Как распознать любовь (гет)

Женьке уже десять лет, и у них дома грандиозные перестановки: мама купила компьютер. Как придет с работы — вызовет мастера, и он вытащит части компьютера из коробок и установит. Компьютер был здоровенный, с большим, чёрным системным блоком, гладким, блестящим монитором, клавиатурой и кучей проводов. Мама сказала, что он займет полкомнаты, а там еще цветы мамины стоят и шкаф-стенка. И под компьютер потом надо будет целый специальный столик покупать, мама его уже присмотрела. Они с дедом хозяйственные, всё время тащат в дом новую технику. Уже есть видеомагнитофон, с помощью которого можно записывать на кассеты фильмы и потом смотреть их, пока не надоест. Кассет у них много, мама купила всего «Тома и Джерри», и Женька смеялась над котом, который всё никак не поймает мышь. А вот у Женьки мышь есть! Мысли сильно разбегались, а надо ещё и уроки делать. Женька сладко потянулась за маминым столом в спальне, смотря на клетку с мышью. Мышь не простая, а летучая. Сашка её принес три года назад на первый урок с Олесей Сергеевной. И выпустил в классе перед уроком! Как девчонки визжали, когда маленький зверек носился по классу и истошно верещал — умора! Женька тогда, помня Сашкино предупреждение, застыла на месте и молча следила за растрепанным клочком шерсти на тонких, иссиня-черных крыльях. А пацаны гонялись за мышкой, пытаясь её поймать. В этот момент зашла Олеся Сергеевна и жутко разозлилась.

— Это кто принес? Немедленно перестаньте бегать по классу, мышка вас боится больше, чем вы её, — сказала Олеся Сергеевна.

Сашка, видимо, уже поднаторевший в ловле, сцапал мышь, когда та села на штору передохнуть, и сунул в рюкзак. Оттуда раздалось приглушённое визжание.

— Я принес, интересно же, — сказал он, а девчонки обиженно сверлили Сашку глазами. У них даже косы и банты растрепались. Пацаны хихикали над ними. Женька решила вмешаться.

— Ну да, Олеся Сергеевна, вы нам будете про зверей рассказывать?

Олеся Сергеевна уселась на свой стул и открыла журнал. Урок она начала с переклички, чтобы дать детям время успокоиться.

— Журавлев Саша, у тебя сегодня «плохо» по поведению, — проговорила Олеся Сергеевна, а Сашка недовольно нахохлился, прислушиваясь к шевелению у себя в рюкзаке. — Деменева Женя, я буду вам рассказывать про животных на предмете «Окружающий мир», но на урок больше никто никого не приносит — это нарушение техники безопасности. У нас сейчас «Родная речь», открывайте учебники.

Учебник был новеньким и пах горьковатой типографской краской, а его страницы приятно похрустывали под пальцами. Пару минут Женька потратила на разглядывание новой темы и переписывание правил в тетрадь, потом начала по привычке разрисовывать учебник греческими профилями. Но летучая мышь в рюкзаке была намного круче русского языка, и Женька опять заскучала, поглядывая на часы.

Едва прозвенел звонок на перемену, она попросила соседа открыть рюкзак.

— Не-а, опять вылетит, — Сашка достал из кармана завернутые в целлофан масляные бутерброды с колбасой и сыром и, раскрошив один из них, запустил руку в сумку. — Ай, куда ты лезешь!

— Что?

— Кусается, мелкая, — засмеялся он, облизывая палец. — Хочешь бутерброд? Мать на учебу снарядила.

— Так есть же столовая вроде, — Женька заозиралась по сторонам. В кабинете никого не было, все разбежались.

— Туда идти далеко, — Сашка принялся пролистывать учебник, одновременно запихивая в себя здоровенный бутерброд с маслом. Женька тоже цапнула себе угощение.

— А куда мышь денешь? Выпустишь?

— Могу тебе отдать. Ты книгу, кстати, принесла, про зверей-богов? — спросил Сашка.

Женька кивнула и полезла в свой рюкзак. Все оставшиеся в этот день перемены они прообсуждали, как разместить летучую мышь и чем её кормить. А то вдруг она бешеная, Женька таких в телевизоре видела. Сашка обещал посмотреть у отца чертеж клетки, отец у него, оказывается, инженер, и дома полно технической литературы. Пока мышь оставалась у Сашки, а вечером за ужином Женька сообщила маме, что заведет себе домашнее животное. Та вздрогнула и оторвалась от тарелки с пельменями в сметане.

