Последняя Певерелл (джен)

Это случилось снова. Магическая Европа уничтожила сама себя — в девятый раз подряд. Стояла ясная осенняя погода, и ярко-красные листья кружились над тротуарами. Гарриет Поттер сгорбилась на парковой скамейке. Её короткие тёмные волосы растрепались и торчали во все стороны. На бледно-голубой блузке расплылось отчётливое пятно крови, а дыхание вырывалось короткими, мучительными хрипами. Всю жизнь она пыталась спасти магический мир от него самого — и снова ничего не добилась.

Маглы проходили мимо, даже не взглянув в её сторону. У чар отвода глаз были свои преимущества, и Гарриет наслаждалась каждой секундой покоя: она знала, что бог Смерти придёт поговорить с ней, а терпеть своего напарника ей сейчас совсем не хотелось. В двадцать пять лет она не должна была пройти через две войны лишь затем, чтобы оказаться втянутой в третью. И иметь дело с Ним Гарриет ненавидела…

Особенно когда медленно истекала кровью.

Он будет очень… разочарован. Снова.

Сволочь.

И всё же Гарриет ощутила рядом чьё-то присутствие. Она заставила себя открыть глаза и увидела закутанное в плащ божество, встречи с которым сегодня страшилась больше всего, — самого бога Смерти.

— Ты не сумела это предотвратить, — зловеще прогремел голос бога Смерти. Во всяком случае, Гарриет решила, что он пытался говорить именно так. После девяти жизней бок о бок со Смертью его голос казался скорее раздражающим, чем жутким.

— Не то чтобы ты мне помогал. Я спасла всех, кого могла, но несколько страдающих манией величия Тёмных Лордов, сменивших друг друга меньше чем за пятьдесят лет, уничтожили любые шансы восстановить численность магов, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Гарриет была почти уверена, что один, а то и несколько её органов уже отказывали.

— Я думал, на этот раз у тебя получится. Это была твоя девятая попытка спасти магический мир, — ответил бог Смерти, то ли не заметив сарказма, то ли решив его проигнорировать.

В девятый раз Гарриет прожила одну и ту же жизнь, понемногу меняя то одно, то другое, чтобы обеспечить миру лучшее будущее и не дать волшебникам исчезнуть. Но задача оказалась невыполнимой. Времени попросту не хватало.

— Знаешь, говорят, что повторять одно и то же раз за разом и ждать иного результата может только безумец. Я начинаю верить, что это правда.

Сидевшее рядом божество вздохнуло. Бог Смерти устал от всего этого не меньше Гарриет. Нельзя было бесконечно отправлять её в прошлое в надежде сохранить магию Европы. Гарриет просто родилась слишком поздно, чтобы хоть что-то исправить. Девятая жизнь окончательно это доказала. Что бы она ни меняла, к словам ребёнка никто не относился всерьёз. А когда Гарриет становилась достаточно взрослой, чтобы действовать самостоятельно, магическая Европа уже настолько погрязала в близкородственных браках, что остановить её неминуемую гибель было невозможно.

— Я и правда думал, что на этот раз у тебя всё получится. Принятые благодаря тебе законы должны были сработать.

Гарриет застонала: колотая рана в боку болезненно запульсировала. Жить ей оставалось недолго.

— Времени не хватает. Если бы эти законы приняли на сорок лет раньше — тогда да. Но сейчас людей с достаточно сильной магией слишком мало, чтобы вернуть утраченные дары будущим поколениям.

Бог Смерти повернулся к ней и впился в неё бездушным взглядом. На мгновение Гарриет готова была поклясться, что увидела в его глазах нечто похожее на воодушевление.

— Время… Тебе нужно больше времени.

— Я твержу об этом уже три жизни подряд. А ты всегда говорил, что ничего не можешь поделать. Что ни один из моих предков не подходит для переселения моей души по каким-то твоим там требованиям или ещё какой-то бессмысленной чепухе, — ответила она, но тут закашлялась, не успев договорить. На губах выступила кровь.

Ага. Значит, лёгкое пробито.

— Я могу вспомнить одну девушку, но перед смертью она сильно… пострадала. Я мог бы отдать тебе её тело, однако не исключены осложнения.

— Какие? — с трудом выдохнула Гарриет, чувствуя, как лёгкое заполняется кровью.

— Скоро увидишь. У тебя, моя дорогая, дорогая Повелительница, больше нет времени, — ответил бог Смерти, и Гарриет в девятый раз ощутила, как душа покидает её тело.

Когда к Гарриет вернулось некоторое подобие сознания, она обнаружила себя в сером пространстве, плывущей сквозь эфир. Со всех сторон её окружало ничто. Она подождала, пока бог Смерти вернётся и всё объяснит. Тот не заставил себя ждать и возник прямо перед ней.

Капюшон по-прежнему скрывал его лицо, а в руке красовалась неизменная коса. Бог Смерти, как всегда, был ходячим клише.

— Не хочешь объяснить, где это мы? — Гарриет нарочито размашисто обвела руками пустоту вокруг.

Бог Смерти тихо рассмеялся, и волосы на затылке Гарриет встали дыбом. Прежде она никогда не слышала его смеха. Какую ещё идею Гарриет ему подала?

Вот же чёрт, пора прекращать так на него влиять. При первой встрече бог Смерти был молчаливым, а теперь полюбил дразнить Гарриет. Вот ведь сволочь.

Бог Смерти широким жестом указал на пустоту.

— Это медленно угасающий мир сознания твоего нового тела. Девушка могла стать одной из Повелительниц Смерти, но так и не исполнила своё предназначение. Её похитила группа чистокровных, устроивших подпольную арену для магических дуэлей между детьми. В четырнадцать лет она погибла от рук Пожирателей смерти, напавших на это место. Она сражалась беспощадно, но не утратила человечности и подходила идеально. И всё же я никак не мог её спасти.

Гарриет предстояло занять место этой девушки? Из всего, о чём бог Смерти когда-либо её просил, это было самым чудовищным.

— Как я должна войти в её жизнь?

Гарриет слишком многого о ней не знала. Кто-нибудь непременно заметит неладное — и она окажется в психиатрическом отделении больницы Святого Мунго.

В плане было слишком много пробелов. Когда вообще родилась эта девушка? Как Гарриет переживёт последствия нападения? Неужели она очнётся посреди кровавого месива, среди раненых и умирающих? А вдруг путешествие в прошлое обернётся лишь напрасными мучениями?

— Вот поэтому я и привёл тебя сюда. Здесь люди обычно видят, как перед глазами проносится вся их жизнь. Ты войдёшь в разум девушки, когда она его покинет.

— Погоди-ка…

Бог Смерти замахал руками.

— Смотри внимательно.

Внезапно Гарриет ощутила силу притяжения, хотя под ногами ничего не было. На миг она увидела под капюшоном его губы. Засранец ухмылялся.

Гарриет с криком провалилась в пустоту.

Это напоминало фильм, составленный из обрывков чужого прошлого. Новое вместилище звали Жасмин. Она родилась в Австрии и была последней представительницей основной ветви рода Певереллов. Её отец Мэтью ещё ребёнком перебрался из Англии в Австрию вместе с родителями, чтобы скрыться от Грин-де-Вальда. Тот выследил и убил почти всех Певереллов, поэтому семья решила спрятаться у безумца под носом — на его родине, в Австрии.

Это сработало, и на какое-то время семья уцелела.

Жасмин помнила, какие истории отец рассказывал ей на ночь: о знакомстве с её матерью и о своих исследованиях.

Отец Жасмин влюбился в молодую ведьму по имени Элизабет Бруннер и женился на ней. Они познакомились, когда он изучал сквибов, а Анна — сквиб и будущая тётя Жасмин — согласилась дать ему интервью. В детстве Анну укусил оборотень. Хотя её собственный магический дар так и не проявился, магии в ней оказалось достаточно, чтобы пережить укус и превращаться каждое полнолуние.

Это была любовь с первого взгляда. Вскоре Мэтью и Элизабет поженились, а ещё через три года родилась Жасмин. Гарриет наблюдала, как первые восемь лет девочка росла в любящей семье, пока её родители не погибли в страшной автомобильной аварии. Жасмин всегда знала, что несчастный случай подстроили. Отец предупреждал: его экспериментальные исследования злят многих. Он пытался доказать, что одержимость чистотой крови отравляет магический мир. Изучив сквибов и маглорождённых, Мэтью рассчитывал подтвердить, что маглорождённые ни у кого не крадут магию, а дети от маглов не ослабляют магические линии — напротив, именно у них проявляются редчайшие дары. Он предупреждал дочь, что влиятельным чистокровным это не понравится. Поэтому Мэтью отдал ей свои исследования, спрятанные в родовом медальоне, который велел никогда не снимать. Жасмин его и не снимала.

Когда во время похорон неизвестные обыскали и едва не разгромили дом, Жасмин как никогда радовалась тому, что медальон висит у неё на шее, вдали от чужих глаз.

После смерти родителей девочку отправили к тёте. Несмотря на ежемесячные превращения, та очень любила племянницу. Но счастье продлилось всего год: чистокровные убили Анну за то, что она была оборотнем. Вскоре эти люди стали хозяевами Жасмин на дуэльной арене.

Всё случилось тихой ночью. До полнолуния оставалось три дня, и Жасмин готовила дом к тому, что тёте придётся запереться в подвале, где она сможет вволю буйствовать в зверином обличье. Тут вдали вспыхнули огоньки волшебных палочек. Жасмин поспешно сложила в медальон всё, что успела найти, и позвала тётю. Но Анна была слишком слаба, чтобы двигаться быстро, и волшебники настигли их раньше, чем они добрались до машины.

Их предводитель убил Анну одним Убивающим проклятием.

Жасмин закричала, но ничего не изменилось: тётя умерла, а волшебники обратили внимание на девочку. Едва взглянув на неё, главный из них приказал по-английски:

— Возьми сумку и собери вещи. У тебя пять минут.

Гарриет увидела, как девочка бросилась наверх, сунула одежду в школьный рюкзак и добавила несколько оставшихся от матери книг. Всё по-настоящему ценное хранилось в медальоне.

Картина внезапно сменилась, ошеломив Гарриет. Теперь она оказалась в другой, весьма роскошной спальне. Жасмин безутешно рыдала. В сознание Гарриет хлынули сведения, и она поняла, что девушку похитили накануне. Жасмин очнулась в незнакомом доме, за запертой дверью. Вскоре в комнату вошли похитители — мужчина и женщина. Оба были высокими, внушительными и безупречно одетыми в винно-красные мантии; ни одна волосинка в их причёсках не выбивалась из ряда.

Жасмин вжалась в дальнюю стену, стараясь держаться от них как можно дальше.

— Почему я здесь? Где я? — всхлипывала она, утирая слёзы. Из-за сильного австрийского акцента её английскую речь почти невозможно было разобрать.

— Прекрати реветь, девчонка. С сегодняшнего дня ты находишься под опекой рода Честеров. Тебя обучат побеждать в бою — или ты умрёшь, пытаясь победить, — отрезала женщина и мгновенно вскинула палочку.

Жасмин съёжилась, ожидая удара. Мужчина положил руку на запястье женщины и заставил её опустить палочку.

— Мэри, пока не трогай её. Нельзя портить товар. Девчонка станет сильной, но ломать её нельзя. Не то что предыдущую.

Тогда Жасмин не поняла смысла этих слов, но очень скоро всё узнала.

Перед Гарриет замелькали картины того, как Честеры обучали Жасмин сражаться. Случайное проклятие Арнольда навсегда повредило левый глаз девочки, а затем его «исправили», выжегши рядом руну. Жасмин билась с другими юными ведьмами и волшебниками, оказавшимися в таком же положении. Она поднималась всё выше среди бойцов, калеча, раня и едва не убивая соперников.

Годы шли, и ничего не менялось. Но однажды, в дни очередного турнира в поместье Честеров, туда под чужим обликом явилась сотрудница Министерства. Она перехватила Жасмин, пока та ждала выхода на бой. Иногда владельцы беседовали с опытными бойцами, чтобы точнее делать ставки. Заодно они показывали, что полностью держат своих бойцов под контролем: те ведь не пытались сбежать. Они смирились со своей участью.

Молодая женщина представилась Амелией Боунс и пообещала помочь. Жасмин боялась даже надеяться, что их наконец нашли и все дети выберутся из этого нескончаемого ада. Амелия сказала, что в ближайшие дни сюда прибудут люди и арестуют владельцев арены.

Но помощь Амелии запоздала: первым на поместье напал Волдеморт и убил всех, кто был внутри.

Гарриет увидела, как эта свирепая девочка расправилась с несколькими Пожирателями смерти и немалым числом владельцев, застав их врасплох. Многие опытные бойцы служили живыми щитами от Пожирателей.

К Жасмин устремились два ослепительно-зелёных луча — и Гарриет вновь оказалась в пустоте. Но теперь перед ней стояла Жасмин. Они были на удивление похожи: те же тёмные волосы, хотя у Жасмин значительно длиннее, почти такая же форма лица. Только глаза отличались — ярко-голубые. Девочке было около четырнадцати, и горько было видеть, что она умерла так рано. Похоже, у Смерти был определённый типаж для избранных Повелительниц.

— Значит, ты избранница Смерти? — спросила Жасмин с лёгким австрийским акцентом и усмешкой на лице.

— По всей видимости. Не возражаешь, если дальше я возьму всё на себя?

— Только если спасёшь детей в поместье. Они в нижнем подвале. Бог Смерти должен мне за то, что я позволила тебе занять моё место. Считай, что, спасая моих друзей, ты расплатишься за моё тело. Пожалуйста, не забудь об этом, Гарриет, — взмолилась она, широко распахнув голубые глаза.

— Не забуду, не волнуйся, — ответила Гарриет и шагнула вперёд, желая обнять девочку, но та отступила.

— Храни мои воспоминания. Теперь ты — Жасмин Певерелл. А сейчас просыпайся.

Гарри… нет, Жасмин провалилась во тьму.

Дышать было больно.

Это никогда не предвещает ничего хорошего.

Ни в одной из девяти жизней Жасмин ещё не чувствовала такой усталости. Её магическое ядро опустело, и она понятия не имела, где находится и что случилось после того, как в неё попало проклятие. Но в комнате раздавались чьи-то голоса. Жасмин с трудом подняла руку к шее и испытала огромное облегчение: подаренный отцом медальон всё ещё был при ней, несмотря на недавнюю битву.

Она надеялась, что рядом не Честеры. Жасмин помнила, как они погибли, но сознание могло её обманывать. Вселение в тело девушки, которую считали мёртвой, вполне могло исказить восприятие действительности.

Постепенно мысли прояснились. Нападение действительно произошло, а запаха поместья, которое последние пять лет служило ей тюрьмой, здесь не было. Пахло хлоркой. Больница?

Вот же чёрт. Она ненавидела больницы.

Смерти предстояло за многое ответить. Это «вместилище» было изувечено до предела. Жасмин едва не умерла — точнее, уже успела умереть. Один Мерлин ведал, что творилось с её новым телом, и выяснять это она не спешила.

Жасмин заставила себя открыть глаза, но нормально видеть могла лишь одним глазом. К этому ещё предстояло привыкнуть.

— О, она очнулась! — раздался слева женский голос.

Жасмин почувствовала, как кто-то приближается. Руна возле глаза ожила, и девушка потёрла её пальцами. Так вот для чего она нужна. Когда Жасмин наблюдала в потоке воспоминаний, как руну выжигали на коже, то поняла, что та означает зрение. Но ощутить её действие самой… Она и не подозревала, что руна действительно создаёт искусственное зрение.

Поразительно.

Она почти различала находившихся в комнате людей: в поле зрения проступали призрачные силуэты. В будущих сражениях это наверняка пригодится.

Женщина подошла ближе, а вслед за ней послышалась ещё одна пара шагов. Если руническое зрение не обманывало, к Жасмин приближалась вторая женщина. Через несколько мгновений она разглядела обеих. Женщины были средних лет, в волосах у каждой серебрилась первая седина. Та, что стояла слева, с головы до пят облачилась в белое. Единственным цветным пятном были стянутые в тугой пучок светлые волосы с проседью. По всей видимости, перед Жасмин была медсестра.

Увидев вторую женщину, она затаила дыхание. По крайней мере, теперь Жасмин поняла, в какой эпохе оказалась.

Она узнала Юфимию Поттер, которая в прежних жизнях была её бабушкой. На женщине была форменная мантия ДМП. Во всех прежних жизнях Жасмин почти ничего не знала о бабушке. Сириус и Ремус никогда не рассказывали ни о ней, ни о дедушке. Смерть супругов стала тяжёлым ударом для Мародёров, поэтому при Жасмин они почти не вспоминали Поттеров. И всё же она видела их фотографии в родовом поместье.

Когда Жасмин до него доберётся, Смерть получит такой разнос, что мало не покажется.

— Милая, ты помнишь, кто ты? — спросила медсестра, проводя палочкой над телом Жасмин, чтобы полностью его просканировать. Магия пробежала по телу щекотным покалыванием, и девушка дёрнулась.

— Я Жасмин Певерелл, — прохрипела она. Из-за сильного австрийского акцента английские слова сливались друг с другом.

Только сейчас Жасмин заметила, как пересохло в горле. Сколько же времени она здесь провела? На прикроватной тумбочке появился стакан воды. Она поспешно схватила его и сделала глоток. Никогда ещё облегчение не было таким приятным.

Юфимия ахнула, и Жасмин повернулась к ней здоровым глазом.

— Ты Певерелл? Я думала, род Певереллов прервался, когда несколько лет назад убили Мэтью и его жену Элизабет.

Жасмин сухо, невесело рассмеялась, но смех быстро перешёл в кашель.

— А их дочь Жасмин отправили к тёте-сквибу. Потом тётю убили, девочку похитили Честеры, и все решили, что она мертва.

Женщины переглянулись. Юфимия жестом велела второй выйти. Медсестра коротко кивнула и покинула палату. Юфимия опустилась в мягкое кресло возле кровати и достала чернила, перо и лист пергамента. Она выглядела величественно: длинные каштановые волосы заплетены в изящную косу, ореховые глаза серьёзны, губы плотно сжаты.

— Для начала позволь представиться, Жасмин. Я Юфимия Поттер, глава ДМП. Расскажи мне всё, что произошло во время нападения два дня назад. Не упускай ни одной подробности.

Сразу перешла к делу. Это Жасмин уважала.

Она глубоко вдохнула и начала:

— Честеры и другие семьи, собравшиеся там в ту ночь, держат незаконную дуэльную арену. Они выслеживают осиротевших юных волшебников и заставляют их «исчезнуть». А потом у похитителей вдруг появляются дети, которых те якобы спасли. Всё это обман. Нас силой учили сражаться, а за отказ наказывали.

Рука Жасмин потянулась к левому глазу. Юфимия ненадолго задержала на ней взгляд, что-то записала и велела продолжать.

— Я пять лет выступала за семью Честеров. Два дня назад, между боями, туда ворвались люди в масках и стали нападать на всех без разбора. Помню, как Честеры приказали мне защищать их и как я сражалась с нападавшими, а потом — ничего. Ими руководил какой-то мужчина. Он приказал атаковать и исчез. Как ни странно, он велел не трогать детей, но не остался проследить, чтобы его люди послушались.

— Ты можешь описать нападавших? Помнишь ещё какие-нибудь подробности — маски, мантии?

Жасмин закусила губу, притворяясь, будто плохо их разглядела. Даже если прежняя Жасмин не знала, как выглядели эти люди, Гарриет прекрасно их помнила.

— На них были маски, похожие на черепа, и тёмные мантии… Я не знаю, зачем они явились на турнир и почему всех убили, — объяснила она, отвернувшись и снова прикусив губу.

Юфимия вздохнула и ободряюще накрыла ладонь Жасмин своей.

— Ты стала жертвой нападения группы чистокровных радикалов. Они называют себя Пожирателями смерти, — спокойно объяснила она.

— Что теперь будет со мной? Мне некуда идти… У меня нет семьи, — дрожащим голосом спросила Жасмин.

В девяти других жизнях она тоже оставалась сиротой в магическом мире. Не знать, где окажешься завтра, всегда было страшно.

Юфимия положила руку на худое, но мускулистое плечо Жасмин.

— Не тревожься, милая. Теперь, когда нам известно твоё имя, мы проверим родство и найдём ближайшего живого родственника. Вышедшая медсестра как раз этим и займётся. Скоро у тебя будет дом.

На губах Жасмин появилась робкая улыбка, но тут её внезапно пронзила мысль.

— Я единственная выжила?

Аврор мрачно кивнула.

— Да. В поместье нашли только одно живое тело — тебя.

У Жасмин сдавило грудь.

— Даже дети в нижнем подвале погибли?

Юфимия вскинула голову.

— В подвале?

— Под главным подвалом есть ещё один, потайной. Там должно быть около тридцати детей. Когда я проверяла в последний раз, еды ещё хватало. Надеюсь, старшие правильно распределяли припасы, — быстро проговорила Жасмин. Сердце бешено колотилось.

Неужели её друзья всё ещё живы?

— Жасмин, возможно, ты только что спасла немало жизней, — сказала Юфимия, поднимаясь и направляясь к двери. Перед выходом она обернулась: — Я возглавляю расследование твоего дела и не остановлюсь, пока все участники сети Честеров, торговавшей людьми, не окажутся за решёткой. Мы ещё поговорим, как только я отправлю отряд на поиски этого подвала.

На душе у Жасмин стало легче, и она выдохнула. Одно обещание исполнено. Теперь оставалось справиться с почти невыполнимым поручением Смерти.

Некоторое время она сидела на кровати и считала белые потолочные плитки. Белым было всё: простыни, кровать, потолок, пол, стакан, одежда. Какая тоска. Жасмин не сказали, какие у неё травмы, и ей не хотелось усугубить их лишними движениями. Но нужно было в туалет, до которого всего несколько шагов. Медсестра всё не возвращалась, и Жасмин понемногу сходила с ума.

Она выждала ещё пять минут, медленно села и осторожно перенесла вес на ноги. Несколько раз согнула их и слегка подпрыгнула. Ничего не сломано, мышцы тоже в порядке. Тогда Жасмин сделала десять шагов вправо и вошла в туалет.

Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы она едва не закричала. Жасмин убьёт бога Смерти. Пусть это кажется невозможным — она найдёт способ.

Лицо покрывали шрамы. Не чудовищные, но достаточно заметные, чтобы прохожие останавливались и глазели. Через левый глаз тянулся шрам в форме молнии: от кончика брови, через веко, до крыла носа. Другой пересекал губы, но заметить его можно было лишь вблизи. И всё же сильнее всего лицо изменили глаза. У прежней Жасмин они были голубыми, а не разными — зелёным и серым.

Здоровый глаз обрёл тот же зелёный цвет, с которым Гарриет рождалась во всех девяти прежних жизнях. Левый стал бледно-серым, неестественным. Сразу было видно: здесь не обошлось без вмешательства Смерти.

Жасмин вздохнула и потёрла висок, но тут в дверь постучали. Она резко повернула голову и насторожённо уставилась на дверь.

— Кто бы это мог быть? — пробормотала она себе под нос.

Жасмин не знала никого, кто захотел бы её навестить. Вряд ли это была медсестра: та объявила бы о себе, прежде чем войти.

Может, посетитель перепутал палаты? Хотелось на это надеяться. Жасмин тихонько прокралась обратно в палату, щурясь от окружавшей её белизны.

Она добралась до кровати и укрылась одеялом. Незнакомец постучал снова — на этот раз громче и настойчивее. Жасмин повернула к двери левый глаз, надеясь ощутить стоящего с другой стороны человека и понять, с кем имеет дело. Но руна действовала лишь на метр с небольшим — этого совершенно не хватало, чтобы заглянуть сквозь дверь. Возможно, когда магия окрепнет, дальность рунического зрения увеличится.

— Войдите, — произнесла Жасмин достаточно громко, чтобы её услышали снаружи.

Вскоре ручка повернулась, и в палате появилась до боли знакомая фигура в ярко-лиловой мантии. Что здесь делал Дамблдор? Он выглядел куда моложе и не таким утомлённым, каким она его помнила. Двигался легко и энергично, а белые волосы ещё не успели ни отрасти, ни поредеть так сильно. Видимо, две войны способны состарить кого угодно.

За девять жизней Жасмин пресытилась его играми, и новая ничего не меняла. Этот человек пытался погубить её не реже Волдеморта, если не чаще, — просто действовал гораздо хитрее и запутаннее, исподтишка. Сам он никогда не пачкал рук, зато охотно позволял это другим.

Не то чтобы Дамблдор был плохим человеком. Просто он настолько ослеплён убеждением, будто светлая магия лучше тёмной, что не замечал, как калечит окружающих. Для него имело значение лишь высшее благо — даже если его действия в итоге помогут двум разным Тёмным Лордам погубить магическую Европу.

Однако, взглянув на Жасмин и заметив шрамы на лице и глаза разного цвета, Дамблдор слегка поморщился.

Засранец.

— Мы знакомы? — спросила Жасмин с отчётливым австрийским акцентом.

Она готова была поклясться, что Дамблдор вздрогнул. В этой временной линии они точно никогда не встречались. Так зачем он пришёл?

— Я услышал, что после нападения на поместье выжила девушка школьного возраста. Я директор Альбус Дамблдор из Школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Судя по тому, как Юфимия вела расследование, в газетах вряд ли появились подробности о выживших. Интересно, от кого Дамблдор получил сведения? Похоже, среди авроров у него уже имелись свои люди — несомненно, для Ордена Феникса.

— Я не соглашалась учиться в вашей школе и не понимаю, зачем вы пришли, сэр, — ответила Жасмин, выпрямляясь на кровати.

Она приготовилась защищаться. Напасть. Почти два года Жасмин не обучали сражаться палочкой: детям старше одиннадцати на арене запрещали ими пользоваться. Их учили исключительно беспалочковой магии. Так зрителям было интереснее: когда магия бойцов иссякала, тем приходилось пускать в ход кулаки. С палочкой Жасмин была не менее смертоносна, чем без неё. Дамблдор этого не ожидал. Никто не ожидал… Что ж, будет интересно.

Пусть в будущем Жасмин знала Дамблдора, сейчас обстоятельства были совершенно иными. Для него она пока никто — даже не пешка на шахматной доске. А становиться очередной жертвой во имя его высшего блага Жасмин совершенно не хотелось.

— Но когда тебе назначат опекуна, ты, несомненно, поступишь в Хогвартс. Я решил познакомиться с тобой до начала учебного года. Итак, как тебя зовут?

До чего же самонадеянный тип. Жасмин отказалась смотреть ему в глаза и уставилась на простыни, которые крепко сжимала пальцами.

— Меня зовут Жасмин Певерелл, — ровно ответила она и услышала, как Дамблдор резко втянул воздух.

Значит, он всё ещё интересовался Дарами Смерти. Жаль, но собрать их ему не удастся. Жасмин уже стала Повелительницей Смерти, и другая ему была не нужна.

— Ты уверена, что это твоя фамилия? Ты долго провела в плену. Похитители могли тебя обмануть.

Жасмин фыркнула и скрестила руки на груди. Она прожила у Честеров пять лет, но свою семью не забыла. Владельцы хотели, чтобы пленники помнили, кем были прежде. Тогда в каждом бою — победном или проигранном — дети острее ощущали муку оттого, что никогда не вернутся домой, к родным.

— Я знаю свою фамилию, директор.

— Хорошо. Что ты помнишь о нападении?

Жасмин поморщилась. Ему не следовало задавать подобные вопросы в отсутствие сотрудника ДМП, но Дамблдор рассчитывал, что австрийская девочка не знает британских магических законов.

— Люди в масках, похожих на черепа, ворвались в поместье и прервали ежемесячный турнир. Мы как раз приближались к финалу. Они убивали всех на своём пути, поэтому мы, подопечные, дали отпор — кто-то защищал свою жизнь, кто-то жизнь хозяев. Смерть была повсюду. Я одолела нескольких нападавших, а потом в меня угодило несколько проклятий. Это всё, — ответила она, коснувшись свежих шрамов на лице.

— Ты сражалась с Пожирателями смерти и убивала их? — потрясённо спросил Дамблдор.

Жасмин подняла глаза и увидела, что он прикрыл морщинистой рукой рот.

Тоже мне королева драмы.

— Я выбирала между этим и смертью, а умирать за грехи хозяев не собиралась, — без малейшего раскаяния ответила она.

Именно это чувствовала настоящая Жасмин во время боя с Пожирателями смерти. Девочка не боялась умереть и, если ей не суждено было выжить, хотела забрать с собой как можно больше врагов.

— Мисс Певерелл, вам следовало убежать. Убийство никогда не бывает решением, — назидательно произнёс Дамблдор и положил руку ей на плечо.

Жасмин её сбросила.

— Бежать было некуда. Повернись я к противнику спиной — меня бы убили. Судя по вашему тону, вы огорчены тем, что я выжила, а несколько убийц — нет. Мне следует заключить, что само моё существование представляет проблему, директор? — спросила Жасмин с едва заметной усмешкой. Будь она старше, одного такого выражения хватило бы, чтобы люди бросились прочь.

Дамблдор побледнел за очками с линзами-полумесяцами. Жасмин надеялась, что он вспотел. Больше она не позволит ему собой помыкать.

— Я вовсе не…

Раздался тихий стук, и в палату заглянула медсестра.

— Сэр, сотрудники ДМП вернутся с минуты на минуту. Вы знаете, как Юфимия относится к подобным вещам.

Ага, значит, его впустила медсестра. Предательница. Жасмин испепелила её взглядом, но женщина лишь закатила глаза и вывела директора из палаты.

Как только дверь закрылась, Жасмин бессильно откинулась на подушки. Она вымоталась, веки налились тяжестью. Жасмин успела забыть, каково это — полностью истощить ядро. Оставалось надеяться, что она проспит до завтра, а не целую неделю. Прежде чем окончательно провалиться в сон, Жасмин услышала, как дверь открылась снова.

Она резко пришла в себя оттого, что холодная ладонь гладила её по лицу. Перед ней возвышалась закутанная в плащ фигура Смерти. Они вновь сидели в парке, но на этот раз вокруг не было ни души, а ночь стояла беспросветная. Единственный фонарь над скамейкой разгонял темноту. Жасмин слышала лишь собственное неровное сердцебиение.

— Сон?

Смерть коротко и резко кивнул.

Жасмин ненадолго расслабилась и откинулась на спинку скамейки. Интересно, почему Смерть так привязался к паркам? Ему нравилось, когда она умирала именно там, а особенно — на парковых скамейках. Никогда бы не подумала, что у божества окажется такая причуда.

— Твоё вместилище пострадало сильнее, чем я полагал. Прости меня, — произнёс он, проводя пальцами по уродовавшим её лицо шрамам. Большой палец замер над руной возле глаза. Он был одним из немногих, кто обращался с Жасмин как с драгоценностью.

Когда холодные, словно восковые, руки покинули её лицо и опустились Смерти на колени, Жасмин пожала плечами.

— Шрамы не так уж плохи. Больше всего раздражает зрение. Я пока не до конца понимаю, как оно работает.

— Я говорил не о телесных повреждениях, а о переселении души. Мне тяжело с тобой разговаривать. Это вместилище не готово к силе Повелительницы Смерти. Наше общение вызывает у тела побочные реакции.

У Жасмин задёргался глаз, кулаки сжались. Что он опять натворил? Неужели с телом Жасмин было что-то ещё не так? Гарриет увидела всю жизнь девочки, и та никогда ничем не болела, если не считать редких простуд.

— О каких побочных реакциях ты говоришь?

— Судорожные приступы, — сухо ответил Смерть, явно злясь на себя за собственную оплошность.

Его божественная гордость не могла смириться с тем, что Повелительница лишена возможности действовать в полную силу.

— Значит, прямо сейчас у меня приступ?

— Несколько подряд. Медсёстры и сотрудники, которым нужно тебя опросить, очень напуганы. Приступы тебя не убьют, но будут утомлять и истощать магию. Они должны прекратиться после совершеннолетия в семнадцать лет, но до него ещё два года и несколько месяцев, — объяснил он.

Жасмин хотелось, чтобы Смерть отпустил её и позволил очнуться. Он её убивал.

— Они повредят мозг? Ухудшат способность учиться или нормально жить?

Смерть покачал головой.

— К счастью, нет. Но теперь я не смогу разговаривать с тобой часто. Иначе я действительно могу тебя убить.

Бывают вещи и похуже.

— Прекрати улыбаться. Меня это оскорбляет, — рявкнул Смерть, и Жасмин снова провалилась в пустоту.

— С ней всё будет хорошо? — раздался слева встревоженный голос.

Жасмин потянулась к силе руны в левом глазу и поняла, что рядом сидит Юфимия, а с ней та самая медсестра-предательница, которая впустила Дамблдора. Миссис Поттер заламывала под мантией руки. Неужели она и правда переживала за Жасмин? От мысли, что кому-то небезразлично её состояние, в душе разлилось тепло.

А вот медсестру Жасмин хотелось уволить.

— Жизненные показатели стабилизировались два часа назад. Теперь остаётся ждать, когда она очнётся. Девочке повезло, что сердце не остановилось. Мы никогда не сталкивались с подобными осложнениями. Целители разводят руками, — довольно безучастно ответила медсестра.

Жасмин застонала и открыла правый глаз. Напрягать левый не имело смысла: обычным образом тот всё равно не видел. Женщины поспешили к кровати, и медсестра принялась сканировать пациентку.

— Вы нас здорово напугали, юная леди. Можете говорить?

— Да. Что случилось? Помню, как уснула после ухода директора, а потом — ничего, — слабо ответила Жасмин.

При упоминании Дамблдора Юфимия напряглась. Чем он успел её так разозлить?

— Ты помнишь имя этого директора, Жасмин?

— Кажется, Дамблдор. Его впустила медсестра. Я думала, вы разрешили ему расспрашивать меня о нападении.

Юфимия резко повернулась к медсестре, выхватив палочку.

— Как вы посмели поставить под угрозу подобное расследование, мисс Пинс? За это вас могут уволить. Мне всё равно, что наговорил вам директор. Он не имеет права посещать пациентов, не являясь их родственником, и тем более не имеет права допрашивать эту девочку, — отчеканила миссис Поттер.

К чести женщины, ей хватило порядочности устыдиться.

— Он сказал, что сегодня станет её законным опекуном, поэтому нет смысла запрещать ему встретиться с будущей подопечной, — тихо пролепетала медсестра.

Миссис Поттер убрала палочку, но выглядела ещё более разгневанной.

— Полагаю, он мне солгал, мадам Поттер?

Глава ДМП кивнула, явно не доверяя собственному голосу, и глубоко вдохнула.

— Альбус Дамблдор не получил опеку над Жасмин. Мы нашли её ближайших живых родственников, и после долгого, тщательного обсуждения они согласились принять девочку. А теперь, мисс Пинс, пожалуйста, оставьте нас. Я хочу спокойно рассказать мисс Певерелл, где она будет жить.

Не дожидаясь повторного приказа, медсестра поспешно покинула палату.

Умная женщина.

Скрежет отодвигаемого стула вновь привлёк внимание Жасмин к Юфимии Поттер. Женщина выглядела так, словно не спала несколько дней. Жасмин задумалась, не она ли тому причиной.

— Уверена, у тебя ко мне много вопросов.

Жасмин кивнула.

— Вы нашли моих друзей?

Аврор кивнула, и Жасмин обмякла на подушках. На лице появилась лёгкая улыбка. Этот простой жест принёс ни с чем не сравнимое облегчение.

— Всех детей из подвала доставили сюда на обследование. Затем мы проведём проверку родства, чтобы найти им новые семьи или вернуть родным, с которыми их разлучили при похищении.

Вот и хорошо. Жасмин сдержала обещание, данное хозяйке вместилища, и это немного облегчало положение. Всё-таки очень странно поселиться в чужом теле и присвоить его себе — пусть даже с согласия прежней Жасмин, которая, похоже, с облегчением отпустила душу навстречу следующему великому приключению.

— Хочешь узнать, где будешь жить, мисс Певерелл? — с весёлой улыбкой спросила миссис Поттер.

Такую же улыбку Жасмин не раз видела на фотографиях отца, которые ей показывали Ремус и Сириус. Она всегда думала, что озорство досталось Джеймсу от отца, но, возможно, ошибалась.

— Пожалуй. Кто из ближайших родственников согласился меня принять? — спросила она, немного тревожась из-за ответа.

Что, если это семья Пожирателей смерти, о которой не знает ДМП? Жасмин отправят прямиком на гибель, а никто даже не поймёт, что произошло.

Юфимия улыбнулась и убрала с лица выбившуюся прядь.

— Ты будешь жить со мной и моей семьёй. Твой ближайший родственник — мой муж Флимонт. Он с радостью согласился принять ещё одну родственницу. У нас есть сын, который примерно на четыре месяца старше тебя. Он в восторге от того, что у него наконец появится сестра. Сейчас летние каникулы, поэтому он придёт навестить тебя, пока целители проводят последние обследования и выясняют, достаточно ли ты окрепла, чтобы отправиться домой. Если ты не против, конечно, — неуверенно добавила она.

Жасмин знала, с каким трудом Поттерам удалось завести Джеймса и как счастливы они были, когда он родился. Она не могла представить, что они чувствуют теперь, получив возможность вырастить ещё одного ребёнка — пусть даже такого искалеченного, как Жасмин.

— Я хочу жить с вами, — тихо ответила она.

Лицо миссис Поттер просияло. Она взяла Жасмин за руку и сжала её пальцы, широко улыбаясь. Жасмин надеялась, что на её лице сияет такая же улыбка.

Джеймс пришёл навестить Жасмин неделю спустя, пока Юфимия улаживала разные вопросы с целителями. До сих пор посетителей к девушке почти не допускали: целители пытались выяснить причину приступов. Жасмин выдали зелье, которое следовало принимать, едва она почувствует приближение судорог, но она знала, что остановить их ничто не сможет. В ожидании стука в дверь девушка вертела в пальцах пузырёк.

Прежде Жасмин видела отца лишь на фотографиях и в призрачных отголосках воспоминаний. По-настоящему они никогда не встречались. Она знала только, что Джеймс обожал розыгрыши и, если память не подводила, в этом возрасте был ещё тем придурком. Поэтому Жасмин держалась настороже. Меньше всего ей хотелось иметь дело со злопамятным гриффиндорским шутником. Джеймс вырос единственным ребёнком… и Жасмин совсем не улыбалось получить второго Дадли. Хорошо хоть рядом не было Сириуса, который мог бы его подзуживать.

В дверь тихо постучали. Старшая медсестра заглянула в палату, а следом за ней вошёл подросток.

Увидев его, Жасмин затаила дыхание. Джеймс выглядел именно так, как она представляла, только гораздо моложе. Он всё ещё переживал ту нескладную пору, когда руки и ноги кажутся слишком длинными для остального тела, хотя, похоже, уже подходившую к концу. Наверняка к завершению лета он перерастёт эту угловатость. По словам Юфимии, Джеймсу недавно исполнилось пятнадцать, а значит, он окончил четвёртый курс. Жасмин знала, что сейчас он вместе с Сириусом и будущим предателем Питером Петтигрю учился становиться анимагом. Но не время было думать о крысе. Сейчас ей предстояло познакомиться с человеком, которого она когда-то считала отцом.

Подойдя к больничной кровати, Джеймс заметно нервничал. Он беспокойно перебирал пальцами и теребил слегка растрёпанные края мантии. Квадратные очки чуть перекосились на носу, волосы торчали во все стороны, а взгляд был устремлён куда угодно, только не на Жасмин. Особенно увлекательным ему, похоже, казался пол перед кроватью.

— Ты Джеймс, верно? — спросила Жасмин, стараясь растопить лёд. Тишина в палате почти душила её.

Он вскинул голову, отчего волосы качнулись, и встретился с ней взглядом. Увидев шрамы, Джеймс замер, а его ореховые глаза слегка расширились.

— Круто… То есть да, я Джеймс. Мама немного рассказала о тебе, Джаз, — ответил он.

От прозвища Жасмин улыбнулась. Её имя было слишком длинным — неужели она и правда ожидала, что Мародёр не станет его сокращать?

— Никто раньше не называл меня Джаз… — задумчиво произнесла она, и Джеймс, поспешив извиниться, едва не споткнулся.

Жасмин тихонько рассмеялась, и он замер.

— Нет, мне нравится. Джаз… звучит очень по-английски, — сказала она, нарочно усилив акцент.

Кажется, лишь теперь до Джеймса дошло, что она родилась не в Великобритании. Но он продолжил как ни в чём не бывало:

— И правда. Моя семья до смешного английская. Ну кто в здравом уме назовёт ребёнка Флимонтом? Я ещё легко отделался: меня назвали Джеймсом, — заявил он с таким трагическим вздохом, будто сама мысль об отцовском имени заставила его рухнуть в кресло возле кровати.

Вот теперь Жасмин узнавала того Джеймса, которого ожидала увидеть.

— Значит, имя Жасмин отлично впишется в вашу семью?

Джеймс фыркнул.

— Ага. Мама с папой на седьмом небе оттого, что ты будешь жить с нами. Мама всегда очень хотела дочь, — пробормотал он себе под нос, однако Жасмин уловила в его голосе обиду.

Она решила рассказать немного о прошлом прежней Жасмин — возможно, это его успокоит.

— Мой папа всегда хотел сына, но после моего рождения мама больше не могла иметь детей. Перед смертью они собирались кого-нибудь усыновить. В каком-то смысле я понимаю, что ты чувствуешь. Выбрать ребёнка они не успели, но мне было восемь, я росла одна и страшно ревновала. А теперь отдала бы всё на свете, лишь бы снова обрести семью.

Джеймс поёрзал, а затем повернулся к ней с неожиданно беззащитным выражением лица.

— Я всегда мечтал о младшей сестре… Правда, думал, что она будет намного младше, но четыре месяца — тоже неплохо.

Жасмин протянула ему бледную ладонь. Джеймс без раздумий взял её и осторожно сжал пальцы.

— А я была бы рада брату.

Вскоре Джеймс уже вовсю рассказывал о Хогвартсе и своих друзьях, а Жасмин понятия не имела, где в историях об их проделках заканчивалась правда и начинались преувеличения. За этим их и застала Юфимия: Жасмин дремала на кровати, а Джеймс подробно описывал один из самых замысловатых розыгрышей.

— А потом Сириус поджёг кошачью шерсть, и по всему Большому залу брызнула вода. У всех волосы на целый день стали разноцветными. Это было потрясающе! Ремус ничего не видел, потому что заболел и лежал в постели, зато оказался единственным во всей школе, у кого волосы не поменяли цвет. Это стоило всех назначенных нам отработок! — закончил Джеймс, картинно взмахнув левой рукой.

Жасмин устало рассмеялась и услышала, как Юфимия прочистила горло.

— Я с удовольствием послушала бы о твоих приключениях, но, думаю, пора оставить Жасмин отдыхать.

Джеймс подскочил к матери, широко улыбаясь.

— Когда Джаз поедет с нами домой?

Юфимия, похоже, искренне удивилась его воодушевлению. Жасмин задумалась, как Джеймс вёл себя перед визитом, если теперь мать была так поражена.

— В течение недели. После нападения она всё ещё слаба. Целители хотят понаблюдать за ней ещё три дня, а потом она отправится домой вместе с нами.

— А завтра Сириус может прийти со мной? Он всё равно собирается к нам. Если оставить его дома наедине с папой, там опять может взорваться котёл.

Юфимия протяжно вздохнула и притворно задумалась, постукивая пальцем по подбородку. Джеймс жалобно застонал.

— Что ж, полагаю, можно. Если Жасмин не возражает.

Та слабо улыбнулась и кивнула.

Следующий день начался с письма директора Хогвартса: в школу Жасмин не примут, пока несколько целителей не подтвердят, что она здорова телом и рассудком. Всего пару дней назад Дамблдор уверял, что она непременно будет учиться в Хогвартсе и никаких вопросов не возникнет. Но тогда он рассчитывал получить над ней опеку.

Жасмин оставалось лишь гадать, что Дамблдор сделал бы, получив доступ к реликвиям Певереллов. Миссис Поттер уже официально отказалась от права распоряжаться хранилищами, оставив полный доступ самой Жасмин — законной наследнице рода. Юфимия объяснила, что ни она, ни её муж не собираются прибирать к рукам деньги и хранилища Певереллов. Вместо этого они научат Жасмин управлять семейным состоянием и самостоятельно вести дела Древнего и Благородного рода. Это было очень великодушно и непременно пригодится в будущем, однако всё потеряет смысл, если Жасмин не получит достойного образования. А несмотря на все недостатки, лучшее образование ей мог дать именно Хогвартс.

Она перечитала письмо ещё дважды, запоминая каждое слово. Потом покажет его Юфимии. Жасмин не хотела портить день, который проведёт с Джеймсом. Тот с нетерпением ждал встречи Жасмин и Сириуса, и позволить Дамблдору всё испортить она не могла.

Впрочем, Жасмин всерьёз опасалась, что Сириус и сам прекрасно с этим справится. За девять жизней ей не раз рассказывали, как его буйный и собственнический нрав создавал проблемы. Джеймс был его другом, а делиться Сириус не любил. Эту черту он точно унаследовал от своей семьи.

Сириус относился к Жасмин настороженно — это сразу читалось в напряжённой позе, с которой он стоял у её кровати. Подросток сильно отличался от знакомого ей взрослого мужчины. Впрочем, Азкабан меняет людей. Нынешний Сириус казался куда более беззаботным и лёгким на подъём, а всем своим видом выражал непокорность. Он пришёл в магловских джинсах и футболке с «Битлз». Длинные волнистые волосы обрамляли лицо, а серые глаза плясали от озорства. Они ещё не опустели, не наполнились призраками былых грехов.

И теперь Сириус просто разглядывал её, пока Джеймс стоял рядом. Главный Мародёр заметно нервничал, ожидая реакции друга. Неужели думал, что всё закончится плохо?

— Ты и правда убила всех тех Пожирателей смерти?

Джеймс с такой силой наступил ему на ногу, что топот разнёсся эхом по палате. Сириус выругался, запрыгал на одной ноге и принялся требовать возмездия за причинённые страдания.

Некоторые вещи действительно никогда не менялись. Сириус и без преследовавших его кошмаров Азкабана оставался Сириусом. И ругался как сапожник.

Разумеется, первым делом он не представился и не задал какой-нибудь вежливый вопрос. Нет, Сириус сразу вцепился в самое больное — словно грим, метивший в горло, — и спросил о том, что все остальные старательно обходили стороной. Это Жасмин в нём нравилось. Правда, теперь они с Джеймсом уже препирались, вцепившись друг другу в воротники и устроив нелепое состязание за звание главного самца. Жасмин никогда не понимала подобных выходок.

— Убила, — произнесла она, прерывая их мелочную ссору.

Обе головы повернулись к ней. С Джеймсом она о нападении не говорила. Он не спрашивал, а сама Жасмин не собиралась поднимать эту тему. Вероятно, Юфимия вообще запретила ему расспрашивать её. После того как аврор вытянула из Жасмин самые страшные подробности, иначе и быть не могло. Ни Джеймсу, ни Сириусу не стоило знать о подобном в их возрасте. Да и ни в каком другом.

Сириус подскочил к кровати и через плечо бросил торжествующую ухмылку Джеймсу, который неодобрительно смотрел на друга.

— И как тебе это удалось?

Жасмин пожала плечами.

— При должном умении и небольшой помощи магии возможно всё.

Сириус пронзительно заскулил, больше напоминая пса, чем человека. Джеймс, явно тоже заметив это, толкнул его локтем. Похоже, до завершения превращений им оставалось совсем немного.

— Что? Мне просто любопытно! Не каждый день удаётся встретить человека, из-за которого у моей матери едва не случился сердечный приступ. Твоя кузина — мой герой, Джеймс. Если я расскажу матери, что познакомился с ней, её и правда может хватить удар! Но если всё-таки не хватит, мне нужны подробности боя, чтобы как следует напугать моего братца-идиота и не дать ему примкнуть к Смертежуям.

Жасмин не знала, что мать уже пыталась заставить сыновей присоединиться к Волдеморту. Она думала, Вальбурга начнёт навязывать Сириусу свои планы хотя бы через год, когда приблизится его семнадцатилетие. С другой стороны, из дома он сбежал в пятнадцать. Или это уже произошло?

Сейчас не имело значения. Они только познакомились, и мнение Жасмин о его жизни ничего не меняло. Нынешний Сириус был подростком, а значит, совсем не тем человеком, которого она знала.

Поэтому Жасмин оставалось двигаться шаг за шагом и попытаться подружиться с наследником Блэков.

— Всё не так просто, Сириус. Меня годами обучали магическому бою. Я часами отрабатывала заклинание, пока не выполняла его правильно. А когда у меня не получалось, хозяева наказывали меня. Напавшие на поместье люди были умелыми дуэлянтами, не знавшими чести. Они пришли туда убивать детей. В том сражении нет ничего достойного похвалы, Сириус.

Тот надулся.

— Ну вот, Джеймс, твоя кузина — зануда. Теперь ещё глаз с нас не спустит.

Джеймс растерянно переводил взгляд с Жасмин на Сириуса, явно не представляя, что делать, когда лучший друг оскорбляет будущую родственницу.

— Только один. Вторым я не вижу, — возразила Жасмин. К концу фразы её акцент стал заметнее.

Она попыталась защититься не слишком удачной шуткой, и Джеймс хлопнул себя ладонью по лбу. Зато Сириус захихикал, а затем расхохотался в полный голос.

Джеймс вопросительно поднял бровь. Жасмин слабо улыбнулась, и они вместе стали наблюдать, как Сириус колотит кулаками по кровати, отчего девушку подбрасывает на матрасе.

Похоже, слабостью Сириуса были ужасные шутки и каламбуры.

Совладав с собой, он запрыгнул на кровать в ногах Жасмин и едва не столкнул её на пол. Джеймсу пришлось придержать девушку.

— Беру свои слова обратно, Джеймс. Твоя кузина потрясающая! Мы её оставляем. А когда она поступит в Хогвартс, посвятим её в Мародёры.

В его глазах блеснул странный огонёк, который встревожил Жасмин. Но существовала и другая проблема, обсудить которую она хотела в присутствии миссис Поттер.

— Не знаю, буду ли я учиться в Хогвартсе. Директор прислал письмо: чтобы меня вообще допустили к переводу, придётся пройти углублённое обследование у целителя-психолога и целый ряд других проверок, — несколько робко ответила она.

Джеймс выглядел так, словно сама мысль, что Жасмин не будет учиться вместе с ним, глубоко его возмутила.

— Ты рассказала маме?

— Я отдала ей письмо, когда вы приехали.

— Почему Дамблдор к тебе придирается? Обычно он ко всему относится спокойно… — спросил Сириус, искренне озадаченный. Он нахмурился и скрестил руки на груди.

— Не знаю. Мы говорили всего один раз, но ему, похоже, не понравилось, что ради спасения собственной жизни мне пришлось убить человека, — неуверенно ответила Жасмин, хотя прекрасно знала причину.

Дамблдор понимал: если ради самозащиты Жасмин уже готова убивать, ему не удастся убедить её пользоваться одной лишь светлой магией. В его маленький Орден она никогда не войдёт и останется опасной независимой силой. Жасмин пережила одно нападение Пожирателей смерти, уложив пятерых или шестерых. Почему бы ей не пережить и следующее?

Внезапно Сириус оказался рядом и обнял её за плечи. От него пахло машинным маслом, псиной и… шоколадом?

— Не переживай, Джази-Стрази. Миссис П. обо всём позаботится.

Сириусу это с рук не сойдёт. Прозвище не приживётся.

— Как ты меня назвал? — спросила Жасмин, но ухмылка Сириуса стала лишь шире.

Он озорно переглянулся с Джеймсом, который впервые с момента появления в палате выглядел готовым устроить розыгрыш.

— Не понимаю, о чём ты. Я назвал тебя по имени, Джази-Стрази.

— Слушай, можешь звать меня Джаз. Но услышу что-нибудь другое — и вы оба поймёте, почему Пожирателям смерти следовало бежать, едва я начала швыряться заклинаниями, — пригрозила Жасмин вполне серьёзно.

После стольких жизней с Дурслями она терпеть не могла унизительные прозвища.

Оба юноши отступили на шаг. Сириус даже поднял руки, притворно сдаваясь.

— Как скажешь. Прости.

В дверь тихо постучали, и в палату заглянула Юфимия. Перед ней предстала занятная картина: Джеймс и Жасмин ухмылялись, а Сириус медленно пятился от них обоих. Зрелище было настолько забавным, что Юфимия улыбнулась. Ей было приятно видеть, что Жасмин подружилась с ровесниками. Девушка всегда держалась замкнуто и подчеркнуто официально, а Сириус и Джеймс, похоже, сумели пробудить её игривую сторону.

Но счастливому мгновению пришёл конец. Юфимии предстояло поговорить с Жасмин о школе.

— Мальчики, отправляйтесь через камин в поместье. Нам с Жасмин нужно поговорить.

Жасмин узнала командный голос аврора. Когда Юфимия говорила таким тоном, спорить с ней не решался никто. Джеймс и Сириус это тоже понимали: оба немедленно ушли без единого возражения.

Жасмин осталась сидеть, сложив руки на кровати, и приготовилась услышать свой приговор.

— Не будь такой мрачной, Жасмин. Большую часть дня я разговаривала с разными целителями, и они дадут тебе необходимое заключение. С самого поступления в больницу ты беседуешь с целителями-психологами. Они не видят причин, по которым ты не могла бы начать учиться в сентябре. Пока ты дома, специалисты по-прежнему хотят осматривать тебя раз в две недели, но других препятствий нет. Уже завтра мы заберём тебя домой.

Жасмин очень давно не чувствовала себя настолько счастливой.

Утро переезда Жасмин в Поттер-мэнор оказалось куда шумнее и суматошнее, чем она ожидала. Перемещение по сети Летучего пороха, как и следовало ожидать, прошло ужасно. Жасмин вывалилась из камина и растянулась на деревянном полу, с головы до ног покрытая сажей. Сколько бы проклятых жизней она ни прожила, путешествия через камин ей никак не давались. Возможно, причина крылась в её связи со Смертью, а может, эта разновидность магии просто её не принимала.

Жасмин отряхнулась, села и не стала торопиться. После больницы и полного истощения магического ядра она ещё не оправилась. Если в ближайшее время не возобновить тренировки, тело быстро потеряет форму. Ещё один пункт в нескончаемом списке дел.

Стоило ей попытаться подняться, как комнату сотряс небольшой взрыв, и Жасмин снова рухнула на колени. Перед ней присела Юфимия. С ласковой улыбкой она протянула руку, помогая девушке встать. Аврор наверняка заметила растерянность на её лице.

— Это Монти. Он пытается изобрести новое зелье для одного из своих деловых проектов, но пока всё идёт не по плану.

Поместье ещё раз угрожающе содрогнулось, и откуда-то издалека по дому разнеслось:

— Я в порядке!

Голос был совершенно незнакомым, слегка хриплым, но несомненно мужским.

— Монти, вылезай из своей лаборатории! Жасмин приехала! — позвала Юфимия.

Где-то вдали что-то с грохотом упало. Жасмин поднялась, отряхнулась и стала ждать появления Флимонта Поттера. В больницу он не приходил. Юфимия упоминала его слабый иммунитет, и, впервые увидев Флимонта, Жасмин поняла, почему та сочла нужным это объяснить. Перед ней стоял худой бледный мужчина с добрыми янтарными глазами и улыбкой на лице. Именно он вновь приумножил состояние Поттеров благодаря собственной линии средств для ухода за волосами. С виду Флимонт казался ничем не примечательным, и поначалу даже не верилось, что Джеймс — его сын. Волосы у них были одинаковыми, но немало черт Джеймс унаследовал от матери: от высоких скул до озорной улыбки. Любопытно было видеть, какие качества родителей передались ему.

— Так ты и есть та самая таинственная Жасмин, о которой я столько слышал, — произнёс Флимонт.

Он в три быстрых шага спустился по лестнице в гостиную и заключил её в крепкие объятия. В уголках глаз Жасмин защипало. Она обнимала человека, которого всегда считала своим дедушкой, но с которым прежде ей так и не довелось встретиться. Словно призрачная мечта вдруг стала явью.

Жасмин прочистила горло.

— Да, я Жасмин. Рада с вами познакомиться, сэр, — ответила она с дрожащей улыбкой.

Он легонько ущипнул её за нос, заставив на мгновение скосить глаза.

— Глупости, зови меня дядей Монти. От этого «сэр» я чувствую себя стариком. А ведь я волшебник в самом расцвете сил, — заявил он, и карие глаза весело блеснули.

Жасмин кивнула и уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но по лестнице вихрем слетел Джеймс. Волосы у него были растрёпаны, в руке он крепко сжимал письмо, а бледные пальцы испачкались чернилами. Джеймс явно был в восторге, особенно когда подскочил к Жасмин и тоже её обнял.

Ни в одной из своих жизней Жасмин так и не привыкла к чужим прикосновениям — разве что в первых двух, когда успела выйти замуж и родить детей. Но после девяти прожитых жизней любовь стала скорее помехой, чем радостью. Перед Жасмин всегда стояла одна цель: восстановить численность волшебников или хотя бы понять, как остановить их вымирание. А для этого нужно было не допустить нынешней войны.

Она сдержала вздох, который сейчас прозвучал бы неуместно. Как же Жасмин хотелось, чтобы ей не приходилось нести это бремя в одиночку. В прежних жизнях у неё было множество друзей. Тео, Блейз, Гермиона, Джордж и Фред всегда оставались рядом. В этой жизни ей будет их не хватать.

Теперь Жасмин оказалась в незнакомой эпохе и противостояла Волдеморту, который сохранил рассудок, а потому был сильнее, чем когда-либо. Зато она могла уберечь столько людей от саморазрушения — возможно, даже вновь соединить распавшиеся семьи.

Жасмин слегка сжала Джеймса в ответных объятиях и молча поклялась: никому из её близких не придётся страдать так, как в исходной временной линии. Она непременно этого добьётся, даже если придётся пойти наперекор судьбе.

— Привет, Джаз! Давай я покажу тебе твою комнату, а потом все наши товары для розыгрышей, которые…

Мать оборвала его на полуслове:

— Джеймс, мы это обсуждали. Жасмин нужно время, чтобы освоиться, а затем придётся заняться учёбой. Директор Дамблдор дал ей дополнительные задания, чтобы она как следует подготовилась к нагрузке в Хогвартсе.

Джеймс надулся, а Жасмин застонала, подумав, сколько всего придётся наверстать ради поступления в Хогвартс в сентябре. На отдых почти не останется времени.

* * *

Следующие две недели она только и делала, что училась. Жасмин проводила дни в библиотеке Поттер-мэнора, обложившись книгами. Воздух пропитался запахом старой бумаги и полированного дерева. Сквозь витражи лился свет, расцвечивая библиотеку яркими красными, оранжевыми и золотыми бликами.

Жасмин сидела в дальнем углу за большим дубовым столом. Солнце клонилось к закату и освещало её со спины. Перед девушкой лежали учебники, а рядом — фамильные гримуары Певереллов, которые она достала из медальона. В них хранились тайны её семьи и её магии — знания, предназначенные лишь для неё, последней представительницы рода Певереллов. Прежде Жасмин не доводилось узнать семейные секреты. Хотя Смерть избрал её своей Повелительницей, вместе с прежней Жасмин пропали и эти книги.

И какие же удивительные сведения она теперь находила о роде Певереллов! Оказывается, Смерть создал Бузинную палочку для того, чтобы члены семьи убивали Тёмных и Светлых Лордов, пытавшихся нарушить равновесие магии. Такого прошлого у Бузинной палочки Жасмин никак не ожидала. Неудивительно, что она предназначалась Повелителю Смерти. Приподняв бровь, девушка перелистнула страницу, отложила пергамент с пером и продолжила читать.

Большую часть школьных заданий она уже выполнила. Главная трудность заключалась в практике: палочки у неё не было. Жасмин не говорила об этом ни Юфимии, ни Монти. Она не представляла, как попросить их купить ей палочку. Юфимия постоянно пропадала на работе, а Монти целыми днями создавал в лаборатории новые товары для своей компании.

Поэтому Жасмин сосредоточилась на рунах и других предметах, не требующих взмахов палочкой. Конечно, она могла творить заклинания без слов и без палочки, но для почти пятнадцатилетней ведьмы такие умения выглядели бы подозрительно. Зельеварение превратилось в увлечение: при приготовлении многих зелий палочка не требовалась — лишь точные движения и тщательно выверенные пропорции. Монти пришёл в восторг, узнав, что зельями интересуется кто-то ещё из семьи, и не раз упоминал об этом за ужином. Его радость неизменно вызывала улыбку у Юфимии.

Джеймс не заметил, что Жасмин обходится без палочки. Впрочем, всю неделю он был занят тем, что слал Сириусу одно отчаянное письмо за другим.

Наследник Блэков не появлялся с самого визита в больницу, и Джеймс всё сильнее беспокоился о лучшем друге. Жасмин держала своё мнение при себе. Благодаря знаниям о будущем она прекрасно понимала, что семейную жизнь Сириуса нельзя назвать счастливой, но рассказывать об этом Джеймсу не собиралась: попытка объяснить, откуда ей всё известно, создала бы ещё больше проблем.

Она молчала и продолжала изучать руны. Лишь в середине июля Юфимия спросила, что Жасмин хочет получить на день рождения, который по-прежнему приходился на тридцать первое июля.

— Волшебную палочку, — тихо ответила она за завтраком.

Все трое Поттеров разом перестали есть.

— Я думал, тебе вернули вещи из поместья Честеров, — неуверенно произнёс Монти.

Возможно, не стоило поднимать эту тему…

Но отступать было поздно.

— Нам запрещали пользоваться палочками. Все бойцы должны были применять беспалочковую магию или драться кулаками. С палочкой было бы слишком легко сбежать.

— Почему ты не сказала, что у тебя нет палочки? — возмущённо спросил Джеймс и ударил ладонью по столу.

Жасмин невольно вздрогнула, а Юфимия смерила сына убийственным взглядом.

— Мы отправимся к Олливандеру и купим тебе палочку. Джеймс, ты говорил, что сегодня вечером к нам придёт Сириус?

Джеймс кивнул, нервно перебирая пальцами. Он что-то скрывал — Жасмин не сомневалась, что Юфимия и Монти тоже это заметили.

* * *

Лавка Олливандера осталась такой, какой Жасмин её помнила: пыльной, от пола до потолка заставленной коробками с волшебными палочками. В воздухе ощущалась магия — ещё не раскрытый потенциал каждой из них. Сам Олливандер был заметно моложе: волосы ещё не успели поседеть, однако глаза оставались всё такими же огромными и всезнающими.

— А, Юфимия. Это и есть та новая подопечная, о которой столько говорят?

Аврор кивнула.

— Да. И ей нужна палочка.

Так началась игра под названием «найди подходящую палочку». Перед Жасмин появлялись всё новые стопки коробок, но ни одна палочка не желала её выбирать. Дошла очередь и до прежней палочки из остролиста — ничего не произошло. Это несколько потрясло Жасмин. Впрочем, на сей раз она не была Крестражем, и такая перемена радовала. В прошлых жизнях ей ужасно не нравилось умирать, чтобы от него избавиться.

— Привередливая покупательница, да? Дайте подумать…

Олливандер ненадолго умолк, затем снова внимательно осмотрел Жасмин. Его взгляд задержался на её левом глазу, и мастер передёрнул плечами. Он скрылся в глубине лавки, а вернулся с очередной коробкой. Жасмин ощущала, как внутри неё пульсирует магия.

Эта палочка точно предназначалась ей. Олливандер осторожно открыл коробку. Внутри лежала изящная палочка медового оттенка.

— Орех, двенадцать и три четверти дюйма, волос фестрала. Для ведьмы, которая перехитрила смерть и выжила, эта палочка, полагаю, подойдёт лучше всего.

Едва пальцы Жасмин коснулись палочки, по комнате прокатилась мощная волна магии, а из кончика вырвался сноп серых искр.

— Сэр, как вам удалось добыть волос фестрала? Судя по тому, что я читала, они довольно пугливы.

Люди редко решались даже разыскивать этих прекрасных и непонятых созданий. Олливандер сдержанно улыбнулся, не разжимая губ.

— Моя дорогая, это одна из немногих палочек, которые изготовил не я. Много лет назад её передал мне один друг.

Жасмин могла поклясться, что ощутила на плече холодную ладонь Смерти. По спине пробежал озноб, который она поспешно подавила. Похоже, Смерть незаметно готовил для неё почву. По крайней мере, в этой жизни у неё был помощник.

— Понятно. Что ж, когда увидите его снова, передайте мою благодарность. Палочка чудесная, — ответила Жасмин и убрала её в наручную кобуру, которую надела по настоянию Юфимии.

Ни один ребёнок под опекой аврора не станет носить волшебную палочку в кармане брюк. Жасмин едва не расхохоталась, гадая, не Юфимия ли в недалёком будущем будет обучать Грюма.

— С вас пять галлеонов. Я не сам её изготовил, поэтому не вижу причин брать полную цену.

Юфимия кивнула, положила на прилавок золотые монеты и вывела Жасмин из лавки.

На улице светило солнце — приятная перемена после бесконечных дождей последних недель.

— А теперь, Жасмин, почему бы нам не выбрать тебе настоящий подарок? До дня рождения ещё неделя, но раз уж мы здесь, я хочу что-нибудь тебе купить.

Фраза «ведь у тебя почти ничего нет» так и осталась невысказанной. Жасмин задумалась, чего бы ей хотелось. Уже больше шести лет никто не спрашивал, что ей подарить. В последний раз это случилось, когда на девятый день рождения тётя вручила ей плюшевого волка.

— Я бы не отказалась от питомца, если вы не против. Знаю, у Джеймса никого нет, и, возможно, у кого-то в семье аллергия, но…

— У Джеймса есть чудесная сипуха по имени Альфред. Ты её не видишь, потому что за ней ухаживают домовые эльфы. Какого питомца ты хочешь? В Хогвартс разрешают брать жаб, сов и кошек, так что выбирай с умом.

Юфимия рассмеялась, положила крепкую ладонь Жасмин на плечо и повела её в ту самую лавку, куда во многих прежних жизнях её приводил Хагрид. Прекрасной Хедвиг ещё не существовало — она родится нескоро, — и Жасмин казалось, что, купив другую сову, она предаст свою будущую белоснежную любимицу. В 1991 году она дождётся Хедвиг и заберёт её. А пока придётся найти другого спутника, который скрасит одинокие дни.

Жасмин сразу потянуло к кошкам, особенно чёрным. Их считали предвестниками несчастья, а Смерть, похоже, относился к ним с симпатией. Он вообще предпочитал умных животных. В лавке были десятки котят, но ни один не тронул её сердца. Все они выглядели мило, однако Жасмин не видела в них ума, которым обладала Хедвиг.

Наконец в самом дальнем углу магазина её взгляд зацепился за маленькую чёрную кошечку. Та пряталась на верхней полке стеллажа, заставленного всевозможным кормом. Кошечка была ещё совсем юной — вероятно, её лишь недавно стало можно продавать. Глаза у неё, как и у Жасмин, различались: один зелёный, другой серый. Шерсть оказалась не целиком чёрной: одна лапка была белой, как и кончик плавно покачивающегося хвоста.

Их взгляды встретились лишь на мгновение. Кошечка спрыгнула со стеллажа и грациозно приземлилась Жасмин на плечи, впившись маленькими когтями в кожу.

— Она к тебе спустилась? Эта кошка не даёт нам покоя с самого появления. Маленькое чудовище привезли из Австрии. Кажется, в её роду был какой-то магический леопард, а сама она — самая слабая в помёте, — объяснила хозяйка, с опаской поглядывая на кошечку, которая мурлыкала и пробиралась сквозь волосы Жасмин.

Неужели женщина ожидала, что зверёк вот-вот нападёт?

— Эта кошечка опасна? — недоверчиво спросила Юфимия.

Жасмин нежно погладила кошечку по спине, и та от удовольствия обмякла у неё на плечах.

— Может быть, если почувствует угрозу. Тот леопард умел растворяться в снегу и терзал добычу. Но вряд ли эта малышка сильно вырастет. Продам её за десять сиклей, — ответила хозяйка, и при мысли о том, что животное наконец покинет магазин, в её глазах вспыхнула надежда.

Жасмин с трудом удержалась от широкой улыбки. Эта маленькая кошечка могла прятаться, словно сама Жасмин под мантией-невидимкой? Идеальная спутница для Повелительницы Смерти.

— Я назову тебя Ро. Сокращённо от Ровены, в честь Ровены Когтевран. Кто не спросит о твоём имени, тот никогда не постигнет мудрости, которая в нём скрыта.

Кошечка согласно замурлыкала, и Жасмин ощутила лёгкое дуновение магии — холодное, как свежий снег. Ро взглянула на неё понимающими глазами.

Отлично, кошка сознавала, с кем имеет дело. Объяснить животному, что оно живёт с Повелительницей Смерти, было бы непросто. Впрочем, звери обычно чувствовали это в ней без подсказок, а люди топтались вокруг да около и ничего не замечали. Во всяком случае, пока не становилось слишком поздно.

Юфимия заплатила за кошечку и всё необходимое для её содержания, после чего они без происшествий вернулись в поместье — к огромному изумлению хозяйки лавки. В главном вестибюле их встретили большой сундук и растрёпанный, измученный Сириус Блэк. Джеймса нигде не было. Сириус приехал на три с половиной часа раньше, и, судя по тревоге на лице Юфимии, обычно такого не случалось.

— Сириус, что ты здесь делаешь? Твоя мать знает, куда ты ушёл?

Сириус по-звериному зарычал. В глазах у него стояли невыплаканные слёзы.

— Меня отрекли от рода и выжгли с семейного гобелена. Так что нет, мать не знает, где я, но ей всё равно.

Юфимия бросилась к нему и крепко обняла. Жасмин заметила, как задрожали его плечи, и вышла из комнаты. Сириус не захотел бы, чтобы она видела его таким. Поэтому Жасмин решила сделать единственное, что могла, — найти Джеймса.

Но на полпути к своей комнате она вспомнила, что всё ещё несёт большую переноску, мешки с наполнителем и кормом. Сначала Жасмин выпустила Ро в спальне, чтобы кошечка привыкла к новому дому, а затем продолжила искать кузена.

Найти его оказалось несложно. Как и в случае с отцом, нужно было лишь прислушаться: Джеймс почти наверняка находился там, откуда доносились взрывы и грохот. Из его комнаты послышался удар, затем ругань:

— Чёрт! Вот дерьмо!

Что-то снова с грохотом упало. Жасмин пришла по адресу.

Вообще-то следовало постучать, но Джеймсу и правда могла понадобиться помощь. Она осторожно положила руку на дверную ручку и потянулась магией, проверяя, не наложил ли он на дверь какие-нибудь чары. Чар не было. Жасмин повернула ручку и вошла.

Ей пришлось до боли закусить губу, чтобы не расхохотаться. Кто-то не справился с превращением анимага: голову Джеймса теперь венчали весьма внушительные оленьи рога. Он стоял перед зеркалом и направлял на них палочку, но ничего не происходило.

— Тебе помочь? — с певучей интонацией и едва сдерживаемым смехом спросила Жасмин, прислонившись к дверному косяку.

Джеймс подпрыгнул и вскинул руки, пытаясь прикрыть рога.

Можно с уверенностью сказать: не получилось.

— Джаз, ты что здесь делаешь?

— Услышала грохот и отборную ругань. Обычно это верный признак неприятностей. Почему у тебя рога? — ответила Жасмин, подошла и ткнула один пальцем.

Джеймс отшатнулся.

— Просто сделай вид, что ничего не видела. Я сам разберусь, как от них избавиться.

Не время было притворяться, будто Джеймс понимает, что делает. Неужели он не осознавал, насколько опасно тренировать превращение в одиночестве? Судя по растерянному лицу, урок он всё-таки усвоил.

Жасмин вздохнула и упёрла руки в бока. Не обращая внимания на возмущённый вскрик Джеймса, она снова приблизилась, взмахнула палочкой — и рога исчезли. Он похлопал себя по голове: раз… другой… а потом недоверчиво уставился на неё.

— Это было частичное превращение анимага, верно? Я читала о нём в учебнике по трансфигурации. Почему ты в одиночку упражняешься в крайне опасной магии?

Джеймс прикусил губу, обдумывая ответ.

— Мы с Сириусом поспорили, кто справится первым. Я думал, у меня уже полу…

Жасмин удивилась, что он рассказал так много, но, вероятно, пойманному с поличным Джеймсу просто некуда было деваться. Хорошо хоть его не застали родители. Страшно представить, как отреагировала бы Юфимия.

— В следующий раз не упражняйся в такой магии один, хорошо? Мне всё равно, насколько она незаконна. Я не хочу, чтобы ты пострадал, — перебила его Жасмин. — И ещё: Сириус в главном вестибюле. В его семье что-то случилось.

Джеймс не стал слушать дальше и, не оглянувшись, помчался к входу.

Вздохнув, Жасмин вернулась в спальню. Позже она попросит домового эльфа принести еды. Сейчас Жасмин не хотела мешать Сириусу, Джеймсу, Юфимии и Монти — им и без неё хватало забот. Как бы радушно они её ни приняли, сближаться с ними было немного страшно. Даже будучи Гарри, Жасмин не сумела по-настоящему привязаться ни к кому из взрослых, кроме Сириуса. Ей не хотелось и сталкиваться с Юфимией: почти полчаса Жасмин слышала, как та кричит через камин на мать Сириуса.

Попадаться Юфимии под горячую руку не стоило, поэтому Жасмин не выходила из комнаты. Раны едва начали заживать, и меньше всего ей хотелось иметь дело с чьей-либо злостью. Конечно, никто в этом доме не стал бы намеренно причинять ей вред, но, пока все были на взводе, рисковать Жасмин не собиралась.

Никто не пришёл узнать, почему она не спустилась к ужину и хорошо ли себя чувствует. Около семи Жасмин позвала домового эльфа, и тот принёс ей немного ростбифа и тёмно-зелёных овощей.

Она ела в тишине. Рядом была только Ро, но та крепко спала на подушке. В такие одинокие минуты Жасмин особенно не хватало Смерти. Она всегда думала: если бы удалось пожить с бабушкой и дедушкой, ей никогда не было бы скучно и никто не оставлял бы её без внимания. Но, проведя в Поттер-мэноре почти три недели, Жасмин по-прежнему чувствовала себя гостьей. Возможно, отчасти она сама была виновата. Жасмин не искала их общества, а они боялись её оттолкнуть. После стольких жизней, проведённых в изоляции, сделать первый шаг было трудно.

Прошёл ещё час. Ничего не изменилось — только солнце скрылось за горизонтом. Жасмин вздохнула. Ей нужен был свежий воздух. Она нахмурилась, посмотрела в окно и увидела, что на небе начинает показываться луна. Значит, можно посидеть на крыше. В такие минуты Жасмин особенно скучала по полётам, но ещё несколько десятилетий ни одна метла не сможет сравниться в скорости с «Молнией».

* * *

В доме царила тишина, пока Жасмин поднималась по лестнице к выходу на крышу. Она повернула потёртую латунную ручку, приготовившись вдохнуть прохладный вечерний воздух. Но, открыв дверь, обнаружила упёртую ей в горло волшебную палочку и увидела яростные, налитые кровью глаза Сириуса Блэка.

Он был почти на голову выше, и Жасмин смотрела прямо на его бледные обнажённые ключицы. В иной жизни она испугалась бы Сириуса, который в кошмарном бреду времён Азкабана направил на неё палочку. Но у нынешнего Сириуса не было многолетней аврорской подготовки. Сейчас перед ней стоял всего лишь напуганный мальчик. Если понадобится, Жасмин сумеет его остановить, поэтому она ждала, когда он сделает первый шаг.

Узнав её, Сириус чуть не выронил палочку от потрясения и неловкости.

— Чтоб тебя, ты что здесь делаешь? — огрызнулся он, скрестил руки на груди и нетерпеливо застучал ногой.

Он что, ожидал, что она уйдёт? До чего же нетерпеливый маленький чистокровный. Что ж, придётся его разочаровать. Жасмин поднялась сюда не просто так, и дурное настроение Сириуса не обязывало её страдать вместе с ним.

Она протиснулась мимо, заставив его пошатнуться. Жасмин одолевала гораздо более крупных противников, причём без особого труда. Сириус не представлял никакой угрозы. Она села перед ограждением, свесила ноги между прутьями и прижалась лицом к слегка проржавевшему металлу. Слева Жасмин ощущала целую стайку горгулий, а позади неподвижно стоял Сириус. Похоже, она лишила его дара речи.

На губах появилась лёгкая улыбка.

— Можешь сесть. Я не кусаюсь, если меня не провоцировать, — произнесла Жасмин едва достаточно громко, чтобы Сириус расслышал.

Она ощутила, как он напрягся, а потом опустил плечи и уселся рядом. Под его ботинками захрустел гравий… Он что, топал ногами? Ну и ребёнок…

Ноги у Сириуса были заметно длиннее, и, устраиваясь рядом — слишком близко, чтобы Жасмин чувствовала себя уютно, — он задел её ступни. Но таков уж Сириус. Руки у него покрывали синяки и неглубокие порезы. Жасмин ощущала исходившую от них тёмную магию.

Что мать сделала с ним перед побегом?

Почему никто не предложил залечить его раны? И тут Жасмин заметила, что рукава он закатал — вероятно, хотел сам оценить повреждения.

Сириус всхлипнул, дотронувшись до руки, но Жасмин сделала вид, что не заметила. Она уже видела его покрасневшие глаза. Если Сириус теперь будет жить здесь, ему придётся привыкнуть к присутствию Жасмин. Она не позволяла собой помыкать и не выносила, когда кто-то страдал.

— Знаешь, если хочешь отправить семье посылку с проклятием, я знаю несколько вариантов, которые невозможно обнаружить. Может, у твоей матери наконец случится тот сердечный приступ, о котором ты говорил при нашей первой встрече.

Сириус тихо рассмеялся сквозь слёзы, но ответил с неприкрытой злобой:

— Что ты вообще знаешь о моей семье?

Жасмин пожала плечами.

— Юфимия кричала достаточно громко, чтобы разбудить мёртвых. Кое о чём я догадалась сама. К тому же достаточно взглянуть на твою руку. Сомневаюсь, что ты сделал это с собой, — ровно произнесла она.

Поддаваться на вспышку гнева Сириуса Жасмин не собиралась.

— Прости, что тебе пришлось это слышать. Думаю, все просто забыли, что ты здесь, — сказал он.

Жасмин вздрогнула. Она боялась именно этого, но Сириус заговорил о ней не случайно — он пытался причинить ей боль. Он вымещал злость. Жасмин была чем-то новым и непривычным, способным отнять у него внимание Джеймса.

— Но я здесь. И я немало знаю о чистокровных, которые держат тебя в плену и наказывают проклятиями. Ты сумел вырваться, Сириус. Гордись тем, что ушёл.

Его пальцы впились в ограждение, ногти заскребли по ржавчине, а кисти свело неестественной судорогой.

— Я не ушёл, меня выгнали. Я лишился дома! Меня выжгли с семейного гобелена!

Вот где скрывалась истинная причина его ярости.

— Твой отец от тебя отрёкся? Он ведь глава рода Блэков? Только у него должно быть право изгнать тебя. Ты всё ещё носишь кольцо наследника, а иначе оно исчезло бы. Во всяком случае, так я понимаю порядки чистокровных, — медленно произнесла Жасмин, ожидая взрыва.

Она согнула пальцы правой руки, и фамильное кольцо сверкнуло в угасающем вечернем свете.

Но ожидаемой вспышки не последовало. Вместо этого Сириус издал долгий тяжёлый вздох. Он повернулся к Жасмин и, вероятно, уставился на левый глаз, ожидая ответного взгляда. Наконец она посмотрела ему в лицо. Сириус разглядывал её с любопытством. Злость никуда не делась, но к ней примешивалось замешательство — словно никому до сих пор не приходило в голову предложить ему поговорить с отцом.

— Отец всё лето в деловой поездке. К его возвращению мать убедит его, что я именно такое чудовище, каким она меня всегда называла. Я ничего не могу сделать, — пробормотал Сириус и под конец слегка надулся.

Существовало простое решение, о котором он, вероятно, не подумал.

— Ты пробовал написать отцу?

— Нет. Поттеры меня приютили, и я туда не вернусь. Лучше мне не быть наследником. Регулус станет лучшим главой рода Блэков. Он именно такой, каким семья хочет видеть своего главу.

— Но такой ли глава твоей семье нужен? Должна же быть причина, по которой отец до сих пор не отрёкся от тебя, хотя ты настолько отличаешься от остальных…

Сириус зарычал:

— Ему всё равно. Я. Туда. Не. Вернусь.

Жасмин забыла, что имеет дело с подростком… да ещё и с Сириусом Блэком. Он рассказывал ей, каким упрямым подростком был. До сих пор Жасмин не вполне верила словам крёстного. Чтобы склонить других чистокровных на свою сторону, ей нужно было вновь сплотить род Блэков.

— Я и не говорю, что нужно возвращаться. Ты можешь остаться здесь, но, если по закону всё ещё являешься наследником рода Блэков, тебе следует рассказать отцу, что мать подвергала тебя…

— Она меня не мучила! — рявкнул он.

Что ж, отрицание так отрицание.

— У тебя весь вечер дрожат руки. Повреждения от проклятия Круциатус — следствие истязаний. За такое отправляют в Азкабан. Если последствий не видно, это ещё не значит, что их нет, — сказала Жасмин почти шёпотом.

Сириус ударил ладонью по ограждению, и с металла посыпались хлопья ржавчины.

— Да что ты вообще понимаешь?!

Жасмин провела рукой перед левым глазом и указала на руну рядом с ним.

— Я не родилась слепой на один глаз, Сириус. Хозяева швыряли в меня проклятиями, если я неправильно выполняла заклинание. Не раз это были проклятия, поражавшие нервы и не оставлявшие следов. Однажды я не успела уклониться, когда одно из них летело прямо мне в лицо. Это была разновидность режущих чар. Видимо, грипп не считался уважительной причиной, чтобы пропустить четырёхчасовую тренировку, и мне пришлось заплатить за ошибку. Я лишилась глаза. Мадам Честер всё это время жаловалась, что больше не сможет выставлять меня на бои, а потом наложила на меня чары немоты и навсегда выжгла рядом с глазом руну, чтобы их товар не потерял в цене.

Взгляд Сириуса задержался на руне. Она никогда не исчезнет — вечное напоминание о пережитом, как и шрамы на лице.

— Они же оставили и… — Он указал на шрамы над глазом и на губах.

До чего же любопытный. Впрочем, искренний интерес на его лице выглядел довольно трогательно. Жасмин провела пальцами по шрамам.

— Нет. Это прощальные подарки Пожирателей смерти. Целители до сих пор не знают, какими проклятиями они оставлены. Им известно лишь, что после той битвы и шести лет… нежной… заботы Честеров мне невероятно повезло остаться в живых, — объяснила она, слегка покачивая ногами и наслаждаясь пустотой под ступнями.

Некоторое время они молча сидели на месте, наблюдая за восходящей луной. Поднялся ветерок, и Жасмин слегка задрожала. Сириус вновь ощупывал руки и морщился всякий раз, когда находил болезненное место.

— Почему ты до сих пор никому их не показал?

Наследник Блэков смерил её тяжёлым взглядом, словно требуя не задавать этот вопрос снова. Жасмин приподняла бровь и не отвела глаз. Сириус вздохнул.

— Я не хотел, чтобы Джеймс узнал, что сделала мать. Он поднял бы страшный шум.

Жасмин провела рукой по волосам и поморщилась, наткнувшись на спутанный узел. Давно пора было постричься, но эти мысли она отогнала.

— У меня есть зелья, которые помогут от синяков и порезов. Но если дрожь не пройдёт через час, придётся рассказать Юфимии или Монти. Они отведут тебя к целителю, чтобы тот определил степень повреждений. Проклятие Круциатус может необратимо повредить нервы и закрыть тебе дорогу ко множеству профессий.

Сириус отшатнулся от одной этой мысли, поднялся и протянул ей руку.

— Только никому не говори.

Жасмин кивнула, но обещания не дала. Она собиралась поговорить с Юфимией. Та должна была знать, что Вальбурга истязала Сириуса и в конце концов вынудила его бежать.

Жасмин вложила мозолистую ладонь в его руку, и они вместе вернулись в поместье. Между ними возник хрупкий союз. Оставалось надеяться, что он продержится долго.

Жасмин очнулась на слабо освещённой скамейке в парке. Она помнила, как уснула в своей комнате, обработав раны Сириуса. Сил почти не осталось — перед тем как провалиться в сон, Жасмин успела лишь раз погладить Ро по голове.

Над ней нависла Смерть. Из-под капюшона виднелась тонкая улыбка на посиневших губах.

— С нашей последней беседы прошло немало времени, Повелительница.

Раз она видела Смерть, значит, её смертное тело билось в судорогах. Пока Жасмин ожидала послания, семья наверняка была до смерти перепугана. Конечно, если с появлением Сириуса в доме все вообще помнили о её существовании.

— И правда давно. Полагаю, кошка и палочка были подарками?

Божество кивнуло, и капюшон сдвинулся, обнажив бледное горло.

— Подарками в знак извинения за неполноценное тело, которое я для тебя приготовил.

По крайней мере, он старался проявить вежливость, пусть и выглядел при этом жутковато.

— И это всё, что ты хотел мне сказать? — спросила она, садясь рядом.

Смерть покачал головой.

— Реддл знает, что кто-то пережил нападение на поместье. Будь осторожна: он тебя ищет, — предупредил Смерть и положил холодную ладонь ей на обнажённое плечо.

— Том всегда будет за мной охотиться. Удивительно, что он до сих пор не выяснил, кто я.

— Возможно, он захочет взять тебя в ученицы.

Жасмин фыркнула.

— Только в его самых смелых мечтах и моих самых страшных кошмарах, — язвительно ответила она.

Связь со Смертью начала слабеть, и парк вокруг померк. Жасмин вопросительно посмотрела на него. Визит оказался на редкость коротким.

— Ты дала верный ответ. Наслаждайся временем со своими смертными знакомыми, — произнёс он, прежде чем Жасмин почувствовала, что ускользает прочь.

Смерть, как всегда, само очарование.

После приступа прийти в себя оказалось непросто. Жасмин чувствовала слабость и усталость, а руки и ноги словно налились свинцом. Обе ладони почему-то были теплее предплечий. Она заставила себя открыть глаза и увидела Джеймса и Сириуса: они спали в креслах по обе стороны кровати и держали её за руки. Раньше эти кресла стояли у дальней стены рядом со школьными учебниками. Ро мурлыкала возле самого уха, по всей видимости приветствуя хозяйку в мире живых.

Жасмин пошевелила пальцами, и оба юноши зашевелились. Джеймс первым понял, что она очнулась, и тут же набросился на неё с расспросами:

— Джаз! Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Надо позвать папу и связаться с мамой по камину!

Он стремглав выбежал из комнаты, оставив с ней лишь сонного Сириуса.

Тот протёр серые глаза, прогоняя остатки сна, и повернулся к Жасмин.

— Что случилось? Джеймс сказал, целители считают, что приступы вызывают проклятия, которыми тебя ранили после битвы.

Жасмин кивнула. Всей правды рассказать она не могла, поэтому решила придерживаться этой версии.

— Да, приступ может начаться в любой момент. Поэтому мне пришлось так долго пробыть в больнице, прежде чем меня разрешили забрать сюда, — ответила она, поднимаясь на дрожащих руках.

Сириус нерешительно помог ей сесть. Наследнику чистокровного рода считалось совершенно неприличным оставаться без присмотра в спальне девушки-наследницы, а тем более прикасаться к ней. Но к чёрту приличия. Жасмин было всё равно — она просто была благодарна за помощь.

