выплаты по займам приостановили. Должно быть, теперь должники дрожали от страха, узнав, что её род вновь объявился на британской земле.

Жасмин угостила Аполлона тонкой полоской бекона и распечатала письмо главы рода Принцев. Слева от неё Джеймс ворчал, что она балует птицу и скоро та полюбит её больше собственного хозяина.

Джеймс не ошибался: Аполлон и правда любил её больше. Просто между Жасмин и совой существовало взаимопонимание, и после каждой доставки она его благодарила. А вот её кузен порой забывал сказать спасибо. Доставлять почту нужному человеку нелегко и наверняка утомительно, поэтому Жасмин обращалась с Аполлоном так же, как всегда обращалась с Хедвиг: щедро угощала и уважала как волшебное животное.

Когда Аполлон улетел, Жасмин перечитала оставшееся у неё письмо. Глава рода Принцев просил об услуге, из-за которой Принцы могли надолго оказаться в долгу перед родом Певереллов. От неё требовалось лишь убедить Северуса поговорить с дедом и устроить им личную встречу в ближайшем будущем. Глава рода Принцев старел и хотел перед смертью убедиться, что у его рода будет наследник. Он не желал, чтобы состояние досталось государству или тому, кто исполнял обязанности магического опекуна Северуса, поскольку этот человек, судя по всему, перехватывал все его письма.

Эйлин Принц пока была жива. Именно она должна была оставаться магическим опекуном сына, но, согласно историческим сведениям Жасмин, мать Северуса не отличалась большой магической силой. Жасмин искренне сомневалась, что Эйлин хватило бы могущества блокировать письма собственного отца. Она раздражённо поцокала языком. Если удастся отследить магическую сигнатуру того, кто перехватывал письма, кому-то серьёзно не поздоровится.

Но этим можно заняться в другой день… Жасмин подозревала либо Дамблдора, либо старого доброго Тома. Оба обладали влиянием в правительстве и оба могли выиграть от уничтожения нейтральных семей и присвоения богатств угасающих родов.

Договориться с Северусом было проще на словах, чем на деле. Будущего мастера зелий Жасмин видела лишь на занятиях, да и там за пределами уроков зельеварения он с ней почти не разговаривал. Из-за отношения Слизерина к Жасмин любое общение с ней вне класса означало для Северуса общественное самоубийство. Даже на уроках он отвечал ей разве что односложно. Придётся его выследить и как-то убедить поговорить с дедом, который, по мнению Северуса, наверняка ненавидел внука за одно лишь существование на свете полукровки.

Слишком многое играло против неё. Она приходилась кузиной Джеймсу, училась на Гриффиндоре и ненавидела тёмного Лорда, про которого многие близкие друзья Северуса думали, будто он несёт волшебникам эпоху процветания.

Жасмин стукнулась лбом о стол.

— Всё ещё считаешь, что быть наследницей рода весело, Джаз? — поддразнил её Сириус с противоположной стороны стола.

В ответ она показала ему средний палец, отчего Джеймс и Ремус взвыли от смеха.

Так Жасмин и оказалась в библиотеке. После долгих уговоров Лили согласилась помочь и рассказала, где неуловимый слизеринец проводит свободное от уроков время. Для этого Жасмин понадобилось лишь подкупить соседку по комнате несколькими редкими книгами о чистокровной культуре. В этом Лили напоминала Гермиону.

Кроме того, на прошлой неделе во время зельеварения Жасмин краем уха услышала, как Северус упомянул, что порой занимается в дальних уголках библиотеки, спасаясь от холода подземелий. Они рано закончили задания и проговорили около трёх с половиной минут.

В конце концов Жасмин заметила Северуса. Он один сидел за небольшим столиком на четверых возле раздела зельеварения. Оглядевшись, она увидела двух старших слизеринцев, наблюдавших за ним из-за стеллажей с книгами о невидимости. Здоровенные болваны оставались у всех на виду, но Жасмин не собиралась сообщать им плохие новости. Оба выглядели до крайности тупо, и она задумалась, не были ли они отцами Крэбба и Гойла. Смерть ничего не говорила о том, что в конечном счёте их тоже придётся спасать. По крайней мере, убеждать этих двоих Жасмин не понадобится… Она вообще сомневалась, способны ли они мыслить.

Направляясь к Северусу, Жасмин убедилась, что Лили не прячется между книжных рядов. Не хватало ещё, чтобы рыжеволосая их подслушала. Хотя Жасмин и помирилась с Лили, ей совсем не хотелось, чтобы та накричала на неё за расстроенного Северуса. Этот разговор наверняка закончится слезами или криком… а то и тем и другим.