— Так это ты сегодня помогла выпустить в классе дикого зверёныша? — мама остолбенело смотрела на Женьку. Та скромно стояла у стола, сцепив пальцы домиком и глядя на пельмени в тарелке. Сразу снова захотелось есть. Видимо, это у неё реакция на стресс такая интересная.

— Сашка хотел мне показать мышку, у него рядом с домом их гнезда, и мы решили её оставить у себя.

— Никаких мышей в доме, тем более — летучих! — отрезала мама, резко поднявшись и давая понять, что разговор окончен. — Совсем с ума сошли, в первый же день срывать дисциплину в классе. Олеся Сергеевна мне всё рассказала в учительской, мне очень стыдно за тебя. И приятель твой странный, нечего с такими общаться, — уши Женьки заполыхали, а в глазах защипало. Мама редко ругалась на неё, обычно Женька или успевала сбежать, или о её проделках никто не узнавал. Но теперь Женьке стало обидно. Она впервые с кем-то познакомилась, а ей уже запрещают с ним разговаривать. Женька вспомнила мальчика из Спарты, который так хотел поиграть после уроков с лисенком, что позволил тому себя убить. И она не даст нового друга в обиду, и себя тоже.

— Мы ничего не срывали, и Сашка хороший, и летучая мышь моя, — выпалила она на одном дыхании, исподлобья глядя на маму. — Я в книгах посмотрю, как за ней ухаживать, тебе ничего делать не придётся. И Сашку не трогай.

— Марш в угол! Рано ещё характер проявлять, — мама недовольно смотрела на дочь. Женьке стало жарко. Она маму, честно говоря, побаивалась в такие моменты. И бабушку тоже, вон как та хмурится и протыкает взглядом. Вот с дедом они никогда не ругались, ну, почти никогда. Но там Женька сама понимала, что делает плохо, и обычно ссора заканчивалась слезами на дедовом плече, укрытом под махровой тёмно-синей рубашкой. Последний раз они поругались, когда Женька запорола дедов рисунок, решив его приукрасить на свой манер. Дед умел срисовывать из книг изображения животных и нарисовал львов в саванне. Женька просто хотела их обвести, а в итоге порвала бумагу. Было ужасно стыдно и неудобно, она потом пол вечера проплакала, вспоминая дедов укоризненный и разочарованный взгляд. Так не хотелось, чтобы он обижался на неё! А вот сейчас стыдно не было. Своего друга Женька никому не отдаст, такая вот она собственница.

— А я уже взрослая и сама выберу, с кем играть и кого заводить, — Женька стремглав умчалась на улицу. Там дед поставил для неё качели, на которых она могла часами монотонно раскачиваться. Сейчас хотелось качаться быстро и резко. Женьку душили слёзы, и голова начинала болеть. Решено, она завтра же пойдёт в библиотеку и узнает всё про летучих мышей.

Олеся Сергеевна к ним с тех пор часто придиралась, и выше «хорошо» оценок в дневнике Женьки не было. Маме это не нравилось — она хотела, чтобы дочь росла отличницей. А Женька пропадала в библиотеке с книгами о животных и пересказывала их другу. Сашка нашел книгу с чертежами клеток для птиц и теперь пытался выстругивать деревянные прутья отцовскими инструментами. Несколько раз он здорово порезался ножом и стамеской, а Женька бегала в аптеку за бинтами и перекисью по его указаниям. Так и страх перед магазинами и отлучками из дома удалось преодолеть: перспектива похода в магазин вполовину не так страшна, как льющаяся кровь. Естественно, мастерили клетку они втайне от всех почти два месяца. Прятались в сарае у реки, у Сашки в ограде, там же пока жила и летучая мышь, которую Женька назвала Еленой, как Елену Троянскую. Из-за их Елены тоже война началась, только домашняя.

В ограде и за оградой у Сашки было полно интересного. Буквально в тридцати шагах ниже текла река, и в высокой траве стояли старые полусгнившие деревянные мостки, с которых было удобно рыбачить в полузаросших тенистых заводях. Там было довольно глубоко, Женьке по шею, она проверяла, пока Сашка стоял на стреме. Рыба осенью клевала плохо, но летом Сашка здесь с пацанами рыбачил, как он ей говорил в перерывах между шлифовкой прутьев для клетки. Прямо у забора стояла большая бочка с водой для полива, вся в тине, ранней осенью там еще оставались лягушки и стрекозы, вылезавшие в самый неподходящий момент. И слизняки в малиннике. Земля из-за реки постоянно была сырой, и в ней копошились улитки, муравьи и даже ящерицы. Жареные слизняки, кстати, оказались очень вкусными, как Женька и Сашка проверили, разведя огонь рядом с лениво ползущей илистой водой. Кроме слизняков, у отца Сашки были гуси, утки, корова и куча кусачих куриц во главе с облезлым петухом, который вечно гонялся за Женькой по всему огороду. Как рассказал Сашка, каждую весну участок затапливало, поэтому ниже по реке у них и соседей был общий лодочный сарай, полускрытый за высоченным рогозом. Рогоз шумел и не опал даже сейчас, осенью, и тоже, кстати, оказался довольно приятным на вкус. А ещё к реке часто приходило деревенское стадо коров, и низкий берег был сплошь утоптан следами здоровенных копыт. Пещерки с летучими мышами были выше по реке, где берег был более крутым, там еще прямо в глине чернели стрижиные гнезда.