— Чёрт побери, ты нас всех перепугала. Никогда не видел миссис Поттер такой встревоженной. Это случилось из-за меня? Ты ведь прикоснулась к следам проклятия… — спросил он, переводя взгляд на исцелённые руки.

— Нет, ты ни при чём, — чуть запыхавшись, ответила Жасмин.

Её магия была нестабильна, но никуда не исчезла. В прошлый раз Жасмин очнулась полностью опустошённой. Теперь всё было не так плохо, однако несколько дней всё равно придётся воздержаться от любых заклинаний.

После её ответа Сириус заметно расслабился. Неужели он и правда думал, что по его вине она проболела, судя по всему, целую ночь?

Прежде чем Жасмин успела что-то добавить, в комнату вернулись Джеймс и Монти. Флимонта, должно быть, вытащили прямо из зельеваренной лаборатории: мантия была заляпана разноцветными жидкостями, волосы стянуты лентой, а на одном пальце виднелась сажа — возможно, он обжёгся, в спешке гася огонь под котлом.

Увидев, что Жасмин очнулась и пришла в себя, Монти бросился к ней и крепко обнял. Его худощавая фигура почти скрыла девушку, а запах зельеваренных испарений от мантии показался ей на удивление уютным.

Жасмин на мгновение напряглась, а потом неловко похлопала его по спине.

— Мы так за тебя волновались. Юфимия говорила о приступах, но я и представить не мог, насколько они страшные, — сказал он, отстранился и внимательно её осмотрел. — Прости, что мы не заглянули к тебе вчера вечером. Если бы мы знали…

Жасмин положила слегка дрожащую ладонь поверх его руки.

— Это всё равно случилось бы. Я не хотела никому мешать. Я была нужна вам гораздо меньше, чем Сириус, — призналась она, не отрывая взгляда от винно-красного покрывала.

Монти успокаивающе провёл рукой по её волосам, и Жасмин невольно расслабилась.

— Ты никому не мешаешь, и уж точно не Сириусу. Вы оба — наша семья, а для Поттеров семья важнее всего. Мы с Юфимией здесь взрослые и отвечаем за тебя, поэтому тебе не нужно нас избегать, когда что-то понадобится. Я знаю, что работаю из дома и часто провожу целые дни в лаборатории, но ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить. Или побыть с Джеймсом и Сириусом, — продолжил Монти, пока Жасмин вновь проваливалась в дрёму.

Она ненавидела эту слабость. Жасмин не была маленьким ребёнком, который постоянно устаёт. И оправиться от этого она не сможет до семнадцати лет — да и то лишь в том случае, если Смерть не ошибся снова. Но сил спорить не осталось. Жасмин уснула, чувствуя, как дедушка укрывает её одеялом и устраивает поудобнее для долгого отдыха.

Сны не тревожили её — разум был слишком измотан, чтобы придумать хоть что-нибудь, способное её разбудить. Через какое-то время чья-то рука легла Жасмин на плечо и слегка встряхнула. Аппетитный запах завтрака вернул её в сознание.

Она распахнула глаза и увидела перед собой лицо Джеймса Поттера в очках. В руках он держал поднос с едой, а следом за ним Сириус тащил два кресла, в которых они спали минувшей ночью.

— Доброе утро, Джази-Стрази! — чудовищно фальшиво пропел Сириус, подтащил кресло к кровати и уселся.

Джеймс закатил глаза и поставил на кровать огромный поднос. На нём громоздились блины, овсяная каша, тосты, гренки, варенье и сиропы.

Подростки набрали понемногу каждого блюда и щедро полили всё сиропом и вареньем. Жасмин скривилась, придвинула к себе миску каши, сливки и мёд. После того как она провела в постели, вероятно, два дня, стоило выбрать что-нибудь лёгкое.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сириус, проглотив кусок блина, густо намазанного малиновым вареньем.

Если честно — ей было противно смотреть, как он ест. Но в целом Жасмин и правда стало лучше.

— Неплохо. Кажется, в обморок я не упаду. Спасибо за еду и компанию, — искренне улыбнулась она.

Джеймс поднял вилку в знак приветствия и проглотил очередной кусок.

— Мама с папой сегодня ушли, поэтому мы с Сириусом решили потренироваться в превращении в анимагов, а ты будешь смотреть!

Ну что могло пойти не так?

Жасмин театрально вздохнула.

— Пока мне не придётся вставать с кровати, я с радостью помогу.

Юноши радостно вскрикнули и принялись есть ещё быстрее. Жасмин продолжила неспешно завтракать, наслаждаясь их обществом.

— А завтра приедет Лунатик! Поэтому мы хотим всё сделать правильно и удивить его! — сообщил Сириус с набитым ртом.

Значит, к ним приедет Ремус.

— Кто такой Лунатик? — спросила она, притворившись, что не понимает.

Джеймс довольно сильно ткнул Сириуса локтем в рёбра.

— Так мы прозвали нашего друга Ремуса. Я рассказывал тебе о нём, пока ты ещё поправлялась. Он один из четырёх Мародёров!

— Он тот ещё книжный червь, так что вы наверняка поладите, — пробормотал Сириус, встал и взмахнул палочкой, начиная первую за день попытку превратиться.

Ох, до правильного превращения было ещё очень далеко.

Первым справился Джеймс — к величайшему неудовольствию Сириуса. Он превратился в крупного оленя и горделиво продефилировал по комнате, пока Жасмин не указала на него пальцем:

— Превращайся обратно.

Теперь Джеймс и впрямь напоминал оленя, застывшего перед несущимся автомобилем. Он понятия не имел, что делать дальше. Наконец Джеймс глубоко вдохнул и принял человеческий облик — на голове не осталось даже рогов. Он победно вскинул кулак. Сириус закатил глаза, но через час тоже добился успеха, и вскоре оба в звериных обличьях носились по комнате и резвились как два дурака.

Увы, день подошёл к концу. А назавтра Жасмин вновь сидела в библиотеке и писала длинное сочинение по истории магии для призрака, который всё равно никогда его не прочтёт. Работа должна была быть безупречной, иначе Дамблдор не позволил бы ей учиться в Хогвартсе. Попасть туда было необходимо исключительно для того, чтобы уничтожить диадему Когтевран и, возможно, убить василиска. А значит, это чудовищно скучное задание придётся закончить.

Библиотека снова стала её вторым домом. Теперь рядом лежало меньше книг: многие Жасмин сложила в сундук, остальные расставила на полке в спальне. В просторной комнате раздавались лишь мерное царапанье пера по пергаменту да мурлыканье Ро.

Разумеется, завершить работу было легче на словах. Хотя Жасмин не раз училась в Хогвартсе, ей ещё никогда не приходилось осваивать программу двадцатилетней давности. Выбор предметов был шире, а программа — заметно сложнее. Кое-что из нынешних заданий прежде изучалось лишь на шестом курсе. Война повлияла на образование гораздо сильнее, чем Жасмин предполагала. На защите от Тёмных искусств и чарах преподавали куда больше тёмной и серой магии. Даже на древних рунах затрагивали кровные защитные чары и магию крови. Неужели война настолько усилила страх перед Тёмными искусствами, что из программы убрали всё, имевшее хотя бы малейшее отношение к тёмной магии?

Возможно, Дамблдор содействовал тому, чтобы Министерство изъяло из программы значительную часть тёмной и серой магии. Впрочем, в предстоящей войне тёмные семьи и сами сделали всё, чтобы себя опорочить.

Жасмин прикусила губу. Нужно было как можно скорее придумать, как убедить эти семьи, что сражаться на стороне Волдеморта — безумие. Придётся обратиться к влиятельным чистокровным родам и предъявить им убедительные доказательства того, что близкородственные браки губят магический мир. А заодно наглядно показать, чем грозит жизнь под пятой Тёмного или Светлого Лорда…

Жасмин могла назвать несколько обладавших нужным влиянием семей, но связаться с ними будет непросто. Ей понадобятся знакомства среди слизеринцев, а завести их под неусыпным присмотром Мародёров окажется трудно. Как бы она ни любила Джеймса и Сириуса, в школе эти два придурка наверняка станут опекать её на каждом шагу.

К тому же у них была карта. Жасмин понятия не имела, как ей удастся тайно разговаривать с кем-либо или заключать союзы.

К слову о Мародёрах: Сириус и Джеймс весь день носились по поместью, ожидая приезда Ремуса к часу пополудни. Полнолуние было около трёх дней назад, поэтому Ремус уже должен был немного оправиться и набраться сил, чтобы выдержать выходки друзей.

Едва оборотень приехал, троица затеяла «прятки с заклинаниями» — по словам Джеймса, давнюю традицию. Он предупредил Жасмин, что будет шумно, и попросил не пугаться громких хлопков. Приятно, что он о ней подумал. Вскоре дом уже сотрясали небольшие взрывы и толчки. Судя по тому, что бесконечной болтовни Сириуса не было слышно, Джеймс отправился искать друзей.

Затем раздался особенно громкий взрыв, и Сириус выкрикнул нечто настолько непристойное, что Монти велел ему следить за языком, иначе придётся чистить зубы с мылом.

Значит, Ремус остался один на один с нежной заботой друзей. Молодому оборотню не позавидуешь.

— Лунатик! Выходи! Мы с Сохатым всего лишь хотим слегка тебя проклясть!

Жасмин фыркнула. Очень заманчивое предложение.

Тут дверь библиотеки приоткрылась. Кто-то проскользнул внутрь и бесшумно закрыл её за собой. Теперь Жасмин смогла как следует рассмотреть Ремуса. Он совсем не походил на знакомого ей мужчину. Разумеется, Ремус был моложе, а лицо покрывало меньше шрамов. Густые каштановые волосы ещё не тронула седина, янтарные глаза светились счастьем, одежда сидела как следует и не выглядела ни ветхой, ни поношенной. Ремус казался счастливым и здоровым. Внутренний волк ещё не начал разрывать его изнутри после гибели всей стаи.

Повернувшись и обнаружив, что в комнате кто-то есть, он от неожиданности чуть не врезался в дверь. Затем наконец понял, кого видит.

— О, ты, должно быть, Жасмин. Я совсем забыл, что ты будешь здесь… — затараторил он приглушённым голосом.

Игра продолжалась, и Жасмин улыбнулась его решимости спрятаться от двух хулиганов этажом ниже.

— А эти два болвана ни за что не станут искать в библиотеке, раз уж я здесь. Рада познакомиться, Ремус. Джеймс и Сириус без умолку о тебе говорят. Не знай я, как Джеймс помешан на Лили Эванс, решила бы, что у вас отношения на троих.

Ремус поперхнулся, щёки вспыхнули, и румянец пополз вниз по шее. Он подошёл ближе и спрятался за книжным шкафом, невидимый от главного входа. Про игру Ремус не забыл, но оказался достаточно вежлив, чтобы не отмахнуться от Жасмин. Он тихо кашлянул, привлекая её внимание.

— У нас нет никаких отношений на троих. Хотя насчёт Джеймса и Сириуса я иногда сомневаюсь.

Жасмин рассмеялась и заложила страницу учебника по истории. Поля были исписаны заметками, а отдельные места выделены разноцветными чернилами, чтобы к ним можно было вернуться. В послеполуденном свете Ремус заглянул ей через плечо.

— Судебные процессы над ведьмами в Европе раннего Нового времени… Такое сочинение мы писали ближе к концу четвёртого курса. Почему ты работаешь над ним сейчас? Разве осенью ты тоже не переходишь на пятый? — спросил он, нахмурив брови.

У него была отличная память, раз Ремус запомнил, на каком курсе писал сочинение на столь узкую тему.

Жасмин вздохнула и закрыла книгу. Наконец-то с историей было покончено.

— Я должна выполнить все задания четвёртого курса за весенний семестр и доказать, что достаточно здорова рассудком для нагрузки пятого курса.

Ремус опёрся рукой о стол, прочёл часть сочинения и присвистнул.

— С такими работами ты точно справишься. Сириус и Джеймс сдают куда хуже, хотя каким-то чудом всё равно остаются одними из лучших учеников.

По крайней мере, о друзьях он говорил честно.

Жасмин с тёплой усмешкой закатила глаза при упоминании о двух юношах, которые по-прежнему обыскивали нижний этаж.

— Что ж, видимо, их спасают практические занятия. Судя по рассказам о проделках, изобретательности им не занимать, — заметила она, когда прогремел очередной взрыв, на этот раз гораздо ближе к библиотеке.

Ремус напрягся и стал оглядываться в поисках более надёжного укрытия. Жасмин невольно задумалась, какие заклинания использовали его друзья, если он так нервничал. За её креслом, между ним и окном, оставалось немного свободного места. Там Ремуса было бы почти не видно.

Она постучала его по плечу и указала на укрытие. Ремус едва ли не нырнул туда. И как раз вовремя: за дверью послышались приглушённые голоса Мародёров. Похоже, они не решались войти во владения Жасмин. Наконец храбрость победила. Джеймс медленно приоткрыл скрипнувшую дверь и просунул внутрь голову, а через мгновение рядом появилась голова Сириуса. Они заметили Жасмин на её обычном месте у дальней стены. В руках она держала учебник по чарам.

— Ты не видела Лунатика?

Она услышала, как едва заметно сбилось дыхание Ремуса. Закрыв лежавшую на коленях книгу, Жасмин изобразила куда большее раздражение, чем испытывала на самом деле.

— Нет, Джеймс. Я писала сочинения по истории магии, пока вы двое едва не разнесли поместье. Твоя мама вернётся через два часа. Надеюсь, к её приезду вы успеете всё убрать.

Глаза Сириуса расширились, а Джеймс жалобно застонал.

— Но если Лунатик победит, мы будем должны ему запас шоколада на целый семестр! Ты хоть представляешь, сколько шоколада он ест, Джаз?

Жасмин слегка улыбнулась, представляя, сколько сладостей теперь наверняка получит Ремус.

— Да, но если твоя мама увидит весь этот разгром, вам конец. И что вы тогда будете делать?

Джеймс вздохнул, скрестил руки и на мгновение задумался, а потом вздохнул снова.

— Бродяга, она права. Нужно всё убрать. Папа, наверное, даже не заметил, что мы натворили. Если мама вернётся и это увидит…

Он умолк, содрогнувшись от одной мысли.

Оба повернулись к выходу, но Сириус остановился и указал на Жасмин.

— Если увидишь Ремуса, отправь его к нам, ладно? Тогда мы ещё сможем победить.

Жасмин неопределённо промычала и махнула им рукой. Она знала, что они поверили. С какой стати ей прикрывать Ремуса, если Джеймса и Сириуса она знала гораздо лучше? Но в душе Жасмин по-прежнему оставалась дочерью Мародёра. Она не упустит возможности разыграть их в ответ, даже если это положит начало открытой войне.

Дверь за ними закрылась. Несколько минут Ремус не шевелился, проверяя, не вернутся ли друзья.

Минут через пять Жасмин услышала движение.

— Кажется, безопасно, — произнёс Ремус и потянулся, подняв руки над головой.

Его пальцы скользнули по обнажённой руке Жасмин. Будь это намеренно, прикосновение можно было бы счесть весьма интимным.

Ремус замер, осознав то же самое, и снова залился румянцем.

— Прости, — запинаясь, произнёс он и отвёл взгляд.

Жасмин задумалась, часто ли Ремус общался с ровесницами, если простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы он покраснел.

— За что извиняться? Нервничаешь, Ремус? — поддразнила она и ткнула его пальцем в нос.

Он отшатнулся к окну, словно обжёгшись. Жасмин знала, что Ремуса называли «застенчивым» Мародёром, но до сих пор не верила, что это правда.

— Я не люблю, когда ко мне прикасаются. Я могу плохо отреагировать.

Неужели он боялся, что она заразится ликантропией от одного прикосновения?

— Не говори глупостей. Ты не причинишь мне вреда, просто прикоснувшись, Ремус. Мы почти двадцать минут находились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, и ничего не случилось. Что, по-твоему, произойдёт, если я тебя коснусь?

Он прикусил губу и потёр шрам на подбородке — ещё свежий, воспалённый и красный. Спустя много лет Жасмин видела этот шрам почти полностью побледневшим. Неужели он получил его во время последнего превращения?

— Я часто болею, а ты недавно лежала в больнице. Не хочу, чтобы ты чем-нибудь от меня заразилась. Тебе и без того хватает проблем, — ответил он и отступил ещё на шаг.

Жасмин провела рукой по распущенной гриве тёмных волос и вздохнула. Неудивительно, что он обрёл любовь лишь двадцать с лишним лет спустя: Ремус постоянно держал всех на расстоянии не меньше метра. Она отложила книгу на стол.

— Ремус, меня не нужно ограждать от микробов. Я лежала в больнице не из-за этого. Да я вообще никогда особенно не болела простудой или гриппом… — произнесла Жасмин, задумчиво постукивая пальцем по подбородку.

Она видела, как нервничает Ремус. Только что он спокойно говорил об учёбе, а теперь осторожно обходил самую страшную свою тайну.

Он переминался с ноги на ногу, по-прежнему избегая её взгляда. Тогда Жасмин приблизилась быстрее, чем он мог ожидать, и обняла. Ремус был выше её почти на голову и весь напрягся от прикосновения.

— Мне всё равно, насколько заразным ты себя считаешь. Ты всё равно заслуживаешь, чтобы о тебе заботились, — сказала она, а затем отступила. — А теперь иди и найди Джеймса с Сириусом. Они наверняка уже закончили уборку, и тебе пора забрать выигрыш.

Несколько мгновений он ошеломлённо стоял на месте, затем бросился к двери. Жасмин вздохнула. Возможно, она только что уничтожила все шансы на нормальные отношения с Ремусом. Но он должен был понять, что не обязан отталкивать окружающих. В прежних жизнях Жасмин не верила Сириусу, когда тот рассказывал, как трудно им было подружиться с Ремусом.

Оборотень протянул руку к дверной ручке, но замер, не коснувшись её. Потом обернулся к Жасмин. Его взгляд беспокойно метался между девушкой и дверью. Неужели она и правда так его пугала?

Ремус расправил плечи и вернулся к ней.

— Ты спустишься к ужину?

Жасмин моргнула, удивлённая неожиданным вопросом. Последние несколько дней Монти и Юфимия заставляли её приходить на каждый семейный ужин. Но, судя по поведению Ремуса и по количеству оставшейся работы, высидеть сегодня весь ужин она не сможет, если хочет закончить задания к концу следующей недели. Как такового срока Дамблдор не установил. Скорее всего, он рассчитывал, что Жасмин не справится с заданным объёмом, и тогда по умолчанию не сможет учиться в Хогвартсе.

Она хотела закончить всё к первой неделе августа, которая неумолимо приближалась. Но Ремус приглашал её на ужин, словно предлагая заключить мир, и этим хотелось воспользоваться.

— Не уверена, что у меня есть время, — честно ответила Жасмин и посмотрела на окружавшие её книги.

— Хочешь, после ужина я помогу? Я неплохо знаю чары и защиту от Тёмных искусств, — предложил он, пожав плечами и застенчиво улыбнувшись.

Жасмин преувеличенно тяжело вздохнула и кивнула.

— Пожалуй, еда и правда пойдёт учёбе на пользу. Да и от обаятельного наставника по чарам я не откажусь, — ответила она и подмигнула.

На шее Ремуса снова проступил румянец. Жасмин развернулась и направилась к выходу из библиотеки, а он поспешил следом.

Едва они вошли в столовую, как Сириус и Джеймс вдвоём набросились на первого, кто появился в комнате. К их всё возраставшему ужасу, это оказался не Ремус. У Ремуса точно не было длинных чёрных волос и груди, на которую Сириус только что случайно положил руку. Сам оборотень широко распахнул глаза и уставился на троих лежавших на полу подростков.

Хоть на деревянный пол были наложены смягчающие чары. Без сомнения, за долгие годы борьбы с безумием Мародёров Юфимия и Монти сделали поместье почти неуязвимым для их выходок. Или хотя бы позаботились о том, чтобы мальчишки ненароком себя не покалечили. Жасмин не сводила взгляда с потолка и мечтала лишь о том, чтобы этот момент поскорее закончился.

Сириус всё ещё не убрал свою чёртову руку.

— Сириус, убери руку, иначе я навсегда отделю её от твоего тела, — прошипела Жасмин — ещё немного, и получилось бы на парселтанге.

Наследник Блэков криво улыбнулся и поспешно убрал руку. Джеймс пытался выпутаться из кучи рук и ног, но дело шло медленно, особенно после того, как очки улетели куда-то в другой конец комнаты. Жасмин было не до смеха. Она без лишних церемоний и не особенно бережно спихнула обоих с себя.

— Придурки, — пробормотала она, поправила одежду и почувствовала, как от смущения запылало лицо.

— Что вы двое делаете? — донёсся из второго входа в столовую голос Юфимии.

Сириус мгновенно вытянулся по струнке.

— Ничего, миссис Поттер.

Ну да, совсем не подозрительно.

— Я уронил очки, мама, — отозвался Джеймс и стал ощупывать пол, тщетно пытаясь найти очки.

Жасмин вспомнила о том, как плохо видела раньше — все девять жизней. Но в её время зрение умели исправлять, поэтому в семи жизнях из этих девяти она исправляла его, не дожидаясь середины жизни. Жасмин не знала, когда подобные операции стали обычной практикой в магической офтальмологии.

Жасмин вздохнула. Благодаря усиленному зрению руны она заметила очки слева от себя, неподалёку от своих ног, и подняла их. Она повертела очки в руках. Золотая проволока оправы не погнулась, а линзы, к счастью, не поцарапались. Джеймсу повезло.

— Джеймс, хватит шарить по полу, я их нашла, — сказала Жасмин, без труда подошла к кузену и надела очки ему на нос.

Лицо Джеймса на мгновение скривилось, пока глаза привыкали к очкам. Всегда неприятно, когда всё вокруг за одно мгновение превращается из размытых пятен в чёткую картину.

— Спасибо, — пробормотал он, поднимаясь с пола.

— Опять сломал очки, Джеймс? — спросила Юфимия с явным раздражением.

Жасмин задумалась, часто ли их приходилось чинить.

Он покачал головой.

— Хорошо. Раз дом всё ещё стоит, сегодня мы вновь поужинаем вовремя, а на десерт нас ждёт что-то чудесное, что приготовила наш домовой эльф Пенни.

Ужин вышел шумным. Впрочем, с тех пор как к семье присоединился Сириус, других уже не было, а с появлением Ремуса троица за столом, казалось, стала вдвое громче. Жасмин ела молча, наблюдая, как трое Мародёров смеются и поддразнивают друг друга. Сириус даже запустил в Джеймса комочек картофельного пюре, за что заслужил суровый взгляд Юфимии. Монти же незаметно показал мальчишкам большой палец.

— Жасмин, как продвигаются летние задания? — спросила сидевшая справа Юфимия, и её голос легко перекрыл всеобщий смех.

Жасмин еле заметно улыбнулась аврору.

— Неплохо. Остались только чары. Сегодня днём я закончила с историей магии. После ужина вернусь к учёбе. Я хочу сдать всё до конца первой недели августа.

Юфимия кивнула и, наклонившись, легонько взъерошила волосы Жасмин.

— Я очень тобой горжусь. Директор задал тебе непомерно много, но я рада, что ты не испугалась трудностей.

— Я не зря была лучшей на дуэльной арене. К несправедливой нагрузке мне не привыкать. Покровители любили давать мне заклинания, которые, как они знали, я не успею освоить вовремя, чтобы потом можно было меня наказать. В конце концов наказания прекратились: я заранее прочитывала всё, что могла, работала вдвое дольше и изучала заклинание от теории до практического применения, — объяснила она, обратившись к воспоминаниям хозяйки тела, чтобы её рассказ был как можно точнее.

В разуме Жасмин хранились знания, накопленные за девять жизней, поэтому она знала намного больше, чем полагалось любому ребёнку её возраста. Впрочем, доставшееся ей тело тоже было далеко не обычным. Из прежней Жасмин вышла бы прекрасная Повелительница Смерти — если бы, конечно, она не умерла, прежде чем собрала все три Дара Смерти…

Монти цокнул языком.

— Ты была лучшим дуэлянтом?

Разве она ещё не рассказывала? Жасмин пожала плечами и кивнула, не видя ничего плохого в том, чтобы этим поделиться.

— Да. Я пробилась на вершину благодаря одним лишь магическим способностям и силе.

— Разве твои… покровители… не боялись, что ты обратишь магию против них?

Жасмин невесело рассмеялась, отложив вилку и нож: аппетит пропал.

— Нет. К тому времени, когда нам дозволили свободно ходить по верхним этажам перед боями, они считали нас достаточно преданными. Стоило нам ослушаться, как детей в подвале убивали или калечили. Мы не могли рисковать…

— Но ты об этом думала? — неуверенно спросил Сириус.

Мальчишки замолчали, и все три взгляда устремились на Жасмин.

Словно тут вообще могли быть сомнения.

— Конечно. Только эти мечты о свободе и помогали многим из нас не сойти с ума. Большинство из нас сироты из разных уголков Европы. Вместе мы наверняка прикончили бы большинство покровителей, но не хотели, чтобы из-за нас кто-то пострадал, — голос Жасмин дрогнул, а сама она поежилась. — В конце концов, все наши воображаемые планы стали неважны, потому что всех, кто был достаточно взрослым, чтобы мечтать о свободе, убили вошедшие туда Пожиратели смерти.

— Все твои друзья… — начал Джеймс, не решаясь договорить.

— Умерли? Почти все. Через несколько дней после битвы в подвале нашли нескольких детей, но почти всех моих близких друзей убили этот набирающий силу Тёмный Лорд и его приспешники.

В какой бы жизни ни оказалась Жасмин, Волдеморт всегда испытывал непреодолимую потребность убить всех, кого она любила и кем дорожила. По крайней мере, на этот раз судьба дала ей шанс начать жизнь заново. Прежде это ей никогда не удавалось.

Юфимия громко хлопнула в ладоши, вырывая Жасмин из мрачных мыслей.

— Давайте-ка лучше обсудим, как отпразднуем твой день рождения, Жасмин.

Девушка покраснела и стала перекладывать еду по тарелке. Жасмин никогда не любила отмечать день рождения — пять жизней, начавшихся у Дурслей, привили ей неприязнь к этому празднику. Где-то в глубине души Жасмин казалось, что её рождение было скорее проклятием, а не событием, которое стоит праздновать. Его нужно было не помнить, а забыть. Но ни друзья, ни родные во всех её жизнях так не считали и всегда что-нибудь для неё устраивали. Похоже, Поттеры не станут исключением. Судя по взглядам Сириуса и Ремуса, они тоже собирались прийти на праздник. Это было очень мило, и Жасмин искренне ценила их заботу.

Она сглотнула, внезапно занервничав.

— Думаю, можно устроить что-нибудь скромное. Вы уже подарили мне Ро, так что можно просто испечь торт.

— С каким вкусом? — спросил Ремус, вечный ценитель сладостей.

— Я бы предпочла шоколадный. Я не ела шоколадного торта уже несколько лет.

Ремус ахнул и схватился за сердце, словно умирал. Два других Мародёра странно на неё посмотрели.

— Что? Мне нужно было правильно питаться, а сладкое было под запретом. Если бы меня застали за едой, последствия были бы серьёзными, — оправдываясь, ответила она.

Из всего, что с ней сделали Честеры, запрет на сладости казался далеко не самым страшным. Конечно, дети любили сладкое, но не нуждались в нём. Несмотря на все синяки и шишки, тело Жасмин было в отличной форме и в целом здоровым. Девушка могла на две минуты задержать дыхание, бегать на длинные дистанции и сражаться с разным оружием. Она была сильна и наверняка смогла бы голыми руками разделаться с Сириусом, Ремусом и Джеймсом в одиночку.

Из-за множества школьных заданий она в последнее время пренебрегала обычными утренними тренировками вместе с Ро. Нужно было поддерживать тело таким же здоровым, как и разум. Теперь, когда тело почти полностью восстановилось, можно возобновить занятия. Ежедневные утренние пробежки заметно улучшили бы её распорядок. Может быть, ей удастся уговорить Джеймса бегать вместе с ней, пообещав, что это поможет ему лучше играть в квиддич. Сириус её за это возненавидит: Джеймс наверняка продолжит бегать и в учебном году. Будет просто идеально.

— Значит, шоколадный торт, — произнёс Монти, которого десерт, похоже, взволновал не меньше Ремуса.

Жасмин задумалась, насколько вкусно печёт торты домовой эльф, если одна мысль о нём вызывает у всех такую реакцию.

Как бы то ни было, ужин закончился. Больше никто не расспрашивал Жасмин о прошлом, и она вернулась к учёбе, так и не попробовав десерт.

Слишком сладкая еда никогда не нравилась её нынешнему телу и, вероятно, уже не понравится. Изредка Жасмин могла съесть кусочек тёмного шоколада, но от сладкого пудинга, который подали на ужин, её начинало мутить.

Вскоре в дверь библиотеки несмело постучали, и вслед за стуком появился Ремус с учебником по чарам в руках.

Жасмин улыбнулась. Она не думала, что он и впрямь придёт ей помочь.

— Джеймс и Сириус не расстроились, что ты проводишь время со мной, а не с ними? — спросила она, пока они открывали учебники на нужных страницах и раскладывали чернильницы с пергаментами для сочинений.

Ремус тихо фыркнул.

— Они даже не заметили, что днём я провёл с тобой немало времени. Джеймс хочет, чтобы все его лучшие друзья познакомились с новой сестрой. К тому же он сказал: раз тебе нравятся книги и ты застряла с ними до конца лета, мне нужно сделать себя полезным.

Звучало в духе Джеймса. С трансфигурацией он ей немного помог, но в ней Жасмин и без того неплохо разбиралась. С чарами дело обстояло так же, но несколько заклинаний, о которых нужно было написать сочинения, она в этой жизни вообще не встречала. Жасмин было любопытно, почему Флитвик убрал их из школьной программы в её время.

С помощью Ремуса Жасмин справилась куда с большим объёмом работы, чем ожидала. Вдвоём они значительно продвинулись с заданиями по чарам — последним из тех, которые нужно было закончить до начала учебного года. Жасмин уже предвкушала свободу.

— Спасибо за помощь, — сказала она, закончив пятое за вечер сочинение.

Ремус оторвался от учебника по чарам для старших курсов, впервые за вечер встретившись с ней взглядом.

— Не за что. Ты быстро учишься и не выносишь мозг, как обычно делают Джеймс и Сириус, когда приходится их чему-нибудь учить.

Ах, Джеймс и Сириус. Наверняка они уже начали терять терпение. Ремусу, похоже, и впрямь нравилось её учить. Как же жаль, что в магическом мире так ненавидели оборотней. Из Ремуса вышел бы прекрасный преподаватель. В большинстве её жизней он был лучшим преподавателем защиты в Хогвартсе. Если бы не его маленькая пушистая проблема, он добился бы большого успеха. Ремус был невероятно умён. Впрочем, как и все Мародёры. Даже Питер — на свой предательский, крысиный лад.

— Хочу спросить о Хогвартсе, Ремус, — заговорила Жасмин около девяти вечера.

Ей надоело писать о призывающих чарах, а кисть устала и ныла, так что следовало передохнуть.

Ремус сидел на кресле вверх ногами, свесив голову с мягкой спинки, и читал одно из её сочинений. Он приподнял пергамент и встретился с ней взглядом.

— И что же ты хочешь узнать?

— Кроме квиддича там есть какие-нибудь кружки? Джеймс и Сириус говорят только о нём. Я люблю летать, но хотелось бы заняться чем-нибудь ещё, кроме спорта, от которого можно заработать необратимое повреждение мозга.

Ремус улыбнулся.

— Да, есть и другие кружки. Только Джеймсу не говори, что узнала это от меня. Он хотел, чтобы ты попробовала себя на место ловца. Это единственная слабая позиция в команде. Мне пришлось напомнить ему, что тебя ещё не распределили, но он уверен, что ты попадёшь в Гриффиндор. Я, пожалуй, с ним соглашусь.

Значит, все считали её львицей? И были правы. В большинстве жизней её распределяли в Гриффиндор, иногда в Слизерин и один раз — в Когтевран. Те семь лет выдались на редкость любопытными, и Жасмин ни за что не хотела бы их повторить. Девочки на её курсе, кроме Падмы, были просто ужасны.

— Что до кружков, есть шахматный, команда по плюй-камням, ещё есть Клуб слизней, которым руководит один из преподавателей… — продолжил Ремус и перечислил ещё несколько кружков, о существовании которых Жасмин даже не подозревала.

Вернее, в её время их уже не было: учеников не хватало, чтобы поддерживать такое количество кружков.

— А дуэльный клуб есть? — наконец спросила она.

Жасмин знала, что Флитвик когда-то был профессиональным дуэлянтом и вёл такой клуб, но не знала, пришлось ли это на то поколение.

Ремус нахмурился, обдумывая ответ.

— Нет, в этом году нет. Профессор Флитвик вёл такой два года назад, но обычно он даёт частные уроки дуэльного мастерства тем, кого считает достойным. Можешь поговорить с ним после распределения.

Жасмин рассеянно постучала пером по пергаменту, размышляя, стоит ли вообще заговаривать с Флитвиком. Может быть, лучше заниматься дуэлями самостоятельно в Выручай-комнате? Мысли её тут же обратились к Дамблдору. Она ему категорически не нравилась, и это казалось немного странным. Прежде Дамблдор всегда к ней хорошо относился, даже если Жасмин не всегда в точности следовала его правилам. Что же он сделает, если узнает о её самовольных тренировках? Наверняка исключит её, объявив, что она готовится примкнуть к Волдеморту. От одной этой мысли её замутило.

— А профессор Флитвик что преподаёт? — спросила она, добавляя в сочинение о призывающих чарах ещё немного подробностей.

— О, он преподаёт чары и является деканом Когтеврана. Он очень добрый, думаю, он тебе понравится, — ответил Ремус и указал на небольшую ошибку в третьей строке другого сочинения.

Жасмин вздохнула, отодвинула текущую работу и взялась исправлять другую.

Казалось, эта учёба никогда не закончится.

Чёрт побери.

— Вы так скоро закончили работу, мисс Певерелл? Если вы действительно хотите поступить в Хогвартс, разве на написание сочинений не должно было уйти больше времени? — спросил Дамблдор, разглядывая разложенную по его столу внушительную стопку пергаментов.

Кабинет директора мало отличался от того, каким Жасмин помнила его по девяностым годам. Здесь по-прежнему стояло множество всевозможных следящих приборов и хранилось больше книг, чем одному человеку полагалось иметь по закону. Богато украшенный письменный стол давно знал лучшие дни, как и изрядно потёртое мягкое кресло за ним. Фоукс негромко тренькал с насеста в углу. Сегодня он выглядел довольно молодым и старательно чистил перья. Жасмин ласково погладила его по голове, отчего феникс разразился счастливым щебетом. Она не знала наверняка, ощущал ли Фоукс в ней Повелительницу Смерти. Её силы пугали почти всех диких существ. Но фениксы пребывали за пределами жизни и смерти, ведь существовали в бесконечном круговороте гибели и возрождения. В некотором смысле теперь у Жасмин было больше общего с Фоуксом, чем с людьми.

Утром тридцатого июля они с Юфимией сидели перед столом директора. Юфимия нетерпеливо постукивала ногтями по старому дереву. Благодаря Ремусу работа над чарами и последующая проверка заняли вдвое меньше времени, а в компании дело шло куда приятнее. Он знал, на каких страницах искать почти все ответы, а Жасмин быстро писала и схватывала всё на лету.

Кроме того, за помощь она пообещала Ремусу не меньше четырёх плиток шоколада. Оборотень принял её условия без возражений. Всё время, пока они занимались в библиотеке, Джеймс и Сириус поддразнивали их обоих. Закончив последнее сочинение Жасмин, Ремус поклялся отомстить им за насмешки. Оставалось лишь надеяться, что она вернётся домой и увидит это своими глазами. Судя по тому, что Жасмин знала из будущего, именно Ремусу лучше всех удавались розыгрыши. В них всегда чувствовалась особая тонкость, и никто не замечал подвоха заранее. Ремус выглядел таким скромным и невинным волшебником, что его невозможно было заподозрить.

Жасмин очнулась от размышлений, когда Юфимия перестала барабанить пальцами по столу, подалась вперёд и приготовилась к нападению.

— Альбус, я прочла эти сочинения. Они заслуживают по меньшей мере оценки «Выше ожидаемого», если не «Превосходно». Я написала Минерве и Филиусу, спросила, находятся ли они сейчас в школе и готов ли кто-нибудь из их коллег помочь проверить работы моей подопечной. Я хочу, чтобы её приняли в Хогвартс до того, как мы сегодня отсюда уйдём. Мне надоели эти игры. Вы никогда не запрещали сиротам поступать в Хогвартс посреди обучения. Не понимаю, чем Жасмин от них отличается.

Ещё перед отъездом из поместья Юфимия предупредила, что Жасмин могут не понравиться слова Дамблдора о ней самой и её работах. Но она поклялась защищать девушку, пока ту не примут в школу.

О, Жасмин прекрасно знала, почему Дамблдор не хотел видеть её здесь. Она во всех отношениях угрожала его замыслам. Её магия не была светлой, а ради самозащиты Жасмин была готова убить. Она не верила во вторые шансы и редко искала в людях что-то хорошее. Не тот человек, которого Альбус Дамблдор пожелал бы видеть в своей школе. К его несчастью, нынешний опекун Жасмин не собиралась позволять директору поступать как ему вздумается.

— Юфимия, ваша подопечная пострадала от тёмной магии, которую, насколько я понимаю, до сих пор не удалось опознать. Она душевно искалечена и глубоко травмирована. Я не хочу, чтобы другие ученики пострадали из-за того, что она не сумела совладать с собой.

Во рту у Жасмин пересохло. Он намекал, будто она настолько не в себе, что может напасть на учеников? Между прочим, лучшие целители признали её здоровой. Так её демонизировали лишь однажды — на пятом курсе, когда Министерство пыталось убедить всех в её безумии. И даже тогда большинство людей им не поверили. Странно было видеть, как Дамблдор, прежде всегда за неё ручавшийся, пытается не пустить Жасмин в школу, которая на протяжении девяти жизней становилась для неё вторым домом.

Юфимия расправила плечи и слегка приподняла подбородок, всем своим видом воплощая оскорблённую чистокровную ведьму. Она мгновенно превратилась из гордой матери в смертоносного аврора. Оттого, что Юфимия так яростно её защищала, на душе у Жасмин стало тепло и даже немного уютно.

— Альбус, вы ступаете по очень тонкому льду. Вопреки моим возражениям Жасмин выполнила всю работу, которую вы от неё потребовали. Дважды в неделю она посещает целителя душ, и по вашему настоянию тот уже четыре раза подтвердил её душевное здоровье. Кроме того, моя подопечная много общается со сверстниками: мой сын и его друзья охотно проводят с ней время. Ваши попытки не пустить её в Хогвартс, опираясь лишь на выдуманные опасения, глубоко меня оскорбляют. А ещё я выясню, кто передаёт вам засекреченные сведения о здоровье моей подопечной.

— Юфимия, незачем преследовать невиновных людей из-за пустяка…

К несчастью для Дамблдора, договорить он не успел. В кабинет вошли МакГонагалл и Флитвик. Оба двигались непривычно медленно, а в скованных движениях читалась тревога. Они выглядели совсем иначе, чем в воспоминаниях Жасмин, но в то же время поразительно похоже. В волосах МакГонагалл было гораздо меньше седины, чем в будущем. Видимо, в ближайшие два года Мародёры и впрямь заставят бедную женщину поседеть. Флитвик же казался бодрее, чем запомнился Жасмин, хотя с профессором чар она никогда не была особенно близка.

МакГонагалл настороженно посмотрела на Жасмин. Взгляд её был суров. Флитвик наблюдал за девушкой краем глаза, не убирая руку от палочки. По какой-то причине оба к ней приценивались. Они собирались напасть? Что Дамблдор наговорил о ней преподавателям?

Впрочем, лицо у Жасмин было не самым приятным — она это знала. Многочисленные шрамы не обезобразили её полностью, но были заметными и бросались в глаза. Придётся привыкать, что теперь на неё глазеют из-за других отметин. Первый шрам на лбу было легко скрыть, к тому же он прославился как символ надежды. Шрамы на лице выглядели чужеродно и лишь напоминали людям обо всём, что с ней было не так. Заботься Жасмин о чужом мнении, она, возможно, даже испугалась бы будущих насмешек ровесников и впала в уныние.

Но странные взгляды преподавателей её озадачивали, и повторения подобного в будущем она не хотела. Пусть её судят по знаниям, а не по лжи, которую рассказал им директор. Она не зверь в клетке, готовый броситься на окружающих в любой миг. У Жасмин находились дела поважнее попыток кого-нибудь убить. Юфимия либо не заметила поведения профессоров, либо предпочла его проигнорировать и пригласила обоих подойти, чтобы как следует всех представить.

— Филиус, Минерва, это моя подопечная Жасмин Певерелл. Жасмин, а это двое твоих преподавателей — Минерва МакГонагалл и Филиус Флитвик. Они преподают соответственно трансфигурацию и чары, — сказала Юфимия, представляя ей настороженных профессоров.

Жасмин кивнула и шагнула к ним. Нужно было стиснуть зубы и поскорее с этим покончить.

— Здравствуйте, рада наконец с вами познакомиться. Джеймс и Сириус много о вас рассказывали, — сказала она с лёгкой улыбкой.

В речи вновь проступил акцент, подчёркивая, насколько Жасмин здесь чужая. Она едва не поморщилась. Если бы только от него удалось избавиться, но акцент упорно не желал исчезать.

МакГонагалл скривилась, несомненно представив себе, какие именно истории Джеймс и Сириус рассказывали Жасмин о Хогвартсе. При упоминании Мародёров её страх немного рассеялся. Похоже, любимая компания нарушителей порядка прекрасно помогала разрядить обстановку.

— Надеюсь, эти двое не кормили вас небылицами, мисс Певерелл, — суховато отозвалась она.

— Полагаю, их рассказы полны шалостей и проделок? — спросил Флитвик.

Он из настороженного сделался довольно дружелюбным, хотя ладонь по-прежнему держал в волоске от палочки.

Вспомнив некоторые истории, услышанные за последние дни от Джеймса и Сириуса, Жасмин фыркнула.

— В кое-что трудно поверить, но в каждой их истории есть крупица правды. Они очень вас уважают, — честно ответила она.

Что бы ни вытворяли Мародёры, они неизменно уважали тех преподавателей, которые этого заслуживали.

— Как бы ни были приятны знакомства, нам нужно решить другие вопросы. Почему бы нам не взглянуть на ваши сочинения, мисс Певерелл? — вмешался хмурый Дамблдор.

— Если настаиваете, — пожав плечами, согласилась Жасмин.

Она подошла к стопке пергаментов, первой достала работы по чарам и трансфигурации и передала их профессорам.

Обоим быстро стало ясно, что работы выполнены превосходно, — к явному неудовольствию директора.

— Вы поразительно хорошо владеете теорией, мисс Певерелл. Кто обучал вас чарам до того, как вы поселились у Поттеров?

Жасмин почувствовала, как за её спиной Юфимия качнула головой. Флитвик смутился и поспешно поправился:

— То есть, конечно, если вам удобно об этом говорить.

Жасмин видела: Дамблдор счёл этот вопрос своей маленькой победой. Она не понимала, чего он ожидал, но впадать в ярость не собиралась.

— Всему, что я знаю, меня научили покровители. Они подробно учили меня всем видам магии, какие только могли придумать, чтобы я побеждала в схватках с остальными участниками.

— Участниками? — растерянно пробормотала МакГонагалл.

Неужели Дамблдор вообще ничего не объяснил преподавателям о её положении?

— Я участвовала в детских дуэльных боях, которые несколько недель назад так любезно разгромили Пожиратели смерти. Остаться в живых мне помогли изнурительные тренировки под надзором людей, которые меня похитили, — ответила Жасмин с кривой усмешкой, чуть растянувшей шрам у её рта.

— Вы дуэлянтка? — спросил Флитвик, и в его глазах вспыхнул интерес.

Ни в одной из девяти жизней профессор чар не смотрел на Жасмин подобным образом.

— Да. На своей арене я была лучшей, — стиснув губы, ответила она.

Жасмин тяжело трудилась, чтобы добиться этого положения, но приятных воспоминаний оно не вызывало. Флитвик кивнул, и его глаза немного расширились, когда он осознал, в каких условиях она осваивала правила боя.

— Сегодня мы собрались не для того, чтобы это обсуждать. Минерва, как вы считаете, можно ли принять Жасмин в Хогвартс? — нетерпеливо спросил Дамблдор, постукивая ногой по деревянному полу.

Оба профессора отвлеклись от Юфимии и Жасмин и вновь обратились к нескончаемой стопке летних работ. Читать почти сотню сочинений им, похоже, было так же неприятно, как ей — писать.

Прошло около двух часов. Пора было решить, достаточно ли устойчива психика Жасмин. Откровенно говоря, она немного нервничала. Вдруг Дамблдор пригрозил профессорам увольнением и её не примут? Жить в поместье Поттеров ей нравилось, но Жасмин совсем не хотелось большую часть времени оставаться там одной или заниматься с домашними учителями. После Честеров она не чувствовала себя спокойно рядом с частными наставниками.

Минерва вздохнула, пробегая глазами очередное сочинение — на этот раз по древним рунам.

— Судя по этим работам, она более чем готова к программе пятого курса. Её кузену стоит брать с неё пример. У мисс Певерелл прекрасный слог, и, на мой взгляд, во всех этих заданиях не было необходимости. Мне хватило бы одного сочинения и короткой проверки практических навыков, — ответила она и бросила на Альбуса такой гневный взгляд, что тот справедливо стушевался.

Теперь, когда МакГонагалл встала на её сторону, шансов добиться зачисления без долгой борьбы стало гораздо больше, чем утром, когда Жасмин вошла в Хогвартс.

— В таком случае, мисс Певерелл, вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, — с усталым вздохом произнёс Дамблдор.

Он призвал Распределяющую шляпу с другого конца кабинета и протянул её Жасмин.

— Зачем вы даёте мне шляпу? — спросила она, взяла её у директора и стала держать на вытянутой руке.

МакГонагалл шагнула вперёд, чтобы ответить:

— Это Распределяющая шляпа. Она определит вас на факультет, где вы проведёте оставшиеся годы обучения.

Жасмин кивнула, притворившись, что отнеслась к объяснению скептически. В первой жизни так и было, а во всех последующих это её лишь забавляло. Шляпа всегда знала, кто перед ней и сколько раз Жасмин возвращали назад. Каждое новое распределение одновременно раздражало и занимало её. Интересно, повторится ли это снова?

Пальцы Жасмин скользнули по истёртой ткани. Она надела шляпу на голову и услышала знакомый голос:

— Только не ты. Снова.

— Ты же знаешь, что любишь меня, — мысленно ответила Жасмин с улыбкой.

Она любила эту шляпу.

Жасмин ощутила, как та вздыхает у неё в голове, а затем принимается изучать сознание и подсознание в поисках подходящего факультета.

— С тобой, как всегда, непросто. Тебе подходит любой факультет, кроме Хаффлпаффа. Там ты устроишь кровавую резню. Слизерин, как обычно, был бы прекрасным выбором, но твои взгляды, как обычно, не совпадут с их убеждениями, а это приведёт к слишком частым ссорам. Ещё есть Гриффиндор. Тебе подходят и их порывистая воинственность, и преданность, хотя теперь ты строишь планы куда тщательнее, чем прежде… Многие отдали бы что угодно за такой ум, как у тебя, и Когтевран мог бы удовлетворить твои стремления. Декан Когтеврана наверняка тебе поможет, но, боюсь, на факультете, где ценят прежде всего ум, ты заскучаешь.

Жасмин вздохнула, обдумывая услышанное. Она знала, куда хотела попасть. Не каждый день выпадает возможность увидеть, как давно умершие родители влюбляются друг в друга.

— По-моему, ты и сама знаешь, что я выберу, — сказала она шляпе.

Та мысленно пожала плечами.

— Я знаю, чего ты хочешь. Но должна предупредить: на другом факультете тебе было бы проще изменить мир. Твоя задача могла бы упроститься.

— Меня и тревожит это «могла бы». Лучше быть счастливее и двигаться немного медленнее, чем разбираться со школьными политическими последствиями. Я восхищаюсь тем, насколько слизеринцы преданы политике, и знаю, что позднее мне придётся с ними сотрудничать. Но никто не ожидает политических ходов от гриффиндорки, только что окончившей Хогвартс. В последних четырёх жизнях именно так я и брала Министерство штурмом.

Шляпа задумчиво промычала, а затем выкрикнула:

— Гриффиндор!

МакГонагалл выглядела приятно удивлённой и прижала шляпу к груди. Флитвик, напротив, казался разочарованным. Наверное, он надеялся увидеть Жасмин на своём факультете.

Когда с неё сняли Распределяющую шляпу, Дамблдор выглядел так, словно проглотил что-то отвратительное. Неужели он считал, что она ошиблась?

— Что-то не так, директор?

Дамблдор окинул Жасмин взглядом с головы до ног.

— Нет, мисс Певерелл. Просто я полагал, что вы попадёте на другой факультет.

Несомненно, он ожидал, что её распределят в Слизерин. Если честно, змеиный факультет был не так уж плох. Стоило привыкнуть к откровенному расизму и сословным предрассудкам, и люди, с которыми она там сближалась, оставались её друзьями до конца жизни. Заслужить преданность слизеринца было трудно, но сломить её — ещё труднее. В том числе поэтому, как считала Жасмин, Волдеморту так легко удалось приобрести последователей. В школе все они были друзьями, а у Тома Реддла накопилось немало долгов, которые он мог потребовать вернуть от прежних однокашников.

— С факультетом, на который я попала, что-то не так? — настороженно спросила она.

Юфимия и МакГонагалл поспешно покачали головами.

— Разумеется, нет, мисс Певерелл. Гриффиндор — замечательный факультет, и как его декан я приветствую вас в Хогвартсе. Список школьных принадлежностей пришлют домой вместе со списком Джеймса. Рада была с вами познакомиться, — сказала МакГонагалл, а затем повернулась к Юфимии: — И рада была вновь увидеться с вами, Юфимия. Передавайте привет Флимонту.

Юфимия улыбнулась.

— Непременно. И скажу ему, что вы всё ещё упорно зовёте его полным именем, хотя он сотни раз просил этого не делать.

Остаток лета пролетел быстро. День рождения Жасмин прошёл тихо. Был торт — с огромным количеством глазури. Поттеры преподнесли ей несколько подарков. Юфимия подарила несколько мантий и комплектов магловской одежды. Жасмин о таком не задумывалась, но подарок оказался очень полезным. Монти вручил ей расширенный набор для зельеварения и книгу с советами, записанными на полях. Это заставило её улыбнуться, вспомнив собственный опыт с Принцем-полукровкой. Ремус прислал с совой немного шоколада и записку с пожеланием хорошо провести день. Он извинился, что не смог приехать, и написал, что нездоров. Этой ночью было полнолуние. А Монти, Джеймс и Сириус купили ей метлу, хотя, вероятно, скорее для себя, чем для неё. Юфимия не слишком любила квиддич, поэтому они ценили любой повод поиграть.

И весь остаток дня семья провела на улице: они летали на разных мётлах и до самого вечера играли в квиддич. Возможно, Жасмин немного покрасовалась. Она соскучилась по полётам и исполнила несколько довольно опасных пике. Когда игра закончилась, Джеймс поклялся уговорить её вступить в гриффиндорскую сборную по квиддичу.

Юфимия поклялась, что Жасмин лишится метлы, если попробует повторить эти пике в школе. Джеймс и Сириус за спиной Юфимии заговорщически ей подмигнули.

Ну конечно.

После этого лето стремительно подошло к концу. Единственным происшествием стали постоянные нападки Ро на Сириуса. Кошечке нравилось целыми днями за ним охотиться. Вероятно, Ро чувствовала, что Сириус — пёс-анимаг, и считала своим долгом следить, чтобы тот не натворил бед, а если натворит — доложить на него. За время, проведённое в поместье, кошка сорвала почти все его розыгрыши. Не раз Жасмин слышала доносившийся из другой части дома вопль Сириуса, а вскоре он врывался в её комнату и требовал от хозяйки приструнить кошку.

Но Жасмин никогда не станет управлять Ро. Та была немного дикой и насквозь пропитанной озорной магией Смерти. Все творения Смерти обладали собственным разумом. Даже Повелительница Смерти не могла их толком контролировать: стоило попытаться, и они начинали своевольничать. Ро напоминала мантию-невидимку — такая же игривая и превосходно умела прятаться.

Стоило Сириусу выйти из комнаты, как Ро появлялась точно на том месте, где только что стояли его ноги. Выходило, кошка всё это время бежала рядом с ним, оставаясь совершенно невидимой.

Вот ведь маленькая проказница.

Поездка на Хогвартс-экспрессе неумолимо приближалась. Впервые за долгое время Жасмин не хотела ехать в Хогвартс. Её тревожили две вещи: встреча с матерью и люди, которые будут смотреть на её лицо и насмехаться.

Она знала, что со слизеринцами будет до чёртиков трудно. К счастью, от некоторых колкостей её защищало происхождение. Жасмин была чистокровной ведьмой и последней представительницей могущественного рода, имевшего большой вес в английском Министерстве. Скоро предстояло обратить это в свою пользу. Но сперва нужно было найти точку опоры в Слизерине, оставаясь при этом уже отчасти отверженной гриффиндоркой.

Юфимия попросила Жасмин присмотреть за Джеймсом и Сириусом в наступающем учебном году. Она не доверяла Дамблдору и боялась, что тот попытается завербовать обоих в Орден Феникса. Жасмин, разумеется, обещала сделать всё возможное. Она не знала, насколько преуспеет, ведь в известном ей будущем они всё-таки вступили в Орден, но постарается не разочаровать Юфимию.

И вот теперь Жасмин укладывала сундук: убрала внутрь любимую игрушку Ро, её лежанку и когтеточку. Вокруг разместила учебники и любимые мантии — для уроков и походов в Хогсмид. В последний раз оглядев комнату, Жасмин вздохнула и закрыла крышку сундука.

Поездка на Хогвартс-экспрессе с Мародёрами совсем не походила ни на что из прошлого опыта Жасмин. В нескольких жизнях она наслаждалась тихими поездками с Роном и Гермионой, но чаще ездила с Луной Лавгуд, когда та достигала школьного возраста, Тео Ноттом и Блейзом Забини, а порой — с Фредом и Джорджем. В купе слизеринцев обычно велись чинные беседы и звучали вежливые вопросы о летних каникулах, после чего начинались зашифрованные разговоры о войне. Если бы кто-нибудь их подслушал, то решил бы, что речь идёт о статьях из «Придиры». Луна и впрямь была непризнанным гением. Теперь всё изменилось: никого из этих людей ещё не было даже в мыслях их родителей, а сама Жасмин больше не была Гарриет Поттер.

Мародёры с излишней торжественностью ввели Жасмин в своё купе и усадили на место — не обошлось без поклонов и вручения ей пароля, — а затем впервые представили Питеру. Он был всё таким же жалким, каким она его помнила. Разве что теперь у него имелись обе руки, все десять пальцев и куда больше волос. Крыса всегда останется крысой. Удивительно, но Жасмин не убила его на месте: этим она лишь доказала бы правоту Дамблдора и, что ещё хуже, добилась бы исключения. Знал бы директор, от скольких неприятностей она его избавит. Но убийство Питера не решило бы будущих проблем Жасмин, да и к Пожирателям смерти тот пока не примкнул. Она хотела поймать его на предательстве друзей, а потом медленно и мучительно выпытать всё, что он знал о своём тёмном господине.

Чтобы позлить крысу, Жасмин позволила Ро свободно разгуливать по купе. Кошечка громко зашипела на Питера, после чего устроилась вздремнуть за спиной хозяйки.

Это вовсе не означало, что Жасмин не станет пристально следить за ним. Питер сидел тихо и избегал встречаться с ней взглядом. Она знала, что Джеймс писал ему о ней. Он рассказывал всем подряд, что теперь у него практически появилась сестра. Жасмин лишь гадала, сколько правды о её прошлом Джеймс открыл другу. Питер явно её боялся. Впрочем, если не знать, откуда взялись боевые шрамы, они и правда могли внушить ужас. Как бы то ни было, Мародёры планировали розыгрыш для праздничного пира. По традиции они устраивали его каждый год, и новая проделка непременно должна была превзойти предыдущую.

Проблема заключалась лишь в том, что Ремусу предстояло ненадолго уйти на собрание старост, к ужасу остальных мальчишек. Сириус умолял его пропустить собрание и остаться с ними.

— Этим придуркам ты не нужен! Останься и помоги нам всё придумать, Лунатик. Мы почти закончили!

— Ты знаешь, что я не могу, Сириус. Мне нужно встретиться с другими старостами.

Сириус снова заскулил. С лохматыми волосами и умоляющими серыми глазами он и без того походил на раненого пса. Неужели он умел по желанию наполнять их слезами?

Жасмин надоело их отвратительное поведение.

— Иди, Ремус. Я прослежу, чтобы в твоё отсутствие эти чудовища хорошо себя вели.

Джеймс и Сириус показали ей языки, а Ремус с доброй улыбкой вышел из купе.

— Клянусь, вам не пятнадцать, а девять, — проворчала Жасмин, доставая книгу и беззвучно запирая дверь чарами, чтобы Джеймс не нашёл какого-нибудь бедолагу для очередного розыгрыша.

Как только Ремус скрылся из виду, Джеймс и Сириус одновременно схватились за ручку и тут же получили удар током. Её кузен взвизгнул и прижал пострадавшую руку ко рту. Сириус встряхнул кистью и снова потянулся к ручке — с тем же результатом. Питер наблюдал за происходящим с испуганным любопытством.

— Что Ремус сделал? Это у него такой новый способ заставить нас хорошо себя вести? Мы обязаны разыграть Нюниуса по традиции, пока не добрались до Хогвартса и не пришлось соблюдать правила, — размышлял вслух Сириус, испепеляя ручку взглядом.

Жасмин прятала улыбку за книгой, пока они пытались снять наложенные ею чары.

— Спорим, он уже несколько недель не мыл голову, — сказал Джеймс, обменявшись ухмылками с друзьями.

Но Жасмин нахмурилась и привлекла внимание предводителя Мародёров.

— О ком вы говорите? — спросила она, притворяясь, будто не понимает.

Жасмин ненавидела то, что её отец и его друзья были задирами. Особенно потому, что в каждой жизни её травили самые разные люди и самыми разными способами. Она надеялась положить этому конец прямо сейчас.

— Да так, об одном придурке со Слизерина. Он готовится стать Пожирателем смерти.

— И он лучший друг будущей жены Джеймса, Лили Эванс, — вставил Сириус и ткнул приятеля локтем в бок.

Джеймс залился краской.

Жасмин с громким хлопком закрыла книгу.

— По-моему, ты просто ревнуешь, а это не повод к кому-то цепляться. Так же поступали многие покровители с похищенными детьми. Они находили во внешности нового ребёнка какой-нибудь изъян и натравливали на него остальных, порой доводя до самоубийства. Всё ради шутки и веселья. Ты издеваешься над этим человеком ради удовольствия, Джеймс?

Жасмин увидела, как смысл её слов дошёл до Джеймса и он понял, что его поступки по отношению к Северусу, возможно, вовсе не безобидные забавы. А ещё — что они способны испортить его отношения с Жасмин.

— Да брось, он будущий Пожиратель смерти. Он это заслужил! — крикнул Сириус, размахивая руками, словно мог запугать её и заставить уступить.

Но Жасмин Певерелл не позволяла разъярённым мужчинам собой помыкать.

— У него есть подруга-маглорождённая, от которой вы пытаетесь его оттолкнуть, тем самым подталкивая к настоящим Пожирателям смерти. Если уж на то пошло, тогда Джеймс должен разыгрывать тебя, Сириус. У кого и есть все шансы стать Пожирателем, так это у тебя — благодаря связям твоей семьи, — резко ответила она.

— Я сам решил оставить семью! — взревел Сириус, приблизив к ней лицо.

Жасмин поднялась, не отводя глаз. Позади Джеймс и Питер пытались растащить их. Слева завыла Ро.

Жасмин тщательно подбирала слова. Джеймс держал её за руку на случай, если дело дойдёт до драки. Вероятно, он куда больше боялся того, что Жасмин сделает с Сириусом, чем наоборот.

— Ты не оставил семью, а сбежал. Не у каждого есть возможность убежать из плохого дома туда, где будет безопасно, Сириус.

Праведный гнев в его глазах начал угасать, уступая место тоске. Сириус опустился на сиденье и скрестил руки на груди.

Жасмин знала, что сумеет вызвать у Джеймса достаточно сильное чувство вины, чтобы тот оставил Северуса в покое. Стоило лишь умело напомнить о её прошлом и сказать, как она будет разочарована, и Джеймс либо вовсе передумает, либо замешкается и упустит подходящий момент. С Сириусом всё обстояло гораздо сложнее. Он был Блэком, а Блэки отличались нелепой злопамятностью. Жасмин понимала, что в будущем их ждёт ещё немало таких перепалок из-за его розыгрышей.

Она вздохнула, сжала переносицу и снова села.

— Послушайте, я понимаю, что вы любите разыгрывать людей. Просто розыгрыш не должен превращаться в травлю. Я слишком много её видела и слишком часто с ней сталкивалась. Не хочу наблюдать, как люди, которых я считаю своей семьёй, поступают так же, как годами поступали со мной другие. Я знаю, каково это — оказаться на другом конце враждебно направленной палочки.

Джеймс немного сник, нервно провёл рукой по волосам и сбил очки набок. Он осторожно сел рядом с безучастным Сириусом.

— Нет, я понимаю, о чём ты. Иногда наши розыгрыши и правда можно счесть… — Он сглотнул. — Жестокими. Настолько, что это уже травля и даже издевательство.

Несомненно, прежде ему уже говорила об этом прелестная мисс Эванс. Жасмин было интересно, почему именно ей удалось его образумить. Возможно, Джеймс не верил, что Лили не нравится его хвастовство. Она была талантливой ведьмой, и, быть может, он думал, что, доказав своё не меньшее мастерство, каким-то образом возвысится в её глазах. Логики в его рассуждениях было немного, но он всё-таки был подростком.

— А тот розыгрыш, который вы придумали для пира, звучит весело. Он коснётся всех, даже преподавателей. Может быть, не каждый его оценит, но зато вы ко всем отнесётесь одинаково. Это продемонстрирует и сдержанность, и магическое мастерство. Возможно, твоей возлюбленной он понравится. По-моему, будет очень забавно, — сказала Жасмин с лёгкой улыбкой.

Ореховые глаза Джеймса загорелись при одной лишь мысли, что Лили может понравиться его розыгрыш. Он уже любил её, хотя сам этого ещё не понимал. Жасмин радовало, что чувства Джеймса к её матери были искренними. Она слышала, что он дорожил Лили больше всего на свете, но только теперь увидела собственными глазами, что это чистая правда.

На несколько минут в купе воцарилась тишина. Никто не хотел заговаривать первым, а Джеймс понимал: стоит ему открыть рот, и речь снова зайдёт о Лили. Никому не хотелось в очередной раз слушать о его влюблённости. Сириус угрюмо дулся на своём месте, Питер демонстративно смотрел куда угодно, только не на Жасмин, а она открыла книгу и читала, не обращая внимания на остальных. Ро стало скучно, а скучала эта кошечка часто. И всякий раз это сулило окружающим большие неприятности…

Кошка метнулась через купе и вцепилась в лицо ничего не подозревавшего Сириуса. Тот взвыл от боли, а Джеймс, Питер и Жасмин тщетно попытались оторвать Ро, которая запустила когти ему в волосы и не собиралась отпускать.

Начался настоящий бедлам.

Именно такую картину застал вернувшийся Ремус.

Когда дверь купе отъехала в сторону, все замерли и широко распахнули глаза. Даже кошка выглядела искренне потрясённой тем, что кто-то осмелился им помешать.

— Мне зайти попозже? Кажется, сейчас не лучшее время, — сухо спросил Ремус, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку.

Он уже видел, как Ро нападала на его друга в поместье. Ремус всегда полагал, что Жасмин сама натравливает кошку на Сириуса, но теперь начал понимать: возможно, всё было не так. В конце концов, Жасмин отрицала всякую причастность к коварным замыслам своей питомицы. Она предупреждала их, насколько Ро умна, но никто её не слушал.

— Лунатик, обычно мы ценим и даже, по мнению некоторых, превозносим твоё едкое остроумие и сарказм. Но сейчас нам нужна помощь, — ответил Джеймс и снова потянул кошку за лапу, отчего Сириус лишь зашипел от боли.

— Да вытащите уже чёртову кошку из моих волос! — заорал Сириус.

Жасмин видела, как в коридоре собираются ученики, пытаясь выяснить, что Мародёры натворили в самом начале учебного года.

Ей надоели кошачьи игры. Именно поэтому Смерти не следовало создавать живых существ на замену Дарам. Под действием магии Смерти её творения становились игривыми — в самом худшем смысле этого слова.

— Ро, хватит, — велела Жасмин, вложив в голос часть власти Повелительницы Смерти.

Ро втянула когти, перепрыгнула на другую сторону купе, а оттуда — на сундуки. Её полосатый хвост свесился с багажной полки.

— Твоя кошка ненормальная, — пробормотал Сириус, косясь на сидевшую над ним Ро.

Жасмин могла поклясться, что на крошечной кошачьей мордочке сияла ухмылка.

Она прищурилась. Позже им предстоял серьёзный разговор. Если бы кошки умели бледнеть от тревоги, Ро сейчас побелела бы. В стремлении завладеть вниманием всех присутствующих она зашла слишком далеко.

— Ремус, всё в порядке? Я слышала крики, — раздался из-за его спины голос.

Первым Жасмин заметила копну рыжих волос, затем — яркие невинные зелёные глаза. Они стали суровыми, едва девушка увидела Джеймса, который похлопывал по слегка окровавленной голове Сириуса.

— Думаешь, я выживу, Сохатый? — спросил Сириус.

На его обычно весёлом лице застыла хмурая гримаса.

Жасмин заметила, как лицо Лили постепенно приобретает цвет её волос, пока та наблюдала за Джеймсом. Он склонился над лучшим другом, пытаясь оценить, насколько Ро повредила и без того многострадальную голову Сириуса.

Лили загляделась на него?

Нет, она становилась какого-то странного лилового оттенка…

Это не могло быть полезно для здоровья.

— Думаю, до вечера твои волосы доживут, Бродяга. Чудом, конечно, но Жасмин удалось убедить хвостатого дьявола разжать когти, — с напускным трагизмом ответил Джеймс, и оба мальчишки разразились заразительным хохотом.

— Поттер! — крикнула Лили и выхватила палочку, оглядывая купе.

В основном оно осталось цело. Только книга Жасмин упала на пол, да несколько сумок свалились с сидений во время попыток освободить Сириуса от Ро.

Было любопытно наблюдать, как изменился Джеймс, услышав голос Лили. Он вытянулся по струнке и провёл рукой по волосам.

— Эванс, что привело тебя в купе Мародёров? — спросил он с напускной бравадой в голосе.

Неудивительно, что она его терпеть не могла.

Жасмин презрительно сморщила нос и наклонилась за книгой. Только тогда Лили наконец её заметила.

Рыжеволосая окинула её взглядом, вероятно пытаясь понять, что Жасмин вообще делает в купе Мародёров. На вид они были ровесницами, галстук говорил о принадлежности Жасмин к Гриффиндору, но лицо её было незнакомым. Затем Жасмин заметила, как взгляд Лили задержался на покрывавших её лицо шрамах и слегка расфокусированном левом глазе, после чего девушка отвела глаза.

— Кто ты? В прошлом году ты с нами не училась…

Лили осеклась, быстро взглянула Жасмин в глаза и тут же уставилась куда-то за её левое плечо.

— Я Жасмин Певерелл. Если ты читаешь «Ежедневный пророк», то в начале июля там вышла большая статья, из которой можно многое узнать о моём прошлом, — ответила Жасмин с особенно сильным акцентом. — И я была бы признательна, если бы при разговоре ты смотрела мне в глаза. Знаю, шрамы выглядят странно, но, честно говоря, они не настолько ужасны.

В статье рассказывалось лишь о спасении детей, запертых в подвале поместья. Чтобы не привлекать внимания общественности как единственная выжившая после нападения на верхнем этаже, миссис Поттер велела Жасмин говорить, что она была одной из многих пленниц подвала.

Пойманная на том, что избегает смотреть Жасмин в лицо, Лили слегка покраснела, но всё же продолжила:

— Почему ты проводишь время с Поттером и его шайкой негодяев? — выпалила она, бросая на Мародёров, кроме Ремуса, полные ненависти взгляды.

Жасмин закатила глаза, поразившись наивности вопроса. Лили не имела никакого права совать нос в её личную жизнь. Они только что познакомились. И вообще, какое ей дело, проводит Жасмин время с Джеймсом или нет?

— Избегать Джеймса было бы трудно: после череды весьма неприятных событий его семья взяла меня под опеку. И я не обязана рассказывать тебе подробности, — горячо ответила Жасмин, чувствуя, как вспыхивает её раздражение.

Она могла прожить девять разных жизней, но вопросы о пережитом насилии неизменно задевали её за живое. В таких случаях Жасмин всегда начинала защищаться.

— Просто мне кажется, что я должна знать людей, с которыми буду жить весь оставшийся учебный год. Я читала ту статью, которую ты упомянула, и у меня появились вопросы…

Какая самонадеянная дрянь. Неужели она не понимала, что именно просит Жасмин пережить заново?

На мгновение Жасмин застыла, словно олень в свете фар, вспомнив битву, после которой оказалась под опекой Поттеров. В коридоре перед купе собралась немалая толпа, а устраивать сцену и кричать, ещё не доехав до школы, ей совсем не хотелось. Не хватало лишь, чтобы Дамблдор услышал от учеников истории о нападении и решил, будто Жасмин не в себе.

Джеймс словно почувствовал её замешательство. Он положил ладонь Жасмин на плечо и слегка его сжал.

— Эванс, по-моему, ты перешла черту. Моя кузина через многое прошла и не обязана перед тобой отчитываться, — сказал он уже без прежнего заносчивого тона.

Лили, похоже, тоже заметила перемену. Под непривычно тяжёлым взглядом Джеймса она из вызывающей сделалась настороженной.

— Прости, — прошептала она, развернулась и пошла дальше по поезду.

Как только Лили отошла от двери, Ремус с силой её захлопнул, прежде чем зеваки успели задать вопросы. Сириус наложил мощные запирающие чары, а Питер достал несколько кусочков шоколада и поделился со всеми.

— Я прогнал Эванс, — ошеломлённо произнёс Джеймс, уставившись на Жасмин так, словно она заставила его это сделать чарами.

К удивлению Жасмин, ответил ему Сириус:

— Брось, Сохатый, она же твоя кузина, почти сестра. Эванс её оскорбила и немного напугала. Ты исполнил братский долг и защитил её.

— Но я прогнал Эванс!

Жасмин закатила глаза.

— По-моему, Джеймс, защитивший кузину, заинтересовал её куда больше, чем тот придурок, который с ней поздоровался. И зачем ты вообще разговаривал с ней в таком тоне? Мама разве не учила тебя общаться с женщинами? — спросила Жасмин, заставив Джеймса залиться краской.

— О, она его учила, но сомневаюсь, что хоть один урок или Громовещатель пошёл ему на пользу, — ответил Ремус с широкой улыбкой.

Его янтарные глаза весело сверкали: вероятно, он вспоминал десятки полученных Джеймсом Громовещателей, в которых миссис Поттер требовала исправить поведение.

— О чём вы вообще? Я всего лишь с ней поздоровался, — пробурчал Джеймс, скрестил руки на груди и надулся.

Настоящий избалованный ребёнок.

— Джеймс, стоило тебе заметить её, как ты весь изменился. Выпрямился, провёл рукой по волосам, а потом заговорил, словно самодовольный чистокровный наследник. Это был не ты. Я понимаю, почему она тебя не любит, если рядом с ней ты всякий раз становишься таким, — ответила Жасмин. — Мне этот Джеймс тоже не понравился.

Джеймс посмотрел на друзей, ища подтверждения. Сириус развалился у дальней стены, заняв слишком много места и прижав бедного Питера.

— Должен согласиться с Джази-Стрази. При Эванс ты всегда становишься другим.

Ремус кивнул и продолжил мысль Сириуса:

— Поначалу ты ужасно нервничал. Долго вообще не мог связать рядом с ней двух слов. Наверняка она считала тебя идиотом. А потом, как мне кажется, ты начал скрывать нервозность за хамством.

Лучше Жасмин и не сказала бы. Ей лишь хотелось знать, почему никто из друзей не указал Джеймсу на такое поведение раньше. Возможно, они пытались, но он всё отрицал. Это было вполне вероятно.

Джеймс мученически вздохнул.

— Какая разница? Она всё равно меня ненавидит. Давайте лучше вернёмся к розыгрышу для праздничного пира.

Жасмин провели в Большой зал. Мародёры с широкими улыбками повели её к столу Гриффиндора, по пути показывая и объясняя, где кто сидит, а заодно незаметно накладывая чары для грандиозного розыгрыша. В итоге Жасмин оказалась между Джеймсом и Сириусом, напротив Питера и Ремуса. В прошлом Большой зал выглядел почти так же: свечи по-прежнему парили под зачарованным потолком, изображавшим ночное небо, а факультетские столы, хотя и стали длиннее, стояли на прежних местах. Эта знакомая картина приятно отличалась от всего остального в прошлом, где решительно всё казалось чужим.

Впрочем, погрузиться в размышления ей не дали. В зал ввели толпы первокурсников и началось распределение.

Жасмин ещё никогда не видела, чтобы за один раз распределяли столько детей. Оглядев зал, она насчитала не меньше семисот учеников, а за преподавательским столом сидели десять профессоров, преподававших предметы, которых в её время уже не было.

Если раньше Жасмин считала школу невероятно сильным в магическом отношении местом, хотя в ней училось и работало лишь около трети нынешнего числа людей, то она сильно недооценивала, какой насыщенной становится магия, когда под одной крышей собирается столько необученных ведьм и волшебников.

Война отняла слишком много жизней, особенно среди маглорождённых детей. Магическая Европа должна была сохранить эту кровь, и Жасмин предстояло стать движущей силой перемен. Нужно было обнародовать исследования отца. Перед отъездом она нашла в одном из его дневников несколько весьма любопытных теорий и хотела представить свои открытия широкой публике. Жасмин подозревала, что именно это открытие стоило отцу жизни, хотя считалось, что все исследования погибли в той же «автокатастрофе», что и он сам.

Она изменит всё, что сумеет, сделает будущее лучше и безопаснее — не только для себя, но и для всех людей, которым лишь предстояло родиться, для друзей, с которыми ей уже никогда не доведётся познакомиться.

Жасмин справится. Она спасёт всех, даже если это будет стоить ей жизни. Волдеморта остановят задолго до того, как он сумеет прочно утвердиться в магическом мире. До его попытки убить Джеймса, Лили и их будущего ребёнка оставалось около шести с половиной лет. Не так уж много времени, чтобы собрать сторонников, но Жасмин справится. Она знала будущее, и это давало ей преимущество. Первым шагом к уничтожению власти Тома станет лишение его финансовой поддержки. Значит, придётся поговорить с Малфоями и Блэками — его самыми верными и богатыми сторонниками.

После того как последний первокурсник занял место за столом Слизерина, Дамблдор поднялся.

— Начался новый учебный год в Хогвартсе! Как вы знаете, есть несколько правил, которые я считаю необходимым повторить, поскольку некоторые особенно непоседливые ученики постоянно их нарушают.

Его взгляд переместился к Мародёрам, и те отдали ему честь.

По залу прокатилось несколько смешков, а директор продолжил:

— Итак, никому не разрешается входить в Запретный лес. Он не просто так называется Запретным. Следующая новость: профессор Флитвик вновь открывает свой дуэльный клуб. Он лично отберёт по четыре или пять учеников с каждого курса, чтобы они тренировались и участвовали в поединках с представителями других школ.

Объявив об этом, Дамблдор поморщился, словно проглотил что-то мерзкое. Жасмин не совсем понимала почему. Так он узнает, кто лучше всех сражается на дуэлях, а затем сможет попытаться завербовать этих учеников в свой Орден. Впрочем, сейчас бойцы его, похоже, не интересовали — только овцы.

При мысли о знакомстве с лучшими дуэлянтами школы Жасмин лениво улыбнулась. Ей не помешали бы друзья со схожими навыками.

— А теперь без лишних слов — да начнётся пир! — провозгласил Дамблдор и хлопнул в ладоши, подавая знак появиться еде.

Но ничего не произошло.

Джеймс ухмыльнулся.

Дамблдор попробовал снова.

Ничего не изменилось, и теперь ухмылялся уже Сириус.

Директор попробовал в третий раз, но по-прежнему ничего не случилось.

Ремус был на грани смеха, а Питер даже не пытался скрыть веселье.

Дамблдор приподнял бровь и посмотрел на мальчишек. Джеймс пальцами отсчитал от трёх до одного.

Едва он опустил указательный палец, зал взорвался красками. Раздались удивлённые возгласы и несколько испуганных криков, но яркие огни быстро сложились в завершённый приветственный розыгрыш. Над каждым факультетским столом парили похожие на Патронусов животные в цветах соответствующего факультета. Многих учеников заворожила впечатляющая работа с чарами, необходимая для такого представления, а старшекурсники уже теряли терпение и ждали, когда Мародёры закончат, чтобы наконец поесть. Животные зависли над теми местами, где должна была появиться еда. Джеймс щёлкнул пальцами, Ремус, Питер и Сириус взмахнули палочками — и зверей в буквальном смысле вырвало едой прямо на столы.

Звучало это отвратительно, да и выглядело точь-в-точь так, как если бы стошнило льва, барсука, змею и ворона. К счастью, еда осталась совершенно обычной и выглядела такой же аппетитной, какой Жасмин её помнила. Многие ученики, правда, опасались притрагиваться к угощениям, но Мародёры принялись накладывать себе еду и с удовольствием уплетать её.

Жасмин покосилась на преподавательский стол. МакГонагалл так стиснула вилку, что костяшки её пальцев приобрели болезненно-белый оттенок. Мальчишки в самом деле испытывали пределы её терпения, когда дело касалось розыгрышей. Жасмин видела, как профессор сдерживает желание снять с факультета баллы: тогда Гриффиндор ушёл бы в минус, а этого никому не хотелось.

Дамблдор, похоже, тоже не собирался отчитывать их за столь творческий подход к началу нового учебного года. Жасмин не могла не признать, что наблюдать за представлением было интересно, а первокурсников совершенно очаровала использованная в розыгрыше магия. Ей даже стало жаль, что в её будущем близнецам Уизли так и не удалось по-настоящему обсудить розыгрыши с Ремусом и Сириусом. Когда Жасмин расспрашивала крёстного об их школьных проделках, он никогда не упоминал ничего подобного, хотя такие события наверняка были важной частью его детства. Она полагала, что почти все выходки Мародёров были направлены против конкретных людей и чаще всего сводились к травле. Именно поэтому задуманный в поезде розыгрыш показался ей чересчур безобидным и она отнеслась к нему скептически.

Откровенно говоря, Жасмин всё ещё ожидала, что со слизеринской едой окажется что-то ужасное и учеников начнёт тошнить. К счастью, ничего подобного не случилось.

Примерно в середине ужина её похлопала по плечу юная светловолосая гриффиндорка. Круглое лицо и улыбка девушки казались знакомыми, но Жасмин никак не могла вспомнить, где их видела. Мародёры решили не обращать на незнакомку внимания и продолжили есть.

— Тебе что-то нужно? — вежливо спросила Жасмин, барабаня пальцами по столу, чтобы немного унять нервозность.

После попытки Лили поговорить с ней в поезде никто, кроме Мародёров, к Жасмин не обращался.

Ярко-голубые глаза девушки вспыхнули от радости, когда Жасмин оказалась готова её выслушать.

— Да! Я хотела представиться. Меня зовут Алиса Ланкастер. Лили сказала, что в этом году ты будешь жить с нами в одной спальне. Я решила поздороваться, пока нас не отправили спать.

У Жасмин перехватило дыхание. Перед ней стояла мать Невилла. В прежнем будущем поговорить со своей крёстной она так и не смогла: разум Алисы был слишком сильно повреждён, чтобы та её понимала. Невилл походил на мать так сильно, что смотреть на неё было больно. Жасмин невольно задумалась, где сейчас Фрэнк Лонгботтом, но решила, что скоро всё равно это выяснит.

Она протянула слегка дрожащую руку. Жасмин уже давно так не волновалась при знакомстве. Наверное, она нервничала бы и перед встречей с матерью, если бы та встреча не прошла так ужасно.

— Приятно познакомиться. Я Жасмин Певерелл.

Алиса кивнула, и выбившийся локон упал ей на лицо. Представление Жасмин, похоже, подтвердило какую-то догадку пятикурсницы, и та дружелюбно улыбнулась.

— Я так и думала. Ты наделала немало шума в политических кругах, когда на британской земле заявила права на свою фамилию. Ещё несколько лет — и состояние твоего рода досталось бы Министерству.

Да, нечто подобное Юфимия рассказывала Жасмин ещё в больнице. Большинство британских чистокровных знали, что наследница Певереллов найдена и вернула себе права рода. Жасмин оставалось надеяться, что сейчас немало глав чистокровных родов дрожат от страха. Она всё ещё ждала из Гринготтса полной выписки обо всех долгах перед её семьёй.

— Я что-то об этом слышала, — с кривой улыбкой ответила Жасмин.

— Приятно знать, что политическую воду мутят не только тёмные волшебники. Нам нужно вернуть в игру побольше нейтральных семей.

С этим Жасмин была полностью согласна.

— Рада быть полезной.

— Что ж, если тебе когда-нибудь захочется отдохнуть от этих негодяев… — Алиса указала на окружившую Жасмин стайку Мародёров. — Можешь присоединиться ко мне и моим друзьям чуть дальше за столом. Одному Мерлину известно, как ты до сих пор их терпишь.

Мальчишки слегка оскорблённо посмотрели на Жасмин, и та фыркнула.

— Поверь, для этого нужно терпение святой.

Алиса рассмеялась легко и звонко, и ямочка на её левой щеке стала заметнее. С другого конца стола кто-то позвал её по имени. Девушка вздохнула.

— Долг зовёт.

Она развернулась на каблуках и вернулась к Лили и ещё одной незнакомой Жасмин девушке.

— Чего хотела Алиса? — спросил Сириус с набитым ртом.

Жасмин показалось, что он ел курицу с картофельным пюре, но выяснять наверняка не хотелось.

— Жуй с закрытым ртом, псина, — ответила она и отвесила ему лёгкий подзатыльник.

Сириус проглотил еду, а Жасмин продолжила:

— Она просто хотела узнать, действительно ли я та наследница чистокровного рода, за которую она меня приняла. Возрождение рода Певереллов вызвало большой переполох в Министерстве. Если бы через три-четыре года деньги моей семьи попали в его руки, ими набили бы немало карманов.

Джеймс взмахнул вилкой, разбрасывая кусочки еды.

— Мама об этом рассказывала. Она была в ярости из-за того, что они решили прибрать к рукам состояние целого рода. Это самая настоящая кража наследия. Министерству нельзя давать доступ к семейным хранилищам, даже хранилищам боковых ветвей. Это неправильно — если только последний глава рода сам не распорядился иначе.

Ремус нахмурился.

— Но тогда состояние навсегда останется лежать в Гринготтсе.

— Не то чтобы гоблинов это сильно заботило. К тому же раз в несколько поколений у рода, который считался угасшим, обычно объявляются наследники. Отсюда и взялась теория о том, будто маглы крадут магию чистокровных.

Жасмин закатила глаза, поражаясь глупости этого заявления.

— Хотя если проверить родословные, выяснится, что все маглорождённые происходят из семей сквибов, чьи корни восходят к чистокровным родам.

Сириус с неожиданной яростью впился зубами в куриную ножку.

— Да, но большинство чистокровных выжигают сквибов с фамильного древа или вообще отказываются признавать, что в роду родился сквиб. Сведения о них исчезают, и тогда можно утверждать, будто маглы крадут их магию.

Жасмин задумчиво покрутила вилку, а затем указала ею на Сириуса.

— Вот только проверка происхождения указывает имена и все поколения вплоть до чистокровного рода. От того, что оказывается у них перед глазами, не отмахнёшься. Эта проверка основана на гоблинской магии крови, а она не способна лгать — независимо от того, насколько грязной некоторые чистокровные считают чужую кровь, — заметила она.

Джеймс, Питер и Ремус молча наблюдали за разговором Сириуса и Жасмин. Не так уж часто Сириус бывал по-настоящему серьёзен.

Жасмин, казалось, прекрасно знала, на какие кнопки нажать, чтобы он показал всё, чему научился в чистокровной семье. В такие минуты он звучал весьма осведомлённо.

Зрелище поистине пугающее.

Хотя Сириус был одним из лучших учеников курса, по его поведению этого никогда нельзя было заподозрить. Почти все забывали о его знаниях, пока он не заводил речь о магии крови, политике, истории чистокровных или чём-нибудь ещё, связанном с тем же кругом тем. Его растили как наследника рода Блэков.

Джеймс получил похожее воспитание, однако родители оберегали его от самых серьёзных политических вопросов, пока не решили, что он достаточно взрослый, чтобы понять происходящее в мире. Только недавно они начали объяснять ему тонкости управления землями, ведения дел и политики. Сириус занимался всем этим с тех пор, как научился говорить.

Сириус сложил руки перед собой.

— Я никогда не слышал о такой проверке происхождения. Если тебе удастся рассказать о ней всем, она может изменить магический мир.

— Неудивительно, что не слышал. Её используют в основном для установления личности безымянных жертв нападений — именно поэтому проверили меня. Целители не знали, очнусь ли я, и должны были сообщить семье либо о моей госпитализации, либо о смерти. Маглорождённым придётся самим просить провести проверку, а поскольку о ней почти никто не знает, мало кто догадается её потребовать. Если я смогу распространить сведения об этой проверке, то, возможно, изменю отношение общества к маглорождённым и сквибам, — ответила Жасмин, постукивая пальцами по старому деревянному столу.

Мысли в её голове неслись с бешеной скоростью, пока она пыталась понять, что именно нужно сделать.

Столько планов и так мало времени на их осуществление…

К тому времени, как все разошлись спать, никто так и не почувствовал себя плохо. Значит, решила Жасмин, каждый год Мародёры и впрямь устраивали всего лишь безобидный приветственный розыгрыш. Потом её отвели в башню Гриффиндора, где Алиса и её подруга Марлин Маккиннон помогли Жасмин подняться по лестнице в спальню. По словам Алисы, на пятом курсе Гриффиндора училось около тринадцати девушек, а с Жасмин стало четырнадцать. Жить ей предстояло вместе с Алисой, Марлин и Лили: свободное место осталось только в их спальне.

— Прости, что Лили с нами нет. Ей пришлось помочь первокурсникам устроиться в спальнях, а потом поговорить с МакГонагалл о своих обязанностях старосты в этом семестре. На неё свалится столько лишней работы, ведь придётся выполнять обязанности за двоих. Одному Мерлину известно, станет ли Ремус вообще что-нибудь делать, когда Джеймс и Сириус им командуют, — пробормотала Марлин, распахивая дверь спальни.

Жасмин заметила на дверях таблички с именем и первой буквой фамилии каждой обитательницы спальни. Все надписи были вышиты по-разному, в особом стиле, словно отражавшем характер хозяйки. Каждую букву имени Жасмин обвивали зимние ветви, будто заключая её в объятия Смерти. Имя Алисы было вышито затейливыми петлями, из которых во все стороны прорастали листья. Табличку Марлин окружали метла и квоффл, а само имя состояло из пухлых, похожих на воздушные шары букв. Табличку Лили покрывали цветы и лозы, а точку над последней буквой в её имени заменяла ромашка. В будущем Жасмин ничего подобного не видела и теперь гадала, почему таблички исчезли.

