Верни мне моё имя (гет)

Джейме

Спустя три недели сырую конуру мейстеров сменил Тронный зал — или то, что от него осталось.

Красный Замок вонял отсыревшими пожарищами, застывшей кровью и горьким угарным чадом. Огромный зал, где когда-то принимали просителей, теперь стоял полуразрушенным — сквозь пролом в своде хлестал колючий, мокрый снег, падая прямиком на промерзшие плиты пола. Стены обгорели, а Железный Трон превратился в бессмысленное, оплавленное месиво застывшего металла.

Здесь не было столов, не было ковров — лишь голые, ледяные камни и толпа людей в тяжелых шубах, сгрудившаяся вокруг деревянного кресла на колесах.

Джейме Ланнистер стоял перед ними.

Лихорадка ушла, оставив после себя въевшуюся в кости слабость, он исхудал так, что ребра обтянула желтоватая, бледная кожа, золотые волосы свалялись в грязные сосульки, а некогда широкие плечи казались слишком тонкими под грубой курткой из валяной шерсти. На нем не было ни позолоты, ни правого предплечья — рукав был бессмысленно подогнут и заколот на уровне локтя.

Но он стоял, даже не пошатнувшись. Гордость — единственная дрянь, которую из него не выбило даже падением потолка.

Рядом, словно неотесанная каменная глыба, замерла Бриенна Тарт — ее огромная, сбитая в ссадинах кулачища висела в дюйме от его локтя, чтобы в случае необходимости удержать его. Джейме видел этот жест — и он его бесил.

Во главе этой мрачной сходки сидел мальчишка Старк — Король Бран Сломленный. Его глаза смотрели сквозь людей, как смотрят в глубокий, замерзший колодец — не выражая ни тепла, ни злобы, ничего.

Чуть впереди суетился карлик, он кутался в подбитый лисой плащ, и его разновеликие глаза пылали такой дурной, кровоточащей смесью боли и надежды, что Джейме захотелось сплюнуть.

— Брат… — тихо прохрипел карлик. — Джейме… Ты хоть помнишь, кто я?

Джейме окинул уродца долгим взглядом, на самом дне замерзшего, пустого брюха внезапно толкнулся странный, дрянной импульс — нелепое чувство узнавания, но память молчала в ответ на это. Он не знал этого человека, не помнил его лица, голоса — ничего, но что-то внутри упрямо отказывалось считать его чужим.

— Должен? — выцедил Джейме. Голос прозвучал сухо, как треск ветки. — Простите, милорд Десница, на лица у меня память всегда была паршивая, а на такие — тем более…

Тирион дернулся, словно его ткнули шилом под ребро, и опустил подбородок в мех.

— Что ты помнишь? — подался вперед Давос Сиворт. Лицо Лукового Рыцаря было серым от усталости. — Замок? Сестру? Хоть одно имя, Ланнистер?

— Помню темноту, — ответил Джейме. — Помню, как воняло пылью и дерьмом. И помню, как очнулся, когда вот эта… девица ткнула в меня пальцем и заявила, что я был великим рыцарем. Ах да, еще помню, что у меня было две руки — вот это точно помню, все остальное — туман. Так что если вы ждете исповеди, лорды, вы ошиблись дверью. Я даже не знаю, за что вы собрались меня судить.

— Отличная байка, Цареубийца! — рявкнул из толпы северянин — один из тех бородатых, в прошитых солью волчьих шкурах. Лицо со свежим шрамом, глаза злые. — Слыхали? Не помнит! Какая удобная болезнь! Сначала сбежал к своей суке-сестре, а когда припекло — «у меня туман в голове»! Нас на эту дрянь не купишь!

Толпа зашумела, северяне и речные лорды подались вперед, сжимая рукояти.

— Это не байка! — протараторил Сэмвелл Тарли, выбегая вперед и размахивая пухлыми, испачканными сажей пальцами. — Я лично вычищал костные осколки из его виска! Теменная кость была раздроблена, а кровь запеклась прямо в черепной коробке! Он пролежал под завалами четыре дня! От таких ран память угасает навсегда, разум отмирает! Это невозможно сыграть!

Северянин лишь сплюнул под ноги.