Из будущего Жасмин знала, что разговоры о семье всегда были для Северуса болезненной темой. По крайней мере, на сей раз она узнала всё не с помощью легилименции и не из его предсмертных воспоминаний. Подобное вторжение в чужое сознание неизменно казалось бесцеремонным и чуточку жутким.

— Здесь свободно? — спросила Жасмин.

Северус резко вскинул голову и посмотрел на неё с таким расчётливым недоверием, что никаких слов не требовалось. Он отметил книги у неё в руках — учебники по зельеварению и трансфигурации было видно лучше всего. Сверху на стопке лежало несколько писем.

Северус не ответил, и Жасмин сочла это приглашением сесть. Он не возразил, но посмотрел поверх её плеча на пытавшихся спрятаться идиотов. Один из них врезался во что-то и выругался. Следом с грохотом посыпались книги, окончательно доказав, что вести себя тихо они не умели.

— Почему вон те два здоровенных семикурсника следят за каждым твоим движением?

Северус нахмурился и нетерпеливо забарабанил длинными пальцами по столу.

— После урока Брайтбарка за мной постоянно наблюдают вне занятий. Все решили, что раз я учусь на Слизерине, то непременно тёмный волшебник. Эти двое следят, чтобы во время работы я не склонился к светлой магии. А ты зачем решила мешать мне заниматься?

Жасмин закатила глаза и взмахнула палочкой в сторону стеллажей с книгами о невидимости. С кончика сорвалась красная вспышка, а затем раздался стук двух тел, рухнувших на пол.

— С этими двумя придурками покончено, — сказала она и с нарочито эффектным взмахом убрала палочку. Глаза Северуса расширились при виде столь небрежно применённой магии. Жасмин ему подмигнула. Пришло время заняться делом, ради которого Смерть отправила её в прошлое. — Что до моего появления, в гостиной Гриффиндора слишком шумно и заниматься невозможно, поэтому я пришла сюда. Увидела знакомого и решила сесть рядом. Когда твои друзья-семикурсники придут в себя, можешь свалить вину на меня.

Она достала учебник по трансфигурации, лист пергамента и перо, готовясь делать записи. Северус явно не обрадовался тому, что Жасмин не оставила его в покое. Наверное, большинство людей отпугивал его угрюмый нрав, но Жасмин всегда любила трудности.

Несколько минут они молча занимались. Северус то и дело поглядывал на неё из-за длинных волос. Время от времени Жасмин ловила его взгляд, и он тут же опускал голову к работе. Когда она попыталась открыть учебник по трансфигурации, Северус наконец не выдержал.

— Ты со мной посидела, а теперь уходи, — прошипел он и накрыл ладонью её руку, не позволяя раскрыть книгу.

Вернее, попытался не позволить. Если говорить начистоту, мало что могло помешать Жасмин сделать задуманное.

— Нет, мне здесь вполне нравится. К тому же у меня для тебя послание от родственников по материнской линии, — ответила она, решив не растягивать неприятный разговор.

Северус застыл. Его пальцы сжали запястье Жасмин так сильно, что наверняка останутся синяки, но она не вздрогнула и не попыталась высвободиться. Северус напоминал вспугнутого оленя: стоило ей шевельнуться хоть на дюйм — и он мог сбежать. Жасмин участвовала в слишком многих сражениях, чтобы позволить Северусу-подростку — её будущему мастеру зелий — запугать её или ускользнуть.

— Почему они связались с тобой? — прорычал он.

В чёрных глазах пылала ненависть, которую Северус обычно приберегал лишь для Джеймса и Сириуса. Однако пальцы на её запястье дрожали, а взгляд едва заметно метался. Кто-то нервничал.

Жасмин нахмурилась и силой оторвала его руку от своей.

— Твой дед уже около пяти лет пытается с тобой связаться. Других живых наследников у него нет, и он хочет обсудить с тобой принятие фамилии Принц. Я не знаю, по каким правилам Принцы выбирают наследников, поэтому, скорее всего, всё объясняется в письме, — ответила она, пожала плечами, достала из кармана мантии конверт и подвинула его по столу к Северусу. — Оно предназначено только для тебя.

Письмо было запечатано: герб рода Принцев украшал зачарованный воск. Северус слегка дрожащими руками поднял конверт и перевернул его, чтобы убедиться в целости печати.

Вот ведь недоверчивый.

Из него получится идеальный наследник нейтрального рода.