— Тебе нравятся чары? Их придумала Лили. Решила, что так все будут знать, кто где живёт.

Вот почему таблички исчезли. Либо их сняла МакГонагалл, не вынесшая после безвременной смерти Лили вида её творений по всему замку, либо магия её матери угасла вместе с Лили.

— Очень красиво. Никогда ничего подобного не видела.

— Неудивительно. Лили создала эти чары вместе со своим… другом… Снейпом. Они постоянно пытаются придумать что-нибудь новое. Правда, заклинания Снейпа обычно несколько… мрачнее, — осторожно ответила Алиса, не желая порочить Северуса там, где Лили могла её услышать.

Жасмин захотелось побиться головой о стену. Она совсем забыла о Северусе. После пяти разных жизней Жасмин понимала его будущие мотивы, но всё равно терпеть не могла общаться с этим язвительным засранцем. Оставалось надеяться, что в юности он был не так плох, хотя верилось в это с трудом.

Жасмин готова была поставить отцовские дневники на то, что утром первым у неё окажется сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами. Всё-таки это давняя традиция, возникшая задолго до того, как она сама училась в Хогвартсе. Жасмин спрашивала об этом Чарли и Билла, а ещё Сириуса и Ремуса. Даже МакГонагалл рассказывала, что в её школьные годы почти каждый год первым уроком на Гриффиндоре был сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами.

Жасмин вздохнула. Конечно же, ей повезёт столкнуться со Снейпом с самого утра.

— С этим Снейпом что-то не так? — спросила Жасмин, направляясь к своей кровати в дальнем углу комнаты.

Она и сама могла бы перечислить все недостатки Снейпа, но хотела услышать, что о нём думают другие.

Предательница Ро уже уютно устроилась на подушке Жасмин. Теперь оттуда ни за что не вычистить всю кошачью шерсть. Ро была настоящим злым гением.

Алиса и Марлин обменялись взглядами, обдумывая ответ. Первой заговорила Марлин.

— Северус Снейп — проблемный слизеринец. Лили ему небезразлична, но лишь потому, что они дружат с детства. Он ненавидит маглорождённых и полукровок и говорит о них как об отбросах. Обо всех, кроме Лили. Наверное, она надеется его изменить, но мне кажется, в конце концов он причинит ей боль. На твоём месте я бы держалась с ним настороже, — предостерегла Марлин и рухнула лицом вниз на кровать.

Жасмин всегда казалось нелепым, что многие полукровки ненавидят других полукровок. В этом не было никакого смысла.

Алиса натянуто вздохнула.

— Марлин, думаю, нужно позволить Жасмин самой решить, как относиться к Снейпу, когда они впервые встретятся. По-моему, он очень замкнутый человек и доверяет Лили. Судя по её рассказам, жизнь у него была тяжёлая.

Жасмин подозревала, что в какой-то степени правы обе. Скорее всего, Северус был начинающим тёмным волшебником, чьи влиятельные друзья хотели последовать за могущественным Тёмным Лордом. У Северуса Снейпа не было ни денег, ни положения, чтобы противостоять требованиям слизеринских приятелей. Вероятно, он был чем-то им обязан уже за то, что они вообще с ним разговаривали. В конце концов, его мать опозорила имя Принцев, выйдя замуж за магла.

Жасмин разберётся с ним, когда придёт время. А пока следовало подготовиться к появлению Лили. Юная ведьма наверняка устроит ей выволочку по тому или иному поводу. В поезде Жасмин обошлась с ней не слишком приветливо, а Мародёров поблизости не было, и защитить её от гнева Лили они не могли.

Хотя до ярости миссис Уизли Лили наверняка было далеко.

К тому времени, как Жасмин переоделась ко сну, в спальню наконец медленно вошла Лили. Поначалу она даже не заметила Жасмин и прямиком направилась к своей кровати между кроватями Алисы и Марлин.

Заметив наконец лишнюю кровать, Лили перевела взгляд на новую соседку. От её убийственного взгляда изумрудных глаз можно было гранить алмазы.

— Что она здесь делает?

Марлин вздохнула.

— Она будет здесь жить, Лили. Мы уже это обсуждали. Сейчас во всей башне свободное место осталось только в нашей спальне.

— Да всё равно, — мрачно пробормотала Лили.

— Как там первокурсники? — спросила Алиса, пытаясь немного разрядить обстановку, и плюхнулась на край кровати Лили.

Рыжеволосая девушка застонала.

— Они такие беспомощные. Все хотели, чтобы я помогла им разобрать вещи, а некоторых пришлось обнимать, когда они признались, что скучают по дому. Потом я отправилась к МакГонагалл, и она велела мне завтра показать Жасмин школу. Оказывается, у нас одинаковое расписание.

Марлин присвистнула.

— Чёрт, Жасмин, ты, должно быть, ужасно умная, раз попала на те же занятия, что и Лили!

Жасмин почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Наверное. Я впервые буду учиться в школе, так что, может быть, до сих пор мне просто везло, — призналась она, небрежно махнув рукой.

Алиса закатила глаза и улеглась на кровать.

— Если ты сдала вступительные испытания или выполнила необходимые задания и тебя допустили к этим предметам, значит, знаний у тебя более чем достаточно. Почему все мои друзья такие до ужаса умные! — проворчала она и в отчаянии вскинула руки над головой.

Марлин тихонько, почти беззвучно рассмеялась. Жасмин представляла её смех совсем иначе: ей казалось, что Марлин должна фыркать, а не смеяться так тихо.

— Я умная подруга? Алиса, ты себя недооцениваешь! Ты отлично разбираешься в травологии и защите от Тёмных искусств! Однажды ты станешь аврором! А вы с Фрэнком будете самой милой парочкой среди авроров! — воскликнула Марлин, подпрыгнув от восторга.

Её и без того высокий голос стал ещё чуть тоньше.

— Ты хочешь служить аврором вместе со своим парнем? — спросила Жасмин, приподняв бровь, пока Алиса каталась по кровати и прятала лицо в простынях.

— Марлин! Мы с Фрэнком ещё даже не встречаемся! Жасмин решит, что я помешалась на наследнике рода Лонгботтомов!

Жасмин невольно ухмыльнулась.

— А-а, так тебе нравится тот самый Фрэнк. Я слышала кошмарные истории о его матери. Должно быть, ты любишь трудности, — ответила она, и лицо Алисы стало пунцовым.

— Кто может не одобрить Алису? — огрызнулась Лили, стиснув кулаки и обвиняюще глядя на Жасмин.

Марлин протяжно вздохнула.

— Лили, Августа Лонгботтом очень придирчиво выбирает, с кем её сыну позволено встречаться. Она должна лично одобрить девушку. Фрэнк до сих пор не пригласил Алису в Хогсмид именно поэтому. Бедняга хочет, но не может. Политика чистокровных бывает сложной, и браки не всегда заключают по любви, — устало объяснила она, пожав плечами.

Вероятно, Марлин уже не раз вела подобные разговоры с родителями. Она была полукровкой, но до неё в семье многие поколения рождались чистокровными. Отец наверняка возлагал определённые надежды на её будущий брак.

— Тогда сама сделай первый шаг. Наплюй на чёртовы правила и пригласи Фрэнка в Хогсмид, — посоветовала лучшей подруге Лили; её зелёные глаза сияли.

Алиса застонала из-под подушки, которой накрыла лицо.

Настенные часы тихонько звякнули, сообщая, что наступило одиннадцать вечера. Несколько мгновений все четыре девушки как заворожённые смотрели на часы, а потом Лили выругалась, бросилась к сундуку и принялась рыться в поисках ночной одежды. Две остальные тут же последовали её примеру. Жасмин тяжело вздохнула: ей хотелось ещё немного пободрствовать. Однако она достала палочку и призвала одежду из сундука, даже не пытаясь отыскать её вручную. Жасмин так зачаровала сундук, что в нём появилось едва ли не слишком много отделений, и теперь у неё не оставалось времени выяснять, куда именно она убрала вещи.

Утро наступило слишком быстро. Ро разбудила Жасмин, перебирая лапками по её щеке рядом с очень чувствительной рунической меткой. Жасмин довольно бесцеремонно стащила кошку с лица и поднялась с кровати. Взглянув на часы, она поняла, что завтрак уже начался. Кровати соседок пустовали, а вокруг её собственной были умело наложены заглушающие чары, поэтому Жасмин не услышала, как девушки встали.

Похоже, никто из них даже не попытался её разбудить или хотя бы дождаться, чтобы убедиться, что она знает дорогу в Большой зал. Видимо, так соседки решили устроить новенькой своеобразное посвящение. Вот только шутка вышла неудачной: уж в Хогвартсе Жасмин могла ориентироваться без всяких проблем.

— Спасибо, Ро, — сказала она кошке, напоследок погладила её, затем оделась и отправилась в Большой зал.

Раз или два Жасмин сделала вид, будто заблудилась. Завтрак продлится ещё по меньшей мере полчаса. Если терять время и дальше, она останется без утренней еды, а голодную Жасмин лучше было никому не встречать.

Поэтому она ускорила шаг и вошла в зал. На Лили и её подруг Жасмин даже не взглянула. Краем глаза она заметила, как Алиса покраснела, когда Жасмин никак их не поприветствовала. Если они решили вести себя как мелочные стервы, она их просто проигнорирует. Жасмин чувствовала, как Лили подчеркнуто смотрит куда угодно, только не на неё, а Марлин обхватила голову руками. Похоже, некоторые уже пожалели о своём поступке.

Кто бы мог подумать, что Лили Эванс способна на такую мелочность. Ведь Жасмин практически ничего ей не сделала — лишь сказала, что не хочет делиться своим прошлым. Это немного напоминало Гермиону. В другой жизни её густоволосая подруга тоже далеко не сразу сблизилась с Жасмин. Почти месяц они ссорились как кошка с собакой, пока Гермиону едва не убил горный тролль. Правда, у Лили, в отличие от Гермионы, уже были друзья. Кроме того, Жасмин была новенькой: окружающие с любопытством к ней присматривались, боялись её и в то же время считали странно привлекательной. Оставалось лишь надеяться, что Лили одумается немного быстрее Гермионы.

Огибая столы, Жасмин добралась до Мародёров и увидела, как они поспешно засовывают кусок пергамента в учебник Ремуса по защите от Тёмных искусств. Значит, разглядывали карту? Проверяли, успела ли она к завтраку? Жасмин хотелось в это верить, и на прежде хмуром лице появилась лёгкая улыбка.

— И чем это вы тут занимаетесь? — спросила она, садясь за стол и беря маффин, немного овсянки и ягод.

— Да ничем особенным, — ответил Джеймс, запихивая в рот тост, политый мёдом.

Фу.

— Почему ты не спустилась вместе с Эванс? — спросил Сириус, достал расписание Жасмин и помахал им перед её лицом.

— Она сказала, что ты не хочешь есть, но Сохатый усомнился, — вставил Питер, сидевший слева от Ремуса.

Жасмин его едва заметила.

Она забрала расписание.

— Вокруг моей кровати наложили заглушающие чары и ушли, прежде чем я проснулась. Похоже, в их тесной компании мне не рады, — ответила Жасмин, просматривая расписание.

Сразу после завтрака — сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами.

Она так и знала.

— Не проводите меня сегодня на занятия? — спросила Жасмин, ожидая их реакции.

Ремус выхватил расписание у неё из руки и быстро его просмотрел. При виде такого количества предметов его бровь поползла вверх. Жасмин не была лентяйкой и собиралась всем это доказать.

— У нас много общих занятий. Сегодня я могу тебя проводить. Не придётся плутать, — сказал он и вернул ей пергамент.

— Спасибо.

Ремус слегка улыбнулся в ответ и вернулся к завтраку. Сириус за его спиной изображал воздушные поцелуи, и Жасмин показала ему язык. Пёс-анимаг ответил средним пальцем.

— Разве так обращаются с дамой, Бродяга? — спросил Джеймс, указав на жест друга.

— Мистер Блэк! Что вы себе позволяете? — крикнула МакГонагалл.

Сириус бросился прочь из Большого зала, а профессор трансфигурации помчалась следом.

Это что, нормально? Остальные Мародёры даже не вздрогнули.

— Такое часто случается?

Джеймс фыркнул.

— Чаще, чем ты думаешь.

Жасмин закатила глаза, когда воображение нарисовало возможные сцены. В будущем Сириус рассказывал, что часто попадал в неприятности, но она не слишком ему верила. Теперь же… Мародёры и правда были неисправимыми нарушителями спокойствия: они сводили преподавателей с ума и сеяли хаос. На покрытом шрамами лице Жасмин появилась тёплая улыбка. Это вызывало горько-сладкое чувство: её душа принадлежала дочери Лили и Джеймса, но нынешнее тело почти ничто не связывало с Джеймсом.

Вскоре оставшиеся Мародёры отправились на зелья. Они держались вокруг Жасмин со всех сторон, словно телохранители, не позволяя никому задеть или толкнуть её. Это было мило, но совершенно излишне. Несмотря на хрупкий вид, Жасмин прекрасно умела о себе позаботиться. Лишь один слизеринец попытался протиснуться между ней и Мародёрами, и Жасмин его узнала. Это был Теодор Нотт-старший. Её Тео поразительно походил на отца: те же аристократические черты, высокие скулы, тёмно-каштановые, всегда слегка волнистые волосы и тонкие губы. Сильнее всего различались глаза. У Тео они были тёплого землисто-коричневого оттенка, а у его отца — холодного серого, словно камень.

Теодор Нотт-старший был жестоким ублюдком, который избивал сына и убил жену. Однажды он попадёт в Азкабан за убийства и за то, что охотился на маглов, маглорождённых, полукровок и волшебных существ и пытал их. Можно ли спасти человека, способного ступить на такой путь? Тео рассказывал, что, по словам матери, его отец не всегда был чудовищем: прежде он был заботливым, пока до него не добрался Волдеморт.

Жасмин предполагала, что Тёмная Метка сводила последователей Волдеморта с ума, если они не обладали достаточными навыками окклюменции. В конце концов рассудок сохранил только Северус, да и тот даже в лучшие дни оставался ублюдком. Может быть, Метка лишь усилила эти качества?

Она выбросила эту мысль из головы и повернулась к Теодору Нотту-старшему, пока Джеймс не успел его проклясть.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она непринуждённо, но настороженно.

Слизеринец внимательно изучил её лицо, заметил шрамы и необычные глаза и лишь потом ответил:

— Хотел посмотреть на чудовище, которое впустили в замок. Когда я услышал, что в Хогвартсе будет учиться истребительница Лордов, то ожидал увидеть кого-то более внушительного.

Он снова осмотрел Жасмин с головы до ног, на этот раз задержавшись на многочисленных шрамах, покрывавших её руки. Было нетрудно понять, что их оставили сглазы, проклятия и всевозможная тёмная магия. Его глаза сузились при виде метки рядом с незрячим глазом Жасмин. Нотт одобрительно кивнул и направился к кабинету зелий.

Похоже, она прошла его проверку.

— Что это было? — спросил Джеймс, мрачно глядя вслед удалявшемуся пятикурснику со Слизерина.

— Политика, Джеймс. Политика, — ответила она, пожав плечами.

Жасмин выдержала какое-то испытание. Наверняка прошлым вечером в гостиной Слизерина только о ней и говорили. Семьи многих учеников были связаны с Певереллами древними долгами. Теперь все станут наблюдать за ней и решать, можно ли помыкать этой наследницей или лучше заключить с ней союз.

Джеймс недоверчиво посмотрел на неё, а затем театральным жестом пригласил войти в кабинет зелий. Сириус уже сидел на заднем ряду с самодовольной ухмылкой на лице. Остальные трое Мародёров заняли места рядом, а Жасмин направилась к передней части класса, миновав Лили, Алису, Марлин и ещё одну незнакомую девушку. Северус сидел вдали от Лили, один за отдельной партой.

Они уже успели поссориться? Неужели в пятнадцать лет верность идеям чистоты крови значила так много? Или дело было в чём-то другом?

Как бы то ни было, заметив Жасмин, Слизнорт захлопал в ладоши и подозвал её.

— А, вы, должно быть, Жасмин Певерелл! Очень рад знакомству! Этим летом я прочёл несколько ваших работ — они просто первоклассные. Альбус рассказал мне о ваших глазах, поэтому садитесь на первую парту рядом с Северусом, чтобы не напрягать здоровый глаз, — предложил он, указывая на место рядом с мрачным Северусом Снейпом. — Не волнуйтесь, он один из моих лучших учеников! Чувствую, вы прекрасно сработаетесь!

Он снова хлопнул в ладоши и подтолкнул Жасмин к угрюмому подростку. О, урок обещал быть интересным.

Жасмин чувствовала на себе испепеляющий взгляд Северуса. Как и все, кого она встретила в прошлом, он выглядел совсем иначе. Даже с грозной гримасой на лице Северус казался не таким измотанным и мрачным, как в будущем. Он был моложе и худощавее, а нос ещё не приобрёл столь выраженную крючковатую форму. Жасмин всегда подозревала, что в юности Северус сломал его и перелом неправильно сросся. Похоже, она была права. Сейчас он сутулился и выглядел неуверенным в себе.

Новому напарнику по зельеварению Северус явно не обрадовался.

Жасмин испытывала те же чувства, но не хотела с самого начала испортить отношения с профессором Слизнортом. Поэтому она села рядом с Северусом Снейпом и взмолилась Мерлину, чтобы терпение ей не изменило. Северус был одним из тех волшебников, ради спасения которых Смерть отправила её в прошлое, а значит, с ним придётся попытаться подружиться. Оставалось надеяться, что в юности он был хоть немного общительнее.

Почему-то Жасмин сильно сомневалась, что её молитву услышат.

Она даже не успела представиться, когда Слизнорт начал урок.

— Добро пожаловать на пятый курс зельеварения. На этой неделе вы не раз услышите напоминание, что в конце года вам предстоят СОВ. Сегодня мы будем работать с зельем, которое многие из вас, вероятно, уже видели. Кто-нибудь может его назвать?

Он указал на котёл с зельем сна без сновидений. Жасмин видела его достаточно часто, чтобы без труда узнать.

Руки подняли лишь Лили и Северус. Джеймс и Сириус были слишком заняты тем, что насмешливо кривились в сторону Снейпа.

Придурки.

Жасмин пожала плечами и тоже подняла руку. Глаза Слизнорта загорелись при виде того, что новая ученица участвует в уроке, и он предложил ей ответить.

— Мисс Певерелл, что это за зелье?

Лили и Северус одновременно впились в неё взглядами.

— Это зелье сна без сновидений. Оно помогает людям, страдающим бессонницей. Его часто дают пострадавшим от войны и пережившим тяжёлые потрясения, которых мучают ночные кошмары. Главный недостаток этого зелья в том, что оно вызывает сильное привыкание. Принимать его можно лишь изредка, иначе возникнет зависимость, — ответила Жасмин, перечислив всё, что узнала о зелье за девять жизней.

Слизнорт энергично закивал; его голубые глаза сияли от восторга.

— Да, превосходно. Кажется, кто-то прочёл заданное на лето! Пять баллов Гриффиндору!

Позади Жасмин кто-то фыркнул.

— Скорее, усвоила на собственном опыте.

Голос принадлежал девушке и звучал надменно и неприятно. Жасмин нутром чуяла, что говорила чистокровная слизеринка. Она даже не стала оборачиваться — ещё успеет выяснить, кто это. Сейчас урок был важнее.

Слизнорт притворился, будто не слышит слов учеников своего факультета, и продолжил объяснения. Как же замечательно преподаватели Хогвартса умели закрывать глаза на травлю.

Он принялся записывать на доске инструкции. Жасмин была искренне благодарна, что оказалась на первой парте: почерк у Слизнорта был ужасный, и с одним здоровым глазом ей требовалась вся возможная помощь. Руна не позволяла различать написанное, а воспринимала лишь движущиеся предметы. Это больше всего напоминало эхолокацию летучей мыши. Может быть, через несколько лет, когда у Жасмин найдётся время как следует изучить сложные руны, она сможет создать такую, которая вернёт ей зрение. Или хотя бы достаточно правдоподобно его заменит, чтобы незрячий глаз казался полностью здоровым.

Жасмин достала перо и быстро записала самое важное, прежде чем отправиться за ингредиентами. Северус схватил её за запястье.

— Только ничего не испорти, — прошипел он и отпустил её руку.

Вскоре класс наполнился гулом: ученики приступили к приготовлению зелий. Северус и Жасмин работали молча, но слаженно. Оба прекрасно знали, что делать, и, хотя общались лишь невнятным ворчанием, пока всё шло как надо. На этом этапе зелье имело безупречный цвет.

Зелье Ремуса и Питера пенилось уродливыми коричневыми пузырями, хотя должно было стать светло-голубым. У Джеймса и Сириуса дела шли довольно неплохо — если не считать того, что вместо требуемого оттенка их зелье приобрело цвет тёмного индиго. Лили и Марлин тоже справлялись, однако цвет их зелья всё же не был таким безупречным, как у Жасмин и Северуса.

Впрочем, от Принца-полукровки она и не ожидала ничего, кроме совершенства.

Весь урок Лили раздражённо хмурилась и поглядывала в их сторону. Возможно, поэтому её зелье и вышло неидеальным. Жасмин никак не могла понять, почему Лили ведёт себя как заноза в заднице. Потому что Жасмин приходилась Джеймсу какой-то дальней родственницей? Потому что не пожелала выполнить её просьбу? Или Лили ревновала?

Жасмин не знала наверняка, но так или иначе собиралась отучить Лили верховодить всеми гриффиндорками в их спальне. Алиса и Марлин казались достаточно приятными. Им явно было не по душе, что утром Лили уговорила их уйти и заставить Жасмин искать Большой зал самостоятельно, а значит, не так уж они плохи. К тому же накануне девушки представились, и с ними удалось приятно пообщаться и обменяться шутками.

Жасмин пожала плечами и добавила в зелье последнюю порцию нарезанных внутренностей, чтобы оно настаивалось ровно три минуты — ни секундой больше. Северус наблюдал за ней почти одобрительно, что было высокой похвалой от будущего подвального нетопыря. Разговаривать с ней он, похоже, не хотел, однако настроение слизеринца улучшилось, когда он понял, что новая напарница не так уж бесполезна.

Северус заговорил, лишь когда Жасмин помешала зелье точно в положенный момент:

— Ты умеешь варить зелья лучше среднего.

— Меня учил лучший, — ответила она с улыбкой, вспомнив, как взрослый Северус Снейп нависал над ней и обучал зельеварению.

Возможно, он и был мерзавцем, однако действительно знал своё дело и щедро делился знаниями с теми, кто не боялся трудиться.

— Хотел бы я познакомиться с твоим мастером зелий, — сказал Северус, разливая готовое зелье по флаконам.

Его акцент отличался от того, к которому привыкла Жасмин за девять жизней общения с Северусом Снейпом, бывшим на двадцать лет старше. Он говорил не с изысканным выговором чистокровного аристократа: среди его слов проскальзывали простонародные нотки. Это звучало довольно мило, и Жасмин стало даже обидно, что прежде она об этом не знала.

Жизнь её обделила.

— Я Жасмин Певерелл, — представилась она, протягивая руку для рукопожатия и нарочно позволяя австрийскому акценту прозвучать особенно отчётливо.

Северус приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Северус Снейп, — ответил он и нерешительно пожал её руку.

Жасмин заметила, что он смотрит поверх её правого плеча на Джеймса и Сириуса, которые наблюдали за ними, сузив глаза.

— Не обращай внимания на тех придурков, — пробормотала она и большим пальцем указала на Мародёров.

Жасмин почти удалось вызвать у мрачного слизеринца улыбку: уголок его тонких губ едва заметно дёрнулся вверх. Она засчитала это как победу.

Вскоре Слизнорт начал обходить пары, проверяя, кому удалось правильно приготовить зелье.

Ответ был очевиден. Подойдя к их парте, профессор хлопнул в ладоши, привлекая внимание класса.

— Итак, перед вами безупречно приготовленное зелье. Похоже, мисс Певерелл и мистер Снейп сварили зелье сна без сновидений, которое можно отправить мадам Помфри и использовать в больничном крыле. По десять баллов Слизерину и Гриффиндору! Не только за зелье, заслуживающее оценки «Превосходно» на СОВ, но и за умение работать с учеником другого факультета. Далеко не все гриффиндорцы и слизеринцы способны составить столь слаженную пару, — восторженно произнёс он.

Жасмин заметила, как от смущения покраснела шея Северуса. Наверное, ей тоже следовало смутиться, если бы только последние девять жизней она не провела в роли Девочки-Которая-Чёрт-Побери-Выжила. К постоянному всеобщему вниманию Жасмин давно привыкла, и подобное её ничуть не смущало. Она просто пропустила слова Слизнорта мимо ушей и уставилась перед собой, размышляя обо всех отличиях кабинета в прошлом.

Раньше Жасмин не обращала внимания, но сейчас подземелье выглядело светлее и, откровенно говоря, чище, чем в её время. Северус Снейп был озлобленным человеком, и это отражалось на его мрачном, запущенном кабинете. Впрочем, преподавать его вынудили шантажом, так что мелочная месть, вероятно, помогала ему сохранять хотя бы остатки рассудка.

Вскоре после этого урок закончился. Северус коротко кивнул Жасмин, опустил голову и поспешил на следующее занятие. Снейп едва успел скрыться из виду, когда чья-то рука крепко сжала её плечо.

Жасмин чувствовала, что это Джеймс изо всех сил удерживает себя от желания проклясть бедного Северуса, который, скорее всего, сбежал именно во избежание стычки. За спиной Джеймса стояла вся его стайка. Жасмин даже гордилась, что он не набросился на слизеринца лишь за то, что тот оказался рядом с ней.

Когда Жасмин сама училась в Хогвартсе, ученики не были настолько разбиты на тесные компании. Может, их просто было слишком мало?

— Ты зачем так стискиваешь моё плечо? Я не квоффл, — достаточно громко произнесла Жасмин.

Поняв, что причиняет ей боль, Джеймс подпрыгнул едва ли не на фут. В знак извинения он дважды похлопал её по плечу и попытался ответить. Болван.

— Прости. Просто… мне не нравится Снейп. Иногда меня раздражает уже то, что он существует. А когда я увидел, как он смотрит на твоё лицо… Так обычно смотрят люди, которые собираются тебя оскорбить…

Жасмин тяжело вздохнула. Люди всегда будут таращиться на её лицо и всегда будут её оскорблять.

— Я вполне способна сама за себя постоять. Северус, — она нарочно выделила его имя, отчего Сириус изобразил рвотный позыв, а Ремус отвесил ему подзатыльник, — вёл себя совершенно вежливо.

Я не желаю видеть, как ты издеваешься над ним лишь потому, что он посмел оказаться с тобой в одном помещении, Джеймс Поттер.

Джеймс скрестил руки, слегка надулся и, направляясь на следующий урок, пробормотал себе под нос что-то очень похожее на «вот же зануда».

Ремус с несколько странным выражением лица жестом предложил Жасмин идти следом. Они немного отстали от Сириуса, Джеймса и Питера, которые обменивались шутками и заговорщически перешёптывались. Когда Мародёры отошли достаточно далеко, Ремус спросил:

— Как тебе удалось заставить Джеймса отстать от Северуса? Я годами пытался. Эванс пытается с тех пор, как с ним познакомилась…

— Я рассказала, что между ним и людьми, которые… забрали меня… у семьи, есть несколько пугающих сходств. Они издевались надо мной так же, как вы, Мародёры, издеваетесь над Северусом. Я сказала Джеймсу, что перестану с ним разговаривать, если он не прекратит.

Ремус моргнул.

— И всё? Ты просто привела разумные доводы?

Она пожала плечами.

— Да. Джеймс пришёл в ужас от одной мысли, что я сравнила его со своими прежними опекунами. Он считает меня семьёй. Думаю, к тебе он не прислушивался лишь потому, что Сириус и Питер вдвоём всегда тебя пересиливают, какими бы разумными ни были твои доводы. И Джеймсу, несомненно, нравится выводить Эванс из себя.

Оборотень кивнул с нежной улыбкой.

— Я рад, что тебе хотя бы удалось отговорить его от столь разрушительного поведения. Правда, не знаю, перестанет ли Сириус подбивать Джеймса травить Северуса…

— Лучше бы ему перестать, иначе придётся иметь дело со мной. И исход поединка ему не понравится, — ответила Жасмин и с притворной угрозой хрустнула костяшками пальцев.

Сириус не продержался бы против неё и минуты — по крайней мере, в ближайшие десять лет.

Ремус вздрогнул и огляделся. Тут Жасмин заметила, что коридор опустел. Похоже, остальные ушли вперёд, оставив их вдвоём. И тогда она почувствовала, что прямо над ними что-то зависло. Неужели кто-то пытался напасть?

Жасмин схватила Ремуса за руку и резко отдёрнула в сторону. Они едва успели увернуться от водяного шарика. Впрочем, после того как жидкость растеклась по каменному полу, стало ясно, что водой она точно не пахнет. Издалека донёсся хохот. Жасмин и Ремус обменялись взглядами, согласно кивнули и бросились по коридору.

Шарики летели в них со всех сторон, а Жасмин ловко уводила обоих из-под ударов.

Когда они добрались до крыла трансфигурации, Пивз выругался и умчался прочь. Даже он боялся ярости МакГонагалл и не решался что-нибудь испортить возле её кабинета.

— Откуда ты знала, что он это сделает? — спросил Ремус, слегка запыхавшись, когда они добрались до класса трансфигурации.

Он даже не заметил, что почти всю дорогу их вела Жасмин. Полтергейст гнался за ними по коридорам, пытаясь облить всевозможными жидкостями. Жасмин задумалась, не Джеймс ли с Сириусом уговорили Пивза устроить эту охоту. Они вполне могли сыграть с ней такую грязную шутку — ведь она мешала им давать волю разрушительной изобретательности и жестоко разыгрывать слизеринцев.

Вместо ответа Жасмин коснулась руны на левой стороне лица. Под кончиком пальца ощущались выступающие рубцы.

— Она здесь не только для красоты.

— Я недостаточно хорошо разбираюсь в древних рунах, чтобы понять, что она делает… — ответил Ремус, разглядывая метку.

Он уже потянулся к ней, но в последний миг остановился. Как бы Жасмин ни хотелось, чтобы Ремус не боялся сближаться с людьми и прикасаться к ним хотя бы в самых обыденных ситуациях, сама она терпеть не могла чужих прикосновений к своему лицу. Она не любила их ни в одной из жизней. Лишь считанным людям было позволено касаться её шрамов.

— Она дарует мне «зрение» — или его подобие. Что-то вроде эхолокации летучей мыши, благодаря которой я различаю очертания всего вокруг. В поединке это особенно полезно: я в буквальном смысле вижу, что происходит у меня за спиной, — объяснила Жасмин, когда они вошли в класс трансфигурации.

Ученики собирались возле разных парт. В левом углу Жасмин заметила Лили, Марлин, Алису и ещё нескольких гриффиндорок и когтевранок, которые оживлённо разговаривали.

Джеймс, Сириус и Питер сидели на длинных партах в среднем ряду лицом к двери и наблюдали за вошедшими. Ни на одном из троих не было ни капли подозрительной жидкости. Мародёры выглядели потрясёнными. Значит, Жасмин оказалась права: это они попытались её разыграть.

Чёртовы придурки.

Но всё равно ухмылялись до ушей.

— Как вам удалось увернуться от Пивза?

Губы Жасмин сложились в злобной улыбке, и при её приближении мальчишки слегка попятились к партам.

— Поверишь, если я скажу, что это магия? — спросила она, почти угрожающе хлопая ресницами.

Питер пискнул, свалился с парты в соседний ряд и привлёк к себе внимание всего класса.

Сириус ухмыльнулся и наклонился к самому лицу Жасмин.

— Джаз, а что, если я скажу, что тебе не верю?

Она ткнула его пальцем в лоб. Жасмин не возражала, когда Джеймс называл её Джаз, но из уст Сириуса прозвище звучало непривычно. Было ясно, что он так её дразнит.

— Тогда я скажу, что мы зашли в крайне неприятный тупик, наследник Блэков.

Сириус сморщил нос при напоминании, что он всё ещё наследник рода Блэков. Он уже собирался возразить, но ручка двери повернулась, и все бросились на свои места. В класс стремительно вошла МакГонагалл — по её виду было ясно, что она явилась с определённой целью.

Наверняка собиралась прочитать очередную речь о СОВ. Жасмин вздохнула и перестала слушать. Эту речь она слышала уже в девятый раз.

Урок прошёл без особых событий. Жасмин интересовало лишь, как Мародёры ведут себя на занятиях помимо зелий. Наблюдать за Джеймсом и Сириусом было особенно невыносимо. Они накладывали заклинания с такой небрежной лёгкостью, что это едва не сводило её с ума. Жасмин прекрасно владела чарами, однако на то, чтобы развить нынешние навыки, потребовалось много жизней. В первой она была способной, но не обладала врождённым талантом — теперь Жасмин могла это признать. Лишь ещё через две жизни заклинания начали даваться ей с той же лёгкостью, какую демонстрировали Сириус и Джеймс. Эти двое были настоящими вундеркиндами. Неудивительно, что в ближайшем будущем Волдеморт попытается переманить их на свою сторону. Возможно, в спальне они уделяли немало времени упражнениям, однако Жасмин пока не видела этому никаких подтверждений.

Ремус был совсем другим. Он усердно работал на уроке и, если заклинание не удавалось с первой попытки, снова обращался к учебнику, а затем пробовал ещё и ещё, пока не добивался успеха. Казалось, Ремусу нужно было до конца понять теорию каждого волшебного действия, чтобы выполнить его безупречно. В этом он был почти полной противоположностью Джеймса и Сириуса: те с лёгкостью колдовали, но не слишком хорошо справлялись с теорией. Жасмин видела это собственными глазами, когда они застряли на заключительном этапе превращения в анимагов. Само заклинание они освоили в совершенстве, но не могли справиться с мысленной частью.

А ещё был Питер. Он совершенно не вписывался в компанию друзей и едва поспевал за ними даже в самых простых заклинаниях. Скорее всего, до конца урока он не справится, и приятелям снова придётся ему помогать.

Жасмин никогда толком не понимала, как Питер сумел так надолго задержаться в этой компании — вплоть до предательства, которое привело к гибели Джеймса. Он больше походил на поклонника Джеймса и Сириуса, чем на их друга, и ходил за ними, словно потерявшийся щенок. Жасмин не знала, что остальные Мародёры думают о Питере.

Наконец, Лили. Наблюдать за ней было удивительно, хотя трансфигурация явно не относилась к числу её сильнейших предметов. Она была едва ли не слишком умна для собственного блага. Лили следила за движениями палочки профессора МакГонагалл, один или, может быть, два раза читала теорию, а потом безупречно выполняла заклинание и понимала лежавшие в его основе принципы. Впрочем, за завтраком Жасмин видела, как Лили читает материалы к уроку, так что, возможно, утром она успела потренироваться.

Жасмин наконец начинала понимать, почему преподаватели Хогвартса так дорожили её родителями и их друзьями. Не так уж часто под одной крышей надолго собиралась целая группа столь талантливых людей. И это ещё не считая Северуса Снейпа, которому предстояло изменить мир своими зельями. Но Жасмин проследит, чтобы он никогда не стал преподавателем — разве что возьмёт ученика в лаборатории где-нибудь подальше от Хогвартса.

Нахмурившись и задумчиво постукивая пальцем по подбородку, она превратила для МакГонагалл ежа в прелестную подушечку для булавок и в качестве дополнительного узора украсила ткань гербом Певереллов.

— Пять баллов Гриффиндору!

Жасмин вздохнула и, когда профессор отошла, вернула бедному животному его истинный облик. Увидеть Северуса за колдовством ей удастся не раньше четверга, на защите от Тёмных искусств. И то лишь в том случае, если Брайтбарк позволит им применять заклинания. Последние несколько дней этот придурок странно поглядывал на неё во время еды.

Начались занятия, но для Жасмин почти ничего не изменилось. Всё шло гладко — вплоть до первого урока ЗОТИ в четверг. Профессор Брайтбарк заявил, что на его уроках ученики будут защищаться от самых тёмных видов магии.

— Магию следует применять лишь для того, чтобы сделать мир лучше, и не прибегать при этом к насилию. Однако порой необходимо защищаться от тех, кто желает вам зла, — объяснил он классу, пристально глядя на слизеринцев и особенно на Сириуса и Жасмин.

Он что, ждал, что они вскочат и нападут на него? У Жасмин были дела поважнее, чем нападать на обрюзгшего профессора.

Жасмин заметила, как сильно сжался кулак Сириуса, когда Брайтбарк выделил их как тёмных и потенциально опасных. В некоторой степени он был прав. И Жасмин, и Сириус были крайне опасны. Жасмин видела, как Сириус сражался в будущем, причём после долгих лет в Азкабане. Оставалось лишь представлять, насколько искусным бойцом он был до двенадцатилетнего заключения.

Джеймс слегка сжал плечо Сириуса и посочувствовал ему одним взглядом. Жасмин задумалась, происходило ли такое с Сириусом и раньше. Джеймс с несвойственно хмурым видом слушал бесконечные речи Брайтбарка.

— В магии есть разные начала, и некоторые из них отвратительнее других. Кто-то рождается с такой склонностью и должен научиться обуздывать свои злобные порывы.

У Жасмин засосало под ложечкой. Урок принимал неприятно знакомый оборот в духе Амбридж. Похоже, как и будущая жаба, Брайтбарк боялся тёмной магии, но совсем по другим причинам. Амбридж беспокоилась, что ученики используют любые полученные знания о магии для восстания против Министерства. Брайтбарк же страшился, что студенты перебьют друг друга и поддадутся тьме, что было попросту смешно. Если бы Жасмин решила кого-нибудь убить, то не оставила бы свидетелей, а значит, никто не успел бы её остановить. А в классе свидетелей было предостаточно.

Жасмин дважды моргнула, поняв, что пропустила значительную часть его речи. Ну и ладно. За последние десять минут, похоже, ничего не изменилось — разве что теперь в разных частях класса дремали другие ученики. Одна Лили продолжала конспектировать лекцию. Все остальные уже сдались.

— Одни области магии темнее других… Одних она уродует, а другие застревают между светом и тьмой. В серой зоне, если угодно, — произнёс Брайтбарк, глядя прямо на Жасмин.

Сначала она подумала, что его взгляд привлекли её шрамы и он узнал в них следы тёмной магии. Однако, лишь когда Брайтбарк разбил учеников на группы, Жасмин заметила его… предвзятость.

Профессор Брайтбарк разделил класс на три группы по магической предрасположенности: светлую, тёмную и серую. В первых двух оказалось примерно по двадцать человек — почти поровну. Сириус и Ремус попали на тёмную сторону, а Джеймс остался на светлой вместе с Питером, Лили и некоторыми её подругами. В серой группе насчитывалось всего девять учеников, включая саму Жасмин, Северуса и Марлин.

Жасмин всегда считала Северуса склонным к тёмной магии. Он обожал Тёмные искусства, но ведь всегда хотел преподавать ЗОТИ. Он с равной страстью как защищался от атак, так и нападал сам. Значит, он скорее принадлежал к серому спектру магии, чем к тёмному… Почему Жасмин не заметила этого раньше? Её беспокоило, что она упустила столь многое не только в Северусе, но и в Ремусе и Сириусе — людях, которых за девять прожитых раз узнала довольно хорошо.

— Я всего лишь предварительно распределил вас по группам, исходя из того, какую магию ощутил в каждом из вас, когда вы проходили через дверь.

Погодите…

Никто не умеет чувствовать магическую предрасположенность. Никакого такого родового дара не существовало. Жасмин точно знала: две жизни назад она исследовала этот вопрос, надеясь найти способ избавиться от Смерти и наконец умереть. Узнать, серая ли она ведьма, можно было только по её колдовству, а его Брайтбарк ещё не видел.

Значит, ему помогал какой-то внешний фактор… Нечто крайне незаконное и помещённое там, где побывал каждый ученик.

Жасмин посмотрела на устройство над дверью. Ах ты хитрый засранец…

Устройство имело явно магическую природу: куб с непрерывно вращающейся серединой. Спереди располагались три маленькие цветные панели, наверняка показывавшие ту самую предрасположенность, которую Брайтбарк будто бы ощущал.

Куб был каким-то датчиком, который в будущем считался строго запрещённым. Жасмин не знала, каковы были нынешние законы, но даже сейчас использование такого предмета из Отдела тайн в школе как минимум грубо нарушало её правила. Датчик определял тип магического ядра. Его использование было грубым вторжением в личную жизнь, а оборот подобных устройств строго регулировало Министерство. Жасмин было интересно, как Брайтбарк заполучил одно из них.

Сириус выглядел взбешённым, его серые глаза пылали. Похоже, наследник рода Блэков тоже заметил куб. Он поднял руку и, как только привлёк внимание профессора, не стал ждать, пока ему дадут слово. Указав на куб, Сириус самым властным тоном чистокровного аристократа заявил:

— Такие устройства запрещено выносить за пределы Отдела тайн, если они не нужны для особо деликатного уголовного расследования, сэр.

По скрежету зубов Жасмин почти слышала, чего ему стоило говорить с профессором таким властным чистокровным тоном. Некоторые слизеринцы выпрямились, услышав тон Сириуса. Может быть, ему было физически больно так говорить, зато желаемого эффекта он добился.

По классу прокатился недовольный ропот, преимущественно среди чистокровных.

— Тихо! — крикнул Брайтбарк, и шёпот стих. — Уверяю вас, мистер Блэк, у меня есть полное разрешение директора…

И это успокоило лишь маглорождённых и полукровок, не понимавших, что Дамблдор вновь обошёл совет попечителей, чтобы пронести в школу опасный предмет. Но на этот раз он зашёл слишком далеко. Профессор пытался внушить ученикам ненависть ко всем видам магии, кроме чисто светлой, но мир волшебников был устроен совсем иначе. Даже в семьях, склонных к чисто светлой магии, раз в несколько поколений могли родиться тёмные волшебники или ведьмы. Такое иногда случалось, и этим ученикам не следовало считать всю тёмную магию злом.

На этот раз Брайтбарка перебил Джеймс. На мгновение профессор посветлел лицом — он явно надеялся, что наследник рода Поттеров встанет на его сторону.

— Неважно, что вам разрешил директор, профессор. У вас есть официальное согласие ДМП, Отдела тайн и совета попечителей?

По правде говоря, Жасмин было всё равно, нахамит ли Джеймс профессору и снимут ли с Гриффиндора баллы. Она гордилась Джеймсом. Такое самодурство профессору с рук не сойдёт. В свою первую жизнь она терпела Амбридж и старалась не высовываться. В последующих жизнях Жасмин уже не сдерживалась, и жабу выгоняли из школы при первой же возможности.

Если хочешь получить от учёбы хоть какую-то пользу, нужно активно в ней участвовать.

Брайтбарк наливался отвратительным фиолетовым цветом.

— Я уже применял этот метод в других классах, мистер Поттер.

Жасмин удержалась от фырканья. Невозможно, чтобы все до одного добровольно согласились на подобное. Разве что Брайтбарк был вторым Локонсом.

— С их согласия? Потому что нашего согласия вы не спрашивали. Вы разбили нас на группы и показали всем, к какой магии мы можем быть предрасположены. Если вы проводили то же самое в других классах, я об этом ничего не слышала. Почему вы выделили именно пятый курс? Или вы просто не рассказали остальным, как именно определили их магическую предрасположенность? — добавила Жасмин, задумчиво поглаживая подбородок.

Она наблюда, как Брайтбарк стискивает палочку так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

Спокойнее. Спокойнее.

На пятом курсе учились несколько очень талантливых волшебников и ведьм. Возможно, Брайтбарк шпионил для Дамблдора и докладывал ему, кто из детей предрасположен к светлой, а кто — к тёмной магии. Серых Дамбдор всё равно считал тёмными, так что зачем им было уделять особое внимание?

Лили неуверенно подняла руку. На мгновение ноздри профессора раздулись, прежде чем он вызвал её.

— Да, мисс?

Впервые за всё время знакомства с Жасмин Лили выглядела непривычно робкой — впрочем, лишь самую малость.

— Лили Эванс, сэр. Что такое магическая предрасположенность? Раньше я о ней не слышала и нигде о ней не читала, — спросила она, и в её голосе впервые послышалась неуверенность.

Жасмин уже почти забыла, что её мать была маглорождённой ведьмой. Лили держалась так уверенно, когда дело касалось магии, что об этом легко было забыть.

— Грязнокровка, — пробормотал кто-то из слизеринцев слева от неё, и Жасмин беззвучно наложила на него изменённые заглушающие чары.

Слизеринцу потребуется немало времени, чтобы подобрать к ним контрзаклятие. Жасмин создала их несколько жизней назад — может быть, четыре? Ей надоело, что люди подслушивали её разговоры с друзьями, даже когда она ограждалась заглушающими чарами, которые легко рассеивали.

Брайтбарк с облегчением улыбнулся Лили, а Жасмин приготовилась услышать его никудышное объяснение.

— Видите ли, моя дорогая, ведьмы и волшебники рождаются предрасположенными к разным видам магии. Кто-то — к светлой, кто-то — к тёмной, а кто-то — к серой. Светлый волшебник с лёгкостью применяет светлую магию — например, чары Патронуса. Тёмный же волшебник, если он от природы склонен к тёмным заклинаниям, может так никогда и не суметь его вызвать. Серые ведьмы и волшебники обычно самые разносторонние, — произнёс он, обводя взглядом созданную им маленькую серую группу. — Они довольно противоестественны, ведь обычно магия тяготеет к одной из двух сторон. К тому же серые обычно не слишком одарены и чаще всего со временем поддаются тьме. Их магия постепенно портится.

Чушь.

Магия Жасмин всегда была серой и никогда не менялась. Ужасно, что подобное преподавали в школе. Брайтбарк скармливал целым группам учеников неверные сведения. От одной мысли об этом у Жасмин мурашки бежали по коже.

Она посмотрела на Северуса. Судя по его виду, после описания серой и тёмной магии он был готов взбунтоваться.

— Какое отношение всё это имеет к защите от Тёмных искусств? — спросил кто-то с задних рядов тёмной половины класса.

Профессор оживился, услышав вопрос.

— Ах да. Я как раз собирался распределить вам домашнее задание на выходные в зависимости от того, над какими заклинаниями каждому из вас нужно поработать. Всем, кто попал на светлую сторону, достаточно будет повторить основы светлой магии, изученные в прошлом году. Ученики, склонные к тёмной магии, напишут эссе длиной в три фута об опасности применения Тёмных искусств и о том, как легко поддаться их соблазну… — почти половина класса возмущённо закричала, но Брайтбарк повернулся к серым ученикам. — А те, кого признали серыми, напишут эссе длиной в четыре с половиной фута. В нём вы опишете применение серой, тёмной и светлой магии в повседневной жизни, а также расскажете, как не поддаться искушению Тёмных искусств.

— Это нелепо. Вы наказываете нас за то, к чему предрасположена наша магия? Откуда нам знать, что ваш датчик вообще работает правильно?! — крик Сириуса эхом разнёсся по классу, и к нему присоединилась возмущённая толпа.

Жасмин прислонилась к стене и послала лёгкую волну магии, призывая Ро. Северус вздрогнул от холода каменной стены, наверняка не понимая, что температура в классе упала на несколько градусов из-за наполнившей воздух магии смерти. Вскоре Жасмин почувствовала, как её фамильяр незаметно проник в полуоткрытую дверь. Она увидела, как Ро возникла над дверью и замерцала в воздухе. Её серый глаз слабо светился, пока кошка то исчезала, то вновь появлялась, пользуясь невидимостью, чтобы незаметно подобраться к датчику. Жасмин моргнула — и вот прибор исчез. Скорее всего, Ро отнесла его в сундук Жасмин, чтобы та могла позже его изучить. Жасмин не была до конца уверена, что датчик настоящий, а не подделка, созданная лишь для того, чтобы посеять вражду между факультетами.

— Тихо! — зарычал Брайтбарк, пытаясь вернуть хоть какую-то власть над классом. Он не заметил, что датчик исчез. — Я ваш учитель и заслуженный ветеран войны. Я сражался в последней магической войне против Грин-де-Вальда. Уж кто-кто, а я знаю, какую опасность несут тёмная и серая магия.

Жасмин была иного мнения. Можно годами сражаться с тёмными волшебниками и так и не понять принципов теории магии. Да, в прошлом Брайтбарк наверняка сталкивался с тёмными волшебниками и сражался с ними, но кто-то из них мог быть светлым волшебником, решившим встать на сторону тьмы. Такое уже случалось. Отсутствие предрасположенности к тёмной магии вовсе не делало её недоступной.

Джеймс хлопнул ладонью по парте, и в классе воцарилась тишина.

— Мои родители тоже сражались на той войне, но я никогда не слышал, чтобы они унижали людей, родившихся со склонностью к тёмной или серой магии. Вы говорите то же, что Тёмные Лорды, когда требуют истребить маглорождённых за то, что они родились с магией, — отрезал Джеймс в тот момент, когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании урока.

Некоторые ученики смотрели на Джеймса широко раскрытыми глазами. Среди них была и Лили Эванс, которая теребила край джемпера, а её щёки слегка порозовели.

Слухи о случившемся на занятии у пятого курса быстро дошли до шестикурсников и семикурсников, а к концу дня — и до деканов. Все четверо были в ярости и, откровенно говоря, оскорблены тем, что кто-то посмел вторгнуться в личную жизнь их учеников и решил, будто ему это сойдёт с рук. Не говоря уже о том, что Брайтбарк наказывал детей за присущий им тип магии. Было приятно для разнообразия увидеть, как руководство школы действительно помогает ученикам. Когда Жасмин была Гарриет, ей приходилось самостоятельно вести все свои битвы. Поэтому смотреть, как взрослые делают для учеников то, что должны, оказалось удивительно приятно.

Полем боя избрали ужин.

А еда и напитки прилагались к последовавшему представлению.

И оно было великолепно.

Все четыре декана намеренно выступили единым фронтом и решили обсудить случившееся прямо перед директором. Они выстроились перед преподавательским столом на глазах у всего Хогвартса. За всё время, проведённое Жасмин в школе, она впервые видела, чтобы деканы четырёх факультетов действовали сообща. Всегда находился кто-нибудь — чаще всего Снейп, — кто не желал поддерживать остальных.

Началось всё спокойно. Вернее, сначала деканы пытались вразумить директора, но вскоре перешли к выговору… который затем превратился в крик. МакГонагалл при всём Большом зале на самом деле накричала на Дамблдора. В её голосе зазвучал особенно сильный шотландский акцент, когда она пригрозила директору и Брайтбарку советом попечителей, если подобное не прекратится.

Не зря же она была заместителем директора.

Сириус одобрительно присвистнул, и многие ученики захлопали.

Разумеется, к концу ужина домашнее задание Брайтбарка отменили, а ученикам велели прочесть только то, что профессор задал «светлой» группе. Однако вред уже был нанесён. Многие младшекурсники начали сторониться друзей, которых Брайтбарк на уроке объявил тёмными. Другие, как Ремус, избегали всех подряд, стыдясь своего статуса. После ЗОТИ Жасмин ни разу не видела оборотня. Он не пришёл на ужин, и в конце концов Джеймс ушёл в середине трапезы, чтобы попытаться выманить его из укрытия.

Оказалось, у Ремуса имелось особое тайное место, известное лишь Мародёрам. Жасмин догадалась, что он прячется возле Гремучей ивы, но промолчала. Питер, нервно и с лёгким недоверием взглянув на Сириуса, поспешил вслед за Джеймсом, словно искал у того защиты.

Жасмин осталась наедине с Сириусом, который ковырял остатки ужина салатной вилкой, и спросила:

— Хочешь поговорить?

Большой зал постепенно пустел. Жасмин не собиралась оставлять Сириуса наедине с его мыслями. Во всех временных линиях, где она его встречала, это обычно заканчивалось огромными неприятностями. Сириус посмотрел на неё из-под непривычно кудрявой чёлки.

Он оглядел зал и задержал взгляд на ком-то за её плечом. Жасмин обратилась к своему рунному зрению, пытаясь понять, на кого он смотрит. За её спиной у слизеринского стола сидел лишь один подходящий человек. Он был младше, но ненамного, и телосложением походил на Сириуса…

Ах да, Регулус.

Жасмин забыла о его существовании. Она ни разу не встречала Регулуса — ни в одной из жизней. Честно говоря, с запасным наследником рода Блэков такое, наверное, случалось часто. Сириус всегда говорил, что брат послушно исполнял волю семьи. Но для Блэков родственные узы значили очень многое…

Когда Жасмин забарабанила пальцами по столу, Сириус снова посмотрел на неё и сказал:

— Сегодняшний урок был… тревожным.

По крайней мере, один из её друзей заметил неладное. Жасмин решила несколько мгновений притворяться непонимающей, чтобы осторожно выяснить, о чём думает Сириус.

— Почему? Датчик, скорее всего, поддельный. В Отделе тайн за такими вещами следят очень строго. Если он настоящий, Брайтбарку придётся многое объяснить.

Пока из зала выходил последний ученик, Сириус яростно проткнул вилкой кусок курицы и угрюмо ответил, не отрывая взгляда от остатков ужина:

— Дело не в этом. Люди странно на меня смотрят. То есть обычно я и без того заставляю всех оборачиваться, но теперь меня словно все боятся. Я так долго пытался убедить окружающих, что не похож на остальных Блэков, а в итоге оказался таким же тёмным, как они.

Жасмин протянула руку через стол, чтобы Сириус перестал издеваться над едой. Их ладони соприкоснулись. Сириус вскинул голову, посмотрел на неё и тут же прекратил кромсать ужин.

Нужно тщательно подобрать слова… Когда речь заходила о семье, Сириус всегда становился похож на бомбу с часовым механизмом.

— Не придавай словам этого датчика слишком большого значения. Даже если ты предрасположен к тёмной магии, это не делает тебя злым. Немало тёмных ведьм и волшебников изменили мир к лучшему.

Он фыркнул:

— Назови хоть одного.

— Для начала — Мерлин. Если записи не лгут, он был слизеринцем до мозга костей. Сам Годрик Гриффиндор был тёмным волшебником. Он любил сражаться, калечить и убивать, но со временем направил эти качества в полезное русло. Например, основал факультет, превыше всего ценящий благородное самопожертвование и храбрость, — ответила Жасмин и ласково сжала ладонь друга.

— Но я не хочу быть тёмным… — прошептал Сириус в опустевшем зале.

Кроме них, там никого не осталось, и его слова эхом разнеслись между стенами.

— Если хочешь, можем проверить, настоящий ли датчик. Ро стащила его в середине урока, — предложила Жасмин с хищной улыбкой.

Сириус приподнял бровь, но не отказался помогать, и Жасмин сочла это победой. Она встала из-за стола и жестом велела ему идти следом. Вспыльчивый пятикурсник не отставал от неё, пока они пробирались по коридорам, избегая Филча, который начинал вечерний обход замка.

Жасмин вновь призвала Ро, и кошка появилась у дверей заброшенного класса с датчиком в зубах. Столы и стулья покрывал слой пыли, кроме нескольких предметов мебели по углам. Очевидно, сюда изредка заходили разве что для поцелуев или чего-нибудь пооткровеннее.

Прежде чем сесть, Жасмин взмахнула палочкой и наложила несколько очищающих заклинаний. Сириус устроился рядом. Ро сидела перед ними на дубовом столе с видом гордой охотницы, принёсшей вечернюю добычу. Жасмин закатила глаза, осторожно переместила датчик на стол при помощи левитации и погладила кошку по голове. Мгновение спустя Ро исчезла — наверное, отправилась проказничать.

— И это всё? — недоверчиво спросил Сириус, разглядывая маленькую коробочку.

Вблизи Жасмин поняла, что датчик оказался вовсе не таким, как она ожидала, и тут же изменила подход. Подняв палочку, она заставила коробочку зависнуть перед собой, а затем создала увеличительное стекло, чтобы лучше рассмотреть руны. Получилось весьма впечатляющее проявление магии, но Сириус, даже если так и подумал, ничего не сказал. Он заглядывал ей через плечо, направив палочку на маленькую деревянную коробочку, словно та могла в любой момент на них напасть. К счастью, Сириус стоял со стороны незрячего глаза, поэтому палочка не маячила на краю поля зрения и почти не отвлекала.

Жасмин не обращала на него внимания, пытаясь понять, что же это, чёрт возьми, за штука. Внешне коробочка была очень похожа на устройство, способное определить магическую предрасположенность любого оказавшегося поблизости человека, однако предназначалась вовсе не для этого. Брайтбарк оказался лжецом и куда более серьёзной проблемой, чем Жасмин думала вначале. Он был умён и умел манипулировать окружающими. По краям коробочки шла совсем другая структура рун, указывавшая на то, что её применяли в ритуалах, связанных с кровью.

Жасмин укоризненно поцокала языком:

— Ай-ай-ай, профессор Брайтбарк. С какой магией крови вы тут играете?

— Магия крови? — прошипел Сириус, отступая от коробочки и уже готовясь произнести проклятие.

Жасмин вытянула руку, останавливая его.

— Да. Эта коробочка определяет магическую предрасположенность рода любого, кто оказывается поблизости. Она примитивная, неточная и безнадёжно устаревшая. Неудивительно, что ему удалось её раздобыть: такая технология больше никому не нужна. Она даёт неверные результаты, ведь происхождение ничего не говорит о настоящей магической предрасположенности человека. В одной семье вполне могут рождаться люди с разными видами магических склонностей. Поэтому такие коробочки и перестали использовать. Правда, я совершенно не понимаю, зачем Брайтбарк применил подобное устройство к школьникам…

К концу фразы Жасмин говорила скорее с собой, чем с Сириусом.

Наследник Блэков прошипел сквозь зубы что-то неразборчивое, а затем опрокинул стул от… досады? Жасмин вздрогнула от этой внезапной вспышки гнева.

— Я знаю зачем. Этот ублюдок хочет, чтобы мы вцепились друг другу в глотки. Так станет ясно, кто из нас по-настоящему тёмный, а кто светлый. Серых больше не останется, потому что в итоге всем придётся выбрать сторону. Для него — и, возможно, для Дамблдора — это какая-то больная игра. Он вообще понимает, до чего довёл Ремуса этим уроком? Я не видел его уже несколько часов, потому что он стыдится своей тёмной магии.

Жасмин закатила глаза:

— Если Ремус на самом деле тёмный, я сама вырву себе второй глаз. Он слишком добрый, чтобы быть тёмным магом.

Сириус просиял:

— Можешь сама ему это сказать? Думаю, твои слова подействуют лучше.

Почему Сириус и Джеймс всё чаще пытались оставить её с Ремусом наедине?

— Зачем ему слышать это именно от меня? Твоих слов, слов Питера и Джеймса должно быть более чем достаточно. Хотя, если подумать, сегодня после урока Питер словно боялся и тебя, и Ремуса… Вы вообще всё делаете вчетвером?

Сириус расплылся в улыбке, и Жасмин представила, как у него между ног машет хвост.

— Да. Мы как стая: чтобы действовать, нам нужно больше трёх участников.

Она сунула маленькое устройство в карман и жестом предложила Сириусу вести её обратно в гостиную Гриффиндора.

— Как скажешь.

Они быстро добрались до башни и нашли Ремуса и Джеймса в креслах у огня. Мальчики молчали. Глаза Ремуса слегка покраснели, а на одном из кулаков Джеймса запеклась кровь, хотя ни у одного из них не было заметных ран.

— Что случилось? — спросила Жасмин, подбегая к Джеймсу.

Она осмотрела его руку, проверяя, нет ли других повреждений, достала палочку и начала залечивать ссадины.

— Мы какое-то время не будем разговаривать с Хвостом. Я не хочу, чтобы он приближался к Ремусу.

Значит, Питер начал их бояться. Во всех прежних временных линиях это происходило намного позже. Ничего подобного он не делал до самого дня, когда предал её семью… в её прошлом… и их будущем?

Мерлин, как же всё усложнялось.

— Питер? Что он сделал? — спросил Сириус и недоверчиво уселся рядом с лучшим другом.

И правда, как Питеру удаётся всё то, что он делает? Жасмин и самой захотелось отыскать крысу и проклясть так, чтобы неделю не оправился.

— Он назвал Ремуса чудовищем, сказал, что ты станешь таким же, как твои родственники, и предложил попросить, чтобы нас расселили. И этот болван Ремус, разумеется, сразу согласился. Я велел им обоим прекратить и сказал, что никто никуда не уходит. Склонность Ремуса к тёмной магии ничего не значит. Питер со мной не согласился, поэтому мой кулак побеседовал с его лицом.

— Ты ведь понимаешь, что не все проблемы можно решить кулаками, правда, Джеймс? — спросила Жасмин и достала из кармана немного мази, которую носила с собой на случай, если кто-нибудь пострадает и понадобится быстро и безболезненно снять отёк.

Джеймс зашипел, когда она начала осторожными круговыми движениями втирать мазь. Яркая краснота на кулаке стала исчезать на глазах, а мальчики с восхищением наблюдали за действиями Жасмин. Если бы они хоть иногда внимательно слушали на уроках или выполняли летнее домашнее задание, то понимали бы, что за магию она только что использовала.

— Я знаю, что нельзя колотить людей только ради того, чтобы стало легче. Я просто… не знаю, сорвался. То, что Брайтбарк устроил сегодня, меня сильно задело, а потом Питер вот так отвернулся от Ремуса и Сириуса… Это было больно. Я не представляю, как можно их предать. Питер сделал это, даже не задумавшись… И я наконец понял: он не так предан нам, как мне казалось. Придётся подумать, кому из нас ещё позволено называться Мародёром, — медленно произнёс Джеймс, сжимая и разжимая исцелённый кулак.

Жасмин улыбнулась. Благодаря тому, что она подталкивала Джеймса в правильном направлении, он взрослел немного быстрее. В исходной временной линии, где родилась Жасмин, Брайтбарк, похоже, не разделял Мародёров на разные группы. До того как его представили на приветственном пиру, Жасмин вообще никогда о нём не слышала. Возможно, он был совершенно новым фактором в этой временной линии.

Вместо того чтобы сплотить Мародёров, школа разделила их, и первая трещина в их дружбе появилась гораздо раньше. И это было прекрасно. Если Питер выпадет из уравнения уже сейчас, в будущем Жасмин придётся беспокоиться об одном человеке меньше. Питер не отличался особой магической силой. Если лишить его друзей и поддержки, защищать его будет некому.

Оставалась опасность, что он примкнёт к Пожирателям смерти раньше, чем прежде. Жасмин была готова пойти на такой риск, ведь сейчас она могла всего несколькими словами снова объединить всех четверых.

— Только вам троим решать, готовы ли вы снова принять Питера в свою компанию. Я не люблю предателей — мне и самой довелось иметь дело с достаточным их количеством. Но если вы считаете, что ради него стоит рискнуть, во что бы то ни стало помиритесь, — сказала Жасмин, оставляя им путь к примирению, но прямо не призывая бросить крысу на произвол судьбы.

Питер не сделал Жасмин ничего плохого, но и особой доброты к ней не проявлял. Казалось, он боялся её и в то же время слегка на неё злился. Жасмин задумалась, не чувствовал ли он угрозу из-за её появления. Джеймс уже не раз говорил, что порой она производит пугающее впечатление.

Сама Жасмин полагала, что людей отталкивают шрамы, но Сириус утверждал: всех по-настоящему пугает то, что она почти не улыбается и у неё глаза разного цвета.

Брайтбарк посеял разлад между Мародёрами, и Жасмин, если честно, была этому несказанно рада.

Если он надеялся разделить школу настолько, чтобы разрушить компании друзей, — пусть. Он развязал войну… Что ж, в эту игру можно играть вдвоём, а Жасмин успела поучаствовать в девяти войнах. На восемь больше, чем её профессор. Она знала, что нужно сделать, чтобы победить Брайтбарка. А значит, придётся ускорить воплощение замысла по поиску союзников.

Прошёл примерно месяц. Поиски союзников привели Жасмин в библиотеку, где она теперь проводила большую часть времени: читала, присматривалась к возможным политическим интересам и искала новых сторонников. В башне ей в последнее время было трудно сосредоточиться. В их комнате рыдала Марлин: уже в третий раз за неделю кто-то с факультета проклял её за то, что она тёмная ведьма. Марлин тяжело переживала случившееся, и Лили весь день безуспешно пыталась её успокоить. С Жасмин рыжеволосая держалась ледяно и близко к плачущей подруге её не подпускала. Можно подумать, это Жасмин прокляла Марлин, однако Лили Эванс, похоже, было всё равно. Она любила ехидно замечать, что Жасмин всё время проводит с Мародёрами. Марлин клялась всем святым, что озорные мальчишки тоже не имели отношения к нападению, но Лили не верила подруге и намекала, что давняя влюблённость в Сириуса мешает той рассуждать здраво.

Жасмин была почти уверена: в какой-то мере Лили просто ревновала. Та могла сколько угодно изображать страстную ненависть к Джеймсу — столь же пылкую, как её собственный нрав, — но в глубине души он её привлекал. Особенно теперь, когда стал вести себя немного «серьёзнее».

Впрочем, Жасмин не назвала бы его серьёзным. Большую часть времени Джеймс по-прежнему вёл себя как незрелый придурок: устраивал мелкие розыгрыши, отпускал шуточки про дрочку и вообще оставался обычным школьником. Изменилось лишь то, что он стал чуть внимательнее относиться к учёбе и гораздо реже выбирал Северуса мишенью для их проделок. Джеймс искренне старался перестать травить окружающих. Это сильно повлияло на отношение Лили к нему, и справиться с переменой она пока не могла.

Даже Сириус в последний месяц уделял учёбе больше внимания, чем летом. Жасмин пару раз заставала их с Джеймсом в библиотеке. Сначала она решила, что они готовят очередной розыгрыш. Когда ничего не произошло, заподозрила, что мальчишки пытаются что-то скрыть от Ремуса. Не дождавшись и этого, Жасмин наконец поняла: они исправляли домашнюю работу. Возможно, в этом году им действительно требовались хорошие оценки. А возможно, оба всегда усердно занимались, просто делали это так, чтобы никто не видел. Такой вариант тоже казался вполне правдоподобным.

Отсюда вытекала одна из главных проблем Жасмин: ей требовалось место, где можно отдохнуть от других гриффиндорцев. Она любила царившие вокруг шум и хаос, но порой понимала, почему в нескольких жизнях шляпа отправляла её в Слизерин. По сравнению с башней тамошняя гостиная была довольно тихой. Слизеринцы не сидели за учебниками поголовно, как когтевранцы, однако там хотя бы можно было спокойно работать, не опасаясь, что пергамент загорится или кто-нибудь устроит прилюдную истерику.

В какую бы эпоху Жасмин ни попадала, в гостиной Гриффиндора всегда было слишком шумно для занятий. Если хаос не устраивали Фред и Джордж, за дело брались Мародёры. В этот раз они развесили множество фейерверков, зачарованных срабатывать всякий раз, когда Эванс выкрикивала фамилию Поттера.

Лили застала их за подготовкой розыгрыша, поэтому, пока Марлин рыдала в спальне, вокруг то и дело взрывались фейерверки. Один едва не поджёг её пергамент, отчего стало только хуже. Уж что-что, а отвлечь целую комнату Мародёры умели.

Обычно Жасмин нравились их выходки, но не сегодня. Брайтбарк задал довольно длинное эссе, а Жасмин весь семестр сдавала безупречные работы, чем доводила его до безумия. Она хотела и дальше действовать ему на нервы. Профессор мечтал снять с неё баллы, и, если эссе не будет идеальным, непременно найдёт повод.

Как ни прискорбно, Брайтбарк был одним из лучших преподавателей ЗОТИ, каких Жасмин доводилось видеть в Хогвартсе. Жаль, что он оказался таким узколобым мерзавцем, — иначе его манера преподавания показалась бы ей свежей и интересной. Большинство пятикурсников под его руководством заметно развивались. Он обучал лишь заклинаниям светлой природы, но защитная магия чаще всего и без того относилась к светлой. Просто Брайтбарк снимал больше баллов с учеников, чьи родовые склонности считал тёмными, если у них не получалось с первого раза. Это приводило Жасмин в ярость и вызывало желание проклясть профессора так, чтобы штаны с него слетели. Впрочем, его требование безупречных результатов заставило учеников создать несколько учебных групп. Одной руководили Лили и Марлин; вместе с ними занимались Алиса, невысокая когтевранка Моника и рослая охотница Хаффлпаффа по имени Хизер.

К слову о Лили: эта девушка была настоящей снежной королевой и сильно напоминала Жасмин Дафну Гринграсс. Слизеринская ледяная королева досаждала ей почти в каждую из жизней, проведённых в Хогвартсе. В конце концов они неизменно становились подругами, но порой на то, чтобы сблизиться с Дафной, уходили месяцы, если не годы. Жасмин совсем не хотелось годами враждовать с Лили.

Хотя они прожили бок о бок уже больше месяца, Лили так и не стала относиться к Жасмин теплее. Рыжеволосая намеренно избегала её при любой возможности, а на уроках только свирепо косилась, словно Жасмин занималась чем-то иным, а не, как и она сама, конспектировала и выполняла задания. Отчасти неприязнь Лили объяснялась тем, что наконец появился человек, способный бросить ей интеллектуальный вызов. Жасмин была чужачкой, превосходно владевшей и практической, и теоретической магией. До сих пор Лили оставалась лучшей ученицей курса почти без всякой конкуренции. Мародёры не уступали ей в магических способностях, но не стремились блистать в учёбе. Жасмин же должна была кое-что доказать Дамблдору и тем представителям школьного руководства, которые считали её чудовищем.

Как-то утром после зельеварения она застала Лили за спором с Ремусом. Та отвела его в сторону после того, как Джеймса и Сириуса отправили в больничное крыло из-за происшествия с котлом. Жасмин заметила, что мальчишки пытались приготовить укрепляющий раствор, но слишком долго помешивали его не в ту сторону. Зелье изменило цвет, и они едва не разнесли половину класса. Заодно, кажется, испортили зелья ещё нескольким ученикам.

Это был несчастный случай, поэтому Слизнорт разрешил им переделать работу, как только мадам Помфри отпустит их — примерно через час. Когда урок закончился, Жасмин заметила, что Лили дожидается, пока Ремус соберёт вещи. Рыжеволосая всё утро наблюдала за оборотнем, причём настолько открыто, что это раздражало Жасмин. Не то чтобы она возражала против их общения — одному Мерлину известно, как сильно Ремусу нужны были друзья. Но Лили даже не удосужилась проверить, не следит ли кто-нибудь за ней. Поразительная беспечность, когда на свободе разгуливает тёмный Лорд — к тому же слизеринец!

Жасмин незаметно скрылась в небольшой нише и стала ждать, когда Лили заговорит с Ремусом. Тот удивился её застенчивой улыбке и манящему пальцу. Мерлин, она что, пыталась с ним флиртовать?

— Тебе что-то нужно, Лили? — спросил Ремус, полностью проигнорировав её поведение.

Рыжеволосая нервно теребила край юбки.

— Что происходит с Поттером и Блэком? В последнее время они ведут себя иначе. С тех пор как появилась Певерелл, всё стало каким-то странным…

Ремус провёл рукой по песочного цвета волосам и положил книги на ближайшую парту.

— Им пришлось немного повзрослеть. Разве ты не этого требовала от них все последние годы? Может быть, они наконец прислушались к твоему совету.

Лили нахмурилась.

— Но при чём здесь Певерелл? Чего она добивается?.. Наверняка вместе с вами готовит какой-нибудь грандиозный розыгрыш, чтобы навредить всем, кто не входит в вашу маленькую компанию, — огрызнулась Лили, скрестив руки на груди.

Она заняла оборонительную позу, словно приготовилась к драке. Именно этого Жасмин в ней не понимала. Лили всегда была готова защищаться, с кем бы ни разговаривала — даже с Марлин или Алисой. Она словно постоянно ждала нового удара… И тут Жасмин осенило. Как она могла забыть?

Петуния.

Кто ещё мог взрастить в Лили столь ядовитое отношение к людям, как не её очаровательная будущая тётушка? Будучи Гарриет, Жасмин слышала от Ремуса и Сириуса немало историй о том, как ужасно Петуния обращалась с её матерью. Но никто не рассказывал, что из-за этого та перестала доверять окружающим.

Ремус, который пока ничего не знал о её обстоятельствах, продолжал наступать:

— Почему ты постоянно к ней цепляешься? Потому что она общается со Снейпом и не ссорится с ним? Или потому, что способна поговорить с Джеймсом, Сириусом и учениками других факультетов, не переходя на крик? Жасмин замечательный человек. У меня с ней никаких проблем не было, и преподаватели не понимают, за что ты её невзлюбила, — проворчал он, дёргая ремень сумки и бессознательно переминаясь с ноги на ногу.

— Она… Просто… Не знаю. Певерелл меня раздражает. Она ужасно замкнутая и говорит как чёртов чистокровный слизеринец — если бы у всех них был немецкий акцент, — пробормотала Лили и под конец надулась.

Мерлин, она говорила как ребёнок.

— Во-первых, Жасмин из Австрии. Если бы ты хоть раз удосужилась с ней поговорить, то знала бы это. Во-вторых, по отцу она происходит из чистокровного британского рода, поэтому на любом языке будет говорить как чистокровная. И наконец, она не настолько замкнута, как ты себе вообразила. Ты просто ищешь повод её ненавидеть, потому что она каким-то образом связана с Джеймсом, — отрезал Ремус, оттолкнувшись от парты, на которую опирался. — И если ты до сих пор не поняла, то обращаешься с Жасмин почти так же, как Джеймс и Сириус — со Снейпом, хотя ты почти не разговаривала с ней, а они с Северусом Снейпом обменялись далеко не парой слов.

Лили несколько раз открыла и закрыла рот, но так и не нашлась с ответом. Похоже, Ремусу удалось окончательно лишить её дара речи.

— Это не может быть правдой…

Жасмин услышала, как он вздохнул.

— Лили, просто веди себя с Жасмин вежливо. Она не Джеймс и уж точно не Сириус. Прояви зрелость.

Лили с возмущённым фырканьем удалилась; стук её туфель по каменному полу постепенно затихал в коридоре.

— Я думал, ты и сама способна защитить свою честь, — сказал Ремус, глядя прямо на нишу, где скрывалась Жасмин.

Приближалось полнолуние, поэтому его чувства, вероятно, обострились до неприятного предела.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Жасмин, рассеивая скрывающие чары и выходя из укрытия.

Она приблизилась к Ремусу, сложив руки за спиной, а оборотень принялся судорожно придумывать оправдание.

Жасмин обожала смотреть, как он изворачивается.

— Я видел, как после урока ты накладывала чары… — выпалил он.

Жасмин подняла бровь, явно не поверив ни единому слову.

Она улыбнулась, почувствовав, как слегка натянулся шрам на губах.

— Береги свои секреты, Ремус. На следующей неделе ты опять поедешь проведать больную родственницу? Сириус что-то о ней упоминал — и ещё о твоей маленькой пушистой проблеме с кроликом. Не знаю, связаны ли эти вещи, но, когда я спросила, Джеймс и Сириус явно решили, что да, — произнесла Жасмин, переводя разговор на тему, с которой Ремусу будет проще справиться.

— Моя мать часто болеет, и мне приходится возвращаться домой, чтобы за ней ухаживать. А ещё у неё есть своенравный кролик, за которым я присматриваю, пока она поправляется, — ответил Ремус.

Вместе они направились по коридорам к больничному крылу — навестить своих неугомонных друзей, обожавших неприятности.

Вечером, когда Жасмин готовилась ко сну, Лили наконец подошла к ней. Её глаза покраснели, словно днём она успела поплакать. Марлин и Алиса незадолго до этого ушли. Алиса наконец набралась смелости и попросила Фрэнка поговорить с ней наедине в гостиной, а Марлин писала письмо семье и заодно наблюдала за ними на случай, если подруге понадобится поддержка.

Так что Лили и Жасмин остались одни.

— Эм, Певерелл… Жасмин, можно с тобой поговорить? — спросила Лили.

Жасмин сидела на кровати, а негодница Ро свернулась клубком на подушке, которую хозяйка собиралась положить под голову.

Вместо того чтобы проигнорировать рыжеволосую, Жасмин повернулась к ней, позволив как следует рассмотреть свои разноцветные глаза. И впервые Лили не вздрогнула.

— Чем могу помочь, Эванс? — холодно спросила она.

Даже услышав её разговор с Ремусом, Жасмин не вполне доверяла Лили. Она знала, насколько мстительной порой бывала Эванс.

— Я хотела поговорить о том, как обращалась с тобой последние несколько недель… И извиниться. Я вела себя ужасно, и всё потому, что завидовала тебе, — призналась Лили, не поднимая глаз.

Наверняка сейчас ей хотелось оказаться где угодно, лишь бы не рядом с Жасмин.

Повелительница Смерти вздохнула и задумчиво потянула себя за прядь волос. Должно быть, Лили нелегко далось это смирение гордыни.

— Почему ты мне завидуешь? Не понимаю…

Лили простонала и рухнула спиной на кровать.

— Ты умеешь разговаривать с людьми из магического сообщества. Ты очень умная и подружилась с Мародёрами. Я терпеть не могу их розыгрыши, но уважаю их магию. Просто… кажется, тебе всё даётся легко, хотя на занятиях ты действительно стараешься. А я из-за этого вспоминаю, насколько отстаю от остальных как маглорождённая, — закончила она приглушённо и закрыла лицо подушкой.

— Эванс… — та не отозвалась. — Лили… — подушка дёрнулась. — Послушай. Значительную часть жизни я провела с семьёй в Австрии, где изучала чистокровные обычаи и волшебную культуру — и австрийскую, со стороны матери, и британскую, со стороны отца. Потом меня похитили и держали в плену в другом чистокровном доме, полном слизеринцев. Поэтому я могу без особых проблем разговаривать со слизеринцами. Могу и драться как гриффиндорка, но это не значит, что школьные задания даются мне легко. Чтобы в этом году попасть в Хогвартс, мне пришлось четыре месяца заниматься дополнительно. Я так усердно работаю потому, что Дамблдор ищет повод меня исключить. Прости, если я кажусь пугающей, но ты не дала мне ни единого шанса. Первым делом ты спросила о моём прошлом, а я не люблю о нём говорить, — объяснила Жасмин.

Лили убрала подушку с лица и смущённо посмотрела на неё.

— Возможно, я слишком остро отреагировала. Просто, когда я услышала, что в Хогвартс переводится новая ученица и она будет учиться на Гриффиндоре, то не ожидала, что та окажется подругой Сириуса Блэка и родственницей Джеймса Поттера. Эти двое невыносимы. Я решила, что ты такая же, — робко призналась она.

— Хочешь начать сначала? — предложила Жасмин и протянула Лили руку в знак примирения.

Та посмотрела на ладонь, словно боялась, что она её укусит, но затем крепко пожала.

— Я Лили Эванс. Приятно познакомиться. Обещаю не считать тебя придурком только потому, что твой кузен и его лучший друг — два засранца.

— Жасмин Певерелл, очень приятно. Прости за ужасный акцент, но я родилась в Австрии. А насчёт Джеймса и Сириуса ты права: оба они засранцы и в школе, и дома.

Они обменялись на редкость торжественными взглядами, а затем разразились почти истерическим смехом. Словно напряжение, копившееся все четыре недели, вырвалось наружу разом, и обе наконец поняли, насколько нелепым с самого начала был весь их конфликт. Девушки держались за бока: Лили цеплялась за столбик кровати, чтобы не упасть, а Жасмин уже сидела на полу, даже не пытаясь встать.

Наконец смех стих настолько, что Лили смогла выдавить:

— Жасмин… Я хочу попросить тебя об очень большом одолжении.

Жасмин поднялась с пола. Шрам на её губах исказился, когда она нахмурилась.

— О каком одолжении речь?

Как бы ей ни хотелось помириться с Лили, исполнять любые её просьбы Жасмин не собиралась.

— Ты могла бы рассказать мне о чистокровной культуре? Я знаю, что сама не чистокровная, но хочу понять, чего не знаю о волшебном обществе из того, с чем большинство учеников Хогвартса знакомы с рождения, — ответила Лили, и румянец быстро пополз вверх по шее к лицу.

Такой просьбы Жасмин совершенно не ожидала. Маглорождённые нечасто хотели узнать больше о чистокровном обществе — по крайней мере, в будущем ей почти не приходилось с подобным сталкиваться. При всём своём блестящем уме Гермиона ненавидела всё, что было связано с чистокровными традициями и воспитанием. Многие представители менее знатных чистокровных семей охотнее перенимали взгляды и культуру маглорождённых учеников, отбрасывая тысячелетние волшебные обычаи, на которых выросло современное общество. Казалось, в последующие двадцать лет интерес к истинным истокам магии во многом угас из-за возвышения чистокровных фанатиков.

Сама Жасмин не собиралась безоговорочно следовать чистокровной культуре. Иногда она была отвратительной, а иногда — безнадёжно архаичной. Однако существовали обычаи, которые Жасмин как Повелительница Смерти обязана была уважать и соблюдать. Она знала, что магия пришла от высших существ: от связи с одними у людей рождались дети, а другие, как Смерть, заключали с ними сделки.

Жасмин просияла, и Лили, похоже, искренне удивилась её неподдельному воодушевлению.

— С удовольствием. Хочешь, чтобы к нам присоединился твой друг Северус? Он последний в своём роду, а я сомневаюсь, что другие слизеринцы учат его управлять делами рода.

Лили озадаченно посмотрела на неё.

— Сев не чистокровный… Он полукровка.

Жасмин подавила желание фыркнуть.

— Первое правило чистокровного общества: все так или иначе друг другу родственники и каждый знает, кто к какому роду принадлежит. Северус происходит из рода Принцев. Ещё поколение назад у этого рода были неплохие перспективы: наследница, мать Северуса, должна была выйти замуж за волшебника из рода Ноттов. Но вместо того, чтобы исполнить волю семьи, она влюбилась в магла. Само по себе это не плохо, однако отец отрёкся от неё, и род оказался опозорен. Разумеется, это не значит, что их богатство исчезло: Гринготтс следит за деньгами и имуществом, а Принцы всегда были состоятельны. Дед Северуса уже не раз обращался в суд, добиваясь встречи с внуком…

— Погоди, Сев никогда не общался с родственниками матери. Он говорил, что они даже не пытались с ним связаться.

Жасмин пришлось прикусить щёку, чтобы не выругаться. Ну конечно, Снейп ничего не слышал о единственной оставшейся у него семье, которой предстояло погибнуть примерно через четыре года — плюс-минус несколько месяцев. Говорили, что его дед в гневе превращался в редкостного ублюдка, но свою семью любил.

— Глава рода Принцев наводил справки. Несколько дней назад я получила письмо с вопросом, доводилось ли мне разговаривать с Северусом. Судя по всему, представители других чистокровных родов ему не отвечают, и он обратился за сведениями к другому нейтральному роду, — пожав плечами, объяснила Жасмин.

Получить такое письмо было странно. Сначала она заподозрила ловушку, но всю корреспонденцию всегда тщательно проверяла.

Жасмин задумалась, не вмешивается ли кто-нибудь в доставку почты в Хогвартсе. На её сову были наложены особые чары. Браслет рода Поттеров на лапе птицы, предназначенный для отслеживания, Жасмин покрыла рунами, которые не позволяли третьим лицам перехватывать или перенаправлять письма. Всю личную корреспонденцию Жасмин сначала посылала в Поттер-мэнор, а уже оттуда та отправлялась в Хогвартс. Из-за этого письма приходили на день позже, чем хотелось бы, зато их всегда доставляла одна и та же сова.

Жасмин быстро ответила, что знакома с Северусом, но встретила его совсем недавно. Больше сказать было почти нечего, кроме того, что Северус понятия не имеет о попытках деда с ним связаться. С тех пор новых писем она не получала и теперь гадала, не перехватили ли ответ по дороге назад.

— Ты рассказала Севу о письме от деда? Он не любит лжецов…

— Я ни о чём не лгу. Письмо, если честно, было неуместным и нарушало правила приличия, однако я решила закрыть глаза на проступок главы рода Принцев, потому что он лишь разыскивает родственника. Я знаю, каково это. Но речь идёт о семейном деле. Я не вправе ничего говорить, пока не получу разрешение главы рода Северуса.

Лили застонала:

— Всё это звучит слишком сложно для того, что на самом деле должно быть простым.

— Второе правило чистокровного общества: простым не бывает ничего.

Глава рода Принцев прислал ответ лишь через неделю. Двадцать девятого сентября Жасмин получила ещё одно письмо и большую посылку из Гринготтса, которые доставил Аполлон — сипуха рода Поттеров. Аполлон был личным почтовым посыльным Джеймса, и Жасмин доверяла птице. Правда, более тщеславной совы она ещё не встречала. В этом Аполлон пошёл в своего хозяина: пока Жасмин читала присланные гоблинами банковские документы и без конца его гладила, он самодовольно прихорашивался. Немало семей задолжали ей огромные суммы… Когда после возвышения Грин-де-Вальда Певереллы скрылись, выплаты по займам приостановили. Должно быть, теперь должники дрожали от страха, узнав, что её род вновь объявился на британской земле.

Жасмин угостила Аполлона тонкой полоской бекона и распечатала письмо главы рода Принцев. Слева от неё Джеймс ворчал, что она балует птицу и скоро та полюбит её больше собственного хозяина.

Джеймс не ошибался: Аполлон и правда любил её больше. Просто между Жасмин и совой существовало взаимопонимание, и после каждой доставки она его благодарила. А вот её кузен порой забывал сказать спасибо. Доставлять почту нужному человеку нелегко и наверняка утомительно, поэтому Жасмин обращалась с Аполлоном так же, как всегда обращалась с Хедвиг: щедро угощала и уважала как волшебное животное.

Когда Аполлон улетел, Жасмин перечитала оставшееся у неё письмо. Глава рода Принцев просил об услуге, из-за которой Принцы могли надолго оказаться в долгу перед родом Певереллов. От неё требовалось лишь убедить Северуса поговорить с дедом и устроить им личную встречу в ближайшем будущем. Глава рода Принцев старел и хотел перед смертью убедиться, что у его рода будет наследник. Он не желал, чтобы состояние досталось государству или тому, кто исполнял обязанности магического опекуна Северуса, поскольку этот человек, судя по всему, перехватывал все его письма.

Эйлин Принц пока была жива. Именно она должна была оставаться магическим опекуном сына, но, согласно историческим сведениям Жасмин, мать Северуса не отличалась большой магической силой. Жасмин искренне сомневалась, что Эйлин хватило бы могущества блокировать письма собственного отца. Она раздражённо поцокала языком. Если удастся отследить магическую сигнатуру того, кто перехватывал письма, кому-то серьёзно не поздоровится.

Но этим можно заняться в другой день… Жасмин подозревала либо Дамблдора, либо старого доброго Тома. Оба обладали влиянием в правительстве и оба могли выиграть от уничтожения нейтральных семей и присвоения богатств угасающих родов.

Договориться с Северусом было проще на словах, чем на деле. Будущего мастера зелий Жасмин видела лишь на занятиях, да и там за пределами уроков зельеварения он с ней почти не разговаривал. Из-за отношения Слизерина к Жасмин любое общение с ней вне класса означало для Северуса общественное самоубийство. Даже на уроках он отвечал ей разве что односложно. Придётся его выследить и как-то убедить поговорить с дедом, который, по мнению Северуса, наверняка ненавидел внука за одно лишь существование на свете полукровки.

Слишком многое играло против неё. Она приходилась кузиной Джеймсу, училась на Гриффиндоре и ненавидела тёмного Лорда, про которого многие близкие друзья Северуса думали, будто он несёт волшебникам эпоху процветания.