— Мейстеры всегда рады подтереть сопли высокородным, — выплюнул он.

Он шагнул к стойке, где стража свалила отнятое у сдавшихся оружие, выхватил тяжелый гвардейский меч в кожаных ножнах и без предупреждения швырнул его прямо в грудь Джейме.

— Лови, калека!

Бриенна дернулась, но Джейме сработал быстрее.

Он не думал, но его левая рука — закалённая тысячами часов тренировок на плацу — вылетела сама. Пальцы безупречно перехватили рукоять в воздухе за полдюйма от его груди.

Движение было настолько чистым, что Джейме сам замер, ошалело уставившись на зажатую в левой ладони сталь.

— Ха! — победно расхохотался северянин, выхватывая собственный широкий клинок. — Посмотрите на него! Рука-то помнит! Выходи, Ланнистер! Ты же был Первым мечом Вестероса? Ну давай, покажи, остался ли в тебе хоть капля твоего хвастовства, или ты умеешь только баб под камнями зажимать!

Тирион закатил глаза и тяжело ткнул себя пальцами в переносицу:

— О Боги… Прекратите этот балаган. Мы в приемном зале короля, а не в кабаке…

— Пусть бьется! — гаркнул кто-то из речных. — Давай, проверим калеку!

Бриенна уже взялась за эфес Верного Клятве, но Джейме шагнул вперед, заслонив ее.

— Назад, девица, — тихо сквозь зубы бросил он.

В его зеленых глазах вспыхнула злая, дурная искра, тело предавало его — ноги тряслись, но сталь в кулаке жгла ладонь. Ему нужно было понять — кто он, седьмое пекло его побери, такой.

Если голова молчала, пусть за неё говорит железо.

Джейме с сухим звоном сдернул ножны.

Левая рука… Как уродливо в ней выглядит меч. Баланса нет. Правый бок казался пустым и легким, как у ощипанной птицы, но клинок словно был живым в его пальцах.

Северянин зарычал и сделал тяжелый, простоватый выпад сверху, рассчитывая сбить калеку с ног за один удар.

Джейме даже не подумал ставить блок. Левая кисть сама повела клинок по касательной. Сталь со скрежетом соскользнула. Джейме сделал короткий, небрежный шаг в сторону, уходя с линии атаки. Шаг был легким, но от резкого поворота в пробитом виске вспыхнула адская боль, и перед глазами на миг вспыхнуло красное пламя.

Второй удар северянина — снизу, в незащищенный бок.

Джейме едва успел подставить клинок. Чужая сталь ударила так сильно, что его собственное плечо вспыхнуло болью. Ноги подогнулись — на миг он решил, что сейчас рухнет, но левая кисть уже двигалась сама. Он отвел удар, шагнул в сторону и, пользуясь чужой тяжестью, коротко ударил навершием меча в челюсть. Хрустнуло. Северянин поперхнулся кровью, покачнулся и ошалело замахнулся снова, но Джейме уже поддел его клинок снизу, сделав короткое, волнообразное движение.

Звон.

Меч северянина вылетел из пальцев, описал дугу и со свистом вонзился в обгоревшие деревянные панели стены.

Джейме стоял, тяжело дыша и опустив острие в каменные плиты. Лицо его покраснело от напряжения, по лбу катился липкий пот, а левая рука отчаянно крупно дрожала от истощения.

Три секунды. Ни одного лишнего движения.

Зал застыл, а потом взорвался возмущением.

— Он притворяется! — взревели из толпы.

— Цареубийца!

— Не может калека без памяти такое выделывать!

— На плаху его!

Северяне хлынули вперед, выхватывая мечи, стражники подались навстречу. Зал превратился в место проведения собачьих боев, готовый вспыхнуть резней. Бриенна мгновенно выскочила вперед, заслоняя Джейме широкой спиной и на половину вытащив клинок. Джейме едва держался — эта минутная стычка выпила из него все силы, пол снова поплыл перед глазами.

— Тихо!

Голос прозвучал без надрыва, почти спокойно, но в нем царил такой ледяной, мертвый покой, что шум заглох в одно мгновение.

Все повернулись к креслу.