В конце концов отец нашел Сашку в их сарае, как раз когда они прилаживали каркас клетки к жестяному дну. Папа Сашкин, дядя Леша, оказался его копией, ну, то есть наоборот, конечно же. Такой же смуглый, тёмноволосый и чёрноглазый. Он придирчиво рассмотрел клетку, раскритиковал тонкое дно и пообещал принести с работы хороший деревянный поддон. А еще он сказал, что раз сын окопался в его кладовке с инструментами, значит, надо ему там выделить отдельный верстак и провести к нему электричество. Сашка, весь чумазый и с перевязанными пальцами, в растянутой рубашке и джинсах, был счастлив от таких возможностей и вцепился в отца мёртвой хваткой.

— А перевязывала тебя наша гостья Евгения? — хитро спросил дядя Леша, аккуратно складывая инструменты на верстак. — Что же ты её в дом не повел и нас не познакомил за столько времени?

— Да мы с мышкой закрутились, — Женька покраснела.

— Это ей подарок, — мотнул головой Сашка, уже прикидывая, где он разложится в кладовке и что ещё будет мастерить из той книги с чертежами. Судя по мечтательному выражению лица, в этот момент тёмный душный сарай казался ему дворцом. Женька понимающе кивнула, иметь собственный угол — верх крутизны. Они с мамой делили один стол на двоих, да ещё дед разрешал играть в его кабинете с его инструментами. Ох и баталии Женька устраивала на плоскогубцах и отвертках. Мама всё пыталась приучить её к куклам, дарила бумажных кукол с ворохом одежды. Таких кукол Женька приносила в жертву на ритуальном игровом алтаре, когда играла в Дельфийского оракула. Сашка, услышав про Женькины игры, хохотал до слез.

А потом они до вечера просидели на Сашкиной кухне, где их угощала тётя Аня, Сашкина мама. Она оказалась невысокой и очень худенькой, но готовила отлично. Женьке хотелось съесть тарелку вместе с едой. Как ей рассказал дядя Лёша, овощное рагу и тушеное мясо — это тёти Анин шедевр, и его она готовит очень часто. Телевизора у них не было, только книги и журналы тёти Ани, огромной стопкой высившиеся на диване. И ещё была куча цветов, Женька такие в глаза не видела. У неё дома мама и бабушка больше любили собираться возле большущего телевизора, плюс ещё стоял музыкальный центр, но он часто барахлил и зажевывал кассеты с бабушкиными любимыми застольными песнями. Готовила обычно бабушка, и иногда дед суп варил с копчёной колбасой. Чаще всего бабушка делала гречку с котлетами, политыми сладким соусом, тоже объедение. А иногда бабушка делала хворост, хрустящее печенье, присыпанное сахарной пудрой, и это был верх счастья для Женьки. Хворост она могла умять по тарелке за один присест. И ещё дед приносил от коровы парное молоко, и Женька его выпивала ещё тёплым. Сразу треть здоровенной трёхлитровой банки!

Через неделю Женька, раздуваясь от радости, принесла домой большую деревянную клетку с железными заклепками, внутри которой скукожилась притихшая Елена. Пока летучая мышь жила в сарае, она кормила её пойманными насекомыми, фруктами и стянутым из дома мясом и постепенно приучила к себе. Зверёк спал днем, а ночью начинал шевелиться и есть. Если рядом раздавался какой-нибудь громкий звук, например, машина проезжала или с реки лодка проплывала, мышь начинала истошно верещать, и в доме тётя Аня кричала Сашке, чтобы он заткнул свою сирену. Женькины мама с бабушкой чуть не упали, увидев пушистый сюрприз в спальне. А деду понравилось, он и клетку оценил, услышав, что всё сделал Сашка по книжному чертежу, а Женька ему помогала.