Жасмин стукнулась лбом о стол.

— Всё ещё считаешь, что быть наследницей рода весело, Джаз? — поддразнил её Сириус с противоположной стороны стола.

В ответ она показала ему средний палец, отчего Джеймс и Ремус взвыли от смеха.

Так Жасмин и оказалась в библиотеке. После долгих уговоров Лили согласилась помочь и рассказала, где неуловимый слизеринец проводит свободное от уроков время. Для этого Жасмин понадобилось лишь подкупить соседку по комнате несколькими редкими книгами о чистокровной культуре. В этом Лили напоминала Гермиону.

Кроме того, на прошлой неделе во время зельеварения Жасмин краем уха услышала, как Северус упомянул, что порой занимается в дальних уголках библиотеки, спасаясь от холода подземелий. Они рано закончили задания и проговорили около трёх с половиной минут.

В конце концов Жасмин заметила Северуса. Он один сидел за небольшим столиком на четверых возле раздела зельеварения. Оглядевшись, она увидела двух старших слизеринцев, наблюдавших за ним из-за стеллажей с книгами о невидимости. Здоровенные болваны оставались у всех на виду, но Жасмин не собиралась сообщать им плохие новости. Оба выглядели до крайности тупо, и она задумалась, не были ли они отцами Крэбба и Гойла. Смерть ничего не говорила о том, что в конечном счёте их тоже придётся спасать. По крайней мере, убеждать этих двоих Жасмин не понадобится… Она вообще сомневалась, способны ли они мыслить.

Направляясь к Северусу, Жасмин убедилась, что Лили не прячется между книжных рядов. Не хватало ещё, чтобы рыжеволосая их подслушала. Хотя Жасмин и помирилась с Лили, ей совсем не хотелось, чтобы та накричала на неё за расстроенного Северуса. Этот разговор наверняка закончится слезами или криком… а то и тем и другим.

Из будущего Жасмин знала, что разговоры о семье всегда были для Северуса болезненной темой. По крайней мере, на сей раз она узнала всё не с помощью легилименции и не из его предсмертных воспоминаний. Подобное вторжение в чужое сознание неизменно казалось бесцеремонным и чуточку жутким.

— Здесь свободно? — спросила Жасмин.

Северус резко вскинул голову и посмотрел на неё с таким расчётливым недоверием, что никаких слов не требовалось. Он отметил книги у неё в руках — учебники по зельеварению и трансфигурации было видно лучше всего. Сверху на стопке лежало несколько писем.

Северус не ответил, и Жасмин сочла это приглашением сесть. Он не возразил, но посмотрел поверх её плеча на пытавшихся спрятаться идиотов. Один из них врезался во что-то и выругался. Следом с грохотом посыпались книги, окончательно доказав, что вести себя тихо они не умели.

— Почему вон те два здоровенных семикурсника следят за каждым твоим движением?

Северус нахмурился и нетерпеливо забарабанил длинными пальцами по столу.

— После урока Брайтбарка за мной постоянно наблюдают вне занятий. Все решили, что раз я учусь на Слизерине, то непременно тёмный волшебник. Эти двое следят, чтобы во время работы я не склонился к светлой магии. А ты зачем решила мешать мне заниматься?

Жасмин закатила глаза и взмахнула палочкой в сторону стеллажей с книгами о невидимости. С кончика сорвалась красная вспышка, а затем раздался стук двух тел, рухнувших на пол.

— С этими двумя придурками покончено, — сказала она и с нарочито эффектным взмахом убрала палочку. Глаза Северуса расширились при виде столь небрежно применённой магии. Жасмин ему подмигнула. Пришло время заняться делом, ради которого Смерть отправила её в прошлое. — Что до моего появления, в гостиной Гриффиндора слишком шумно и заниматься невозможно, поэтому я пришла сюда. Увидела знакомого и решила сесть рядом. Когда твои друзья-семикурсники придут в себя, можешь свалить вину на меня.

Она достала учебник по трансфигурации, лист пергамента и перо, готовясь делать записи. Северус явно не обрадовался тому, что Жасмин не оставила его в покое. Наверное, большинство людей отпугивал его угрюмый нрав, но Жасмин всегда любила трудности.

Несколько минут они молча занимались. Северус то и дело поглядывал на неё из-за длинных волос. Время от времени Жасмин ловила его взгляд, и он тут же опускал голову к работе. Когда она попыталась открыть учебник по трансфигурации, Северус наконец не выдержал.

— Ты со мной посидела, а теперь уходи, — прошипел он и накрыл ладонью её руку, не позволяя раскрыть книгу.

Вернее, попытался не позволить. Если говорить начистоту, мало что могло помешать Жасмин сделать задуманное.

— Нет, мне здесь вполне нравится. К тому же у меня для тебя послание от родственников по материнской линии, — ответила она, решив не растягивать неприятный разговор.

Северус застыл. Его пальцы сжали запястье Жасмин так сильно, что наверняка останутся синяки, но она не вздрогнула и не попыталась высвободиться. Северус напоминал вспугнутого оленя: стоило ей шевельнуться хоть на дюйм — и он мог сбежать. Жасмин участвовала в слишком многих сражениях, чтобы позволить Северусу-подростку — её будущему мастеру зелий — запугать её или ускользнуть.

— Почему они связались с тобой? — прорычал он.

В чёрных глазах пылала ненависть, которую Северус обычно приберегал лишь для Джеймса и Сириуса. Однако пальцы на её запястье дрожали, а взгляд едва заметно метался. Кто-то нервничал.

Жасмин нахмурилась и силой оторвала его руку от своей.

— Твой дед уже около пяти лет пытается с тобой связаться. Других живых наследников у него нет, и он хочет обсудить с тобой принятие фамилии Принц. Я не знаю, по каким правилам Принцы выбирают наследников, поэтому, скорее всего, всё объясняется в письме, — ответила она, пожала плечами, достала из кармана мантии конверт и подвинула его по столу к Северусу. — Оно предназначено только для тебя.

Письмо было запечатано: герб рода Принцев украшал зачарованный воск. Северус слегка дрожащими руками поднял конверт и перевернул его, чтобы убедиться в целости печати.

Вот ведь недоверчивый.

Из него получится идеальный наследник нейтрального рода.

Северус бросил на неё слабый сердитый взгляд и вскрыл письмо. Он быстро пробежал глазами текст, и что-то со звоном упало на стол. Северус схватил предмет прежде, чем Жасмин успела его разглядеть. Будь она любительницей ставок, поставила бы на ключ. Не в одной жизни Жасмин работала в Гринготтсе и прекрасно знала, с каким звуком металлические ключи от сейфов падают на стол.

Пока Северус читал письмо, которое, скорее всего, навсегда изменит его жизнь, Жасмин занималась домашней работой. Она с удовольствием делала заметки в учебнике, когда прямо перед ней придвинулся небольшой листок бумаги.

Жасмин подняла глаза и увидела, что веки Северуса слегка припухли. Она тут же отложила перо. Ни в одной из жизней Жасмин не видела, чтобы Северус Снейп пролил хотя бы одну слезу не из-за смертельной раны. Она так и не поняла, то ли он превосходно владел окклюменцией, то ли был настолько эмоционально искалечен, что не умел плакать.

— Что случилось? Мне нужно от твоего имени объявить вражду между родом Певереллов и родом Принцев? — ровным и серьёзным тоном спросила Жасмин.

Северус тихо фыркнул, а затем его затрясло от беззвучного истерического смеха. Или это были рыдания? Из-за завесы длинных волос Жасмин не могла разобрать. По правде говоря, ни в одной из жизней она не умела обращаться с плачущими людьми. Жасмин вскочила, обогнула стол и приблизилась к слизеринцу… другу? Она осторожно положила ладонь ему на спину. Северус повернулся к ней, явно озадаченный попыткой утешить его.

Неужели так трудно поверить, что она способна кого-то утешить?

Вероятно, дело в шрамах… и в том, что до сих пор они почти не разговаривали, если не считать нескольких любезностей. И всё же Жасмин была одной из немногих, кто обращался с Северусом как с человеком, а не как с пешкой или грушей для битья.

— Дед хочет сделать меня своим наследником. Клянусь Мерлином, он хочет встретиться со мной на Рождество. Оказывается, наши письма блокировал какой-то посторонний магический опекун, — признался Северус и едва слышно, почти незаметно шмыгнул носом.

Жасмин достала из сумки платок и подвинула к Северусу. Тот взял его дрожащей рукой.

— Советую отправить ответ с моей совой. Ни одно из моих писем не перехватил тот, кто не позволяет тебе общаться с семьёй.

Лицо Северуса на мгновение стало непроницаемым. Он выпрямился и быстро провёл рукой по левой щеке, стирая одинокую предательскую слезу.

— Полагаю, теперь я твой должник.

Слизеринец до мозга костей… Неужели Северус не понимал, что имеет дело с гриффиндоркой и, скорее всего, мог бы не возвращать долг? Впрочем, он был нужен Жасмин для будущих планов по спасению волшебного мира. Не помешает на время оставить Северуса в долгу перед ней.

— Мне как раз понадобится будущий мастер зелий для помощи с одним исследованием, — произнесла Жасмин с лукавой улыбкой.

Шрам на губах изогнулся так, что кто-то счёл бы её улыбку ужасающей, а кто-то — даже слегка соблазнительной.

Жасмин предпочитала думать, что сочетала и то и другое.

Северус моргнул, и его щёки окрасились прелестным румянцем. Он поспешно отвернулся, закрыв большую часть лица волосами.

— С моей стороны было бы некрасиво не отплатить тебе за услугу. Ты уже очень помогла моей семье. Я немного разбираюсь в чистокровной политике… Этому я успел научиться на Слизерине. Если после всего сделанного тобой я ничем не отвечу, это выставит меня в дурном свете, — проворчал он, не поворачиваясь к Жасмин.

Мальчишки… вечно они стесняются.

Северусу предстояло ещё многому научиться, прежде чем он сможет постоять за себя на политической арене, но со временем он справится.

Жасмин почти видела, как юный, но всё такой же светловолосый Люциус Малфой учит Северуса чистокровной политике. По крайней мере, дружба с Люциусом принесла ему хоть какую-то пользу. Заносчивый блондин принадлежал к ещё одной семье, которую Жасмин нужно было каким-то образом спасти.

Вот чёрт.

Интересно, Малфой уже стал Пожирателем смерти? Если нет, его тоже можно сделать союзником. Даже в столь далёком прошлом его семья обладала влиянием и деньгами. Если Том лишится доступа к состоянию Малфоев, то на сей раз не сможет подкупить столько политических сторонников.

Перед Жасмин открывалось столько новых возможностей.

Она согласно промычала и встала.

— Подробности сообщу позже. Когда ответ будет готов, передай его мне.

самого утра ждали возможности застать её врасплох, но рядом с ней сидели Лили, Алиса и Марлин, а связываться до полудня с гриффиндорками-пятикурсницами Мародёры не хотели. Лили терпеть не могла раннее утро.

И на том спасибо, подумала Жасмин. По крайней мере, она успела доесть кашу, прежде чем начался хаос.

Стоило Лили уйти заниматься, как мальчишки тут же набросились на Жасмин. Она читала утреннюю газету и письмо из Гринготтса, когда Джеймс уселся напротив. Сириус плюхнулся слева от него, а Ремус со смущённым видом опустился справа.

— Джаз, я знаю, ты ещё осваиваешься в Хогвартсе, но, по-моему, пришло время доказать, что ты действительно моя кузина.

Жасмин поверх края чайной чашки подняла бровь и отложила газету.

— И как же ты предлагаешь мне это доказать?

Джеймс и Сириус расплылись в одинаковых ухмылках, и Жасмин слегка забеспокоилась: на что они собирались вынудить её согласиться?

— Как тебе известно, в этом году я капитан одной команды… А у тебя есть особые таланты, которые помогут Гриффиндору завоевать Кубок по квиддичу, на который я давно положил глаз, — начал Джеймс, и Жасмин подавила стон.

Так вот ради чего они всё это затеяли?

— Ты хочешь, чтобы я вступила в команду по квиддичу? — недоверчиво спросила Жасмин, хотя удивляться не стоило.

Она знала, каким фанатиком квиддича был её отец. Во всех жизнях ей рассказывали об этом и Сириус, и Ремус. Наверное, зря она летом столько раз позволяла Джеймсу видеть, как летает. Он поклялся уговорить её вступить в команду — или умереть, пытаясь это сделать.

Джеймс фыркнул:

— Конечно, я хочу, чтобы ты вступила в команду! Ты прирождённая летунья и великолепно ловишь снитч. Я видел, на что ты способна, и ты без труда пройдёшь отбор. Если не согласишься, мы с Сириусом не оставим тебя в покое, пока не передумаешь.

Взгляд Жасмин переместился на Сириуса, а тот выглядел как кот, поймавший канарейку. Если она не согласится, он будет с наслаждением её изводить. Жасмин тяжело вздохнула — достаточно громко, чтобы привлечь внимание других учеников за столом. Некоторые отодвинулись от их компании, гадая, что задумали Мародёры. Пока Жасмин удавалось справляться с выходками кузена, но все затаив дыхание ждали, когда она попадётся на одну из их уловок и сорвётся.

Жасмин с удовольствием свела бы Сириуса и Джеймса с ума своим отказом, но неприятности того не стоили.

— Ладно. Когда отбор? — спросила она.

Жасмин и без того втайне пыталась вернуть прежнюю форму, хотя дело продвигалось медленно. Ей не хотелось тренироваться на глазах у посторонних: через день она бегала, немного занималась с отягощениями и выполняла упражнения на мышцы корпуса. Ни одна соседка по комнате пока ни о чём не догадалась, и это немало её забавляло. Жасмин примерно на полтора часа исчезала в Выручай-комнате.

Однажды в начале сентября Марлин спросила, чем она занимается, но Жасмин лишь пожала плечами и ответила, что исследует замок. Марлин поверила, и с тех пор никто ни о чём не спрашивал. Теперь, когда они с Лили разговаривали, Жасмин ждала вопросов от неё. После извинения Лили постоянно наблюдала за Жасмин и расспрашивала её — правда, в основном о чистокровной культуре.

Сегодня вечером у них намечался очередной урок.

— Отбор начнётся примерно через два часа… плюс-минус пять минут, — пожав плечами, ответил Джеймс.

Жасмин резко повернула голову к кузену.

— Через два часа? А раньше ты не мог мне сказать? — прошипела она, вскакивая и с силой ударяя ладонями по столу.

На неё обернулись почти все в Большом зале, особенно Дамблдор, явно встревоженный её вспышкой.

Сириус тоже встал, упёрся руками в стол и наклонился к ней.

— Мы решили, что, дай тебе больше времени, ты как-нибудь отвертишься, — ответил он.

Их лица разделяло не больше волоска, а серые глаза Сириуса плясали от веселья. Наблюдая за ними, весь Большой зал словно перестал дышать.

Сириус наслаждался всеобщим вниманием.

Ублюдок.

Что ж, Жасмин подыграет ему.

Она ухватила Сириуса за мантию на груди и притянула ещё немного ближе, почувствовав, как тот вздрогнул от её прикосновения. Теперь настал её черёд самодовольно ухмыляться.

— Значит, придётся немедленно начать разминку? — поддразнила Жасмин.

Затем оттолкнула Сириуса, собрала юридические бумаги и направилась в спальню.

При виде потрясённых лиц всех собравшихся Жасмин ухмыльнулась и, отбросив длинные волосы за спину, двинулась к выходу. Она напоследок оглянулась на преподавательский стол и готова была поклясться, что Дамблдор приобрёл странный багровый оттенок.

Жасмин не прошла и половины пути до гостиной, когда услышала за спиной приближающиеся шаги. Обратившись к рунному зрению, она поняла, что узнаёт этого человека, хотя они никогда прежде не разговаривали. Жасмин притворилась, будто ничего не замечает, в надежде, что он уйдёт.

— Певерелл, подожди! Мне нужно с тобой поговорить!

Жасмин обернулась и увидела знакомые волосы на не совсем знакомом лице. Серые глаза и чёрные волосы выглядели так же, но нос был совершенно другим.

Это был Регулус Блэк.

Зачем он к ней подошёл?

— Чем могу помочь? Не думаю, что мы знакомы, — вежливо ответила Жасмин и расширила восприятие рунного зрения, проверяя, не собирается ли на неё напасть группа слизеринцев.

Вот тогда день стал бы совсем замечательным.

Но поблизости никого не было — только юный запасной наследник рода Блэков.

Под взглядом Жасмин Регулус нервно переминался, чего она никак не ожидала от молодого чистокровного волшебника. Разве их не учили держать себя в руках? Сириус под чужими взглядами точно не напрягался — напротив, он расцветал.

Наконец Регулус набрался смелости заговорить:

— Я Регулус Блэк. Ты наверняка заметила наше с братом сходство. Я хотел спросить о нём… Северус сказал, что из гриффиндорцев с тобой вполне можно разговаривать… вот я и пришёл.

Жасмин подняла бровь. Вот уж неожиданный поворот. На занятиях они с Северусом прекрасно ладили, их зелья всегда получались первоклассными, и между ними сложилось молчаливое товарищество. Не говоря уже о письмах, которые Жасмин собиралась передавать между ним и его дедом. Она не подпускала к Северусу Сириуса и Джеймса, и, похоже, одного этого хватило, чтобы заслужить часть его доверия.

— Я думала, Сириуса изгнали из рода. Зачем тебе разговаривать с ним?

Регулус провёл рукой по лицу — Жасмин решила, что подобное проявление чувств ему несвойственно. Хотя, возможно, для него это было вполне нормально.

— Мама выжгла его с гобелена, но изгнать из рода может только отец, а он этого не хочет. Сириус — тот наследник, которого отец желает видеть во главе рода и которого готовил к этому с рождения. Отец требует, чтобы я поговорил с Сириусом, но мой брат упрям, и я не могу заставить его меня выслушать.

В это Жасмин могла поверить. И летом, и в течение учебного года она видела, как по утрам Сириус сжигал письма с гербом Блэков. Неужели он и правда игнорировал отчаянные попытки отца связаться с ним? Ни в одной из жизней Сириус не упоминал о примирении с отцом. Он лишь рассказывал, что тот был суровым, холодным человеком и всегда вставал на сторону матери. Неужели Сириус ошибался насчёт него?

Жасмин провела рукой по волосам и прислонилась к каменной стене.

— Думаешь, он меня послушает?

— Поттер тебя слушает. Если ты способна образумить этого упрямого гриффиндорца и убедить его оставить Северуса в покое, то сумеешь заставить моего брата прочитать письмо от отца.

Регулус достал лист пергамента с печатью Блэков, однако Жасмин даже не протянула к нему руку. Слизеринец оскорблённо нахмурился.

Жасмин лёгким движением кисти выхватила палочку.

— Ты и правда думал, что я возьму у тебя письмо, на которое могли наложить проклятие?

Регулус тихо рассмеялся.

— Северус был прав насчёт тебя. Настоящая слизеринка в гриффиндорской мантии. Просто скажи брату, чтобы пришёл поговорить со мной. Если он почувствует угрозу, можешь прийти вместе с ним. Отцу действительно необходимо с ним поговорить.

Жасмин кивнула. Благосклонность рода Блэков ей никогда не помешает. Сириус так и не узнал наверняка, что случилось с его отцом. Официально глава рода Блэков умер во сне, но её крёстный всегда подозревал нечто более зловещее. Ходили слухи, будто жена медленно его отравила, а потом прибрала семью к рукам и окончательно втянула её в безумие Тёмного Лорда.

Жасмин охотнее верила, что Вальбурга отравила мужа: это гораздо лучше сочеталось со всем, что ей доводилось слышать об этой женщине. И вот Регулус просил помощи нейтрального рода, чтобы вновь объединить собственную семью. Наверняка юноша до смерти боялся матери.

— Я сделаю всё, что смогу, но ничего не обещаю.

Не дождавшись немедленного ответа, Жасмин решила, что разговор закончен, и оттолкнулась от стены. Но не успела она далеко уйти, как Регулус схватил её за левую руку. Обернувшись, Жасмин заметила, что тот дрожит. Его ладонь была влажной, а сам он выглядел уставшим.

— Певерелл, не подведи мою семью.

Жасмин склонила голову набок.

— Не беспокойся, Регулус Блэк. Я не позволю твоей семье уничтожить саму себя, — пообещала она.

Регулус отпустил её и поспешил прочь по коридору, словно за ним по пятам гналась сама Смерть.

Ему не о чем было беспокоиться. Род Блэков продолжится — Жасмин об этом позаботится, даже если придётся лично найти Сириусу ведьму, с которой тот остепенится. От одной мысли о том, как она заставит Сириуса ходить на свидания вслепую, на лице Жасмин появилась ехидная ухмылка.

Вскоре Жасмин добралась до спальни. Не обращая внимания на Лили, она подошла к сундуку и достала метлу. До выхода на поле оставалось не так много времени. Увидев метлу, Лили сморщила нос.

— Что? — спросила Жасмин, вытаскивая сменную одежду.

Ей нужны были брюки: проходить отбор в юбке совсем не хотелось.

— Собираешься попасть в команду по квиддичу? Я думала, у тебя хватит ума держаться подальше от спорта, в котором то и дело получают сильные удары по голове, — ответила Лили.

Она заложила страницу и целиком сосредоточилась на Жасмин.

— Джеймс и Сириус пригрозили изводить меня, если я не попробую пройти отбор. Я решила, что лучше сразу с этим покончить. Душевное здоровье мне дороже. После первого сильного удара по голове я уйду, но, если Сириус будет лаять мне в ухо следующие два года, дело может закончиться убийством.

Лили фыркнула, заправляя прядь волос за ухо.

— Я пять лет продержалась и не убила ни одного из них. Думаю, два года ты как-нибудь выдержишь.

Жасмин закатила глаза, поражаясь её наивности.

— На каникулах я живу и с Джеймсом, и с Сириусом. У тебя хотя бы есть возможность от них отдохнуть. Поверь: они бы от меня не отстали. Ни на минуту, — сказала она, переодеваясь в более спортивную магловскую одежду, которой при помощи трансфигурации придала современный вид.

Жасмин успела понять, что магловская мода этой эпохи в лучшем случае вызывала вопросы, поэтому предпочитала чёрный эластичный костюм. Он не стеснял движений и не выглядел нелепо, в отличие от многих… нарядов, которые обычно носили женщины.

Увидев, во что переоделась Жасмин, Лили широко раскрыла глаза и осмотрела её с головы до ног.

— Это не слишком вызывающе?

Обтягивающий костюм действительно мог показаться вызывающим, но, раз Джеймс и Сириус собирались изводить её требованиями вступить в команду, Жасмин оденется так, как ей, чёрт возьми, захочется. Она видела квиддичную форму этой эпохи: та не слишком отличалась от облегающей формы, которую носили в девяностых. Разве что свитера были немного свободнее, создавая иллюзию, будто под ними ни у кого нет фигуры.

— Пусть пялятся. Если хотят видеть меня в своей команде, я буду носить всё, что пожелаю, — проворчала Жасмин, схватила метлу и направилась к двери.

Никому не удастся её остановить.

По дороге на поле Жасмин быстро заметила, сколько внимания привлекает у встречных учеников. Она увидела своё отражение в начищенных доспехах и едва себя узнала. Жасмин часто забывала, что на сей раз оказалась в совершенно ином теле. Будучи Гарриет, она всегда оставалась довольно плоской. Виной тому было недоедание, но даже в тех немногих жизнях, которые она прожила вдали от семьи Дурслей, у неё никогда не было пышной фигуры. Жасмин же обладала куда более округлыми формами, чем те, к которым она привыкла, и окружающие обращали на неё внимание. В такие минуты она особенно остро чувствовала себя чужачкой в теле, которое ей не принадлежало. Жасмин тряхнула головой и пошла дальше. Размышления об этом ни к чему не приведут.

Когда Жасмин добралась до поля, там было людно. Около двух десятков учеников толпились вокруг, претендуя всего на одно место в команде. Правда, среди них было немало второкурсников, которых, скорее всего, отсеют почти сразу. Жасмин узнала нескольких пятикурсниц: многие из них смотрели на Мародёров и перешёптывались.

Гарпии.

Джеймса и Сириуса Жасмин заметила на дальнем конце поля. Сириус гонялся за Джеймсом с битой загонщика. Оба были в квиддичной форме и, похоже, оставались единственными присутствующими членами команды. В стороне на ящике сидел Ремус с книгой на коленях. Время от времени он поднимал глаза, проверял, не покалечили ли друзья друг друга, и возвращался к чтению.

Девушки захихикали и стали показывать на Ремуса. Жасмин закатила глаза и направилась к Мародёрам, чем явно разозлила сверстниц. Когда она подошла к мальчишкам, кто-то громко ахнул, а Жасмин с трудом удержалась от тошнотворной гримасы при виде их ребяческого поведения.

Сириус наконец загнал Джеймса в угол и угрожающе поднял биту — насколько вообще способен выглядеть угрожающе человек, который едва не сгибается пополам от смеха.

— Есть какая-то причина, по которой ты пытаешься снести Джеймсу голову этой битой? Не то чтобы я тебя осуждала…

Оба замерли и повернулись к Жасмин. Увидев её одежду, Сириус едва не уронил челюсть. Джеймс выхватил из его руки биту загонщика и треснул приятеля по голове. Сириус взвыл, и на них обернулись почти все собравшиеся на поле.

— Этот придурок гонялся за мной без всякой причины.

Сириус зарычал и выхватил биту обратно.

— Без всякой причины? Ты опять говорил об Эванс. Я лишь пытался вбить тебе в голову немного здравого смысла!

Позади Жасмин фыркнул Ремус. И почему она терпела этих троих? Вот уж действительно…

— Как бы мне ни хотелось увидеть, что кто-нибудь вбил здравый смысл в твою непомерно раздутую голову, разве ты не нужен им как капитан отбора? — спросила Жасмин, опираясь на метлу и указывая на толпу учеников у них за спиной.

Рунное зрение подсказало, что те сбились вместе, ожидая обычного для Мародёров представления. Похоже, Жасмин лишила их развлечения.

Оба Мародёра на мгновение смутились, но затем Джеймс выпрямился, достал палочку и приставил её к горлу.

— Итак, слушайте! Всех второ- и третьекурсников мы сразу исключаем. В команде уже есть запасные охотники и загонщики. В этом году свободно только одно место, и мне нужны опытные летуны. Мы с Сириусом лично пригласили на отбор четверых. Остальные могут уходить.

Жасмин не знала, что отбор был закрытым, и, судя по лицам других учеников, они тоже. Впрочем, она сама до сегодняшнего утра ничего о нём не слышала. Мародёры всё держали в тайне. На их месте Жасмин провела бы отбор точно так же. В прежних жизнях, когда Избранную назначали капитаном квиддичной команды, она с каждым разом всё строже относилась к допуску посторонних.

Как Жасмин и ожидала, объявление встретили плохо. Многие второкурсники принялись ныть, а остальные пятикурсницы начали испепелять её взглядами. Не обрадовались и некоторые шестикурсники.

— Поттер, она одним глазом ничего не видит. Какого чёрта она поймает снитч? — спросил рослый шестикурсник.

Он вплотную приблизился к Джеймсу и схватил его за форму на груди. Жасмин не знала, как его зовут, но сходство с Кэти Белл было поразительным… если не считать отвратительного характера. Оставалось надеяться, что с Кэти и её матерью он обращался почтительнее, чем сейчас с Джеймсом.

Сириус, который был почти на голову ниже, встал между ними и растолкал в стороны.

— Послушай, я видел Жасмин на метле: в небе она как рыба в воде. Такой талант рождается раз в несколько поколений. Тебя не позвали на отбор, потому что ты каждый год пытаешься попасть в команду — столько, сколько я тебя помню, — но до сих пор не годишься даже в запасные охотники.

А уж для ловца у тебя точно неподходящее телосложение.

Несколько мгновений соперники молча мерили друг друга взглядами. Жасмин почти ощущала разлитый в воздухе тестостерон. Наконец шестикурсник отступил и покинул поле, уводя за собой толпу недовольных учеников. Остались трое Мародёров и четверо претендентов на свободное место.

Джеймс хлопнул в ладоши, привлекая внимание маленькой группы.

— Итак, раз уж вы меня слушаете, спасибо, что пришли. Не хочу затягивать. В конце концов, сегодня поездка в Хогсмид, и у многих из нас есть другие планы. Для начала каждый из вас сделает десять кругов вокруг поля. Мы с Сириусом посмотрим, насколько хорошо вы летаете.

Жасмин подняла бровь. На отбор Мародёров это не походило. Чёрт, всё звучало слишком просто. Они явно что-то задумали — скорее всего, собирались выпустить содержимое ящика, на котором сидел Ремус. Но пока Жасмин решила подыграть. По крайней мере, так Джеймсу и Сириусу обычно было веселее.

Она оседлала метлу и легко взмыла в воздух. В небе Жасмин всегда чувствовала себя свободной и даже на медленной метле без труда выполняла развороты и виражи. Она обгоняла соперников на целый круг, а те, казалось, заскучали, летая по окружности. Лишь почувствовав летящий сзади ей в голову бладжер, Жасмин резко ушла в сторону. Мяч разминулся с ней на считаные миллиметры.

Сириус захохотал внизу, сжимая в руке биту. Бладжер развернулся, сбил с метлы семикурсника и отправил того прямиком к земле. Но юноша до неё не долетел: Ремус был наготове и применил левитационные чары, чтобы тот не погиб в почтенном возрасте семнадцати лет.

Джеймс приставил палочку к горлу и поднялся в воздух.

— А теперь настоящая часть отбора. Во время матча другие игроки будут пытаться сбить ловца с метлы и вывести из игры, чтобы победить без сопротивления. Поэтому сегодня мы с Сириусом станем забрасывать вас бладжерами. Место получит тот, кто последним останется на метле.

— А как же сам снитч? — спросила какая-то шестикурсница по имени Пэтти.

Джеймс закатил глаза.

— Я знаю, что каждый из вас способен поймать снитч. Я уже видел вас на прежних отборах. Мне нужно понять, насколько хорошо вы уклоняетесь от снарядов. В прошлых матчах у нас возникали проблемы из-за игроков, которых травмировали бладжеры. Чуть больше чем через месяц мы встретимся со Слизерином, и я хочу, чтобы команда была готова.

Жасмин сдержала стон. Завтра утром у неё будет болеть всё тело. Отбор продолжился в том же духе. Джеймс и Сириус с радостью отправляли бладжеры на поле. Претенденты не состязались друг с другом — три человека лишь пытались удержаться на мётлах посреди хаоса. Жасмин никогда не видела подобного отбора и теперь искренне расстраивалась, что сама до такого не додумалась… С другой стороны, ей никогда не приходилось искать нового ловца. В прежних временных линиях место оставалось за ней с первого дня в Хогвартсе. Было странно, что теперь его вообще приходилось завоёвывать.

Каждые несколько минут Джеймс или Сириус выпускали из ящика ещё один бладжер. Вскоре Пэтти сбили с метлы, но к тому времени над полем носилось уже около шести мячей, а Жасмин размышляла, как убьёт Мародёров за уговоры прийти на отбор. Остались только она и другой пятикурсник — Джейкоб Хартли. Он неплохо держался, но Жасмин видела, что царивший вокруг хаос начинал его подавлять.

Может быть, Лили была права…

Жасмин пригнулась и резко повернула влево, когда два бладжера одновременно попытались её сбить. Эти мерзкие твари теперь сговорились её убить? Жасмин не удивилась бы, если смеявшаяся внизу славная компания специально их зачаровала. Мгновение спустя раздались громкий хруст и болезненный стон: три разных бладжера ударили Хартли в рёбра. Один из них как минимум сломал ему руку — если не раздробил кость целиком. Потом он замучается её отращивать.

Жасмин сочувственно поморщилась, когда он рухнул вниз как мешок с картошкой.

— И что теперь? — крикнула она, пока бладжеры один за другим неслись прямо на неё.

Джеймс и Сириус размахивали палочками, пытаясь загнать маленьких чудовищ обратно в ящик возле Ремуса, который осматривал Джейкоба.

— Ну, место твоё!

Жасмин увернулась от очередного бладжера, и тот врезался в Сириуса.

Мародёра отбросило в сторону. Он с громким стуком рухнул на землю и заскользил по траве, пока бладжер тащил его через всё поле.

В воздухе оставалось ещё немало бладжеров, и Жасмин поняла, что придётся помочь убрать последствия этого безумия. Иначе она опоздает на урок с Эванс, а от этого у неё разболится голова. Жасмин выхватила палочку и последовала примеру Гермионы:

— Иммобулюс!

Северусу понадобилось около двух недель, чтобы написать ответ. Письмо было готово как раз в тот день, когда профессор Флитвик решил провести отборочные дуэли среди пятикурсников. Наступила середина октября, и замок с окрестностями уже сковывал предзимний холод. Ночами Жасмин не раз мёрзла и куталась в дополнительные одеяла, наслаждаясь морозной свежестью воздуха. Погода всё ещё позволяла большинству учеников проводить свободное время на улице — только поэтому турнир вообще разрешили. Дамблдор, похоже, был совсем не рад, что они затеяли подобное мероприятие.

Вот ведь зануда.

Импровизированный турнир проходил в преображённом при помощи трансфигурации Большом зале. Всё очень напоминало одно событие, которое в этой временной линии ещё не произошло, но девять раз случалось с Жасмин, когда преподавателем был Локонс. Правда, сейчас Северус выглядел далеко не таким кровожадным, каким станет в будущем. Он казался довольно смирным, разве что немного осунувшимся от волнения. Его снова привели в зал те самые семикурсники, но Северус тут же их прогнал. Едва они скрылись из виду, он подошёл к Лили и завёл какой-то неловкий разговор. Жасмин видела, как распадается их дружба, и по-настоящему за них тревожилась. Она знала, что её мать не испытывает к Северусу никаких романтических чувств, хотя тот безумно в неё влюблён. Настоящая проблема заключалась в его слизеринских друзьях, которые пытались подтолкнуть Северуса в объятия Тёмного Лорда.

По крайней мере, Жасмин убедила его поговорить с семьёй. Теперь у Северуса мог появиться способ выбраться из дома, где с ним жестоко обращались, не прибегая к помощи человека, настолько одержимого змеями, что он сам превратился в одного из них, а потом попытался убить четырнадцатилетнего подростка — и не сумел.

На турнир пришла и большая группа преподавателей. Брайтбарк, конечно же, тоже присутствовал: он преподавал ЗОТИ и, скорее всего, собирался давать советы ученикам, пока те впервые в жизни сражались друг с другом на дуэли. Явился и директор — в мантии самого кричащего лавандового оттенка, какой Жасмин только доводилось видеть. На самом деле присутствовали все деканы факультетов. Без сомнения, они пришли начислять баллы или отводить своих подопечных в больничное крыло, если всё выйдет из-под контроля, а именно этим дело наверняка и закончится.

Шести- и семикурсники уже провели свои состязания, и без травм не обошлось. Правда, никто не пострадал навсегда — уже хорошо. Но чем младше были дуэлянты, тем выше становилась вероятность непредвиденного несчастного случая — по крайней мере, так заметила Жасмин. Должно быть, у детей чаще проявлялась стихийная магия, поэтому в дуэлях они полагались прежде всего на эмоции и инстинкты.

Будет интересно посмотреть, кто войдёт в пятёрку лучших на курсе. Жасмин не сомневалась, что окажется среди них, но кто займёт остальные четыре места, оставалось лишь гадать.

Джеймс и Сириус уговорили Жасмин участвовать в соревновании лишь вчера поздно вечером. По правде говоря, ей совсем не хотелось состязаться. Жасмин знала, что победит, а значит, всё будет до ужаса скучно. Ей нужен настоящий вызов. Какой смысл в дуэли, если противник не способен дать отпор? Может быть, Флитвик согласится с ней сразиться, если вежливо попросить.

Ремус отсутствовал: он разбирался со своей ежемесячной проблемой. Жаль, что ему придётся пропустить поединки. У Ремуса был талант к заклинаниям и неестественно быстрая реакция, но болезнь не позволяла ему слишком выделяться. Двое оставшихся Мародёров взахлёб обсуждали, как именно разоружат и одолеют других участников. Жасмин не раз хотелось указать на изъяны в их замыслах, однако она сдержалась.

Рано или поздно ей предстояло сразиться с обоими, а ещё с Лили, Алисой, Марлин и Северусом. Каждый из них мог стать её противником. Победить их будет нетрудно: все они были ещё слишком юны и не могли тягаться с человеком, который большую часть детства провёл в дуэлях со старшими соперниками. Впрочем, лишь Джеймс и Сириус знали правду о происхождении Жасмин и её… особых талантах. Как же ей не хотелось снова ссориться с Лили после того, как они наконец помирились. Эванс ненавидела проигрывать.

Флитвик стоял посреди длинного деревянного помоста. Он взмахивал палочкой и указывал ученикам, где выстроиться перед возвышением. Профессор призвал всех к тишине, и после нескольких громких окриков из толпы в зале стало тихо. Флитвик шагнул вперёд, а Брайтбарк остался позади, скрестив руки на груди.

— Добро пожаловать, пятикурсники. Сегодня мы определим пятёрку лучших дуэлянтов на вашем курсе. Именно они будут представлять школу на международном турнире в своей возрастной категории. Мы с профессором Брайтбарком проследим, чтобы всё оставалось под контролем и каждый соблюдал первый свод международных правил дуэлей от 1947 года, — объявил Флитвик полусотне собравшихся учеников.

Дуэли начались без дальнейших проволочек. Преподаватели вызывали к помосту разных учеников. Пары выбирали они сами, и перед Флитвиком лежал список участников. У Жасмин возникло чувство, что профессор тщательно продумал, кто с кем встретится. Первыми выступали слизеринец и хаффлпаффец. Оба нервничали из-за того, что им выпало открывать турнир. Они даже не знали, что перед началом поединка следует поклониться друг другу, не говоря уже об ужасной стойке. Жасмин морщилась, глядя, как они используют только простейшие атакующие заклинания и почти не защищаются. В их движениях не было ни капли изобретательности, а к магии за пределами ЗОТИ они почти не обращались.

День будет долгим.

Прошло почти сорок минут, прежде чем Брайтбарк вызвал Жасмин:

— Певерелл, Голдштейн, вы следующие.

Брайтбарк смотрел на неё в упор, словно провоцируя нарушить правила. Международные нормы запрещали лишь калечащую тёмную магию. На занятиях Брайтбарк не раз доказывал, что не приемлет ничего, кроме светлой магии. Что ж, Жасмин с удовольствием покажет ему: серая магия ничуть не уступает светлой.

Она оттолкнулась от стены, которую подпирала рядом с Сириусом и Джеймсом. Оба показали ей большие пальцы, а Жасмин закатила глаза. Никаких трудностей она не ожидала. Достав палочку, Жасмин покрутила её между пальцами. В этой жизни ей впервые предстояло участвовать в дуэли с палочкой. На дуэльной арене, где она когда-то сражалась, палочки были запрещены… Её атаки окажутся мощными, а поединок — лёгким. Завтра противнику будет больно даже шевелиться.

Жасмин запрыгнула на помост, встала у левого края и стала ждать, пока её соперник с Когтеврана приготовится. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему спокойно: всё происходящее было ей знакомо. Тело знало, как готовиться к бою, и мышцы без труда приняли официальную дуэльную стойку. Жасмин подняла палочку по дуге над головой, а вторую руку вытянула перед собой, готовясь к поклону, которым они обменяются, когда Голдштейн займёт место на противоположном конце помоста. Флитвик окинул её стойку взглядом и кивнул. Жасмин стала первой, чью технику миниатюрный профессор не стал поправлять.

Голдштейн достал палочку и едва её не выронил, пока Брайтбарк исправлял его стойку. Когтевранец пытался подражать Жасмин, но из другого конца зала было трудно разглядеть, под каким углом она держала запястье. Жасмин усмехнулась и правильно поклонилась. Джонатан Голдштейн повторил за ней, но гораздо резче и скованнее. Его взгляд был прикован к её палочке, а не к телу, поэтому, едва они выпрямились, Жасмин сместилась влево и шагнула вперёд.

Началась… дуэль — если происходящее вообще можно было так назвать. Голдштейн нервно размахивал дрожащей палочкой, описывая ею круги, а Жасмин наносила быстрые, точные удары атакующими заклинаниями. Таланта в нём было больше, чем во многих других выступивших учениках, но до уровня Жасмин он не дотягивал. Джонатан слишком нервничал, и, хотя заклинания произносил правильно, им недоставало силы и выдумки.

В дуэли главное — создать себе наибольшее преимущество, используя весь арсенал заклинаний. Жасмин была настоящим мастером трансфигурации и не раз доказывала это на уроках. Теперь она покажет всему Большому залу, как победить почти без заклинаний ЗОТИ.

Джонатан выпустил в неё несколько оглушающих заклинаний. Жасмин без труда уклонилась короткими шагами вправо и влево, даже не потрудившись применить щитовые чары, когда вспышки пролетели с её слепой стороны. Голдштейн разумно пытался воспользоваться тем, что Жасмин не видела левым глазом, и вывести её из равновесия. По Хогвартсу ходили слухи, будто она потеряла глаз в начале лета и ещё не привыкла жить без него. За бесстрастной боевой маской Жасмин мелькнула лёгкая улыбка. Невозможно не любить неточности хогвартских сплетен.

Жасмин заметила, что противник почти не двигался. Изредка он делал небольшой шаг влево. Возможно, Голдштейн решил, что победа у него в кармане, потому что Жасмин не забрасывала его непрерывным градом заклинаний. Вместо этого она несколькими точными чарами трансфигурировала дерево у его ног, вызвав смех в толпе.

— И это всё, на что ты способна, Певерелл? — насмешливо крикнул снизу Эйвери.

Жасмин не обратила на него внимания и позволила магии делать своё дело. Лучшие превращения происходят постепенно. Доски под их ногами были деревянными, и ничто не мешало им понемногу менять форму вокруг ступней противника. Справа от Жасмин кто-то тихо ахнул: вокруг башмаков Голдштейна начали расти корни. Когда один из беспорядочно извивающихся отростков коснулся кожи на его щиколотке, Джонатан подпрыгнул и отвёл от Жасмин взгляд.

Другой возможности ей и не требовалось. По правде говоря, Жасмин могла закончить дуэль в первое же мгновение, но не хотела, чтобы люди увидели её истинный потенциал и передали сведения своему Тёмному Лорду — по крайней мере, пока не станет слишком поздно. Быстрое оглушающее заклинание повалило Голдштейна на помост парализованной грудой. Жасмин отменила трансфигурацию, и корни освободили пленника, чтобы при падении он не сломал лодыжку. Когтевранец с глухим стуком рухнул на доски, а его палочка улетела с помоста в толпу. Жасмин встала над ним, направив палочку ему в горло.

— В этом поединке победила мисс Певерелл! — громко объявил Флитвик.

Жасмин спрыгнула с помоста и присоединилась к ожидавшим в стороне победителям, а Флитвик принялся подробно объяснять, в чём ошибся Джонатан и что правильно сделала она. Там уже стояли Северус и Лили. Вскоре к ним присоединились Джеймс, Сириус и Алиса. Марлин проиграла Эйвери и попала в больничное крыло из-за нанесённых проклятием ран. Слизеринца дисквалифицировали за применение против неё тёмной магии. Марлин решила участвовать лишь потому, что утром Лили попросила её присоединиться к остальным, и теперь рыжая едва сдерживала слёзы, виня себя в ранениях подруги.

Наконец она подошла к Сириусу, Джеймсу и Жасмин.

— Поттер, — с лёгким всхлипом произнесла Лили.

Палочки у неё в руках не было.

Джеймс вопросительно поднял бровь, не зная, как реагировать.

— Эванс?

— Эта просьба противоречит всему, что я когда-либо тебе говорила, но можешь как следует проучить Эйвери ради меня? — спросила она, не поднимая на него глаз.

Джеймс вскочил с пола, а Сириус последовал за ним, как тень.

— Сама законопослушная Лили Эванс просит Мародёров отомстить в их фирменном стиле? — с улыбкой кота, поймавшего канарейку, спросил Сириус.

Лили, защищаясь, скрестила руки на груди.

— Вы видели, что этот кретин сделал с Марлин… и как он говорил с твоей кузиной… Как ни прискорбно это признавать, но ты знаешь замок лучше всех, — сказала она, глядя на Джеймса.

Предводитель Мародёров с напускной задумчивостью постучал пальцем по подбородку.

— Что ж, Эванс, задачку ты нам задала непростую. Ремус не вернётся ещё несколько дней, а Питер до сих пор с нами не разговаривает…

Жасмин была рада, что Питер больше с ними не общается. Крыса так и не простил их за то, что они «переметнулись к тёмным», и теперь старательно избегал основной компании Мародёров. Было непривычно видеть их втроём. В прошлых жизнях Жасмин наблюдала лишь за тем, как Сириус и Ремус пытались действовать вдвоём после распада прежней компании, да и Ремуса почти никогда не было рядом. С ней всегда оставались только Сириус и призрак её отца.

Лили, похоже, было всё равно, кто именно отомстит. Она лишь хотела, чтобы виновник получил по заслугам, и знала, что Джеймс с Сириусом легко выйдут сухими из воды.

— Так вы это сделаете или нет, Поттер? — прорычала она и слегка топнула ногой.

Судя по одинаковым ухмылкам на лицах Джеймса и Сириуса, отвечать Лили в ближайшее время они не собирались. Жасмин ткнула кузена локтем в живот и красноречиво посмотрела на него, не позволяя и дальше злить Лили. Этот идиот влюблён в девушку, она просит его о помощи… а он её дразнит. Мерлин, неужели все мальчишки такие непроходимые тупицы?

Джеймс вздохнул и нервно провёл рукой по волосам — от этой привычки он, скорее всего, не избавится никогда. Жасмин начинала подозревать, что она передаётся по наследству, ведь Монти делал то же самое. В первых нескольких жизнях Жасмин и сама постоянно запускала руку в волосы. Со временем она сумела отучиться… почти.

— Ты получишь свою месть до конца недели. Нужно дождаться возвращения Ремуса. Мы кое-что вместе с ним готовим, и, когда закончим с Эйвери, ты его не узнаешь.

Лили ткнула Джеймса пальцем в грудь и впилась в него зелёными глазами.

— Тогда я запомню твоё обещание.

Жасмин заметила, как покраснела шея Джеймса.

Едва Лили отошла достаточно далеко, Джеймс привалился к стене с благоговением на лице.

— Однажды я на ней женюсь.

Сириус и Жасмин переглянулись и почти одновременно закатили глаза. В ближайшее время Джеймс не даст им об этом забыть. Он будет говорить о Лили часами, если не днями. Жасмин хотя бы не приходилось жить с ним круглый год. Бедный Сириус.

— А что вы готовите вместе с Ремусом? — спросила Жасмин, наблюдая за следующим поединком.

Предстояла очередная затяжная дуэль: противники будут минут десять кружить друг вокруг друга, прежде чем кто-нибудь наконец применит заклинание.

— Мы делаем карту, — ответил Джеймс, прежде чем Сириус успел зажать ему рот ладонью, чтобы влюблённый приятель не выдал ничего важного.

Не то чтобы Жасмин собиралась кричать об их замысле на весь свет. Впрочем, Сириус любил её дразнить, поэтому, возможно, просто воспользовался удобным случаем.

— Если понадобится помощь с чарами, вы знаете, где меня найти, — сказала она, когда Сириус отдёрнул руку от лица Джеймса.

— Ты меня лизнул?

Жасмин снова повернулась к поединкам.

Состязания продолжались, и Жасмин становилось всё скучнее. Все дуэли проходили предсказуемо и упорядоченно. Ей оставалось лишь смотреть, как дети неумело сражаются друг с другом. Флитвик намеренно составлял пары так, чтобы отсеять тех, кто совершенно не заслуживал одного из заветных пяти мест. Второй круг закончился почти так же, как первый. Северуса и Жасмин, завершивших свои поединки быстрее всех, Флитвик сразу пропустил в следующий круг. Таким образом, осталось восемь учеников: Жасмин, Северус, Джеймс, Сириус, Лили, Алиса, Теодор и незнакомая Жасмин когтевранка. Та немного напоминала Луну, и Жасмин задумалась, не была ли эта девушка её матерью.

Следующими вызвали Алису и Сириуса. Дуэль получилась довольно жестокой. Сириус знал множество проклятий благодаря жизни в доме Блэков, а Алиса пыталась впечатлить Фрэнка, что, видимо, прекрасно её мотивировало. В конце концов победу Сириусу обеспечил богатый арсенал проклятий. Правда, после поражения Алисы Фрэнк тут же бросился проверять, всё ли с ней в порядке. По вполне очевидной причине после этого она уже не слишком расстраивалась из-за проигрыша ухмыляющемуся Мародёру.

Джеймс хлопнул Сириуса по поднятой ладони, а затем его самого вызвали сражаться с когтевранкой. Для дуэлянта Джеймс держался неплохо. Было очевидно, что его немного обучали этому искусству — без сомнения, постаралась Юфимия. В обращении с заклинаниями Джеймс проявлял больше изобретательности, чем любой из уже выступивших учеников. Он сочетал трансфигурацию и защитные чары, напористо приближаясь к противнику. Неплохая стратегия. Благодаря квиддичу Джеймс превосходил соперников ростом и мышечной массой, поэтому, подобравшись достаточно близко, мог одолеть врага физически. Большинство волшебников любой ценой избегали рукопашной. Поединок закончился тем, что девушка со слезами и вывихнутым плечом свалилась с края помоста. Главу Мародёров, похоже, не смутила ни её реакция, ни одобрительный кивок Флитвика.

Лили поставили в пару с Теодором Ноттом. Ох, и вцепилась же Лили Эванс ему в глотку! Неудивительно, что через несколько лет она трижды сумеет спастись от Волдеморта вместе с отцом Жасмин. Единственная из всех, Лили атаковала на ходу, уходя из-под ударов и нанося урон точными, мощными чарами и сглазами. У разъярённой Лили Эванс Нотт не имел ни единого шанса. В конце концов удачно применённое Редукто вышвырнуло его с помоста.

Вскоре Жасмин вызвали на бой с Северусом. Она видела его в первом круге: он двигался быстро и действовал расчётливо, как ни один другой ученик. Должно быть, Северус упражнялся в свободное от занятий время. У него всегда была склонность к Тёмным искусствам. Этот поединок обещал Жасмин настоящее удовольствие.

Они поклонились друг другу и тут же обменялись градом заклинаний. Северус использовал чары на самой границе тёмной магии, но ни разу её не пересёк. Усмехнувшись, Жасмин наколдовала и направила на него маленькую стаю птиц, вызвав смешки в толпе. Северус обездвижил их и уклонился от следующего оглушающего заклинания, которое просвистело в волоске от него. Он помрачнел, а Жасмин ухмыльнулась и с лёгкой насмешкой покрутила палочку между пальцами. Ирония следующего заклинания ускользнула от Северуса: из его палочки вылетела чрезвычайно ядовитая змея.

Многие в толпе вскрикнули, когда змея поползла вверх по телу Жасмин, а та совершенно не обращала на неё внимания. Ни одна змея не причинит ей вреда — Жасмин знала это на магическом уровне. Несмотря на то что она больше не была Гарриет Поттер, способность говорить на парселтанге никуда не исчезла. К тому же змея пребывала в ярости, и Жасмин прекрасно понимала всё, что та говорила о людях.

Чёртовы людишки…

Похоже, людей она не любила. Впрочем, мало какая наколдованная змея относилась к ним хорошо. Пока Жасмин продолжала осыпать Северуса заклинаниями, змея обвилась вокруг её ноги и поползла вверх. С каждым её движением глаза Северуса становились всё шире. Жасмин воспользовалась тем, что он отвлёкся, и взорвала помост у его ног. Северус пошатнулся и отступил, а она без труда оглушила его и направила палочку ему в горло. Змея добралась до лица Жасмин со слепой стороны. Она почувствовала прикосновение раздвоенного языка к щеке, осторожно распутала кольца змеи, уложила её на помост и отправила обратно туда, откуда та явилась.

Жасмин выпрямилась и заметила потрясённые взгляды.

— Что? — спросила она, спрыгивая с помоста.

Жасмин даже не заговорила со змеёй, а просто позволила той делать что вздумается. Обычно змеи и без того не отличались особой агрессивностью.

— Змея? — хрипло выдавил Сириус.

— Была змея, теперь её нет. Не понимаю, в чём проблема, — сказала Жасмин с особенно сильным австрийским акцентом.

Она взглянула на преподавателей: те казались не менее потрясёнными, чем остальные. Хотя Жасмин умела говорить со змеями, она не произнесла ни слова. Брайтбарк и вовсе смотрел так, словно хотел её убить. Неужели всех настолько удивило, что она просто не обратила внимания на змею? До чего же отвратительно отсталой была волшебная Британия…

Жасмин увидела, как Северус поднимается с дальнего конца помоста. Он коротко ей кивнул, а затем вернулся к другим слизеринцам. Похоже, Северус не держал на неё зла. Флитвик приблизился к Жасмин с широкой улыбкой, уже забыв о происшествии со змеёй.

— Прекрасно, мисс Певерелл! Десять баллов Гриффиндору за впечатляющее мастерство и храбрость перед разъярённой змеёй.

Жасмин пожала плечами и убрала палочку. По крайней мере, один преподаватель нормально отнёсся к её невозмутимости.

— Благодарю вас, профессор. Буду рада выступить за школу, — сказала она и слегка поклонилась Флитвику.

В знакомом ей мире дуэлянтов это считалось обычным проявлением вежливости.

— Эта девчонка не будет представлять Хогвартс! — выкрикнул Брайтбарк и решительно направился к Жасмин и Флитвику.

Флитвик расправил плечи, безмолвно предлагая преподавателю ЗОТИ попробовать возразить. Будь Брайтбарк умнее, он бы отступил, однако разумом этот человек не отличался и продолжал приближаться.

— Мисс Певерелл выиграла поединок, Ангус. Не понимаю, почему ей нельзя выступить за школу.

— Она будущая тёмная ведьма! Та змея даже не попыталась её укусить! Должно быть, девчонка — змееуст! Потомок Слизерина, чудовище, с которым следовало покончить, пока оно не вышло из-под контроля! — прокричал Брайтбарк на весь Большой зал, указывая пальцем прямо на Жасмин.

Жасмин оттеснила профессора Флитвика. Она никому не позволит обвинить себя в том, что однажды станет тёмной Леди.

— Я Певерелл. Среди моих предков немало истребителей Тёмных Лордов. Наш род придерживается истинного нейтралитета и никогда не принимает ничью сторону. Ваши намёки глубоко оскорбительны, — сказала она, держа руку над палочкой на случай, если Брайтбарк попытается её убить.

— Ты австрийская сирота, которую похитил и превратил в раба-бойца тёмный английский род! Никакая ты не Певерелл! Ты всего лишь девчонка, присвоившая фамилию, на которую не имеешь никаких прав! Ты оказалась на свободе лишь потому, что этот новый Тёмный Лорд перебил их всех, а какой-то осведомитель сообщил властям, что тебя и твоих маленьких дружков — рабов-бойцов держат в подвале! — прорычал он.

Жасмин почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Откуда, чёрт возьми, Брайтбарк знал, что с ней случилось? В его рассказе было слишком много подробностей. Газеты не упоминали никаких рабов-бойцов — только похищенных детей.

Здоровым глазом она посмотрела на Дамблдора, который отошёл в дальний конец зала.

— Профессор Брайтбарк, вы переходите все границы! — крикнула МакГонагалл.

Она схватила преподавателя за плечо и с неожиданной для Жасмин силой оттащила от девушки.

Жасмин словно онемела, наблюдая, как вокруг перешёптываются и показывают на неё пальцами. Чего бы Брайтбарк ни добивался, скорее всего, он достиг цели. Джеймс обнял Жасмин за плечи и вывел из зала. Сириус шёл следом, направляя палочку на каждого, кто осмеливался посмотреть на них косо.

— Я требую уволить профессора Брайтбарка! Как он посмел оскорблять мою подопечную! Весь прошлый месяц сын рассказывает мне, что Брайтбарк при помощи незаконных диагностических чар определяет учеников, которых считает склонными к тёмной или серой магии, и задаёт им больше работы, чем остальным. Я не знаю, откуда он узнал о прошлом Жасмин, но, если выяснится, что кто-то из присутствующих разгласил сведения из закрытого дела, с вами свяжутся не только из ДМП, но и из совета попечителей. Эта девочка и так достаточно выстрадала. Теперь её сверстники считают, будто из неё растить будущая Тёмная Леди, — и всё потому, что её не укусила наколдованная змея? Её наколдовал пятикурсник! Из-за ошибки в заклинании змея могла просто оказаться не такой агрессивной! Да и какая разница, змееуст она или нет? Главная линия рода Певереллов связана с родом Слизерина. Вполне возможно, Жасмин умеет общаться со змеями, но в других странах этот дар не считают тёмным — и в волшебной Британии его тоже никто не должен таким считать! — Юфимия переевела дух. Жасмин не понимала, закончилась ли её тирада или только начиналась. Опекун уже довольно долго кричала на Дамблдора, и Жасмин с трудом сдерживала улыбку, глядя, как директор побледнел при упоминании совета попечителей.

На следующее утро после происшествия со змеёй Жасмин вызвали в кабинет директора. Оказывается, Джеймс сообщил матери о том, что накануне произошло в Большом зале. Жасмин решила избегать всей школы. За многочисленные жизни она хорошо усвоила, что дети жестоки, и теперь не хотела слушать шёпот и сплетни о себе. К тому же сегодня была суббота, и ей не требовалось появляться нигде, кроме столовой. Даже оттуда она попросила домового эльфа приносить ей еду.

По крайней мере, Лили, Алиса и Марлин её поддерживали. Лили уже догадалась, откуда взялась Жасмин, но, хотя не проявляла особого дружелюбия, никогда не использовала её прошлое против неё. То, что змея не напала, их не особенно волновало. Марлин считала, что это круто, а Лили просто не понимала, какой зловещий смысл в Британии придают способности змееуста. Все трое сказали, что вовсе не считают её будущей Тёмной Леди. А истинным злым гением в их спальне была Ро: она воровала левую туфлю у каждого, кто донимал Жасмин.

Её выходка заставила Жасмин рассмеяться, но выходить и с кем-либо разговаривать ей по-прежнему не хотелось. Косые взгляды других учеников были ей неприятны. Жасмин никогда не любила подобного детского поведения. Будучи Гарриет, она сталкивалась с ним регулярно и в своей первой жизни чуть не покончила с собой. Остановили её только письма Сириуса и Ремуса, а ещё Тео, Блейз и Гермиона, которые не давали ей оставаться наедине с мрачными мыслями. Они не позволяли ей забыть, что её жизнь кому-то небезразлична.

Теперь всё было иначе. Жасмин больше не оставалась в одиночестве, как когда-то Гарриет. Джеймс был готов обратиться за неё к взрослым. Теперь в её жизни были люди, готовые прийти на помощь. Юфимия защищала её прямо сейчас: поддерживающе положив руку Жасмин на плечо, она стояла перед директором, кричала на него и требовала прекратить произвол профессора. Прежде за Жасмин никто не заступался. Дамблдор, казалось, не решался возразить главе ДМП. Жасмин прекрасно знала, как Дамблдор «разбирается» с травлей среди учеников и произволом преподавателей: попросту закрывает глаза и надеется, что всё как-нибудь уладится само. К чёрту последствия — пусть ученики бродят по коридорам босиком, а Джеймс и Сириус безнаказанно хозяйничают в школе.

— Юфимия, я не могу просто взять и уволить профессора защиты от Тёмных искусств. Учебный год идёт уже больше месяца. Если тебе кажется, что в Хогвартсе Жасмин плохо, она всегда может забрать документы.

Вот и истинная причина, по которой он нанял этого придурка: Брайтбарк должен выжить Жасмин из Хогвартса. Рука Юфимии сильнее сжала её плечо.

— Альбус, Жасмин всё лето училась, чтобы подготовиться к Хогвартсу. Ей пришлось сделать больше, чем любому другому переводившемуся сюда ученику. Я проверила школьные архивы и связалась с прежними преподавателями, чтобы убедиться. Ты пытаешься вынудить ученицу покинуть твою школу по неизвестной причине, — прорычала Юфимия, едва сдерживая ярость.

В глазах Дамблдора заплясали эти невыносимые искорки.

— Юфимия, это было бы безнравственно. Профессор Брайтбарк не может уйти ради блага всех учеников. Я опасался, что после нападения Волдеморта Жасмин не выдержит напряжения в обществе.

Ни одна из стоявших перед ним женщин не дрогнула, а Жасмин устала молчать.

— Сэр, меня оскорбляет то, что вы считаете общение в этой школе для меня слишком сильным стрессом. У меня есть друзья и на моём факультете, и за его пределами. Если вы посмотрите на мои оценки, то увидите, что почти по всем предметам я лучшая на курсе. Я прекрасно справляюсь с жизнью в Хогвартсе. Профессор Брайтбарк перешёл границу. Он открыто дискриминирует учеников, чья магия от природы не склонна к светлой. Не все могут склоняться к светлой магии. Он не имеет права решать, буду ли я представлять школу на дуэльном турнире. И уж тем более не имел права рассказывать кому-либо о моём прошлом. Эти сведения должны были оставаться закрытыми. Разрозненные слухи ходили и раньше, но ещё не все успели сложить из них цельную картину. Мне уже начали присылать угрозы, — со злой гримасой закончила Жасмин.

Её пальцы сжались в кулаки. Она чувствовала, как вокруг бурлит её магия, моля вырваться на свободу и смести всё на своём пути. В прошлой жизни она позволила бы магии поглотить эту комнату.

— Мисс Певерелл, хотя я согласен, что профессор Брайтбарк перешёл границу, упомянув ваше прошлое, все равно рано или поздно об этом бы все узнали…

Чушь собачья.

Юфимия поднялась со стула рядом с Жасмин. От ярости её руки легко дрожали.

— Эти сведения были засекречены, Альбус. Если этим летом ты рассказал кому-то о случившемся с Жасмин, то можешь лишиться работы, — предупредила она, держа правую руку над палочкой.

Было ясно: если Жасмин не вмешается, кто-то через пару минут совершит поступок, о котором серьёзно пожалеет. Признаться, искушение позволить Юфимии всё, что той заблагорассудится, было велико. Но ранить опекуна в схватке с Дамблдором ей не хотелось. Несмотря на добродушную внешность, директор был грозным дуэлянтом.

— Директор, вы пригласили меня сегодня, чтобы обсудить не только неуместное разглашение моего прошлого профессором Брайтбарком, но и его заявление о том, что я не могу участвовать в турнире. Мои оценки соответствуют всем требованиям, а профессор Флитвик считает, что я способна вернуть Хогвартсу победу, которую у школы отняли несколько десятилетий назад, — взмолилась Жасмин, шире обычного распахнув глаза.

Несмотря на их странный цвет, она знала, что с таким взглядом похожа на пнутого щенка. Возможно, смена тактики поможет ей завершить спор, прежде чем он породит новые проблемы.

Директор сжал пальцами переносицу и долго вздохнул.

— Я говорил с Филиусом, и он тоже пришёл в ярость из-за заявления Брайтбарка. Полагаю, мне придётся разрешить вам участвовать. Но я не могу уволить вашего преподавателя ЗОТИ из-за проступка, столь незначительного в общей картине.

Юфимия выпрямилась, и её мантия всколыхнулась, будто она в любой момент готова была броситься в бой.

— Альбус, если ты ещё раз назовёшь безопасность моей подопечной незначительной, я подам заявление о судебном запрете и запущу все необходимые процедуры. В последние годы ты хорошо относился к моей семье, но я не позволю тебе открыто дискриминировать ни одного ученика. Ты вынуждаешь меня действовать, Альбус, — предупредила она ядовитым голосом.

Дамблдор примирительно выставил перед собой ладонь.

— Я понимаю, Юфимия. Просто с учётом возвышения этого нового Тёмного Лорда я боюсь, что склонные к более тёмной магии люди последуют за ним, если их не направить на верный путь.

Вот же ублюдок. Словно она снова училась на пятом курсе, только теперь Дамблдор сомневался в её верности светлой стороне. К такому Жасмин не привыкла.

Бутыль на столе перед Жасмин взорвался, и оба взрослых в ужасе уставились на неё. Видимо, она контролировала свою магию не так хорошо, как ей казалось.

Зато она завладела их вниманием.

— Сэр, вы и правда думаете, что я служу Тёмному Лорду, который пытался меня убить? Поэтому вы так упорно пытаетесь заставить меня уйти из школы?

Дамблдор заметно смутился из-за вопроса, а Юфимия потерянно посмотрела на Жасмин. Директор с трудом сглотнул, прежде чем осмотреть её с головы до ног. Его взгляд задержался на её глазах и шрамах.

— Ты единственная, кто выжил на верхнем этаже того поместья. Волдеморт очень тщателен. Ты никак не могла выжить, если только он сам этого не захотел.

— Альбус! Мы нашли её почти мёртвой от ран. Сначала мы и сами решили, что она мертва, и лишь потом нащупали слабый пульс. Потребовались часы, чтобы хотя бы частично снять самые тяжёлые последствия проклятий! Найди мы её на несколько минут позже, она бы умерла, а мы бы ничего не заподозрили. Она выжила чудом. Не льсти себе и не думай, будто какой-то Тёмный Лорд послал её в твою школу, чтобы всё здесь разрушить, — возразила Юфимия, подчеркнув голосом слово твою.

Жасмин встала. Этот разговор зашёл в тупик. Дамблдор уже всё для себя решил и в ближайшее время мнения не изменит, но прежде чем уйти, она выскажет ему всё.

— К тому же ваши слова оскорбляют моих предков. В роду Певереллов было немало истребителей Тёмных Лордов. Мы — истинно серый род и не отступим от своих принципов. Одно предположение, будто я могу встать на сторону человека, который с улыбкой убивал детей, омерзительно. Я не пушка в чужих руках, — сказала она, глядя Дамблдору прямо в глаза.

Впервые он видел в ней не нечто тёмное, а нечто куда более пугающее: Жасмин была истинно серой ведьмой. Её нельзя перетянуть на чью-то сторону, а, когда она вырастет, её могущество возрастёт ещё больше — если, конечно, с ней ничего не случится.

Жасмин знала: если Дамблдору дадут волю, закончить Хогвартс вовремя будет непросто. Она была не той выпускницей, какую он хотел бы видеть в Хогвартсе. Он словно желал, чтобы все слизеринцы либо становились злодеями и тем самым доказывали опасность тёмной магии, либо отворачивались от тьмы и принимали свет — хотя это противоречило их природе и было почти невозможно. Жасмин предлагала третий путь — тот, который, как она надеялась, надолго изменит волшебный мир.

Выйдя из кабинета директора, Жасмин увидела ждавшего её снаружи Ремуса. Он прислонился к стене, сжимая закрытую книгу по чарам. Из неё торчало перо, без сомнения отмечавшее нужную страницу. Сравнительно с другими днями после полнолуния он выглядел здоровым. Полнолуние было два дня назад, но на лице Ремуса не появилось новых шрамов, да и повязок не было видно. Жасмин не понимала, зачем он сюда пришёл. О встрече с Дамблдором Ремус не упоминал. Впрочем, её появление его нисколько не удивило, поэтому он, возможно, ждал именно её.

— Как прошла встреча, Джаз? — спросил Ремус, оттолкнувшись от стены.

Когда он склонил голову, его песочные волосы упали налево.

Жасмин протяжно застонала и прислонилась затылком к холодному камню замка. Ремус тихо рассмеялся.

— Всё настолько плохо?

Из горла Жасмин вырвался тихий скулёж, и она повернулась к нему.

— Ещё хуже. Но мне разрешили участвовать в турнире, так что хоть что-то хорошее. Дамблдор считает меня будущей Тёмной Леди и хочет отчислить, — пожаловалась она упавшим голосом.

Ежедневные столкновения с Дамблдором её изматывали. Жасмин куда больше нравилось, когда он считал, будто Гарриет извергает радугу из задницы. Ладонь Ремуса легла ей на плечо — легче пёрышка, словно могла исчезнуть в любое мгновение. Ремусу давно стоило перестать так бояться прикасаться к людям.

На лице Ремуса отразилась внутренняя борьба, а второй рукой он так сильно сжал книгу, что побелели костяшки пальцев.

— Ты уверена, что эти выводы делает сам Дамблдор? Я понимаю, если так думает Брайтбарк — он тот ещё придурок, — но Дамблдор всегда был таким добрым…

С Ремусом всегда было легко разговаривать. В любой из жизней он оставался достойным доверия, но сейчас был ещё ребёнком — наивным ребёнком. Ему понадобится время, чтобы понять: Дамблдор неидеален. И пусть директор впервые в истории принял в школу оборотня, у Ремуса было полное право здесь учиться.

— Он прямо заявил, что не желает иметь ничего общего с серой магией и считает меня запятнанной тьмой, — медленно и осторожно ответила она, внимательно следя за его реакцией.

Лицо Ремуса стало непроницаемым. Впрочем, этого Жасмин и ожидала.

— Не могу поверить, что он обращается с тобой как с каким-то изгоем. Дамблдор всегда был таким добрым. Просто странно думать, что он настроился против тебя. Ты же образцовая ученица… Ты не сделала ничего, что могло бы вызвать такое недоверие.

Жасмин пожала плечами.

— Обстоятельства, при которых я выжила, были… по меньшей мере, странными, — ответила она, потирая затылок. Жасмин решила сменить тему. — А ты почему ждал меня у кабинета директора? Я знаю, ты болел последние несколько дней, но сомневаюсь, что болезнь настолько повлияла на оценки, что тебе потребовалась встреча с директором…

От её вопроса Ремус чуть не выронил книгу, а его лицо слегка залилось краской.

— Я ждал тебя. Джеймс и Сириус на отработке, и мы решили, что кто-то должен проводить тебя до гостиной. Хогвартские ученики непостоянны, а никто из нас не хочет, чтобы ты пострадала, — ответил он, так и не заговорив о болезни.

Жасмин задумалась, когда стоит поднять эту тему. В конце концов, она и раньше сталкивалась с оборотнями… да её собственная тётя была оборотнем. Возможно, лучше заговорить скорее, чем позже: его чудовищно нелепые попытки уйти от ответа начинали действовать ей на нервы.

— Джеймс просто не хочет, чтобы его нового ловца покалечили перед матчем на следующей неделе, — при этих словах Жасмин демонстративно закатила глаза.

Ремус тихо рассмеялся. Он явно собирался возразить, но в последнее время с Жасмин и правда случалось чересчур много несчастных случаев. Несколько соперников едва не столкнули её с лестницы, во время уроков её нарочно подталкивали под заклинания, а некоторые даже дошли до разрушающих кости сглазов. Джейм и Сириус уверяли, что для соперничества между квиддичными командами это норма, особенно перед первой игрой года, которую всегда проводили против Слизерина.

Они вдвоём направились к гостиной — не стояло торчать на месте и ждать нападения. С этим ощущением Жасмин слишком часто сталкивалась и в этой, и в прошлых жизнях.

Жасмин с трудом подавила желание вернуться к кабинету директора. Ей было интересно, чем закончится беседа Юфимии с Дамблдором, но об этом можно было побеспокоиться в другой раз. Опекун сама расскажет ей о всём важном, что скажет директор. Сейчас же Жасмин хотела просто побыть ученицей и вытянуть из друга немного сведений.

— Похоже, квиддич в его объяснении всё-таки упоминался, — признался Ремус, и в уголках его губ заиграла улыбка.

Восхищение Джеймса квиддичными способностями Жасмин уже стало известно всей школе и заставляло нервничать остальные команды. Никто ещё не видел, как она играет, а Джеймс тщательно скрывал от посторонних тренировки с её участием. Он хотел сделать из неё секретное оружие и прекрасно с этим справлялся. Жасмин была тем самым котом в коробке: она могла оказаться как лучшим, так и худшим игроком. Но сам факт её существования и то, как высоко Джеймс Поттер ценил её талант, уже превращали Жасмин в грозного противника — по крайней мере, в мыслях соперников.

Лили это сводило с ума. Бедняжка не отличалась спортивными талантами, а полёты на метле и погоня за мячами её совсем не интересовали, а все только об этом и говорили. Даже Алиса и Марлин расспрашивали Жасмин о тренировках и пытались выяснить, действительно ли она так хороша в роли ловца. Жасмин не давала им прямого ответа. Обычно она просто принимала душ и в изнеможении падала на кровать. На поле Джеймс был настоящим надсмотрщиком. Жасмин считала, что Оливер Вуд был демоном на тренировках, но тогда Джеймс Поттер был самим дьяволом. Честно говоря, Джейм без труда мог бы стать профессиональным игроком, если бы захотел. Он был потрясающим охотником, и на этот раз в жизни Гарриет его способности не были преувеличены. К тому же во время игры или тренировки Джейм не был невыносимым. Хвастаться он начинал, лишь сойдя с поля. Если бы весёлый, любящий коману и стремящийся к победе Джеймс Поттер вел себя в школе так же, как на поле, то нравился бы Лили гораздо больше.

Жасмин сама свои способности почти не обсуждала, и её соседке по комнате это нравилось. Зато Джейм, конечно, нагнетал обстановку, потому что не закрывал рот.

— Можно подумать, он перестанет об этом говорить. Я же ещё не выиграла ни одного матча с другой командой, — заныла Жасмин.

Она устала от того, что её пытались покалечить из-за возможных талантов в квиддиче. По крайней мере, Пожиратели смерти пытались её убить, чтобы очистить мир. У них была хоть какая-то причина… А саботаж со стороны соперников по квиддичу казался просто детским.

Они вели долгую игру, и Жасмин могла только надеяться, что она окупится.

— Окупится, именно на это он и рассчитывает. Я видел, как ты летаешь, Джаз. Ты великолепна, — сказал Ремус.

Под конец его лицо закраснелось. Жасмин толкнула его локтем в бок, и Ремус слегка пошатнулся. Она была сильнее, чем казалась, и с улыбкой наблюдала за его удивлённым лицом. Не каждый день девушке удавалось чуть не сбить с ног оборотня.

— Льстец. А ты почему не летаешь, Ремус?

При одной мысли об этом оборотень немного позеленел.

— В полёте меня укачивает. Смотреть на квиддич я могу спокойно, но стоит самому сесть на метлу…

Он покачал головой, и Жасмин тихо рассмеялась.

— Понимаю. В детстве меня укачало на море. Больше я ни разу не ступила на борт судна.

Не то чтобы после похищения ей представилась возможность снова оказаться на корабле, но важен был сам принцип. Гарриет тоже не переносила корабли — от одной мысли о них её мутило.

— Так ты всё-таки человек? И болеешь, как все мы? — игриво спросил Ремус, а Жасмин нахмурилась.

Неужели она казалась неуязвимой? Впрочем, выжившая после нападения кровожадной шайки чистокровных фанатиков и правда могла создать такое впечатление… Сама-то Жасмин чувствовала себя вполне обычной — по крайней мере, по сравнению с её жизнями в теле Гарриет Поттер. Впрочем, ни одна из них не была хоть сколько-нибудь обычной.

— Да. И ещё я ужасно рисую. Всё, что я изображаю, выглядит так, словно это нарисовал бушующий гиппогриф или очень злой малыш.

Ремус фыркнул.

— Хотел бы как-нибудь увидеть один из твоих рисунков. Просто в качестве доказательства.

— Ещё чего. Если Сириус увидит хоть один, я до конца жизни от него не отвяжусь. Этот придурок наверняка повесит его в рамке на самом видном месте.

— Я бы хотел сказать, что ты ошибаешься, но, боюсь, Бродяга и правда не даст тебе забыть ни об одной ошибке. Мерлин знает, что ни мне, ни Сохатому он ничего не спускает с рук, — признался Ремус и взъерошил волосы.

Его шея начала краснеть.

Жасмин учуяла пикантную историю, которая так и просилась наружу.

— Нельзя такое говорить и не рассказать, какой компромат на тебя есть у Сириуса, — поддразнила она, снова слегка толкнув оборотня локтем и приблизившись к его быстро краснеющему лицу.

Ремус бросил на неё раздражённый взгляд и натужно вздохнул. Его лицо запылало ещё ярче, а Жасмин расплылась в улыбке. Похоже, Ремус не знал, что ей ответить.

— Честно говоря, это не стоит упоминания. Да и случилось всё много лет назад, — ответил он, небрежно взмахнув рукой.

Жасмин надулась, но приставать больше не стала. Скорее всего, эта история касалась его маленькой пушистой проблемы, а Жасмин знала, что эта тема останется болезненной, пока Ремус не решит сам ей довериться — если это когда-нибудь случится.

— Ладно, храни свои секреты, — поддразнила она, ускоряя шаг и поворачиваясь к нему лицом. — Рано или поздно я всё равно всё узнаю. Готова поспорить, Сириус с радостью выболтает всё за подходящую цену.

— Бродяга поклялся молчать. Сомневаюсь, что он нарушит кодекс доверия Мародёров, учитывая, что сам же его и придумал, — возразил Ремус.

Жасмин не нашлась с ответом. Скорее всего, Сириус и правда унесёт их общую тайну в могилу.

Как жаль, что Питер их уже предал. Даже спустя несколько недель после удара Джеймса крыса так и не попыталась помириться с остальными Мародёрами. Никто из гриффиндорцев не решался заговорить об этом там, где мог услышать кто-то из четверых. Несколько семикурсников отпустили довольно неприятные замечания, а позже их по самые уши покрыли сглазами. Все знали, кто виноват, но никто не предпринял ничего — доказательств, как всегда с Мародёрами, не было.

Жасмин тяжело вздохнула.

— Ладно, Ремус, ты победил…

Она замолчала на полуслове, почувствовав, как кто-то позади протянул к ней руки. Жасмин развернулась и нырнула под его руками. Незнакомец ухватил пустоту, а Жасмин ударила его в пах с такой силой, что тот рухнул на пол, корчась от боли.

Ремус подбежал к ним, держа палочку наготове. Жасмин тоже выхватила свою, сжав её так сильно, что побелели костяшки пальцев. Это был один из их ровесников-слизеринцев. Какой-то Симмонс — чистокровный, не особенно талантливый в магии, но, если прошлое будущее её не подводило, уже в юном возрасте преданный последователь Тома Реддла.

— Матиас Симмонс, ты что творишь? Ты староста и нападаешь на другую ученицу? — прошипел Ремус, пока лежавший на полу юноша пытался подняться.

Жасмин надеялась, что он промучается ещё несколько часов. Никто не имел права безнаказанно пытаться ей навредить.

— Я собирался вправить мозги твоей маленькой гриффиндорке из нейтрального рода. У меня есть послание от вашего Тёмного Лорда.

Жасмин показала ему средний палец, не желая больше ничего слушать.

— Видишь? Это всё, что я хочу сказать твоему Тёмному Лорду. Я не разговариваю с теми, кто использует детей для достижения своих целей. Именно поэтому она так разочаровалась в Дамблдоре. Никто не должен использовать детей, даже если какое-то недоделанное пророчество провозгласило это судьбой.

Симмонс начал приобретать отвратительный багровый оттенок, а Ремус мертвенно побледнел. Жасмин предположила, что такой ответ Тёмному Лорду мог показаться немного странным. Симмонс, конечно, не станет в точности передавать слова Жасмин — иначе его убьют. Но она ни перед кем не склонит головы.

Ни один Певерелл или Поттер не позволит Тому Реддлу диктовать, как ему жить. Во всяком случае, после её первой жизни. Жасмин прекратит эту войну, прежде чем она успеет начаться. Она уже заручилась поддержкой рода Принцев, а теперь попытается заключить союз с родом Блэков, как только вернёт им наследника. А ещё нужно как-то перетянуть на свою сторону род Малфоев, прежде чем в следующем году убьют Абраксаса.

Дел было по горло…

Симмонс завозился и, спотыкаясь, встал. Жасмин заметила, что его рука потянулась к палочке.

Но сначала…

Жасмин бросилась вперёд, схватила его за запястье и вывернула руку под весьма неприятным углом. Их лица разделяло несколько сантиметров.

— А теперь, Симмонс, ты либо немедленно уйдёшь, либо я сломаю тебе запястье, а ты будешь объяснять мадам Помфри, откуда у тебя такая травма. А я с удовольствием расскажу ей о том, что ты мне только что сказал. Она, без сомнения, будет обязана сообщить обо всём директору, а ты знаешь, как он относится к тёмной магии и слизеринцам, — произнесла она сладким, как мёд, и ядовитым голосом.

Пятикурсник-слизеринец вырвал руку из её хватки и бросился прочь. Он ни разу не оглянулся, а Жасмин положила руку на палочку Ремуса и опустила её, позволяя посланнику убежать.

— Ты могла его остановить. Он ведь будущий Пожиратель смерти! Он выполняет поручения их Тёмного Лорда! — почти закричал он, и его голос всё равно эхом разнёсся по каменному коридору.

— Да, но теперь он вернётся в гостиную Слизерина, расскажет о случившемся и о том, что я его пощадила. Он знает, что несколькими тщательно подобранными словами я могу его уничтожить, и расскажет всем лучшим друзьям, которые готовятся стать Пожирателями смерти, что меня лучше избегать. А потом я сразу пойму, кто они, когда все начнут от меня бегать. Он сам пометит их как мишени. Не всегда можно победить в войне по-гриффиндорски. Иногда, чтобы выиграть несколько битв, нужно действовать по-слизерински, — ответила Жасмин, пожав плечами.

Ремус некоторое время молча обдумывал её слова. Жасмин успела испугаться, что своими политическими играми оттолкнула одного из немногих друзей.

— Да ты чёртовски пугаешь. Хорошо, что ты на нашей стороне, — пробормотал Ремус скорее для себя, чем для неё, но Жасмин улыбнулась с облегчением.

— О, я знаю. И надеюсь, ты об этом не забудешь.

Прошло две недели, а вместе с ними — и первый матч Гриффиндора против Слизерина. Достаточно сказать, что они без труда победили. Слизеринский ловец оказался совершенно бездарным. Должно быть, он надеялся, что весь шум, который Мародёры подняли вокруг Жасмин, не имеет под собой оснований. Как же жестоко он ошибался. Жасмин с лёгкостью облетела неуклюжего верзилу, а благодаря руне под глазом без труда уклонялась от летящих в неё бладжеров. Казалось, у неё и правда были глаза на затылке… по крайней мере, комментаторы упомянули об этом не раз.

Не то чтобы кто-то мог что-либо доказать. Большинство считало знак под её глазом родимым пятном необычной формы.

Гриффиндор всё ещё хвастался победой.

Неделей с лишним позже.

За закрытыми дверями Жасмин и Лили то и дело на это жаловались — или Жасмин тихонько ворчала себе под нос в перерывах между составлением планов. Ей предстояло сделать столько всего, прежде чем мир снова попытается себя уничтожить. Нужно было разрушить диадему в Выручай-комнате и, возможно, убить василиска в подземельях. Жасмин надеялась, что сумеет вразумить существо, но спускаться туда в одиночку и пытаться договориться с гигантской змеёй — массовой убийцей было слишком опасно.

Её размышления прервал внезапный всплеск шума в гостиной: двое охотников-семикурсников вошли через портретный лаз и снова принялись обсуждать матч.

— Можно подумать, им больше не о чем говорить, — проворчала Жасмин.

Волосы у неё торчали во все стороны после того, как ещё один семикурсник, проходя мимо, взъерошил их в знак «благодарности» за преимущество в борьбе за Кубок по квиддичу. Среди самых отважных юношей в общежитии это превратилось в игру: они пытались прикоснуться к ней — хотя бы слегка потрепать по волосам.

Фу.

Жасмин встала и собрала учебники вместе с дополнительными записями: некоторым семьям нужно было отправить письма, а по официальным союзам — запросить свежие сведения. Аккуратно сложив всё в сумку через плечо, она направилась к выходу.

До свободы оставалось совсем немного, когда кто-то окликнул её по имени.

Жасмин подавила стон.

— Джаз! Джа-а-аз! — донёсся от камина противный плаксивый голос Сириуса.

Так он говорил, когда ему не хватало внимания, а Жасмин совсем не хотелось иметь дело с прилипчивым Сириусом Блэком. В таком настроении он бывал ужасно назойлив.

Жасмин остановилась и обернулась. Её друг сидел вверх ногами в одном из кресел, а его лохматые волосы касались пола. Джеймса и Ремуса нигде не было. Жасмин знала, что Ремус ушёл на собрание старост, а Джеймс, скорее всего, отбывал какую-нибудь очередную отработку. Преподаватели редко назначали Сириусу и Джеймсу отработки в один день, чтобы те не натворили вместе очередную глупость.

Глаза Сириуса слегка остекленели, и Жасмин задумалась, давно ли он сидит в таком положении. Если Сириус потеряет сознание, ей совсем не хотелось тащить его к мадам Помфри. Заметив, что она на него смотрит, он ухмыльнулся и поманил её к себе, кокетливо согнув указательный палец.

Жасмин тяжело вздохнула, привлекая внимание едва ли не всей гостиной. По замку уже ходили слухи, будто они встречаются. Никто из них эти слухи не опровергал. Играть в эту игру было весело, а Жасмин ни в одной из своих жизней почти не доводилось просто дурачиться. Она готова была признать, что со стороны их отношения и правда напоминали роман, ухаживания или что там ещё принято у чистокровных.

Однако это было бесконечно далеко от истины. Сириус обожал телесный контакт и выражал привязанность, тиская окружающих. Жасмин была ему так же дорога, как Джеймс и Ремус, и он обращался с ней ничуть не иначе, чем с остальными лучшими друзьями. Поэтому его рука то и дело оказывалась у неё на плечах, а сам он склонялся к ней, рассказывая об очередной шалости. Порой Сириус и вовсе засыпал, привалившись к её ноге или боку, пока они с Ремусом занимались и буквально усыпляли его своей скучной учёбой.

Между ними не случилось ничего романтического. Жасмин почти не задумывалась о далёком будущем, не говоря уже о создании семьи. Рано или поздно этим придётся заняться, но пока она оставалась ребёнком. И хотя ей нравилось играть в политику, выходить замуж она не собиралась, пока не займёт устойчивого положения в Министерстве. Жасмин не хотела, чтобы потенциальные женихи попытались отобрать её титул и места в Визенгамоте. Они принадлежали ей и останутся у неё, пока их не вырвут из её холодных мёртвых рук.

Но порой, как сейчас, Сириус начинал глупо заигрывать, и Жасмин приходилось решать, стоит ли ввязываться в очередной странный разговор, который он вот-вот затеет.

Сегодня все вокруг смотрели на них, а серые глаза Сириуса казались тусклее обычного, поэтому она решила подыграть. К тому же поговорить с ним всё равно было нужно. Жасмин обещала Регулусу обсудить встречу с его отцом и возвращение Сириуса в семью — или хотя бы добиться, чтобы он признал себя законным наследником рода Блэков. Даже если ради этого ему придётся держаться подальше от родового дома и матери.

— Да, Сириус? — наконец отозвалась Жасмин, подходя к соседнему креслу и ставя сумку прямо возле его лица.

Он сморщил нос и так быстро сел, что у него наверняка закружилась голова. Но мерзавец даже не пошатнулся.

— Когда ты в последний раз чистила эту сумку? Она пахнет как Питер, когда тот несколько дней не моется.

— Непременно её почищу, чтобы избавить твой нежный нос от новых страданий, — парировала Жасмин. Сириус ухмыльнулся, и в его взгляде снова появился огонёк, а кровь наконец отхлынула от головы к остальным органам. — Тебе что-то было нужно?

Он покачал головой и с драматическим видом растянулся не только в своём, но и в её кресле, уложив голову Жасмин на колени. Её лицо вспыхнуло, а руки сжались в кулаки. Это уже выходило за все рамки.

Ученики начали покидать гостиную, не желая смотреть на то, что вот-вот произойдёт. Все знали о вспыльчивости Жасмин, а после того, как Брайтбарк с такой заботой разболтал, откуда она взялась, окружающие старались лишний раз её не злить.