Бран Сломленный медленно перевел свой пустой взгляд на Джейме.

— Я знаю, что этот человек не врет, — произнес мальчик, и его слова ударились об обгоревшие своды.

Никто не посмел выкрикнуть ни слова.

— Я видел его прошлое, — продолжение звучало тоскливее, чем вопль стервятника. — Но сейчас там ничего нет, только тьма. Его прошлое сгорело, он не помнит ни своих грехов, ни славы.

Тирион закрыл лицо руками, тяжело проглотив комок в горле. Северянин, утирая кровь с разбитого подбородка, сплюнул и отступил.

Бран всматривался в исхудавшее, бледное лицо Ланнистера.

— Джейме из дома Ланнистеров умер под каменной осыпью, — чеканно вынес приговор король. — Перед нами только его призрак. Отныне ты лишаешься имени, земель, титулов и прав. У тебя больше нет прошлого.

Бран перевел взгляд на деву в доспехах.

— Твоя жизнь принадлежит Лорду-Командующему. Ты будешь её оруженосцем. Ты будешь чистить её железо, кормить её коня и подчиняться каждому её слову. Сделаешь шаг к предательству — она снесет тебе голову. Это воля короля.

Джейме стоял, опираясь на меч, чтобы не свалиться коленями на холодный камень.

Оруженосец…

Слуга.

Безродная тварь на побегушках у бабы.

Прекрасно…

Его губы тронула слабая, злая ухмылка. Гордость внутри вопила, как заколотый вепрь — почему-то это показалось ему смешным. Пальцы левой руки всё еще помнили холод стали — единственное, что оставили ему Семеро.

Он поднял глаза на Бриенну — на ее честную, некрасивую, побледневшую рожу — и коротко, превозмогая слабость, кивнул.

Разве у него был другой выбор?

* * *

Покои Лорда-Командующего находились в Белом Мече — узкой угловой башне, продуваемой ветрами с залива. Джейме досталась крошечная, похожая на каменный мешок каморка рядом со спальней Бриенны. Из мебели здесь были только узкий тюфяк, набитый сопревшей соломой, деревянный табурет и железная жаровня, от которой шёл въедливый, удушливый дым.

Джейме сидел на краю тюфяка, ссутулившись и уткнувшись лбом в единственную ладонь. Голова гудела, а левое плечо, принявшее на себя утренний удар, горело огнем.

Скрипнула тяжелая дубовая дверь.

Джейме не поднял головы — думал, вернулась девица Тарт с обещанной мейстерской мазью, но шаги были другими: неравномерными, тяжелыми, с характерным прихрамыванием на одну ногу.

На пороге стоял карлик, в руках он держал пузатую глиняную бутыль и два кубка.

— Оруженосцам полагается вставать, когда входит Десница Короля, — суховато произнес Тирион, прикрывая за собой дверь пяткой. — Но, учитывая, что ты сегодня чуть не выхаркал собственные легкие на плиты Тронного зала, я сделаю вид, что не заметил твоего хамства.

Джейме медленно отнял ладонь от лица и посмотрел на вошедшего. Зеленые глаза Ланнистера были воспаленными, с красной сеткой лопнувших сосудов.

— Ты ошибся дверью, полумуж, — выцедил Джейме. — Твоя свита — на нижних этажах, а здесь живут слуги.

Тирион не ответил, он подошел к табурету, с кряхтением взобрался на него, поставил бутыль на пол и зубами выдернул смоляную пробку. По каморке пополз густой, сладковатый аромат арборского золотого.

— Не надоело? — тихо спросил карлик, наливая вино в оба кубка и протягивая один Джейме.

Джейме нахмурился, не спеша брать кубок:

— Что «не надоело»?

— Эта комедия, — Тирион ухмыльнулся, но ухмылка выпирала на его несимметричном лице как свежий шрам. В его глазницах вспыхнул знакомый, лихорадочный огонек умного, въедливого человека. — Оставь это для северных дураков и Тарли. Сэмуэль — славный малый, но он верит книжкам и медицинским трактатам, а я знаю тебя с пеленок. Ловкий ход, Джейме. Черт меня дери, это лучший ход в твоей жизни!