— Пора Женю учить готовить, — смеялся дед за ужином, уплетая бабушкины блины с мясом. — Жених уже есть, раз руками мастерить умеет, значит, и семью прокормить сможет, — Женька едва не подавилась и возмущенно уставилась на хитро подмигивающего деда. Мама усмехнулась.

— Да уж, жених Женьку с первого дня из тихой домашней девочки превратил в бешеную фурию. Что дальше-то будет?

Женька насупилась. Какой жених, она вообще не поэтому с Сашкой дружит. И она никогда не была паинькой, древние греки, разрисованные в своих книжках, не дадут соврать! Она переглянулась с дедом, он-то знает, какова цена тихой домашней Женьке, которая у него в курятнике частенько разыгрывала эпизоды любимой Троянской войны на курицах и гоняла цыплят, как армейский старшина.

Женька вынырнула из своих мечтаний, глядя на завешенную черной тканью клетку с Еленой. Мышь не любит солнечного света, и ткань с клетки она снимала только чтобы прибраться или покормить привередливого зверька. На руки Елена не давалась, маму и бабушку пыталась укусить, так что вся забота о животном была на Женьке, как та и хотела. И пусть в школе дела шли ни шатко ни валко, и Женька почти ни с кем, кроме Сашки, не общалась — она всем довольна. Ну и пусть девчонки посмеивались, глядя на неё, и дружить с ней не хотели, как бы часто она к ним ни подходила. И совсем не обидно было, и даже плакать не хотелось всякий раз, как она думала об этом! С Сашкой, Еленой и книгами было куда интереснее, чем с учебниками. А теперь еще и компьютер есть, надо будет Сашку домой привести и показать ему. Он технику любит, пусть изучает. Да и дома у неё он ещё не был, непорядок.

Компьютер им ставит дядя Лёша, как раз и оказавшийся таинственным мастером. Кроме того, он, как выяснилось, учился вместе с Женькиной мамой, и с тех пор они давно не виделись. Пока он устанавливал системный блок, монитор с клавиатурой и модем, подключая его к телефонной сети, всё нахваливал Сашку, взрослого и самостоятельного не по годам. Мама кивала и расхваливала Женьку, которая с этого года ходила на секцию легкой атлетики, хотя мама и бабушка усердно пытались её записать на танцы.

— Чему ты удивляешься, Анастасия Игоревна, — смеялся дядя Лёша в свои усы. — Девочка характером в тебя пошла. Помнишь, как ты продержалась в кружке по рисованию ровно неделю, а потом ушла со скандалом, что замшелые преподаватели не понимают принципов современного искусства? И как намалевала на стене дома культуры рядом с кабинетом рисования карикатуру на учительницу?

Женька заинтересованно грела уши рядом, помогая настраивать операционную систему компьютера. Она и не знала, что мама была бунтаркой. Вроде всегда спокойная, как удав. Мама довольно улыбалась.

— Ничего, легкая атлетика тоже в жизни пригодится. Муж тоже в молодости бегом занимался, может быть, это его гены просыпаться начали.

— Да, помню, как он на районной олимпиаде взял золотую медаль и громогласно посвятил её тебе, — дядя Леша отогнал Женьку, пока она не сломала клавиатуру. — Девчонки нашего класса умирали от зависти.

Про отца Женька редко слышала, он умер, когда она была совсем маленькой, и мама старалась о нём лишний раз не говорить. Вот и сейчас переводила разговор на другие темы и в конце всё-таки разрешила привести в дом Сашку. Довольная Женька побежала к телефону.

Компьютер, а вернее, его настройка и программы в нём, Сашку завораживали, и Женьку он слушал вполуха. Он рылся в настройках каждой программы — там всё на английском, — и Сашка, любовью к языкам не отличающийся, выругался и побежал в библиотеку за техническим словарём. А Женька аккуратным почерком переписывала с экрана текст или печатала его, чтобы было удобнее переводить. Или рассказывала Сашке про своих греков или про новую прочитанную книжку. На её восторженные излияния он отвечал односложным «Угу». Однако он её всё-таки слушал, она проверила. Как-то раз тряхнула его за плечи и попросила пересказать, что она сейчас говорила. И он пересказал, правда разнёс сюжет её любимых «Хроник Нарнии» в клочья, заявив, что на месте главных героев в жизни бы не сунулся в незнакомую местность без запаса еды, тёплой одежды и спутниковой рации. Такого подхода Женька не понимала — она бы помчалась в волшебный мир хоть нагишом, только бы взяли. Сколько раз она искала Нарнию по всем шкафам дома и в гостях у Сашки, а он только ехидно посмеивался. Но она привыкла. Он вообще постоянно критикует её идеи, ту же поездку в Спарту. Надо отдать должное: когда она ему рассказала про свою мечту и показала имеющиеся накопления в размере ста рублей, он пошёл в библиотеку и принёс оттуда потрёпанный географический атлас. И они целый вечер учились разбираться в масштабах карты и высчитывали расстояние до Греции. Оказалось, что от их села до греческой столицы почти шесть тысяч километров, а до Спарты ещё дальше. И чтобы накопить на такое, нужно полжизни. Тогда Женька упёрлась и ответила, что всё равно накопит — лиха беда начало. Сашка, с её слов осведомлённый о печальной греческой истории, согласился, что съездить и посмотреть на место битвы, которая была аж до нашей эры, — идея интересная. И положил ей в копилку, вернее в литровую банку под кроватью, свой полтинник, сэкономленный на школьных завтраках.