По слухам, Жасмин убила больше двух десятков Пожирателей смерти и своих похитителей, прежде чем ворвались авроры и сумели её усмирить.

Идиоты.

Пожирателей смерти было всего шесть, а похитителей — четверо… и вообще-то она защищалась.

— У тебя десять секунд, чтобы убраться с моих коленей, иначе я оторву твою любимую часть тела, наследник Блэк, — опасно промурлыкала Жасмин, проведя идеально подпиленным ногтем по его щеке и остановившись у основания горла.

Анимаг-пёс вскочил на удивление быстро: одной рукой прикрыл волосы, другой — семейные драгоценности. Сегодня кто-то явно был не слишком уверен, какую именно часть тела любит больше.

— Ты сегодня на редкость кровожадна, — проворчал Сириус.

Он скрестил руки на груди и обиженно надул нижнюю губу, являя собой образ оскорблённого наследника.

— Да, потому что я была занята, пока ты меня не позвал, а потом из-за тебя все разбежались из гостиной. Если тебе просто хотелось развлечься — ничего страшного, но мне правда пора идти, — ответила она, пытаясь встать с кресла.

Сириус удержал её за руку.

Он несколько раз взмахнул палочкой, окружая их заглушающими и сигнальными чарами.

— Джаз… Один знакомый рассказал мне, что несколько недель назад ты говорила с моим братом. Я лишь хотел убедиться, что услышанное им — неправда.

— И что же, по мнению твоего знакомого, он услышал? — спросила Жасмин, приподняв бровь.

Если его рассказ хотя бы отдалённо напоминал её разговор с Регулусом, она сильно удивится.

— Ты собираешься вместе с ним и моим отцом заставить меня вернуться домой, — ответил он, и серый глаз гневно сверкнул.

Жасмин захотелось ударить подслушавшего их ученика. Регулус просил совсем не об этом — до Сириуса дошла извращённая версия их разговора. Жасмин предстояло тщательно подбирать слова, иначе она могла потерять его как друга. Ей нужны были союзники, а не враги.

— Твой знакомый солгал. Да, я говорила с твоим братом, но мы не замышляли вернуть тебя домой. По словам Регулуса, твой отец ещё с лета пытается связаться с тобой письмами, а ты ни на одно не ответил…

Глаз Сириуса дёрнулся. Теперь Жасмин точно знала: все письма он и правда сжёг.

— Насколько я поняла из слов твоего брата, отец понятия не имел, что творила твоя мать, пока сам отсутствовал, и сожалеет о том, что случилось с тобой во время его деловой поездки. Он не отрёкся от тебя и всё ещё хочет, чтобы ты остался законным наследником.

— И ты поверила в эту чушь? — прошипел Сириус, болезненно сжимая её руку.

Если он не будет осторожнее, останется синяк.

— Твой брат показался мне искренним. Он сам меня нашёл и попросил о помощи. Чтобы восстановить свой род, он обратился к представителю нейтрального рода. Такое случается не впервые. Неужели ты и правда думаешь, будто я согласилась бы помочь им вернуть тебя к матери? После всего, что я рассказала вам с Джеймсом о своей жизни до приезда в Англию, ты действительно решил, что я стану толкать тебя обратно в дом, где над тобой издевались? — спросила Жасмин, высвобождая руку из ослабевшей хватки.

Неужели он был о ней настолько низкого мнения?

Руки Сириуса безвольно опустились. Он на мгновение отвернулся и вытер лицо левым рукавом.

— Послушай, Джаз, ты не знаешь мою семью. Они кучка ублюдков, которые считают, что могут требовать от кого угодно чего угодно. Мне кажется, отец просто использует тебя, чтобы добраться до меня, — предупредил он, положив ладонь на её руку.

Жасмин не приняла этот жест за утешение.

— Сириус, именно это он и делает. Но у него не обязательно злые намерения. Кто-то из твоей семьи пытается перед тобой извиниться. Во всяком случае, похоже, он старается сказать, что сожалеет. Я бы отдала всё, чтобы ещё раз сказать отцу, как он мне дорог, — объяснила Жасмин, надеясь хоть как-то достучаться до Сириуса.

Он был упрям, но она знала: если Сириус станет наследником, в котором нуждается род Блэков, то сможет помочь ей изменить историю.

Сириус закрыл глаза и плотно сжал губы, обдумывая ответ.

— Ты не знаешь мою семью, так что не лезь в мои дела.

Жасмин стиснула кулаки.

— Твоя семья обратилась ко мне. И что, по-твоему, я должна была сделать? — огрызнулась она, готовясь к неизбежной ссоре.

Сириус распахнул глаза и оскалился.

— Ты должна была уйти и не обращать на них внимания. Моя семья погрязла во тьме, Жасмин. Темнее просто некуда. А ты попыталась заключить с ними сделку, касающуюся меня? Хороша подруга — вести переговоры за моей спиной! Питер правильно сделал, что рассказал мне о вашей встрече!

Жасмин ударила его по лицу. Хлёсткий звук эхом разнёсся внутри безмолвного пузыря. Сириус потрясённо уставился на неё, а Жасмин задрожала. Питер… Как он посмел пытаться разрушить её дружбу с Сириусом?

Она думала, что Сириус знает её лучше, но Питера он знал дольше. Тому не составило бы труда убедить Сириуса, будто Жасмин что-то замышляет против него. Сириус всегда был склонен к паранойе.

— Ах ты чёртов придурок! Может, сначала выслушаешь хоть слово, а уже потом будешь считать меня предательницей? Твой брат сам пришёл ко мне и попросил о помощи! Я даже не знала, кто он такой, пока он не представился! Не смей изображать оскорблённое достоинство и обвинять меня в том, что я пытаюсь тобой манипулировать! Твой брат за тебя переживает! Род Блэков не сможет продолжить свой путь без наследника, а несмотря ни на что, ты, мать твою, наследник своего рода! Так что прости меня за то, что я поговорила с твоим братом, не зная, что мне это запрещено, но, насколько я помню, ты мной не владеешь! Перестань вести себя как высокомерный придурок! — прокричала она.

Дыхание её сбилось, а в уголках глаз выступили слёзы.

Нужно было уйти, пока она и правда не расплакалась. Возможно, Жасмин только что разрушила их дружбу. Она схватила сумку и выбежала из гостиной, а Сириус звал её вслед.

Жасмин не гордилась своим поступком, но она сбежала. Избежать Пивза и Филча оказалось нетрудно. Все призраки держались от неё подальше, и в конце концов она забралась в небольшую нишу на другом конце школы. Уютное местечко с широкими окнами, выходившими на лес. Жасмин укрылась за тяжёлыми бархатными шторами, так что никто не мог её увидеть.

В любой из прожитых ею жизней об этом месте знали немногие. Жасмин нашла его, когда несколько жизней назад была Гарриет, и с тех пор всегда приходила сюда, когда хотелось как следует выплакаться.

Гарриет приходилось бывать здесь часто. Титул Повелительницы Смерти обрекал на одиночество. Ей не с кем было разделить свою ношу, а спасать мир в одиночку невероятно трудно. Иногда она рассказывала свою историю близким друзьям, но с друзьями из девяностых она прожила не одну жизнь и привыкла им доверять, а здесь никого по-настоящему не знала. Она лишь смутно представляла, кому можно доверять, а кому нельзя. Жасмин была слишком стара, чтобы тосковать по дому, и всё же сейчас сидела здесь и рыдала по друзьям, которых больше никогда не будет рядом.

Придётся связаться с Регулусом и сообщить, что Сириус в ближайшее время не станет разговаривать со своей семьёй. Жасмин потерпела неудачу. Теперь всё будущее могло пойти прахом. Но ещё важнее было то, что дорогая ей дружба, возможно, дала трещину, которую уже не залатать.

Жасмин ударила Сириуса. Кончики пальцев до сих пор слегка покалывало. В какое чудовище она превращалась? Неужели ей и правда хватило десяти минут, чтобы погубить ход истории и всё будущее? Что, если из-за неё Мародёры распадутся? Что, если из-за её вмешательства люди, которых она знала в будущем, вообще не появятся на свет? Из груди вырвалась новая череда тихих всхлипов.

— Жасмин? Это ты? Ты плачешь? — из коридора донёсся тихий голос, исполненный искренней тревоги.

Конечно же, это был Ремус. Джеймс наверняка утешал Сириуса, а Ремуса отправили искать её.

Она шмыгнула носом и вытерла глаза.

— Ремус? Что ты здесь делаешь?

— Обхожу коридоры, но услышал чей-то плач, — ответил он, входя в нишу, и увидел её в таком жалком виде.

Жасмин знала, что не умеет плакать красиво. Впрочем, этого не умел почти никто, кроме нескольких чистокровных ведьм, знакомых ей по прошлым жизням. Сама она так и не овладела подобным искусством. Лицо покраснело, глаза опухли, а на щеках наверняка остались мокрые дорожки. Слава Мерлину, хоть нос не тёк без остановки, иначе она умерла бы со стыда.

— Со мной всё будет хорошо, — сказала она, пытаясь выдавить дрожащую улыбку.

Но губы задрожали ещё сильнее, и Жасмин лишь подтянула колени к груди и спрятала лицо.

— Эй, ну уж нет, — укоризненно произнёс Ремус. Он сел рядом, осторожно заставил её опустить ноги, усадил бок о бок с собой и обнял за плечи. Нерешительно, едва касаясь. Это было приятно. — Итак, кого мне проклясть?

Жасмин поперхнулась.

— Что?

Она почувствовала, как его рука крепче обняла её за плечи, и услышала тихий смешок.

— Кого мне проклясть за то, что тебя обидели? — повторил он.

Жасмин вздохнула, судорожно выпуская воздух. Ремус молча ждал, пока она возьмёт себя в руки, и ободряюще поглаживал её по правой руке.

— Мы с Сириусом поссорились. Наговорили друг другу лишнего, и, возможно, я всё разрушила. За все эти годы у меня было не так много друзей, поэтому я дорожу каждым человеком, который становится мне близок. Вот только всё, к чему я прикасаюсь, обычно разваливается, — наконец призналась она, чувствуя, как предательские глаза снова наполняются слезами.

При упоминании друга Ремус напрягся. Наступила долгая пауза: оборотень тщательно подбирал слова.

— С Бродягой непросто ладить. Он пылкий, преданный и до глупости храбрый, но при этом упрямый до невозможности и ужасно назойливый. Я удивлён, что вы до сих пор ни разу не поссорились. Если Сохатый уже узнал, что он тебя расстроил, то наверняка сейчас устраивает ему разнос.

— Так ты проклянёшь ради меня Сириуса? — наконец спросила Жасмин, и по её покрытому шрамами лицу медленно расползлась слабая улыбка.

Ремус тихо рассмеялся.

— Вполне возможно. Он не ждёт моего появления, потому что думает, будто я обхожу коридоры. Хотя не удивлюсь, если Джеймс доберётся до него первым.

Напоминание об обходе заставило Жасмин слегка отстраниться.

— Разве тебе не нужно патрулировать коридоры? Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли неприятности.

Ей также вовсе не хотелось, чтобы директор или кто-нибудь из преподавателей решил, будто из-за неё старосты не выполняют свои обязанности.

Ремус закатил почти светящиеся янтарные глаза.

— Хогвартс не рухнет, если одну ночь я не посторожу самое безлюдное крыло школы.

— А вдруг призраки устроят вечеринку дальше по коридору или что-нибудь в таком духе…

— Тогда завтра кто-нибудь другой обнаружит устроенный ими разгром. Сейчас главное — ты, — сказал он, немного отодвинулся и принялся рыться в карманах.

Достав целую плитку шоколада в обёртке, Ремус протянул её Жасмин и широко улыбнулся. Она вспомнила, как в нескольких прошлых жизнях Сириус рассказывал: нужно быть по-настоящему особенным человеком, чтобы Ремус поделился шоколадом из неприкосновенного запаса, который всегда носил с собой.

Жасмин взяла угощение и медленно развернула золотистую фольгу. Она не была большой любительницей сладкого, но знала, что сейчас шоколад поможет ей почувствовать себя лучше. Жасмин отломила квадратик, положила в рот и с наслаждением почувствовала его вкус. Потом отломила ещё один и предложила Ремусу. Тот удивлённо посмотрел на неё.

— Ты не хочешь съесть всё сама?

— Я люблю делиться, — просто ответила она, и он без дальнейших вопросов взял шоколад.

Несколько минут они молча сидели рядом и понемногу откусывали от плитки. Жасмин смотрела в окно, наслаждаясь тишиной ночи. Серп луны заливал озеро тусклым серебристым сиянием. Интересно, нравился ли гигантскому кальмару этот естественный ночник?

— Хочешь рассказать, из-за чего вы поссорились?

Жасмин замерла. Ремус всё равно рано или поздно узнает. Скорее всего, будет лучше, если он услышит всё от неё, а не от Сириуса.

— Несколько дней назад со мной заговорил брат Сириуса, Регулус, и попросил об одолжении. Сириусу не понравилось, что я общалась с кем-то из его родственников, кроме него самого. Питер передал ему совершенно нелепую и искажённую версию нашего разговора, а Сириус поверил Питеру, а не мне. В конце концов мы принялись кричать друг на друга, — объяснила она, не отводя глаз от Ремуса, пока рассказывала о поступке Питера.

Снова воцарилась тишина. Ремус машинально потянул за ворот рубашки, и из-под ткани показался край шрама. Жасмин задумалась, во время какого превращения он его получил.

— Питер не имел права так поступать. Мне хотелось бы верить, что он просто пытался защитить Сириуса, но, возможно, он намеренно хотел разозлить его на тебя. Ты ему не слишком нравишься, Джаз, — немного смущённо признался Ремус.

Да, до этого она как-нибудь догадалась сама.

Жасмин одарила его сухим, лишённым всякого веселья взглядом.

— Я знала, что он относится ко мне настороженно, но не понимала, что он не хочет, чтобы я дружила с вами. Из-за этого мне кажется, будто ваша дружба распалась по моей вине, — призналась она.

Жасмин радовалась, что Питер сам отстранился от остальных, но всё равно чувствовала себя виноватой в несчастьях друзей. Не будь её в этом мире, они бы не поссорились и по-прежнему пребывали бы в блаженном неведении о грядущем предательстве Питера. Жасмин и сама не знала, когда именно тот примкнул к Пожирателям смерти. Возможно, это произошло уже после Хогвартса.

Ремус покачал головой, и песочного цвета пряди качнулись над его усталыми глазами.

— Питер перестал быть нашим другом в тот миг, когда из-за дурацкого опыта Брайтбарка со светлой, тёмной и серой магией начал обращаться со мной и Сириусом как с отбросами.

Не говоря уже обо всём том мерзком дерьме, которое он наговорил в спальне тем же вечером. Но Ремус не стал об этом упоминать, а Жасмин не собиралась ворошить болезненную тему. Она бы не удивилась, если бы он поверил некоторым словам Питера о том, что он чудовище, но этот спор мог подождать до другого дня.

— Знаешь, у тебя неплохо получается разговаривать с людьми. Ты никогда не думал о том, чтобы стать целителем душ? — спросила Жасмин, слегка меняя тему.

Ей больше не хотелось обсуждать себя. Ссора с Сириусом могла подождать до возвращения в спальню, а пока ей было интереснее узнать, кем Ремус видел себя в будущем.

Он ужасно ёрзал. Наверняка ему не хотелось думать о жизни после Хогвартса. Будущее виделось туманным, и Ремус прекрасно знал, что шансы найти хоть какую-нибудь работу почти равны нулю.

— Не знаю, звучит интересно. Я не особенно задумывался о будущем. А ты?

Наглая ложь. Ремус так глубоко погрузился в мысли о будущем, что совершенно не замечал происходящего прямо перед носом.

— Я подумывала заняться созданием защитных чар для Гринготтса. Древние руны — мой лучший предмет, а работа с защитой мне очень интересна. К тому же война набирает обороты, и люди захотят как следует обезопасить свои дома. Моя мать и её родственники славились как мастера защитных чар. Такая работа помогла бы мне почувствовать себя ближе к ней, — ответила Жасмин, пожав плечами.

Она уже немного успокоилась, но после слёз всё ещё болела голова.

Мерлин, как же она ненавидела плакать.

Жасмин потёрла виски, надеясь немного унять боль. Нужно будет принять что-нибудь от головы… наверное… возможно.

— Ты редко говоришь о семье. Можно о них спросить?

Ремус нервно провёл рукой по волосам — должно быть, перенял эту привычку у Джеймса.

Жасмин тихо рассмеялась.

— Вопрос о моей семье меня не оскорбит. Я жила с матерью, отцом и тётей. Мать и тётя принадлежали к главной ветви австрийского рода Бруннеров. Мать работала под руководством своего отца в частной компании по созданию защитных чар, тётя служила в местном магловском банке, а отец постоянно готовил будущие публикации. В детстве я любила по вечерам сидеть на кухне и смотреть, как мать прорабатывает в блокноте новые защитные чары.

— Твоя тётя работала в магловском банке?

Ремус не был глуп. Едва вопрос сорвался с его губ, он наверняка уже придумал по меньшей мере три причины, по которым её тётя могла работать среди маглов.

— Как ты, наверное, уже догадался, моя тётя была сквибом. Она великолепно разбиралась в деньгах и арифметике, но совсем не умела колдовать. После смерти родителей она некоторое время меня растила. Тётя прекрасно готовила и была одним из самых добрых людей, которых я встречала. Когда они с матерью были подростками, тётя спасла её от укуса оборотня, но сама оказалась укушенной. Мать никогда об этом не забывала и пригласила тётю жить вместе с нами, — объяснила Жасмин и услышала, как Ремус резко втянул воздух.

Поскольку он ничего не сказал, она продолжила.

— Но она не смогла защитить меня, когда меня нашли покровители. Они быстро её убили, а потом среди ночи похитили меня. Они напали в тот момент, когда она была слабее всего: прямо перед полнолунием.

— Ты жила с оборотнем и не боялась её?

— Почему я должна была её бояться? На время превращения мы запирали её в комнате, окружённой защитными чарами, но в любой другой день года она была совершенно нормальной, — спокойно ответила Жасмин.

Когда она заговорила о погибшей семье, австрийский акцент стал заметно сильнее. В Австрии законы о магических существах были гораздо мягче, чем в Великобритании. Как, впрочем, и в большинстве стран. Жасмин было больно видеть, насколько Ремуса потрясло то, что кто-то за пределами его круга друзей мог дорожить оборотнем.

При звуке её голоса у Ремуса слегка дёрнулось ухо.

— В Великобритании оборотням не принято давать приют. Не знаю, какие законы действуют в Австрии, но, если о твоей болезни станет известно, тебя никогда и нигде не возьмут на работу. Тебя даже за человека не считают.

Он замолчал в ожидании ответа, и в его затравленных янтарных глазах блеснуло нечто похожее на надежду.

— Какая несусветная чушь. Моя тётя работала среди маглов, потому что сама этого хотела. Она была человеком во всём, что действительно важно. Какая разница, что в полнолуние она обрастала шерстью и начинала кусаться? Пока её надёжно запирали, это не имело значения.

Боль за глазами становилась невыносимой. Им нужно было поскорее закончить этот разговор.

Ремус вздохнул, и на его губах появилась улыбка, от которой разрывалось сердце. Вероятно, он ожидал совсем другого ответа, но заслуживал услышать именно этот.

— Почему ты спрашиваешь меня о правах оборотней, Ремус? — многозначительно спросила Жасмин.

Друг побледнел. Она положила ладонь ему на руку, и впервые он не отшатнулся.

— Как давно ты знаешь?

Жасмин едва не вырвало — настолько сильной стала боль. Такой мигрени у неё не было уже целую вечность. Нужно было лишь продержаться до конца разговора.

— С тех пор, как летом Джеймс уже во второй раз попытался объяснить твоё отсутствие, совпавшее с полнолунием. Я узнала симптомы и заметила, что ты исчезаешь в одно и то же время. Я ничего не говорила, потому что поняла: это важная тайна, и только тебе решать, когда о ней рассказать. Я не должна была заявлять, что сама обо всём догадалась.

Мир перед глазами поплыл, и вдруг Жасмин обнаружила, что лежит на полу, тяжело и прерывисто дыша, а Ремус стоит над ней. Всё тело сковал холод. Она ничего не слышала — только звон в ушах. Перед глазами заплясали звёздочки.

Жасмин почувствовала руки Ремуса на плечах, а затем её поглотила тьма.

Жасмин очнулась под рокот волн и тихое мурлыканье песни «Трёх сестёр», которая должна была выйти лишь через полтора десятилетия. В волосах ощущался песок, крупинки щекотали пальцы, а в воздухе пахло морской солью. Вода плескалась вокруг её босых ступней.

Веки Жасмин дрогнули, и глаза открылись. Первым делом она поняла, что оба видят. Что-то было не так. Жасмин коснулась лица и не нашла шрамов, которые привыкла ощущать каждое утро. Последнее, что она помнила, — раскалывающую головную боль, после которой всё стало расплываться.

Она потеряла сознание?

Мерлин, Ремус, должно быть, ужасно перепугался.

Мурлыканье смолкло.

— Ну наконец-то ты проснулась. Долго же пришлось ждать, Гарри.

Гарри? Жасмин оглядела себя и убедилась: она и правда выглядела как Гарри — долговязая, худая и почти такая же бледная, как божество, чьей Повелительницей являлась. Голос она узнала не сразу, но затем резко повернула голову и увидела Теодора Нотта. Её Тео, а не его отца, который презрительно смотрел на неё в школьных коридорах, когда она ещё была Гарри. Те же добрые глаза, та же вечная обиженная складка на слегка обветренных губах. Над правой бровью по-прежнему виднелся шрам после несчастного случая во время полёта в детстве. На Тео была магловская одежда из двадцать первого века, и Жасмин, честно говоря, захотелось расплакаться.

Она бросилась ему на шею, стиснув в пальцах хлопковую ткань рубашки, а Тео привычно похлопал её по спине. Он был одним из немногих, кому Смерть позволил сохранять воспоминания после каждого прыжка в прошлое. Божество-мерзавец наконец сообразило, как трудно спасать мир в одиночку. Когда Тео понял, что Жасмин не безумна и действительно является Повелительницей Смерти, он устроил Смерти суровую выволочку. Жасмин не знала всех условий заключённой ими сделки, благодаря которой душа Тео, не имевшего ни капли крови Певереллов, сохранила воспоминания после третьей жизни Гарри. Однако даже шесть жизней спустя Смерть после того разговора всё ещё побаивался слизеринца.

— Как ты здесь оказался? — выдохнула она, отстраняясь и ожидая, что лицо Тео в любой миг сменится лицом Смерти и всё окажется жестокой шуткой.

Жасмин провела ладонями по его щекам, но Тео поймал её беспокойные руки.

— Я не люблю, когда меня обманывают при заключении сделки. Смерти придётся многое объяснить: он переписал линию времени, но не перенёс сюда меня, Блейза, Гермиону и Луну вместе с тобой. По нашему уговору он не должен был оставлять тебя защищаться в одиночку. Засунуть тебя в искалеченное тело и бросить на милость Дамблдора и Пожирателей смерти — это никак нельзя назвать безопасностью, — проворчал Тео.

Он с холодным выражением посмотрел на далёкие волны, и Гарри ощутила порыв ледяного ветра.

Приближался Смерть.

— Так кто из вас позвал меня сюда?

Тео оскалился в хищной улыбке.

Как же она по нему скучала. Очень трудно тосковать по дому, когда знаешь, что никогда туда не вернёшься.

— Смерть, но я настоял, чтобы сначала ты поговорила со мной. Он был мне хотя бы это должен, — с непринуждённым спокойствием ответил Тео, и Жасмин снова захотелось спросить, на каких именно условиях они договорились.

Тео никогда не вдавался в подробности и хранил их в тайне в лучших слизеринских традициях. Смерть отмалчивался не хуже — хотя обычно часами жаловался на всё, что его раздражало.

Было странно снова находиться рядом с Тео и знать, что эта встреча скорее сон, чем явь. Даже если душа Тео пребывала здесь — где бы это «здесь» ни находилось, — последовать за ней он не мог.

— Я встретила твоего отца, — сказала Жасмин, стараясь рассказать как можно больше, прежде чем придётся вернуться.

Тео фыркнул.

— Он вёл себя как ублюдок? Честно говоря, не думаю, что он способен вести себя иначе.

Гарри закатила глаза. Тео рассказывал, что в молодости отец лишился рассудка под пытками Волдеморта проклятием Круциатус и с тех пор чаще всего был жестоким мерзавцем.

— Теодор Нотт-старший, которого встретила я, относился ко мне очень настороженно. Но он оказался не таким уж ублюдком, каким станет впоследствии, — ответила она, пожав плечами.

Общались они совсем мало.

— Тогда, надеюсь, ты сможешь удержать его подальше от Тома Реддла. И его, и мою мать — подальше от Тёмного Лорда…

Тео был зачат из-за безумия, до которого довели пытками его отца. Теперь Тео просил сделать так, чтобы он никогда не родился. Единственной радостью его матери за всю мучительную жизнь в доме Ноттов до самой смерти был сын.

— Ты понимаешь, о чём меня просишь?

Тео глубоко вздохнул и провёл рукой по коротким каштановым волосам.

— Моя душа навсегда останется здесь, в мире, который Смерть создал, чтобы я мог помогать тебе. Я хочу, чтобы ребёнка моих родителей любили, даже если у них не будет сына по имени Теодор Нотт-младший.

Жасмин серьёзно кивнула и хриплым шёпотом ответила:

— Хорошо. Если ты действительно этого хочешь.

— Тебя тревожит что-нибудь ещё, пока не появился наш высокий, мрачный и мертвенно-бледный знакомый?

Кое-что и правда не давало ей покоя…

— Где Блейз?

Итальянец сумел втиснуться в договор, который Тео заключил во время пятой жизни Гарри.

— Ждёт своей очереди. Я позаботился о том, чтобы первым ты увидела меня. Знаю, Смерть — не тот, кого тебе хочется встретить сразу после пробуждения.

Мягко сказано.

Тео фыркнул и взъерошил ей волосы.

— Мы слышали, как ты плачешь… вернее, скорее чувствовали. По эту сторону завесы всё иначе, даже время течёт по-другому. Ты позвала нас, и Смерть втянул тебя сюда, — спокойно объяснил он.

Новый порыв ветра пронёсся над берегом, и перед ними появился Смерть во всём своём мертвенно-бледном великолепии.

А ведь они так мило беседовали.

— Есть какая-то причина, по которой ты прямо сейчас заставляешь меня биться в припадке на холодном каменном полу замка? — приторно-сладким голосом спросила Гарри.

Хотя его лица не было видно, Гарри почти не сомневалась, что Смерть закатил глаза.

— Ты впала в отчаяние. Я решил хоть что-нибудь сделать для женщины, которая должна быть моей Повелительницей. Подумал, что твой… Тео… сумеет поднять тебе настроение.

Ах да, её Тео. Смерть всей душой ненавидел Тео. Какую бы сделку тот ни заключил со Смертью, одно упоминание о ней неизменно выводило божество из себя.

Тео неодобрительно цокнул языком.

— Осторожнее со словами, Смерть. Условия нашей сделки запрещают тебе разглашать очень многое.

Смерть сердито фыркнул. Поток воздуха чуть приподнял капюшон, на мгновение открыв гримасу на его лице.

— Да, я хотел убедиться, что ты не поддашься отчаянию. Пока ещё ничего не потеряно. Линии времени не разрушились, а будущее постепенно меняется к лучшему.

Гарри кивнула, прикусив губу. Не имело значения, изменится ли линия времени. Она лишь хотела сохранить дружбу с людьми, которых успела узнать. Холодной австрийской дуэлянтке было непросто заводить друзей, а с Сириусом ей хотелось и дальше оставаться близкими.

— Ты привёл Тео только потому, что он настоял, или есть ещё какая-то причина?

— Неужели так трудно поверить, что я просто хотел дать тебе поговорить со старым другом? — без всякого выражения спросил Смерть.

Гарри не удержалась от смешка при мысли о том, что он мог сделать для неё нечто доброе.

— Твой Тео напомнил мне: после нашей с ним сделки ты не должна была проживать ни одну из последующих жизней в одиночестве. Я лишь хотел сообщить, что пытаюсь придумать, как это исправить. Госпожа Магия очень недовольна тем, что я едва не нарушил обязывающую сделку с одним из её любимых смертных, наделённых магией.

Приятно было знать, что в делах со сверхъестественными сущностями кто-то стоял на её стороне. Судьба была к ней настоящей стервой и ладила только с Луной, что совершенно несправедливо. Время ненавидело Жасмин за то, что она не могла умереть и раз за разом металась между линиями времени, сохраняя все воспоминания. Смерть всегда оставался ублюдком. Зато Магия дарила ей чувство свободы, поэтому было приятно знать, что ради Жасмин она выкручивает Смерти руки — пусть и лишь в переносном смысле.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — спросила она и почувствовала, как начинает погружаться в песок.

Гарри не сопротивлялась: ощущение становилось привычным. Тео держал её за руку, пока тьма внизу не поглотила ладонь целиком.

Смерть всегда заканчивал их беседы весьма своеобразно.

Гарри решила, что ему просто трудно прощаться.

Сознание возвращалось к Жасмин медленно. Она по очереди шевельнула каждым пальцем, проверяя, насколько быстро они слушаются. Пальцы обеих рук переплетались с чьими-то. Жасмин с трудом приоткрыла один усталый, затуманенный глаз. Зрение, дарованное руной, ещё не вернулось — значит, магия была истощена. Возле кровати она увидела всех троих Мародёров: они свернулись в креслах, придвинутых к её койке, и спали кто как мог.

Больничное крыло было именно таким, каким Жасмин его помнила: белым и стерильным. От этого у неё по коже побежали мурашки. Следовало уйти как можно скорее. Целительницы нигде не было слышно, значит, время было ещё раннее. Вероятно, Мародёры пробрались сюда при помощи Карты Мародёров и мантии-невидимки, когда никто не видел. Сердце Жасмин согрелось при мысли о том, что они так старались убедиться: с ней всё в порядке.

За руки её держали Сириус и Джеймс. Ремус устроился в ногах кровати и положил руку на её левую ногу. Жасмин сжала обе ладони и слегка ими потрясла, пытаясь разбудить живые гири, которые не давали её измученному телу подняться с постели.

Первым зашевелился Джеймс. Его вечно взъерошенные волосы выглядели хуже обычного — должно быть, он всю ночь запускал в них руки.

— Джаз? — хрипло прошептал он, ещё не до конца проснувшись.

Всё ещё сонная Жасмин чуть крепче сжала его ладонь. Кузен резко выпрямился и потревожил Ремуса. Тот несколько раз моргнул, понял, что происходит, и так сильно толкнул Сириуса, что тот свалился на пол лицом вниз.

Сириус выругался и вскочил. Кудри торчали во все стороны, а обвиняющий палец был направлен на Ремуса. Но оборотень указал на кровать, и наследник Блэк замер. Все трое стояли и смотрели на Жасмин. Она гадала, кто двинется первым. Уже казалось, что начинать придётся ей, когда Сириус бросился вперёд и навалился сверху — клубок мантий и драмы, какой мог изобразить только Сириус, да и то лишь чудом сохранив свою паршивую шкуру.

— Джаз, прости меня! Вчера я не должен был вести себя как чёртов ублюдок. Ночью ты могла умереть, думая, что я тебя ненавижу. Лунатик сказал, что нашёл тебя плачущей в заброшенном коридоре! Мерлин, это я заставил тебя убежать!

Под конец он принялся тереть глаза, в которых уже стояли слёзы. Сириус и правда плакал из-за случившегося. Неужели он считал себя виноватым в её обмороке? Как бы Жасмин ни хотелось обвинить кого-нибудь в том, что Смерть снова пришёл её донимать, она сама была виновата: нечего было прикасаться к Дарам Смерти.

Хотя… её предки тоже были виноваты.

Она погладила Сириуса по голове, усталыми, дрожащими пальцами перебирая спутанные пряди. Говорить пока не хотелось. Жасмин подозревала, что Помфри дала ей какое-то успокоительное и усыпляющее зелье. В будущем стоило обсудить это с целительницей. Жасмин очень не нравилось чувствовать себя настолько беззащитной после очередного приступа.

Понадобилось несколько минут, чтобы Сириус выплакал всю свою ненависть к себе — заодно обильно полив слезами её простыни, — а затем наконец слез с койки.

— Насколько всё было плохо? — прохрипела Жасмин, и все трое ринулись к маленькому кувшину с водой возле кровати.

Первым успел Ремус, едва не опрокинув небольшую открытку с пожеланиями выздоровления, которую, судя по подписям, прислали все соседки Жасмин по спальне.

Как мило.

— По сравнению с прежними приступами всё было не так уж плохо. В этот раз без судорог, но при падении ты ударилась головой. Мадам Помфри дала тебе очень сильное обезболивающее и предупредила, что несколько часов ты можешь быть немного одурманена. Ты нас здорово напугала. Лунатика едва инфаркт не хватил, — объяснил Джеймс.

Ремус покраснел и отвёл взгляд. Они так и не закончили разговор о его оборотничестве. Какая жалость.

К этому разговору придётся вернуться позже.

— Мне нужно поблагодарить тебя, Ремус. Если бы я была одна, то могла серьёзно пострадать.

— Пустяки.

Сириус фыркнул.

— Ничего себе пустяки. Ты принёс её сюда на спине. Выглядел как герой одного из тех магловских комиксов, которые Эванс якобы не прячет в сумке, чтобы читать на скучных лекциях.

Жасмин снова посмотрела на Ремуса, покрасневшего не меньше гриффиндорских знамён.

— Ты нёс меня на спине? Впечатляет, Ремус.

Ремус неловко переступил с ноги на ногу и, казалось, вот-вот сам потеряет сознание от одного лишь смущения. Джеймс хлопнул его по спине, а затем вывел из палаты, оставив Сириуса и Жасмин наедине.

Некоторое время они молча изучали друг друга. Первое извинение Сириуса было невнятным и совершенно неофициальным. Наследникам полагалось улаживать размолвки куда формальнее. Пусть оба отчасти были неправы, кому-то всё равно предстояло начать разговор. Джеймс проявил деликатность, оставив их наедине. Перед друг другом сидели два гордых наследника: оба виноваты, обоим следовало извиниться, и ни один не желал начинать.

Наконец Сириус не выдержал её взгляда.

— Послушай, Джаз, мы с Джеймсом поговорили ночью. Я понимаю, что перешёл черту. Я почти ничего не рассказывал тебе о семье и о том, как больно мне было узнать, что ты говорила с моим братом. Просто не хочу, чтобы они использовали тебя ради собственной выгоды. Род Блэков служит лишь себе и заботится только о пополнении своих хранилищ. Но срываться на тебе я не имел права, поэтому прошу прощения, наследница Певерелл, — пробормотал он и чуть склонил голову — ровно настолько, чтобы извинение стало официальным.

— Я принимаю твои извинения, наследник Блэк. Я не хотела действовать у тебя за спиной. Мне казалось, что я помогаю. Я отдала бы всё, лишь бы снова увидеть свою семью, и это затуманило мне рассудок. Прости. Если твоя семья…

Сириус поднял руку, прерывая её.

— Нет, в этом ты была права. Я наследник своего рода, даже если сам не хотел этого признавать. Если мои родные готовы обращаться к нейтральным родам, чтобы заставить меня с ними поговорить, мне стоит хотя бы узнать, чего они хотят. Просто не желаю, чтобы ты оказалась между нами. Поэтому, если мой брат снова к тебе подойдёт, сперва поговори со мной. Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине: вдруг мать его прокляла или сделала что-нибудь подобное.

Он говорил непривычно серьёзно. Жасмин заметила, как его взгляд скользнул к зельям на прикроватном столике и открыткам с пожеланиями выздоровления.

Жасмин с опаской улыбнулась, радуясь, что Сириус наконец начал вести себя хоть немного ответственно. Пусть для этого ей и пришлось едва не умереть. Ради такого она с радостью повторила бы всё ещё раз.

— Ты ведь понимаешь, что я потеряла сознание не по твоей вине?

Она указательным пальцем приподняла его подбородок, чувствуя себя намного старше, чем выглядела. Жасмин знала, к чему приводит чувство вины за то, что от тебя не зависело.

Сириус пожал плечами.

— Но кажется, что по моей. Не думаю, что это простое совпадение: мы ужасно поссорились, и в тот же день у тебя впервые за долгое время случился приступ.

Жасмин вздохнула.

— Сириус, ты не виноват. Голова начала болеть ещё днём. Приступ всё равно бы случился — я лишь не распознала признаки. Ты ничего не мог сделать, чтобы его предотвратить, — ответила она так тихо, чтобы услышал только он.

Сириус покачал головой.

— Я заставил тебя плакать. Мы с Джеймсом и Ремусом твои друзья. Я не должен был на тебя кричать. Наверняка ужасно трудно приехать сюда и начать жизнь заново. Ты всегда относилась ко мне по-доброму, даже когда я вёл себя как придурок. Ты не могла знать, какие у меня отношения с семьёй.

Эти слова значили для неё больше любых других извинений. Жасмин положила ладонь поверх его руки и сжала её, улыбаясь сквозь слёзы.

— Спасибо, Сириус. Мне и правда было нелегко привыкнуть к новой жизни. Всё изменилось так быстро. Вы с Джеймсом и Ремусом хорошо ко мне относились. Я ужасно боялась, что за несколько минут всё разрушила, — призналась она, впервые по-настоящему открываясь ему с момента знакомства.

Сириус кое-что рассказал о себе, и было справедливо ответить тем же.

Сириус на мгновение открыл рот, не зная, что сказать. Кажется, Мародёров всегда удивляло, когда она делилась с ними чем-то личным.

— Ты ничего не разрушила! — заверил он, крепко сжимая её руку. — Друзья иногда ссорятся, а потом мирятся.

— Надеюсь, в следующий раз без такого размаха. Не уверена, что ты сумеешь превзойти эту ссору, — поддразнила Жасмин.

Сириус закатил глаза, но по его шее пополз румянец.

Впрочем, он исчез в тот же миг, и перед Жасмин снова был прежний самоуверенный придурок.

— Лунатик рассказал нам, что ты сказала ему перед обмороком, — произнёс он, с вопиющей очевидностью меняя тему.

Жасмин решила ему позволить. Попытки вывести Сириуса из равновесия обычно заканчивались взрывом.

— И что с того? — спросила Жасмин, чувствуя, как наваливается усталость.

Заклятия, которыми Смерть погружал её в забытьё, опустошали магию.

— Ты знала о его маленькой пушистой проблеме, и тебя это не волновало. У твоей тёти была такая же проблема, но тебя и она не беспокоила.

Жасмин утвердительно промычала, ожидая, когда друг наконец перейдёт к сути.

— Мы провели вместе почти всё лето, а ты ни разу не рассказала ни мне, ни Джеймсу ничего личного о своей семье. Чем Лунатик оказался таким особенным?

Сириус смотрел куда угодно, лишь бы не на Жасмин. Неужели он ревновал её к вниманию, которое она уделяла Ремусу?

Жасмин закатила глаза, но скрыла веселье в голосе, понимая, что Сириусу оно не понравится.

— Ремусу нужно было узнать, что у него есть будущее. Узнать, что другие такие же люди строят карьеру, а родные и друзья любят их, — объяснила она, теребя пальцами хлопковую простыню.

— Ты хороший друг. Ты очень его обрадовала, даже если через несколько секунд едва не напугала до смерти, — сказал Сириус и провёл рукой по растрёпанной чёлке со стороны слепого глаза.

— Хочешь узнать кое-что о моём прошлом, Сириус?

От поглаживаний её клонило в сон, но Жасмин хотела закончить разговор. Он был слишком важен, чтобы испортить его, заснув на полуслове.

Сириус драматично вздохнул.

— Ну, раз ты сама предложила… Давай я облегчу тебе задачу. В детстве у тебя были друзья?

Теперь Жасмин предстояло сделать выбор. Рассказать о друзьях из девяти прошлых жизней или о тех, кого хозяйка её нынешнего тела годами знала по дуэльной арене? Пожалуй, лучше всего было совместить обе истории.

— Моими лучшими друзьями были двое ровесников, Тео и Блейз. Оба превосходно сражались на дуэлях, и сначала все думали, что мы станем врагами. Мы были слишком похожи: выросли в неблагополучных семьях и видели, как убивали дорогих нам людей. Но мы знали, что вместе сумеем с боем выбраться из любой передряги. Мы обманывали смерть, чтобы после каждого боя все трое оставались в живых. По пути Тео обзавёлся несколькими шрамами. Как и мы все. Его покровитель был жестоким ублюдком: ему нравилось мучить Тео, ни разу к нему не прикоснувшись. Блейз служил игрушкой, послушной любому капризу своего покровителя, а для моего покровителя я была лишь орудием, которым можно пользоваться…

Жасмин ощутила, как её магия закружилась по палате, а сама комната на мгновение поплыла перед глазами. Ей определённо не стоило сейчас колдовать. Сириус, похоже, подумал о том же и схватил её за руку — вероятно, пытаясь успокоить, хотя вид у него стал такой, словно его мучил запор. Это всё же было лучше, чем ничего: Жасмин невольно рассмеялась.

— Не стоило мне спрашивать… — извинился он, выглядя не на шутку встревоженным.

Мерлин, должно быть, она выглядела ужасно.

Жасмин отмахнулась от его беспокойства.

— Нет, мне нужно говорить о друзьях и о прошлом. Ты, Джеймс, Ремус и даже Лили — все вы заслуживаете знать обо мне хоть что-то помимо места, откуда меня спасли. Тео и Блейз всегда были частью моей жизни. Просто грустно, что мне пришлось их отпустить.

— Эй, не говори так. Ты ещё с ними увидишься, Джаз.

Да, когда-нибудь увидит. Оставалось надеяться, что не слишком скоро. Тело не выдержит ещё одного приступа, вызванного Смертью.

Жасмин немного расслабилась в его объятиях, и веки начали смыкаться. Несмотря ни на что, усталость не прошла. Последним перед глазами осталось обеспокоенное лицо Сириуса, а затем она задремала. Всё было хорошо.

Жасмин понадобилось несколько недель, чтобы мальчики наконец перестали ходить за ней по пятам. Их забота была трогательной, но совершенно излишней. Она умела о себе позаботиться. Даже если Жасмин снова потеряет сознание, это её не убьёт. В конце концов, Смерти она нужна живой.

Как выяснилось, тогда рядом с Ремусом Жасмин лишь упала в обморок — никаких судорог не было. Похоже, чем крепче становилась её магия, тем слабее тело реагировало на зов Смерти. А может, присутствие Тео каким-то образом смягчило приступ. Её старый товарищ по проделкам совсем не изменился: остался тем же слизеринцем, каким она его помнила. Жасмин хотелось узнать, о чём он собирается договариваться со Смертью. Если божество дало магически обязывающее обещание сохранять её, Блейза и Тео вместе во всех её перерождениях… что ж, всё могло стать весьма интересным.

Впрочем, сейчас это было неважно, а Мародёры не спускали с неё глаз. Хуже всех оказался Ремус: он опекал её, словно наседка. Следил, чтобы она ела, проверял, не возникают ли трудности с домашними заданиями, и даже каждый день провожал на уроки. Джеймс и Сириус делали то же самое, пусть и не так часто. Никогда прежде Жасмин так не радовало собственное стремление преуспеть во всём: благодаря ему несколько часов в неделю она отдыхала от их опеки на занятиях по древним рунам, нумерологии и алхимии.

Даже на дуэльных тренировках с Флитвиком друзья не отходили от неё и, когда они упражнялись друг с другом, следили за каждым движением, лишь бы Жасмин не пошатнулась и не споткнулась. Она не любила, когда вокруг неё толпятся люди, и друзья исключением не были. Даже Лили, Марлин и Алиса теперь относились к ней иначе. Они старались вести свои язвительные разговоры подальше от Жасмин, будто малейшее огорчение заставит её тут же упасть в обморок. Жасмин не удивилась бы, узнав, что Мародёры поручили девушкам за ней присматривать.

— Мы подумали, что ты умерла, когда Ремус ворвался в гостиную за Поттером и Блэком. Я никогда не видела Люпина таким напуганным. Мне казалось, он убьёт Сириуса за то, что тот тебя расстроил. Мы просто хотим быть осторожнее, чтобы подобное не повторилось, — призналась Марлин, теребя кончик хвоста.

Лили держалась чуть поодаль, но не сводила с Жасмин внимательного взгляда. Похоже, рыжеволосая соседка по спальне и сама переживала непростые времена, и это беспокоило Жасмин. В то утро, когда она потеряла сознание, Лили получила письмо из дома и с тех пор почти не разговаривала.

Единственным человеком, который вёл себя так, словно ничего не произошло, был Северус. За последние две недели Жасмин ждала уроков зельеварения с небывалым нетерпением. После того случая у слизеринца не нашлось времени поговорить с ней вне занятий, зато на дуэльных тренировках он не делал ей поблажек, и за это она была ему благодарна.

— Я слышал, ты чуть не умерла, — сказал Северус, когда работа над очередным зельем была уже наполовину закончена.

Они готовили сложный целебный раствор, которым предстояло заниматься до конца ноября. Жасмин и Северус работали слаженно, но между этапами оставалось время для разговоров. Поэтому, пока зелье должно было томиться шестнадцать с половиной минут перед добавлением сока жуков, Северус решил поболтать.

— Всё было не так страшно. Я провела в больничном крыле меньше суток. Не сказала бы, что была на волосок от смерти, — ответила Жасмин и добродушно толкнула его плечом.

Северус слегка пошатнулся и сердито посмотрел на неё, но без особого рвения.

— Да уж, похоже, тебя это ничуть не потрясло, — протянул он, убирая с лица прядь волос.

Жасмин не понимала, почему Северус их попросту не связывает. Среди чистокровных мужчины нередко носили собранные волосы.

— Ты говоришь так, будто разочарован, — поддразнила она, вертя палочку между пальцами и каждые несколько минут быстро произнося Темпус, чтобы они не отвлеклись и не упустили время.

Было приятно общаться с человеком, готовым хотя бы пошутить о её состоянии. Все остальные относились к нему с пугающей серьёзностью. Впрочем, не знай Жасмин, отчего с ней происходят эти обмороки и приступы, она, наверное, была бы не менее мрачной, чем Мародёры.

— Несколько слизеринцев заключили пари, умрёшь ты или нет.

Палочка замерла в пальцах Жасмин.

— Как мрачно. Надеюсь, ты поставил на то, что я переживу ночь, — пробормотала она, скрестив руки и откинувшись на спинку стула, крайне недовольная всем происходящим.

До этого разговор был таким приятным.

Северус закатил глаза.

— Тебе будет приятно узнать: я и правда сказал, что ты переживёшь ночь, хотя бы потому, что прежде тебе доводилось выдерживать вещи похуже. Регулус тоже поставил на то, что ты выживешь. Не знаю, чем ты заслужила его доверие, но многие слизеринцы следуют его примеру.

Жасмин закатила глаза и легонько его толкнула.

— Ну, я слышала, у него был хороший советчик, подсказавший, с кем поговорить.

Она не могла прямо сказать, что именно Северус подтолкнул Регулуса искать другие способы связаться с Сириусом. Из-за того что её друг был полукровкой, отношения с остальными слизеринцами и без того оставались непростыми. Жасмин не хотела усугублять его положение.

— Столь выдающемуся человеку, как Регулус Блэк, следует окружать себя умными людьми, — ответил он, пожав плечами.

— Кстати об умных людях: ты в последнее время разговаривал с Лили? — спросила Жасмин, дождавшись, когда в классе станет достаточно шумно, чтобы никто их не услышал.

Возможно, она заодно окружила их чарами приглушения звука, не позволяющими подслушивать.

Взгляд Северуса заметался по классу и наконец остановился на Лили, целиком сосредоточенной на стоявшем перед ней котле. И всё же сегодня она была гораздо тише обычного и даже не поправляла Марлин, когда та делала что-то не строго по учебнику. При этом сейчас Лили выглядела оживлённее, чем когда-либо за всю неделю. Северус был её другом — он просто обязан был с ней поговорить.

— С чего бы мне водиться с…

Жасмин заставила его умолкнуть одним взглядом. Может, именно поэтому Лили писала домой, спрашивая у родных, что ей делать с отвратительным отношением Северуса к маглорождённым. Что ж, Жасмин собиралась пресечь это здесь и сейчас.

— Закончишь предложение оскорблением по происхождению — и можешь считать переговоры с моей семьёй оконченными. Я знаю, что вы друзья. Вытащи голову из задницы. Ты полукровка, так перестань обращаться с маглорождёнными как с мусором и прояви хоть немного человечности, — отчеканила Жасмин, точно в срок и с невозмутимым видом добавляя последние ингредиенты.

Из-за наложенных вокруг чар ей хотелось выглядеть как можно спокойнее, чтобы никто не заинтересовался их разговором. Но Северус побелел так ужасающе, что Жасмин уже опасалась: не придётся ли отводить его в больничное крыло.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки.

— Я не знаю, какой была твоя жизнь до возвращения в Великобританию, но здесь всё устроено иначе. Если я хочу выжить в Слизерине, мне приходится вести себя и разговаривать определённым образом, — начал он, но Жасмин не собиралась позволять ему развивать этот спор.

Тео пытался приводить тот же довод во время её второй жизни, ещё до того, как начал сохранять воспоминания. По очевидным причинам с Жасмин он никогда не работал.

— Нет, не приходится. В некоторых вопросах здешние порядки устарели и безнадёжно архаичны. То, как вы обращаетесь с маглорождёнными, преступно. Согласна ли я с радикальными светлыми волшебниками, которые хотят уничтожить всё, что связано с тёмной магией и её законами? Нет. Но каждый наделённый магией заслуживает, чтобы с ним обращались как с волшебником или ведьмой. Факультет Слизерин будет частью твоей жизни лишь ещё два года, а после школы факультеты перестанут иметь значение. Некоторые друзья оттуда у тебя, несомненно, останутся, но довод «я должен быть фанатиком, потому что так велят друзья» звучит до крайности глупо, — ответила Жасмин и, положив руки на стол, приготовилась к возражениям.

Однако Северус выглядел так, словно у него внезапно выбили почву из-под ног.

Несколько мгновений Северус беспокойно ёрзал на стуле, спрятав лёгкий румянец за сальными прядями.

— Я не хочу, чтобы она пострадала из-за того, что нас видят вместе.

Полуправда, которую Жасмин легко распознала.

— Ты о ней заботишься, но сам не хочешь, чтобы тебе причинили боль — ни твои приятели, ни она. Ты избегаешь Лили, потому что не хочешь, чтобы те придурки, с которыми ты водишься, считали вас друзьями. Только ничего не вышло: всем известно, что вы дружите с детства. И ты не хочешь, чтобы они до полусмерти избили тебя за общение с ней. Эта вынужденная разлука нужна скорее тебе, чем Лили.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — прошипел он. — Ты учишься здесь всего несколько месяцев.

Жасмин закатила глаза. Она знала больше любого человека в этой комнате. Она, чёрт возьми, была Повелительницей Смерти.

— Я живу вместе с Лили и постоянно слышу, как она сплетничает с Алисой и Марлин. Ты бы удивился, узнав, сколько всего я знаю о тебе лишь потому, что часами слушаю их болтовню. Твоё молчание убивает Лили, — сказала она.

— Так будет лучше. Я ведь не называю её грязно… ну, ты понимаешь.

— То, что ты изредка удерживаешься от этого слова ради одной лишь Лили, тебя не оправдывает. Ты её самый близкий друг, а насколько я понимаю, других близких друзей у неё немного. Несколько дней назад Лили получила письмо из дома и с тех пор ходит подавленная. Я думала, вы поссорились и она написала родным об этом…

Но теперь, зная, насколько Северус отдалился, Жасмин задумалась, не было ли дело в чём-то другом.

Она мало знала о семье Эвансов. Её бабушка и дедушка умерли за несколько лет до рождения Гарриет Поттер. Они стали жертвами Волдеморта, который стремился стереть с лица земли любые следы существования маглорождённых. Найти Лили ему не удалось, поэтому убийство её матери и отца оказалось приемлемой заменой.

Как Жасмин выяснила во время пятой жизни, это была одна из множества причин, по которым Петуния так и не простила сестру.

Северус положил голову на стол — не настолько близко к огню, чтобы подпалить волосы, но всё-таки опасно. Жасмин вздохнула при виде этого спектакля.

— Возможно, дело в её сестре. Мне и правда стоит поговорить с Лили…

— После того как вёл себя как последний придурок, извинения могут многое исправить, — посоветовала Жасмин, пожав плечами.

Ей хотелось, чтобы Северус помирился с Лили. Они действительно были хорошими друзьями, и, несмотря на всё, что Снейп совершит в будущем, Жасмин знала: нынешний юноша ещё не стал тем холодным ублюдком, которого она помнила. Этот Северус всё ещё умел надеяться, и большего Жасмин не требовалось. Если они сохранят дружбу, Лили сможет изменить его судьбу. Правда, Жасмин не представляла, что из этого выйдет, если Лили начнёт встречаться с Джеймсом. В последнее время рыжеволосая девушка бросала на него нежные взгляды. Жасмин непременно её подразнила бы, если бы не боялась получить заклятием.

— Пожалуй, ты права. Только встречаться с ней придётся осторожно. Крэбб и Гойл следят за каждым моим шагом, стоит мне выйти из гостиной.

Жасмин закатила глаза. Ответ казался совершенно очевидным, и её ужасало, что Северус, слизеринец, его не заметил.

— Регулус обязан тебе тем, что сумел со мной связаться. Попроси его либо приказать цепным псам отстать, либо отвлечь их. Оба тупы как пробки. Запереть их на пару часов в комнате, из которой они не сумеют выбраться, будет совсем нетрудно.

Он дважды постучал по котлу. Северус одарил её самым уничтожающим взглядом и достал флаконы, чтобы сохранить образец зелья и показать его текущий результат. Цвет и консистенция были безупречными. По крайней мере, за зелье они снова получат высшую оценку.

Позднее тем же вечером Жасмин была в спальне вместе с Лили. Сегодня они остались там вдвоём. Марлин помогала второкурсникам с чарами в гостиной, а Алиса «тайно» встречалась с Фрэнком в чулане для мётел на четвёртом этаже. Они разложили все книги на ковре, на который Лили наложила смягчающие и слабые согревающие чары. Жасмин раздобыла закуски и трансфигурировала несколько мелких предметов в столовые приборы, чтобы позднее устроить Лили внезапную проверку знания застольного этикета.

Прежде чем вернуться к правилам поведения, Лили изучала ещё одну книгу о политике чистокровных. Выбранное издание часто давали детям в чистокровных семьях. Это была книга Амель Гейлсон с простым названием: «Что можно и чего нельзя в культуре чистокровных». Длинный и тяжёлый том насчитывал шестьсот двадцать страниц, зато рассказывал о многом из того, что Лили требовалось знать о волшебном мире за пределами Хогвартса. Если ей всё-таки суждено было выйти за Джеймса, следовало подготовиться к роли леди Поттер. В прошлых жизнях Гарриет подобные знания ей не требовались: Джеймс и Лили всегда погибали прежде, чем дело доходило до титула.

Во время второй жизни, когда Жасмин впервые позволила Шляпе распределить её на Слизерин, именно Тео посоветовал прочитать эту книгу. Он, а позднее и Блейз часами объясняли ей всевозможные политические и светские тонкости, которыми она должна была овладеть ещё до поступления в Хогвартс. Изящество и хорошие манеры вошли у неё в привычку лишь где-то в четвёртой жизни. Жасмин сводила обоих чистокровных друзей с ума — особенно когда они возвращались, а она снова становилась неловкой. От этих воспоминаний на её лице появилась улыбка, но Лили ничего не заметила, слишком увлечённая описанием разных ступеней в иерархии чистокровного общества.

Учить Лили было интересно. Она легко принимала основные правила, а вопросы показывали, что поведение, которого ожидали от чистокровных, не так уж её ужасало. Лили уважала саму идею языческих магических ритуалов, хотя лично они ей не нравились. Она считала правительство нелепым — как и Жасмин, — и обе смеялись над архаичными законами, ограничивавшими женщин.

Жасмин как раз доедала небольшую миску чипсов, когда Лили презрительно фыркнула:

— Леди должна рожать наследников и вести хозяйство, а все решения принимает муж?

— Советую, если всё-таки выйдешь за главу чистокровного рода, заранее убедиться, что он не ждёт от тебя подобного, — сказала Жасмин и для убедительности ткнула чипсиной в сторону Лили. — Видит Мерлин, я не соглашусь на брак, пока не буду уверена, что сохраню фамилию своего рода и место в Визенгамоте. На меньшее я не согласна.

Лили закатила глаза и потянулась за маленькой шоколадной тарталеткой.

— Если верить этой книге, ты никогда не выйдешь замуж и твой род на тебе прервётся, — ответила она и отправила тарталетку в рот.

Жасмин вздохнула. В нескольких жизнях ей удавалось выйти замуж, и каждый раз — на собственных условиях. Никто не отнимет у неё силу, с помощью которой она могла изменить мир.

— Я не намерена позволять кому-либо указывать мне, что делать. Если из-за этого я никогда не выйду замуж — пусть так, — заявила она, пожав плечами.

Лили посмотрела на неё с явным недоверием в зелёных глазах.

— Ты не хочешь выйти замуж и завести семью?

Вот где разница эпох влияла на взгляды. Возможно, мир ещё не был готов к леди Жасмин Певерелл, но, Мерлин побери, ей было плевать. Жасмин всегда была сильной, независимой женщиной и собиралась ею остаться. Если из-за этого её сочтут безумной — пусть. Жасмин хотела бы посмотреть на того, кто попытается её остановить. Ей не терпелось достичь возраста, когда она сможет занять место в Визенгамоте. Они ещё не знали, что их ждёт.

— Есть вещи поважнее, чем остепениться. Мой род связан магическим обязательством расправляться с набирающими силу Тёмными и Светлыми Лордами.

Лили несколько мгновений смотрела непонимающе, а затем схватилась за книгу о родовой магии. Жасмин прижала ладонь к обложке, не давая ей торопливо открыть книгу.

— Некоторым семьям сама Магия поручила исполнять определённые обязанности. Ни для кого не секрет, что мой род известен как истребители Лордов. В легендах утверждается, будто нас послал сам Смерть, чтобы мы сохраняли равновесие светлой и тёмной магии. — Жасмин улыбнулась, прежде чем произнести следующую фразу: — Пусть мне это и кажется немного безумным, но я знаю, что все Певереллы древности сражались со множеством Тёмных и Светлых Лордов.

— Значит, ты будешь сражаться с этим новым Тёмным Лордом… с тем, который убивает маглорождённых?

Девушка выглядела напуганной, но в глазах горела решимость.

Жасмин кивнула.

— Конечно. Иначе я подвела бы свой род. Пусть я родилась в чистокровной нейтральной семье, я не одобряю гонения на маглорождённых и скорее покончу с собой, чем убью маглорождённого за одно лишь то, что он существует. Многие законы, которые я хочу изменить, касаются отношения к маглорождённым и полукровкам, — призналась она, накручивая прядь волос на палец.

Лили перекатилась на спину, и рыжие волосы разметались вокруг неё лужей крови. Жасмин готова была поклясться, что в уголках глаз подруги блестели слёзы.

— Не знаю, как много ты слышала, но мне трудно с кем-либо обсуждать свои планы на будущее — и здесь, и дома. Алиса и Марлин говорят, что я должна получать хорошие оценки, но одновременно искать мужа. Они никогда не обманывали меня насчёт того, что требуется, чтобы вписаться в это общество, но мне всё равно всё это кажется странным. Я почти не встречала других девушек, которые хотели бы стать чем-то большим, чем могущественная ведьма с могущественным Лордом в мужьях. Карьера всегда шла после брака. А я хочу большего. Хочу стать могущественной ведьмой, построить карьеру, выйти замуж и родить детей — именно в таком порядке.

Жасмин задумалась, не отговорит ли она Лили выходить за Джеймса сразу после Хогвартса. Впрочем, в будущем Сириус и Ремус всегда говорили, что Джеймс и Лили поженились из-за войны. Между заданиями Ордена мать Жасмин работала над получением степени мастера чар. Похоже, она никогда не прекращала бороться со стереотипами.

Жасмин легла на спину рядом с Лили.

— Тогда не ищи мужа, — сказала она, пожав плечами, хотя в таком положении жест получился не слишком выразительным. — Окончи школу лучшей на курсе, найди работу и докажи всем, что они ошибались. Именно так собираюсь поступить я.

— В твоих устах это звучит так просто.

— Если я стану всё усложнять, задача покажется невыполнимой, — прямо ответила Жасмин.

Лили резко села на ковре.

— Давай совершим невозможное, — с придыханием произнесла Лили.

Жасмин сдержала смех при виде её воодушевления.

— Для начала, революционерка, расскажи мне, как и в каком порядке пользоваться столовыми приборами, которые я трансфигурировала.

До последней недели октября ничего интересного не происходило. И разумеется, всё случилось на Хеллоуин: ведь всё плохое неизменно случалось тридцать первого октября. Жасмин могла поклясться, что её прокляли. Впрочем, Смерть уже наложил на неё проклятие, но, по её подозрениям, Судьба тоже наверняка была причастна к её несчастьям…

Всё шло как обычно; можно было даже сказать, что день начался замечательно. Жасмин наконец получила благодарственные письма от родов Принцев и Блэков. Глава рода Принцев официально признавал, что теперь у него большой долг перед родом Певереллов, и Жасмин может потребовать ответную услугу в любое удобное для неё время. Письмо главы рода Блэков оказалось несколько неожиданным. Жасмин предполагала, что рано или поздно род Блэков как-то отметит её заслугу, но думала, что с ней свяжется Сириус, а вовсе не его отец. Письмо доставила сова Поттеров, так что оно наверняка не было проклято: Юфимия всегда проверяла свою корреспонденцию на всё опасное. Письмо было написано аккуратным, незнакомым ей почерком:

Наследнице Жасмин Певерелл из Древнего и Благородного рода Певереллов,

благодарю Вас за то, что вы вразумили моего заблудшего наследника. Нашему роду давно не приходилось прибегать к помощи нейтрального рода в личных делах, но мы не забудем оказанную Вами услугу. Род Певереллов не моложе рода Блэков, и мы с радостью приветствуем Вас на родине после почти пятидесяти лет в разлуке с ней.

Разумеется, Сириус выдвинул свои условия возобновления связей с родом и общения с Вами. Он не был бы Блэком, если бы не умел заключать самую выгодную сделку. Одно из услов — уважать нейтралитет Вашего серого рода и не пытаться склонить Вас к более тёмному образу мыслей.

Любопытное условие, хотя я в любом случае не собирался поступать иначе. Он явно уважает позицию Вашего нейтрального рода и Ваше умение удерживать равновесие между светом и тьмой. Не вижу смысла вызывать недовольство рода, который с момента своего основания неизменно хранил нейтралитет.

Остальные условия Вы можете обсудить с моим наследником.

Мой младший сын отзывается о Вас исключительно положительно и называет змеёй в львиной шкуре. Надеюсь, в ближайшие месяцы я смогу лично убедиться в справедливости его слов. Древнейший и Благороднейший род Блэков перед Вами в долгу и расплатится сполна.

С наилучшими пожеланиями,

глава рода Блэков

Выходило, Сириус всё-таки связался с отцом, и это не обернулось катастрофой. Более того, в последние несколько дней Сириус выглядел счастливее. Возможно, если он перестанет считать, что вся семья его ненавидит, и станет таким наследником, какого хотел отец, он будет чуть менее враждебным. Как минимум, в будущем он сможет помочь Жасмин проводить законы. Через несколько лет они с Джеймсом и Сириусом устроят волшебной Британии настоящую бурю.

— Что тебя так обрадовало в столь ранний час? — спросила Марлин с другой стороны стола.

Жасмин оторвалась от письма.

— Да так, новые деловые договорённости и родовые союзы начинают складываться, — уклончиво ответила Жасмин.

Ей не хотелось, чтобы её личные дела попали в мельницу хогвартских сплетен. Конечно, слизеринцы наверняка видели хотя бы одну из родовых печатей на некоторых её письмах. Жасмин намеренно выставляла напоказ гербы родов, задолжавших ей деньги. Ей нравилось заставлять их понервничать, но пока Жасмин не хотела, чтобы кто-то узнал о её хрупком союзе с родом Блэков. Всему своё время.

— Всегда такая таинственная, — поддразнила Алиса справа.

Девушка прекрасно знала, что не стоит даже поглядывать на деловые бумаги и письма Жасмин. В пергамент были вплетены шифрующие чары, и попытка прочесть их обернулась бы для неё лишь головной болью.

— Благодаря этому мои дела и остаются такими, как я люблю, — личными.

Лили уже собиралась что-то сказать, когда в другом конце стола, где сидели Мародёры, раздался громкий удар. Ремус вскочил и выбежал из зала, оставив недоеденный завтрак и двух растерянных друзей. Сириус и Джеймс потрясённо смотрели ему вслед.

Жасмин извинилась и подошла к юношам. Оба выглядели озадаченными, но один из них наверняка что-то натворил, и вряд ли это был Джеймс. Жасмин встала, уперев руку в бок, и впилась взглядом в Сириуса: если кто и мог сказать нечто настолько обидное, что Ремус ушёл, то именно он.

— Что случилось?

Сириус с оскорблённым видом прижал ладонь к сердцу.

— Я притворюсь, что ты не намекаешь на мою вину.

Жасмин приподняла бровь, ожидая доказательств обратного.

Первым сдался Джеймс.

— Он и правда ни при чём, Джаз. Ремус просто сидел здесь! — воскликнул он, указывая на смятый экземпляр «Ежедневного пророка», кусок бекона, половину ломтика тоста и чашку едва тёплого чая.

Жасмин подняла газету и помахала ею перед двумя Мародёрами.

— Его могло расстроить это?

Сириус сморщил нос.

— Ремус знает, что в «Ежедневном пророке» пишут в основном ерунду. Сомневаюсь, что его могла задеть светская хроника.

Вот только на первой полосе не было никакой светской хроники. Там была фотография Фенрира Грейбека. Будучи Гарриет, Жасмин убивала его не раз и всегда наслаждалась его смертью.

Чудовище.

Жасмин прочитала часть статьи, пытаясь понять, не расстроило ли Ремуса что-то ещё. Несколько дней назад Грейбека заметили в Уэльсе, где он пытался укусить маленькую девочку. Даже в будущем одно упоминание о Грейбеке могло заставить Ремуса выбежать из комнаты и на несколько часов замкнуться в себе. Тема создателя его проклятия была крайне болезненной.

— Его могло расстроить вот это? — спросила Жасмин, повернув газету к юношам.

На фотографии обезумевший Грейбек хищно улыбался, а с его морды капала кровь. Этот образ будет вселять ужас и ненависть во всей Британии, и чем больше бед натворит Грейбек, тем строже станут законы против оборотней. Но, насколько Жасмин помнила будущее, в это время Грейбек должен был обучать новую стаю. На несколько лет он заляжет на дно, а затем вернётся с одной из самых сильных стай в истории Европы. Чудовище соберёт большую группу детей и обратит их всех летом и осенью этого года. Но судя по тому, что он всё ещё пытался кусать детей, этого не произошло.

Что-то изменилось. Какой-то её поступок, а может быть, само её существование… Возможно, Волдеморт изменил планы и послал своего верного пса сеять ужас. Жасмин ничуть бы этому не удивилась.

— Бр-р, Грейбек всегда доводит Лунатика. Поможешь нам с ним поговорить, Джаз? Ты обычно поднимаешь ему настроение, — сказал Джеймс, вставая из-за стола.

Жасмин было приятно видеть, как Мародёры утешают друг друга. Ей нравилось наблюдать за тем, каким был её отец, когда не вёл себя как полный придурок.

Жасмин кивнула, аккуратно сложила газету и положила её на стол. Затем она махнула Лили, Марлин и Алисе и встала из-за стола вместе с Джеймсом и Сириусом.

— Конечно. Не хочу, чтобы Ремус грустил. Ему и без того хватает постоянных поводов для беспокойства.

Жасмин чувствовала на спине чей-то тяжёлый взгляд. Это был не Северус — он ушёл с завтрака раньше. Регулус сидел дальше за столом и смотрел только в свою тарелку. Жасмин протянула магическое зрение и обнаружила, что за ней наблюдает Брайтбарк. Словно ждал, что она прямо у него на глазах превратится в тёмную ведьму. Как будто такое вообще было возможно.

Дверь зала закрылась, и, едва друзья убедились, что остались одни, два юноши достали очень знакомый Жасмин кусок пергамента. Выходит, они наконец закончили Карту.

— Так вот над каким таинственным проектом вы работали? — спросила Жасмин, глядя, как на пергаменте проступает карта Хогвартса.

Юноши улыбнулись ей.

— Моя дорогая Джаз, взгляни на величайшее изобретение в истории Мародёров! Это потрясающее творение вполне заслуженно окрещено «Картой Мародёров». Видишь, её создали мы с Лунатиком и Сохатым. Мы решили, что пора посвятить в неё и тебя, ведь ты стала нашим почётным четвёртым участником после того, как Хвост… то есть Питер покинул наши ряды.

Жасмин тронуло, что они решили принять её в свою компанию. Она знала, что для них значила эта Карта.

— Значит, мне тоже достанется милое прозвище? — не удержалась она от поддразнивания.

Сириус закатил глаза и толкнул её в плечо, немного покраснев.

— Мы показываем тебе наше величайшее изобретение, а ты берёшь и портишь весь момент. Я же говорил Сохатому, что нам не нужна девчонка в компании.

— И всё же я здесь, — с усмешкой ответила Жасмин.

Джеймс тихо рассмеялся.

— Хватит. Нам нужно сосредоточиться на Лунатике. Судя по Карте, он в Астрономической башне. Наверняка сидит там и хандрит.

— Можно подумать, ты не проводишь там пятницы, тоскуя по Эванс, — усмехнулся Сириус, и Джеймс покраснел до корней волос.

— Заткнись, Сириус.

— Что, боишься, что твоя кузина вернётся в спальню и расскажет о твоей очевидной влюблённости в Эванс? В девушку, которую ты не раз приглашал на свидание и которая каждый раз тебе отказывала? Если ты ещё и в свободное время по ней тоскуешь, никто не удивится, — с безразличным видом ответил наследник Блэк.

Плечи Джеймса поникли при упоминании о постоянных отказах Лили. В последнее время она начала менять своё мнение о повзрослевшем Джеймсе.

— Джеймс, не слушай Сириуса. Ему нравится вести себя как придурок. Только ты от меня этого не слышал, но Лили считает нового, более зрелого Джеймса Поттера довольно привлекательным. Если и дальше будешь вести себя как нормальный человек, возможно, она сама пригласит тебя на свидание. А теперь пойдёмте искать Ремуса.

В глазах Джеймса на мгновение вспыхнула искра надежды, а затем к нему вернулась его обычная самоуверенная улыбка. Жасмин от всей души надеялась, что не совершила ужасную ошибку.

— Джаз права, идём за Лунатиком.

Они быстро нашли Ремуса. Он сидел на полу Астрономической башни, сгорбившись и закрыв лицо руками. Его плечи вздрагивали от почти беззвучных рыданий. Похоже, он даже не заметил, как они вошли. Сердце Жасмин болезненно сжалось. Мало что пробуждало в ней желание защищать, но Ремусу было больно, а она никому не позволит обижать своих друзей.

Все трое медленно подошли к нему. Ремус поднял на них янтарные глаза из-под чёлки; веки покраснели от слёз. Он торопливо вытер лицо. Жасмин первой перехватила его руку и обняла друга, а Джеймс и Сириус тут же к ним присоединились. В какой-то момент один из них потерял равновесие, и все четверо повалились на пол, превратившись в клубок рук и ног.

— Лунатик, дружище, тебе нужно было сразу всё нам рассказать, — просипел Джеймс, пока Сириус, лежавший самым верхним, пытался раздавить всех остальных.

Ремус выбрался из-под Джеймса, а Жасмин выползла из общей кучи.

— А о чём тут говорить, Сохатый? Этот… чудовище… до сих пор кусает детей и ломает им жизнь, а я ничего не могу сделать. Он только продолжает калечить людей и даёт всем новые поводы ненавидеть оборотней ещё сильнее, чем прежде. У меня и так нет будущего. Как только я покину Хогвартс, всё кончится. Никто меня не наймёт. Всё это, — он обвёл рукой башню, — ничего не значит.

Как бы хорошо я ни учился, все мои старания бессмысленны из-за моей маленькой пушистой проблемы.

Джеймс и Сириус, казалось, не знали, что ответить, но Жасмин не собиралась позволять ему и дальше себя жалеть.

— Тогда не работай в Британии. Есть немало стран, где оборотни могут трудоустроиться. В Испании, Франции, Германии и, как ни странно, Соединённых Штатах люди с твоим недугом могут получать медицинскую помощь и работу. Разве никто не рассказывал тебе об этих возможностях?

Ремус покачал головой и прикусил губу.

— Мне сказали, что я не могу покидать страну.

Жасмин готова была поспорить на деньги, что это сказал Дамблдор — чтобы всегда иметь под рукой могущественного, но беспомощного союзника. Ублюдок.

— Вздор. Нет никакого закона, запрещающего тебе покидать британскую землю. Тот, кто тебе это сказал, — осёл.

Если хочешь, я найду способ достать тебе необходимые документы для магического паспорта. Тогда никто не станет задавать лишних вопросов о том, зачем он тебе в твоём возрасте. У меня есть связи, благодаря которым в твоей истории болезни не станут копаться, а документы быстро пройдут все инстанции, — сказала она, достав из кармана запасной лист пергамента и магловскую ручку.

— Что ты делаешь? — спросил Джеймс, наблюдая, как она кратко и чётко пишет письмо своему знакомому.

Жасмин знала, что гоблины без труда достанут нужные бумаги. За последние несколько месяцев она помогла им заработать немало денег, уже начала наводить справки о старых хранилищах, владельцы которых были ей должны, и заложила основу для ряда будущих выгодных вложений. Гоблины симпатизировали ей — насколько вообще могли симпатизировать волшебникам, — поэтому с радостью ей помогут.

— Делаю то, чего до сих пор не сделал никто: обеспечиваю Ремусу будущее. Мерлин, до чего же вы все бестолковые, если думали, что я не попытаюсь помочь другу, когда знаю как, — пробормотала Жасмин, дописала письмо размашистым росчерком и подписалась.

Пергамент сам сложился и исчез.

— Джаз, из-за этого ты можешь здорово влипнуть! — воскликнул Ремус, пытаясь схватить исчезнувшее письмо.

— С какой стати у меня будут неприятности из-за помощи тебе? Ты ничего дурного не сделал, и я уж точно не совершила ничего подозрительного. Бланки придут с почтой через несколько дней, и ты их заполнишь, — ответила она тоном, не терпящим возражений.

За это нельзя было попасть в беду. Худшее, что могло случиться, — Министерство так и не оформит документы и Ремус не сможет уехать, но были и другие способы подтолкнуть дело.

— Джаз, отзови письмо.

— Всё, Лунатик, хватит. Джаз тебе помогает, и я склонен с ней согласиться. Никогда не слышал ни о каком законе, привязывающем магических существ к родной стране. Я задействую свои связи, чтобы твои бумаги оформили. В конце концов, я наследник Древнего и Благородного рода Блэков. Должен же я хоть иногда пользоваться своим титулом, — вмешался Сириус, впервые показав, каким серьёзным наследником он однажды способен стать.

Джеймс кашлянул.

— Если что-то понадобится утвердить в юридическом отделе, моя мама может немного ускорить дело. Она относится к тебе как к сыну, Ремус.

Жасмин видела, как глаза Ремуса снова наполняются слезами.

— Вы все сумасшедшие. Вас могут изгнать из общества за то, что вы со мной водитесь.

Жасмин фыркнула.

— Пожалуйста. С таким количеством влиятельных родов, которые теперь у меня в долгу, никто не посмеет меня тронуть.

Трое юношей ошеломлённо уставились на неё, а она лукаво улыбнулась.

— А вы как думали? Зачем, по-вашему, мне пишут все эти письма из Гринготтса? Гоблины присылают мне не только банковские выписки.

— Настолько многие роды тебе должны? — спросил Сириус, нахмурившись в ожидании ответа.

Жасмин кивнула.

— Да. Немало влиятельных светлых и тёмных родов попытались обманом лишить мой род денег, когда к власти пришёл Грин-де-Вальд. Достаточно сказать, что ни один из нанятых ими убийц не сумел прервать мою родовую линию, а теперь я пришла взыскать долги с процентами.

Джеймс резко вдохнул.

— Как ты собираешься взыскивать эти долги?

Жасмин улыбнулась, блеснув острыми клыками. Ах, как приятно было видеть, что её планы начинают сбываться. Скоро правительство ощутит последствия её выживания.

— Большинство родов не смогут позволить себе выплатить долг, поэтому я потребую услуг. Прикажу не вставать на сторону нового Тёмного Лорда и не снабжать его деньгами. Если узнаю, что кто-то из них его поддержал, то потребую вернуть весь долг до последнего кната, даже если у них нет средств. Они лишатся дома, их наследники будут вынуждены отказаться от титулов и служить мне, пока я не решу, что они свой долг искупили. А светлые роды я попрошу не препятствовать ни одному законопроекту, который будет вынесен на рассмотрение Визенгамота. На мой вкус, они слишком ополчились против тёмных и серых волшебников. Если мне удастся немного прижать суды, я смогу влиять на то, какие законы будут приняты.

Джеймс и Ремус выглядели потрясёнными, а Сириус — задумчивым и слегка встревоженным. Он несколько мгновений задумчиво постучал пальцем по подбородку, а потом повернулся к Жасмин.

— Мне стоит устроить тебе встречу с отцом. Думаю, вам было бы полезно поговорить лично.

Жасмин услышала, как Джеймс резко вдохнул, а костяшки пальцев Ремуса побелели при упоминании рода Блэков.

— Выбирай время и дату. Я буду рада познакомиться с твоей семьёй. Союзы всегда крепче, когда можно лично поговорить с главой рода.

— И как только тебя отправили в Гриффиндор? — спросил Джеймс, сморщив нос при одной мысли о политической встрече.

Жасмин пожала плечами.

— Распределяющая шляпа сказала, что на остальных факультетах мне было бы слишком скучно.

Сириус захохотал.

Осенний ветер постепенно становился всё холоднее. Октябрь сменился ноябрём, а затем пришёл морозный декабрь. Время летело незаметно, и впервые за десять жизней у Жасмин выдался вполне обычный учебный триместр — если учесть все обстоятельства. Большую часть времени она проводила за повторением пройденного или на дуэлях, что её вполне устраивало. Каждая минута, потраченная на учёбу, будет на вес золота, когда ей снова придётся всерьёз сражаться с Пожирателями смерти. Впрочем, приближалось Рождество. Жасмин ещё ни разу не праздновала его с родными. В прошлых жизнях она встречала этот праздник с семьёй Гермионы, с Сириусом, а ещё с Тео, Блейзом и его матерью в Италии, но никогда — с родной семьёй. Жасмин уже купила подарки всем друзьям и могла честно признаться, что с нетерпением ждёт возвращения домой. Никакой безумный убийца за ней не охотился, в замке ничто не пыталось перебить всех, кого увидит, а Жасмин приходилось терпеть лишь изредка звучавшие фанатичные замечания Брайтбарка и тяжёлые взгляды Дамблдора за едой. Вот и всё.

Дуэльный турнир, к которому она готовилась, должен был состояться в середине февраля, поэтому в промежутках между тренировками по квиддичу Флитвик заставлял их упражняться четыре дня в неделю. По правде говоря, у Жасмин мышцы так не болели уже много жизней. Зато к турниру она будет в прекрасной форме.

Жасмин отчаянно хотела победить. Дамблдор и Брайтбарк будут пениться от ярости, когда им придётся её поздравлять. К тому же из-за Ремуса у Жасмин имелся к Дамблдору серьёзный счёт. На пути к визе для друга возникло несколько препятствий, которых вообще не должно было существовать. Кто-то дёргал за политические ниточки, чтобы не выпустить Ремуса из страны. Учитывая, что о его состоянии знала лишь горстка людей, виновником мог быть только Дамблдор. К счастью, Жасмин была на хорошем счету у гоблинов. Они получали прибыль от её вложений и помогали ей всем, чем могли, пока к ним продолжало течь золото. Жасмин вполне могла порекомендовать им купить ещё немного акций, которые в ноябре выросли в цене втрое, так что те были обязаны ей одной-другой услугой. Банк помог быстрее рассмотреть документы Ремуса, а связи Джеймса и Сириуса помогли им пройти все инстанции без единой заминки ещё до начала декабря. Теперь оборотень искал работу за пределами Великобритании и начинал понимать, что будущее не так беспросветно, как ему прежде казалось.

— Певерелл, думайте о дуэли. Мне всё равно, насколько легко вам даётся этот поединок! — крикнул профессор Флитвик с другого конца помоста, когда Жасмин, не задумываясь, уклонилась от очередного заблудившегося заклинания Лили, изо всех сил пытавшейся выиграть у неё дуэль.

Жасмин вздохнула, отступила в сторону и коротко взмахнула запястьем — Лили рухнула на доски помоста, задыхаясь. Рыжеволосая девушка почти никогда не защищала левый бок и всегда на пару секунд медлила, когда уклонялась от сглазов и проклятий, летевших с этой стороны. Жасмин пыталась ей об этом сказать, но в ответ обычно получала лишь гневные взгляды.

К тому времени так происходило уже со всеми. Никто не сумел одолеть Жасмин, и остальных это начинало злить настолько, что они больше не хотели даже пытаться встать напротив неё на помосте. Не то чтобы она могла что-то с этим поделать. Жасмин годами училась сражаться, и теперь благодаря Брайтбарку они все знали об этом, но одно дело — услышать о её дуэльном мастерстве и совсем другое — увидеть его своими глазами. Поддаваться тоже не было смысла: Флитвик лишь отчитает её за то, что она не выкладывается.

Лили со стоном приподнялась и с благодарностью приняла протянутую руку.

— Мисс Певерелл, как вам удалось так быстро разоружить мисс Эванс? — спросил Флитвик.

Жасмин глубоко вдохнула. Она знала, что теперь ей неделями придётся слушать об этом.

— После атаки Лили обычно не прикрывает левый бок, и я этим воспользовалась. Пока я ждала подходящего момента, она постепенно уставала.

— Благодарю за объяснение, мисс Певерелл. В следующий раз не играйте с противником. Это не только невежливо, но и отнимает у всех время, — отчитал её профессор.

Жасмин постаралась изобразить смущение. На самом деле ей, как и всем остальным, не терпелось вернуться в спальню и собрать вещи.

Флитвик, похоже, понял, что никто не может сосредоточиться. В конце концов, до отъезда на рождественские каникулы оставался всего один день.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Идите в свои спальни. Очевидно, вы все мыслями где-то ещё.

Жасмин услышала смех Флитвика со слепой стороны: профессор наблюдал, как толпа учеников бросилась к двери. Жасмин заметила, что он направился к ней, но не повернулась — да и не могла, ведь профессор приближался с её слепой стороны.

— Мисс Певерелл, — он легонько коснулся её руки. Жасмин повернулась к нему и увидела добрый взгляд. — Хорошо проведите каникулы. Вы это заслужили.

Жасмин склонила голову и улыбнулась.

— Спасибо, профессор. И вам чудесно провести каникулы, — ответила она и направилась к гостиной.

Коридоры были пусты и непривычно тихи. Даже призраки нигде не бродили. Жасмин ускорила шаг: все инстинкты кричали, что нужно убираться из этого места. Она расширила магическое зрение до предела. Со слепой стороны кто-то двигался, а вокруг неё было несколько человек.

Значит, засада.

Жасмин пригнулась, и заклинание пролетело у неё над головой, угодив в доспехи и наполовину расплавив им руку. Похоже, её пытались серьёзно ранить. Прекрасно.

— Певерелл, Тёмный Лорд передаёт тебе послание! — крикнул один из них, когда очередное проклятие — взрывное — врезалось в стену рядом с ней.

Жасмин выпрямилась и раскинула магическое зрение вокруг. Нападавших было по меньшей мере шестеро, и в некоторых она узнала пяти-, шести- и семикурсников с разных факультетов. В группе были слизеринцы — одним из них был Рабастан Лестрейндж, другим — Эйвери-старший. Кроме них, Жасмин заметила двух когтевранцев и одну хаффлпаффку. Жасмин лишь радовалась, что среди них не было гриффиндорцев: ей не хотелось причинять вред кому-то со своего факультета.

— Меня не интересует ничего из того, что хочет сказать ваш Тёмный Лорд! — крикнула в ответ Жасмин и выпустила несколько проклятий.

Одного из нападавших отбросило к стене. Он глухо застонал и замер. Было бы неплохо, если бы он больше не поднялся.

— Неужели ты думаешь, что у тебя есть выбор? — прошипел Эйвери.

Здоровым глазом Жасмин его не видела, но почувствовала, как он поднял палочку, намереваясь послать в неё особенно жестокое проклятие. Прямо за спиной стояли двое.

Зря они не продумали всё получше…

Жасмин пригнулась, и пурпурный луч угодил в светловолосого когтевранца, пытавшегося схватить её. Выпрямляясь, Жасмин едва заметно повернулась и оглушила хаффлпаффку, прежде чем та успела моргнуть. Они обменялись ещё несколькими проклятиями, но Жасмин от всех уклонилась.

Она начинала уставать. Дуэльная тренировка длилась уже несколько часов, и засаду вовсе не случайно устроили именно сейчас. Никто не станет искать Жасмин: все её друзья укладывают вещи в сундуки перед каникулами. В конце концов, Лили начнёт волноваться и пойдёт за ней, но лишь через несколько часов, потому что скорее всего решит, будто Жасмин ушла к Мародёрам. Этого времени с лихвой хватит, чтобы эта маленькая компания будущих Пожирателей смерти её серьёзно изувечила.

До гостиной оставалось совсем немного… как же близко она была. Взрывное проклятие задело её плечо, отбросило на несколько метров и со всего маху впечатало в стену, выбив воздух из лёгких. Чёрт, Флитвик был прав: во время дуэли нельзя терять сосредоточенность. Жасмин едва успела прийти в себя и пригнуться, когда чья-то рука потянулась к её шее.

Чего они добивались? Хотели напугать, похитить или убить?

— Иди сюда, маленькая шлюха, предавшая свою кровь, — прорычал Рабастан, и Жасмин пришлось подавить порыв всадить в него клинок.

Жасмин была искусным бойцом с кинжалами и короткими ножами. Зрителям нравилось смотреть, как дети проливают кровь противников без помощи магии. Жасмин была очень хороша в таком бою. Но здесь пускать его в ход не стоило. Дамблдор найдёт способ исключить её за проткнутого мечом драгоценного ученика-убийцу. Как бы ни манила её эта мысль.

К тому же так она вряд ли заслужит расположение чистокровных, которых в ближайшем будущем ей предстоит склонить на свою сторону.

В конце концов, Жасмин наконец попала в последнего когтевранца, и перед ней остались два будущих Пожирателя смерти, которым суждено войти в число самых печально известных убийц… Просто замечательно.

Оба кружили вокруг неё и дышали так же тяжело, как она. Если им удастся окружить и схватить её, соотношение двое против одной было не в её пользу. Жасмин почти не сомневалась, что хотя бы одно ребро треснуло, если не сломалось вовсе, а левое плечо было вывихнуто. По левой стороне лица рядом с глазом стекала кровь. Впрочем, скорее всего, там был лишь неглубокий порез: раны на голове обычно сильно кровоточили.

Оба бросились на неё одновременно. Жасмин уклонилась от Эйвери, но Лестрейндж бросился ей под ноги и сбил на пол. Жасмин было всё равно, что драка по-магловски, — она изо всех сил била его ногами куда дотягивалась: в лицо, по ногам, в пах и даже по рукам. Но оба юноши были на голову выше и гораздо тяжелее её.