Северус бросил на неё слабый сердитый взгляд и вскрыл письмо. Он быстро пробежал глазами текст, и что-то со звоном упало на стол. Северус схватил предмет прежде, чем Жасмин успела его разглядеть. Будь она любительницей ставок, поставила бы на ключ. Не в одной жизни Жасмин работала в Гринготтсе и прекрасно знала, с каким звуком металлические ключи от сейфов падают на стол.

Пока Северус читал письмо, которое, скорее всего, навсегда изменит его жизнь, Жасмин занималась домашней работой. Она с удовольствием делала заметки в учебнике, когда прямо перед ней придвинулся небольшой листок бумаги.

Жасмин подняла глаза и увидела, что веки Северуса слегка припухли. Она тут же отложила перо. Ни в одной из жизней Жасмин не видела, чтобы Северус Снейп пролил хотя бы одну слезу не из-за смертельной раны. Она так и не поняла, то ли он превосходно владел окклюменцией, то ли был настолько эмоционально искалечен, что не умел плакать.

— Что случилось? Мне нужно от твоего имени объявить вражду между родом Певереллов и родом Принцев? — ровным и серьёзным тоном спросила Жасмин.

Северус тихо фыркнул, а затем его затрясло от беззвучного истерического смеха. Или это были рыдания? Из-за завесы длинных волос Жасмин не могла разобрать. По правде говоря, ни в одной из жизней она не умела обращаться с плачущими людьми. Жасмин вскочила, обогнула стол и приблизилась к слизеринцу… другу? Она осторожно положила ладонь ему на спину. Северус повернулся к ней, явно озадаченный попыткой утешить его.

Неужели так трудно поверить, что она способна кого-то утешить?

Вероятно, дело в шрамах… и в том, что до сих пор они почти не разговаривали, если не считать нескольких любезностей. И всё же Жасмин была одной из немногих, кто обращался с Северусом как с человеком, а не как с пешкой или грушей для битья.

— Дед хочет сделать меня своим наследником. Клянусь Мерлином, он хочет встретиться со мной на Рождество. Оказывается, наши письма блокировал какой-то посторонний магический опекун, — признался Северус и едва слышно, почти незаметно шмыгнул носом.

Жасмин достала из сумки платок и подвинула к Северусу. Тот взял его дрожащей рукой.

— Советую отправить ответ с моей совой. Ни одно из моих писем не перехватил тот, кто не позволяет тебе общаться с семьёй.

Лицо Северуса на мгновение стало непроницаемым. Он выпрямился и быстро провёл рукой по левой щеке, стирая одинокую предательскую слезу.

— Полагаю, теперь я твой должник.

Слизеринец до мозга костей… Неужели Северус не понимал, что имеет дело с гриффиндоркой и, скорее всего, мог бы не возвращать долг? Впрочем, он был нужен Жасмин для будущих планов по спасению волшебного мира. Не помешает на время оставить Северуса в долгу перед ней.

— Мне как раз понадобится будущий мастер зелий для помощи с одним исследованием, — произнесла Жасмин с лукавой улыбкой.

Шрам на губах изогнулся так, что кто-то счёл бы её улыбку ужасающей, а кто-то — даже слегка соблазнительной.

Жасмин предпочитала думать, что сочетала и то и другое.

Северус моргнул, и его щёки окрасились прелестным румянцем. Он поспешно отвернулся, закрыв большую часть лица волосами.

— С моей стороны было бы некрасиво не отплатить тебе за услугу. Ты уже очень помогла моей семье. Я немного разбираюсь в чистокровной политике… Этому я успел научиться на Слизерине. Если после всего сделанного тобой я ничем не отвечу, это выставит меня в дурном свете, — проворчал он, не поворачиваясь к Жасмин.

Мальчишки… вечно они стесняются.

Северусу предстояло ещё многому научиться, прежде чем он сможет постоять за себя на политической арене, но со временем он справится.

Жасмин почти видела, как юный, но всё такой же светловолосый Люциус Малфой учит Северуса чистокровной политике. По крайней мере, дружба с Люциусом принесла ему хоть какую-то пользу. Заносчивый блондин принадлежал к ещё одной семье, которую Жасмин нужно было каким-то образом спасти.

Вот чёрт.

Интересно, Малфой уже стал Пожирателем смерти? Если нет, его тоже можно сделать союзником. Даже в столь далёком прошлом его семья обладала влиянием и деньгами. Если Том лишится доступа к состоянию Малфоев, то на сей раз не сможет подкупить столько политических сторонников.

Перед Жасмин открывалось столько новых возможностей.

Она согласно промычала и встала.

— Подробности сообщу позже. Когда ответ будет готов, передай его мне.