Впрочем, у Сашки тоже была мечта, которую он Женьке рассказал под большим секретом. Он хотел собрать себе велосипед. Дома в отцовской кладовой валялись остовы старых советских велосипедов, плюс у соседских пацанов Сашка выменял хорошие колёса и педали, и после уроков и домашних заданий все вечера просиживал в кладовой уже на своём законном месте. Женька тоже загорелась идеей и уговорила его поискать информацию о сборке велосипедов в сети Интернет, которую им подключил дядя Лёша. В Сеть, которую все называли с большой буквы, выходить можно было по сервисным телефонным картам, час в Сети обходился в пятьдесят рублей, поэтому на месяц мама набрала кучу карточек и строго ограничила поползновения Женьки в сторону компьютера. Женьку это не остановило, и они с Сашкой лихорадочно накопировали информацию и схемы сборки мужского и женского велосипедов. Естественно, Женька тоже выбила себе велосипед, мало ли старых рам валяется у дяди Лёши в кладовке. Информацию распечатали на принтере, тоже недавнем мамином приобретении, и Сашка умчался к себе.

В этом году кроме компьютера у Женьки ещё одна радость: она тоже подарила Сашке домашнего питомца. Нашла его на свалке в кустах — они как раз с дедом проезжали мимо, направляясь на рыбалку. Дед до сих пор возит Женьку на раме своего велосипеда, хотя она ворчит, что уже большая. В кустах тогда она заметила движение и выудила оттуда маленького, насквозь мокрого и тощего серого котёнка с чёрными полосками, похожими на тигриный окрас. Его и презентовала Сашке, не вылезавшему из кладовой. Тот назвал котёнка, оказавшегося котом, Терминатором в честь любимого фильма. За минувшие полгода Терминатор отъелся на тёти Аниной еде и разбух раза в два. Плюс его подкармливал рыбой дядя Лёша, любитель зимней рыбалки. Они с Женькиным дедом, оказывается, часто пересекались в рыбных местах, с удочкой летом и ледорубом зимой, пока Женька просиживала штаны на уроках, поминутно глядя в окно. За окном белый, искрящийся на январском солнце снег скрывал целый мир, куда более интересный, чем математические примеры в учебнике перед ней.

Женька смотрела на Сашку. Тот корпел над учебником: математику он любил. Лихорадочно исписывал лист мелким почерком, хотя мелко писать им нельзя — Олеся Сергеевна требует от них аккуратного письма. Следующим уроком — «Родная литература», там будет повеселее: читать Женька любила. А пока можно было немного вздремнуть под носом у учительницы — Сашка даст списать математику, а она прикроет его на литературе и русском языке. После уроков можно будет сбегать к ним во двор, где дед накидал с крыши огромную гору снега. Женька давно хотела построить там снежную базу, чтобы играть до самого позднего вечера, пока за Сашкой не придёт тётя Аня и не погонит его домой. А сама она, насквозь мокрая, прибежит в спальню, где мама готовится к урокам, и привалится к тёплой батарее, чтобы от одежды исходил пар, и будет следить за сосредоточенной мамой. И выкроит себе полчасика за компьютером: Сашка просил выяснить, как можно ограничить Терминатора в еде, учитывая, что кот при малейших признаках уменьшения еды в миске начинает орать и метить хозяйские тапки. Столько дел надо переделать, а там и весна на подходе. И они наконец доделают велосипеды с Сашкиным отцом и Женькиным дедом, и те помогут их покрасить. Синий для Сашки и зелёный для Женьки. А бабушка сделает им фруктовый лёд, и они будут сидеть на дедовом крыльце, обгрызая домашнее мороженое и лениво глядя на бегущие в светло-синей вышине рваные облака.