Палочка выпала из руки Жасмин, со стуком упала на пол и откатилась так, что до неё было не дотянуться. Впрочем, это не создавало особых трудностей. Жасмин владела беспалочковой магией, но не хотела раскрывать все свои козыри.

Лестрейндж прижал её к полу за талию, а Эйвери скрутил руки.

— Ну и что же нам теперь с тобой сделать? — издевательски произнёс Эйвери, схватил Жасмин за волосы и заставил запрокинуть голову и посмотреть на него.

Она оскалилась, не давая ему удовольствия увидеть хоть каплю страха. Не впервой ей было оказываться в подобном положении.

Жасмин плюнула ему в лицо. По щеке Эйвери ползла смесь слюны и крови — самый подходящий ответ в такой ситуации.

Эйвери поднял руку и сжал кулак.

— Я сделаю твоё лицо ещё отвратительнее. Может, на этот раз тебя просто прикончат, как ненормальную, — бросил он.

Жасмин уже собиралась обрушить на них всю ярость оскорблённой Повелительницы Смерти, когда её прервали.

Как жаль.

— Эй! — раздался знакомый голос, и по коридору пронеслось множество цветных лучей.

Один из них сбил с неё Эйвери, дав Жасмин достаточно свободы, чтобы ударить Лестрейнджа ногой в лицо и сломать ему нос, а затем, когда тот покачнулся, хорошенько врезать ему кулаком в висок и вырубить.

По коридору к ним бежали трое: Лили, Алиса и Фрэнк Лонгботтом. В тусклом свете факелов он поразительно напоминал Невилла. Жасмин никогда прежде не уделяла времени тому, чтобы по-настоящему разглядеть Фрэнка. Она многое слышала о нём от Алисы, но почти не общалась с ним: Фрэнк учился на седьмом курсе. Неудивительно, что Августа относилась к Невиллу как к погибшему сыну: телосложение и рост у них были одинаковыми, хотя черты лица различались… У Фрэнка они были резче, а у Невилла — мягче. Это от Алисы.

Все трое оглядывали место происшествия. На полу лежали без сознания шестеро… нет, уже семеро учеников, и Жасмин оставалась единственной, кто ещё держался на ногах.

— Ах ты ублюдок! Как ты посмел! Пять недель отработок у МакГонагалл и, возможно, отстранение от занятий для всех вас! Подождите, вот узнает об этом — и вы ещё пожалеете! — закричала Лили, столкнув бессознательного Эйвери на пол.

От разлитой в воздухе магии её волосы поднялись и напоминали пламя. Такой была не тихоня-книголюб Лили, какой Жасмин её знала. Именно поэтому Лили Эванс так долго удавалось избегать плена Тома Реддла. Когда было нужно — например, если её друзьям угрожала опасность, — эта девушка превращалась в само пламя. Жасмин была тронута тем, что теперь к друзьям Лили причисляла и её.

— Лили, не думаю, что он тебя слышит, — пробормотала Жасмин, подняла с пола выпавшую палочку, прислонилась к стене и облегчённо выдохнула.

По крайней мере, всё закончилось. Она поспешно оглушила всех нападавших, кого ещё не оглушили. Она хотела, чтобы их было легко перенести, и не собиралась позволять им сбежать без наказания.

Алиса бросилась к Жасмин и направила палочку на вяло кровоточащий порез у её глаза, пытаясь залечить рану.

— Ох, нам нужно отвести тебя к мадам Помфри, — засуетилась она и хлопнула Фрэнка по руке, потому что тот, похоже, совсем растерялся. — Помоги мне её поднять.

Жасмин позволила ему осторожно её поднять и оперлась на его плечо. Когда они задели повреждённые плечо и бок, Жасмин зашипела от боли. Когда они хотели пойти к больничному крылу, Жасмин покачала головой.

— Нет. Отведите меня к Дамблдору, позовите профессоров и приведите Джеймса. Это было нападение. Я не позволю руководству школы замять это дело, — насколько возможно твёрдо произнесла она, учитывая своё состояние.

— А зачем здесь Поттер…

— Джеймс сможет быстрее привести в школу моего магического опекуна. К тому же он один из немногих оставшихся у меня родственников, Лили. Пожалуйста, только не спорь со мной сейчас, — ответила Жасмин усталым, слегка охрипшим голосом.

Алиса и Фрэнк обменялись взглядами за её спиной, но Лили вздохнула.

— Ладно. Всё равно лучше доставить этих ублюдков к Дамблдору. Я также приведу сюда деканов всех факультетов. Поттер и его весёлая компания скоро к вам присоединятся.

— Лили, я просила привести только Джеймса.

Лили фыркнула.

— Я успела понять, что они неразлучны, Жасмин. Сомневаюсь, что хоть один из них даст тебе хоть минуту покоя, — ответила она и побежала обратно к гостиной.

* * *

До кабинета Дамблдора они добирались медленно. Каждые несколько минут Жасмин приходилось останавливаться и переводить дыхание. Она понимала, что Фрэнк и Алиса уже начинали терять терпение. Тут до неё донеслись громкий топот и крики — похоже, Мародёры их нагнали. Джеймс бежал впереди. Все трое задыхались и одинаково тревожно смотрели на далеко не лучшим образом выглядевшую Жасмин.

— Джаз! Что случилось? Лили сказала, ты подралась? — спросил её кузен.

Сириус и Ремус подошли к ней с двух сторон и принялись осматривать раны.

Фрэнк и Алиса нерешительно переступали с ноги на ногу, явно не понимая, что им делать с тремя новыми участниками этого бардака. Жасмин повернулась к ним.

— Идите присмотрите за теми ублюдками, которые это со мной сделали. Наверняка кто-то придёт, чтобы их забрать.

Оба кивнули и ушли, оставив её на милость Мародёров. Лили позже оторвёт Алисе голову, когда об этом узнает, но то были уже не проблемы Жасмин.

— Сохатый, у неё вывихнуто плечо, — заключил Ремус, задумчиво постучав пальцем по подбородку и вновь привлекая внимание Жасмин к троице неприятностей.

Джеймс вскинул бровь.

— Да ну? Сириус, принимай позицию!

Жасмин почувствовала, как Сириус обхватил её за талию.

Да что они, чёрт возьми, собрались делать?

— Джеймс!

— Не двигайся, Джаз!

Жасмин резко повернула голову к кузену, чтобы на него прикрикнуть, но раздался громкий щелчок: этот негодяй Ремус с ловкостью, выработанной практикой, вправил ей плечо. Здоровой рукой она дала Джеймсу затрещину. По крайней мере, у него хватило совести вздрогнуть от удара. Жасмин надеялась, что останется синяк. Мог бы хоть предупредить!

Жасмин тихо пискнула: Сириус подхватил её на руки, и его лохматые волосы заслонили ей всё поле зрения. Пока они шли к кабинету директора, он берёг всю её левую сторону.

Более унизиться было просто невозможно.

— Поставь меня! Я сама могу идти! — протестовала она, но безуспешно.

Жасмин могла бы проклясть их так, что мало не покажется, и они об этом знали. Но тащиться к кабинету Дамблдора и подниматься по всем этим лестницам с повреждёнными рукой и ребром ей самой не хотелось, поэтому она больше не жаловалась.

Вместо этого Жасмин рассказала, что произошло: как Эйвери и Лестрейндж пытались её схватить, как она одолела большую часть их маленького отряда будущих Пожирателей смерти и как Лили, Алиса и Фрэнк в сущности спасли её. Правда, свой впечатляющий арсенал беспалочковой и безмолвной магии, который едва не дебютировал в её десятой жизни, она предпочла не упоминать.

— Ты одолела троих семикурсников самыми обычными защитными заклинаниями? — спросил Ремус.

— И ударила Рабастана кулаком в лицо! — добавил Сириус.

По их вопросам было нетрудно понять, на что именно Ремус и Сириус обратили внимание. До чего же разными они были. У Жасмин потеплело на душе от того, что один похвалил её владение чарами, а другой — навыки рукопашного боя.

— Ну, они не ждали разоруживающих чар и оглушающих заклинаний. А Лестрейндж точно не ожидал удара кулаком в лицо. Думаю, этот придурок вообще не верил, что магловская драка может причинить ему боль.

Жасмин почувствовала, как грудь Сириуса задрожала от смеха.

— Если бы мы с Сохатым и Лунатиком были рядом, они бы даже не поняли, что их прикончило, — пробормотал Сириус, на мгновение посерьёзнев.

Жасмин похлопала его по груди.

— Но вас там не было, так что, наверное, оно и к лучшему. Пришлось бы ещё объяснять, как отменить все ваши чары.

Он пожал плечами, а Ремус фыркнул.

— А ведь ты права. Помфри и раньше спрашивала у нас «противоядие» от наших шалостей.

Джеймс рассмеялся справа от неё.

— Да, Лунатик, помнишь тот зудящий порошок, который превращался в краску для кожи, как только на него наносили мазь от зуда? — с теплотой спросил Джеймс.

За этим разговором обстановка заметно разрядилась. Вскоре они добрались до горгульи, которая преграждала путь к Дамблдору.

Кабинет Дамблдора напоминал разворошённое осиное гнездо. Все спорили на повышенных тонах и колотили по столу, отчего боль в и без того раскалывавшейся голове Жасмин лишь усиливалась. Деканы всех факультетов теснились у директорского стола и пытались перекричать друг друга. МакГонагалл с размаху хлопала ладонями по полированной столешнице. В углу стояла Юфимия с таким видом, словно готовилась кого-нибудь растерзать. У входа ждала мадам Помфри, и Жасмин заранее содрогалась при мысли о встрече с этой неугомонной целительницей. Облачённый в ярко-сиреневую мантию Дамблдор, похоже, не знал, что делать, и пытался успокоить четырёх деканов умиротворяющими жестами.

Лили нигде не было. Жасмин надеялась, что подруга ведёт сюда нападавших, пока она сама разбирается со взрослыми.

Когда подростки вошли, все взгляды обратились к ним — точнее, к Сириусу, который по-прежнему нёс Жасмин на руках. Она понимала, что выглядит изрядно потрёпанной: на лице наверняка уже проступали синяки, а из заметных порезов вяло сочилась кровь. Рёбра всё ещё невыносимо болели, и хотя плечо уже вправили, легче от этого почти не стало. Первой молчание нарушила Юфимия:

— Жасмин, что случилось? Джеймс вызвал меня по каминной связи и сказал, что тебя едва не убили в драке!

Жасмин сердито посмотрела на кузена, а тот смущённо улыбнулся и пожал плечами. Кто бы сомневался, что Джеймс всё преувеличит, лишь бы поднять всех на ноги. Хотя схватка с будущими Пожирателями смерти прямо в школе — пусть они пока ещё не вступили в их ряды — и впрямь была серьёзным испытанием.

Джеймс потёр шею.

— Эванс прибежала в панике. Что я должен был подумать? — ответил он, невинно хлопая ресницами.

Вот маленький лжец. У Лили бывал крутой нрав, но обычно она сохраняла здравомыслие и никогда не сказала бы Джеймсу, что Жасмин едва не погибла.

До смерти Жасмин было далеко. Мерлин, ещё немного — и она сама искалечила бы тех двух слизеринских идиотов, если бы Лили, Фрэнк и Алиса не вмешались. Юфимия нетерпеливо застучала ногой.

Жасмин решила, что пора объяснить случившееся, пока её опекун никого не покалечила.

— Да, я действительно подралась, но при смерти не была. Эйвери случайно попал в меня взрывным проклятием. Меня с силой отбросило на стену, поэтому я и получила почти все эти травмы, — начала она, но в ответ увидела несколько озадаченных лиц. Возможно, следовало начать с другого места. Порой лучше всего рассказывать с самого начала. — Ладно, попробую ещё раз. Сразу после дуэльной тренировки на меня напали шестеро учеников, которые объявили себя сторонниками нового Тёмного Лорда. В начале года я уже отклонила его предложение, и он счёл это оскорблением. Эйвери и его друзья решили преподать мне урок. Правда, в итоге им досталось гораздо сильнее, чем мне.

Жасмин говорила спокойно и ровно, хотя чувствовала, что в голосе уже появляется хрип. Оставалось надеяться, что ребро не проткнуло лёгкое. На подобные неприятности у неё сейчас просто не было сил.

Директор смотрел на неё поверх очков с нескрываемым восторгом. Возможно, он решил, что теперь сможет исключить её из школы. Жасмин нисколько бы не удивилась, если бы Дамблдор попытался это сделать.

— Мадам Помфри, Джаз тяжело дышит. Вы не могли бы её осмотреть? — спросил Ремус слева от неё.

Предатель.

Помфри поспешила к Жасмин с поднятой палочкой и набором зелий на поясе. Целительница пришла готовой к куда более тяжёлому случаю.

— Мистер Блэк, держите её крепче, пока я проведу быструю диагностику, — непререкаемым тоном велела она Сириусу.

Жасмин подавила желание закатить глаза. Как бы она ни ненавидела лечение, убежать ей всё равно было не под силу. Сириус — второй предатель — подчинился без возражений.

Помфри коснулась палочкой головы Жасмин, и та вздрогнула, когда магия целительницы принялась искать повреждения и осложнения. Рядом с ней появились результаты обследования, при виде которых Помфри неодобрительно прищёлкнула языком.

— Два треснувших ребра, недавно вправленное плечо, растянутая лодыжка, синяки на руках, ногах и почти по всему левому боку. Вам очень повезло, что нет внутренних повреждений.

Юфимия заметно побледнела, услышав этот перечень, и повернулась к деканам и Дамблдору.

— Назовите имена тех, кто напал на мою подопечную. Немедленно! — потребовала она.

МакГонагалл положила ладонь Юфимии на плечо, но та резко её сбросила. Декан Гриффиндора немного отступила. Она держалась напряжённо, но уважала желание Юфимии сохранить дистанцию.

Опекун Жасмин была не в том настроении, чтобы терпеть хогвартскую чушь.

— Согласна: этих детей необходимо наказать. Если мисс Певерелл говорит правду, среди наших учеников есть те, кто готов едва не убить человека в угоду новому Тёмному Лорду, — прошипела МакГонагалл.

Сейчас она и голосом напоминала кошку, в которую превращалась как анимаг: её звериная сущность прорывалась наружу. Перед ними стояла уже не подруга Юфимия Поттер, а разгневанная глава ДМП.

Помфри велела Сириусу отнести Жасмин в стоявшее рядом мягкое кресло, а сама принялась искать в сумке подходящие зелья.

— Я оставила их оглушёнными в коридоре, где они на меня напали. Не хотела, чтобы они сбежали. Некоторые из них учатся на шестом и седьмом курсах, и я не знаю их имён, — сообщила Жасмин.

Это вызвало новый всплеск криков. Тем временем Сириус осторожно опустил её в кресло — куда бережнее, чем она от него ожидала. Кресло оказалось удивительно мягким, и Жасмин задумалась, не наколдовал ли его кто-нибудь. Прежде она не видела в этом кабинете кресел такого мшисто-зелёного оттенка. Джеймс нависал над ней слева, Сириус — справа, а Ремус стоял за спиной. Взрослые кричали друг на друга, и Жасмин не видела смысла вмешиваться.

В её окровавленные ладони вложили два флакона. Она залпом выпила оба и вздрогнула, едва удержавшись от рвотного позыва из-за отвратительного вкуса. Как только пустые флаконы забрали, в дрожащих руках Жасмин оказалась плитка тёмного шоколада.

— Чтобы перебить вкус, — пробормотал из-за её спины Ремус.

Он даже помнил, что Жасмин не любила слишком сладкое, и принёс ей горький шоколад.

Как мило с его стороны.

Она протянула руку назад и слегка сжала оказавшуюся рядом с её головой ладонь — Жасмин знала, что это рука Ремуса. От неожиданного прикосновения он вздрогнул, но руки не отнял. Жасмин чувствовала, как её наконец настигает накопившаяся за день усталость.

— Мы ещё даже не выслушали всех свидетелей! Откуда нам знать, что это не какое-то недоразумение? — спросил Слизнорт.

Жасмин готова была поклясться, что Юфимия вот-вот подожжёт ему волосы.

— Тут нечего понимать неправильно, Гораций. Эти ученики загнали мою подопечную в угол и напали на неё. Двое твоих слизеринцев повалили её на пол и собирались сделать Мерлин знает что, если бы мисс Эванс не вмешалась!

Жасмин достаточно громко прочистила горло, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Она не позволит их взглядам поколебать свою уверенность.

— Как приятно, что вы говорите обо мне так, словно меня здесь нет… Но я хотела бы внести ясность: если нападавших не исключат из школы, я обращусь в суд и потребую предписания против совета попечителей. Я не позволю будущим Пожирателям смерти бегать по школе и угрожать другим ученикам. Немногие смогли бы защититься так же хорошо, как я, — пообещала Жасмин.

Она делала это ради Марлин, которую Эйвери безжалостно атаковал во время отбора в дуэльный клуб; ради Лили, в которую он швырял расистские оскорбления; ради всех его будущих жертв. Даже если удастся избавиться лишь от нескольких Пожирателей смерти, это уже будет победой. Их семьи утратят политическое влияние, если дети не окончат официально признанную школу. Они могут нанять сколько угодно наставников, но Жасмин позаботится, чтобы все узнали: их исключили за нападение на другую ученицу.

Её заявление лишило всех дара речи. Вероятно, не каждый день школьница готова привлечь своих обидчиков к суду… или грозит школе иском, если та их не исключит. В глазах Дамблдора снова появился этот проклятый блеск.

— Дорогая моя, неужели вы готовы разрушить жизни стольких людей из-за пустяковой драки?

На кой чёрт ему в школе Пожиратели смерти? Ещё в бытность Гарриет Жасмин не могла понять, почему Дамблдор, прекрасно зная, кто готовится вступить в их ряды, никогда не исключал таких учеников за террористические нападения на представителей власти. Похоже, директору нравилось смотреть, как приверженцы света и тьмы в его школе рвут друг друга на части.

И тут Жасмин поняла: Хогвартс был учебным лагерем для солдат. Пока в школе оставались жестокие ученики, готовые убивать, Дамблдору было проще выбирать новых членов Ордена. Если кто-то из детей попадёт под удар, это лишь цена во имя общего блага. А если они примкнут к тёмной стороне — сами виноваты, что поддались Волдеморту.

— Да. Обычно я не прощаю тех, кто пытается меня убить, — парировала Жасмин и заставила себя выпрямиться в кресле, несмотря на протестующие рёбра. Даже через всю комнату она видела, как Юфимия сжала кулаки. — Если вы мне не верите, я готова рассказать обо всём под действием сыворотки правды. Уверена, нападавшие подтвердят мои слова, если им дать то же зелье. Разумеется, если до этого дойдёт.

Если понадобится, Жасмин обратится в «Ежедневный пророк». Избавиться от Пожирателей смерти в школе — всего лишь небольшой шаг на пути к изменению будущего. Дамблдор явно был недоволен: его лицо исказилось от досады. Жасмин до смерти надоело, что директор подвергает сомнению каждое её слово лишь потому, что она происходила из серого рода, сохранявшего нейтралитет во всех войнах. В будущем Жасмин собиралась сражаться с Волдемортом, но не на стороне света, пока ею руководил Дамблдор.

Уж она-то знала, чем это заканчивается.

— Вы уверены, что они пытались вас убить? Учитывая ваше прошлое, вам может быть трудно отличить розыгрыш от настоящей угрозы.

Она его не убьёт… Она его не убьёт…

Жасмин чувствовала, что её магия вот-вот разнесёт весь кабинет.

Она покажет ему, что такое настоящая угроза…

— Директор, вы намекаете, что Жасмин душевнобольная? — тихо и опасно спросил Сириус.

Он встал перед ней, а Джеймс и Ремус — по обе стороны от него. В этой жизни Жасмин впервые видела Сириуса по-настоящему разъярённым. Он бывал подавлен, сердит и раздражён, но ещё никогда не впадал в слепую ярость. Вот он — тот самый вспыльчивый гриффиндорец, о котором она слышала в разных жизнях. Тот, кто принимал по-настоящему глупые решения, совершенно не задумываясь о последствиях.

— Сириус, мальчик мой, боюсь, юной мисс Певерелл пришлось немало пережить, и это исказило её восприятие некоторых событий. Я глубоко сомневаюсь, что сегодня вечером группа учеников намеревалась её убить.

Жасмин ощущала волны гневной тёмной магии, исходившие от Сириуса.

— Сэр, при всём уважении, у неё сломано несколько рёбер, было вывихнуто плечо и весь бок покрыт тяжёлыми ушибами. Это не розыгрыш. Я разбираюсь в розыгрышах, и после них таких травм не остаётся. Даже если они и не собирались прямо её убивать, они намеревались причинить непоправимый вред, и этому нет оправдания. Она не просто ваша ученица, но ещё и наследница одного из древнейших Благородных родов Великобритании, — ответил он, положив ладонь Жасмин на плечо и запутавшись пальцами в её волосах.

— Я согласна с мисс Певерелл и мистером Блэком, Альбус. Этим ученикам нельзя позволять вернуться в Хогвартс после того, как они попытались искалечить ученицу — или сотворить нечто ещё худшее, — сказала МакГонагалл.

Она старалась обуздать гнев, отчего её акцент стал заметнее обычного.

Стук в дверь нарушил напряжённое молчание.

— Войдите, — достаточно громко произнёс Дамблдор, чтобы его услышали с другой стороны.

Первой вошла Лили, а следом за ней по воздуху вплыли трое нападавших. Алиса и Фрэнк помогали доставить в кабинет остальных.

Лестрейндж был в сознании и кричал, но, похоже, на него наложили заглушающие чары: он уже охрип от беззвучных воплей. Жасмин помахала ему, поочерёдно сгибая пальцы к ладони, и хищно ухмыльнулась. Она готова была поклясться, что от ярости у него пошла пена изо рта, пока он извивался, зависнув в воздухе.

Какой восхитительно безумный образ предстал перед профессорами.

— Эти ученики на вас напали? — спросил Флитвик.

При виде двух когтевранцев среди них он сузил глаза; на лице профессора ясно читалось разочарование.

Жасмин кивнула.

— Да. Но я попросила бы мадам Помфри осмотреть когтевранца слева. Эйвери попал в него каким-то проклятием, и тот потерял сознание. Я уверена, это было не оглушающее заклинание: цвет совершенно не тот.

Помфри немедленно подошла к юноше с землисто-серой кожей. Вскоре целительница потрясённо ахнула.

— Альбус, этого мальчика нужно немедленно доставить в больницу Святого Мунго! Его органы отказывают, а кровь вскипает!

Учителя тут же пришли в движение и открыли каминную сеть Дамблдора. Мадам Помфри и Флитвик устремились к камину, а умирающий когтевранец парил между ними. В следующее мгновение они исчезли. Юфимия снова повернулась к директору. Её лицо покраснело, глаза пылали, ноздри раздувались.

— Приведите этих учеников в сознание, чтобы я могла их допросить. Пока я не составлю полную картину сегодняшних событий, они все арестованы за покушение на убийство. Я не позволю превратить Хогвартс в поле боя, где будущие Пожиратели смерти испытывают новые заклинания.

Слизнорт шагнул вперёд, но Юфимия обернулась к нему, и он тут же отступил.

— В таком случае вашу подопечную тоже следует арестовать до выяснения обстоятельств. Мы не знаем, правду ли она говорит. Может быть, это она разбрасывалась тёмными проклятиями, — произнёс он дрожащим от страха перед гневом Юфимии голосом.

— Вы утверждаете, что показания мисс Певерелл, мисс Эванс, мистера Лонгботтома и мисс Ланкастер будут противоречить друг другу? Что мои ученики лгут об очевидном нападении? — резко спросила МакГонагалл, расправляя плечи и словно предлагая профессору зельеварения возразить.

Жасмин глубоко вдохнула. Пожалуй, пришло время вернуть в этот кабинет хоть немного здравого смысла.

— Просто проверьте их палочки и посмотрите, какие заклинания ими творили. Моя покажет только оглушающие заклинания и одно-два взрывных проклятия, которыми я не подпускала их к себе. Это соответствует полученным ими травмам. Проверите их палочки — и найдёте проклятия вскипающей крови, расплавляющие проклятия и множество другой тёмной магии. Я не позволю угрожать моему месту в этой школе, — заявила Жасмин и стала ждать, пока её опекун проверит все палочки до единой, включая её собственную.

Постепенно картина нападения прояснялась, как и то, что Жасмин не солгала. Шестеро учеников напали на неё без всякого повода и серьёзно ранили. Поняв, что ему действительно придётся что-то сделать с поведением учеников, Дамблдор скривился, словно проглотил нечто мерзкое. За многие жизни Жасмин не раз видела, как Дамблдора любили и превозносили как директора, однако сама никогда не думала, что он хорошо справляется со своей работой. Он был слишком пассивен и не наказывал нарушителей правил. По правде говоря, Дамблдор почти ничего не сделал, чтобы предотвратить возвышение Волдеморта. В какой-то степени он словно даже поощрял его, и Жасмин не могла этого понять. Этот якобы всемогущий директор ждал рождения ребёнка из пророчества, который решит созданную им же проблему. Орден делал за него всю работу, пока он сидел в кабинете и разыгрывал шахматную партию чужими жизнями.

Жасмин оставалось надеяться, что она уводит Джеймса и Сириуса от пути, который мог стать последним гвоздём в крышке их гроба. Она хотела держать дорогих друзей подальше от Дамблдора и его Ордена. Жасмин добивалась, чтобы в Хогвартсе больше не заправляли хулиганы и чтобы школа не превращалась в учебный лагерь для двух сторон грядущей войны.

На следующее утро начались зимние каникулы, и первые два дня отдыха Жасмин пришлось провести в постели, пока срастались рёбра. Ей это совсем не нравилось: куда охотнее она полетала бы во дворе с Сириусом и Джеймсом, но здоровье было важнее. Юфимия следила, чтобы подопечная не вставала, а сама тем временем добивалась через совет попечителей исключения нападавших. Многие его члены не видели причин исключать учеников Когтеврана и Хаффлпаффа: прежде тех не уличали ни в жестоких нападениях с помощью магии, ни в травле. Исключение могло разрушить их жизни — их драгоценные чистокровные жизни. А вот слизеринцев без колебаний вышвыривали из школы: за ними числилось больше нападений на маглорождённых и полукровок, чем за некоторыми Пожирателями смерти, которых Гарриет судила в прошлых жизнях. Реакция совета потрясла Жасмин. Эти ученики пытались её убить.

Юфимия была в шаге от того, чтобы вытащить на свет гору грязного белья почти каждого члена совета и без лишних хлопот склонить голосование в свою пользу. Но Монти, время от времени становившийся голосом разума, её отговорил: он не хотел снова настраивать против них бо́льшую часть чистокровного общества.

Так Жасмин оказалась в подвешенном состоянии и ждала решения политиков. Ей не нравилось ни само ожидание, ни бесконечные размышления о нём в постели, но заняться было почти нечем.

Оставалось лишь смотреть, как друзья веселятся без неё. Даже после сотни с лишним прожитых в разных жизнях лет необходимость лежать неподвижно вызывала у Жасмин стон бессильного раздражения. Она никогда не умела сидеть без дела, а Гарриет — и подавно.

Сириус решил в этом году не возвращаться домой на Рождество. Хотя они с отцом помирились, жить под одной крышей с матерью он отказывался. Жасмин заверила его, что для него самого и его душевного здоровья это будет правильным решением. Однако после объявления в поезде он выглядел мрачным и задумчивым.

Сириус мог оставаться наследником рода Блэков, даже если больше никогда не увидит свою стерву-мать. Жасмин искренне надеялась, что Вальбургу вычеркнут из рода — и чем скорее, тем лучше. Примерно через два года та попытается убить Ориона, если только планы Вальбурги уже не изменились из-за того, что Сириус принял обязанности наследника Древнейшего и Благороднейшего рода Блэков. Эта женщина была сущим бедствием, и ей нельзя было позволять приближаться к главе рода. Оставалось надеяться, что Жасмин успеет вмешаться в дела Блэков вовремя.

К слову о Блэках: за несколько дней до Рождества Жасмин получила от них весьма занятную открытку. У изножья кровати уже лежало немало открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления и ранних рождественских подарков. Но каждый раз, когда Жасмин оказывалась в комнате, её внимание привлекало оставленное на прикроватной тумбочке приглашение от главы рода Блэков на ежегодный рождественский приём.

Сириус собирался туда пойти. После долгого разговора с отцом по каминной связи ему пообещали, что мать на приёме не появится. Это должно было стать его первым выходом в свет в качестве официального наследника Блэков с тех пор, как почти полгода назад мать выгнала его из дома. Услышав об этом, Жасмин коснулась палочкой пункта «буду присутствовать» на приглашении и тем самым сообщила Ориону Блэку о своём согласии. Сириус явно испытал облегчение, а Жасмин с радостью решила его сопровождать. Среди родственников-слизеринцев ему не помешала бы поддержка со стороны Гриффиндора. Правда, Жасмин сомневалась, что лучше всех подходит на роль олицетворения гриффиндорских качеств в комнате, полной слизеринцев, но ради него была готова постараться.

Поэтому ранним утром в канун Рождества Джеймс и Сириус заявились к ней в комнату. Снег шёл уже несколько часов, а из-за холода и ветра на улице невозможно было находиться. По вине поднятого ими грохота Монти взорвал уже не одно зелье, поэтому мальчишек сослали в комнаты верхнего этажа — подальше от всего бесценного.

— Как думаешь, почему Блэки пригласили Джаз? — спросил Джеймс, вертя пергамент вверх ногами, вправо и влево, словно под другим углом на нём могло проступить зашифрованное послание.

Он свесил голову с края кровати; непослушные волосы впервые не падали на лицо и почти касались пола.

Мальчишки вторглись в её комнату от скуки. Джеймс и Сириус плюхнулись рядом с ней на кровать и успели испачкать простыни комьями грязи. Теперь они рылись в сложенной слева почте. Когда судишься с шестью семьями за нападение, отдыхать некогда. Если совет попечителей не собирался ничего предпринимать, Жасмин сама заставит виновных ответить. Три семьи и без того задолжали её роду немалые суммы. Жасмин сдержит обещание разорить их и обратить в долговую кабалу рода Певереллов.

Сириус перекатывался по кровати. Жасмин наложила на простыни согревающие чары, а мальчишки явно только что вернулись с улицы. Когда Сириус потревожил Ро, отдыхавшую на подушке у изголовья, кошка замахнулась на него лапой. Чтобы задобрить её, наследник Блэков почесал Ро за ухом. Судя по лёгкому подёргиванию хвоста, подношение было принято.

— Она согласилась заключить союз с моим родом, — объяснил Сириус и сморщил нос, недовольный собственным официальным ответом. — А ещё, думаю, отец просто хочет познакомиться с ведьмой, которая поставила на уши всё Министерство.

Жасмин закатила глаза и выхватила письмо из рук кузена.

— Можно подумать, я разрушаю привычный им уклад жизни, — пробормотала она, а затем шлёпнула Сириуса по руке, когда тот потянулся к более конфиденциальным бумагам. — Это предназначено только для моих глаз, наследник Блэков.

В отместку Сириус снова перекатился по кровати, и письма едва не посыпались на пол. Жасмин подозревала, что он вот-вот сменит тему. Разговоры о семье или политике неизменно портили Сириусу настроение, и он избегал их как чумы.

— Ух, меня уже тошнит от всей этой чепухи с наследником. Радуешься первому Рождеству в Британии?

— Сириус, я провела в Британии последние семь лет. Но, кажется, это первое Рождество, которым я смогу насладиться, вместо того чтобы провести его на дуэльной арене, — ответила она, слегка пожав плечами.

В этот момент Джеймс столкнул Сириуса с кровати.

Раздались короткий визг и глухой удар, а затем на кровать запрыгнул огромный чёрный пёс и повалил Джеймса.

Комната погрузилась в хаос.

Ро шипела с макушки Жасмин, впиваясь когтями ей в кожу головы. Слева на кровати Джеймс и Сириус сцепились в борьбе и то и дело врезались в мебель.

Вот и всё спокойное утро.

— Бродяга, тебе обязательно сначала говорить, а потом думать? — прохрипел Джеймс из-под груды лохматой шерсти и слюней.

Сириус закрыл морду лапами, а Жасмин с нежностью закатила глаза и вздохнула.

— Ничего страшного не случилось. Меня не обижают вопросы, которые могут касаться моего прошлого. Я никогда толком не рассказывала, где жили мои похитители, поэтому вы не могли знать. На будущее: дом стоял в английской глубинке, и бо́льшую часть времени от меня требовали говорить по-английски. Так что формально я уже встречала Рождество здесь. Обычно его приходилось проводить с другими детьми, похищенными в странах Восточной Европы, и наши праздники представляли собой смесь самых разных традиций.

Джеймс склонил голову набок.

— Значит, акцент ненастоящий?

Чтобы услышать ответ, Сириус снова принял человеческий облик.

Жасмин вздохнула и закрыла глаза. Когда она открыла их вновь, привычная искра погасла: девушка погрузилась в воспоминания хозяйки тела о жизни до её появления.

— Нет, акцент настоящий. Больше половины жизни я провела в Австрии. Дома я с детства говорила и по-английски, и по-немецки, но в основном пользовалась немецким. После нескольких лет у Честеров акцент стал не таким заметным, как в то время, когда я только к ним попала.

Джеймс оглядел комнату в поисках способа увести разговор от опасной темы. Его взгляд за стёклами очков остановился на небольшой стопке подарков у изножья кровати.

— Кто прислал тебе подарки?

Жасмин немного оживилась, радуясь возможности отвлечься. Подарков оказалось больше, чем она ожидала.

— Один от Лили, другой от Марлин, ещё один прислала Алиса. Северус тоже что-то подарил, как и брат Сириуса. Есть подарок от милой девушки по имени Пандора Шрусон — мы несколько раз встречались на дуэлях. Ну и, конечно, от Ремуса, — перечислила она, и уголки её губ тронула улыбка.

Сириус надулся и скрестил руки на груди, с негодованием глядя на безупречно упакованный подарок от Регулуса.

— Мой братец-засранец что-то тебе прислал? Вы же виделись всего один раз!

Жасмин кивнула, рассматривая подарок в ярко-зелёной и серебряной обёртке.

— Это не значит, что я не произвела впечатления. Говорят, меня трудно забыть, — ответила она с озорной ухмылкой.

Сириус рассмеялся, а Джеймс расплылся в улыбке.

Кузен шутливо толкнул её плечом, но Жасмин видела, что он поглядывает на подарок от Лили в серебристо-золотой обёртке.

— Так чего мне ждать от рождественского приёма рода Блэков, Сириус?

Сириус повалился на кровать и застонал.

— Там будет вся моя чокнутая родня: тётушки, дядюшки, отец, бабушки и дедушки, друзья семьи и союзники. Завтра соберётся множество тёмных родов. Надеюсь, ты готова со всеми ними иметь дело. Моя семья попытается выставить тебя дурой, — предупредил он.

Жасмин понимала, что в глубине души Сириус надеется: она откажется.

Но ни Жасмин, ни Гарриет никогда не отступали перед испытаниями.

— Звучит ужасающе интересно.

— Зато Рождество ты проведёшь со мной, Сириусом, мамой и папой, — сказал Джеймс и стукнул кулаком по кровати.

Ро зашипела на него и перебралась в более тихую часть комнаты.

Рождество у Поттеров было шумным и бурным праздником. Началось оно с открытия подарков под ёлкой. Жасмин спустилась по лестнице со своей небольшой стопкой, прежде лежавшей у изножья кровати. К её приходу Джеймс и Сириус уже обменивались подарками и раскладывали их по кучкам для каждого члена семьи. Жасмин с удивлением обнаружила, что подарков не так уж много. Она всегда слышала, что отца в детстве ужасно баловали, но пока почти этого не замечала. Возможно, всё внимание семьи досталось ей из-за пережитых травм. А может, некоторые истории слегка приукрасили люди, у которых в детстве было куда меньше.

Во всяком случае, на Дадли он ничуть не походил.

Сначала Жасмин открыла подарки от друзей. Лили вручила ей учебник по древним рунам, посвящённый японским рунам, — в прошлых жизнях Жасмин их не изучала, так что книга обещала быть интересной. Марлин подарила крем от шрамов. Жасмин знала, что обижаться не стоит: подруга любила моду и считала, что при желании Жасмин могла бы избавиться от рубцов на лице. От Алисы она получила новую игрушку для Ро и мешочек с целебными травами в форме маленького снитча — средство от лёгкой боли в суставах. Северус прислал книгу о зельях и чистую тетрадь для изменений, которые Жасмин могла внести в рецепты. Подарок Регулуса рассмешил её: набор для писем сопровождала открытка со словами: «Теперь ты всегда будешь знать, что мои письма не прокляты».

— Что он имеет в виду? Он пытался тебя проклясть? — рявкнул Сириус, читая открытку через её плечо.

Жасмин закатила глаза и толкнула его прямо в груду подарочной бумаги.

— Ничего подобного. Он хотел передать мне письмо от вашей семьи, а я отказалась к нему прикасаться. Я не знала, где оно побывало и не заколдовал ли его кто-нибудь. Твой брат просто пошутил.

— У моего брата есть чувство юмора? — пробормотал Сириус и вернулся к своим подаркам.

Жасмин занялась оставшимися подарками от друзей. Среди них был подарок Пандоры — прекрасный переплетённый в кожу экземпляр «Сказки о трёх братьях». Если бы Жасмин не знала, что эта девушка станет матерью Луны, её необъяснимое чутьё вызывало бы куда больше опасений.

Монти и Юфимия подарили ей набор для ухода за метлой, украшенный инициалами Жасмин и изображениями снитчей, а ещё новые мантии и игрушки для Ро. Сириус, Ремус и Джеймс объединились и сделали общий подарок: серебряный кулон с вырезанными в металле защитными рунами. Все наложенные на него защитные чары были работой мастера — Мародёры ни за что не справились бы сами. В конце концов, Жасмин помогала им повторять домашние задания.

— Чтобы уберечь тебя от неприятностей. Мерлин знает, они сами тебя находят, — объяснил Джеймс в ответ на её озадаченный взгляд.

— Лунатик выбрал руны, я придумал форму, а Сохатый спросил у своей мамы, где найти подходящего мастера, — дополнил Сириус ответ Джеймса, который так толком ничего и не объяснил.

— Спасибо. Я никогда его не сниму, — ответила Жасмин, убирая волосы с шеи и пытаясь справиться с застёжкой.

Чьи-то руки мягко отстранили её пальцы.

— Джаз, перестань выворачиваться, — поддразнил Сириус, застёгивая цепочку.

Кулон лёг на несколько сантиметров выше груди. Он подходил к любому наряду и легко скрывался под школьной формой, не привлекая внимания. Жасмин почувствовала, как магия украшения тихо загудела и окутала её. Руны защищали от слабых проклятий и многих физических травм. Подарок оказался на редкость практичным.

Сириусу и Джеймсу она подарила книги о дуэлях, а заодно — копию письма, которое собиралась отправить семье Эйвери. В нём сообщалось, что с учётом всех их долгов — и особенно попытки их сына её убить — по меньшей мере ближайшие два десятилетия они будут в долгу перед Жасмин. Письмо было написано жёстко и изобиловало завуалированными колкостями, так что мальчишки катались по полу от смеха.

Юфимия осталась не слишком довольна, но Жасмин лишь пожала плечами. Она знала, что мальчишки оценят возможность посмеяться над чужими страданиями.

Остаток утра Монти, Джеймс и Сириус наперебой горланили рождественские песни, не попадая в ноты, а Жасмин помогала Юфимии готовить завтрак. Это был один из немногих праздников в году, когда домовым эльфам давали целый выходной. Жасмин считала эту традицию очень милой и собиралась сохранить её до конца нынешней жизни — а если понадобится, то и перенести в следующую.

Правда, Юфимия умела готовить только обгоревшие до черноты блины — по-видимому, здесь это считалось рождественской традицией. Жасмин вмешалась, чтобы на столе появилось хоть что-нибудь съедобное. А всё, что пытался приготовить Монти, по слухам, оживало прямо на кухне. Жасмин совсем не хотелось увидеть это своими глазами: звучало одновременно страшно и липко.

— Где ты научилась готовить, Жасмин? — спросила Юфимия, пока та ловко разбивала яйца в свежеприготовленное тесто для блинов.

На самом деле прежняя Жасмин никогда не училась готовить. Она много раз наблюдала, как мать и тётя готовят ужин, но ни разу не просила поучаствовать. Ей всегда больше нравилось помогать отцу с исследованиями, чем возиться с едой. Зато у Гарриет накопился поварской опыт за девять жизней. Начало ему положили в доме Дурслей, а другие рецепты она находила и совершенствовала из чистого любопытства.

— В детстве меня научили мама и тётя. По субботам, когда все бывали дома, мы всегда завтракали вместе, — ответила она с нежной улыбкой, вспоминая прошлое.

Несмотря на примесь лжи, слова казались правильными.

В этой лжи переплелись две её жизни. Мать и тётя Жасмин действительно устраивали традиционный субботний завтрак всякий раз, когда в выходной все четверо оказывались дома. Но готовить у них Жасмин так и не научилась. Зато Гарриет освоила этот рецепт благодаря своей стерве-тётке, которая била её по голове сковородой, если девочка училась недостаточно быстро или, упаси Мерлин, сжигала завтрак.

Жасмин отогнала мрачные мысли о многочисленных прошлых жизнях и помогла довольно напевавшей тёте подать семье съедобный завтрак.

Поздно вечером Юфимия аппарировала вместе с Жасмин и Сириусом на площадь Гриммо. Оба надели лучшие парадные мантии. Сириус, конечно же, нервно теребил ворот рубашки. Последние два часа он метался по Поттер-мэнору и придумывал нелепые планы побега. Жасмин понимала, откуда берутся его стресс и тревога. Впервые после неожиданного ухода из дома прошлым летом ему предстояло оказаться среди родных. Вот только его откровенный пессимизм ей не нравился. Перед приходом Жасмин убедилась, что ей ничего не угрожает. Отец Сириуса поклялся, что ни с одним из них ничего не случится. А если нарушит слово, магическое возмездие не заставит себя долго ждать.

Когда они подошли к двери, Юфимия в шестой раз за вечер хлопнула Сириуса по руке, отгоняя её от ворота.

— Веди себя прилично, Сириус. Жасмин, я полагаюсь на тебя: присматривай за ним, — строго, но не без усмешки велела она и аппарировала.

Оставшись вдвоём на улице, они уставились на особняк. Из-под двери доносилась классическая музыка. Ни одному из них не хотелось двигаться. Жасмин надеялась, что Сириус сумеет перебороть страх, но нервы никак его не отпускали.

Вот тебе и гриффиндорская храбрость…

— А если они попытаются нас убить? Если всё, что отец говорил мне последние полтора месяца, — ложь? — спросил Сириус, когда Жасмин уже собиралась постучать — её кулак замер в каком-то сантиметре от двери.

Ей почти удалось.

Жасмин скрестила руки на груди. Кружевная отделка нефритового и угольно-серого цветов на краю её мантии блеснула в свете фонаря. Всё это уже становилось смехотворным. Жасмин могла выслушивать одни и те же вопросы Сириуса лишь до определённого предела, а он твердил их весь вечер.

— Тогда я вызову их всех на дуэль и убью, — ответила она и постучала, не дав Сириусу больше оттягивать встречу с семьёй.

Дверь открыл Кричер, который поприветствовал их единственным известным ему способом: презрительно оскалился на Сириуса.

— Хозяин Блэк вернулся домой и привёл… мерзкую…

— Довольно, Кричер, — одёрнул его чей-то резкий, властный голос из глубины прихожей.

Сириус напрягся, и Жасмин ободряюще положила ладонь ему на руку, напоминая, что он не один.

Не мешкая, они вошли и оказались лицом к лицу с Орионом Блэком. По крайней мере, Жасмин решила, что это Орион: он был слишком похож на Сириуса, чтобы оказаться дядей или тётей юноши… хотя при таком-то кровосмешении…

— Здравствуй, отец, — приветствовал его Сириус и слегка склонил голову, как полагалось наследнику, вернувшемуся домой после долгого отсутствия.

Орион оказался не так уродлив, как воображала Жасмин в бытность Гарриет. В нём было нечто по-королевски величественное, как и полагалось чистокровному, и сразу становилось ясно, от кого её другу достались такие черты лица и телосложение. Сириус всегда изображал отца каким-то обезображенным тираном. Впрочем, её крёстный любил… приукрасить.

— Не представишь меня своей спутнице?

Фу, этикет.

Жасмин надела лучшую маску чистокровной леди. Последние несколько вечеров она репетировала перед зеркалом. Жасмин пришлось немного изменить движения, чтобы достичь идеального сочетания безукоризненной осанки и полного безразличия на лице, которое в этих кругах считалось верхом приличия.

Дафна бы ею гордилась: Жасмин без всяких усилий овладела мимикой и шагнула вперёд, играя роль традиционной чистокровной наследницы.

— Отец, это наследница Жасмин Певерелл. Ты наверняка о ней слышал.

Жасмин присела в подобающем реверансе, а Орион в знак приветствия поцеловал ей руку. Старомодно, ужасающе старомодно, но он по крайней мере проявил учтивость и не плюнул на неё за общение с полукровками и маглорождёнными.

— Как приятно наконец познакомиться с юной леди, которая вернула моего заблудшего наследника домой. Добро пожаловать в Древнейший и Благороднейший род Блэков.

Стоя за спиной отца, Сириус изобразил рвотный позыв и чуть не рассмешил её. Самую малость не хватило.

— Всё удовольствие моё, лорд Блэк. У вас прекрасный дом.

И впервые за все прожитые жизни дом и впрямь был прекрасен. Он ещё не простоял заброшенным многие годы и не начал разрушаться от магического упадка. Весь особняк кипел жизнью и гудел от родовой магии. Разумеется, Жасмин чувствовала повсюду тёмные артефакты, но обои по-прежнему держались на стенах, а по потолку ещё не ползала ядовитая плесень. В ярко освещённых коридорах и проходах толпились гости, беседовавшие друг с другом. Мимо проплывали подносы с вполне съедобной на вид едой.

В целом дом казался на редкость уютным, хотя на вкус Жасмин и слишком показным.

— Что здесь случилось? У матери был удар, и она заново всё украсила? — спросил Сириус достаточно громко, чтобы его услышали отец и Жасмин.

Ага, значит, такая обстановка для дома необычна.

— Она гостит в доме своего отца, пока я разбираюсь с некоторыми весьма серьёзными обвинениями против неё. Регулус попросил меня обновить обстановку и сделать её более приятной для твоих гриффиндорских чувств.

Да, те самые обвинения: мадам Блэк собиралась его убить. Жасмин анонимно отправила Ориону документы. Если Вальбурга исчезла, значит, в них была хоть доля правды. Возможно, Жасмин сумела намного отсрочить убийство Ориона Блэка или вовсе спасла его от преждевременной смерти.

— Надеюсь, моё письмо вам понравилось, лорд Блэк. Обычно я не делюсь подобными сведениями бесплатно, — с небрежным пожатием плеч произнесла Жасмин. — Но в праздники следует отвечать добром на добро. А я ведь союзница вашего рода.

Орион так резко повернулся к ней, что Жасмин показалось, будто он свернул шею. Сириус не произнёс ни слова — видимо, от потрясения у него и впрямь отняло дар речи.

— Так эти сведения были от тебя… Откуда. Ты. Их. Взяла? — сквозь зубы спросил он.

Орион шагнул к ней и едва не схватил за плечи, чтобы потрясти, но всё же сдержался.

Это было бы крайне неприлично.

Плутоватая ухмылка Жасмин заставила Сириуса встревожиться даже за спиной отца. Пришла пора немного солгать. Зато эта ложь могла открыть перед ней нужные двери в ближайшие месяцы.

— Я знаю прирождённую провидицу. Она сообщает мне имена и даты, а я разгадываю их смысл. Она известна тем, что предсказывает даты смерти, а иногда и время будущих убийств. Не стоит благодарности.

Когда Жасмин ещё была рабыней дуэльной арены, она и впрямь знала юную провидицу с подобным даром. Бедняжка погибла в жестоком бою в клетке против четверых куда более взрослых бойцов, но её предсказания никогда не ошибались — даже в дате её собственной смерти.

Плечи Ориона слегка опустились. Жасмин поняла, что опасность ей не грозит. Провидцы были людьми замкнутыми. Если провидец доверял кому-то, то делился с этим человеком предсказаниями; если нет — исчезал из его жизни навсегда. Кто станет опровергать слова Жасмин, если она заявит, что знает провидицу? Настоящие провидцы редко выставляли свой дар напоказ. Ни один уважающий себя провидец не стал бы торговать своим талантом ради денег или дешёвой славы.

Лорд Блэк это понимал и поэтому усмехнулся. Жасмин могла поклясться, что услышала, как Сириус сглотнул за спиной отца.

— А вы полны сюрпризов. Я рад, что мы приняли вас в союзники. С такими ресурсами я удивлён, что вы до сих пор не добились большего, — ответил он.

В этот момент в прихожую с громким хохотом ввалилась целая толпа пышногрудых ведьм в возрасте. Им не терпелось узнать, кто отвлёк хозяина от праздника.

— Орион, дорогой, неужели это юный Сириус? — пропела одна из них заплетающимся языком, держа в руке бокал вина.

— Думаю, он! Ой, Касси, он даже привёл ту самую новую наследницу, о которой все шепчутся! — с икотой подхватила ведьма слева.

Обе обратились к стоявшей между ними высокой, безупречно одетой женщине. Её волосы уже поседели, и лучшие годы остались далеко позади, но она по-прежнему производила впечатление. Женщина без труда прошла между своими пьяными… кузинами… приятельницами… и направилась к Жасмин. Она ни разу не пошатнулась и для ведьмы с пылавшими от выпивки щеками держалась удивительно прямо.

Итак, перед ней стояла печально известная Кассиопея Блэк — хранительница всех долгов и компромата, которыми род Блэков так дорожил, прежде чем пресёкся ещё через пять лет.

— Я ожидала увидеть кого-то более… чужеземного, — заметила Кассиопея Блэк.

Оскорбить она не пыталась, но и комплиментом это не было. От неё пахло мёдом и вином, а ещё закусками с проплывавших мимо подносов. Если она пила не на пустой желудок, то могла оказаться не такая пьяная, как её приятельницы.

Удачное прикрытие для сбора чужих тайн.

Жасмин ожидала от неё совсем другого вопроса, но на этот ответить было нетрудно.

— Мой отец был чистокровным британским подданным, как и его родители. Я с детства учила и английский, и немецкий, но отец знал, что однажды ему придётся сюда вернуться. Поэтому он познакомил меня с языком, манерами и культурой английского чистокровного общества. Акцент — почти единственное, что осталось у меня от матери.

— Какой странный выбор для сувенира. Орион, мне она нравится! Она меня не боится! — расхохоталась Кассиопея.

Её смех почти перешёл в визг, и Орион с Сириусом закрыли уши. Жасмин не шевельнулась: она понимала, что это должно быть какое-то испытание. Когда в будущем Жасмин расспрашивала Сириуса о его семье и о том, как они обходятся с незнакомцами, тот упоминал нечто подобное. Его двоюродная бабушка любила проверять людей и их стойкость перед её выходками. Оставалось надеяться, что Жасмин выдержала.

Кассиопея по-пьяному привалилась к кузену, но Орион и бровью не повёл.

— Эту надо брать! С характером, не из робких — как раз то, чего этому роду не хватает! А теперь прошу меня извинить! — прокричала она, на миг оступилась, но тут же схватилась за перила и направилась к приятельницам в главную гостиную.

— Сириус, познакомь гостей со своей новой… подругой. А мне надо усмирить твою двоюродную бабушку, — пробормотал Орион так тихо, что его услышали только они двое.

Отец Сириуса торопливо ушёл на доносившиеся из глубины дома громкие крики Кассиопеи, а Сириус вздохнул.

— Да, некоторые вещи не меняются.

— А я думала, твоя двоюродная бабушка страшная? — спросила Жасмин, пока Сириус вёл её в глубь дома.

Вокруг небольшого столика с наполовину пустыми бокалами толпилась группа подростков — их ровесников и ребят постарше. Здесь были Регулус, сёстры Блэк Нарцисса и Беллатриса, а также приглашённый на приём Северус, который уже начинал походить на наследника, а не на запуганного оленёнка. Марианне Дюбуа предстояло однажды стать матерью дорогого сердцу Жасмин друга Блейза. А рядом с девушками мрачно сидел Теодор Нотт, которому со временем предстояло стать Ноттом-старшим.

Было странно видеть Беллатрису в парадном наряде, а не с палочкой в руке, готовую проклясть всё вокруг. Даже после побега из тюрьмы она оставалась лишь тенью прежней себя. Беллатриса так и не набрала прежний вес, а её безумие заставило бы покраснеть многих обитателей сумасшедших домов. Но здесь и сейчас Жасмин понимала, почему многие считали, что когда-то она была красива. Масса ухоженных локонов полностью оправдывала фамилию Блэк. Макияж был ровно таким, чтобы она выглядела элегантно, но не чресчур накрашенной. Парадная мантия выглядела довольно смело и открывала значительную часть груди, но крупный изумрудный кулон над грудью прекрасно сочетался с остальными слизеринскими зелёным и серебряным цветами наряда.

Нарцисса, как всегда, была ослепительна — ни один волосок не выбивался из причёски. Если не считать одной-двух морщинок, с возрастом в её облике ничего не изменилось.

Что любопытно, запястья у всех были обнажены, и каждый выставлял напоказ чистую, неповреждённую кожу. Ни одной Тёмной Метки. Никто ещё не встал на сторону Волдеморта, что было на руку и Жасмин, и Смерти. Скорее всего, главы родов ещё не решили, присоединяться ли им к Пожирателям смерти. Жасмин надеялась, что сумеет убедить их не служить тому, кто уничтожит их мир.

— Тётя Кассиопея по-настоящему ужасна. Тебе просто повезло, что мы пришли достаточно поздно и она успела хорошенько выпить. У неё даже была приготовлена для тебя целая речь, — вмешался Регулус, не дав брату даже начать рассказ о том, насколь ужасающей была их тётя.

— Так это и есть та самая малышка, о которой я слышу уже несколько месяцев? Крошка-малышка Жасмин Певерелл? — спросила Беллатриса, глядя серыми глазами на шрамы у неё на лице.

Её голос звучал выше, чем Жасмин помнила по жизням Гарриет, и ещё не так безумно, но Жасмин знала, что всё может измениться в любой момент. Беллатриса схватила Жасмин за лицо и стиснула его ладонями, отчего губы гриффиндорки вытянулись трубочкой.

— А ты грозная малышка со всеми этими шрамами. Правда, я представляла тебя повыше…

Ладно, возможно, Беллатриса всё-таки была слегка не в себе.

— Белла, веди себя прилично и представься, — тихо потребовала Нарцисса.

Её светлые волосы были уложены на макушке изящным узлом, а в ушах покачивались серебряные серьги. Как всегда, из причёски не выбивался ни один волосок, а обручальное кольцо на пальце подсказывало Жасмин, что перед ней будущая леди Малфой.

Оставалось надеяться, что Люциус ещё не превратился в полного придурка. Времени спасти почти каждую семью магического мира у Жасмин было не так уж много.

Беллатриса надулась — в самом деле надулась! — и отпустила лицо Жасмин. Затем протянула руку. Это напомнило Жасмин о первой встрече с Драко Малфоем. Ей не хотелось, чтобы и это знакомство закончивалось соперничеством, поэтому она приняла руку. Не успела Жасмин опомниться, как Беллатриса принялась трясти её руку с куда большей силой, чем того требовалось.

— Я Беллатриса Блэк. Рада видеть, что появляется всё больше сильных наследниц, готовых потеснить светлых волшебников, крошка Певерелл.

— Белла, она пришла не для того, чтобы обсуждать твои странные политические взгляды, — простонал Теодор.

Похоже, Беллатриса заводила об этом речь не впервые. Неужели она мечтала о политической карьере? В будущем Сириус никогда не упоминал ни о чём подобном. Он всегда говорил, что Белла сошла с ума и ненавидела маглорождённых и полукровок. Но сейчас Жасмин старалась не позволять будущему слишком сильно искажать её восприятие каждой новой встречи. Её Сириус накопил за жизнь немало обид. Он слишком долго пробыл в тюрьме, и это сделало его ожесточённым. Жасмин вмешается, когда полетят расистские оскорбления, но не раньше.

— Я тесню всех. В этом вся прелесть нейтрального рода: в политике я могу поддерживать кого захочу. Амелия Боунс тоже расширяет границы дозволенного. Она не собирается замуж и уже занимает довольно высокую должность в ДМП, — ответила Жасмин, не обращая внимания на страдальческое бормотание наследника Нотта о противоестественных женщинах.

— И чем же, по-вашему, они должны заниматься, наследник Нотт? — спросил Сириус.

Он обратился к Нотту с подчёркнутой формальностью, чем застал того врасплох. Сириус одарил его дьявольской ухмылкой и стал ждать, когда слизеринец сам загонит себя в ловушку.

— Для благородной чистокровной женщины неестественно желать работать. Ей следует растить детей и заниматься домом. Так было испокон веков.

Беллатриса презрительно фыркнула, а Жасмин изобразила рвоту, чем вызвала у старшей из сестёр Блэк приступ хохота.

— Ведьмы веками работали вне дома. Родить наследника важно, но в большой семье нет нужды беспокоиться о преемнике. Да и если есть — карьера всё равно возможна.

Кто бы мог подумать, что Жасмин согласится с Беллатрисой?

— Беллатриса права, наследник Нотт. — Жасмин сама едва не стошнило от этих слов. — Ведьма вольна сама решать, хочет ли она работать. Кто сказал, что именно муж занимает в роду более высокое положение? Вдруг она родовитее, а он останется дома с детьми, пока жена работает?

Нотт закатил глаза, но Марианна одарила его взглядом, вполне достойным её будущего прозвища Чёрная Вдова и положения главы последнего сохранившего нейтралитет рода магической Британии.

— Мой род ждёт, что я и выйду замуж, и буду работать, наследник Нотт. В этом нет ничего неприличного. Вы оскорбляете многие роды, заявляя, будто их ведьмы недостаточно хорошо воспитаны, раз работают вне дома, — с сильным, но вполне понятным французским акцентом произнесла она.

Её неестественно фиолетовые глаза вспыхнули необузданной, но отчётливой мощью.

Спор продолжался ещё несколько минут. Нотт оказался в явном меньшинстве, а никто из остальных юношей-наследников не спешил ему на помощь. И тут Жасмин поняла, что не так уж плохо проводит время. Ей и впрямь хотелось узнать Беллатрису до того, как та сойдёт с ума. Если сейчас в ней ещё не проснулось желание убивать, значит, в ближайшие годы должно было случиться нечто страшное, что заставит её не только присоединиться к Волдеморту, но и потерять себя. Нарцисса не оказалась заносчивой стервой, а Регулус был таким же очаровательным, как щенок.

— По крайней мере ещё одна женщина в этом доме хочет сдвинуть мир с мёртвой точки. Мерлин знает, наша Кисси хочет только нарожать наследников будущему мужу.

На щеках Нарциссы вспыхнул яркий румянец.

— Нет ничего плохого в том, чтобы мечтать о семье и доме. Для этого нас и растили, Белла. По крайней мере одна из дочерей мамы точно подарит ей внуков.

Беллатриса фыркнула в бокал с напитком, похожим на тыквенный сок, но Жасмин готова была поспорить на золото, что его чем-то подкрепили. Глаза Беллатрисы слишком блестели, а речь звучала слишком раскованно, чтобы она была совершенно трезва.

Спор сестёр привлёк внимание почти всех гостей в главной гостиной. Разговоры о будущих детях явно вызывали у юношей всё больше неловкости, а Жасмин не хотелось разнимать предстоящую дуэль между Нарциссой и Беллатрисой.

— За кого ты обручена? — спросила Жасмин, не дав спору окончательно выйти из-под контроля.

Вся компания страдальчески застонала, когда глаза Нарциссы затуманились.

— За Люциуса Малфоя. Мы ухаживали друг за другом в последние годы моей учёбы в Хогвартсе. Он был на курс старше меня. И он наследник состояния Малфоев.

Нарцисса рассказывала о Люциусе ещё пять минут, а остальные тем временем строили за её спиной гримасы и соревновались, кто успеет скорчить больше, прежде чем его заметят. Как ни странно, победил Северус. В будущем ему предстояло в совершенстве овладеть умением скрывать эмоции — если только он уже не тренировался.

Вскоре Жасмин пришлось ненадолго отделиться от компании ради посещения уборной. Сириус предупредил её, чтобы она не уходила далеко. Любой из его родственников мог попытаться передать её прямо Волдеморту, если решится предать союз с отцом Сириуса.

До сих пор всё шло гладко, но только Жасмин вышла из уборной, как лицом к лицу столкнулась с Кассиопеей Блэк. Её тёмные глаза сузились, плечи были расправлены, а от недавнего опьянения не осталось и следа. Жасмин оказалась права: Кассиопея притворялась пьяной, чтобы её недооценивали. На всякий случай она сжимала палочку под мантией, готовая защищаться от двоюродной бабушки Сириуса.

— Зачем ты здесь, девчонка? Твоё маленькое разоблачение Вальбурги стало для нашего рода настоящим потрясением. Эту предательницу выслали прочь. Теперь, когда Сириус вернулся и снова стал наследником, наше положение в этой войне стало неопределённым… Ты это задумала? Ты — новое орудие Дамблдора в борьбе за власть?

Жасмин подавила желание фыркнуть при одной мысли о том, что Дамблдор мог использовать её для борьбы с тёмными ведьмами и волшебниками, когда сам считал её одной из них.

— Директор скорее сломает собственную палочку, чем попытается меня использовать. Я всего лишь хочу вернуть магическому миру равновесие, которого не было с тех пор, как к власти пришёл Грин-де-Вальд. Из-за его пагубного влияния пресеклось слишком много волшебных родов, а теперь новый Тёмный Лорд замышляет ещё один магический геноцид, на сей раз — против новых поколений магов.

Кассиопея оскалилась.

— Грязнокровки и предатели крови…

— Магическая кровь маглорождённых идёт от сквибов, которых вы и другие чистокровные волшебники делаете вид, что не замечаете, а затем выгоняете в магловский мир. Магия возвращается через несколько поколений. Ей нужна свежая кровь, чтобы сохранять силу родовых даров. Именно поэтому во многих родах исчезло столько спящих талантов, — отрезала Жасмин.

Она почувствовала, как на мгновение ослабла обычная железная хватка, в которой она держала свою магию.

Кассиопея резко вдохнула, ощутив исходящую от Жасмин силу.

— Но у сквибов не может быть магии…

— Есть. Её очень мало, и они не способны к ней обратиться. Примерно через два поколения магия почти непременно проявляется вновь, но большинство сквибов ненавидят магию и никогда не рассказывают детям о своём происхождении. Так они и живут среди маглов, пока кто-нибудь из их потомков не унаследует дар. А вся идея о том, что маглорождённые крадут магию, — полнейшая чушь.

Кассиопея ещё сильнее расправила плечи и нависла над Жасмин. Юная гриффиндорка не дрогнула и встретила взгляд пожилой ведьмы без малейшего страха.

— Надеюсь, у тебя есть доказательства этих слов, девчонка. Иначе ты долго не протянешь. Я лично об этом позабочусь. Я не позволю моему роду пасть, — пригрозила она.

Жасмин напряглась и понадеялась, что сумеет сохранить самообладание до конца разговора.

— Значит, мы друг друга поняли. Я не хочу и не собираюсь уничтожать столь знатный и верный чести род, как род Блэков, — ответила Жасмин. Она сузила глаза, а её голос опустился до едва слышного шипения. — Но если окажется, что кто-то из вас недостоин заявленной чести, не сомневайтесь: я вас устраню. Всем вам известно, чем знаменит мой род.

Пожилая ведьма ухмыльнулась, опустила руку в карман и достала оттуда богато украшенное ожерелье.

— Я знала, что Орион не зря решил заключить с тобой союз. У тебя есть всё необходимое, чтобы выжить в этом мире, леди Певерелл. Род Блэков приветствует тебя.

Кассиопея опустила украшение в ладони Жасмин. Серебряная цепочка обвила резной камень. Ожерелье оказалось легче, чем выглядело, а под его поверхностью гудела магия. Жасмин повернула камень и быстро его осмотрела. По бокам были вырезаны мелкие руны, а на лицевой стороне — герб рода Блэков.

Морщинистая ладонь Кассиопеи сомкнулась вокруг ладони Жасмин.

— Это камень союзника. У рода Блэков много врагов. Если тебе понадобится наша помощь, ты её получишь. Ты вернула нашего наследника и спасла главу рода. Мы у тебя в долгу, а Блэки к такому относятся серьёзно.

У Жасмин задёргался левый глаз.

— Так, значит, всё это было одним продуманным испытанием? — спросила она.

Жасмин уже не терпелось уехать с приёма.

Кассиопея склонила голову набок, и кроваво-красная мантия затрепетала вокруг неё. На лице ведьмы появилось притворно-задумчивое выражение.

— Дорогая моя, о чём ты толкуешь?

Вот и ответ.

Жасмин подавила вздох. Если она позволит себе вздохнуть, Кассиопея победит, выведя её из равновесия.

— Я умею понимать намёки, мадам Блэк. Сириус наверняка уже беспокоится, что меня наконец кто-то убил. Благодарю за своеобразное гостеприимство, — ответила Жасмин и оставила пожилую ведьму одну в коридоре.

Ей было интересно, подслушивали ли их портреты и передавали ли Ориону весь разговор от начала до конца.

Жасмин надеялась, что оправдала его ожидания.

После каникул занятия возобновились без особых происшествий. Во всяком случае, шума было куда меньше, чем в начале учебного года, когда появилась Жасмин. Напавшие на неё ученики больше не учились в Хогвартсе, а совет попечителей вынудил школу принять положение о борьбе с травлей и пригрозил последствиями за его несоблюдение. Какими именно будут последствия, никто толком не объяснил, но угроза прозвучала вполне ясно.

Брайтбарк всё ещё преподавал и, похоже, не собирался в ближайшее время оставлять свою должность. Жасмин это не особенно удивляло: приближались СОВ, и Дамблдор ни за что не стал бы искать нового преподавателя посреди учебного года.

Мародёры что-то замышляли против профессора защиты — им по-прежнему требовалось отомстить за то, что он раскрыл прошлое Жасмин, — но теперь приходилось искать способ обойти новые правила. Положение было не слишком строгим, однако для своего времени казалось революционным. Любое преследование других учеников запрещалось — как словесные оскорбления, так и физическое насилие, с помощью магии или без неё. За покушение на жизнь другого ученика отныне полагалось немедленное исключение, если только речь не шла о смягчающих обстоятельствах, например о самозащите. Все жалобы следовало передавать декану факультета. Окончательное решение по большей части всё равно оставалось за Дамблдором — по мнению Жасмин, со стороны совета это было глупостью, — однако теперь деканы могли лучше контролировать происходящее на своих факультетах и пресекать издевательства одних учеников над другими.

Это был первый шаг к тому, чтобы не допустить того, что в будущем могло случиться с Луной, и повторения издевательств, которым Гарриет подвергалась почти во всех своих жизнях. Возможно, теперь обретёт покой и Северус: преподавателей обязали следить в том числе за травлей учеников с других факультетов. Оставалось надеяться, что будущий мастер зелий наконец избавится от старшекурсников, которые повсюду сопровождали его, словно рослые телохранители. Лили пришла в восторг от новых правил и уже на второй день занятий была готова следить за их соблюдением. Дорогая соседка Жасмин выучила их все наизусть.

Мародёры тоже тщательно изучили правила, чтобы убедиться, что смогут и дальше устраивать розыгрыши, не рискуя вылететь из школы. Разумеется, они обнаружили по меньшей мере шесть лазеек, позволявших избежать сурового наказания за их особую разновидность проделок. Главная заключалась в том, чтобы не выбирать одну жертву. Для Мародёров подходящей мишенью считался любой — а значит, по их логике, травлей они не занимались.

Вскоре после возвращения в Хогвартс состоялся матч по квиддичу. Гриффиндор играл против Хаффлпаффа… хотя словом «матч» Жасмин пользовалась с большой натяжкой. «Разгром» описывал игру куда точнее. За прошедший год команда Хаффлпаффа потеряла почти всех игроков и теперь формировалась заново. В ней остался лишь один опытный старшекурсник, а остальные впервые участвовали в серьёзной игре. Гриффиндор опережал соперников более чем на триста очков, когда Жасмин поймала снитч и завершила матч.

Мародёры лишь в конце января наконец провернули розыгрыш с Брайтбарком. Как всегда, всё случилось в Большом зале — на этот раз за завтраком. В конце концов, им требовалось как можно больше зрителей.

Поначалу Жасмин не понимала, что происходит. Только что вокруг царила тишина и она просматривала домашнее задание — и вдруг от преподавательского стола донёсся громкий грохот. На мгновение Жасмин подумала: не хватил ли Дамблдора сердечный приступ и не свалился ли тот замертво? Но, подняв глаза на то место, где сидел Брайтбарк, увидела довольно крупного ярко-оранжевого… страуса.

Профессор, превратившийся в страуса, открыл клюв и попытался что-то сказать, однако издал лишь негромкий, но пронзительный писк.

На миг повисла тишина, а затем весь зал разразился хохотом. Словно все ученики одновременно вздохнули с облегчением. Брайтбарк натравливал их друг на друга, призывая очистить мир от всего, кроме светлой магии. И если один вид профессора во всём его страусином великолепии помогал ученикам почувствовать, что они вновь распоряжаются собственной судьбой, — тем лучше. Жасмин прикрыла ладонью вырвавшееся у неё совсем не подобающее леди фырканье.

Джеймс и Сириус о приличиях не тревожились. Они уже почти плакали от смеха и колотили кулаками по столу. Ремус беззвучно хохотал, уткнувшись лицом в сложенные руки; кулаки друзей чудом не задевали его голову.

— Сохатый… Лунатик, — с трудом выговорил Сириус, переводя дух. — Он запищал!

И все трое снова зашлись в истерическом хохоте.

Уроки защиты в тот день отменили: мадам Помфри удалось вернуть Брайтбарку человеческий облик лишь к вечеру.

Разумеется, доказательств причастности Мародёров к розыгрышу не существовало. Однако до конца дня преподаватели и другие сотрудники не спускали с них глаз, чтобы самим не стать следующими в списке их жертв. По мнению Жасмин, взрослые слегка впали в паранойю. Компания проказников обычно выбирала мишенью кого-нибудь из преподавателей, кто им насолил. К тому же у Мародёров хватало ума не выбирать больше одной мишени за день. Нельзя же позволять окружающим разгадать их замыслы.

* * *

Январь незаметно перетёк в начало февраля, а значит, дуэльный турнир был уже не за горами.

Жасмин казалось, что она ждала этого события целую вечность. Всю последнюю неделю Флитвик был крайне рассеян на уроках. Бедный профессор чар выбивался из сил, пытаясь одновременно планировать предстоящие поединки, продумывать стратегию и проверять сочинения. Из-за этого готовиться к СОВ стало ещё сложнее. Жасмин не беспокоилась, сдаст ли она экзамены: ей уже девять раз удавалось это сделать, да и сейчас она прекрасно успевала по всем предметам. Но было видно, как всё это сказывается на её друзьях.

Лили перестала правильно выполнять заклинания с первой попытки, а Алисе и Марлин плохо давалась теория. Не говоря уже о том, что их сочинения были ужасны: теперь у Лили оставалось меньше времени, чтобы помогать подругам с исправлениями. Похоже, трудности не затронули лишь Мародёров. По мнению Жасмин, всё дело было в том, что они постоянно занимались чем-то вне обычной школьной программы. Если не играли в квиддич, то устраивали розыгрыши, создавали обладавшую разумом карту школы, учились становиться незарегистрированными анимагами или отбывали наказание. Дополнительные занятия по дуэлям стали для них всего лишь ещё одним способом потренироваться быстро и эффективно применять заклинания.

Ремус немного выпадал из общей компании, поскольку не входил в дуэльную сборную. Но это не мешало Джеймсу и Сириусу обучать его всему, чему Флитвик учил их самих. Обычно Мародёры утаскивали Жасмин в заброшенный класс, чтобы она судила их небольшие частные поединки.

В конце концов, они считали Жасмин профессионалом.

Лили страшно завидовала бы им, узнав, что Жасмин помогает Мародёрам вне занятий Флитвика. Хотя сама Жасмин почти ничего не делала: сидела на учительском столе да посмеивалась. Смотреть, как Джеймс и Сириус пытаются обучить Ремуса дуэльным стойкам, хотя сами ещё не овладели ими в совершенстве, было довольно забавно.

Чаще всего Жасмин всё же приходилось вмешиваться и поправлять их стойки. Вот и сегодня вечером они тренировались в заброшенном классе на пятом этаже. Жасмин сидела на учительском столе и болтала ногами, пока Джеймс и Сириус пытались объяснить Ремусу дуэльный этикет. Сириус показывал ему атакующую стойку, которую пока не вполне освоил сам.

Каким другом была бы Жасмин, если бы позволила Сириусу учить Ремуса неправильно? Именно поэтому она в первую очередь и пришла сюда.

— Нет, запястье нужно держать вот так… — наставительно произнесла Жасмин, спрыгнула со стола и почти бесшумно приземлилась на каменный пол. Сначала она подошла к Сириусу, слегка наклонила его кисть вниз и чуть выше подняла занесённую над головой руку. — Пока эта поза кажется неудобной, но со временем станет естественной. Под таким углом ты сможешь быстрее и точнее направлять заклинания в противника.

Ремус повторил стойку Сириуса. Жасмин одобрительно кивнула, и поединок начался. Поначалу он был несерьёзным, но изобретательным. Сириус и Ремус в основном упражнялись в чарах и трансфигурации, обмениваясь заклинаниями. То на Сириуса устремлялся рой бумажных бабочек, то на Ремуса бросалась пылающая ласка. Смотреть на них было забавно. Жасмин с удовольствием наблюдала за их творческим подходом, показывавшим, насколько изобретательны её друзья. В будущем это им пригодится.

Но далеко на одной изобретательности не уедешь…

— Сражайтесь всерьёз. На турнире вы бы уже лежали на спине, — приказала Жасмин и в этот момент поразительно напомнила Флитвика.

Несерьёзный поединок сменился яростной схваткой: друзья перешли к сглазам и проклятиям. Сириус был быстр и знал множество заклинаний, но Ремус действовал продуманно, а реакция у него оказалась острее. После особенно агрессивного проклятия Сириус сбился со стойки и промахнулся. Его заклинание ударило в стену за спиной Ремуса, который легко уклонился. Оборотень тут же применил Экспеллиармус, и Сириус рухнул на пол, а Ремус упёр палочку ему в горло.

— Лунатик, почему ты не попробовал вступить в клуб?

Ремус пожал плечами и устало вздохнул.

— Ты знаешь почему, Бродяга.

Джеймс прислонился к одной из ученических парт и скрестил руки на груди.

— Да, но запрещать тёмным магическим существам участвовать в дуэльных турнирах — полнейшая глупость. Подумаешь, ты немного быстрее. Жасмин всё равно наверняка сможет надрать тебе задницу хоть отсюда до самого Лондона.

— Ах, Джеймс, ты слишком в меня веришь, — приторно-сладким голосом отозвалась Жасмин и захлопала ресницами, глядя на кузена. Тот закатил глаза. Она снова повернулась к Ремусу и Сириусу. — Ты и правда отлично справился, Ремус. Глядишь, ещё сделаем из тебя чемпиона по дуэлям! — Её взгляд стал суровым и переместился на поверженного Мародёра. — А тебе, Сириус, нужно поработать над завершением атак. Ты мог бы стать отличным бойцом, но никак не решишься доводить удары до конца. На самом деле ты не причинишь Ремусу вреда. Я наложила на комнату такие защитные чары, что ты физически не сможешь этого сделать. Представляй, будто каждый поединок идёт насмерть и в любую секунду ты можешь погибнуть, иначе тебе так и будут постоянно надирать задницу.

— По собственному опыту знаешь? — съязвил Сириус, поднялся с пола и вновь принял дуэльную стойку, на этот раз вызывая Жасмин.

Кого-то сегодня вечером потянуло на мазохизм.

Жасмин тщательно подбирала слова.

— Учитывая, что я вся покрыта шрамами и всё ещё жива, — нет.

Я всегда атаковала. У меня не было возможности защищаться и уклоняться от нападения. Мне требовалось закончить бой как можно быстрее и эффективнее. Надеюсь, однажды и ты научишься не отступать в решающий момент, — ответила она и направила ему под ноги довольно мощные левитационные чары. Сириус ногами вперёд взлетел в воздух. Пока он поднимался к потолку, Жасмин трансфигурировала балки в деревянные оковы, сжавшие его лодыжки.

Сириус не пострадал, но, повиснув вниз головой в пятнадцати метрах над полом, выглядел совершенно потерянным. Его палочка осталась лежать на полу, и выбраться из ловушки он не мог.

— Чёрт возьми, что ты сделала? — спросил Джеймс, встав под лучшим другом.

Жасмин пожала плечами и принялась крутить палочку между пальцами, наблюдая, как друг пытается освободиться.

— Приковала его к потолку… Вы все превосходно сражаетесь, пока стоите на ногах, но стоит лишить вас опоры, как вы теряетесь и сразу признаёте поражение. После того как я перевернула тебя вниз головой, я ни разу не сдвинулась с места. Ты мог напасть на меня, если бы не выпустил палочку.

— Бродяга, на твоём месте я бы не дёргался. Как ты собираешься спуститься оттуда и ничего себе не сломать? — спросил Джеймс, не сводя глаз с дерева вокруг лодыжек друга, которое постепенно начинало крошиться.

Жасмин вздохнула: она не хотела, чтобы Сириус и правда пострадал. Флитвик убьёт её, если она травмирует одного из его дуэлянтов.

— Он мог бы наложить беспалочковые левитационные чары и спуститься на пол. Или просто признать поражение — тогда я бы его сняла. На дуэльном турнире его дисквалифицировали бы сразу после прикосновения к потолку, ведь тот находится за пределами помоста. Но если окажетесь в затруднительном положении, можете применить подобный приём сами. Я не удивлюсь, если какая-нибудь другая школа попробует такую тактику. Некоторые из наших соперников славятся мастерством своих дуэлянтов… — предупредила она, пока Сириус стонал наверху.

— Спусти меня! — крикнул он.

От прилившей к голове крови лицо Сириуса покраснело. Жасмин закатила глаза и наложила одно за другим несколько заклинаний, чтобы безопасно опустить его на пол.

Если честно, когда Сириус вновь оказался на ногах, его явно мутило. Ремус, похоже, подумал то же самое: он помог другу медленно сесть на пол и опустить голову между коленями. Жасмин устроилась рядом и принялась гладить Сириуса по спине, надеясь его успокоить. Она вовсе не хотела доводить его до тошноты. Вот и наглядно объяснила…

— Ты точно в порядке?

Сириус что-то пробормотал себе под нос.

— Не расслышал, Бродяга, — съязвил Джеймс, присев перед всё ещё позеленевшим другом.

Сириус простонал и смерил Джеймса взглядом, красноречиво выразившим всё, что он думает.

— Хогвартс — одна из лучших школ магического мира. Сомневаюсь, что остальные школы на турнире настолько хороши, как ты утверждаешь, Джази-Стрази.

Жасмин пожала плечами. К Сириусу постепенно возвращался нормальный цвет лица.

— Несколько десятилетий назад Хогвартс был одной из лучших школ, но за последние годы опустился в рейтинге. Теперь в верхних строчках несколько американских школ и академий Восточной Азии. Даже я не уверена, что займу первое место. Возможно, остальные участники не так… опытны в дуэлях, как я, но они будут на один-два уровня выше учеников Хогвартса.

Первую строчку рейтинга сейчас занимала школа в Японии, но на дуэльный турнир она не приехала. У её учеников нашлись дела поважнее, чем несколько часов надирать задницы европейским детям.

— Мы понятия не имеем, с кем столкнёмся, да? — спросил Джеймс у неё за спиной.

Он скрестил руки и нервно переминался с ноги на ногу, вытирая ладони о мантию. Жасмин готова была поспорить, что они вспотели. Узнать, что твоя школа не лучшая, — горькая пилюля.

— Будет трудно. Но если будете тренироваться и доводить атаки до конца, то сможете дать им достойный отпор.

По крайней мере, Жасмин на это надеялась.

До начала поединков оставался один вечер, и нервное напряжение участников ощущалось почти физически. Прошлой ночью Лили так и не уснула: ворочалась с заката до рассвета, чем немало огорчила Жасмин.

Флитвик собрал своих дуэлянтов сразу за границей Хогвартса. Вечер выдался промозглым, но хотя бы без привычного для этой унылой зимы мокрого снега. В ожидании последних учеников Мародёры нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Ремус пришёл проводить друзей и дружески похлопал их по спинам, но в итоге всё переросло в какую-то общую свалку из объятий.

Когда все собрались, учеников разделили по курсам и отправили порталом в дуэльный центр в Берлине. Они приземлились во внутреннем дворе: одни рухнули на траву, другим удалось устоять на ногах. Лили и Северус свалились на землю одной кучей, а Сириус с Джеймсом удержались лишь благодаря друг другу. За девять жизней, полных магических путешествий, Жасмин научилась изящно приземляться после перемещения порталом… А вот с сетью Летучего пороха всё обстояло иначе. Она по-прежнему понятия не имела, как, чёрт возьми, ею правильно пользоваться.

Жасмин отряхнула мантию и поправила волосы. После путешествия порталом всегда выглядишь так, словно попал под сильный ветер.

Погода была пасмурной и морозной, зато комнаты хорошо отапливались и напоминали уютные коттеджи с кирпичными стенами и отдельными каминами. Каждую школу или академию поселили в отдельном корпусе, а затем учеников разделили на группы по возрасту и полу. Видеться с представителями других школ строжайше запрещалось. Любого нарушителя правил безоговорочно дисквалифицировали.

Поэтому Джеймсу и Сириусу предстояло делить комнату с крайне настороженным Северусом Снейпом, а Лили и Жасмин оставалось лишь молиться, чтобы за ночь в спальне мальчиков не случилось ничего ужасного, способного лишить Хогвартс шанса на победу.

— Думаешь, они что-нибудь сделают Северусу? — прошептала Лили, когда девушки уже собирались ложиться.

Кровати были узкими, но их покрывали длинные толстые одеяла с согревающими чарами, защищавшими от холода.

Устраиваясь поудобнее, Жасмин фыркнула.

— Если у них есть хоть капля здравого смысла, они не тронут ни единого волоска на голове Северуса. Завтра нам понадобится любой шанс одолеть другие школы.

Лили что-то пробормотала и зарылась в одеяло. Жасмин подозревала, что сегодня соседка опять почти не будет спать, но решила ничего не говорить. Каждый по-своему справлялся с волнением.

Жасмин откинулась на кровать, заложила руки за голову и закрыла глаза. Она протянула рунное зрение сквозь ближайшую стену к спальне мальчиков, чтобы убедиться, что те не убивают друг друга. К её удивлению, все уже лежали в постелях. Друг на друга они не смотрели, зато и убить никого не пытались. Северус свернулся клубком на самой дальней кровати справа, как можно дальше от Джеймса и Сириуса. Оба Мародёра, похоже, уже спали. Возможно, они, как и Лили, не сомкнули глаз прошлой ночью, а теперь уснули, едва коснувшись головами подушек.

Вскоре Жасмин позволила себе расслабиться и погрузилась в чуткий сон.

Ей приснился бог Смерти. На его бледном лице играла зловещая ухмылка, не сулившая в ближайшем будущем ничего, кроме неприятностей.

* * *

Арена представляла собой огромное сооружение в римском стиле. На трибунах хватало места для дуэлянтов и преподавателей из двенадцати школ — около трёхсот человек. Под ними располагался широкий центральный помост, где должны были проходить поединки. До начала выступления семикурсников против других старших учеников оставалось всего полчаса. При виде арены по спине Жасмин пробежала дрожь: она слишком напоминала дуэльную яму, где под нежной опекой Честеров ей пришлось сражаться долгие годы. Жасмин вцепилась пальцами в перила и посмотрела вниз. Сердце громыхало в ушах, дыхание стало частым и неглубоким.

Чья-то ладонь легла ей на руку.

— Ты в порядке, Джаз? — тихо спросил Джеймс.

Остальные уже направились к местам на верхних рядах, а Жасмин даже не заметила, что все ушли без неё.

Сириус ждал у лестницы и торопливо махал им рукой. К ним приближались ученики другой школы, а до завершения завтрашних поединков участникам запрещалось общаться с соперниками.

Жасмин кивнула, но Джеймс крепче обнял её за плечи и заставил почти не слушавшиеся ноги двигаться вперёд. Когда они дошли до Сириуса, тот обнял её с другой стороны, и друзья вместе повели Жасмин к местам. Флитвик обеспокоенно посмотрел на неё, но Жасмин отмахнулась.

Чем меньше он знал, тем лучше. Ей не хотелось, чтобы над ней хлопотал ещё кто-нибудь. Хватит и Джеймса с Сириусом.

Жасмин опустила голову между коленями и глубоко вдохнула. Это не дуэльная яма Честеров, что бы ни мерещилось ей перед глазами. В прошлых жизнях она видела вещи куда страшнее и не позволит этому мешать обычной жизни. Пусть даже арена до боли напоминала о бесконечных мучениях, которые годами терпела хозяйка её нынешнего тела. Общие с ней воспоминания не давали покоя, но Жасмин могла с ними справиться.

Она хотела принести Хогвартсу победу и заставить Дамблдора её поздравить. Хотела с величайшим удовольствием увидеть, как эти слова застрянут у него в горле.

— Ты точно справишься, Джаз? — спросил Сириус, когда Флитвик отвернулся.

Профессор чар пребывал на взводе, объясняя семикурсникам порядок выступлений, а сердцебиение Жасмин только начало замедляться.

Она кивнула и сделала ещё один глубокий вдох.

— Всё будет хорошо. Просто на меня нахлынули неприятные воспоминания.

Джеймс тихо выругался и провёл рукой по волосам, к явному неудовольствию Лили. Однако на этот раз она не стала его одёргивать и лишь внимательно следила за Жасмин. Видимо, та выглядела совсем скверно, раз соседка отвлеклась даже от ужасных привычек Джеймса.

— Нам с мамой следовало об этом подумать. Ты уверена, что хочешь участвовать, Джаз?

Жасмин смерила его самым сердитым взглядом, на какой была способна, пока ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

Как же она ненавидела забывать о дыхании.

— Конечно, я буду участвовать. Я не позволю пережитому управлять моими чувствами. Хорошо ещё, что наши поединки только вечером. Мне нужно лишь посмотреть несколько схваток. Правила здесь совсем не те, к которым меня принуждали. Я должна увидеть, что эти поединки не похожи на то, чем меня годами заставляли заниматься. А через несколько часов я впечатаю бедолагу, с которым предстоит сражаться, в ближайшую стену и одержу победу.

Освещён был только помост, а трибуны оставались в полумраке. Никто не должен был видеть дуэлянтов из других школ: участников старались держать в тайне, чтобы поединки получились как можно интереснее. Если заранее знаешь, с кем будешь сражаться, зрелище уже не то. Оказывается, готовиться к конкретным противникам в этом школьном турнире считалось дурным тоном. Для Жасмин это было непривычно: прежде она всегда узнавала имя соперника хотя бы за неделю до боя, чтобы успеть подготовиться.