Тирион сделал глоток, прижмурился и нагнулся ближе к брату, понизив голос до заговорщического шепота:

— Объявить себя умалишенным калекой без памяти… Бран не станет казнить того, кто не помнит своих преступлений. Северяне не убьют того, кто стал слугой у их святой Бриенны. Ты потерял руку, но сохранил голову, брат. Я, признаться, горжусь тобой. Отец оценил бы эту партию.

Джейме молча смотрел на карлика. В груди не было ничего — ни азарта, ни тепла, лишь нарастающее, мутное раздражение.

— Ты глухой, карлик? — ровным, ледяным тоном проговорил Джейме. — Или твой король недостаточно четко сказал в зале? Я не знаю, кто мой отец, не знаю, какую партию ты тут себе выдумал. Я хочу, чтобы ты забрал свою ослиную мочу и выметался отсюда, потому что у меня раскалывается голова.

Ухмылка на лице Тириона едва заметно дрогнула. Он подался еще ближе, почти касаясь коленом висящей ноги Джейме.

— Перестань, — в голосе Десницы появилась нервная, умоляющая нотка. — Стены здесь толстые, Бриенна внизу у мейстера. Нас никто не слышит! Клянусь богами, Джейме, я не выдам тебя! Я просто… я хочу услышать это от тебя, — лицо карлика стало серьезным. — Скажи, Серсея… она умерла быстро или визжала от боли? Пожалуйста, Джейме… Мне нужно знать, как подохла наша сестрёнка.

Он протянул свою короткую, подрагивающую руку и схватил Джейме за отворот грубой шерстяной куртки.

Джейме рывком перехватил запястье карлика и с силой оттолкнул его от себя.

Тирион едва не слетел с табурета, кубок выскользнул из его пальцев, и темное, дорогое вино выплеснулось на соломенный тюфяк, моментально расплываясь темным, похожим на запекшуюся кровь пятном.

— Не смей трогать меня, — выдохнул Джейме. Лицо его исказилось от настоящей, бешеной злобы. — Я не знаю никакой Серсеи! Не знаю, кого там раздавило камнями! Если бы я мог вспомнить хоть одно чертово имя, думаешь, я сидел бы в этой собачьей конуре в шкуре оруженосца?! Думаешь, мне нравится, когда каждый вшивый северянин кидает мне в грудь меч, а я даже не знаю, почему должен защищаться?!

Джейме тяжело задышал, сжав левый кулак так, что побелели костяшки.

— Вы все смотрите на меня, будто я вам что-то должен. Ты, эта девка с мечом, король в своей деревянной колеснице… Вы ищете во мне кого-то… но там ничего нет! — он постучал по своему черепу, кривясь от боли. — Слышишь? Ни-че-го.

В каморке воцарилась тишина, слышно было только, как за окном воет мокрый штормовой ветер, да с подбородка Тириона капает вино.

Карлик замер, его разновеликие глаза расширились, в них медленно выгорали последние искры надежды, уступая место такой беспросветной, дикой тоске, какую Джейме еще не видел.

Тирион смотрел на него — и постепенно до него доходило. Никакой игры не было. Не было гениального плана Ланнистеров. Не было брата, который всегда приходил на помощь, защищал от нападок отца и смеялся над его шутками. Перед ним сидел искалеченный, злой человек с лицом его брата.

— Ты… действительно умер там, — тихо, ломающимся голосом проговорил Тирион уже не голосом десницы, больше похожий на испуганного, одинокого ребенка. — Камни раздавили тебя… а сюда приволокли только тело.

— Наверное, — сухо ответил Джейме, отворачиваясь к стене. — Если тебе от этого легче — считай так.

Тирион медленно, словно постарев на десять лет, поднялся с табурета. Вино из опрокинутой бутыли тихо капало на камни: кап, кап, кап.

Карлик не стал вытирать запятнанные рукава, он повернулся и, тяжело хромая, поплелся к двери. Уже у самого выхода он остановился, не оборачиваясь:

— Прости, оруженосец. Я… я перепутал дверь.

Дверь тихо захлопнулась. Джейме остался один в темноте, смотря на темное пятно вина на соломе, которое пахло золотым арборским и чужой, непонятной ему болью.