Неделю назад Флитвик показал Жасмин список приглашённых школ. Он тщетно надеялся, что она сможет хоть что-то рассказать о дуэлянтах из разных стран, если встречала кого-нибудь из них во время плена. Вопрос был крайне личным и даже несколько бестактным, но на кону стояла репутация Флитвика, и к чёрту приличия — ему требовались ответы. Много полезных сведений Жасмин сообщить не смогла. Она почти не встречала учеников американских школ, которые приехали на турнир. В Соединённых Штатах, Канаде, Южной и Центральной Америке существовало немало разных учебных заведений. В первой временной линии Жасмин знала многих окончивших их ведьм и волшебников — каждый прекрасно проявил себя в своей области, — но ни с кем из них никогда не сражалась.

Несомненно, ровесники из других школ окажутся сильными противниками. Дуэлям уже давно не уделяли особого внимания в учебной программе Хогвартса. Жасмин надеялась выиграть свои поединки и принести школе победу. За множество жизней в её арсенале скопилось немало сглазов, проклятий, чар и трансфигурационных заклинаний.

Стадион затих, когда на небольшом магическом экране появилась турнирная сетка. Участников распределили по парам с соперниками из других школ. До второго круга, который должен был состояться завтра среди победителей, ученикам одних и тех же школ встречаться не предстояло. Вскоре начались поединки, и чем дольше они продолжались, тем спокойнее становилась Жасмин. Они совершенно не походили на то, что она пережила у Честеров. Крови почти не было, оружием служили лишь заклинания. Зрелище оказалось далеко не таким захватывающим, как привычные ей бои в яме, но эта перемена радовала.

Жасмин быстро заметила, что среди остальных школ ученики Хогвартса ничем особенным не выделялись. Особенно сильным оказался Дурмстранг, как и две североамериканские школы: Ильверморни и менее известное учебное заведение в Южной Дакоте, где училось множество коренных американских волшебников. Жасмин подозревала, что ведущий нарочно произносил название их школы неправильно: оно каждый раз звучало по-разному. Присутствовавшие ученики лишь свирепо смотрели на него, а затем выходили на поединки с яростью, которой Жасмин не могла не восхищаться.

Из двенадцати школ Хогвартс, по ощущениям Жасмин, занимал примерно пятое место в общем зачёте. Его ученики победили множество соперников, но никому ещё не удалось потеснить первую четвёрку. Завтра победителям предстояло снова выйти на помост, так что небольшой шанс выиграть турнир всё ещё сохранялся.

— Пятикурсники, сюда! Пора занять места в очереди!

Пока Флитвик объяснял порядок действий, Жасмин несколько минут разминалась. Поединок продолжался до тех пор, пока один из соперников не терял способность подняться, а палочка другого не оказывалась у его горла. Такие правила нравились Жасмин куда больше привычных. Здесь ей хотя бы не придётся едва не убивать противника, чтобы остановить бой.

Жасмин должна была выступать последней. Она заметила, что многие школы тоже оставили сильнейших дуэлянтов на конец круга. Однако Флитвик поставил Северуса, второго по силе члена их команды, первым, поэтому замысел профессора оставался для неё загадкой.

Участников отвели в небольшую комнату, из которой они должны были выходить на помост. Места там хватало лишь на то, чтобы все могли сесть, но Жасмин предпочла разминаться на полу, пока ждала своей очереди. У каждой школы был отдельный выход, позволявший сохранять участников в тайне. Когда дуэлянту следовало появиться на арене, над дверью загорался маленький зелёный огонёк.

Вскоре начались поединки. К досаде Жасмин, посмотреть выступления товарищей по команде она не могла: занавес полностью закрывал помост. Приходилось узнавать о том, что происходило всего в пяти метрах от неё, лишь по словам ведущего.

Северусу досталась юная ведьма из итальянской школы неподалёку от Рима. Судя по звукам из-за занавеса, он побеждал. Очевидно, соперница слишком много внимания уделяла защите. Раздались громкий взрыв и испуганный вскрик, но Северус вернулся в комнату ожидания с широкой ухмылкой.

— Одно из её заклинаний отразилось обратно, и она едва себя не взорвала.

Первая победа Хогвартса.

Следующим был Сириус. Перед его выходом Жасмин схватила друга за предплечье.

— Нападай, Сириус, — велела она.

Он кивнул и вышел на арену. Сириусу достался ученик из Испании. Жасмин слышала, как друг произносит всевозможные сглазы и проклятия. Он не стал играть с противником и сразу пошёл в наступление, что принесло быструю победу. Жаль, что Жасмин не могла этого увидеть. Джеймс похлопал лучшего друга по спине.

Две победы.

Следующим на арену с широкой улыбкой отправился Джеймс. Ему, по всей видимости, достался один из учеников школы Южной Дакоты. Жасмин слышала, как ведущий хвалит Джеймса за изобретательное применение трансфигурации, но затем раздались крик и громкий удар, от которого задрожали стены. Флитвик вернулся в комнату, а следом за ним плыло бесчувственное тело Джеймса. На голове кузена зияла большая рана, рука была неестественно изогнута. Жасмин не удивилась бы, если бы у него обнаружилась ещё пара сломанных рёбер.

— Что случилось? — спросила Лили.

Вместе с Сириусом она склонилась над неподвижным Джеймсом. Жасмин осталась на месте, чтобы не мешать. К её кузену уже спешила целительница. Она отогнала друзей и принялась за работу.

— Он недооценил соперника. Мальчик, с которым он сражался, глухой, и Джеймс зазнался. На тренировках я постоянно его об этом предупреждаю. А взрывное проклятие у этого мальчика — будь здоров. Кажется, у него есть брат-близнец, который сегодня уже выиграл поединок похожим приёмом.

Лили заметно дрожала, наблюдая, как целительница залечивает раны Джеймса. На тренировках в Хогвартсе почти не случалось несчастных случаев и травм.

Перед тем как Флитвик вывел Лили на её поединок, соседка Жасмин нервно сглотнула. Ей достался ученик из Ильверморни. Эту школу считали главным претендентом на победу, и по поведению Лили перед выходом казалось, что прогноз оправдается. Не прошло и двух минут, как она вернулась в синяках, а из глубокой раны на руке, в которой она держала палочку, текла кровь.

Две победы и два поражения.

Жасмин выходила последней. Более того, её поединок завершал сегодняшний тур. Пришлось ждать ещё добрый час, прежде чем Флитвик наконец вывел её из комнаты. Только что очнувшийся Джеймс показал ей большой палец, а Сириус похлопал по спине.

Жасмин ступила на помост с высоко поднятой головой. Магические огни ярко били сверху, а трибуны терялись во мраке. На другом конце помоста она увидела соперника и замерла. Там виднелась знакомая копна светлых волос. Это лицо Жасмин не ожидала увидеть снова.

Там стоял её старый друг Михаил. Большую часть пяти лет он выступал в том же дуэльном круге, что и она. Михаил был одним из детей, которых Жасмин освободила из подвала. Юфимия показывала ей список ребят, вернувшихся к семьям. Они с Михаилом были хорошими друзьями и ещё лучшими соперниками на боях в яме. Теперь зрителей ждала принципиальная схватка, которую запомнят надолго. Жасмин ни разу ему не проиграла, но немало шрамов на её теле появилось именно благодаря ему.

Она знала манеру Михаила сражаться: агрессивную, взрывную и страстную — всё, чем должен обладать хороший русский дуэлянт. Его слабым местом всегда оставалась левая лодыжка, которую он яростно оберегал. В одном из поединков Жасмин собственноручно её раздробила.

Они с привычной лёгкостью поклонились друг другу — двое пятнадцатилетних подростков не должны были так уверенно владеть этим ритуалом — и сразу же принялись осыпать друг друга жестокими сглазами и проклятиями. Никто не сдерживался. Скорее всего, Флитвик впервые увидел, как Жасмин сражается с кем-то всерьёз. Она не собиралась недооценивать Михаила. Он был силён и счёл бы тяжким оскорблением, если бы Жасмин не показала в бою всё, на что способна.

Некоторые из их проклятий могли прямиком отправить человека в больницу Святого Мунго. Вероятно, публика впервые за весь день увидела настоящий поединок: двое опытных бойцов обрушились друг на друга с силой, о наличии которой в столь юных людях никто и не подозревал. Во время схватки Жасмин даже не слышала голос ведущего. Для неё существовал лишь Михаил.

Всё это было знакомо — её тело помнило такие бои.

Жасмин выставила щит против взрывного проклятия. Заклинание отскочило и разнесло часть ограждения в щепки.

В ответ она послала в Михаила режущее проклятие, от которого тот едва успел увернуться. Земле у его ноги повезло меньше — её изрезало на полосы.

В Жасмин полетело ещё одно мощное проклятие, и она в последний миг шагнула в сторону.

Чтобы заставить Михаила отскочить, Жасмин ответила танцевальным сглазом.

Затем пригнулась под выпущенным им оглушающим заклинанием.

Прошло пять или шесть минут, прежде чем Жасмин заметила брешь в защите Михаила. В тот самый миг, когда он собирался отступить левой ногой, она направила в его лодыжку чары онемения. Михаил всего на мгновение потерял равновесие, но Жасмин хватило этого, чтобы наложить обездвиживающее заклинание. Она бросилась вперёд, уклоняясь от нескольких проклятий, которые он успел выпустить, прежде чем рухнул. В следующее мгновение её палочка уже упиралась ему в горло. По шее Жасмин стекал пот. Михаил широко улыбался, а до её ушей наконец донёсся рёв толпы.

— Давно ты не укладывала меня на спину. А я-то думал, что выиграю этот турнир, не встретив достойного соперника, — произнёс он на их ломаной смеси немецкого и русского, которую они за годы довели до совершенства. — Рад видеть тебя живой, Жасмин.

Она улыбнулась и помогла Михаилу подняться, демонстрируя спортивное благородство.

— Я тоже рада тебя видеть. Хорошо, что с нашей последней дуэли ничего не изменилось, — с усмешкой ответила Жасмин. — Увидимся завтра на торжественном вечере.

Жасмин коротко кивнула и направилась к комнате участников. У двери стоял Флитвик с отвисшей челюстью.

Жасмин пожала плечами.

— Та-дам?

Жасмин препроводили обратно в отведённые Хогвартсу комнаты куда решительнее, чем, по её мнению, требовалось. Флитвик так крепко сжимал её плечо, что наверняка оставит синяк… Наверное, со стороны это выглядело немного странно: профессор был на целую голову ниже Жасмин.

Очевидно, «та-дам» оказалось не самым уместным завершением демонстрации её дуэльного мастерства. Не могла же Жасмин сражаться с учениками Хогвартса в полную силу. Они бы пострадали, да и показывать все свои таланты будущим сторонникам дорогого Тома не стоило.

Профессор чар сердито на неё смотрел. И что она должна была сказать? Не признаваться же, что здесь ей никто не ровня. Впрочем… признаться можно, но ничем хорошим это не закончится. Жасмин любила свою дуэльную команду, однако ни у кого из них не было против неё ни единого шанса — только не со знаниями девяти предыдущих жизней, хранившимися у неё в голове.

— Теперь я понимаю, почему большую часть тренировок в Хогвартсе вы выглядели до ужаса скучающей, — проворчал Флитвик, когда все устроились в общей комнате пятикурсников.

Мальчики тоже пришли с ними. Северус сидел на полу рядом с Лили, и их ноги едва соприкасались. За Джеймсом нужно было ещё некоторое время наблюдать, чтобы не пропустить последствия травм, поэтому Сириус, разумеется, не отходил от него ни на шаг. А Флитвик хотел немного поговорить со своими самыми младшими учениками: среди всех команд Хогвартса именно они сегодня показали лучшие результаты.

Затем профессор собирался отправиться к старшекурсникам.

Жасмин подозревала, что тем предстоял настоящий разнос.

— Я не скучала… Просто ожидала большего.

— Если все дуэлянты, к которым вы привыкли, сражаются на уровне сегодняшнего молодого человека, я могу вас понять.

Жасмин коротко кивнула.

— Да, мы с Михаилом были дружескими соперниками в нашем дуэльном круге, — ответила она, теребя выбившуюся прядь волос.

— Постой, он один из тех детей с дуэльной арены? — спросил Джеймс, вскинув бровь.

Его взгляд всё ещё слегка рассеянно блуждал, но сейчас он казался бодрее, чем несколько минут назад. Пока сломанные кости срастались, ему дали сильнодействующие обезболивающие зелья.

Флитвик щёлкнул пальцами, вновь привлекая всеобщее внимание.

— Сейчас не время для сплетен. Я лишь хотел поздравить вас: сегодня каждый из вас сделал всё, что мог. Некоторые выступили гораздо лучше остальных, но среди всех учеников Хогвартса ваша группа оказалась сильнейшей. Трое из вас прошли в финал. Завтра борьба будет жестокой. Теперь наставники знают, что привезла каждая школа. Главными нашими соперниками станут та небольшая школа из Южной Дакоты и Дурмстранг: от каждой из них в финале остаётся по четыре ученика из пяти. Правда, в последних кругах обе школы потеряли по ценному дуэлянту, да и многие победители получили травмы. Утром они будут чувствовать себя не лучшим образом — магия не способна исправить всё за одну ночь. Сегодня вечером вы должны хорошенько отдохнуть. Завтра будет ещё труднее, — распорядился профессор и вышел в коридор.

— Джаз, да ты там была как целая армия в одном лице! — воскликнул Сириус, едва за профессором чар закрылась дверь. Он обхватил Джеймса за шею. — Мы с Сохатым сделали стену прозрачной, чтобы посмотреть на тебя в деле. Мерлин, ты нас не разочаровала!

Жасмин почувствовала, как у неё запылали щёки. Они это видели?

— Спасибо. Для первого дуэльного турнира вы все выступили довольно неплохо, — ответила она.

Джеймс отвернулся и принялся хмуро смотреть на дальнюю стену.

— Ну да, не у всех нас за плечами подобный опыт. Как тебе это удалось? — простонала Лили, потирая затёкшую шею.

Жасмин моргнула. Должно быть, друзья совсем выбились из сил, раз задавали такие вопросы.

— Мне не оставили особого выбора. Если бы я плохо сражалась, меня бы убили. И ещё советую разминаться перед выходом на помост. Если вы не привыкли к серьёзным нагрузкам, то от беготни во время поединка мышцы сведёт так, что мало не покажется, — предупредила Жасмин, переводя взгляд с Лили на Северуса.

Джеймс и Сириус играли в квиддич, постоянно носились по школе и вообще вели крайне подвижный образ жизни, поэтому оба были в прекрасной форме.

— Как голова, Сохатый? — спросил Сириус, когда его лучший друг снова начал засыпать.

Джеймс уже клевал носом. Ему следовало бодрствовать ещё как минимум час, прежде чем целители позволят хорошенько выспаться. Сотрясения мозга были опасны даже в волшебном мире.

— Такое чувство, будто меня несколько раз шарахнули бладжером по голове, Бродяга, — сквозь зубы процедил Джеймс и со вздохом откинулся на диван.

Голова у него, должно быть, раскалывалась. Жасмин казалось, что от одного лишь ответа на вопрос Сириуса фитиль его вспыльчивости стал заметно короче. Только драки им сейчас не хватало.

Она знала: травмы причиняли Джеймсу страшную боль, и от этого всё становилось лишь хуже. Зелья, которые ему дали, были отвратительны на вкус, а пока сращивали кости и восстанавливали органы, ещё и причиняли мучения. К тому же Джеймс проиграл. Джеймс Поттер отличался множеством качеств, но достойно принимать поражение не умел никогда. Жасмин знала это по всем своим жизням.

— Что вы думаете о других школах? — спросила Жасмин, уводя разговор от многочисленных травм Джеймса.

Ей не хотелось, чтобы тот сорвался и затеял ссору. Он вполне мог начать её лишь ради того, чтобы отвлечься от боли.

— Моя противница оказалась не особенно сильной. Впрочем, насколько я понял, её школа занимает последнее место в общем зачёте по всем дисциплинам, — ответил Северус, задумчиво нахмурившись.

Жасмин понимала его недовольство. Северус не представлял, что ждёт его завтра. Из всех троих он лучше всего отдохнёт, но при этом останется самым неопытным. В соревновании остались лишь грозные противники. Утром им предстояло сражаться с гораздо более сильными дуэлянтами, причём между несколькими поединками будут лишь короткие перерывы. Выносливость Северуса подвергнется серьёзному испытанию.

Сириус пожал плечами, и лохматые волосы упали ему на глаза.

— Мой соперник тоже не представлял ничего особенного. Палочкой он владел неуверенно и почти весь поединок дрожал. К тому же ни разу толком не сдвинулся с исходной позиции, хотя вы с Флитвиком первым делом научили нас постоянно двигаться, — напомнил он, теребя край мантии.

Во время первого частного урока с Мародёрами Жасмин подожгла их мантии, чтобы наглядно объяснить эту мысль.

Похоже, Сириус не забыл.

Затем Жасмин посмотрела на кузена. Ему достался ученик американской школы из Южной Дакоты. Джеймс вздохнул.

— Мой соперник был глухим. Перед поединком об этом предупредили и Флитвика, и меня. Его наставнику пришлось встать с нашей стороны арены, чтобы подать знак, когда нужно поклониться. Все заклинания он применяет безмолвно, поэтому до последнего мгновения почти невозможно понять, что именно в тебя летит. А двигался он чертовски быстро: как бы я ни менял пространство вокруг него, он всегда был на два шага впереди. И стойка у него не похожа ни на что, о чём я когда-либо читал или что видел, — объяснил Джеймс, пытаясь восстановить в памяти все события поединка.

Жасмин видела, каких усилий ему стоило вспомнить подробности: кузен то и дело растирал виски.

Жасмин решила, что речь шла о стиле коренных народов Америки, возникшем ещё до прихода европейских поселенцев. За все свои жизни ей лишь раз или два доводилось видеть столь самобытную манеру вести поединок.

— Неудивительно. Если школа расположена там, где я думаю, она существует дольше Хогвартса, а методы обучения передаются там от одного поколения учеников к другому. Насколько мне известно, поселившиеся в Америке европейские ведьмы и волшебники закрыли множество местных школ. Я просто рада, что нам представилась возможность увидеть подобный стиль дуэлей, — объяснила Жасмин, надеясь, что Джеймс и Сириус хоть немного знакомы с историей волшебников колониальной эпохи и поймут, о чём она говорит.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы воспринимали турнир как возможность чему-то научиться? — спросила Лили, вскинув бровь и откинувшись на диван.

Её рыжие волосы начали выбиваться из заплетённой утром косы и из-за статического электричества липли к подушкам. Глаза у Лили то и дело закрывались. Бедняжка, как и все остальные, смертельно устала, однако они не расходились, чтобы решить, что делать дальше, и убедиться, что Джеймс не умрёт во сне.

Жасмин вскинула руки. Она чувствовала, что терпение вот-вот лопнет.

— Отчасти… Я хочу, чтобы турнир стал для вас полезным опытом, но всем вам не помешало бы узнать побольше о культурах за пределами Британии. Вам прежде не доводилось сталкиваться со столь разными стилями поединков. А вы думаете лишь о победах и поражениях.

— Значит, нам нужно весело болтать с людьми, которые избили нас до полусмерти? — спросил Джеймс, стиснув кулаки.

Жасмин кивнула, не позволив тону кузена помешать ей ответить.

— Так будет лучше. Если злиться после каждого поражения, в дуэлях никогда не добьёшься успеха. Нужно учиться на своих травмах, а каждый шрам воспринимать как напоминание о том, что ты двигался недостаточно быстро или не применил щитовые чары, которые отрабатывал сотни раз. Если только противник не сжульничал, в поражении виноват не он. Так что отпусти это, Джеймс, — наставительно произнесла Жасмин и увидела, как кузен борется с собой.

Он никогда не отступал перед вызовом и терпеть не мог проигрывать.

Поймать снитч или умереть — иначе Джеймс не умел.

— Ладно. Может, торжественный вечер после турнира окажется весёлым и мне удастся поговорить с парнем, который надрал мне задницу. — Джеймс вспомнил, что его соперник не слышит, и нахмурился. — Или попрошу кого-нибудь переводить…

Сириус закатил глаза, а Лили негромко рассмеялась. На лице Джеймса появилась широкая самодовольная улыбка. Не каждый день удавалось рассмешить Лили Эванс.

— Даже поражением умудряешься упиваться, Поттер. Какая самонадеянность. Неудивительно, что ты проиграл, — презрительно бросил Северус и с такой силой ударил ладонью по столу, что Джеймс вздрогнул и схватился за голову.

Ничего неожиданного в этом не было, но Жасмин всё же разочаровалась в Северусе: именно он затеял ссору.

— Я понял, Снейп, я проиграл. Не обязательно сыпать соль на рану, — огрызнулся Джеймс.

Правая рука потянулась к палочке, а левой он всё ещё придерживал голову.

Северус вскочил, выхватил палочку и направил её на Джеймса. Жасмин подозревала, что рано или поздно подобное неизбежно случится.

— И что ты сделаешь, Поттер? По крайней мере, я способен постоять за себя в поединке и не растянуться на спине.

Сириус в одно мгновение оказался прямо перед Северусом.

— Поспорим на галлеон? Я без труда выиграл свой поединок и уже много лет успешно осыпаю тебя сглазами.

Жасмин понятия не имела, как это прекратить. Поддержать одну из сторон она не могла: в любом случае комнату тут же заполонят заклинания. К тому же, выбрав сторону, Жасмин рисковала испортить нейтральные отношения с одной из семей.

Прежде чем кто-то из Мародёров или сама Жасмин успели ответить, Лили встала, решительно подошла к Северусу и ткнула указательным пальцем ему в грудь.

Чёрт возьми, хуже уже и быть не могло.

Лили упёрла руки в бока и выглядела разъярённой. Сейчас кому-то основательно достанется. Жасмин радовалась лишь тому, что не ей.

— Сев, ты перешёл черту.

Что?

— Что? — выдохнул Сириус, разинув рот.

Глаза Джеймса широко распахнулись, хотя причиной тому могло быть и сотрясение мозга.

Северус покраснел. Очевидно, он тоже ожидал от Лили совсем не этого, но рыжеволосая девушка невозмутимо продолжила:

— Знаю, все мы в этой комнате в тот или иной момент соперничали друг с другом. Но теперь мы одна команда, и мелочные разногласия не помогут нам завтра победить. Да, Поттер проиграл. Я тоже. И никто из нас не упивается поражением. Я прочла перечень его травм, и ему повезло, что не пришлось ложиться в больницу. Нам незачем ссориться.

Джеймс по-прежнему полулежал на диване, а взгляд у него становился всё более мутным. Последний час, который ему требовалось провести без сна, подходил к концу. Через несколько минут бедолага наконец сможет лечь.

— Звучит нравоучительно, Эванс, но всё верно, — признал Сириус и повернулся к Северусу. — Слушай, Нюни-Снейп. Если мы друг друга покалечим, придётся иметь дело с Жасмин, которая по какой-то непостижимой причине дорожит каждым из нас. Я тоже не люблю проигрывать и предпочёл бы, чтобы ты не вёл себя по-свински с моим другом.

Эти слова, похоже, причиняли Сириусу физические страдания: когда он сел, скрестив руки на груди и всем видом изображая вечно недовольного наследника, на его лбу даже выступили капли пота. Северус, судя по всему, уступать не собирался и лишь бросил на Лили взгляд, полный чувства предательства.

— Ты встаёшь на их сторону? Ты же их ненавидишь! — выкрикнул Северус, указав на Мародёров и стремительно отключавшегося Джеймса.

Лили тяжело вздохнула. Жасмин сомневалась, что подобный разговор стоило вести на людях.

— Сев, я терпеть не могу, как прежде они издевались над другими учениками, но в этом году они почти никого не задирали. Конечно, розыгрыши никуда не делись, но это безобидное веселье… Сотри ухмылку с лица, Блэк! Они начинают взрослеть… насколько от них вообще можно этого ожидать… — под конец пробормотала она.

Джеймс прижал руку к сердцу.

— Эванс, я и не подозревал, что ты обо мне такого мнения, — произнёс он, захлопав ресницами.

Сириус хихикнул.

Жасмин подавила желание его ударить и потёрла виски.

— Печальный день, если самым зрелым из нас оказался Сириус. Северус, я знаю, что эти двое большую часть времени ведут себя как законченные придурки… — Сириус возмущённо вскрикнул, но Жасмин заставила его умолкнуть одним взглядом. — И то, что они устраивали тебе последние четыре года, наверняка было ужасно. Но пытаться рассорить нас сейчас, когда мы все в одной команде, кажется несколько неразумным.

Северус презрительно скривился и начал подниматься, однако Джеймс сел прямее и повернулся к нему.

— Послушай, Снейп. В этом году мне пришлось узнать о себе несколько крайне неприятных вещей. Я понимаю, что одни извинения не искупят всего, что я натворил, но если ты нападёшь на меня, прошлое не изменится. Мы больше никогда не сделаем тебя своей мишенью.

Слизеринец замер на месте.

— Мне не нужна твоя благотворительность.

Сириус закатил глаза.

— Не будь придурком. Никто тебя не жалеет. Просто теперь мы по-другому выбираем мишени для розыгрышей.

Жасмин даже думать не хотела, что они теперь задумали устроить в школе. Без сомнения, зрелище получится занимательным, но крайне отвлекающим и совершенно ненужным.

— Только не попадитесь, — предупредила она и с тёплой усмешкой закатила глаза.

Когда часы пробили десять, Джеймс без сил завалился на диван.

— Отведём Сохатого в постель, пока он не отключился прямо здесь, — предложил Сириус, помогая Джеймсу добраться до их комнаты.

Кузен Жасмин едва держался на ногах.

Лили и Северус о чём-то тихо разговаривали, поэтому Жасмин не стала им мешать и тоже отправилась спать. Завтра её ждал долгий день.

Второй день дуэльного турнира начался почти так же, как первый. Сначала выступили семикурсники, и Хогвартс вновь остался без побед. Жасмин считала столь жалкое выступление настоящим позором. Другие школы разгромили их команду: ни один ученик не прошёл даже во второй круг. Все места на пьедестале заняли Дурмстранг и обе американские школы.

Шестикурсники выступили немногим лучше, и то лишь благодаря одной ученице. Пандора вошла в тройку лучших и завоевала первую для Хогвартса медаль на этом турнире.

Каждый поединок был ожесточённым. Чем дольше длились состязания, тем очевиднее становилось, что с каждой попыткой контратаковать ученики действуют всё неосторожнее. Магия выходила из-под контроля и становилась довольно опасной, не говоря уже о том, что к концу выступлений дуэлянты едва держались на ногах. Жасмин удивлялась, как дело до сих пор не дошло до кулачных драк. Было бы гораздо проще объявить победителя, если бы один боец просто вырубил другого ударом и положил конец противостоянию обессиленных магов. По крайней мере утро стало бы немного интереснее.

Казалось, на этих соревнованиях школа из Южной Дакоты намеревалась кому-то что-то доказать. Её ученики не сдерживались и неизменно входили в тройку призёров. Ведущего это явно не радовало — вот же задница, — зато Жасмин с удовольствием наблюдала за разными стилями работы с палочкой, которые они демонстрировали в каждом поединке. Палочка для них была скорее продолжением тела, чем отдельным инструментом, а магия отличалась немалой мощью. Жасмин предположила, что на начальном этапе обучения они могли вообще не пользоваться палочками. Если догадка верна, это было невероятно любопытно.

Жасмин и Гарриет нечасто доводилось узнавать что-то подобное. Даже для человека, прожившего столько жизней, возможности, которые выпадают лишь раз в жизни, оставались большой редкостью.

Она вздохнула, наблюдая, как один из учеников школы Южной Дакоты превратил соперника в клетку и тем самым завершил поединок.

Вскоре оставшихся пятикурсников снова отвели на арену. Лили и Джеймс остались на трибунах. Жасмин лишь надеялась, что в её отсутствие между ними не вспыхнет ссора и никого не придётся разнимать. Участников привели в ту же комнату с кирпичными стенами, что и накануне. Обстановка в ней была столь же спартанской: вместо двери висела занавесь, а из мебели стояли только три стула. Изменилась лишь атмосфера. Вчерашнее возбуждение исчезло. После выбывания двух из пяти участников Сириус и Северус, похоже, стали относиться к происходящему серьёзнее. Флитвик высунул голову из-за занавеси и обсуждал с распорядителями порядок предстоящих поединков, а затем и вовсе покинул комнату. Сириус переступал с ноги на ногу и без особого воодушевления отрабатывал движения палочкой, целясь в дальнюю стену. Северус теребил пальцами край мантии и, глядя куда угодно, только не на Сириуса, бормотал себе под нос что-то похожее на ингредиенты зелий. Жасмин разминалась на полу и мысленно перебирала разные варианты предстоящих поединков.

Она не могла сказать, что нервничала. Это не вопрос жизни и смерти, а всего лишь соревнование.

— Что так задержало Флитвика? — спросил Сириус, оттолкнувшись от стены и подойдя к Жасмин, которая стояла посреди комнаты.

— Не знаю. Должно быть, в одной из школ что-то случилось, раз судьи вызвали нашего наставника, — ответила она, легко поднявшись на ноги.

Жасмин задумалась, не нарушил ли кто-нибудь правила. Распорядители, похоже, установили очень строгие ограничения на общение между учениками разных школ. Какой-нибудь слишком рьяный участник вполне мог незаметно перейти дозволенную черту… или мстительный ученик мог попытаться навредить тому, кто победил его накануне.

Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем Флитвик вернулся с белым как полотно лицом.

— Прошлой ночью напали на учеников одной из школ-участниц. Пятикурсники Дурмстранга официально дисквалифицированы.

Что ж, теперь ей не придётся иметь дело ещё с четырьмя соперниками.

— На какую школу напали? Кто-нибудь пострадал? — спросила Жасмин, пытаясь подсчитать, сколько участников осталось в турнире.

— На меньшую американскую школу. Никто из американцев не пострадал. Ранен только ученик Дурмстранга, который пытался не дать товарищам покинуть общежитие. Сегодня все американцы примут участие в соревновании. На совещании решали, не дисквалифицировать ли обе школы, поскольку формально их ученики всё же вступили в контакт.

Жасмин надеялась, что остановить товарищей пытался Михаил. В их прежних поединках он всегда вёл себя благородно.

— Судьи настолько не хотят, чтобы эта американская школа в третий раз за сегодня оказалась на пьедестале? — спросил Северус, по-слизерински сразу прочитав скрытый смысл ситуации.

И ведь не ошибся: Жасмин пришла примерно к тому же выводу.

Флитвик кивнул.

— Наставники практически единогласно решили допустить их к соревнованиям. Было бы несправедливо оставить всего семерых участников лишь потому, что одна школа попыталась обманом проложить себе путь к победе.

Жасмин пожала плечами, и ворот мантии собрался у шеи складками. Ей уже доводилось участвовать в навязанных поединках, целиком подстроенных мошенниками. На дуэльных турнирах такого и следовало ожидать. Судьи почти ни на что не влияли, поэтому им приходилось время от времени поднимать шум, чтобы напомнить о собственной значимости.

— Так порядок поединков изменился? — спросил Сириус, возвращая разговор к турниру.

Неплохое решение, учитывая, что начало уже близко.

Флитвик сжал переносицу и тяжело вздохнул. Плечи миниатюрного профессора поникли.

— К счастью, нет. Они обсуждали общую схватку, но в таких боях погибло уже слишком много участников, поэтому от этой мысли отказались, — ровным голосом ответил он, понемногу справляясь с раздражением.

При мысли об общей схватке Жасмин почувствовала, как бледнеет. В этом теле ей довелось пережить немало подобных боёв, да и Битву за Хогвартс она видела в своих жизнях слишком много раз, чтобы не понимать, к каким разрушениям они приводят.

— Кто будет выступать первым?

Профессор чар ухмыльнулся.

— Порядок останется таким же, как вчера. Я люблю неожиданности не меньше других, но думаю, что сохранение прежнего порядка собьёт соперников с толку.

Всё равно участникам не давали времени на подготовку. Честно говоря, это лишь добавляло вечеру ненужной драматичности.

— Мы знаем, с кем будем сражаться, или, как и вчера, узнаем противника только на арене? — спросил Северус, медленно подходя к двум гриффиндорцам.

Флитвик кивнул.

— Нам достались две американские школы. Точного порядка я не знаю, но нашими соперниками будут американцы.

Так и вышло.

Поединки начались совсем скоро. Северус, как и вчера, отправился на арену первым. Победа далась ему нелегко, однако вернулся он с торжествующей улыбкой. Жасмин хлопнула его по поднятой ладони и посмотрела, как друг пытается отдышаться на стуле у двери.

Двадцать минут спустя вышел Сириус. Его поединок затянулся ещё почти на полчаса. Голоса судей приглушала занавесь, а проверять на прочность их заклинания Жасмин не собиралась: за такое их могли дисквалифицировать. Им и без того невероятно повезло, что никто не узнал, как Мародёры наблюдали за вчерашним поединком. Внезапно раздался громкий взрыв, и толпа потрясённо ахнула. Сириус вернулся на парящих носилках — совершенно обмякший и весь в крови. От кончиков пальцев до локтя его левую руку покрывал ожог второй степени. Волосы слиплись от крови, заливавшей один глаз. Должно быть, он дрался как проклятый. Следом за учеником вошёл Флитвик.

— Они с противником одновременно вывели друг друга из строя. Сириус сражался с одним из близнецов из школы Южной Дакоты.

Наследника Блэков вынесли из комнаты на парящих носилках. По обе стороны от него шли две целительницы, а следом поспешил Флитвик. По крайней мере до следующего поединка Жасмин осталась одна.

О близнецах они уже говорили с Флитвиком. За этой парой определённо стоило следить — во всяком случае, прежде. Теперь, когда Сириус вывел из соревнования одного из них, Жасмин будет гораздо легче пробиться в финал. Она победит ради павшего друга.

Её вызвали примерно через пять минут. Соперницей оказалась девушка из Ильверморни. Ничего особенного она собой не представляла, и Жасмин справилась с ней без особых усилий. До Михаила ей было далеко. Для своего возраста девушка сражалась хорошо, но и близко не достигла уровня, необходимого, чтобы одолеть Жасмин при любом раскладе.

Затем Северусу и Жасмин пришлось ждать начала следующего круга. После завершившихся поединков осталось шесть участников. Флитвик не успел вернуться к началу нового круга, поэтому в комнату ожидания заглянул распорядитель и сообщил, что им предстоит выступать во втором и третьем поединках. Первая схватка закончилась быстро: за стеной раздались громкий удар и стон проигравшего.

Жасмин ободряюще сжала плечо Северуса.

— Всё будет хорошо. Ты к этому готовился, — сказала она, вложив в голос столько уверенности, сколько смогла.

Сириус умел поддерживать других гораздо лучше неё, но Жасмин хотя бы попыталась казаться воодушевляющей.

Её слизеринский друг кивнул и вышел на помост. Жасмин снова разминалась, когда Флитвик тихо вошёл в комнату. Его руки были перепачканы кровью.

— С Сириусом всё будет хорошо? — спросила она, потянувшись к носкам.

Жасмин обхватила носки руками, а Флитвик ответил:

— Он поправится. Раны выглядели гораздо страшнее, чем оказались на самом деле…

Пол на мгновение содрогнулся у них под ногами, и Флитвик бросился из комнаты на помост. По мнению Жасмин, толчок имел неестественное происхождение. Землетрясение такой силы мог вызвать лишь тот, кто воспользовался каким-то магическим усилителем, а правила это запрещали. Некоторые известные ей руны позволяли добиться подобного эффекта, но применять их здесь не разрешалось. С трибун донёсся недовольный гул. Похоже, зрители тоже не одобряли жульничество.

Флитвик вернулся с едва державшимся в сознании Северусом Снейпом. Жасмин помогла профессору довести его до стульев у стены.

— Один из итальянских учеников использовал в бою браслет с зачарованными рунами. Северус разбил бусину, разрушив переплетение чар. Это вызвало небольшое землетрясение и сильную магическую отдачу. Юношу сурово накажут, а его школу теперь проверяют и могут отстранить от соревнований вместе с Дурмстрангом. Я позабочусь о Северусе, а вы выходите на свой поединок. Что бы ни случилось, сегодня вы уже обеспечили Хогвартсу медаль.

Жасмин подавила желание фыркнуть. Третьим местом она довольствоваться не собиралась.

На этот раз её соперником стал ещё один ученик Ильверморни. Жасмин расправилась с ним так же легко, как прежде с девушкой. Она двигалась стремительно и за несколько секунд вплотную приблизилась к волшебнику. Пока тот пытался отступить, Жасмин обезоружила его и сбросила с помоста, завершив поединок почти сразу после начала. Она не любила побеждать в дуэлях магловскими способами, однако это было гораздо проще и требовало меньше магии, а значит, позволяло сберечь силы. Если Жасмин правильно следила за сеткой, следующим её противником станет второй близнец — тот самый, который одолел Джеймса.

Когда она вернулась в тускло освещённую комнату ожидания, Северус уже сидел и ясно соображал.

— Ты в порядке?

Он повернулся к ней и свирепо посмотрел в ответ. Взгляд был куда более сосредоточенным, чем у Джеймса накануне, а значит, сотрясения мозга у Северуса не было. Даже презрительная усмешка выглядела как обычно.

— С ним всё будет хорошо, мисс Певерелл, — ответил Флитвик.

До этого она могла додуматься и сама.

— Важнее другое: как чувствуете себя вы? Вы прошли в финал.

Жасмин глубоко вздохнула.

— Всё хорошо. Ни один поединок меня особенно не утомил, поэтому я успела отдохнуть. Но я понимаю, что недооценивать противника нельзя. Вы знаете, с кем из близнецов я встречусь в финале?

Флитвик задумчиво постучал пальцем по подбородку, вероятно пытаясь вспомнить, какой из учеников едва не убил Сириуса.

— С тем, который вчера одолел Джеймса.

Значит, с глухим. За ним будет трудно уследить, а направление заклинаний придётся вычислять в последний момент. Сама Жасмин никогда не стремилась превратить поединок в зрелище. Обычно она произносила заклинания шёпотом, а не выкрикивала их, словно ребёнок.

Не прошло и пяти минут, как её снова вызвали на арену. Противник оказался высоким, широкоплечим юношей с тёмной, тронутой солнцем кожей. Он стоял к ней спиной и что-то объяснял жестами своему наставнику. Тот был старше, но руки его покрывали тугие узлы мышц. Отрадно было видеть, что наставник тренировал учеников так же усердно, как себя самого.

Длинные волосы соперника были собраны сзади и не падали на лицо. В левом ухе виднелась какая-то серьга. Стоило Жасмин посмотреть на неё чуть дольше, как руна под глазами начинала жечь кожу. Вещица была наделена могучими чарами. Жасмин готова была поставить галлеоны на то, что серьга действует примерно так же, как выжженная на её коже руна, только куда практичнее и не столь варварски, как творения её покровителей. Вместо обычной мантии юноша носил прочные кожаные одежды с магической защитой — скорее всего, из шкуры какой-то американской породы драконов. Сама Жасмин под средневековой мантией тоже носила одежду из драконьей кожи: она не стесняла движений и защищала от ожогов и поражающего действия заклинаний.

Увидев Жасмин на противоположной стороне помоста, наставник жестом велел ученику повернуться. Когда Жасмин увидела глаза противника, у неё едва не перехватило дыхание.

Те же шоколадно-карие глаза она видела на протяжении последних десяти жизней.

А когда он понял, что Жасмин его узнала, на лице появилась та же проклятая самодовольная ухмылка всезнайки. Вот же мерзавец. Как только турнир закончится, она вытрясет из него все подробности.

Вот как Смерть решил вернуть Тео. Ублюдок поместил его в покрытое шрамами, искалеченное тело, очень похожее на тело Жасмин. Впрочем, наделить Тео телом, лишённым голоса, было особенно жестокой насмешкой судьбы. Тео славился своим красноречием, а Смерть заставил его замолчать.

Жасмин услышала сигнал занять позиции. Она встала в правильную дуэльную стойку, чуть глубже той, которую использовала в поединке с Михаилом. Тео был напористым дуэлянтом, любил атаковать заклинаниями в ближнем бою и часто применял изменённое взрывное проклятие, вызывавшее небольшой взрыв. Он придумал его ещё в пятой жизни Жасмин.

Она даже не знала, какое имя он носил в этой жизни. Ведущий объявлял лишь школу, которую представлял каждый участник. Имена не имели значения — важна была только победа. Наставник Тео отошёл в сторону, и юноша занял своё место. Он держался более прямо, а запястья повернул к себе. Такая стойка отличалась от привычной Жасмин, но по ходу боя она наверняка поймёт её преимущества.

Жасмин чувствовала, как Флитвик маячит на заднем плане у входа. В поединках против этой школы Хогвартсу пока не везло. Все закончились поражениями, если не считать катастрофической ничьей Сириуса с близнецом Тео.

Над ареной раздался тихий хлопок, возвестивший о начале поединка. Тео не шевельнулся — лишь наблюдал и ждал, когда она сделает первый ход. После второго хлопка Жасмин склонила голову набок. Её ухо дёрнулось от звука, и в тот же миг Тео бросился в атаку. Он безупречно применял безмолвные заклинания одно за другим: различные варианты взрывных и разоружающих проклятий, оглушающих чар и заклинаний, сбивающих с ног. Сами атаки не были смертельными — опасность заключалась лишь в их скорости.

Жасмин двигалась быстро. В этом теле ей удавалось двигаться так, как Гарриет никогда не могла. Тео вскоре это заметил: ни одно из его заклинаний не достигало цели.

Она ответила тем же: несколько раз ударила чарами по доскам у его ног, разметав по помосту щепки. Жасмин хотела приблизиться и обезоружить Тео, но при этом не потерять сознание от его атаки. Насколько ей было известно, услышать её шаги он не мог. Однако серьга, от которой у неё болела голова, слишком напоминала по действию её рунное зрение. Поэтому Жасмин не рассчитывала, что сумеет подобраться незамеченной.

Тогда она решила временно лишить Тео возможности видеть и наполнила пространство между ними обломками. Сама Жасмин могла сражаться и вслепую. Шум стоял оглушительный: Тео швырялся громкими взрывными проклятиями, которые даже при промахе должны были лишить противника равновесия.

Жасмин тем временем с помощью трансфигурации и чар создавала преграды из расколотых досок. Переведя дух, она подобрала ещё несколько щепок. Затем подняла с помоста кусок дерева, трансфигурировала его и отправила в самую гущу боя, продолжая петлять и уворачиваться от града заклинаний. В какой-то момент два их заклинания столкнулись. Обоих отбросило в разные стороны, и они заскользили по помосту, но ни один не упал за край. И всё же от удара у обоих перехватило дыхание. Жасмин услышала характерный стук упавшей палочки Тео, а затем торопливый шорох: он подобрал её и вновь бросился в атаку.

В конце концов Тео прижал Жасмин к помосту. Его палочка упиралась ей в горло, а её — ему. Ведущий уже собирался объявить ничью, когда Жасмин отменила применённую ранее трансфигурацию. То, что Тео держал в руке, превратилось в обычный кусок доски с помоста. Настоящая палочка лежала в нескольких шагах позади: в пылу поединка он подобрал подделку, которую Жасмин заранее подбросила среди обломков.

Чистое везение, но порой ей требовалось лишь оно.

Тео уставился на щепку в своей руке. Когда Жасмин объявили победительницей, она призвала настоящую палочку и вернула её ему. Не обращая внимания на ведущего, Жасмин протянула Тео руку, и он с улыбкой помог ей подняться. Юноша коснулся пальцем её лба, и она услышала прозвучавший в сознании голос:

— Поговорим позже.

Затем он покинул помост, а Жасмин захлестнула шумная волна празднования её победы.

Примерно через два часа после награждения Жасмин торжественный вечер будет уже в самом разгаре. Лишь получив медаль, она начала чувствовать последствия поединка. Тео, вот же задница, нисколько её не щадил, но иначе она бы и не хотела.

Жасмин пришлось ненадолго заглянуть к целителю: лодыжка оказалась растянута, а на рукаве расплылось большое влажное пятно крови. Когда кровь потекла по пальцам и закапала на пол, стало ясно, что без помощи не обойтись. Флитвик проводил её в лазарет, однако ему нужно было поговорить с другим учеником. Один из семикурсников получил во время поединка тяжёлые ранения, и профессор занялся более важным делом. Жасмин добралась до свободной койки и стала ждать, когда одна из целительниц её осмотрит. Наблюдать за ней не придётся — по крайней мере, она на это надеялась. Постельный режим Жасмин никогда не давался. После осмотра она осталась одна и вскоре решила вернуться в общежитие.

Лазарет напоминал больничное крыло Хогвартса. Проклятая комната от пола до потолка сияла белизной, а все находившиеся здесь ученики, похоже, предпочли бы умереть от ран, лишь бы не провести взаперти ещё хотя бы минуту. Целительницы носились вокруг, исцеляя раны и раздавая зелья. На каждой была безупречно белая форма с эмблемой дуэльного турнира слева на груди: два грифона, тянущие клювами змею в разные стороны. Считалось, что эмблема символизирует сотрудничество, однако за весь турнир Жасмин ничего подобного не увидела. Пациентов приводили и уводили с молниеносной быстротой, словно в одной комнате собрались сразу шесть мадам Помфри.

Со всеми справлялись быстро: взмах палочки, небольшая доза зелья — и готово. Жасмин оказали помощь так же проворно, тем более что ничего серьёзного с ней изначально не случилось.

Она смогла проведать Сириуса. Тот уже пришёл в сознание и лежал на койке лицом к окну, с перевязанной головой и осторожно зафиксированной, приподнятой ногой. Он не заметил Жасмин и продолжал смотреть вдаль.

— Ты в порядке? — спросила она, присаживаясь рядом и присваивая стул у койки.

Пружины матраса заскрипели, когда Сириус перевернулся. Волосы торчали во все стороны после лежания в постели… да и кровь служила неплохим гелем.

— Я в порядке! А ты что здесь делаешь? Ты победила? Эти тюремщицы ничего мне не говорят! — заныл он, напоминая скорее свою анимагическую форму, чем человека.

Одна из целительниц закатила глаза, и Жасмин едва не последовала её примеру.

— Я победила, придурок, — ответила она, порылась в кармане и вытащила медаль за первое место, которую ей вручили всего несколько минут назад.

Медаль была золотой. На её поверхности выгравировали цифру один, а также город и год проведения турнира — это Жасмин разглядела сразу. В медаль были вплетены какие-то чары: Жасмин ощущала вырезанные по ободку руны и хотела изучить их получше. Судя по тому, что удавалось понять на ощупь, руны имели германское происхождение и в основном защищали медаль от потускнения и вмятин. Жасмин надеялась, что внутри скрывалось что-нибудь поинтереснее. Медали открывали массу возможностей для потайных чар.

Не в одной своей жизни она вырезала на украшениях защитные руны.

Сириус выхватил медаль у неё из руки и оценивающе осмотрел.

— Золото неплохого качества, значит, хотя бы на медали тебя не обманули. Но я бы всё равно показал её гоблину — вдруг в ней скрыто что-нибудь странное. Мне не нравится исходящая от неё магия.

Жасмин была совершенно с ним согласна. Наверняка гоблины с удовольствием разберут медаль по частям. Она заплатит им за работу, чем их порадует, и сможет изучить руны — а это всегда доставляло ей удовольствие.

Вскоре Сириус снова начал безучастно смотреть на стену, и Жасмин задумалась, не слишком ли сильно его ударили по голове во время поединка.

— О чём ты думал до моего прихода, раз так глубоко задумался? Осторожнее, а то ещё надорвёшься.

Сириус прикусил губу и закинул левую руку на подушку за головой.

— Я получил довольно серьёзные ранения…

Жасмин выпрямилась. Насколько тяжёлыми были его травмы, ей не рассказали. Она решила, что всё хорошо: никто не говорил обратного. Флитвик отвечал довольно уклончиво, но, возможно, не хотел отвлекать её перед финалом. Жасмин сосредоточилась на видимых повреждениях. Нога Сириуса была перебинтована, но он всё же мог двигаться и повернулся, чтобы поговорить с ней.

— Случилось что-то ещё? Ты точно поправишься?

Он медленно кивнул, на мгновение закрыл глаза, а затем вновь их открыл. Прежде чем продолжить, Сириус глубоко вдохнул.

— От отдачи последнего заклинания у меня едва не разорвало спинной мозг. Я чуть полностью не лишился возможности ходить. Мне очень повезло, — признался он прерывистым голосом и запустил руки в всё ещё пропитанные кровью волосы.

Жасмин распутала его пальцы и сжала обе ладони в своих. Сириус едва заметно дрожал. Не хватало ещё, чтобы он выдрал себе волосы. Приходить в себя после травмы, едва не поставившей крест на будущем, всегда было мучительно. Хуже всего были бесконечные «а что, если» и воображаемая боль, которой ты мог бы мучиться, но избежал.

— С тобой всё хорошо, Сириус. Ничего страшного не случилось. Через несколько часов ты снова встанешь на ноги, — успокоила его Жасмин и ткнула в здоровую ногу, всё ещё скрытую под одеялом.

Та дёрнулась, явно не парализованная.

Сириус высвободил одну руку и прикрыл глаза предплечьем.

— Но могло случиться, Джаз. Я мог всё разрушить. Что, если бы мой спинной мозг оказался разорван и я больше никогда не смог ходить? Магия исправляет многое, но повреждения позвоночника до сих пор не поддаются исцелению.

Они останутся неизлечимыми даже во времена Гарриет. Это одна из немногих травм, с которыми целительская магия справлялась с трудом: спинной мозг был слишком хрупким. В седьмой жизни Тео получил похожее ранение. Чтобы помочь ему вести в волшебном мире хотя бы подобие нормальной жизни, Жасмин пришлось проявить немалую изобретательность и соединить руны с магловскими технологиями. Мерлин свидетель, волшебный мир совершенно не приспособлен для людей с инвалидностью.

Впрочем, если бы понадобилось, Жасмин сделала бы всё возможное, чтобы Сириус жил полноценной жизнью. Однажды она уже нашла решение. Помочь другу — меньшее, что она могла сделать.

— Ну, для начала мы с Джеймсом и Ремусом зачаровали бы для тебя летающее кресло-коляску, — начала она, и это хотя бы вызвало у него улыбку. — Ты закончил бы Хогвартс вместе со всеми. После выпуска нашёл бы работу. Возможно, не ту, о которой мечтал, но занятие себе ты бы отыскал. Ты наследник рода Блэков. Даже будь у тебя три головы, тебя взяли бы в любой отдел, какой пожелаешь.

Его бледные пальцы крепче сжали её руку.

— Но остался бы я наследником рода Блэков, если бы со мной такое случилось? Отец требует, чтобы всё было безупречно, и ждёт будущих наследников рода. Я не смог бы исполнить всё, что требуется…

Жасмин перебила его сдавленным кашлем.

Чёрт возьми… он и правда думает о сексе?

Она взяла себя в руки, закатила глаза, приподняла бровь и с обвиняющим видом покосилась на его мужское достоинство. На губах у неё играла лёгкая усмешка.

— Ты ведь понимаешь, что, скорее всего, всё равно смог бы без проблем обзавестись наследниками… — заметила Жасмин.

Поняв, куда она смотрит, Сириус отвёл взгляд, а его щёки стали пунцовыми. Он принялся ковырять простыню правой рукой, словно не видел ничего увлекательнее, и старательно избегал её взгляда.

— Мерлин… Я говорил не о своих… способностях в постели… А о шансах жениться. Никто не захочет выходить замуж за человека, который не может ходить.

Вот уж блестяще сел в лужу — хорошо хоть на всё ещё вполне подвижную задницу.

Жасмин фыркнула: Сириус начинал рассуждать как высокомерный чистокровный.

— Тогда мы станем товарищами по несчастью, потому что по меркам чистокровных я ужасно изуродована и к тому же ослепла на один глаз. Мне уже многие говорили, что мужа я никогда не найду, так что не переживай. Будем изгоями вместе.

Сириус повернулся к ней. Его губы сжались в жёсткую линию, а лицо исказила ярость.

— Ты не изуродована. Эйвери не смел говорить тебе такое!

Если бы подобные слова исходили только от Эйвери, Жасмин сочла бы себя счастливицей. Она слышала, как шепчутся о ней девочки в Хогвартсе, слышала шутки мальчиков с других курсов. При Мародёрах никто не решался говорить такое вслух, но это не означало, что насмешек не было.

— Не он один говорил мне подобное, Сириус. С тех пор как я очнулась в начале лета, на меня смотрят то с отвращением, то с жалостью. «Если бы только не эти шрамы». «Какое милое было бы у неё лицо, если бы на неё не напали». Эйвери хотя бы честно высказал своё мнение. По общепринятым меркам я не красавица и прекрасно это знаю, но всё равно продолжаю жить. Если ты считаешь, что неспособность ходить — конец света, мне придётся вправить тебе мозги. Я не стану отказываться от права наследования из-за беспокойства о том, что могло бы произойти, или из-за возможного брака. Да, моё лицо — не самое приятное зрелище, но всем остальным придётся с этим смириться, — тихо ответила Жасмин: она не хотела мешать другим пациентам, да и знать, о чём она говорит, им было незачем.

Своим отношением к шрамам на лице Жасмин почти ни с кем не делилась.

Она знала: их видит любой, кто не слеп. Избавиться от шрамов было невозможно — они остались в тех местах, куда в этой жизни дважды угодило Убивающее проклятие.

Жасмин понимала, что из-за них ей будет труднее заводить друзей, а сверстники станут держаться на расстоянии. Шрамы выглядели далеко не так страшно, как увечья Билла Уизли, однако всё равно бросались в глаза и заставляли людей отступать и вновь оглядываться на неё.

— На тебя вовсе не противно смотреть, Джаз. Если люди замечают только твои чертовски потрясающие боевые шрамы и невероятно крутые глаза, значит, они идиоты. — Сириус внезапно осёкся. — Я понял, что ты сделала, и мне это не нравится. Ты вытащила меня с вечеринки жалости к себе, а мне нравилось упиваться страданиями.

Что ж, в норму он пришёл довольно быстро. Впрочем, в ближайшие несколько дней за ним следовало присматривать: Сириус славился любовью к мрачным раздумьям.

— Когда тебя выпустят из лазарета? Нас ждёт торжественный вечер, и я обещаю: он будет куда веселее твоей вечеринки жалости к себе.

Он задумчиво промычал и покосился на целительницу за углом.

— Примерно через час. Они хотят убедиться, что моя нога полностью исцелена, прежде чем меня отсюда выпустят. Хотя с ней всё в порядке!

Последние слова он прокричал достаточно громко, чтобы одна из пожилых целительниц обернулась и смерила его таким свирепым взглядом, что Жасмин испугалась, как бы та его не прокляла.

Жасмин уже собиралась ответить, когда дверь лазарета распахнулась и на всю комнату разнёсся громкий крик:

— Бродяга!

Все обернулись. В свойственной Джеймсу Поттеру манере кузен Жасмин ворвался в комнату и помчался к койке, развевая мантию за спиной. Следом за ним вошли Флитвик, Лили и Северус. Джеймс едва ли не бегом пересёк лазарет и бросился к лучшему другу.

Джеймс рухнул на койку Сириуса, не задев раненую ногу, но всё равно обставив своё появление как можно эффектнее.

— Как себя чувствуешь, Бродяжка? Всё, что должно быть при тебе, по-прежнему на месте?

Сириус кивнул и широко ухмыльнулся. По крайней мере, глупость Джеймса кого-то забавляла.

— Прихожу в себя ради вечеринки, о которой мне рассказала Джаз.

Флитвик подошёл к Жасмин и положил руку ей на плечо.

— Сегодня вы прекрасно выступили. Я не был уверен, что вам удастся победить. С этими близнецами было очень нелегко справиться. Удивительно, что Сириус свёл поединок с одним из них к ничьей. Скорее всего, близнец допустил ошибку — дело едва ли в мастерстве самого Сириуса.

Жасмин не могла не согласиться. Если одним близнецом был Тео, то вторым наверняка оказался Блейз. Оба великолепно владели палочкой, но именно Блейз всегда любил рисковать. Всё или ничего — таков был его девиз, а случайно что-нибудь взорвать и вырубить заодно и себя, и противника было вполне в его духе. К тому же Тео никогда никуда не ходил без Блейза.

Оставалось лишь надеяться, что Смерть сдержал данное Тео слово. Иначе Жасмин придётся поговорить с божеством. За последние несколько месяцев на её долю выпало достаточно испытаний, и Смерти не помешала бы хорошая взбучка. Конечно, это его не изменит, но, возможно, хотя бы на пару недель он перестанет вести себя как бесчувственный ублюдок.

Если бы ей ещё так повезло…

Торжественный вечер устроили там же, где проходили дуэли. Помост убрали, а на его месте появился стол, заставленный едой. С потолка свисала изысканная люстра, заливавшая зал мягким светом, совсем не похожим на ослепительное сияние турнирных прожекторов. Небольшой оркестр играл тихую музыку, и почти все гости были в парадных мантиях. Американцы, впрочем, пришли в магловской одежде. Видимо, наряжаться в нечто настолько средневековое у них считалось немодным. За океаном волшебники стремились не выделяться среди маглов. Отчасти Жасмин с ними соглашалась.

Большинство участников турнира пришли на вечер и теперь общались между собой. Предполагалось, что представители всех школ соберутся вместе и предадутся воспоминаниям о том, как едва не покалечили друг друга. Жасмин никогда не понимала, что в этом привлекательного. Когда она принадлежала Честерам, то в подобных случаях вела себя точно так же, как сейчас: сидела за своим столом, понемногу ела и всех игнорировала. Она слишком устала, чтобы выслушивать поздравления с очередной победой. Половина команды решила не приходить — Северус и Лили, — а вторая половина опаздывала — Джеймс и Сириус. Поэтому Жасмин осталась одна, отданная на растерзание остальным участникам.

После поединка она так и не видела Тео. Жасмин надеялась, что им удастся поговорить до конца вечера. Она знала, что Тео снова сумеет её найти — ему это всегда удавалось, — но начать разговор было бы гораздо проще при личной встрече.

Жасмин без особого аппетита ковыряла еду, когда на тарелку упала чья-то тень.

— Жасмин, как ты? — спросил за её спиной знакомый голос.

Она развернулась на стуле и увидела Михаила. На его лице сияла широкая улыбка — та самая, к которой Жасмин привыкла за время их встреч на дуэльной арене. Его густые светлые волосы и ярко-голубые глаза она не раз видела с противоположного края помоста. Щёки у Михаила стали немного полнее, чем ей помнилось. Впрочем, покровители кормили его плохо, так что теперь он наверняка наконец отъедался после нескольких лет недоедания.

— Я в порядке. Рада видеть, что ты цел. Я боялась, что ты погиб, когда обрушилось поместье, — ответила она и снова принялась ковырять ужин.

Жасмин было немного стыдно, что она не попыталась с ним связаться, но, в конце концов, официально она оставалась безымянной выжившей.

— Я знал, что именно ты сообщила полиции, где нас искать. Род Медведевых перед тобой в огромном долгу.

Весь воздух разом покинул лёгкие Жасмин. Так он тот самый Михаил? Она всегда знала, что его отец был предпринимателем, но даже не подозревала, что Михаил — наследник компании, занимавшейся магловскими и магическими технологиями. Во многих жизнях они с Тео пытались склонить его отца на свою сторону, но тот неизменно отвечал, что не может помочь из-за сына.

Сына, которого Грейбек обратил в оборотня… Михаил должен был стать самым печально известным помощником Грейбека. Вместе с другими детьми его с малых лет готовили к этой роли, однако временная линия не сходилась. Сейчас Михаил уже должен был обучаться у Грейбека, а тот до сих пор искал стаю, хотя она давно должна была у него появиться.

У Жасмин закружилась голова, когда до неё наконец кое-что дошло. Точнее, сразу две вещи. Во-первых, она не дышала. Во-вторых, она изменила будущее. Всего одной короткой наводкой Жасмин лишила Волдеморта немалой части армии и одного из главных орудий устрашения.

Чёрт возьми, нападение на дуэльную арену… Когда Волдеморт приказал оставить детей в живых, он говорил вовсе не о тех, кто находился наверху. Он создал видимость, будто никто не выжил, чтобы авроры ушли. Ему нужны были дети из подвала. Неудивительно, что стая Грейбека обладала такой силой: в неё входили дети, которых с малых лет учили сражаться без палочек и без колебаний применять смертельную силу.

Но теперь этого мощного источника страха у Волдеморта не будет… Жасмин случайно его отняла, просто выжив и успев рассказать аврорам, где искать детей, до полнолуния. Если память ей не изменяла, оно наступило на следующий день после того, как Жасмин очнулась и передала наводку. Времени оставалось в обрез, но она спасла жизни всех этих детей.

— Жасмин? — окликнул её Михаил и вернул в настоящее. Она вновь стала различать голоса окружавшей их толпы. Михаила, похоже, позабавило её отсутствующее выражение лица. — Что-то замышляешь?

О да, он слишком хорошо её знал. Жасмин помнила немало проделок, которые прежняя хозяйка этого тела устраивала вместе с Михаилом во время жизни на дуэльной арене. Они всегда прикрывали друг друга и без раздумий заботились о младших детях. К праздникам они тайком проносили в подвалы сладости и другую еду, создавали маленькие фигурки для игр и даже залечивали мелкие травмы, которые покровители не считали достойными внимания.

Жасмин улыбнулась.

— Что-то вроде того. Ты выглядишь гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи, — заметила она, и блондин закатил глаза.

— Ну да, в последние две наши встречи я лежал на спине после того, как ты победила меня в поединке. Хотелось бы надеяться, что на торжественном вечере я предстану перед тобой в несколько лучшем состоянии.

— Еле-еле, но зачёт.

— Как бы то ни было, потребуй вернуть долг, когда тебе понадобится помощь. Моя семья с радостью выполнит любую просьбу. Я единственный наследник состояния и дела своего отца. Ты спасла целую империю, и моя семья будет вечно тебе благодарна… А ещё мне не хватает наших разговоров. Мы так долго были друзьями. Я был бы не против, если бы ты время от времени мне писала.

Он положил ладонь поверх её руки и крепко обнял Жасмин. Никто не обращал на них внимания, и она задумалась, наложил ли Михаил чары отвлечения внимания или же окружающие не понимали их речи и решили не лезть не в своё дело.

Жасмин вложила ладонь в его руку и переплела их пальцы. В детстве они часто так делали — напоминали друг другу, что оба ещё живы и справляются со всем вместе.

— Жасмин…

— Джаз!

Громкий и до крайности неприятный вопль прокатился по залу. К ней подскочил Сириус, а следом поспешил Джеймс. Оба яростно сверлили Михаила взглядами. На них были чёрные парадные мантии, и Джеймс, похоже, даже попытался привести волосы в порядок.

— Кто это с тобой, Джаз? — спросил Сириус, не сводя глаз с их сцепленных рук.

Жасмин не отстранилась от Михаила. Появление двух Мародёров ничуть его не впечатлило. Он мог победить обоих в поединке с одной рукой за спиной. Они бы даже не поняли, как с ним справиться. И всё же зачем-то пытались его запугать.

— Сириус, Джеймс, это Михаил. Мы знакомы много лет. Вчера я немного о нём рассказывала, — напомнила Жасмин, но Мародёры лишь теснее обступили Михаила.

Можно подумать, она не способна защитить себя сама… Мерлин, до чего же они её опекали.

— Нам нужно с тобой поговорить, — объявил Джеймс, схватил Михаила и потащил через зал, снова оставив Жасмин одну.

По крайней мере, Михаил решил не ссориться и позволил Сириусу и Джеймсу себя увести.

Жасмин ещё немного поковыряла еду, прислушиваясь к окружавшему её гулу голосов. Ничего важного — лишь неловкие беседы недавних соперников. Вскоре кто-то легонько коснулся её плеча. Жасмин резко обернулась и увидела хорошо знакомые ярко-фиолетовые глаза на совершенно незнакомом, чужеземном лице. Оба уха незнакомца были проколоты. На камнях обоих украшений были выгравированы разные руны, однако впервые за множество прожитых жизней Жасмин видела подобные символы. Его волосы были заплетены в две простые косы, и из одной свисало единственное перо.

Жасмин слышала о коренных волшебниках Америки, но ни разу не встречала их в девяти прошлых жизнях. Даже при содействии МАКУСА связаться с ними было крайне трудно, а найти самостоятельно — почти невозможно. Во времена Гарриет ходили слухи, будто некоторые коренные волшебники научились обращать вспять последствия чудовищных магических увечий. Жасмин предполагала, что речь шла либо об исцелении безумия, вызванного проклятием Круциатус, либо о более простом способе находить и уничтожать крестражи. В любом случае Гарриет хотела с ними связаться.

Но все попытки неизменно оканчивались ничем. Однажды Жасмин погибла в ловушке, которую они установили против незваных гостей, и Смерть до сих пор её этим дразнил. Как и Тео с Блейзом. Вот же придурки — они тогда погибли в той же ловушке.

Она сразу поняла, что перед ней близнец Тео. У них были одинаковое строение лица, носы и разрез глаз, хотя цвет радужек сильно различался. Тело Тео покрывали шрамы, а у Блейза их, похоже, было гораздо меньше — Жасмин заметила лишь один над левой бровью.

— Давно не виделись, Гарри. Или мне называть тебя Жасмин? — спросил Блейз.

Его голос был низким, а странный акцент совсем не походил на те, к которым она привыкла. Блейз делал ударения на других слогах и непривычно менял интонацию, но это, без сомнения, был её давний друг. Он всегда говорил со своим неповторимым акцентом — смесью французского, итальянского и английского. Мать научила его французскому и итальянскому раньше, чем английскому, на котором в их доме почти не говорили. Жасмин до сих пор помнила, как Блейз ссорился с матерью в присутствии Гарриет и Тео. Ни она, ни Тео не поспевали за смесью итальянского и французского, на которой мать и сын ругались с головокружительной скоростью.

Губы Блейза растянулись в ухмылке. После дневного поединка с Сириусом его руки и ноги всё ещё покрывали бинты. Жасмин была безумно рада его видеть и едва удержалась, чтобы не вскочить и не обнять. В конце концов, по их легенде они не были знакомы.

— Слишком давно… Теперь меня зовут Жасмин, а вы, кажется, ещё не представились? — ответила она.

На её губах медленно появлялась улыбка. Услышав, как Жасмин говорит, Блейз едва заметно приподнял бровь — лишь это выдавало его удивление. У самой Жасмин тоже был довольно заметный акцент, который, похоже, застал старого друга врасплох.

— Меня зовут Чатан. Я давно хотел встретить ту, что победила моего брата в бою, ухитрившись обмануть его поддельной палочкой.

Жасмин закатила глаза. Им нужно было сделать вид, будто они встретились впервые. Она не могла просто изо всех сил обнять Блейза и разрыдаться, как ей того хотелось. Жасмин вообще редко удавалось поступать именно так, как хотелось. В нескольких жизнях подобные порывы приводили её к смерти.

— Говорят, в нужный момент я бываю довольно изобретательной.

Он ухмыльнулся в ответ, наверняка вспомнив некоторые из её самых затейливых планов за последние несколько жизней. Будучи Гарриет, она попадала вместе с Блейзом в куда больше неприятностей, чем с Тео. Дорогой Тео считался ответственным членом их троицы. Когда дело доходило до их самых… изобретательных замыслов, он всегда оставался до скучного практичным. Впрочем, за долгие жизни они с Блейзом научились вместе создавать прекраснейшие произведения хаоса. Жасмин вспомнила один особенно замечательный трюк, в котором участвовали Пожиратель смерти, уменьшающий раствор, хрупкий шар с хищными рыбами и небьющийся стеклянный аквариум.

— Мне тоже так говорили. Моего брата очень непросто одолеть в бою, поэтому я не сомневаюсь, что ты весьма творчески обращаешься с чарами. С удовольствием познакомился бы с тем, кто научил тебя так сражаться, — сказал он с блеском в глазах.

Жасмин понимала: он говорил не о Честерах. Одному Мерлину известно, рассказал ли Тео Блейзу о её прошлом со Смертью. Во время последней встречи ей не хватило времени подробно пересказать Тео историю хозяйки этого тела.

Блейз намекал на совсем другого человека. Он прекрасно знал, у кого она переняла большинство своих приёмов, в особенности тот, с помощью которого сегодня победила Тео. Им научила её мать Блейза — наследница длинной династии убийц, служивших во французской магической армии.

Она многому научила юную Гарриет: правильно сражаться и находчиво применять магию, чтобы застать волшебника врасплох. Для начала обычно стоило лишить его палочки.

Блейз самодовольно ухмылялся.

Мелкий засранец.

Жасмин скрестила руки на груди и надулась.

— Где там прячется твой брат? Уверена, с ним беседа сложится куда приятнее.

Блейз — нет, Чатан — фыркнул в ответ на эту нелепую шутку. Он потянул за одну из серёг и склонил голову набок, словно прислушиваясь к чьему-то голосу.

Мгновение спустя он ответил:

— Он где-то поблизости. Меня глубоко ранит и оскорбляет, что моё общество тебя не устраивает.

Жасмин закатила глаза. Обязательно было так усложнять?

— Я хочу поговорить с человеком, с которым сегодня сражалась, а не с его братом. Каким бы очаровательным ты ни казался, на другом конце помоста против меня стоял не ты.

— Нет, пожалуй, не я, — согласился Чатан как раз в тот миг, когда с незрячей стороны к её плечу протянулась чья-то рука.

Жасмин развернулась и оказалась лицом к лицу с Тео, который улыбался от уха до уха. Интересно, что успел рассказать ему брат?

Она сердито покосилась через плечо, но вероломный друг лишь ухмыльнулся.

Почему, когда её друзья-засранцы принимались язвить, Жасмин всегда оказывалась в меньшинстве?

Ладонь Тео легла ей на плечо.

— На людях меня зовут Тахатан, но ты по-прежнему можешь называть меня Тео. Блейз так и делает. К тому же никто, кроме меня и Блейза, тебя не услышит — если только я сам не захочу, — произнёс Тео по какой-то магической связи.

Жасмин подозревала, что для такой связи требовалось касаться собеседника. Сегодня Тео уже проделывал то же самое.

Блейз всё ещё теребил серьгу. Видимо, благодаря ей он мог общаться с Тео на расстоянии, вообще обходясь без прикосновений.

— Теперь уже я чувствую себя лишним. Ты собираешься отдать дорогой Гарриет свой подарок или нет? Её отец и Блэк недолго будут отвлекаться на дурмстрангца.

Тео показал Блейзу неприличный жест правой рукой и незаметно вложил что-то в ладонь Жасмин. Никто не смотрел в их сторону — идеальный момент для тайной передачи. Жасмин вопросительно на него взглянула и, не рассматривая предмет, убрала его в карман.

— С его помощью можно разговаривать со мной на большом расстоянии. Мы с Блейзом поддерживали связь даже отсюда до Америки. Сюда мы добирались отдельными порталами с разницей в несколько минут, поэтому смогли всё как следует проверить, — объяснил Тео, теребя край рубашки.

От этой привычки он так и не избавился, сколько бы ни пытался за множество прожитых вместе жизней.

— Каково жить в Америке? — спросила Жасмин, меняя тему.

Позже они ещё успеют обсудить планы по изменению будущего. Сейчас им хотелось хотя бы немного побыть вместе после самой долгой разлуки за последние шесть с лишним жизней.

— Всё иначе, чем здесь. Наша школа — тайна, которую оберегают от чужаков, поэтому мы почти ничего не можем тебе рассказать.

— Европейские волшебники веками безуспешно пытались её найти. Мы знаем, что ты никому не проболтаешься, но тайны, которые мы поклялись хранить, связаны с нами до могилы.

Жасмин кивнула — это она могла понять. Несколько гостей смотрели в их сторону, особенно на ладонь Тео у неё на плече.

— Я рада, что нам удалось снова встретиться. У тебя отличная дуэльная техника, — сказала она нарочито громко, чтобы зеваки вокруг разошлись.

— То же самое могу сказать о тебе. Надеюсь, мы ещё встретимся, но, похоже, даже не слишком-то радушное гостеприимство, которым нас до сих пор окружали, подходит к концу. Скоро поговорим, Гарри, — пообещал Тео, в последний раз сжал её плечо и ушёл вместе с Блейзом.

Тот на прощание слегка помахал рукой.

Несколько мгновений спустя к ней развязно подошли Джеймс и Сириус, ведя с собой заметно растрёпанного Михаила.

— Эти двое тебе докучали? — спросил Сириус и воинственно выпятил грудь.

— Нет, мы просто говорили о сегодняшних поединках. Что вы сделали с бедным Михаилом? — спросила Жасмин у Мародёров, пока её старый друг обессиленно опускался на ближайший стул.

Он провёл рукой по светлым волосам.

— Как ты выдерживаешь этих двоих? Они ненормальные, — пробормотал Михаил по-английски с сильным акцентом.

Жасмин тихо рассмеялась, увидев глубоко оскорблённые лица Мародёров.

— Нужна практика, Михаил. Очень, очень много практики.

В Хогвартс они вернулись без лишней суеты. Блейз и Тео пообещали вскоре связаться с Жасмин, а она — в ближайшее время написать Михаилу. Жасмин надела серьги, которые подарили ей двое самых давних друзей. Это были простые серебряные гвоздики с маленькими, искусно огранёнными кусочками камня, похожего на нефрит. В серьгу, которую Жасмин вставила в правое ухо, вплели руны для передачи мыслей через весь мир, а вторая лишь дополняла пару, чтобы украшения выглядели самыми обычными. Когда друзья вернулись в Штаты, они ненадолго связались с ней и проверили, работают ли серьги. С тех пор Тео и Блейз молчали, и Жасмин предполагала, что они просто заняты.

Михаил, напротив, писал ей регулярно. Он знал, что у Жасмин есть планы на будущее, хотя она отвечала далеко не на каждое письмо. Некоторые из его посланий приходили как запоздалые ответы на её предыдущие письма. В общении с Жасмин старый друг полагался на чутьё и прекрасно понимал, что она вечно что-то затевает. Михаил не ошибался, и Жасмин ценила, что он знает её достаточно хорошо, чтобы догадаться о новых замыслах.

Жасмин понимала: если она хочет спасти волшебный мир от гибели, ей придётся наладить определённые связи в Европе. Но пока она собиралась просто рассказывать старому другу о своей жизни. Вскоре Жасмин попросит его вернуть долг — когда придёт время.

Честно говоря, после возвращения с турнира её жизнь была довольно обыденной. Дамблдор и остальные преподаватели устроили пир в честь двух медалисток: шестикурсницы Пандоры, занявшей третье место, и Жасмин, завоевавшей первое. Об их успехах объявили перед всем Большим залом, после чего Мародёры устроили фейерверк в духе «соскучились по нам?». Оставшись в одиночестве, Ремус явно не терял времени даром. Оборотень широко улыбался, хотя иногда тёр глаза и зевал.

Если расчёты Жасмин были верны, до полнолуния оставалось не больше четырёх дней. Бедняга Ремус наверняка чувствовал себя паршиво, но всё равно смеялся и веселился вместе с Сириусом и Джеймсом. Жасмин не собиралась портить им праздник.

— Для меня великая честь приветствовать вернувшихся в Хогвартс участников чемпионата по дуэлям! Мы с гордостью объявляем, что двое наших учеников завоевали медали. Шестикурсница Когтеврана Пандора Шрусон заняла третье место в своей возрастной группе… — начал Дамблдор, а затем сдержанно вздохнул. — А пятикурсница Гриффиндора Жасмин Певерелл заняла первое место. За последние двести лет она стала единственной представительницей Хогвартса, добившейся такого успеха.

Поздравляя Жасмин с победой, директор выглядел так, будто проглотил нечто отвратительное. Цветом лицо почти не отличалось от его пурпурной мантии. Когда Дамблдор вернулся за преподавательский стол, МакГонагалл посмотрела на начальника с некоторым беспокойством, но проверять, не нужна ли ему помощь, не стала.

Пир начался как обычно — с шума и всеобщего оживления. Время от времени к Жасмин подходил кто-нибудь из преподавателей, чтобы её поздравить. Брайтбарк старательно избегал разговоров с ней, чему она была только рада. Жасмин и без того не хотела регулярно общаться с профессором. По её мнению, чем дальше он держался, тем лучше.

Февраль подходил к концу, и Жасмин ждала окончательного приговора по делу Эйвери. За преступления против рода Певереллов и рода Милтонов его судили как взрослого: единственному сыну и наследнику Милтонов расплавило большую часть внутренних органов. Юноша едва выжил и, скорее всего, до конца своих дней не сможет обходиться без постоянного приёма зелий.

Бедняга не заслуживал такой жизни. В будущем Жасмин даже не слышала о его роде. Скорее всего, Милтон погиб в одном из первых сражений войны. Быть может, Эйвери случайно поразил его тем же проклятием в какой-нибудь стычке, а последствия не заметили вовремя.

Теперь Жасмин приходилось сидеть на уроках и ждать, пока сборище старых ведьм и волшебников решит судьбу одного из самых отъявленных мерзавцев в истории магического мира. Порой она скучала по взрослой жизни хотя бы потому, что тогда могла участвовать в принятии важных решений.

Жасмин всё ещё раздумывала, не отправиться ли впервые в этой жизни в Хогсмид. С самого начала учебного года Сириус и Джеймс не переставали её уговаривать, но она избегала маленького городка. В каждой прошлой жизни Жасмин в последний раз видела Хогсмид сожжённым дотла. Ей не хотелось смотреть на целые дома, зная, что в недалёком будущем их ждёт.

— Джаз, ну хватит портить всем настроение. Пойдём с нами, проведём время вместе! — в пятый раз за утро заныл Сириус за завтраком.

По выходным наследник рода Блэков выглядел до крайности неопрятно. Только волосы он как следует зачесал назад; рубашка выбилась из брюк, а галстук свободно болтался на шее. Жасмин с интересом читала статью о деле Эйвери, но тут чья-то ладонь закрыла половину страницы.

— И чем я буду заниматься с вами в Хогсмиде? — спросила она, приподняв бровь.

Сириус надулся.

— Можешь насладиться юностью, как все остальные. Или, упаси Мерлин, хоть один день пообщаться с людьми за пределами политических кругов, — сухо ответил он.

Сидевший напротив Ремус подавился чаем.

Единственным разумным человеком в компании, похоже, оставался Джеймс.

— Бродяга, если она не хочет…

— Сохатый, и ты туда же! Я думал, ты хочешь, чтобы Джаз повеселилась! — воскликнул Сириус, прижал ладонь к сердцу и картинно рухнул на скамью рядом с её кузеном.

Жасмин закатила глаза.

— На этих выходных я свободна, так что схожу с вами в Хогсмид. Но сомневаюсь, что найду там хоть что-нибудь, чего прежде не видела, — предупредила она, погрозив пальцем лохматому другу.

Сириус издал победный вопль и вернулся к завтраку.

— Честное слово, ты слишком часто ему уступаешь, — тихо заметила Лили слева от неё.

После дуэльного турнира она стала садиться ближе к Мародёрам. Похоже, совместные сражения немного смягчили вражду между Лили, Джеймсом и Сириусом.

— Завидуешь, Эванс? — спросил Сириус, преувеличенно хлопая ресницами.

— Не вынуждай меня заколдовать тебя с головы до ног, Блэк. Ещё слишком рано, чтобы мне пришлось надирать тебе задницу.

Впрочем, возможно, перемирие наступило лишь между Лили и Джеймсом. Они избегали смотреть друг другу в глаза и обменивались только самыми простыми фразами. Жасмин радовало уже то, что они не флиртовали.

Вскоре она укуталась потеплее и отправилась навстречу ледяному холоду хогсмидских улиц. Мародёры водили Жасмин по городку, показывая свои любимые магазины.

Сириус и Джеймс шагали впереди, размашисто жестикулируя и представляя каждую лавку с куда большим воодушевлением, чем Жасмин могла изобразить в такой лютый холод. Ремус шёл рядом, засунув руки в карманы. Его немного мутило, а каждое движение казалось скованным. Жасмин не удивилась бы, узнав, что у него жар. Ремус изо всех сил старался не портить друзьям веселье, но краем глаза она постоянно замечала, как он пошатывается.

Остальные Мародёры, как всегда, ничего вокруг не замечали и жили в собственном мирке. Когда они проходили мимо «Зонко», Ремус едва не упал. Он ничего не сказал, но терпение Жасмин лопнуло.

— Почему бы вам двоим не зайти и не купить тот новый фейерверк, о котором вы вчера рассказывали? А мы с Ремусом пока прогуляемся неподалёку.

Джеймс многозначительно пошевелил бровями.

— Не натворите там с Ремусом ничего безумного.

Ремус вспыхнул до корней волос.

— А вы с Сириусом не увлекайтесь, Джеймс. Лили ещё решит, что ты ею не интересуешься, — невозмутимо ответила Жасмин.

Оба юноши отскочили друг от друга добрых на метр и бросились в магазин. Когда дверь за ними тихо закрылась, Ремус уже согнулся пополам от смеха.

Вскоре смех перешёл в кашель, и Жасмин отвела его в «Сладкое королевство», подальше от холода.

— Тебе нужно лежать в лазарете, Ремус. Сегодня ты слишком плохо себя чувствуешь, чтобы гулять, — мягко отчитала она и легонько постучала пальцем по его носу.

Его и без того раскрасневшееся лицо стало ещё темнее, а краска дошла до самых ушей.

— Я не хотел портить всем день и пропускать веселье. Вы уезжали на турнир, и после возвращения мы впервые выбрались куда-то всей компанией.

Жасмин похлопала его по спине.

— Ремус, мы могли остаться в замке, спокойно почитать или придумать новые розыгрыши. Походы в Хогсмид ещё будут. Твоё здоровье важнее всего этого, — как можно мягче проговорила она, и Ремус, кажется, немного расслабился.

— Жасмин, моё здоровье всегда будет ужасным. Такой уж я есть. Если я стану останавливаться всякий раз, когда у меня что-нибудь заболит, то вообще никогда не выйду из башни Гриффиндора.

Жасмин знала, каково жить с хронической болью. Нынешнее тело было здоровее тел из прошлых жизней, испытавших на себе всю «нежную заботу» Дурслей. Однако оно хранило память обо всех издевательствах, которым прежняя хозяйка подвергалась в доме Честеров.

— Ремус, я знаю, что такое боль. Именно поэтому хочу, чтобы ты отдохнул. Не нужно делать себе ещё хуже.

Он прикусил губу.

— Я вернусь в замок при одном условии: перед уходом ты сделаешь что-нибудь для себя, а не будешь только обо мне беспокоиться.

Жасмин издала многострадальный вздох.

— Хорошо. Пока ты покупаешь себе шоколад, я схожу за писчей бумагой. Слышала, соседняя лавка приобрела международную известность.

— Не похоже на развлечение, Джаз.

— Для политической переписки я использую лучшую бумагу, благодарю покорно, мистер Люпин. И нахожу это чрезвычайно увлекательным, — заявила Жасмин, задрав нос, а перед выходом ему подмигнула.

Задерживаться было нельзя: она знала, что Ремусу понадобится помощь на пути в замок. Проводив его в лазарет, Жасмин собиралась как следует отчитать Джеймса и Сириуса.

Она направилась к маленькой лавке чернил и писчей бумаги. Когда в будущем Гарриет училась в Хогвартсе, магазин открывался лишь изредка. Владелица соединяла магию с бумагой лучше любого другого мастера на континенте. Если Жасмин правильно помнила, к тому времени лавка приобрела международную известность, а хозяйка большую часть года занималась зарубежными филиалами. Пока этого, скорее всего, ещё не произошло, и Жасмин хотела успеть сделать заказ до её отъезда.

Дверь оказалась тяжелее, чем выглядела, и Жасмин с усилием толкнула её. Колокольчик над дверью нежно звякнул. Лавка была уютной и тихой, пахла свежим пергаментом. На полках стояли наборы писчей бумаги для самых разных случаев — от свадеб до дружеских писем. Жасмин ощущала магию в каждом листе. Края покрывали древние руны, которые казались простым орнаментом. Жасмин всегда умела ценить тонкую работу. К ней заторопилась невысокая ведьма с пышными каштановыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Заметив, как Жасмин любуется её работой, женщина улыбнулась.

— Помочь вам что-нибудь найти, мисс?

Её голос оказался немного ниже, чем ожидала Жасмин: скорее альт, чем сопрано. Впрочем, хозяйке он вполне подходил.

Жасмин оторвала взгляд от бумаги.

— Да, мне нужна личная писчая бумага для посланий будущим деловым партнёрам. Не подскажете, какой вид лучше выбрать?

Лицо молодой женщины просияло от возможности помочь.

— Я могу показать несколько вариантов. На какую сумму вы рассчитываете? Мои наборы стоят недёшево, — предупредила она и взмахом руки подвела к себе парящие перо и лист бумаги, чтобы записать пожелания.

Спросить было весьма предусмотрительно. Немногие школьники могли позволить себе дорогую писчую бумагу.

— Деньги не имеют значения. По краям писем нужны защитные руны, чтобы послание не мог прочесть никто, кроме адресата. За последние несколько месяцев мне не раз сообщали, что мои письма вскрывали, а подобрать руны, которые не повредят пергамент, никак не удаётся.

Во многих жизнях Гарриет пыталась довести до совершенства нанесение рун на пергамент. Обычно лист либо вспыхивал, либо выглядел так, словно кто-то исписал края бессмыслицей.

— У меня найдётся несколько подходящих вариантов. Где вы хотите разместить герб: на лицевой или на оборотной стороне пергамента?

Жасмин улыбнулась, проводя пальцами над узором из рун.

— На лицевой, в правом верхнем углу. Ещё мне нужна печать с гербом. Похоже, прежняя пропала после отъезда моей семьи из Англии. С момента возвращения я успела обнаружить, что исчезло множество вещей.

Хозяйка шумно втянула воздух, внимательно оглядела Жасмин и прикрыла рот ладонью.

— Вы наследница Певереллов! А я до сих пор не представилась! Меня зовут Малинда Джонс.

— Да, я наследница рода Певереллов. Можете называть меня Жасмин.

Вскоре Жасмин выбрала понравившийся узор. Работа Малинды отличалась непревзойдённым качеством и не походила ни на что, виденное прежде. Неудивительно, что через несколько лет ведьма станет знаменитой.

По краям выбранного пергамента вились рунные лозы, образуя изящный узор, а правый верхний угол украшал водяной знак с гербом. Жасмин заказала большую партию бумаги с доставкой, а также печать.

Выйдя из лавки, она заметила Ремуса. Он стоял, прислонившись к стене, и ел шоколад. Джеймса и Сириуса нигде не было.

— Ты давно здесь? На улице мороз, — спросила Жасмин, и её дыхание превратилось в белые облачка.

В лавке она провела всего около двадцати минут, но этого было более чем достаточно, чтобы больному другу стало ещё хуже.

Ремус покачал головой. Его щёки покрывал нездоровый румянец. Должно быть, он ждал не меньше десяти минут.

— В «Сладком королевстве» была большая очередь. Сохатый и Бродяга наверняка столкнулись с тем же в «Зонко», — объяснил он.

В любой другой день Жасмин, возможно, поверила бы этой лжи, но зубы Ремуса стучали, а губы начинали синеть. По её мнению, он слишком долго простоял на улице. Даже согревающие чары мало помогали в такую погоду.

Жасмин оттащила его от стены и взяла за руку. Пальцы Ремуса были ледяными.

— Тебе нужно лучше заботиться о себе, — пробормотала она, повела его к замку и по пути несколько раз обновила согревающие чары.

Ремус оглянулся на маленький городок, где остались их друзья.

— А как же…

— О Джеймсе и Сириусе пока забудем. Тебе нужно жаропонижающее зелье, а потом я намылю им шеи за то, что они забыли о приближении полнолуния.

Вскоре они вернулись в замок, и мадам Помфри принялась хлопотать вокруг Ремуса, которого сразу уложили на одну из коек в лазарете. Проведя первые диагностические чары, целительница покачала головой.

— Мистер Люпин, вам следовало прийти ко мне ещё утром. Глупо было выходить на холод, когда вы так плохо себя чувствовали. Вы могли потерять сознание — и что тогда?

Жасмин покинула больничное крыло, оставив Ремуса на несколько часов под неусыпной опекой мадам Помфри, а сама отправилась разыскивать двух остальных непутёвых Мародёров.

Она решительно шагала по коридору третьего этажа, когда кто-то окликнул её.

— Певерелл, подожди!

Жасмин узнала голос и остановилась. К ней торопилась Пандора Шрусон. Жасмин понятия не имела, что ей понадобилось. Следующую встречу дуэльного клуба назначили только на середину апреля.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросила Жасмин, недоумённо склонив голову.

Они неплохо ладили, но близкими подругами не были. Иногда девушки сходились в поединках, однако до сих пор Пандора ни разу не пыталась поговорить с ней за пределами клуба.

Светлые волосы шестикурсницы были собраны в длинную косу, переброшенную через плечо и доходившую до рёбер. Серые глаза широко распахнулись. Пандора выглядела совершенно ошеломлённой.

— Да… Кажется, я могу тебе помочь, Гарриет-Жасмин Поттер-Певерелл. Ты знаешь девушку по имени Луна?

При упоминании Луны сердце Жасмин болезненно сжалось: подруга не могла последовать за ней в эту жизнь. Сделка Тео и Блейза со Смертью не распространялась на остальных друзей. К тому же Луну связывали особые узы с госпожой Судьбой, и Смерть никогда не стал бы заключать с ней никаких сделок. Судьба ревниво оберегала своих подопечных.

Луна неизменно присутствовала в изначальной временной линии Гарриет. Похоже, теперь она влияла на события из мира духов.

— Что ты знаешь о Луне? И кто назвал тебе моё имя? — прохрипела Жасмин.

Её глаза слегка защипало от слёз.

Что затеяла Судьба? Ей ещё не полагалось вмешиваться. В прошлых жизнях её вмешательство всегда лишь усугубляло положение.

Пандора одарила её мечтательной улыбкой, до боли знакомой Жасмин. Теперь стало очевидно, от кого Луна унаследовала свою внешность.

— Мне приснилась девушка, до странности на меня похожая… Она сказала, что я должна помочь тебе спасти мир и что ты пришла из будущего. По её словам, к этому причастна госпожа Судьба.

Ну конечно, кто же ещё.

Госпожа Судьба всегда вела себя с Жасмин как взбалмошная стерва, но нуждалась в ней не меньше Смерти: ведь Жасмин должна была спасти магический мир. Просто помогала Судьба весьма своеобразно. Порой Жасмин казалось, что Судьба специально подыгрывает Волдеморту, чтобы события стали интереснее.

Жасмин не привыкла отказываться от помощи, но не вполне понимала, чем может быть полезна Пандора. Девушка выглядела чересчур здравомыслящей для той, кого Судьба могла выбрать в помощницы.

— И как ты можешь помочь? — спросила Жасмин, вопросительно приподняв бровь.

Она прислонилась к одному из множества гобеленов, украшавших стены. В коридоре, как нарочно, не было ни единого портрета, способного за ними шпионить, но на всякий случай Жасмин негромко наложила вокруг них заглушающие чары.

— Луна сказала, что тебе понадобится провидица, которая подтвердит твои рассказы о будущем. Если хочешь спасти магический мир, тебе понадобится вся возможная помощь. Но нельзя допустить, чтобы кто-нибудь заподозрил, откуда ты на самом деле явилась.

Как будто кто-то вообще поверил бы Жасмин…

— В твоём роду были провидцы?

Жасмин знала, что этот дар был у Луны, но всегда считала, что подруга унаследовала его от отца. Ксенофилиус вечно витал в облаках и был не в себе. Однако по выражению лица Пандоры Жасмин поняла, что ошибалась.

Мечтательность исчезла с лица Пандоры, а её улыбка стала немного хищной. Вот теперь перед Жасмин стояла ведьма, побеждавшая в турнирных поединках.

— Мой дар превосходит дар обычных провидцев. В жилах моего рода течёт кровь древних оракулов и пророчиц. Госпожа Судьба веками присматривала за моим родом, как Смерть — за твоим. Похоже, они хотят, чтобы мы вместе разобрались с этой бедой.

Весьма маловероятно. Смерть наверняка понятия не имел, что Судьба решила запачкать руки. Он бы ей житья не дал.

Во рту у Жасмин пересохло. Неудивительно, что предсказания Луны почти всегда так или иначе сбывались. Провидцы изрекали пророчества, которые иногда сбывались. Однако большинство из них были самоисполняющимися, а при определённых условиях их можно было нарушить. С оракулами и пророчицами всё обстояло иначе. Их предсказания воплощались в жизнь, если никто не менял своих действий, чтобы предотвратить предречённое. Даже тогда… вселенная обычно не отступала и снова и снова пыталась исполнить их предсказания — подлинные предсказания Судьбы.

Своим даром оракулы и пророчицы могли научиться управлять — обычно под руководством родственников или надёжных наставников. Скорее всего, Пандора умерла ещё до того, как у Луны начали проявляться первые способности.

— Сомневаюсь, что ты предлагаешь свой дар даром.

Иначе Пандора поступила бы глупо, а когтевранка должна была понимать это лучше других. Если Пандора не проявит осторожность, то обнародование семейной тайны может привести к её гибели или хотя бы превратить в мишень. Значит, здесь был какой-то подвох: своя цена за такую откровенность.

Пандора тут же отвела взгляд. Пол внезапно стал для неё необычайно занимательным, а её указательные пальцы занервничали и принялись тереться друг о друга.

— Вообще-то, есть одна вещь, с которой мне нужна помощь… — пробормотала она и на мгновение отвернулась. — НемоглабытыпомочьмнезаговоритьсКсенофилиусом!

Жасмин моргнула. Она понятия не имела, что только что сказала Пандора.

— Повтори, пожалуйста, последние слова. Медленно.

Шестикурсница глубоко вдохнула, и её щёки медленно покраснели.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы поговорить с Ксенофилиусом. Он на седьмом курсе. Я почти год пытаюсь с ним заговорить, а он, кажется, вообще не замечает ни меня, ни кого-либо ещё! Он вечно сидит, уткнувшись в какую-нибудь книгу, и пытается открыть собственное издательство. По-моему, из этого может выйти нечто прекрасное, и я бы с радостью ему помогла, но…

— Как я могу тебе помочь? Похоже, ты уже пыталась…

— Ну… я сказала, что пыталась с ним поговорить. Но он ещё ни разу мне не ответил. А ты из будущего, Луна была очень на меня похожа, а Ксенофилиус…

Выходило, Пандора на самом деле с ним не разговаривала. Обычно когтевранка держалась куда увереннее… Всего две недели назад на турнире Пандора запускала людей в стены. Впрочем, в нескольких прошлых жизнях Гермиона тоже совсем не умела общаться с юношами. Самая умная ведьма своего поколения до пятого курса не могла поддержать разговор ни с Тео, ни с Блейзом, если Гарриет ей не помогала.

Жасмин вздохнула и провела рукой по волосам.

— Я могу попробовать привлечь его внимание. Мне как раз нужно предложить идею для книги, а его издательству не помешает небольшой толчок. Можешь присоединиться к нашей встрече. Может быть, тебе удастся отвлечь его от меня и самой сделать первый шаг?

Глаза Пандоры засияли, и она хлопнула в ладоши.

— Прекрасно. Просто скажи, когда мы с ним поговорим. У меня хорошее предчувствие на его счёт, Гарриет-Жасмин. Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось.

Пандора быстро обняла Жасмин и вприпрыжку удалилась в противоположную сторону.

На мгновение Жасмин почувствовала, будто снова оказалась рядом с Луной. В прошлых жизнях Гарриет она часто вела себя так же. Приятно было знать, что частица Пандоры продолжала жить в её дочери, пусть ни одна из них об этом не знала.

Приятное чувство исчезло, когда Пандора схватилась за голову и чуть не рухнула на колени. Жасмин подбежала к ней и замерла рядом с протянутой рукой, готовая поддержать девушку.

— Ты в порядке? Отвести тебя к мадам Помфри?

Пандора покачала головой, и её голос вдруг стал глухим, почти нечеловеческим:

— Длани Судьбы отворачиваются от тебя. Души твоих друзей в опасности. Торопись, Повелительница Смерти…

Это было пророчество… нет, предупреждение.

Жасмин помчалась по ближайшему коридору к выходу из замка. В опасности могли оказаться лишь друзья, которые остались в Хогсмиде. Джеймс и Сириус всегда возвращались только перед самым комендантским часом. Жасмин не знала, что происходит, но если Судьба заговорила устами одной из своих подопечных, нельзя было рисковать. Жасмин не собиралась снова их терять.

Едва выйдя наружу, она поняла, что случилось. Всё вокруг казалось чересчур тихим и холодным даже для февраля. По спине Жасмин будто скользнула призрачная ладонь. В ушах нарастал глухой рёв, а мрачные воспоминания бились о ментальные барьеры.

Дементоры.

Целая стая.

Эти твари были ненамеренно созданными Смертью чудовищами… Они появились ещё до того, как Смерть создал Дары. Дементоры должны были облегчить его работу во время Чёрной смерти… Их существование лишний раз доказывало, что Смерти нельзя позволять создавать живых существ: его дело — лишь провожать их в загробную жизнь.

Жасмин надеялась, что ещё не опоздала и успеет спасти жителей деревни, на которую натравили этих чудовищ. Обычно дементорам требовалась цель: они плохо осознавали собственные действия. Кого Волдеморт хотел оставить без души так рано, едва начав войну? Или просто проверял, как действуют эти твари? Жасмин не помнила, чтобы ещё два-три года где-нибудь упоминалось о подобном нападении.

Жасмин прикусила губу. Ещё одно изменение временной линии, и она не знала, принесёт ли оно что-то хорошее. Волдеморт начал действовать агрессивнее и гораздо раньше. Придётся ускорить планы, чтобы он не создал новые крестражи или не начал поход против Хогвартса.

Жасмин бросилась бежать к Хогсмиду, держа палочку наготове. Аура Смерти таилась под самой поверхностью. Дементорам не помешало напомнить, кто их истинный повелитель. И это точно не Тёмный Лорд, страдающий папиным комплексом.

Приближаясь к деревне, Жасмин увидела, как дементоры носятся над землёй и играют с жертвами. Повсюду лежали дети и взрослые, но при беглом взгляде было не понять, превратились ли они в бездушные оболочки. Все они дышали, но иногда участь бывает хуже смерти. Джеймса и Сириуса нигде не было видно. Впрочем, немало дверей оставалось закрытыми: дементоры колотили по ним, пытаясь прорваться внутрь.

И тут до неё донёсся знакомый голос, слабо кричавший:

— Экспекто Патронум!

По хрипоте было ясно, что эти слова повторяли уже давно. Жасмин повернула голову к стене «Трёх метел» и увидела Беллатрису Блэк. Она защищала два лежавших позади тела и удерживала перед собой почти прозрачный белый щит. Для тёмной ведьмы Беллатриса на удивление долго продержалась.

Жасмин подоспела вовремя. Ноги Беллатрисы подкосились, однако она так и не опустила щит. Четыре дементора пикировали вниз, а щит почти не мог их сдержать. На лежавших за ведьмой учениках была форма Хогвартса, и Жасмин больше не намеревалась сдерживаться.

Она выпустила наружу свою силу, привлекая внимание всех дементоров. Жасмин потянулась к магии, которую соткала сама Смерть.

— Что вы натворили? — спросила она через эту связь.

Но твари лишь принялись кружить вокруг неё, а их гниющая плоть колыхалась на ледяном ветру. Дементоры отказались слушать Смерть и отвечать на его зов — они действительно служили Волдеморту. Их отвратительный танец дал Жасмин нужную возможность призвать Патронуса.

— Экспекто Патронум! — крикнула она, и из палочки вырвался телесный Патронус.

Он принял облик фестрала, и его скелетообразное тело одним мощным взмахом изгнало дементоров из деревни. Прошло некоторое время, прежде чем гнетущее чувство наконец рассеялось.

Жасмин поспешила к Беллатрисе: их роды всё-таки состояли в союзе.

— Ты в порядке? — спросила она и положила руку на плечо старшей ведьмы.

Беллатриса уже несколько минут не шевелилась, и Жасмин испугалась, что она потеряла сознание. Гриффиндорка присела перед женщиной, прикрывавшей собой двух учеников.

— Ты их всех остановила, — прохрипела Беллатриса.

Жасмин прикусила губу и мягко ответила:

— Они все ушли. Теперь всё будет хорошо.

Беллатриса повернула голову, и её фиолетовые глаза впились в Жасмин.

— Ты меня спасла. Ты рисковала ради меня жизнью.

Жасмин сделала бы то же самое для любого, но не стала этого говорить. Вместо этого она слегка улыбнулась потрясённой ведьме. Послышался скрип нескольких дверей: люди начали понимать, что происходит снаружи. Беллатриса отстранилась от лежавших, и Жасмин задохнулась, увидев прислонённых к стене Джеймса и Сириуса. Джеймс защищал Сириуса своим телом. Беллатриса спасла их обоих… хотя, скорее всего, лишь ради Сириуса: он всё-таки наследник.

— Их успели…

От одной мысли, что кого-то из них поцеловал дементор, в животе у Жасмин образовался тяжёлый ком.

Беллатриса покачала головой.

— Нет, но всё было очень близко. Сегодня мы чуть не потеряли наследника. Они решили поиграть в гриффиндорцев и помогали детям спрятаться в домах. Сегодня этот Тёмный Лорд нажил себе могущественного врага.

По деревне разнеслись хлопки множества аппараций. Обе женщины замерли и прислушались, пытаясь понять, кто прибыл. Это могли быть Пожиратели смерти. Однако вскоре послышались мужские и женские голоса, зовущие целителей. Похоже, наконец прибыли авроры. Конечно, Жасмин уже прибрала за ними весь бардак, но с удовольствием позволила бы им присвоить все заслуги, пока жители поздравляли их с успешным завершением дела. Кажется, никто не видел, что всех спасла именно Жасмин.

Поднимаясь, Беллатриса вся дрожала.

Жасмин достала из мантии плитку шоколада и протянула Беллатрисе. Жасмин не особо любила сладости, но для таких случаев всегда носила шоколад с собой. Джеймс уверял, будто он нужен ей для «этих дней», но жизнь за жизнью Жасмин подвергалась нападениям дементоров и давно выработала привычку держать в кармане пару плиток.

Беллатриса откусила большой кусок, и к её щекам сразу вернулся цвет. Жасмин всё ещё сидела на корточках перед двумя юношами и похлопывала их по щекам, надеясь добиться хоть какой-нибудь реакции. Джеймс пробормотал: «Ещё пять минут», а Сириус застонал и посоветовал ей убираться. Значит, с ними всё было в порядке: они лишь полностью обессилены нападением дементоров. Теперь придётся самой тащить их в замок.

— Не поможешь донести этих самоотверженных придурков до Хогвартса, пока лазарет не переполнился? — спросила Жасмин у Беллатрисы, наложила на обоих юношей облегчающие чары и закинула руку Джеймса себе на плечо.

Мерлин, до чего же высоким вымахал её кузен! Жасмин с удовольствием применила бы левитационные чары, но призыв Патронуса всегда отнимал у неё много сил, а энергии, чтобы поднять в воздух и одного, и другого самой, у неё уже не осталось.

Жасмин точно не стала бы ждать, пока авроры наконец выполнят свою работу. Если они так долго добирались до Хогсмида, когда там возникла угроза, значит, в их рядах уже находился сторонник Волдеморта. Жасмин не собиралась рисковать и допускать, чтобы её друзей отдали ему.

У Юфимии случился бы удар, узнай она, что сегодня Джеймс чуть не погиб. Хотя она возглавляла Департамент магического правопорядка, сама Юфимия руководила небольшим сплочённым отрядом элитных авроров. В департаменте было не меньше шести отделов, и она не могла контролировать их все одновременно. После сегодняшнего дня она, вероятно, устроит там хорошую чистку, заодно избавившись от ещё нескольких пожирателей смерти в Министерстве.

Беллатриса взвалила на себя Сириуса, и две ведьмы отправились в путь, чтобы донести своих дев в беде до лазарета, пока Министерство, скорее всего, пыталось замять нападение. Беллатриса оказалась гораздо сильнее, чем полагала Жасмин. Несмотря на явное изнеможение после нападения дементоров, она без единой жалобы донесла Сириуса до самого замка. Жасмин оставалось лишь гадать, что же в ближайший год-другой сведёт Беллатрису с ума и заставит присоединиться к Волдеморту. Сейчас Беллатриса казалась чрезвычайно крутой ведьмой, которая не желала ни перед кем склоняться.

Сказать, что мадам Помфри пришла в ужас, когда смертельно бледная Жасмин появилась в лазарете вместе с Беллатрисой Блэк, причём каждая тащила на себе по потерявшему сознание ученику, — значило ничего не сказать. Честно говоря, ни в одной из жизней Жасмин не видела, чтобы целительница двигалась так быстро. Узнав, что все четверо подверглись воздействию дементоров и теперь едва держатся на ногах, мадам Помфри запаниковала. Она тут же сняла с них Джеймса и Сириуса и уложила каждого в отдельную постель. Беллатриса медленно опустилась на кровать, пока целительница хлопотала по всему лазарету. Стоило старшей ведьме попытаться подняться, как мадам Помфри бросала на неё такой взгляд, что та без раздумий садилась обратно. В ближайшее время целительница явно не собиралась выпускать кого-либо из поля зрения. Жасмин не возражала. Ей самой было скверно: холод пробирал до костей, в ушах всё ещё звенело, а на первый план в сознании то и дело прорывались тягостные мысли.

Беллатриса самым неподобающим для леди образом повалилась на постель и уставилась в потолок, не замечая ничего вокруг. Она перебирала пальцами висевший на шее кулон. Разговаривать Беллатрисе явно не хотелось, и Жасмин прекрасно её понимала. Дементоры невольно заставляли людей погружаться в себя: как-никак рядом с ними приходилось заново переживать худшие кошмары. Жасмин уже немного к ним привыкла — за девять прошлых жизней эти твари не раз терзали её душу.

В глубине сознания звучали предсмертные крики друзей из множества прожитых жизней. Жасмин схватила подушку и прижала её к лицу.

Не прошло и пяти минут, как в лазарет прибыла Юфимия в сопровождении двух старших авроров. Одним из них оказалась Амелия Боунс, второго — молодого мужчину — Жасмин не узнала. Бедолага, наверное, в скором времени погибнет во время какой-нибудь облавы. Следом за Юфимией вошёл Орион Блэк. Он что-то кричал ей вслед и яростно размахивал руками. Жасмин всегда считала, что Орион сохраняет самообладание в любой ситуации, но сейчас он выглядел совершенно обезумевшим от тревоги.

Жасмин села и убрала подушку с лица. По крайней мере, этот крик был настоящим. Её опекунша вошла в палату, и каждый шаг гулко отдавался стуком сапог из драконьей кожи. Под глазами Юфимии залегли мешки, щёки немного впали, а сама она выглядела измождённой и уставшей. Ей следовало больше есть… Жасмин не хотела, чтобы Юфимия перестала заботиться о себе и заболела. Иначе это могло приблизить смерть как её самой, так и Монти. Юфимия оглядела комнату. Когда её взгляд остановился на лежавшем без сознания Джеймсе, по заблестевшим глазам стало ясно, что она сдерживает слёзы. Подойдя, Юфимия сразу взяла сына за руку.

Амелия встала слева от постели Беллатрисы и негромко принялась задавать вопросы. Перед аврором висели лист пергамента и самопишущее перо, которым она записывала показания Беллатрисы.

— Как вы могли это допустить, аврор Поттер? — потребовал ответа Орион, направляясь к сыну и племяннице.

Амелия отошла от Беллатрисы, которая приподняла бровь, услышав его вспышку. Сегодня Орион едва не потерял наследника, поэтому, пожалуй, имел право злиться. Но Жасмин всё равно не нравилось, что кто-то пытается запугать её опекуншу. Юфимия не была виновата в нападении на Хогсмид.

Скорее всего, виноват Волдеморт.

Юфимия выпрямилась, не позволив вспыльчивости Ориона себя устрашить. Жасмин узнала этот воинственно вскинутый подбородок: точно так же выглядел Джеймс, когда собирался стоять на своём до конца.

— Как я могла это допустить? Надзор за магическими существами — не в ведении моего департамента! Если вас возмущает побег дементоров, изливайте гнев на род Диггори. Мои люди прибыли на место через пять минут после начала нападения!

Орион фыркнул, и Жасмин с трудом удержалась, чтобы к нему не присоединиться. Её авроры наверняка прибыли через пять минут после того, как им сообщили о нападении. Жасмин готова была поставить золото на то, что кто-то блокировал сигналы бедствия из Хогсмида.

— Едва ли. Судя по разрушениям, дементоры находились там по меньшей мере полчаса.

— Я бы сказала, минут двадцать, — вмешалась Беллатриса, и спор мгновенно оборвался. Она пожала плечами и рассеянно принялась теребить вьющуюся прядь волос. — Я была там с самого начала. Защитные чары Хогсмида необходимо обновить, иначе такое запросто повторится. Хорошо, что рядом оказалась Певерелл, а то сегодня вы оба лишились бы наследников.

Все взгляды обратились к Жасмин, и та слегка покраснела. Зачем Беллатрисе понадобилось переводить разговор на неё?

— Жасмин, что ты сделала? — спросила Юфимия и свободной рукой накрыла её дрожащую ладонь.

— Призвала Патронуса и прогнала их. Ничего особенного, — пробормотала она, не радуясь внезапному вниманию.

Жасмин не знала, как относиться к подобной родительской заботе: от неё мутило… хотя, возможно, дело было в дементорах.

Беллатриса фыркнула и махнула рукой. Её губы сжались в тонкую линию, а щёки оставались бледными.

— Не скромничай. Эта чёртова штука была огромной! Какой облик она приняла? Я никогда не видела ничего подобного.

— Конечно, не видела. Это фестрал, а их можно увидеть лишь после того, как станешь свидетелем чьей-нибудь смерти.

С тех пор как Жасмин стала Повелительницей Смерти, её Патронус всегда принимал облик фестрала. Ей это даже нравилось: он прекрасно соответствовал титулу.

Беллатриса присвистнула и пошевелила пальцами в сторону Жасмин.

— У крошки Джази силищи хоть отбавляй.

Орион прочистил горло, оборвав племянницу прежде, чем та окончательно пустилась во все тяжкие.

— Ты утверждаешь, что в твоём возрасте способна создать телесного Патронуса, который принимает облик магического существа?

Кажется, он сомневался.

Грубиян.

Что ж, Жасмин не могла этого стерпеть. Она вытащила палочку, взмахнула кистью и тихо произнесла:

— Экспекто Патронум.

Из палочки неспешно вышел сияющий белый фестрал. Он не чувствовал поблизости опасности, поэтому спокойно опустил голову и обнюхал нескольких человек. Несколько мгновений Патронус бродил по палате, а затем растаял туманом.

Орион лишился дара речи. Молчание ему шло.

Во всяком случае, Жасмин так казалось.

Заставить Блэка замолчать — достижение, достойное войти в историю. Жаль, Сириус был без сознания и ничего не увидел.

— Ты просто обязана научить нас этому, — прохрипел Джеймс, пытаясь подняться на дрожащих руках.

Юфимия положила ладонь ему на плечо и заставила снова лечь. Джеймс принялся шарить в поисках очков, но даже выбрал не ту прикроватную тумбочку.

— Сегодня ты едва не лишился души, Джеймс Поттер. Клянусь, ты останешься в постели, иначе ещё пожалеешь, что они не довели дело до конца! — рявкнула она, вновь едва сдерживая слёзы.

Джеймс был её чудом, единственным шансом стать матерью. Юфимия взяла очки с соседней тумбочки и осторожно надела их сыну.

От внезапно обрушившейся на него чёткости Джеймс сморщил нос.

— Мам!

Беллатриса прочистила горло.

— Мадам Поттер, ваш сын и мой кузен всего лишь пытались спасти детей. Эти двое заводили младших учеников в здания, а все, кто ещё мог помочь, оставались снаружи и сдерживали дементоров. Сегодня ваш сын показал себя истинным гриффиндорцем.

Даже прикрывшись похвалой, она умудрилась произнести слово «гриффиндорец» так, будто оно было ругательством. Настоящая слизеринка.

Юфимия застонала и ущипнула себя за переносицу.

— Джеймс, почему ты не можешь оставить такие дела взрослым?

— Все они прятались внутри, — ответил он, скрестив руки и стиснув челюсти. — Сначала мы пытались позвать взрослых, но времени почти не оставалось, а я не хотел, чтобы кого-нибудь из детей поцеловала одна из этих гниющих тварей.

Точнее дементоров не опишешь.

— Вы хоть представляете, как дементоры проникли в Хогсмид? Я думала, деревню защищают чары, которые не позволят подобному случиться, — спросила Жасмин, уводя разговор от подвигов к проблеме куда серьёзнее.

Её опекунша вздохнула и провела бледной рукой по седым прядям в тёмных волосах.

— Нет, мы не знаем. Защитные камни расположены в строго определённых местах деревни. Разрушить их мог лишь тот, кто прекрасно знает местность и владеет тёмной магией.

Прекрасно…

— Значит, это восходящий Тёмный Лорд? Я слышал, он мастер ментальной магии. По крайней мере, так о нём пишут более надёжные газеты, — пробормотал Орион, успокаивающе поглаживая спутанные волосы сына.

Тот даже не пошевелился. Похоже, Сириус очнётся ещё нескоро. После всех истязаний, которым мать подвергла его летом, дементоры наверняка вдоволь полакомились мучительными воспоминаниями Сириуса. Теперь ему понадобится помощь целителя душ. Как, впрочем, и самой Жасмин.

— Думаете, он воспользовался проклятием Империус или сделал всё сам? — спросила Беллатриса, садясь на постели.

При упоминании старого доброго Тома она внезапно оживилась.

Жасмин едва удержалась от фырканья. Волдеморт — и сделать что-то самому? Одному Мерлину известно, как давно он в последний раз хоть что-нибудь делал, не сваливая грязную работу на других. Даже чтобы убить её родителей в прошлых жизнях, ему понадобилось воспользоваться Питером. Мог бы просто лучше изучить Фиделиус. В литовской традиции создания защитных чар существовали способы разрушить заклятие за считаные минуты.

Нужно было лишь убить Хранителя Тайны. Честно говоря, Волдеморт избавил бы всех от множества неприятностей, если бы сразу прикончил Питера.

Мадам Помфри снова влетела в палату. Вокруг неё плыли чашки горячего шоколада для всех присутствующих, а по их стенкам скользили изображения русалок.

— Вы думаете, это сделал ученик? Один из тех, кто пытается снискать расположение нового Тёмного Лорда? — спросила Жасмин, хватая зависшую перед ней чашку.

Первый глоток едва не обжёг ей язык, зато сразу стало намного лучше. Каждый раз, впервые сталкиваясь с дементорами в новой жизни, она успевала забыть, как сильно эти проклятые твари истощают её душевно.

— Не хотелось бы верить, что кто-то из учеников готов убить наследника рода Блэков ради замыслов какого-то Тёмного Лорда, — проворчала Беллатриса, и Орион резко повернул к ней голову.

— Ты намекаешь, что кто-то намеренно натравил дементоров на моего сына? — прорычал он, оберегающе накрыв рукой безвольное предплечье Сириуса.

Джеймс провёл ладонью по волосам и поморщился, зацепившись пальцами за колтун. Очки съехали набок. Юфимия протянула руку, чтобы их поправить, но Джеймс опередил её.

— Теперь, когда ты заговорила об этом… Нападение и правда было как-то странно организовано. Похоже, главной целью оказался Бродяга. Дементоры кружили над деревней, переводя взгляд с одного ученика на другого, пока не появились мы. Но зачем им охотиться за ним? Он не преступник и не имеет никакого отношения к войне.

Если бы.

— Он имеет самое прямое отношение к войне. Убийство наследника могущественного рода — отличный способ изменить расстановку сил. Чистокровное общество знает, что я решил сохранить за Сириусом статус наследника и изгнать свою жену-гарпию. Моё решение понравилось не всем. Некоторые считают, что Блэки изменяют истинным идеалам чистоты крови, раз позволяют гриффиндорцу возглавить род. Они боятся, что в этой войне мы поддержим Дамблдора… светлую сторону, — насмешливо произнёс Орион.

Тут дверь распахнулась, и в лазарет вошли Дамблдор и Брайтбарк. К слову о светлой стороне. Оба быстро направились в палату.

Увидев Ориона у постели сына, директор нахмурился.

— Лорд Блэк, не ожидал встретить вас здесь.

Если это не идеальное оскорбление для начала разговора, то Жасмин даже не знала, что могло бы его превзойти. Разве что: «Как поживает ваша жена?»

— А почему бы мне не проведать сына, который только что перенёс тяжелейшее воздействие дементоров? — огрызнулся Орион, оберегающе положив ладонь на плечо Сириуса.

Дамблдор одарил его ослепительной улыбкой, которую Жасмин хотелось стереть пощёчиной. Сейчас он скажет нечто невообразимо глупое. Она просто знала.

— Насколько я понимаю, ваши отношения трудно назвать хорошими.

Мерлин, как же Дамблдор осмелел. Он не имел права отчитывать Ориона за семейные дела на глазах у всех. Скажи Дамблдор такое несколько месяцев назад, он был бы прав, но теперь Сириус пытался наладить отношения с отцом.

Орион выглядел так, будто собирался поджечь Дамблдора. Серые глаза полыхали, шея сзади покраснела, а палочка была намертво зажата в кулаке.

— Мы с Сириусом уладили разногласия. Его приняли дома с распростёртыми объятиями, и он станет тем наследником, в котором нуждается род Блэков.

Возможно, не тем, которого кто-либо хотел, но это уже совсем другой вопрос.

— Твои вопросы неуместны, Альбус. Зачем ты пришёл? — спросила Юфимия.

В напряжённом голосе звучала властность, необходимая в сложившейся ситуации.

— Я пришёл расспросить мисс Певерелл о том, где она находилась сегодня днём. Мы опрашиваем учеников, чтобы выяснить, кто повредил защитные чары вокруг Хогсмида. Несколько человек рассказали, что прямо перед нападением вы исчезли.

Вот же сволочь.

Он пытался отправить её в Азкабан.

Зачем Жасмин вообще выпускать дементоров на Хогсмид? Она и замысел Волдеморта, выбравшего мишенью деревню, понимала с трудом. Да, это напугает людей и покажет, что он не боится убивать детей, но об этом и так все знали. После настолько масштабной и демонстративной атаки его скорее рано, чем поздно объявят государственным террористом. И хотя убийство Сириуса прекрасно помогло бы по-настоящему разжечь войну, само по себе оно едва ли изменило бы расстановку сил в пользу Волдеморта.

— Почему вас так интересует, где я была? Я думала, это нападение устроил новый Тёмный Лорд.

Проклятые глаза Дамблдора мерцали.

— Дорогая моя, похоже, защитные камни повредил ученик, а о вашем таланте к древним рунам известно всем преподавателям. Мы решили начать расследование с наиболее вероятной подозреваемой.

Жасмин прикусила губу. Она — наиболее вероятный виновник? Девочка, которая провела здесь всего несколько месяцев? За кого Дамблдор её принимал? Жасмин подозревала, что она напоминает ему Геллерта… Они прибыли из одной страны, но это не давало ему права обращаться с ней как с преступницей.

Жасмин ни разу не приближалась к защитным камням и почти ничего о них не знала. За девять жизней ей никогда не требовалось ими интересоваться. Она снова прикусила губу, не зная, что сказать.

— Альбус, этим занимается ДМП, а не твоя охота на ведьм, — вмешалась Юфимия.

Её глаза полыхали, ярость сочилась из каждой поры.

— Ах, но Министерство попросило меня проверить учеников, которых могли обманом заставить помогать.

Жасмин подавила желание фыркнуть. Она не из тех, кого можно обманом заставить помогать Волдеморту. На неё даже проклятие Империус не действовало.

— Я впервые в жизни побывала в Хогсмиде и даже не знаю, где находятся эти ваши защитные камни. Большую часть утра я провела с Сириусом, Джеймсом и Ремусом. Потом отделилась от них, чтобы купить писчую бумагу, и вернулась в замок. Я отвела заболевшего Ремуса в лазарет, а после встретила свою подругу Пандору: у неё возник вопрос о дуэльном клубе. Затем я снова отправилась в Хогсмид, потому что Ремус плохо себя чувствовал и хотел, чтобы друзья были рядом. И к своему огромному удивлению обнаружила, что деревня кишит дементорами, — огрызнулась она, впиваясь пальцами в матрас.

Жасмин была не в том настроении, чтобы терпеть допрос. Она, чёрт возьми, спасла всю деревню.

— Да, но почему ни вас, ни мисс Блэк не поцеловали? Насколько я помню, дементоров привлекают душевно искалеченные люди. Увидев вас, они наверняка решили, что попали на пир, — заметил Брайтбарк, не скрывая презрительной усмешки.

Юфимия собралась встать, но Жасмин жестом велела ей остаться на месте. Она устала оттого, что другие сражаются за неё.

— Я прогнала их Патронусом.

Брайтбарк ухмыльнулся, и из-под его губы показались пожелтевшие зубы.

— И как вам удалось призвать Патронуса, мисс Певерелл? Ни одна тёмная ведьма и ни один тёмный волшебник не способны сотворить настолько чистую магию…

Неужели он настолько слепо верил собственным предрассудкам? Даже Дамблдор озадаченно посмотрел на него.

— Ангус, ты переходишь все границы. Эту теорию уже неоднократно опровергали, и тебе это известно.

Жасмин с многострадальным вздохом во второй раз за вечер достала палочку. Дамблдор и Брайтбарк напряглись, словно она собиралась на них напасть. Закатив глаза, Жасмин с привычной лёгкостью призвала Патронуса.

Её фестрал снова появился в палате, на этот раз перед куда более многочисленной публикой. Его пустые сияющие глаза сузились при виде Брайтбарка, который откровенно уставился на него с разинутым ртом.

— Как видите, профессор, я без труда призываю Патронуса. Увидев, что происходит в Хогсмиде, я вызвала его и прогнала дементоров. Я не хотела, чтобы они кого-нибудь поцеловали. Ни один родитель не должен получить письмо о том, что из тела его ребёнка высосали душу.

Орион поднялся и подошёл к директору, скрестив руки на груди и расправив плечи. Он был готов к противостоянию.

— Судя по всему, нападение было направлено против моего сына и наследника. Альбус, нам нужно наедине обсудить безопасность в школе. Этот новый Тёмный Лорд нажил себе врага в лице рода Блэков, и я не потерплю, чтобы кто-нибудь из его сторонников пытался убить моего ребёнка.

Что ж, теперь стало ясно, на чьей стороне в войне выступит Древнейший и Благороднейший род Блэков. Отчасти… Жасмин сомневалась, что они присоединятся к Дамблдору. Блэки никогда не стали бы сидеть сложа руки, как того требовал от своего маленького Ордена директор, поэтому, вероятнее всего, сохранят нейтралитет.

Как же приятно, когда Волдеморт сам облегчает ей жизнь.

Поздним вечером Жасмин задремала перед камином в гостиной. После дневного нападения холод всё ещё пробирал её до костей, а огонь был одним из немногих средств, которые действительно помогали согреться после встречи с дементорами. Именно это Жасмин и сказала Лили, когда соседка застала её за попыткой тайком спуститься обратно в гостиную. К счастью, Лили не стала задавать лишних вопросов: сегодня Жасмин была совершенно к ним не готова.

— Только не проспи завтрак, — предупредила Лили.

Жасмин благодарно улыбнулась, вяло махнула ей рукой и спустилась по лестнице.

Как же хорошо, что Лили научилась понимать, когда её лучше оставить в покое. По сравнению с началом учебного года это был огромный шаг вперёд. Весь вечер Жасмин не хотелось разговаривать, и после ухода из лазарета она отвечала окружающим лишь невнятным ворчанием. Наверное, ей всё-таки стоило остаться, но мадам Помфри едва справлялась с потоком пострадавших. Вдобавок целительнице предстояло опознать бездушные оболочки нескольких учеников, которыми успели полакомиться дементоры. Пока было известно о гибели двух первокурсников. Насколько Жасмин помнила, ни один из них не дожил до будущего Гарриет. Судьба так или иначе забрала их жизни.

После первых сообщений о погибших Дамблдор и Брайтбарк наконец оставили Жасмин в покое. На время ей удалось доказать свою невиновность… по крайней мере, пока они не найдут новый повод её обвинить. У директора появились дела поважнее: необходимость сообщить родителям о смерти детей смогла остановить даже его интриги. Жасмин надеялась, что виновника разрушения защитных чар Хогсмида найдут.

Она сомневалась, что этой ночью вообще сможет уснуть. В ушах беспрерывно звучали предсмертные крики друзей из девяти прожитых жизней, а перед глазами мелькали жуткие картины грядущих войн. Оставалось лишь надеяться, что погибшие дети обрели покой в загробном мире. Смерть был обязан им хотя бы этим — ведь их души отняли в столь юном возрасте.

Тихий треск поленьев почти не успокаивал. Жасмин снова заворочалась на диване, подтягивая зимнюю мантию, едва прикрывавшую ступни в носках. Она устала и злилась, но после нападения дементоров её мучила бессонница. Стоило попытаться уснуть, как за закрытыми веками оживали кошмары. Из глубин памяти всплыло слишком много мёртвых и изувеченных тел, чтобы она могла отдохнуть.

Вот она и сидела перед огнём — Повелительница Смерти, которая дрожала от холода и боялась закрыть глаза. Жасмин понимала, что пройдёт немало времени, прежде чем она получит полный доступ к своей силе. И всё же сейчас она чувствовала себя беспомощной и никак не могла согреться…

— Ты тоже не можешь уснуть? — раздался за спиной хриплый голос.

Жасмин вздрогнула и мгновенно направила палочку на говорившего, но тут же опустила её, узнав Сириуса. На нём были только просторная магловская футболка, наверняка купленная назло матери, и тонкие пижамные штаны. Не самый подобающий наряд для наследника Древнейшего и Благороднейшего рода.

Как и Жасмин, Сириуса отпустили из лазарета сразу после того, как он съел немного шоколада и проведал Ремуса. К тому времени, когда Джеймс и Сириус, пошатываясь, добрались до него, оборотень уже успел как следует испугаться. Затем все трое устроили на кровати Ремуса суровые мужские обнимашки, пока мадам Помфри не выгнала их из лазарета.

Однако теперь, глядя на то, как Сириус дрожит и вздрагивает, Жасмин усомнилась, стоило ли мадам Помфри его отпускать. Он выглядел хуже некуда, а ведь она видела его даже после поединка, в котором тот едва не остался парализованным. Серые глаза потускнели и смотрели затравленно. Сириуса трясло, и ему, похоже, было так же холодно, как Жасмин, несмотря на толстое одеяло, в которое он завернулся с головы до ног. Возможно, им обоим следовало провести ночь в больничном крыле…

— Нет. Дементоры частенько так действуют на людей, — ответила она и похлопала по дивану рядом с собой.

Честное слово, будто подзывала собаку.

Сириус побрёл к ней, занял почти все подушки и навалился на Жасмин, словно она тоже была подушкой. Затем принялся ёрзать, пытаясь устроиться поудобнее.

— Ты совсем не мягкая, — пробормотал он после пяти минут непрерывного ворочания.

При этом его волосы полезли Жасмин в рот.

— Я не набита перьями, Сириус, — проворчала она, убирая с лица его длинные, довольно кудрявые волосы.

— Да ты — сплошные жилистые мышцы, — посетовал он, прижимаясь к её боку и наконец находя удобное положение.

Принесённым с собой одеялом Сириус укрыл их обоих. Оно пахло его лосьоном после бритья — должно быть, он снял его прямо со своей постели.

— После стольких боевых тренировок у меня просто обязаны были появиться мышцы. Прости, что из меня вышла плохая подушка, — ответила Жасмин, поджав ноги и спрятав их под одеяло.

По крайней мере, она больше не мёрзла. Вдвоём они наверняка сумеют прогнать часть холода, оставленного дементорами.

Устроились они не слишком удобно и сидели почти вплотную, зато каждый постоянно чувствовал рядом другого человека. От подобной пустоты лучше всего спасало человеческое тепло.

— Жаль, конечно, но другой ты мне и не нужна.

Жасмин закатила глаза и легонько толкнула его головой.

— Рада это слышать… Как ты держишься?

Им обоим меньше всего хотелось говорить о нападении, но этот разговор был необходим. Жасмин знала: Сириус предпочёл бы никогда больше его не вспоминать и лишь отшучиваться. Однако так он не помог бы ни себе, ни ей, и Жасмин хватало зрелости это понимать. Кроме того, по собственному опыту она знала, что в одиночестве Сириус будет бесконечно терзать себя мрачными мыслями.

— Ужасно. Сохатый дрыхнет как ни в чём не бывало, а я… просто…

— Снова и снова переживаешь худшие мгновения своей жизни?

Он кивнул, вздохнул ей в плечо и потёрся лбом о её руку.

— Именно для этого дементоры и были созданы. Их тянет к тем, на чьей душе оставили след травмы и смерть. После всего, что с тобой делала мать, они слетелись бы к тебе, как мотыльки на огонь. А стоило мне появиться рядом, как они набросились на меня всей стаей.

Сириус вновь задрожал. Жасмин почувствовала, как дёрнулась лежавшая на её руке ладонь — несомненно, от призрачной боли после материнских пыток.

— Откуда ты столько знаешь о дементорах?

Сама Жасмин никогда не сталкивалась с дементорами напрямую, зато Гарриет была знакома с ними слишком хорошо. Поэтому она решила немного смешать две свои жизни.

— Мои покровители… Они натравливали на меня боггартов во время тренировок… Больше всего на свете я боюсь самого страха, поэтому боггарт всегда принимал облик дементора. На занятиях я испытывала все последствия встречи с ним, за исключением настоящего высасывания души. Мне пришлось научиться призывать Патронуса ещё в детстве, — объяснила она, успокаивающе перебирая его волосы.

Равномерные движения, казалось, помогали им обоим.

— Надеюсь, ты понимаешь, что твои покровители были ублюдками.

Жасмин усмехнулась, почувствовав, как слегка натянулся шрам на губе. От напоминания о чудесной прежней жизни заныла руна возле глаза.

— Я прекрасно это понимаю, Сириус. Но рада, что ты разделяешь моё мнение.

Он что-то промычал в ответ, и постепенно его дыхание выровнялось. Сириус уснул, наполовину навалившись на неё. Жасмин вздохнула и откинула голову на спинку дивана. Она не знала, сумеет ли сомкнуть глаза хотя бы на минуту, но всё же закрыла их и стала надеяться на лучшее.

Проснувшись на следующее утро, Жасмин первым делом почувствовала, как маленькие лапки упираются ей в лицо.

— Ро, слишком рано для твоих глупостей, — пробормотала она.

Сознание прояснилось, и Жасмин поняла, что сверху на неё давит что-то тяжёлое. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что это за тяжесть — вернее, кто на неё навалился. Жасмин едва не столкнула Сириуса на пол: этот пёс храпел прямо у неё над ухом. Настоящее чудо, что он сам её не разбудил.

Она тихо застонала, не веря, что действительно уснула в гостиной. Судя по всему, было ещё раннее утро — около шести. Скоро начнут просыпаться ученики, а Жасмин совсем не хотелось, чтобы по замку поползло ещё больше слухов о ней и Сириусе.

Как всегда изящный во сне, Сириус лежал с приоткрытым ртом, и каждые несколько вдохов из него вырывался тихий храп. Обычно волнистые волосы теперь беспорядочными кудрями обрамляли его лицо и шею.

— Сириус, вставай, — прошептала Жасмин и встряхнула его за плечи ровно настолько сильно, чтобы он приоткрыл один глаз.

— Что? Мне снился чудесный сон… — ответил он, садясь и опираясь рукой о её ногу.

Жасмин дала ему десять секунд, а затем сняла его ладонь со своего бедра. Постепенно осознав, где находится, Сириус покраснел до кончиков ушей и отдёрнул руку, поняв, что касается вовсе не дивана.

— Вот чёрт, прости, — выпалил он и отпрянул.

Одеяло соскользнуло с них обоих. На Жасмин была свободная фланелевая пижама, а пояс халата развязался за ночь. Ничего откровенного, но после того, как Сириус всю ночь использовал её вместо подушки, видеть Жасмин в домашней одежде было гораздо более интимно, чем обычно.

Кроме того, по правилам чистокровного общества подобное считалось вопиющим нарушением приличий. Сириус слыл главным ловеласом Хогвартса, но всё-таки прекрасно понимал, что по-настоящему делить с девушкой постель нельзя. Такое сочли бы равносильным подписанию брачного договора. К счастью, Жасмин не слишком заботилась о приличиях, да и Сириус не приводил её в постель. Постель сама пришла к ним, а обоих интересовал исключительно сон.

Жасмин махнула рукой, а затем протёрла заспанные глаза.

— Не переживай. Из-за нападения у нас хотя бы выходной. Наверняка все будут спать допоздна, — ответила она и зевнула. — Я пойду наверх и посплю ещё несколько часов. Увидимся позже.

Она поднялась и побрела к лестнице, готовясь преодолеть пять пролётов до своей кровати. Однако прежде, чем Жасмин успела подняться в спальню девочек, Сириус схватил её за запястье.

— Послушай, мне не следовало оставаться здесь на всю ночь. Ты не можешь просто отмахнуться от такого вопиющего неуважения. Вчера ты спасла мне жизнь, а я…

Жасмин закрыла ему рот ладонью.

— Сириус, не нужно беспокоиться о моей добродетели. Здесь нас никто не видел, а если кто-нибудь что-то скажет, мы всё отрицаем. Нам обоим просто требовался человек, понимающий, какую боль причиняет нападение дементоров. Выбор у тебя был невелик, так что перестань тревожиться.

Сириус уже ухмылялся, показав клыки.

— Значит, продолжаем вести себя как обычно и сводить сплетников с ума?

Жасмин пожала плечами, и на её покрытых шрамами губах появилась лёгкая улыбка.

— Пусть сами сходят с ума. Нам достаточно просто сидеть и выглядеть красиво.

— Для нас с тобой проще простого. Знаешь, мы здорово отвлекли внимание от Сохатого и Эванс. Несколько лет все сплетни в Хогвартсе крутились вокруг них. Я знаю, Эванс это ненавидела, а теперь она вроде бы немного успокоилась, — неожиданно задумчиво произнёс Сириус.

Жасмин стало интересно, не пытается ли он выведать что-нибудь для Джеймса.

— Что ж, рада, что смогла наглядно показать всему Хогвартсу, насколько беспочвенными бывают слухи, — ответила она, закатив глаза.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Джаз. Не знаю, подходит ли Лили Сохатому. С тех пор как ты появилась и немного его утихомирила, она стала обращать на него больше внимания. Не хочу, чтобы мой лучший друг пострадал из-за того, что ты каким-то образом свела их вместе, — предупредил Сириус и наконец отпустил Жасмин.

— Сириус, меньше всего на свете я хочу причинить Джеймсу боль. Он один из немногих родных, которые остались у меня в этом мире. Ради семьи я готова почти на всё, — твёрдо ответила она.

Ради спасения Поттеров Жасмин отправилась бы хоть на край света. Сириус и так это знал — или, по крайней мере, теперь она ещё раз его в этом заверила.

Мародёр в последний раз кивнул и оставил её подниматься по лестнице, чтобы провести остаток утра в постели.

Жасмин с радостью направилась в спальню. Подушки так и манили её прилечь, и стоило голове коснуться их, как она мгновенно уснула. Мысли о дементорах исчезли, уступив место мыслям о семье.

Жасмин почувствовала, как её затягивает в сон. Ощущения совсем не походили на те случаи, когда она теряла сознание, но пространство вокруг всё равно захлестнула холодная магия Смерти. Оглядевшись, Жасмин обнаружила себя в каком-то безликом парке: вдоль бетонной дорожки стояли самые обычные дубовые скамьи и росли деревья. Вскоре она заметила, что снова стала Гарриет: душа приняла облик той, кем Жасмин была на самом деле.

— А я-то думал, что буду здесь один, — сухо заметил знакомый голос.

Гарри бросилась к высокому широкоплечему юноше, чья тёмная кожа виднелась в вороте рубашки. Он поймал её с непринуждённостью, отточенной за множество жизней. Это был Блейз. Как же Гарри по нему скучала. Увидеть его в странном промежуточном мире, созданном для них Смертью, было совершенно необычно.

— Как ты здесь оказался?

— Полагаю, Смерть призвал меня так же, как обычно призывает всех нас, — ответил Тео, материализовавшись рядом.

Как же замечательно было снова услышать его голос. Смерть поступил жестоко, лишив Тео возможности говорить. Гарриет не сомневалась, что божество сделало это намеренно: в отношениях с Тео Смерть бывал невероятно мелочным.

— Рада снова тебя слышать, — заметила Гарри.

Тео закатил глаза, совершенно не оценив её шутку. Вот неблагодарный.

Блейз что-то промычал, продолжая обнимать Гарри, и, похоже, не собирался в ближайшее время её отпускать.

— Не уверен, что соглашусь. Мне очень нравится новый молчаливый Тео. Теперь правила устанавливаю я. Никогда прежде мне этого не позволяли.

— Да, и нас уже дважды едва не убили. Так что не смею мешать: продолжай игнорировать всё, что я, чёрт возьми, тебе говорю.

Гарри живо представила себе самодовольную ухмылку Блейза. Из них троих он был самым отчаянным и рисковал гораздо чаще, чем того требовали обстоятельства. В большинстве жизней он умирал первым. Блейз предпочитал сгинуть во вспышке славы, а не сидеть дома и строить планы, как Тео.

— Нелады в раю? — леденящим голосом спросил Смерть, появившись прямо за плечом Тео.

Обычно невозмутимый юноша вздрогнул.

Гарри прочистила горло, прежде чем её друг успел затеять ссору.

— Тебе что-то понадобилось?

Стоявшая перед ней фигура в плаще лишь склонила голову и улыбнулась под капюшоном.

— Я просто хотел посмотреть, как ты отреагируешь, если я призову вас троих одновременно. Похоже, для этого требуется гораздо меньше магии, чем раньше уходило на тебя одну, моя Повелительница, — ответил он, как всегда подчёркивая, что она принадлежит ему.

— Мы и предполагали, что так произойдёт, когда согласились вселиться в другие тела. Мы сделали это, чтобы снять с Гарри часть магической нагрузки. Не понимаю, чему ты удивляешься, Смерть, — огрызнулся Тео, встав между ними.

Гарри растрогало, что друзья вселились в новые тела лишь ради того, чтобы помочь ей справиться с силой Повелительницы Смерти.

— Почему ты поместил Блейза и Тео так далеко от меня? Мы втроём всегда прекрасно работали вместе, а когда они за океаном, всё становится намного сложнее, — спросила Гарри, всё ещё оставаясь в объятиях Блейза.

Наконец он всё-таки нашёл в себе силы её отпустить, и Гарри недовольно надулась, снова встав ногами на землю.

Тео застонал и провёл рукой по волосам, испепеляя Смерть взглядом карих глаз.

— Он решил, что нам будет проще заручиться поддержкой других стран. Вот только он ничего не знает о порядках МАКУСА, поэтому мы с Блейзом фактически стали изгоями среди американских волшебников.

Блейз пожал плечами с самодовольной усмешкой.

— Зато в нашем маленьком объединении волшебников мы довольно популярны. Когда мерзкие авроры МАКУСА вторглись на наши земли, мы перебили немало из них и остались живы, чтобы всем об этом рассказать.

Разумеется, именно этим Блейз и гордился.

— МАКУСА снова убивает коренных волшебников Америки?

Тео фыркнул и склонил голову набок. Волнистые волосы упали ему на глаза.

— Они и не прекращали. Им не нравится, как мы творим магию, поэтому они пытаются искоренить наши традиции. Мы хорошо прячемся, и пока они нас не нашли. Прежние владельцы наших тел хотят, чтобы мы помогли положить конец нападениям МАКУСА на их народ.

— Думаю, с этим я могу помочь: у меня есть кое-какие международные связи. Если вы поможете мне с поиском крестражей, я разберусь с вашими затруднениями в американском обществе. Мне нужны необычные артефакты, способные обнаруживать тёмную магию, а несколько жизней назад я слышала слухи, будто вы можете кое-что о них знать, — ответила она с широкой улыбкой и от нетерпения принялась перекатываться с пятки на носок.

Блейз постучал указательным пальцем по её носу.

— О, Гарри, у нас есть для тебя замечательная история.

Разумеется, когда через пару часов Жасмин спустилась к завтраку, по Хогвартсу уже вовсю ходили слухи о её дерзком приключении. Поговаривали, будто Жасмин в одиночку одолела одним заклинанием больше сотни дементоров и спасла весь Хогсмид. В некоторых версиях упоминались Джеймс и Сириус: они якобы пытались помочь, но в итоге сами нуждались в спасении, и на выручку им пришла их ведьма в сияющей мантии.

Жасмин эта история не слишком нравилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы Джеймс и Сириус злились из-за пустяков, а Мерлин свидетель: у этих двоих имелись серьёзные проблемы с гордостью. Слухи звучали совершенно неправдоподобно, хотя и были довольно близки к истине. Вот только ни в одном не упоминалась Беллатриса — и это было несправедливо, ведь бо́льшую часть работы по спасению остальных проделала именно она.

Жасмин не имела привычки хвастаться тем, сколькими способами спасала людей: это лишь навлекало неприятности. Неприятности масштаба Локонса. По правде говоря, она могла бы написать целую книгу о сотнях случаев, когда геройский комплекс загонял её в кошмарные ситуации, из которых приходилось выбираться с помощью магии. И уж точно молодому поколению не стоило брать с неё пример.

Но сейчас речь была не об этом. Жасмин прямиком направилась к столу Гриффиндора и села между Сириусом и Ремусом, которые, похоже, оставили для неё место. Ремус выглядел хуже, чем накануне вечером, хотя лихорадочного румянца на его лице уже не было. Сегодня наступало полнолуние, и Жасмин сомневалась, что он продержится до конца дня. Хорошо хоть было воскресенье: Ремус мог почти весь день отдыхать и, может быть, немного готовиться к экзаменам. СОВ приближались, и Жасмин не раз видела, как он занимается, пока двое его друзей-балбесов не смотрят.

— Доброе утро, — поздоровалась она, зевая.

С другой стороны стола Джеймс вяло махнул ей рукой. Он выглядел бледнее обычного. Возможно, встреча с дементорами подействовала на него сильнее, чем Жасмин сперва решила. Позже нужно будет с ним поговорить.

Взяв свой любимый чай и небольшую миску каши, Жасмин ободряюще сжала плечо Ремуса.

— Надеюсь, на сегодня у тебя не было никаких планов… — проворчал Сириус, обхватив голову руками.

Жасмин непонимающе приподняла бровь. Тогда он с излишним пафосом протянул ей сложенную записку и напоследок испустил театральный вздох.

Оказалось, им с Джеймсом и Сириусом предстояло явиться в кабинет директора, где Амелия Боунс должна была принять их окончательные показания о вчерашних событиях. Жасмин не считала полезным для Джеймса и Сириуса снова и снова переживать недавнюю травму, когда рядом нет целителя душ, который мог бы задавать вопросы с должной осторожностью. При тех немногих разговорах, когда Юфимия расспрашивала Жасмин о Честерах, целитель присутствовал. Впрочем, дементоры были не столько преступниками, сколько настоящими чудовищами.

При мысли о дементорах Жасмин слегка передёрнуло. Возможно, ей снова стоило обратиться к целителю душ. На долю этого тела выпало слишком много насилия и страданий от рук других ведьм и волшебников. После пережитого было легко утратить прежнее душевное равновесие, и нападения дементоров вполне могло хватить, чтобы вновь выбить Жасмин из колеи.

— Ты точно в порядке, Джаз? — спросил Джеймс с противоположной стороны стола.

Очки у него сидели криво: судя по всему, с самого утра он то и дело запускал руки в волосы. Вдобавок на нём было сразу два джемпера. Жасмин бросила в кашу несколько кусочков шоколада в тщетной надежде, что от этого ей станет немного лучше.

Увидев это, Сириус сделал вид, что его сейчас стошнит.

— Ты и правда собираешься это есть?

Жасмин свирепо посмотрела на него.

— Да. После встречи с дементорами шоколад полезен. Без должного лечения последствия могут сохраняться несколько дней или даже недель, — ответила она, отправляя в рот ложку каши. Вкус оказался не таким уж плохим — просто очень сладким, — но шоколад действительно помогал. Проглотив кашу, Жасмин указала на друзей ложкой. — А вы двое выглядите ничуть не лучше меня.

Сириус нахмурился, снова уронил голову на стол и застонал. День обещал быть долгим, и Жасмин не сомневалась: Сириус будет театрально страдать до самого вечера просто потому, что может.

Джеймс щелчком отправил несколько хлопьев в растрёпанную копну пушистых волос Сириуса.

— Утром мама прислала письмо. После нападения совет попечителей настоял на своём: правила посещения Хогсмида по выходным изменят. Что-то там о повышении минимального возраста и необходимости получать чью-то подпись, — объяснил её кузен.

Сириус зарычал на него, вычёсывая из волос хлопья.

А, вот как посещать Хогсмид разрешили только с третьего курса… Вернее, именно это нападение со временем приведёт к тем правилам, которые она помнила по жизни Гарриет. Хотя в изначальной временной линии оно случилось лишь на седьмом курсе Мародёров.

— Отец просил передать, что наш род снова у тебя в долгу, — проворчал Сириус, ковыряя еду на тарелке. — Ему уже порядком надоело тебя благодарить. Было бы здорово, если бы ты придумала, чем он может расплатиться.

Для Жасмин настал подходящий момент сделать следующий политический ход.

— Если он организует мне встречу с Абраксасом Малфоем, можете считать, что выплатили один из долгов.

Сириус недовольно сморщил нос. Малфои были семьёй деловых людей. Вершины своего политического влияния они пока не достигли — до этого оставалось несколько лет. Но Жасмин хотела предупредить их до того, как Абраксаса убьют. Смерть главы этого рода породит целую вереницу новых проблем.

— Зачем тебе с ними разговаривать?

— Надёжный источник сообщил мне, что жизнь лорда Малфоя в опасности. Я предпочла бы спасти его до того, как пророчество сбудется.

Сириус порылся в стоявшей у его ног сумке, которая вообще-то принадлежала Ремусу, и достал пергамент с пером. Изящным почерком, который можно было выработать лишь за долгие годы практики, он быстро написал письмо и свернул его как раз к окончанию завтрака.

— Лучше бы тебе не ошибаться. Сисси выходит замуж за представителя этого рода. Будет совсем нехорошо, если её мать, которую обвиняют в попытке убить моего отца, лишит главы ещё одну семью и тем самым приведёт к власти мужа Сисси.

Вот это была бы неразбериха.

Жасмин даже не подумала об этом. Мерлин, какую же сложную путаницу она создавала в прошлом. Всё чаще происходило то, чего прежде никогда не случалось, и Жасмин это совсем не нравилось. Эффект бабочки был той ещё сволочью. Впрочем, перемены всё-таки происходили — оставалось лишь надеяться, что они вели к лучшему.

Встреча с Дамблдором началась лучше, чем Жасмин ожидала, поскольку самого директора в кабинете не оказалось. Вместо него там находилась Амелия Боунс. Рядом с ней Беллатриса вольготно устроилась на директорском столе, пока аврор что-то тихо ей говорила. Они сидели совсем близко, почти соприкасаясь головами, а в уголках их губ прятались лёгкие улыбки. Похоже, женщины были в хороших отношениях.

Если Жасмин правильно помнила временные линии, они учились в школе одновременно. Правда, ей казалось маловероятным, что пуффендуйка и слизеринка стали бы общаться. Впрочем, случались вещи и постраннее… например, принудительное перерождение или обретение власти над Смертью.

Ни одна из женщин не заметила, как вошли трое учеников. Не обратили они на них внимания и тогда, когда улыбки исчезли, а голоса стали громче. Между Амелией и Беллатрисой завязался довольно жаркий спор. Всё ещё ужасно бледная после вчерашнего Беллатриса так стиснула края стола, что Жасмин забеспокоилась о сохранности дерева. Амелия сверлила её взглядом, уперев руки в бока, отчего полы её форменной аврорской мантии разошлись в стороны. Жасмин не различала слов, но разговор явно был серьёзным.

Жасмин громко прочистила горло, и обе женщины обернулись к ней. Беллатриса, честно говоря, выглядела так, словно испытала облегчение, а Амелия посмотрела на часы.

— Даже не заметила, что уже так поздно. Входите! Мне нужно лишь получить ваши окончательные показания, и мы сможем оставить всё это позади, — сказала она и жестом пригласила их пройти в глубь кабинета.

Следом за Амелией плыл лист пергамента, а висевшее рядом перо нетерпеливо постукивало в воздухе.

Джеймс, Сириус и Жасмин быстро вошли и расселись вокруг директорского стола. Жасмин задумалась, не собирается ли Дамблдор эффектно появиться просто ради забавы, но решила, что с политической точки зрения сейчас это было бы не лучшим ходом. Ещё сильнее злить Ориона и Юфимию ему не следовало. Гнев рода Поттеров — одно дело. Это могущественная семья, но всё же она придерживалась светлых взглядов, и Дамблдору хватило бы нескольких слов, чтобы разрушить деловые отношения Флимонта с другими светлыми родами. Род Блэков представлял собой совершенно иной случай: его влияние почти не уступало влиянию Дамблдора, только находилось на противоположном конце магического спектра. Если директор зайдёт слишком далеко, на Британских островах не найдётся силы, способной помешать Ориону попытаться его уничтожить. Жасмин точно знала одно: Блэки умели хранить обиды очень долго.

— А теперь расскажите мне, что произошло вчера утром, — попросила Амелия, приготовившись выслушать официальные показания.

Вскоре Джеймс и Сириус, наблюдавшие всё нападение от начала до конца, заговорили.

— Мы просто ходили по Хогсмиду и искали Ремуса с Жасмин. Раньше днём мы разделились и потеряли их из виду, — начал Джеймс, перебирая край мантии при воспоминании о случившемся.

Сириус продолжил рассказ за него:

— Мы находились у «Трёх мётел», когда температура упала… вернее, стала ещё ниже, чем была. Казалось, будто из меня высосали всё счастье. Я примерно понял, что происходит, и Джеймс тоже. Отец предупреждал меня о нападениях дементоров на фоне того, как этот новый Тёмный Лорд набирает силу. Почти сразу защитные чары на магазинах сработали и предупредили людей, чтобы те укрылись внутри, прежде чем двери запрутся. Мы вдвоём стали загонять детей в разные магазины. Но спасти удалось не всех, а нас самих заперли снаружи, когда дементоры начали нападать. Казалось, они искали кого-то определённого. И лишь увидев меня, сосредоточили на мне всё внимание…

Сириус умолк и содрогнулся.

— Мы толком не умели призывать Патронуса, но защищались как могли. Этого оказалось недостаточно: дементоры окружили нас. Вскоре после этого мы потеряли сознание, — добавил Джеймс, избегая взгляда Амелии.

Похоже, он стыдился того, что не оказался достаточно силён, чтобы в одиночку отбиться от дементоров. Жасмин положила руку ему на плечо и сжала его. Джеймс не стал её сбрасывать.

Дементоры были существами, которые заставляли человека заново переживать самые страшные моменты жизни и тем самым порождали в нём сомнения в себе. Жасмин задумалась, какие воспоминания они показали Джеймсу.

Амелия взяла Джеймса за подбородок и подняла его лицо, чтобы он посмотрел ей в глаза.

— Ты сделал всё, что мог, Джеймс. Без многолетней подготовки мало кто сумел бы в одиночку остановить такую огромную толпу дементоров.

Беллатриса прочистила горло, когда Амелия убрала руку от лица Джеймса. Аврор перевела взгляд на неё.

— Какими бы трогательными ни были эти слова, я хотела бы поскорее закончить встречу. Мне надоело числиться подозреваемой. Я собиралась встретиться с младшей сестрой за обедом в «Трёх мётлах» и аппарировала в деревню, но обнаружила, что там кишат дементоры. Увидев, что они напали на наследника моего рода, я попыталась его спасти. По-моему, это было спланированное нападение на Сириуса. Я держалась столько, сколько могла. В конце концов появилась Певерелл и прогнала их всех одним Патронусом.

Жасмин подавила желание вздохнуть. Беллатриса снова переложила на неё всю славу спасительницы.

— Объясните, пожалуйста, зачем вы вернулись в Хогсмид, мисс Певерелл, — попросила Амелия.

Беллатриса ухмыльнулась, напомнив Жасмин безумную женщину из будущего.

— Я вернулась в школу, чтобы проводить Ремуса в больничное крыло. У него был сильный жар, и я не хотела, чтобы он рухнул без сознания посреди Хогсмида. Я знала, что остаток дня Ремус хотел провести с Джеймсом и Сириусом, поэтому снова отправилась в деревню, чтобы напомнить им: их друг ради их радости готов на всё, даже довести себя до болезни. Когда я вышла на улицу, то почувствовала, что вокруг стало жутко холодно и что-то было не так. — Жасмин содрогнулась. — Я сразу поняла, что это дементоры. Ничто другое не заставляет человека ощущать внутри такую мертвенную пустоту. Я знала, как с ними сражаться, поэтому побежала к деревне. Нет участи страшнее, чем поцелуй одного из этих чудовищ. Беллатриса замечательно сдерживала их, но её силы иссякали, поэтому я призвала Патронуса и прогнала дементоров.

— Примерно сколько дементоров вы видели? И какой облик принимает ваш Патронус? Вчера я уже слышала рассказы, но хотела бы ещё раз записать всё официально.

— Дементоров было значительно больше дюжины. Обычно они передвигаются группами, поэтому в их скоплении не было ничего необычного. Странно другое: все они сосредоточились на одном ученике, у которого нет судимостей… А мой Патронус принимает облик фестрала, — как можно точнее припомнила Жасмин.

Ей не нравилось снова и снова переживать нападение. Это было вредно. Теперь им всем следовало двигаться дальше и попытаться выяснить, кто за ним стоял.

Жасмин очень надеялась, что нападение устроил Волдеморт. В противном случае ей, возможно, придётся останавливать двух разных врагов, а это будет совсем непросто — ведь она даже не представляла, откуда взялся второй. Во время этого путешествия во времени Жасмин уже вызвала немалый эффект бабочки. Оставалось только гадать, чем по другую сторону океана занимались Блейз и Тео. Когда они были вместе, скрытностью оба не отличались.

— Вам нужно спросить нас о чём-нибудь ещё, Амелия? — поинтересовался Джеймс, приподнимаясь со стула.

Он явно надеялся, что допрос окончен, но аврор подняла руку, останавливая его.

— Мы пытаемся выяснить, кто отключил защитный камень и попытался убить наследника рода Блэков.

Жасмин сжала пальцами переносицу.

— Это сделал новый Тёмный Лорд? — спросила она.

К этому времени Волдеморт уже должен был подчинить себе дементоров. Правда, Жасмин не знала, известно ли общественности, что он увёл некоторых из них из тюрьмы.

Амелия пожала плечами.

— Я не имею права многое рассказывать, но сейчас он входит в число главных подозреваемых. Мы почти ничего не можем сделать, чтобы его найти. Но если выясним, кто по его приказу отключил защитные чары вокруг Хогсмида, то, возможно, станем на шаг ближе к его поимке.

Жасмин подавила желание фыркнуть. Том Реддл не был глупцом и не оставлял следов, ведущих к себе. Если бы он решил, что его лазутчика вот-вот поймают, тот уже был бы мёртв. Значит, лазутчиком являлся кто-то, кому всецело доверяли либо в самой деревне, либо в школе. И этот человек достаточно хорошо знал устройство защитных чар и расположение камня, чтобы найти и отключить его.

Круг подозреваемых получался огромным: лазутчиком мог оказаться кто угодно — житель деревни, преподаватель, ученик или выпускник. Найти его будет непросто, если им вообще когда-нибудь это удастся.

— За этим определённо стоит новый Тёмный Лорд. Утром Алекто Кэрроу пребывала в слишком хорошем настроении, чтобы нападение устроил кто-нибудь другой, — прорычала Беллатриса, скрестив руки на груди.

Поверх её мантии лежал кулон, с которым она играла накануне.

Амелия вздохнула и достала новый лист пергамента.

— Алекто Кэрроу тоже входит в эту террористическую группировку? У вас есть доказательства?

Беллатриса лишь посмотрела на аврора без всякого выражения.

— Я могла бы назвать вам длинный список Пожирателей смерти, аврор Боунс, и все они окажутся видными чистокровными волшебниками, которых вы не сможете тронуть. У них у всех готовы алиби и правдоподобные объяснения на случай, если их на чём-нибудь поймают, и вы знаете это не хуже меня. Нет смысла даже пытаться их арестовать. Одно лишь расследование может привести вас к смерти. Род Кэрроу особенно опасен. Среди тёмных родов у них нет такого влияния, как у Блэков, зато их международные связи гораздо обширнее наших.

Кто бы говорил… В разных жизнях Жасмин Беллатриса была одной из самых опасных Пожирателей смерти в истории. Было непривычно видеть её собранной и совсем по-иному могущественной. Жасмин знала, что эта Беллатриса тоже опасна, но она станет защищать свою семью. Хотелось бы лишь понять, что довело Беллатрису до безумия. Какое событие стало переломным? Жасмин не хотела убивать её и в этой жизни.

Парящий пергамент свернулся, а перо скользнуло в образованную им небольшую петлю. Затем свиток плотно уложился в сумку, стоявшую возле стола.

— Спасибо за наводку, Белла. Я лично передам имя главе ДМП Поттер, — рассеянно ответила Амелия, а затем повернулась к троим ученикам, которые всё ещё сидели на стульях. — Держитесь подальше от неприятностей. Я не хочу снова через это проходить.

Не прошло и минуты, как Амелия ушла, а Сириус фыркнул.

— Она называет тебя Беллой?

Его кузина зашипела и резко повернула к нему голову.

— Ни слова, Сириус.

Он поднял руки, однако раскаянием на его лице и не пахло.

— Просто хочу знать, почему ты так близка с пуффендуйкой из семьи, которая исторически придерживается светлых взглядов.

Беллатриса спрыгнула со стола, и её фиолетовые глаза убийственно сверкнули.

— Расскажешь кому-нибудь — и в следующий раз, когда попадёшь в беду, я позволю дементорам забрать твою душу, — пригрозила она, ткнув указательным пальцем ему в грудь.

Сириус шумно сглотнул, и Беллатриса отступила.

— Была рада снова тебя увидеть, крошка Джази, — сказала она, легко потрепав Жасмин по голове, а затем повернулась к кузену. — Ещё поговорим, Сириус.

Через несколько мгновений Беллатриса ушла, и Сириус обмяк в кресле.

— Мерлин, ненавижу узнавать что-либо о своей семье.

— Почему она так разозлилась? — спросил Джеймс. — Они ведь не дружат открыто. Если всё происходит за закрытыми дверями, проблем быть не должно.

— Ну, теперь, когда Сириус всё знает, это уже не останется за закрытыми дверями, — заметила Жасмин, барабаня пальцами по кожаной обивке кресла.

Тайное стало явным, и пути назад уже не было.

— Беллатриса иногда такая. Она очень… ревностно относится к друзьям и возможным возлюбленным. Если во время учёбы в Хогвартсе они с Амелией встречались… это могло бы вызвать настоящий политический скандал между разными родами, а Беллатриса не станет рисковать престижем нашей семьи из-за собственной личной жизни, — пробормотал Сириус, глубже сползая в кресле.

— Это может обернуться и вам на пользу. Две видные семьи ради любви забывают о разногласиях. Банально, но действенно. Романтики с обеих сторон будут в восторге, — предположил Джеймс.

Он сам был безнадёжным романтиком, и все трое прекрасно это знали.

— Да, а все остальные выплюнут эту историю, как старую жвачку. Не хотелось бы мне на такое смотреть, — заметила Жасмин.

Сириус согласно кивнул.

— А я всё равно думаю, что было бы здорово, если бы дорогие нам люди были счастливы… — проворчал Джеймс.

Жасмин подумала, что он, возможно, говорил скорее о себе, чем о Беллатрисе.

Лишь в апреле события начали выходить из-под контроля, причём в свойственной одной лишь Жасмин манере. Две недели назад по её просьбе Сириус попросил отца отправить письмо роду Малфоев. Ответа всё ещё не было, и это тревожило. На спасение Абраксаса Малфоя Жасмин отвели совсем немного времени, и с каждым днём молчания отведённый срок истекал. В прошлом, когда она была Гарриет, встретиться с ним не довелось: к тому времени Абраксас давно умер. В тех немногих жизнях, когда Жасмин успела узнать Драко поближе, он ничего не рассказывал о деде. Насколько она понимала, Люциус вообще никогда о нём не говорил. Поэтому Жасмин понятия не имела, как Абраксас отреагирует на неё при встрече. Ей снова предстояло действовать вслепую.

В последнее время Судьба была к ней слишком добра… если не считать нападения дементоров. Под ложечкой у Жасмин поселилось гнетущее предчувствие. Волдеморт до сих пор лично не появлялся в её жизни, и это казалось странным. Один не может жить, пока жив другой, и вся эта чушь.

В кои-то веки Жасмин жила жизнью обычной ученицы. Ну, почти обычной: стать нормальной или заурядной она не смогла бы, даже если бы постаралась. Приближались СОВ, и Жасмин была к ним более чем готова. Она сдавала эти экзамены уже девять раз. Если материал до сих пор не отложился у неё в голове, значит, победить Волдеморта ей и впрямь не суждено. Мерлин, она проходила через это в десятый раз. Сильнее самих экзаменов Жасмин ненавидела только подготовку к ним и необходимость снова и снова выполнять все учебные задания. Одни лишь тренировочные эссе, которыми преподаватели мучили учеников перед экзаменами, могли потом сниться в кошмарах.

К тому же все её друзья постепенно превращались в комки нервов. Даже Мародёры начали ощущать напряжение перед СОВ. От результатов зависело их будущее, а значит, Джеймсу и Сириусу пришлось наконец отнестись к экзаменам серьёзно. Бедный Ремус взвалил на себя не только собственные переживания, но и тревоги друзей. Жасмин понимала, как их раздражает то, что она быстро осваивает заклинания и без труда пишет эссе. Правда, за её лёгкостью стояли знания, накопленные за девять жизней… но об этом никто не знал. В своей первой жизни Жасмин сама себя возненавидела бы.

Оставалась ещё проблема кошмаров. Джеймс, Сириус и Жасмин по-прежнему плохо спали, как и другие ученики, пережившие нападение. По выходным Жасмин снова стала ходить к целителю душ — просто на всякий случай. Её магия ещё не до конца сформировалась, и она рассудила, что лучше поговорить со специалистом, чем допустить вспышку стихийной магии. Сеансы помогали, но Жасмин всё равно спускалась в гостиную и пыталась убедить Джеймса и Сириуса, что им тоже пора поговорить с кем-нибудь, кроме друг друга.

Разумеется, оба отказывались.

Жасмин клевала носом в гостиной, положив на колени почти законченное эссе по чарам. Буквы начали расплываться перед глазами ещё полчаса назад. Несколько минут назад Лили ушла спать, а Марлин и Алиса сдались около одиннадцати. Утром Жасмин наверняка пожалеет, что засиделась допоздна, когда начнёт засыпать на тренировке по квиддичу, но эссе нужно было закончить.

Голова Жасмин безвольно откинулась на спинку дивана. Она всего лишь на минутку прикроет глаз…

— Джаз, с тобой всё в порядке? — тихо спросил кто-то и слегка потряс её за плечо, вынуждая проснуться.

Жасмин открыла правый глаз — левым всё равно не стоило и пытаться смотреть. Перед ней мелькнула золотая оправа очков. Это был Джеймс.

— М-м? Да. А ты почему не спишь? — пробормотала Жасмин, протирая глаз.

Огонь в камине успел погаснуть. Должно быть, она провела здесь уже несколько часов.

Джеймс потёр предплечье, избегая её взгляда.

— Не смог уснуть. Ничего серьёзного.

Более очевидной лжи Жасмин давно не слышала. Она села и потянулась, подняв руки над головой, а пергамент соскользнул с её коленей. От Ремуса Жасмин знала, что Джеймс плохо спит, но уже около недели ничего об этом не слышала.

— Джеймс, ты хоть раз проспал всю ночь после нападения в прошлом месяце?

Он прикусил губу и обмяк рядом с ней на диване. Её кузен был долговязым, но под кожей уже перекатывались крепкие мышцы, натренированные годами квиддича и проказ. Ещё год-другой — и он наверняка станет крупнее. Джеймс положил голову ей на плечо.

— Нет, и мне кажется, я схожу с ума. Скоро экзамены, а что бы я ни делал, кошмары не прекращаются, — простонал он.

Взгляд Жасмин скользнул к лежавшему на полу пергаменту. Эссе нужно было сдать через два дня. Успел ли Джеймс хотя бы начать своё? В последнее время она всё чаще замечала, как он засыпает на уроках.

— Джеймс, тебе нужно обратиться к целителю душ или хотя бы поговорить с кем-нибудь о случившемся. Даже Сириуса заставляют ходить к целителю, пусть он и хранит молчание на сеансах.

Сириус посещал целителя скорее против своей воли. Орион позаботился о душевном здоровье сына, даже если сам Сириус считал иначе. Вдобавок он мог говорить о жестокости матери, не опасаясь осуждения. Жасмин искренне удивлялась, почему Юфимия до сих пор не заставила Джеймса обратиться за помощью.

Её кузен завозился, пытаясь устроиться поудобнее. Мерлин, до чего же он был похож на Сириуса.

— Из тебя ужасная подушка, Джаз.

Она протяжно вздохнула.

— Мне уже говорили. — Жасмин щёлкнула его по лбу, и Джеймс на мгновение скосил глаза к переносице. — Хватит менять тему. Почему ты не хочешь обратиться к целителю душ? Тебе наверняка станет легче.

В волшебном мире обращение за помощью при душевных проблемах даже не считалось чем-то постыдным — его, напротив, всячески поощряли.

Джеймс вздохнул и потёр покрасневшее место на лбу.

— Я не хочу об этом говорить, Джаз. У тебя и Сириуса действительно было мрачное прошлое, способное привлечь дементоров. А мне всего лишь снится, как они спускаются на деревню. Я ничего не мог сделать. Мы с Сириусом едва не погибли, — признался он, вздрогнув при воспоминании о своих ночных кошмарах.

Жасмин обняла его за плечи.

— Джеймс, здесь нечего стыдиться. Ты едва не лишился души. Погибли трое детей.

— Я пытался их спасти. Они были всего лишь первокурсниками, Джаз. Как я стану аврором, если не способен справиться даже с таким? — хрипло спросил он, и Жасмин успокаивающе погладила его по спине.

Размышляя над ответом, она тихо промычала что-то невразумительное.

— Джеймс, тебе пятнадцать. Тебя ещё не учили заклинанию Патронуса. Ты спас множество детей и Сириуса. Ещё несколько лет подготовки — и из тебя выйдет замечательный аврор.

Жасмин по-прежнему казалось, что он что-то скрывает.

— Есть ещё какая-то причина, по которой ты ни с кем об этом не говорил? Уверена, мама и папа захотели бы, чтобы ты получил необходимую помощь.

Джеймс вздрогнул и ещё сильнее сжался, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

— Я не могу заставлять их волноваться. Если ты не заметила, в последнее время мама выглядит очень уставшей. Я не хочу, чтобы она заболела. И папе нельзя лишний раз волноваться. После прошлой войны у него и так серьёзные проблемы с иммунитетом…

Жасмин слышала лишь отдельные обрывки разговоров о здоровье Монти. Она знала о каких-то проблемах с иммунитетом, но полной истории ей никто не рассказывал.

— Со здоровьем Монти что-то не так? — тихо спросила она и почувствовала, как Джеймс кивнул, не поднимая головы с её плеча.

— Да. На прошлой войне в него попала какая-то смесь тёмной магии, которая почти уничтожила его иммунитет. Он редко покидает Поттер-мэнор и живёт по строгому режиму, постоянно принимая зелья, чтобы не заболеть. Поэтому я так волнуюсь за маму. Если заболеет она, то заразит и папу, а они оба уже не так молоды. Я не хочу стать причиной смерти кого-то из них, — признался Джеймс и в конце тихо шмыгнул носом.

Жасмин повернулась к нему. Джеймс как раз стирал одинокую слезу, выкатившуюся из-под оправы очков.

Она понятия не имела, что Джеймс так сильно переживает за родителей. Жасмин не представляла и того, насколько хрупким было их положение. Странно, что никто до сих пор ей об этом не рассказал. Она знала, что доставляет Юфимии немало тревог, и видела, как сильно в последние недели вымоталась её опекун. Похоже, кузена мучило то же самое.

— Джеймс, ты не убьёшь своих родителей. Мерлин, если ты зациклился именно на этом, то неудивительно, что ты не спишь, — сказала она и взяла его за руку, стиснутую так крепко, что оставалось лишь удивляться, как ногти ещё не рассекли кожу.

— Я никак не могу выбросить из головы их мёртвые тела. В детстве многие наследники чистокровных родов дразнили меня из-за немолодых родителей. Я не воспринимал это всерьёз, пока не поступил в Хогвартс. Теперь я месяцами их не вижу и замечаю, как сильно работа изматывает маму и каким бледным и усталым постоянно выглядит папа. Я просто не хочу стать причиной их смерти, — объяснил он сквозь тихие рыдания.

Жасмин наклонилась к стоявшей на полу сумке с принадлежностями и достала ему носовой платок.

Вот что показали Джеймсу дементоры — смерть его маленькой семьи. Все трое Поттеров были последними представителями главной ветви рода. Джеймс боялся остаться один и страшился, что именно из-за него родители умрут.

— Эй, не думай так. Если ты от изнеможения рухнешь посреди урока, лучше от этого никому не станет. Они любят тебя, Джеймс, а если ты изведёшь себя ради их спокойствия, это ничего не исправит, — негромко сказала Жасмин, но достаточно твёрдо, чтобы до него дошли её слова.

Её кузен широко зевнул, и очки едва не соскользнули с его носа. Глаза то закрывались, то снова открывались.

— Как мне избавиться от кошмаров?

Хотела бы Жасмин знать ответ.

— Тебе нужно обратиться к целителю душ или поговорить с родителями. Тебя мучает страх, что мама заболеет от переутомления, а папа заразится от неё. Напиши им и убедись, что с ними всё хорошо. Если потребуется, после СОВ мы вместе серьёзно с ними поговорим. Нельзя позволять Юфимии трудиться на износ.

Он кивнул и снова устроился на её плече.

— Ты правда это сделаешь? — спросил Джеймс с надеждой и лёгким недоверием в голосе.

Последнее немного задело Жасмин.

Она закатила глаза.

— Джеймс, твои родители приняли меня, хотя ничем не были мне обязаны, и относились ко мне как к родной дочери. Я хочу, чтобы они были здоровы и счастливы, не меньше твоего, — ответила Жасмин.

Джеймс расслабился, и его дыхание стало ровнее.

— Джаз, мама с папой так обрадовались, когда узнали, что смогут взять тебя к себе. Они всегда хотели больше одного ребёнка. Я рад, что и ты к ним так относишься, — пробормотал он, подавляя зевок.

Жасмин улыбнулась. Джеймс этого не видел, но ей было приятно знать, что Юфимия и Монти считают её родной.

— Знаешь, если бы ты хоть немного успокоился, то, наверное, смог бы задремать… — С её плеча раздался храп. — Или даже уснуть…

Неужели теперь это станет обычным делом? Мародёрам так нравилось использовать её как личную подушку и бесплатного целителя душ?

Жасмин вытянула шею, чтобы посмотреть на отключившегося Джеймса. Она осторожно сняла с него очки — оправа впивалась ей в руку, да и Джеймсу они сейчас явно были без надобности — и положила их на стоявший рядом столик. Затем призвала с пола пергамент и решила закончить эссе, пока Джеймс немного поспит. Всю ночь оставлять его здесь она не собиралась, но несколько минут отдыха ему не повредят.

Потребовалось почти полчаса, но Жасмин всё-таки дописала оставшийся фут эссе. Флитвику понравится.

— Ты всё ещё здесь? — тихо спросили у неё за спиной.

Это была Лили.

Жасмин кивнула и указала на растрёпанную голову, во сне сползшую ниже по её руке. Джеймс, как всегда, спал мёртвым сном. Похоже, впервые за долгое время ему удастся как следует отдохнуть.

Лили заглянула через спинку дивана, слегка покраснела и плотнее запахнула халат.

— Лили, он спит. Сомневаюсь, что с закрытыми глазами Джеймс способен увидеть тебя в ночной рубашке. А даже если бы он проснулся, его очки у меня. Скорее всего, без них он даже не понял бы, что это ты. Зрение у него настолько плохое, — сухо заметила Жасмин и ласково потрепала кузена по волосам.

Тот что-то проворчал и перевернулся лицом к спинке дивана.

— Во сне с ним гораздо проще, — пробормотала Лили, придирчиво оглядев Джеймса.

На нём не было ничего необычного: его пижама скорее напоминала магловскую одежду для сна, чем то, что предпочитало большинство волшебников. Джеймс рассказывал, что много лет назад Ремус познакомил его с такой одеждой и с тех пор он не желал носить ничего другого.

— Да, когда он не болтает без умолку, то становится довольно покладистым, — с лёгкой усмешкой согласилась Жасмин.

— Вы двое встречаетесь? — неожиданно выпалила Лили.

От одного подобного предположения Жасмин едва не затошнило.

— Мерлин, конечно нет! С чего ты взяла?

— На днях Марлин что-то говорила о договорных браках между кузенами, и я подумала: раз вы дальние родственники, то, может быть, заключили какой-нибудь магический контракт… Несколько недель назад мы проходили такие контракты на наших с тобой занятиях, но я просто хотела убедиться, — затараторила Лили, беспокойно перебирая пальцы.

Жасмин ужасно хотелось закричать. Марлин намекнула Лили, будто они с Джеймсом могут быть помолвлены. От одной этой мысли её мутило.

— Лили, мы с Джеймсом считаем друг друга братом и сестрой. Ни при каких обстоятельствах между нами не возникнет романтических отношений. Мы просто разговаривали, и он задремал, — объяснила Жасмин, убирая учебные принадлежности.

— Тогда хорошо… наверное, — пробормотала Лили, глядя на спящего Джеймса.

Жасмин усмехнулась.

— Если бы я не знала тебя лучше, то решила бы, что тебе нравится мой кузен, Лили.

Её лицо залилось румянцем в тон волосам, а плечи поникли.

— О-он мне не нравится! — слабо возразила Лили. Жасмин вопросительно приподняла бровь, и та сдалась, подняв руки. — Ладно, за последний год он немного изменился, но мы всего лишь друзья. Ничего ему не говори.

Жасмин пожала плечами.

— Даже не подумаю. Мерлин свидетель, вам двоим нужно разобраться во всём самостоятельно.

Лили на цыпочках вышла из гостиной, всё ещё красная и что-то бормочущая себе под нос. Жасмин закатила глаза и толкнула кузена. Джеймс перевернулся к ней с широкой улыбкой — таким счастливым она не видела его уже несколько недель.

— Я знал, что нравлюсь ей.

Жасмин пихнула его локтем.

— Пока что она считает тебя симпатичным другом. Не испорть всё, — предупредила она и принялась тыкать его в бок, пока он не заёрзал.

— Ладно, ладно! — сдался Джеймс, а затем вздохнул, окончательно расслабился рядом с Жасмин и снова задремал.

Он отключился прежде, чем она успела как следует велеть ему поднять тощую задницу и отправляться в кровать.